Глава 1.1 - Я умерла

— Я слышала, что виконтесса Верди подверглась критике со стороны своих родственников за неспособность зачать ребенка, и что ей прямо в лицо сказали найти любовницу.

— Боже мой, я тоже это слышала! Но я слышала, что тот, кто на самом деле импотент — это ее муж.

— Ты думаешь, это плохо? Моя близкая подруга недавно вышла замуж, и, видимо, ее родственники вмешались и пытались рассказать ей, как обслуживать мужа в постели!

— О боже!»

Бальный зал.

Дамы, прикрыв губы веерами, возбужденно сплетничали на эту единственную тему. Я, каким-то образом оказавшаяся втянутая во все это, только и делала, что потягивала шампанское.

— Прошло пять лет с тех пор, как я вышла замуж, но моя семья до сих пор каждый день проверяет мои платья. Они заявляют, что я не могу уронить достоинство графа и каждое утро приходят с проверкой.

— Я должна докладывать, сколько мой муж съедает каждый день. Такими темпами они попросят меня проверить, сколько граммов соуса было на мясе, которое он съел.

Под шикарной люстрой в ярком и ослепительном свете, красиво одетые дамы посмотрели друг на друга и протяжно вздохнули. Все были едины в своих бурных выражениях эмоций.

Если женщина и мужчина женятся друг на друге по любви, это не значит, что только эта любовь поможет им жить в мире и согласии.

Родственники.

Хотя формально они и являются семьей, их отношения никогда не могут быть такими же близкими, как у настоящей семьи.

Жены, которые только что вздохнули, посмотрели на меня, которая все это время не произнесла ни слова.

— Ваше Светлость, герцогиня Лапилеон, вы сегодня молчаливы.

Как будто эти слова были спусковым крючком, глаза всех присутствующих расширились, когда они смотрели на меня.

Их пылающие любопытством глаза, казалось, говорили: «Ты тоже должна поделится подробностями».

— Разве не прошел год с тех пор, как вы поженились?

Уже прошел год? Я даже не заметила.

— У Лапилеонов все еще есть бывшая Великая Герцогиня, Глория.

— Ого, она все еще в добром здравии?

При упоминании имени Глории все задрожали, как будто увидели привидение.

— Что еще хуже, его превосходительство очень молчаливый и холодный человек. По крайней мере, наши мужья одаривают нас нежностью...

— Подумать только, что ей придется иметь дело с Его Превосходительством и госпожой Глорией...

— О боже, теперь, когда я думаю об этом, разве в семье Лапилеон нет Серсии?

— А! Старшая сестра Его Превосходительства!..

Простите. Я еще ничего не сказала.

Почему вы все смотрите на меня с таким сочувствием?

Я медленно окинула взглядом дам, которые болтали между собой и все уже придумали за меня. Поставив пустой бокал из-под шампанского, я наконец заговорила.

— Это правда, что Великая Герцогиня Глория и леди Серсия принадлежат к нашей семье, и что его превосходительство весьма молчаливый и холодный человек.

Все зашумели и начали высказывать слова жалости, но на их лицах были фальшивые улыбки, которые говорили: «По крайней мере, мне лучше, чем ей».

Это были люди, чувствовавшие превосходство, смотря на других свысока, и облегчение, видя несчастья других. Для них было вполне нормально — устраивать подобные сборища, где всем перемывали косточки.

Когда я собиралась заговорить, я почувствовала, как рука обхватила мою талию.

— Наконец-то я нашел тебя, жена моя.

Темные черные волосы, пахнущие столь знакомо, щекотали мне щеки.

— Мы приветствуем Его Превосходительство!..

При виде моего мужа, которого еще мгновение назад они называли холодным, все поспешили поприветствовать его.

Однако мой муж, Теодор Дейн Лапилеон, не удостоил их даже взглядом и обнял меня.

— Я искал тебя целую вечность. Если я не вижу тебя хотя бы минуту, я чувствую такую тревогу, что не могу дышать.

Не обращая внимание на его небольшую жалобу, я оттолкнула его щеку ладонью, как и всегда.

— Мне щекотно, а здесь слишком много людей.

Как только я это сказала, откуда-то справа выскочил маленький ребенок.

— Ваше превосходительство! Мама говорит, что это щекотно! Скорее отойдите от нее!

Это был наследник великого князя Лапилеона: мой законный сын, Селфиус Султан Лапилеон. Ребенок дергал Теодора за мундир, изо всех сил стараясь оттащить его от меня.

— Да, что это за постыдный поступок? Тео.

Рыжеволосая женщина легко отстранила Теодора от меня, предварительно поцокав языком. Затем она широко улыбнулась и протянула руки ко мне.

— Саша! Я уже здесь.

— ...Старшая сестра Серсия. Ты тоже отпусти меня, мне щекотно.

Это была старшая сестра Теодора, Серсия Джейн Лапилеон.

— Где чешется? Я почешу!

П.п.: «Чешется» и «щекотно» — одно и то же слово в корейском языке.

Позади Серсии, крепко сжимающей меня в объятиях, выскочила крошечная девочка, еще меньше Селфи.

— С-сестра. Обними и меня!

Одна из единственных выживших кровных родственниц Теодора, Вайолет Лапилеон.

— Вайолет, разве я не говорил тебе, что ты должна обращаться к ней «Ваше Королевское Высочество», а не сестра?

Дядя Теодора, Финнеас Ган Лапилеон.

И напоследок...

— Почему вы так суетитесь в бальном зале?

— Л-леди Глория!

Это была Глория Эм Лапилеон, ушедшая на покой экс-герцогиня, которая была в добром здравии и хорошем состоянии духа, несмотря на свои белые волосы.

При внезапном появлении семьи Лапилеон лица дам побелели, и они не могли поднять головы.

— В таком возрасте трудно посещать балы.

Глория подошла ко мне и резко вздохнула, взяв меня за руку. Я слегка улыбнулась, поддерживая ее.

— Вы все еще полны сил.

— Когда бы я ни появилась, все так боятся, что дрожат от страха. Что в этой старушке такого страшного? — сказала Глория, прищелкнув языком, словно укоряя стоящих перед ней дам. Как она и сказала, все в бальном зале, казалось, повернулись в нашу сторону, как только она вошла.

— Саша, — ласково позвала меня Глория.

— Выбирай скорее, если не хочешь, чтобы мы следовали за тобой по пятам всей толпой, — продолжала она, слегка смеясь.

— Может быть, мне подарить тебе шахту или, может быть, землю Лапилеон? Я уже сказала, что дам тебе все, что ты захочешь, раз ты нас спасла.

— Мне действительно ничего не нужно.

— Если ты действительно не выберешь сама, я могу отдать тебе все герцогство Лапилеон.

При этих словах все затаили дыхание услышав слова Глории. Я чувствовала на себе их восхищенные взгляды.

Я посмотрела на своих родственников, которые стояли вокруг меня с таким непоколебимым выражением лица, что казалось, они могут сделать и принять абсолютно все.

«...Но мне нужно подать на развод».

Моя проблема в том, что мои родственники слишком зациклены на мне.

* * *

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Глава 1.2 - Я умерла

В то время как все живые существа оживали весной, я умирала.

Мой муж, Сиф, сел рядом со мной и спросил:

— Больно? — таким обеспокоенным тоном, как будто он ждал этого дня.

— Если ты думаешь, что умрешь, то просто умри. Почему ты все еще дышишь и цепляешься за эту жизнь?

Мой муж, который обещал, что будет любить меня. Мой любимый, который сказал, что сделает меня счастливой.

От Сифа, который застенчиво улыбался мне, не осталось и следа.

— Саша?

Его губы, которые когда-то дарили мне счастье...

— Просто умри уже.

Говорили мне умереть.

— Ты должна умереть, чтобы наследство стало моим. У меня гора долгов. Ты ведь любишь меня, не так ли? Поэтому ты можешь оказать мне эту маленькую услугу и умереть, правда же?

Сиф убрал волосы, прилипшие к моему потному лбу. Мне захотелось встать и дать пощечину этому ублюдку. Но, как ни странно, мое тело не слушалось.

— Ты не можешь двигаться, да?

Сиф усмехнулся, как будто заглянул прямо в мой разум.

— Это из-за проклятия. Они сказали, что я могу убить тебя с помощью этого. Метод дорогой, но это был лучший вариант, чтобы убить тебя, не оставив никаких улик.

Твои седые волосы и яркие глаза совсем не изменились. Но внутри ты изменился.

Слеза, трепещущая на ресницах, скатилась по щеке.

В этот момент дверь спальни открылась,

— Она еще жива?

И я услышала голос, пронизанный разочарованием. У меня мурашки побежали по всему телу.

«Как я здесь оказалась?»

Оглядевшись в ужасе, я увидела свою мачеху и сестру Рейну, которая не была мне кровной родственницей.

— Как и у твоего отца, твоя линия жизни довольно длинная.

«...»

— Не смотри на меня такими глазами. Это он решил укоротить твою жизнь.

Это была моя семья, которая всегда так по-доброму улыбалась мне.

Моя единственная и неповторимая семья, эти люди плакали, когда мне было тяжело, и радовались, когда я была счастлива.

— Если бы он не написал завещание, делающее тебя единственной наследницей, этой ситуации не было бы... какой позор.

Ее слова были полны жадности, и она выглядела не так, как обычно, ее красные губы сложились в змеиную ухмылку.

— У нас могли бы быть хорошие отношения матери и дочери.

— Мама, значит ли это, что мы станем богатыми?

Рейна засмеялась. Хотя она была человеком, которого моя мачеха привела с собой, я действительно считала ее своей сестрой.

Сиф подошел к Рейне и обнял ее за талию. И, словно говоря ей, что она прекрасна, он поцеловал ее в левую щеку.

— Конечно, моя принцесса. У тебя было трудное время, верно? Сегодня все это закончится.

— Все хорошо, Сиф. Я верила в тебя.

Что? Рейна называла имя моего мужа в такой тошнотворно сладкой манере. Моя нижняя губа начала дрожать. Стук моего сердца резонировал по всему телу.

Этого не может быть? Это не правда. Это не то, что я думаю, верно?

Словно прочитав мои мысли, Рейна повернула голову и посмотрела на меня. Затем она откинула голову назад и громко засмеялась.

— Ты действительно думала, что Сиф — твой муж?

«...!»

— Сиф женился на тебе, потому что я попросила его об этом, моя глупая сестра. Он притворялся, что любит тебя!

Словно пробуя сладкий мед, Сиф поцеловал ее в шею. Он улыбнулся в подтверждение слов Рейны.

Рейна рукой удерживая Сифа за волосы, прижала его к себе еще сильнее, и насмешливо сказала:

— Как глупо. Ты не знала, что мы все ждали того дня, когда ты умрешь.

Не может быть, чтобы это было правдой. Он определенно любит меня!..

Однако в глазах мужчины, который обнимал Рейну так, словно она была драгоценностью, меня не существовало.

Это была пьеса на троих с самого начала?

Муж, которого я любила, мачеха, которая любила меня, и моя добрая сестра. Все это?

В моем сердце была горечь. Я чувствовала себя раздавленной и разочарованной. Я была так зла, что подумала, что лучше было бы просто прикусить язык и умереть.

— После твоей смерти...

Моя мачеха подошла ко мне, когда я лежала, не двигаясь, на узкой кровати.

— Мы правильно распорядимся нашим наследством, так что не волнуйся.

Не изменив своего выражения, она прижала подушку к моему лицу.

Я не могла дышать.

Я видела, как Сиф и Рейна расположились на диване, наблюдая за моей мачехой, которая убивала меня без малейшего чувства вины, а я задыхалась.

Даже после смерти я никогда не забуду этого.

Слезы гнева безудержно стекали по моему лицу. В глазах начло темнеть, и, корчась от боли, последнее, что я услышала перед смертью, было эхо смеха Рейны.

.

.

.

Я умерла. Нет, я думала, что умру.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Глава 1.3 - Я умерла

Но я вернулась к жизни.  Более того, я вернулась в прошлое после того, как получила наследство и до того, как вышла замуж за Сифа.

Я не знаю причины, почему я снова жива. Но если это мой шанс, я не упущу его.

— Мне нужно защитить свою жизнь и наследство.

Я не могу наказать людей за то, что еще не произошло. Однако я не буду вести себя в этой жизни так, как они хотят.

— Я возьму то, что они желают. Я растопчу их и заставлю склониться передо мной.

Чтобы сделать это, мне нужен кто-то, кто защитит меня и мое наследство. Мне нужен кто-то, кто сможет дать мне такую власть.

— Я пришла, чтобы заключить сделку с Вашим Превосходительством.

— Сделку?

— ...Ровно на один год. Женитесь на мне на один год.

Для разговора о браке тон был довольно легким. Для человека, сидящего напротив меня, это могло быть неожиданностью, но для меня это был мой единственный спасательный круг.

— Как интересно.

Мужчина с потрясающе красивой внешностью смотрел на меня с противоположного дивана, подперев подбородок.

У него были волосы темные, как ночь, которая поглощает все, и глаза красные, как кровь.

Он был настолько высок, что даже на каблуках мне приходилось смотреть на него снизу, а плечи у него были такие широкие, что просто смотреть на него было страшно.

Его форма сидела как влитая и облегала так сильно, что сквозь нее можно было разглядеть очертания его мускулистых рук и бедер.

— Что вам нужно?

Ходило много слухов о великим герцоге Теодоре Дейн Лапилеон.

В прошлом семья Лапилеон первой получила титул Великого Герцогства в знак признания ее вклада в дела покойного императора и расширения империи Кастера. После этого они стали домом, который стоял на передовой, когда начиналась война или, возникали восстания.

Именно так. Я использую этого человека, чтобы получить то, что хочу.

Когда он лишь слегка наклонился вперед из-за заинтересованности, казалось, что его мундир вот-вот порвется из-за его мышц.

— Поскольку мы встречаемся впервые, вы пришли сюда не потому, что любите меня. И вы, должно быть, слышали слухи обо мне, которые ходят в благородных кругах, так что вы также не пришли сюда в поисках любви.

Он быстро все схватывает. Это раздражает.

— Вы, должно быть, пришли сюда в поисках чего-то другого, так что не теряйте времени и скажите это.

Если бы взглядом можно было убить, то его взгляд мог бы быть убийственнее многих, в миллион раз.

— Причина, по которой я пришла сюда?

Когда я снова вспомнила о своей смерти, мое тело начало дрожать, но я сжала руки в кулаки.

— ...Моя мачеха, моя младшая сестра и мой бывший возлюбленный собираются убить меня.

— Похоже, вам приснился кошмар, леди.

Я хочу его просто ударить...

Нет, мне нужно успокоиться. Мне нужен этот человек.

— После того, как они убьют меня, они собираются забрать мое наследство.

Он тихо рассмеялся, услышав мои слова, наполненные уверенностью.

— Вам не нужно беспокоиться о том, что еще не произошло. Я слышал, что вы получили большое наследство, но, похоже, у вас много забот — скорее всего, беспочвенных.

Да, как было бы хорошо, если бы, как он сказал, мои тревоги не были основаны на правдивых доводах и доказательствах.

Но для меня они не беспочвенны. Это то, что я пережила в прошлом.

— Хотя это было забавное предложение, давайте сделаем вид, что этого не было.

Великий герцог Лапилеон, одержимый кровью и войной.

Этот великий герцог, называя это лечением, отправил своего наследника, Селфиуса Султана Лапилеона, в деревню и даже не навещал его. Таким образом, распространился слух, что он был варваром.

Он был вынужден жениться на даме, которая неотступно следовала за ним, но развелся едва ли через месяц. Получив огромные алименты, его бывшая жена исчезла, и пошли слухи, что великий князь Лапилеон был ужасным человеком.

Ходили слухи, что он ни разу не навестил свою жену в спальне.

— Так же, как вам не нужно мое наследство, меня не интересует ни имущество, ни мужчина, настолько не интересующийся женщинами, что не проводит с ней первую ночь.

— Было бы хорошо, если бы вы вернулись в свое поместье и выпили стакан теплого молока.

Он тот мужчина, который мне нужен.

Хотя его ужасный характер — это минус.

Насмехаясь надо мной, Теодор встал с дивана, чтобы дернуть за веревку звонка.

Да, я уже знала, что ты такой придурок.

«Хвать».

Я проигнорировала его покровительственный взгляд и ухватилась за его руку.

— Вашему превосходительству уже нужна вторая жена.

Причина, по которой он покинул земли Великого герцогства и остановился в своей резиденции в столице, была проста.

Вновь жениться для галочки.

«Ему определенно было нелегко сейчас, потому что император пытался заставить его жениться на молодой принцессе».

Теодор посмотрел на свою руку в моей, нахмурился и отстранился. Из-за того, как быстро он двигался, его палец поцарапался о мое кольцо и начал слегка кровоточить.

Но Теодор, казалось, даже не заметил этого.

Возможно, ему не нравятся не женщины, а физическая близость?

Глядя на слегка побледневшее лицо Теодора, я извинилась.

— Простите, что так схватила вас.

— ...Дальнейшие разговоры — пустая трата времени. Возвращайтесь, юная леди.

Хотя у Теодора было свирепое выражение лица, как у хищника, я, как ни странно, не боялась.

Даже если я уступлю здесь, мне грозит смерть.

Подсознательно теребя кольцо, которое ранило Теодора, я слегка улыбнулась.

— Император будет думать так же?

— Что?

— Разве император не пытается настаивать на свадьбе с молодой седьмой принцессой? Если не я, то вам придется жениться на юной принцессе, которая еще учится в академии. Вы согласны с этим?

Теодор сузил глаза.

— Откуда вы это знаете?

Откуда я это знаю?

Потому что я уже слышала и испытала все это в прошлом.

— Вы все еще хотите, чтобы я вернулась, выпила теплого молока и уснула?

Я нарочито мило улыбнулась и жестом указала на диван с другой стороны. Лицо Теодора окаменело.

После долгого взгляда он, наконец, снова сел.

Да, я знала, что он согласится с моим предложением, если я затрону тему принцессы.

В прошлом он с отвращением относился к браку с членами королевской семьи. Я слегка улыбнулась, видя, что Теодор ведет себя именно так, как я и предполагала.

— Какой проклятый ублюдок позволил распространиться этому слуху? Мне нужно зашить ему рот.

Теодор со злостью расстегнул две последние пуговицы на кителе. Услышав, каким свирепым был его голос, я слегка вжала голову в плечи.

— Позвольте мне поправить вас. Если быть точным, это не юная седьмая принцесса, а четвертая принцесса.

— Простите?

— Человек, на котором император пытается заставить меня жениться, это четвертая принцесса, принцесса Георгина.

— ...Что простите?

А? В прошлом это точно была седьмая принцесса, не так ли?

Это принцесса Георгина?

Разве принцесса Георгина не та, которая родилась настолько слабой, что даже не встать с кровати? Хуже того, в прошлом она была невезучей принцессой, которая не смогла победить болезнь и в конце концов умерла.

Видя мое ошарашенное выражение лица, Теодор кивнул, словно понимая.

— Я слышал, что ей стало лучше и она встала с постели.

Нет. Это точно была юная седьмая принцесса.

Я даже помню, как юная седьмая принцесса сказала: «Я не хочу выходить замуж за такого страшного человека» и расплакалась на светском приеме.

Пересмотрев свои воспоминания, я отмахнулась от них, поскольку не имело значения, на какой принцессе Теодор должен был жениться.

— Тогда я буду нужна вам еще больше.

Когда его длинные ресницы затрепетали, на красные зрачки Теодора упала тень. Видя его лицо, на котором отражалось борьба, я изменила свое прежнее отношение и бросила еще несколько слов.

— Один год.

«...»

— После этого давайте разведемся.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Глава 2.1 - Я снова умерла

Хотя Теодор не ответил сразу, он уже не отказался так же решительно, как раньше.

— Разве вы не пытались найти вторую жену? В таком случае, в интересах Вашего Превосходительства было бы выбрать меня.

Император хотел, чтобы талантливый Теодор всегда был подле него. Вот почему он упорно настаивал на его браке с принцессой.

В итоге Теодору пришлось бы быстро жениться на любой женщине, чтобы избежать этого брака.

— Я сомневаюсь, что принцесса Далия предложила бы брак по контракту на один год, как я. Кроме того, если вы будете обращаться с принцессой неуважительно, Его Величество будет разгневан, так что вы не можете даже игнорировать ее.

Атмосфера была холодной, как зимняя стужа.

— Вы были уверены в себе, потому что пришли, зная все.

Теодор наморщил лоб, глубоко задумавшись и постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

— Что вы получите, если выйдете за меня замуж на один год?

— Все, чего я хочу, — это двигаться в своей жизни вразрез с тем, что думает моя семья. Они думают обо мне как об ухоженном домашнем животном.

На мою метафору Теодор не смог сдержать смех.

— Вместо ухоженной собаки ты больше похожа на льва, который может разорвать горло другому.

Лев, который может разорвать горло другому. Он не ошибается… Поскольку я собираюсь вырвать глотки этим троим и избавиться от них.

Теодора позабавило мое решительное выражение лица.

— Вы уверена, что ваша семья собирается убить вас?

— Ничего страшного, если вы думаете, что это ложь. Я не собираюсь беспокоить вас по этому поводу, так что вам не стоит об этом переживать.

Тяжелая тишина опустилась и надавила на мои плечи. Как будто я только что пережила долгую засуху, ведь внутри моего рта пересохло.

— …Мне нужно время, чтобы все обдумать.

Мило, он купился на это.

— Я не могу дать вам этого.

Я мысленно вскрикнула от восторга. Слова о том, что ему нужно время подумать, означали, что он уже был убежден, по крайней мере, наполовину.

Если я дам ему время подумать, он может найти другой выход из ситуации.

Мне нужно закончить это, коротко и ясно.

Давайте закончим это одним махом.

— У меня нет времени ждать ответа Вашего Превосходительства. Пожалуйста, решайте прямо сейчас.

Я отпустила кольцо, которое держала в пальцах, и глубоко вздохнула. Притворившись спокойной, я взяла печенье с тарелки, стоящей передо мной, и откусила кусочек.

Может быть, это потому, что я меньше нервничала, но оно было довольно сладким.

Как только я съела второе печенье, Теодор наконец заговорил:

— Сколько бы я ни думал об этом, я думаю, что мы должны притвориться, что этого всего не было…

Именно в этот момент.

Не успел Теодор закончить свои слова, как мое тело почувствовало что-то странное:

— …А?

Как песчаный замок, встретивший волну, я потеряла все силы в своем теле и рухнула:

— Ух!

Затем, как будто меня душили, я задыхалась. Моя верхняя часть тела непривлекательно упала вперед, и мое лицо встретилось с ковром.

— Миледи!

Голос Теодора звучал где-то далеко.

Казалось, будто кто-то зажег огонь внутри меня, жгучая боль распространилась по всему телу.

«Почему, почему…?»

Я уже чувствовала эту боль раньше. Такую же боль я чувствовала, когда моя мачеха убивала меня.

«Я снова умираю?»

Как будто кто-то перекрыл мне рот и нос, я не могла дышать.

Да, точно так же, как когда моя мачеха душила меня подушкой до смерти.

— Проклятье! Миледи!

Под звуки грубых проклятий Теодора я снова умерла.

***

— Кто-то снова умер.

— Будь тише. Если будешь так неосторожно бросаться словами, то можешь быть следующим.

Шел сильный дождь.

Двое рабочих, мокрые от дождя, копали землю так, что было видно, что они знакомы с этим занятием.

Грохот! Бум!

Темное небо засветилось, и воздух наполнился звуком трескающейся пополам земли. В атмосфере, в которой казалось, что может появиться призрак, рабочие ускорили темп работы.

Грохот! Бум!

В этот момент ударила вторая молния.

— Ах!

От свежего воздуха, наполнившего мои легкие, я закричала, едва открыв глаза. Когда я подняла руки от мокрой земли, рабочие удивленно бросили свои лопаты.

— А-а-а!

— Э-это п-призрак!

Бросив лопаты, они побежали к Теодору, который наблюдал за происходящим, стоя над ямой.

— О-она ожила!

— Она обрела новую жизнь, когда сверкнула молния!

— Она ведьма! В этом нет никаких сомнений!

Услышав, как рабочие выплевывают слова, словно пулеметный огонь, я встала, отчего грязь с моего платья посыпалась вниз.

«Они собирались закопать меня в землю, пока я была еще жива? Меня чуть не похоронили заживо!»

Попав под проливной дождь, я издала ошеломленный смешок и посмотрела в глаза Теодору, чей лоб был наморщен.

Увидев застывших в страхе рабочих, он сделал жест руками. Затем дворецкие, которые ждали позади него, увели двух человек.

— Что происходит?

Я точно не могла дышать и думала, что умру. Когда в глазах потемнело, я была уверен, что снова умру.

Однако я снова открыла глаза.

Зрачки Теодора слегка дрогнули. Он выглядел удивленным, как будто испытывал это впервые. Мужчина взволнованно прошептал про себя:

— Странно, как она встала?

Что? Как я встала? Этот сумасшедший ублюдок.

— Может быть, ты спрашиваешь, как я встала, когда должна была терпеливо лежать в земле и ждать, пока меня похоронят?

На мой гневный ответ Теодор наклонил голову и сморщил лицо. Пока я раздумывала, стоит ли мне бросить в него лопаты, оставленные рабочими, Теодор без колебаний протянул мне руку.

— Если не хочешь, чтобы тебя действительно похоронили, сначала вылезь из этой ямы.

«Это ты пытался похоронить меня!» — в ярости подумала я, глядя на него. Из-за того, как глубоко они вырыли яму, я никак не могла выбраться сама.

«Он действительно старался похоронить меня как следует», — прикусив нижнюю губу, я схватила его за протянутую руку.

— Ты должен объяснить все как следует, или я вызову королевскую стражу и заявлю на тебя за попытку убийства.

Когда я схватила его за руку, Теодор с легкостью вытащил меня из ямы. Затем он накинул мне на голову свою верхнюю одежду.

— Поговорим, когда вернемся.

Я последовала за Теодором, чьи мокрые волосы развевались позади. Как только мы вошли в его кабинет, появился дворецкий, как будто ждавший нас, и принес нам большое полотенце, прежде чем уйти.

— В конце ты точно съела печенье рукой.

Я кивнула, используя полотенце, чтобы вытереть насухо свои влажные волосы и тело.

— Да, есть ли с этим проблемы?

Он отравил печенье?

Видя мое отношение, Теодор перестал сушить волосы и показал мне свою руку.

— Ты видишь эту рану? Это от того, что ты схватила меня.

Я посмотрела на его рану. Это была рана от моего кольца, когда я попыталась схватить его за руку, и он поспешно отодвинулся.

— …Как эти две вещи связаны?

— Возможно, я смогу согласиться на твое предложение.

Что? Что он вдруг сказал?

Этот ублюдок, он что, сошел с ума после того, как ему не удалось кого-то убить?

Теодор, который бросил полотенце на стол, беспорядочно вытираясь, подошел ко мне. Когда его огромная фигура встала передо мной, то тень его упала на мое лицо.

— Я прошу прощения, но поскольку это важный вопрос, позволь мне попробовать еще раз.

— Попробовать что…

Прежде чем я закончила говорить, Теодор взял ручку в руку и сильно поцарапал свою ладонь. Вместе со звуком рвущейся кожи воздух наполнился запахом крови.

— Что ты делаешь… ух!

И без предупреждения он поднес свою окровавленную ладонь к моему носу и рту, а затем надавил.

От его внезапного действия я удивленно вскрикнула, в результате чего алая кровь попала мне в рот.

— Уф!..

Как только это произошло, по моему телу пробежала та же боль, которую я испытала ранее.

— Ты… мать его… ублюдок…

Я снова умерла.

«…»

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Глава 2.2 - Я снова умерла

…Нет, я думала, что умерла.

— Кхм-кхм.

— Как и ожидалось, ты проснулась.

Как только я села прямо, я установила зрительный контакт с Теодором, который расслабленно сидел, подперев подбородок руками.

— Что? Я все еще жива?

Мне определенно казалось, что я умерла, но, как ни странно, я не умерла.

— Да кто ты такой? Почему мне казалось, что я умру от боли, но все же… Нет, почему я умерла, а потом вернулась?

В этот момент ничто не могло меня остановить.

— На семье Лапилеон лежит проклятие.

«Проклятие? Внезапно, проклятие? Знакомое слово. Перед моей смертью Сиф определенно сказал, что наложил на меня проклятие».

«Но почему тема проклятия возникла именно сейчас? Я спросила, почему я продолжаю умирать».

Я резко ощутила неопределенную тревогу. В голове зажглись красные огоньки, которые предупреждали, чтобы я убегала.

— Те, в ком течет кровь рода, рождаются с ядом в теле. Наш иммунитет против яда в целом силен, поэтому даже если бы мы выпили ваш обычный яд, мы бы не умерли.

«Что? Что это за бред? Проклятие семьи Лапилеон? Я никогда не слышала об этом в прошлом!»

— Можно убить кого-то всего несколькими каплями крови.

Несколько капель крови? Подожди.

— Мое кольцо поцарапало тебя и пустило немного крови, и я коснулась кольца. Затем этой рукой печенье…

«З-значит, то, что я съела раньше, было ядом? Этот придурок действительно думал, что убил меня, и всерьез собирался закопать меня в землю?»

Даже видя мой шок, Теодор бесстрастно произнес.

— Но к удивлению леди не умерла. Прямо как сейчас.

Теодор встал со стула, на котором сидел, и подошел к кровати.

— Ты узнала о секрете моей семьи.

«Я даже не спрашивала! Ты просто проболтался сам!»

«Подожди, почему он так свободно рассказывает мне секреты, которые никто не должен знать?»

«Не говорите мне… Он снова попытается похоронить меня заживо? Или, может быть, на этот раз, действительно убьет меня?»

— Я-я ничего не слышала.

Испугавшись напряженной атмосферы, я отодвинулась в угол кровати. Теодор холодно усмехнулся, глядя на меня, которая со всей силы отодвинулась.

— Э-это на самом деле правда!

«Я пришла сюда, чтобы спастись от своей семьи, но неужели я умру здесь?»

Я начала отчаянно кричать и притворяться, что не слышу, закрыв при этом оба уха.

Когда я это сделала, Теодор сел на кровать. Не дав мне ни шанса вырваться, он легонько схватил меня за запястье.

Я бессознательно сделала короткий вдох, когда увидела его красивое лицо так близко к своему.

— Миледи.

Между израненными пальцами Теодора появился запах крови.

— Ровно на год.

«…»

— Ты должна стать моей женой.

— Прости?

«Он не пытается меня убить?»

С подозрительным лицом я попыталась прочитать выражение Теодора. Хотя изначально я думала, что он пытается успокоить меня, чтобы потом убить, теперь я так не думала.

— …Почему ты вдруг принимаешь мое предложение? Это потому, что ты сожалеешь о том, что пытался убить меня?

— Если бы. Если вдаваться в подробности, то я не пытался тебя убить. И тот, кто нанес рану, и тот, кто съел печенье, была ты, миледи.

«Если бы ты сказал мне, этого бы никогда не случилось!»

— …Ты знаешь, как большинство людей реагируют, когда узнают о проклятии?

Как только Теодор потянул меня за запястье, за которое держался, налетел небольшой порыв ветра. Из-за того, что расстояние между нами сократилось в одно мгновение, я почувствовала странную нервозность.

— Большинство людей пугаются и убегают.

Теодор опустил взгляд. Увидев, как опустились его длинные и тонкие ресницы, у меня непроизвольно отвисла челюсть.

— Как только мы соприкасаемся кончиками пальцев, они пугаются и умоляют меня оставить их в живых.

Из-за напряженной атмосферы я почти начала попросить его оставить меня в живых.

— Или они вдруг чувствуют свое превосходство, поскольку знают такой уникальный секрет. Как будто они внезапно стали кем-то, они чувствуют себя особенными и сочувствуют мне, изливая ко мне преданную любовь.

С убийственным выражением лица Теодор говорил так, словно тщательно пережевывал пищу.

— Моя бывшая жена была такой же.

«Он говорит о бывшей жене, которая получила огромные алименты при разводе?»

— Но вскоре у них открываются глаза на реальность. Дело в том, что на самом деле у людей довольно часто идет кровь. Если они порезались бумагой при чтении книги, если упали, если поранились при готовке или…

Он тускло улыбнулся, глядя на рану на пальце.

— Если они порежутся о кольцо, как это.

Я нервничала, как будто стояла на тонком льду посреди глубокого озера. Будучи не в состоянии говорить, я плотно сжала свои губы.

— И с этого момента они начинают сходить с ума, потому что им противно даже находиться в одном пространстве.

«Ах, я не очень-то хотела знать такие вещи».

«Я не хотела ничего такого сложного. Я просто искала способ выжить».

Изменив свое выражение лица, которое стало холодным и жестким, Теодор отпустил мое запястье.

— Моя бывшая жена использовала мой секрет, который она каким-то образом узнала, как слабость, и попросила меня жениться на ней. Потом она сбежала, заявив, что испугалась. Она получила огромные алименты, чтобы сохранить секрет. Так как она знает, что если неосторожно проговорится, то умрет, то скорее всего, она этого не сделает.

«Перестань говорить такие страшные слова с таким выражением лица, как будто ты говоришь о погоде!»

Кровь отхлынула от моего лица. Теодор, который шептался сам с собой, тихо повернулся, чтобы посмотреть на меня.

— Этот секрет – вот почему я пытался отклонить твое предложение, миледи…

— Я отменю его, — твердо сказала я, подняв руку прежде, чем он успел договорить.

«Я должна отменить его. Я понятия не имела, что у него есть такой безумный секрет».

«Самое важное для меня – это «безопасность». Вот почему я не могу жить с человеком, все тело которого – оружие, одна капля крови которого может убить».

«И допустим, сейчас я не умираю из-за его крови, но кто знает, не изменится ли это однажды?»

«Я не могу. Абсолютно не могу».

— Как жаль.

Даже на мой отказ, Теодор, казалось, ничуть не удивился.

— Неужели ты думаешь, что я отпущу тебе после того, как ты узнала о секрете моей семьи?

На секунду показалось, что его красные глаза наполнились безумием. Я медленно опустила голову.

— Черт возьми.

— Давай проведем следующий год хорошо, жена.

«Кажется, мне конец».

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Глава 3.1 - Я выхожу замуж

— Вот приглашение на свадьбу.

Когда я протянула приглашение, три лица передо мной наполнились ужасом и шоком.

— Приглашение на свадьбу? Что ты вдруг говоришь…

— Старшая сестра! Ты выходишь замуж за сэра Сифа?

— П-погоди секунду, Саша. Сначала мы должны обсудить брак вместе. Ты вдруг делаешь мне предложение?

Моя мачеха и моя младшая сестра Рейна, а также человек, которого я любила, Сиф, смотрели на свадебное приглашение с разными выражениями своих лиц. Но как будто они репетировали реплики из пьесы, все они были синхронны.

Казалось, все трое считали очевидным, что я выйду замуж за Сифа.

Так оно и было в прошлом. Я никогда не пыталась уйти от Сифа и даже представить себе не могла, что буду с мужчиной, который не был бы Сифом.

— Мы не будем устраивать официальную свадьбу, мы просто пойдем в храм и прочитаем наши клятвы.

— Саша, я хочу устроить с тобой шикарную свадьбу.

«Кто сказал, что я собираюсь выходить за тебя замуж?»

Сиф, как всегда амбициозный, ворчал, открывая приглашение на свадьбу, которое я положила на стол. Его лицо побледнело, как только он прочитал содержание.

— Старшая сестра, когда это ты готовила свадьбу с сэром Сифом? Ты должна была сказать нам!

— Но если это сэр Сиф, думаю, я могу доверить его тебе. Ты сделала правильный выбор.

Притворившись добрыми, они оба улыбнулись и повернулись посмотреть на свадебное приглашение в руках Сифа. Затем Рейна внезапно встала.

— Ч-что это…

«Похоже, теперь они все прочитали содержание».

Я заправила выбившуюся прядь волос за ухо и рассмеялась. Я была самой счастливой за всю свою жизнь.

— Да, я решила выйти замуж за великого герцога Лапилеона.

В конце концов я решила выйти замуж за Теодора, так как нелегко было найти человека, который отвечал бы всем условиям, как он.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Сифа, который застыл на месте, словно увидел привидение.

«Вот ублюдок. Это все из-за тебя».

Так что теперь…

— Сиф, давай расстанемся.

Ты уходишь из моей жизни.

— Старшая сестра! Что ты!.. Человек, которого ты любишь – сэр Сиф! Ты забыла?

— Я не забыла.

«Когда я умерла, мое наследство досталось моему мужу Сифу, и ты сказала, что вы втроем будете счастливо жить на эти деньги. Как я могла забыть?»

«На мои деньги Сиф, наверное, дарил тебе сумки и обувь, улыбаясь, да? Если бы я могла действовать параллельно с тем, что я чувствую, я бы пошла и разорвала в клочья платье, которое на тебе надето, Рейна».

— …Саша, я сделал что-то не так? Почему ты так себя ведешь?

— Сиф.

— Да, Саша. Это я. Это я, Сиф, человек, которого ты любишь.

— Ты можешь убраться из моего дома?

«А если возможно, то и из моей жизни».

Я встала, насмешливо улыбаясь трем застывшим людям.

— Саша!

Сиф отчаянно схватил меня за руку, когда я повернулась. По позвоночнику прошла дрожь, как будто меня коснулся жук. Когда я оттолкнула его, он упал на землю.

— Сиф!.. Господин Сиф, я имею в виду! — инстинктивно позвала Рейна, помогая ему подняться.

— Старшая сестра! Как ты можешь так толкать кого-то? Ты что, бандит?

Это было настолько абсурдно, что я даже не могла смеяться.

— Першати, почему ты так себя ведешь? Мне кажется, тебе плохо. Ты поругалась с господином Сифом? Если нет, как насчет того, чтобы вы двое отправились в путешествие вместе?

Когда я увидела мачеху, притворяющуюся заботливой, Сифа, притворяющегося обиженным, и Рейну, утешающую его, я почувствовал прилив гнева.

«Я не могу поверить, что считала этих людей своей семьей».

Хотя мне хотелось набить им морды прямо сейчас, я подавила это желание и сжала кулаки. Затем я расправила дрожащие губы в принудительной улыбке.

— Слушайте все внимательно.

Я оглядела всех троих.

— Отныне я не позволю посторонним входить в мое поместье. Это касается и господина Сифа.

***

Время шло быстро, и вскоре настал день нашей свадьбы.

Поскольку никому из нас не было выгодно откладывать ее, мы выбрали самый ранний день.

Сиф, который был обычным солдатом, потерял право сдавать экзамен на звание королевского гвардейца, который могли сдавать только дворяне, так как его свадьба со мной была разорвана.

«Это только начало. В будущем я заставлю тебя потерять гораздо больше».

После прочтения свадебной клятвы Теодор спросил меня низким голосом:

— Неужели можно просто прочитать клятву?

— Нужно ли нам что-нибудь еще?

— Это договорные отношения, но если моя госпожа захочет, я устрою самую шикарную свадьбу в империи.

Казалось, его не удовлетворили те несколько фраз, которые произнес чиновник.

Свадьба без посторонних глаз и поздравлений.

Я задумалась на мгновение, а затем пожала плечами, ухмыляясь.

— Просто переведи стоимость в деньги и отдай их мне по истечении года.

Мне все равно не нужна официальная свадьба. Будет лучше получить ее после развода!

Деньги – король. Деньги никогда не предадут меня.

— Ты уже думаешь о своих алиментах на год вперед? Какая дотошность.

— Я приму это как комплимент.

— А твой багаж? Его привезут сегодня?

— Я закончила упаковку сегодня утром, так что он уже должен был прибыть в поместье.

Мы начали идти к месту, где нас ждала карета. Но не успели мы сделать и нескольких шагов, как кто-то остановил нас на нашем пути.

— Великий герцог Лапилеон.

Она удивила меня.

Девушка с золотыми волосами, развевающимися вокруг лица, смотрела на меня темно-зелеными глазами, полными ревности и ярости.

Это было лицо, которое я уже где-то видела.

Пока я, нахмурив брови, рылась в своих воспоминаниях, Теодор вздохнул и наконец заговорил.

— Ваше Высочество…

«Простите, что? Принцесса?»

Шокированная, я посмотрела на них туда-сюда. Теперь, когда я присмотрелась внимательнее, не оставалось сомнений, что я видела это лицо на церемонии инаугурации и во время имперских мероприятий.

Четвертая принцесса, Далия Ина Кастор.

Тогда она казалась слабой и больной, но сейчас выглядела совершенно здоровой. Похоже, слухи о том, что она действительно выздоровела, были правдой.

— Что привело тебя сюда?

— Ты действительно женился на ком-то кроме меня?

В отличие от своей милой внешности, девушка, преградившая нам путь, оскалилась и укусила свою губу. Казалось, что в ее глазах я вообще не существую.

— Я так долго ждала того дня, когда смогу встретить тебя. Почему ты не женишься на мне? Неужели ты думаешь, что кто-то, кто любит тебя так же, как я, существует?

Далия подошла еще ближе. В ее зеленых глазах была тоска по кому-то, кого я не знала. Она печально пробормотала, как будто собиралась заплакать.

— Наконец-то мы встретились. Я стала для тебя самой идеальной леди, и ничто не мешало нам.

Я думала, что император настаивал на браке, но Далия сама этого хотела? В любом случае…

«Всегда ли Далия была такой? В моих воспоминаниях она была милой и невинной принцессой».

Пока я стояла и моргала в замешательстве, Далия положила руку на левую щеку Теодора, прежде чем он смог отреагировать.

— Я даже послала тебе предсмертную записку, чтобы сказать, что если ты не женишься на мне, я умру. Неужели ты этого не видел?

«Что? Я неправильно расслышала? Предсмертную записку? Она сошла с ума?»

Пощечина.

— Что ты делаешь?

При внезапном контакте, как будто он был неприятен, Теодор быстро взял руку Далии и грубо отбросил ее. Он ударил так сильно, что тыльная сторона ее руки начала краснеть.

Но красные губы Далии, искривленные вверх, продолжали улыбаться.

— Если ты не рядом со мной, то мне незачем больше здесь жить. Ты мой мужчина, и только мой.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Глава 3.2 - Я выхожу замуж

Мурашки побежали по всему моему телу.

Она была сумасшедшей. Это было видно с первого взгляда. Далия, о которой ходили слухи, что ей стало лучше, была не в своем уме.

«Как может человек так быстро измениться в одно мгновение?»

Я тупо смотрела на них, но с запозданием пришла в себя. Одной из причин, по которой Теодор согласился заключить со мной брак по контракту, должно быть, было то, что он не хотел связываться с такой принцессой.

Значит, и я должна хорошо выполнять свою работу.

Я медленно пробралась, встала между ними и сцепила руки с Теодором. Как только я это сделала, Далия, словно хищник, у которого украли добычу, посмотрела на меня сверкающими глазами.

«Н-не смотри на меня так, будто собираешься меня зарезать».

— Ваше Высочество, мои извинения.

Хотя она была немного пугающей, я сдержалась и ярко улыбнулась.

— Мой муж болезненно ненавидит, когда кто-то, кроме меня, прикасается к нему.

Далия посмотрела на меня с оскалом, как дракон, изрыгающий огонь.

«Это слишком страшно!» — холодный пот стекал по моей шее.

— Ох, твоя рука сильно распухла. Твое драгоценное тело!.. Ты должна скорее пойти к врачу!

«Так что иди уже домой».

Поскольку я сказала это многозначительным тоном, которым выгоняют гостей, она должна была понять, но Далия стояла неподвижно, как будто была прикована к земле.

— Кто ты такая?

Далия подошла ко мне, стиснув зубы. Ее глаза были полны ярости и смятения.

«Почему она подходит ко мне все ближе?»

Как только я от неожиданности сделала шаг назад, Теодор переместился передо мной и заслонил меня спереди. Но внимание Далии все еще было направлено на меня.

— Почему ты здесь?

«Очевидно, я здесь, потому что вышла за него замуж», — …вот что я хотела сказать, но сдержалась и плотно сомкнула губы. Если бы я сказала это, мне показалось, что она тут же разорвала бы мой рот на части.

Всего лишь на мгновение, но Далия выглядела как другой человек.

— Ты не можешь быть здесь!..

Как раз в тот момент, когда Далия собиралась закричать.

— О боже, это так громко, что даже если бы я не хотела, я бы все услышала.

Незнакомый голос прервал нас вместе со звуком остановившейся кареты. Когда я подняла голову, неизвестная дама равнодушно смотрела на нас, подперев подбородок рукой, которая упиралась в окно кареты.

— Если распространится сообщение о том, что Ваше Высочество видели пытающейся принудить мужчину другой женщины, это будет весьма неприятно для Вас, хо-хо.

Леди, словно насмехаясь, тихо хихикнула и прикрыла рот веером.

— Скоро начнут собираться люди. Неужели тебе будет хорошо, если ты будешь продолжать бегать здесь за чужим мужем?

Оглянувшись вокруг, люди, узнавшие нас, начали смотреть в нашу сторону. Однако Далия выглядела так, будто ее не волнуют взгляды других людей.

— Ну, конечно. Ты снова пришла прервать меня.

Далия, не сводя с меня взгляда, протянула руку и пробормотала слова, которые я не могла понять. Поведение было настолько причудливым и странным, что у меня снова побежали мурашки по коже.

«?..»

Но это было все, что она сделала. Судя по атмосфере, я думала, что она вытащит меч, зарежет и убьет меня прямо здесь, но сколько бы я ни ждала, она больше ничего не сделала.

Теодор, женщина в карете, люди, наблюдавшие за происходящим, и я – все наклонили головы в недоумении.

— …Проклятье.

Даже принцесса Далия. Как будто что-то, чего она хотела, шло не по плану, она нахмурила лицо и опустила руку. Посмотрев в замешательстве на свою руку, Далия пробормотала.

— Запомни это хорошенько.

Она говорила с обидой в голосе.

— Без тебя у меня нет желания жить. Я не желаю дважды одалживать тебя кому-то другому. Ты поймешь, что я тоже нужна тебе, и если мы не будем вместе, мы оба будем страдать.

Я почувствовала опасность, как будто смотрела на человека, прожившего тысячи лет в жалкой кончине. Это было не то выражение, которое должно быть у принцессы в расцвете молодости.

Бросив слова, которые невозможно было понять, Далия пронеслась мимо нас и исчезла в толпе. Я испустила неглубокий вздох и повернулась к своей спасительнице в карете.

«Кто она?»

Как только мы встретились глазами, она ярко улыбнулась.

— Это облегчение, что она ушла, верно?

— Пардон? Ах, да…

Как только я неловко кивнула, Теодор, сидевший рядом со мной, представил ее, нахмурив брови.

— Она моя старшая сестра.

«…А? Что он только что сказал? Кто? Старшая сестра?»

— Почему ты здесь?

— Ты сказал мне, что сегодня будешь читать свои клятвы. Неважно, насколько простой по твоим словам будет ваша свадьба, я подумала, что будет грустно, если тебя некому будет поздравить.

«Боже, с-сестра?»

Теперь, когда я увидела это, у нее было почти до жути похожее лицо на Теодора.

— Ты не можешь уже доставлять своей жене трудности с этой штукой, Тео.

Называть принцессу «этой штукой». Я уже видела, как она спокойно отшила сумасшедшую принцессу, но ее характер действительно был огненным.

Когда дверца кареты открылась, к нам спустилась высокая дама с ярко-рыжими волосами, ниспадавшими до пояса, в широкополой шляпе с причудливыми деталями на ободке.

— Приятно познакомиться, Першати. Я Серсия Джейн Лапилеон. Зовите меня Сеси.

У нее была неприступная аура.

— Я Першати Джихар… нет, Першати Лапилеон.

Серсия улыбнулась, протягивая мне букет цветов, который она принесла из кареты.

— Ты закончил со своими клятвами, Тео?

«Тео», — назвала она его. Я чуть не разразилась смехом над милым прозвищем, которое ему совсем не шло.

— Мы уже закончили некоторое время назад.

Теодор никак не отреагировал на это; казалось, он привык, что его так называют.

— Черт… Я хотела поздравить тебя и даже принесла цветы. Не знаю, вовремя я это сделала или уже поздно.

Плечи Серсии поникли, казалось, она была разочарована тем, что пропустила клятву.

— Спасибо, что помогла нам раньше. По правде говоря, я была напугана.

— О Боже, правда? Если это так, то это облегчение. Если ты возвращаешься в поместье, я бы хотела проводить тебя туда… Ты не против, Першати?

— Ах… да!

Как только я кивнула, Серсия оттолкнула Теодора с дороги и протянула мне руку. Когда я взяла ее и села в карету, двое других вошли следом за мной.

— Я не понимаю, почему ты вышла замуж за этого парня, Першати.

— Ха… Серсия.

— Посмотри на это. У него нет никаких манер, он называет свою старшую сестру только по имени. Если этот ребенок Тео будет вести себя как ублюдок, просто скажи мне. Я выдерну ему ногти на руках и ногах.

«Что? Ног… Что? Я неправильно расслышала?»

Глядя на мое ошарашенное лицо, Серсия сказала «о боже», смеясь и обмахиваясь веером. Без особой причины я начала тайно проверять, целы ли мои ногти, и неловко рассмеялась.

— Я слышала, что проклятие нашей семьи на тебя не действует?

— …Да.

— Даже если так, лучше быть осторожной. Настоящее проклятие нашей семьи заключается в том, что мы причиняем боль окружающим. Даже если это люди, о которых мы заботимся. Это действительно жестокое проклятие.

Ее слова имели вес, как будто она говорила на собственном опыте. Пытаясь успокоить ее тревогу, я улыбнулась ярче.

— Тебе не стоит беспокоиться. Даже после того, как я дважды проглотила кровь Великого Герцога, я все еще…

— Что ты сказала?

Треск.

Раздался звук треснувшего подлокотника кареты. Мой рот автоматически закрылся.

«Неужели я сказал что-то не то?»

— Тео дал тебе свою кровь?

«Хм… это что-то, о чем она не слышала?»

Я незаметно взглянула на Теодора, который отвернулся, прикрыв глаза ладонью. Когда я не ответила, Серсия повернулась к Теодору и ругнулась на него.

— Ты ублюдок.

— Простите… дорогая сестра?

— Я говорила тебе, что не стоит заниматься подобными вещами. Тебя нужно посадить в темницу на месяц, чтобы ты пришел в себя?

— Это был несчастный случай.

Да, это точно был не несчастный случай.

Я хотела вмешаться, но почувствовала, что мне действительно отрубят пальцы на руках и ногах, поэтому плотно закрыла рот. Кто бы мог подумать, что Теодор, который, по слухам, любит кровь и насилие, будет таким послушным. Я и представить себе такого не могла.

Серсия неодобрительно уставилась на Теодора, затем извиняюще посмотрела на меня и сказала,

— Если это отродье снова сделает что-то настолько нелепое, обращайся ко мне в любое время. Я оставлю его полумертвым.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Глава 4.1 - Появление Селфиуса

Когда я кивнула головой, все еще находясь в шоке от ее слов, Серсия подавила свой гнев и вздохнула.

— Тео, почему у тебя не было свадьбы? Все ждали ее.

— Ну, в любом случае, это уже вторая, — небрежно бросил Теодор, глядя в окно. Серсия посмотрела на меня, чтобы увидеть мою реакцию.

— Может, для тебя это и так, но для Першати это первый раз… Першати, я прошу прощения. Он довольно антисоциальный человек, поэтому он немного невнимателен к таким вещам.

— Я не против.

По правде говоря, это было не впервой. Я нахмурилась, вспоминая свой брак с Сифом в прошлой жизни. Серсия, увидев мое выражение лица, посмотрела на меня с жалостью.

…Она, должно быть, подумала, что я хочу сказать «если честно, я хотела устроить свадьбу», судя по моему выражению лица.

— Она сказала, что все в порядке. Это то, о чем мы договорились.

— Как это то, о чем вы договорились? Першати явно уступила тебе. Если ты и дальше будешь так себя вести, я настучу на тебя на семейном собрании.

— Хах, так вот почему ты хотела вернуться в резиденцию вместе с нами.

Семейное собрание?

Я быстро перебрала в уме членов семьи Лапилеон.

«Кто там был?»

Я много раз слышала, что в семье Лапилеон было много безжалостных людей на чаепитиях. Однако, возможно, потому что я никогда не интересовалась этим, я не могла вспомнить никого.

«Не может быть, чтобы во всей семье были только такие люди, как эти двое, верно?»

Хотя я представила себе это лишь на секунду, у меня по коже побежали мурашки. «Я никак не смогу выжить в таких джунглях!»

Тук-тук.

Пока я качала головой, карета внезапно остановилась. Затем всадник постучал в дверь кареты и вежливо сказал:

— Господин. Мы прибыли в резиденцию вашей светлости Лапилеона, но из-за беспорядков мы не можем войти.

Беспорядки? Теперь, когда я думаю об этом, кажется, что что-то происходит.

— Что происходит?

Высунув голову в окно, я увидела двух людей, дерущихся у входа в резиденцию.

— Это!..

Это были Сиф и молодой парень.

«Что этот сумасшедший ублюдок Сиф делает здесь?»

И что это за ребенок, с которым он спорит?

Пока я смотрела на Теодора удивленными глазами, он встал внутри кареты.

— Серсия, тебе пора. Нам нужно идти ловить жужжащего вредителя.

— Делай, как хочешь. Я здесь, чтобы приветствовать Першати, а не тебя, в любом случае.

Щелкнув языком, Теодор открыл дверцу кареты и вышел, после чего подал руку. Когда я собиралась взять его руку, я повернулась, чтобы посмотреть на Серсию, которая все еще грациозно держалась.

— Я очень благодарна за то, что ты сделала раньше. Спасибо и за поездку в карете.

В конце концов, нужно выражать благодарность за то, за что ты благодарен. Глаза Серсии расширились от удивления при виде моей благодарности, а затем она широко улыбнулась в знак удовлетворения.

— Першати, ты мне очень нравишься. Я скоро приду на официальную встречу с тобой.

Кивнув, я приняла руку Теодора и вышла из кареты. Когда карета отъехала, Теодор, который смотрел на двух спорящих людей, холодно спросил:

— Это кто-то, кого ты знаешь?

— Это человек, которого я любила раньше, и человек, который пытается меня убить.

— А, тот, о ком ты говорила, что он попытается убить тебя за твое наследство.

Когда мы подошли к резиденции, спор разгорелся еще больше.

— Хорошо, если это будет только один раз! Дай мне встретиться с ней! Я знаю, что ты там, Саша!

— Ты думаешь, сюда может прийти простой солдат вроде тебя и устроить такой шум?

— Мне нужно встретиться с Сашей!

— Это потому что ты необразованный? Ты не уважаешь дворян.

Один из них определенно был Сиф. Но я понятия не имела, кто этот маленький мальчик, противостоящий ему.

— И под «Першати» ты говоришь о человеке, который скоро станет великой герцогиней. Прояви немного уважения. Есть предел тому, сколько я могу терпеть.

— Саша! Это я, Сиф. Саша! Выходи!

Этот пиявкоподобный ублюдок. Впрочем, понятно; если он потеряет меня, то потеряет довольно большое наследство, так что, конечно, он в отчаянии.

Теодор остановил меня, когда я засучила рукава и начала подходить к Сифу.

— Я все улажу. Теперь ты моя жена, а также великая герцогиня Лапилеона.

— Все хорошо, я могу это сделать… Но кто этот ребенок?

Теодор наморщил лоб, как будто только что заметил ребенка.

— …Кажется, Селфи вернулся.

— Извини?

«Селфи? Под Селфи он подразумевает…»

П.п.: она называет его двумя разными сокращениями.

— Молодой господин Селфиус?

Наследник семьи Лапилеон, а также ребенок, которого, по их словам, Теодор отослал в деревню и не позаботился о нем?

Этим ребенком был Селфиус? Они сказали, что его оставили в глуши, так что же он делал здесь, споря?

В момент шока, когда я уже собиралась прекратить ссору, я услышала холодный голос ребенка, направленный на Сифа.

— Похоже, ты хочешь умереть. Если твое желание – смерть, я могу исполнить его для тебя.

И в мгновение ока что-то произошло.

— Это за преступление, заключающееся в дискредитации герцогства Лапилеон.

Селфиус достал свою серьгу, сделанную из малинового рубина, и с помощью булавки на конце уколол палец. Из него мгновенно потекла ярко-красная кровь.

— Черт!..

Зная, что это значит, я не могла не выругаться, прежде чем быстро побежала перед Теодором.

«Этот сумасшедший ублюдок, конечно, заслуживает смерти, но я думал, что это секрет семьи!»

Сиф, который даже не знал, что он чуть не умер от того, что только что сделал Селфиус, повернул голову на звук моего голоса.

— Саша!

Когда Сиф обнаружил меня и ярко улыбнулся, Теодор схватил Селфиуса за палец.

— В-ваша светлость!..

Как будто он не знал, что мы внезапно прибудем, смущение растеклось по лицу Селфиуса. Я быстро подошла к нему, прежде чем повязать платок на его рану, чтобы избежать дальнейшего кровотечения.

— П-подожди секунду, моя кровь!..

— Все в порядке.

Селфиус испугался, увидев, что моя рука коснулась его крови. Игнорируя ситуацию, Сиф положил руку мне на плечо и рассмеялся, как будто знал, что я появлюсь.

— С-саша, давай поговорим. Хм?

Как только рука Сифа коснулась моего плеча, лицо Теодора смялось, как бумага, и на нем появился леденящий душу оскал, после чего он злобно отдернул руку.

— Кого, по-твоему, ты так неосторожно трогаешь?

— Ааак!

Я чувствовала, как от него исходит убийственная энергия. Казалось, что он убьет Сифа прямо здесь и сейчас.

— Отпусти меня!

— Ты говоришь неофициально. Я слышал, что ты был обычным солдатом. Неужели в наши дни рыцарей больше не обучают этикету по отношению к дворянам?

Теодор сильно ударил Сифа ногой по икре, отчего тот упал на колени. Пока я молча наблюдала за этим, Сиф потянулся ко мне.

— С-саша! Помоги мне!

Казалось, он был уверен, что я помогу ему. Как смешно и глупо.

— Не показывайся мне больше на глаза.

— Са… ша!..

— Разве лишить тебя привилегии сдавать экзамен на королевского рыцаря недостаточно?

Через секунду лицо Сифа наполнилось яростью.

— Если ты появишься передо мной в таком виде или еще раз произнесешь мое имя, я тебя уничтожу.

«…»

— Если тебе интересно, приходи еще раз. Я дам тебе знать, что еще ты можешь потерять, — произнесла я, наполняя каждое слово ядом, прежде чем отвернуться.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Глава 4.2 - Появление Селфиуса

***

После того, как мы вошли в резиденцию, Теодор и Селфиус сказали, что им нужно поговорить наедине, и удалились в кабинет. Только после того, как прошло время ужина, они вышли. Однако в столовую пришел только Теодор.

— Где ребенок?

— Он сказал, что не будет есть. Наверное, он расстроился, что я его отругал.

Теодор испустил измученный вздох и сел напротив меня. Он посмотрел вниз на еду, которая остыла.

— Я собираюсь отправить Селфиуса обратно в деревню, так что не беспокойся об этом.

Я посмотрела вверх в направлении комнаты Селфиуса, прежде чем спросить:

— Сколько ему лет?

— В этом году ему исполняется девять лет.

— Он ребенок вашего превосходительства?

Его брак с бывшей женой определенно был первым браком, и ходили слухи, что он не провел с ней ни одной ночи. Не говоря уже о том, что они развелись в течение двух месяцев после свадьбы, так что ребенок такого возраста никак не мог быть их ребенком.

Теодор, наливавший себе красное вино, сделал паузу.

— Хотя это будет всего на один год, ты должна знать, раз уж ты теперь в нашей семье. Селфиус – ребенок моего брата.

Ах, вот почему они так похожи.

— Тогда что насчет твоего брата? Он куда-то уехал? Поэтому ваша светлость заботится о нем?

— Мой брат умер.

О боже.

Я задохнулась, когда он заговорил спокойно, как будто рассказывал историю какого-то дальнего знакомого. Теодор, вертя в руках бокал с вином, продолжил:

— Моя невестка покинула Селфиуса, когда он был совсем маленьким. Она не из тех, кто возвращается, поэтому я усыновил его как своего наследника.

З-значит, была и такая предыстория.

У семьи Лапилеон действительно было необычайно много секретов. Я и представить себе не могла, что существует такая история.

Читая эту историю, я отвлеклась на свою миску с супом и с силой помешала его, прежде чем встать.

«Я больше не могу терпеть эту неловкость».

— Я поднимусь первой.

Я поспешно поднялась на этаж, где находилась моя спальня, и увидела взволнованную горничную, держащую поднос перед комнатой. Когда я подошла, служанка заметила это и опустила голову.

— Я приветствую великую герцогиню.

— Что ты здесь делаешь? Чья это комната?

Во время экскурсии по резиденции, которую дворецкий провел для меня ранее, он ничего не сказал об этой комнате, поэтому я подумала, что она пуста.

— А… это спальня молодого господина Селфиуса.

Я бросила взгляд от плотно закрытой двери на еду, которую служанка держала в руках.

— Я принесла ему ужин, но он не открывает дверь.

Казалось, он был очень расстроен. Неудивительно, ведь его ругали несколько часов сразу после прибытия в столицу.

— Я отдам ему. Ты можешь спуститься.

— Простите? Н-но…

— Все в порядке.

Я забрала у нее поднос и указала подбородком на горничную, велев ей спуститься. Не имея выбора, она ушла. Я сильно ударила ногой по закрытой двери.

Бах-бах-бах.

Однако изнутри не последовало никакого ответа.

Бах!

На этот раз я пнула дверь чуть сильнее. Затем дверь яростно распахнулась.

— Кто осмелился пинать дверь, как… а?

— Привет? Эм… Селфиус.

Хотя я не была уверена, что это нормально, когда я называю его по имени без разрешения, было бы странно называть его молодым господином после того, как я уже сыграла свадьбу.

— Ты в том возрасте, когда все еще растешь, поэтому тебе нужно есть.

Я оттолкнула ошарашенного Селфиуса в сторону и упрямо направилась в спальню.

— …Подожди.

Как только я поставила поднос на стол, Селфиус закрыл дверь спальни и подошел ко мне.

— Я не поприветствовала тебя должным образом раньше, верно? Я Першати…

— Ты нигде не пострадала?

Хм? Разве он не разозлился, что его отругали?

Селфиус осмотрел мое тело, а затем сказал низким голосом:

— Пожалуйста, дай мне знать заранее, если почувствуешь, что вот-вот умрешь. Я позову врача.

«Откуда мне знать, что я вот-вот умру, и сообщить тебе об этом заранее?»

«Это что, невинность ребенка?»

Я мягко улыбнулась и похлопала Селфи по плечу.

— Хорошо. Если я когда-нибудь почувствую, что умираю, я обязательно тебе скажу.

В тот же миг зрачки Селфиуса расширились. Его губы, бледные от укусов, беззвучно открывались и закрывались, и он быстро отстранился.

— Т-ты только что прикоснулась ко мне?

А? Ему не нравится, когда его трогают?

Я опустила руку, которая замерла в воздухе, прежде чем наклонить голову.

— Ты был недоволен тем, что я прикоснулась к тебе без разрешения? Мне жаль. Тогда я оставлю твою еду здесь, так что ешь…

— Ты ничего не знаешь?

— А?

— Проклятие семьи Лапилеон.

Как я могла не знать? Если бы это было скрыто от меня, то этот брак был бы мошеннической схемой.

— Конечно, знаю.

— Ты знала, и все равно прикоснулась ко мне?

— Почему я не могу?

Лицо Селфиуса застыло, превратившись в камень. В красных глазах ребенка не было ни единой эмоции.

— Ты сумасшедшая.

— Что?

— Ты можешь умереть.

Это забота или угроза?

— Если это совет, то я благодарю тебя за эту мысль.

— Ты думаешь, у тебя девять жизней или что-то в этом роде? Думаешь, его светлость великий герцог будет смотреть на тебя благосклонно, если ты будешь хорошо ко мне относиться?

Значит, это была угроза.

Я не знала, как ответить, поэтому просто улыбнулась. В ответ на мое молчание Селфиус продолжил.

— Тебе следует сбежать, пока ты еще можешь.

— Сбежать?

— Если тебе нужны деньги, я дам тебе их тайно. Беги из этого ада.

На лице Селфиуса появилась насмешливая циничная улыбка. Разве не говорили, что ему девять лет? Эта улыбка не должна быть такой, как у ребенка.

— Эй… Селфиус. Я в порядке.

…По неизвестным причинам я не умерла, несмотря на выпитую кровь – до сих пор.

Хотя я пыталась объяснить, Селфиус меня не слушал. Он открыл закрытую дверь спальни и жестом велел мне уйти.

— Если ты не планируешь сбежать, то больше не обращай на меня внимания.

Ничего себе. Кто бы мог подумать, что он не наследник семьи Лапилеон. Его действия были точно такими же, как у Теодора.

— Хорошо. Спасибо за совет.

Стиснув зубы, я вышла из спальни Селфиуса.

Проследив за моим уходом, он пробормотал под нос так тихо, что я едва расслышала.

— Прости, что напугал тебя раньше.

Бах.

Как только мальчик произнес это, он с каменным лицом закрыл дверь спальни.

«Он только что извинился или нет?»

Я уставилась на закрытую дверь. Затем я услышала, как сзади меня окликнула служанка.

— Ваше светлость великая герцогиня, что вы делаете?

— У меня соревнование взглядов с дверью.

— Простите?.. Разве у двери есть глаза?

— Вот почему я проиграла… Почему ты меня зовешь?

Она хихикнула, как будто я сказала что-то странное, и продолжила:

— Сегодня ваша брачная ночь. Я приготовила вам ванну, так что, пожалуйста, следуйте за мной.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Глава 5.1 - Долгожданная брачная ночь

Что вы имеете в виду под моей брачной ночью? Это не входило в мои планы.

Кроме того, великий герцог Лапилеон не интересовался женщинами, и даже ходили слухи, что он не провел ночь со своей предыдущей женой!

Оставшись одна в спальне, я неловко огляделась по сторонам.

Немного принюхавшись, я почувствовала резкий запах.

Служанки использовали так много лепестков, когда я принимала ванну, что я все еще чувствовала аромат цветов на своей коже.

— Мне кажется, этот тоже слишком тонкий.

Я порылась в нескольких ночнушках, все они были открытыми. Но в комнате не было никого, кто мог бы мне ответить.

— Я просто собираюсь спать, так зачем они вплели цветы в мои волосы?

И почему мои губы такие красные?

Хотя я пыталась вытащить вплетенные цветы из волос, это было невозможно сделать самостоятельно. Глядя на себя в зеркало, я не могла не вздохнуть.

«Может, мне просто сказать, что я буду спать в одной из свободных комнат?»

Я моментально кивнула головой, проводя рукой по широкой кровати. Мне лучше сначала сбежать из этой комнаты.

Когда я повернулась, дверь в комнату открылась, как будто ждала меня. Прохладный запах, знакомый и в то же время незнакомый, наполнил воздух.

Теодор, одетый в одежду для сна из такого же материала, как и моя, провел рукой по своим мокрым волосам. Он, казалось, удивился, увидев меня в комнате, остановился и уставился на меня.

— Т-ты был удивлен? Служанки втолкнули меня сюда, сказав, что это наша брачная ночь.

Теодор: «…»

— Н-наверное, будет лучше сказать им, что мы используем отдельные комнаты. Сегодня я воспользуюсь пустой комнатой, так что спите спокойно, ваша светлость.

Я быстро подошла к Теодору и попыталась уйти. Однако, как только я прошла мимо него, он протянул руку и с грохотом закрыл дверь.

— Куда ты идешь?

Услышав голос Теодора прямо над моей головой, все мое тело замерло. Сзади меня раздавалось его тяжелое дыхание.

Сдерживая дрожь в голосе, я притворилась спокойной и произнесла:

— Я слышала, что ваша светлость не проводит брачную ночь…

— Кто это сказал?

— Прости?

На его вопрос я в шоке обернулась и обнаружила, что смотрю Теодору прямо в глаза. Он оказался гораздо ближе, чем я предполагала.

— Это слухи…

— Ты веришь этим необоснованным слухам?

Глоток. Я проглотила комок, который возник у меня в горле. Поскольку его одежда для сна ничего не скрывала, у меня не было другого выбора, кроме как опустить глаза.

Теодор, который просверлил во мне дыру, повернулся первым.

— Если распространятся слухи о том, что мы с тобой провели вместе брачную ночь, никто не будет сомневаться в наших отношениях.

— Это правда.

— А после окончания нашего годичного контракта я смогу притвориться, что скучаю по тебе, и избежать принудительного брака с его величеством.

Он был прав. Теодору нужен был план, чтобы гарантировать, что то, что происходило раньше, не начнется снова после нашего развода.

— Итак, пока мы женаты, мы не будем спать в разных комнатах. Не волнуйся, я не планирую прикасаться к тебе без твоего согласия.

— Тогда как мы будем спать? Я могу воспользоваться диваном…

— Мы будем спать на кровати.

— Ах!

Не подумав, я громко вздохнула, глядя в сторону кровати.

— Ты собираешься спать на полу или на диване целый год? Если хочешь, ты можешь это сделать.

— Конечно, это… не то.

— Поскольку кровать широкая, я буду спать на этой стороне, а ты на другой. Если тебе действительно так неудобно, ты можешь положить подушки посередине. Но если ты даже не доверяешь мне настолько, мы можем избавиться от нашего соглашения. Разве доверие не является основой договора? В конце концов, весь следующий год мы будем выдавать себя за пару.

Бесстрастным тоном Теодор небрежно взъерошил одной рукой свои влажные волосы.

«Кажется, он в порядке. Наверное, я единственная, кто был удивлен».

Честно говоря, слова Теодора были очевидны. Мне следовало быть готовой к подобным ситуациям, когда я просила его о браке по контракту. Я не могла знать, какие вопросы возникнут, сейчас или в будущем.

«Он прав. Без такого уровня доверия у нас не может быть брака по контракту».

С собранным выражением лица я кивнула и забралась в кровать. В этой кровати была определенная разница в комфорте по сравнению с теми, которые я использовала в округе Захардт.

— Конечно. Если честно, я тоже так думала. У нас контрактные отношения, так что этот уровень доверия – само собой разумеющееся. Я буду использовать эту сторону, а ваше превосходительство может спать на той стороне, — сказала я, придерживаясь края кровати.

— Мы женаты, так что перестань называть меня «ваша светлость».

— Тогда как мне называть тебя?

— Как хочешь.

Как я захочу?

Задумавшись на мгновение, я с готовностью кивнул.

— Хорошо, Теодор.

«Да, что? Ты сказал мне называть тебя так, как я захочу».

Теодор, который сел на кровать, изогнул бровь, взглянув на меня.

— Это. Ты собираешься спать с этим в волосах?

Он указал жестом на цветы, вплетенные в мои волосы.

— А… Я пыталась вытащить их раньше, но не смогла.

— Повернись.

Что? Мое сердце начало бешено колотиться.

Теодор, который придвинулся ближе, потянулся к моей спине и начал вытаскивать цветы из моих волос.

«Он более нежный, чем я думала. Я предполагала, что он просто грубо потянет меня за волосы».

— Ах… спасибо.

Думая о том, как незнакомый мужчина прикасается к моим волосам, я нервничала. Может быть, потому что горничная назвала это «брачной ночью», но у меня пересохло в горле.

— Кажется, ты нравишься Серсии.

— Похоже на то, хотя я ничего не сделала.

— Именно это ей и нравится. Когда люди узнают о проклятии, они обычно убегают. Никогда не было человека, который бы ничего не сделал.

«Ах, это так?» — когда я кивнула, Теодор заговорил спокойно, продолжая аккуратно убирать цветы из моих волос:

— Она не смеялась после потери семьи, но я видел, как ее лицо просветлело впервые за долгое время.

— Она потеряла свою семью?

— Серсия – самая страшная жертва этого проклятия.

Интересно, было ли это из-за его мягкого голоса, или потому что я устала от событий этого дня? А может быть, это из-за рук, похожих на перья, перебирающие мои волосы.

Хотя я пыталась этого избежать, я начала чувствовать сонливость.

— Не зная, что у нее крошечный порез возле ногтя, она с радостью приготовила блюдо для своего мужа и ребенка.

Голос Теодора стал тише, как будто это была колыбельная.

— Она вышла на улицу лишь на мгновение, но ее муж и ребенок, съевшие блюдо, уже умерли.

Теперь, когда я думаю об этом, я вспоминаю, что в прошлом видела Серсию рыдающей и устраивающей беспорядки.

— Она отказывалась встречаться с кем-либо в течение целого года. Поскольку она продолжала причинять себе боль и говорить, что хочет умереть, бывали случаи, когда ее насильно привязывали к кровати.

Мои тяжелые веки сомкнулись.

— С тех пор Серсия держит людей на расстоянии. Это также одна из причин, по которой она начала свой бизнес. Она очень хотела встретиться с тобой, когда узнала, что проклятие на тебя не подействовало.

Мое тело само по себе скользнуло назад. Моя голова, упавшая назад, уперлась во что-то твердое.

Наступила тишина.

Нежные руки осторожно уложили меня на кровать. И мой разум погрузился в глубокую тьму.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Глава 5.2 - Долгожданная брачная ночь

* * *

«Ты должна умереть, чтобы это наследство стало моим. Саша, ты любишь меня, так умри за меня».

Сиф, кто всегда дарил мне счастье, убил меня.

«Ты действительно думала, что Сиф любит тебя? Возьми себя в руки, Сиф – мой мужчина. Он просто женился и притворился, что любит тебя ради твоего наследства».

Рейна, которая ярко смеялась и издевалась надо мной, вырвалась из объятий Сифа.

«Это твой отец сократил твой жизненный путь. Если бы только его завещание не оставило наследство тебе…

И моя мачеха, которая подошла ко мне с подушкой в руках.

«Какая жалость, мы могли бы стать хорошей парой мать-дочь. После твоей смерти мы хорошо распорядимся наследством, так что не волнуйся».

Она взяла подушку и прижала ее к моему лицу. А я не могла пошевелить даже пальцем.

«Почему? Разве я уже не умерла и не вернулась к жизни? Так почему снова?»

Я не могла нормально дышать. Я не могла понять, сон это или реальность. Все, о чем я могла думать, это то, что я хочу жить.

«Спасите меня».

Я протянула руку, полную отчаяния, в воздух. Мое дыхание прервалось, и из горла вырвался хриплый звук.

— Угх… кгх…

Я не хочу умирать. Я хочу жить.

Кто-нибудь, спасите меня.

— !.. Першати!

Когда я боролась и погружалась в глубины океана, кто-то крепко схватил меня за руку.

— Першати!

Голос, зовущий меня по имени. Человек, который вытащил меня из бездны отчаяния.

Я слабо выпустила дыхание, которое не могла выпустить раньше. Мое лицо было влажным от пота. Казалось, что, когда я двигалась во сне, одеяло закрыло мне нос и рот.

Сквозь мутное зрение я различила пару размытых красных глаз. Они были похожи на восходящее солнце, свечу, освещающую темноту.

— Ты где-то ранена? Ты не могла дышать. Мне вызвать врача?

В темноте единственное, на что я могла положиться, были эти горящие красные глаза.

— Моя семья. Они убили меня.

Все еще полусонная, я отчаянно вцепилась в него и умоляла:

— Пожалуйста… спаси меня.

Мои слова звучали невнятно. Мое зрение медленно теряло свет.

— Я хочу… жить.

Я прошептала эти слова несколько раз, прежде чем снова погрузиться в сон.

* * *

Ранний рассвет, когда солнце еще не взошло.

Постоянный шелестящий звук, который продолжал будить меня, заставил меня напрячься.

«Жарко».

Странно, но мое тело было липким и потным. Почему? Я отчетливо помнила, как ложилась спать свежей после цветочной ванны.

Я нахмурила брови и инстинктивно начала искать прохладное место.

Постучала.

Что-то рядом поймало мою руку.

«Что это?»

Оно было твердым, но теплым и мягким. Это ощущение определенно было мне знакомо.

— Чья-то кожа?..

Почему рядом со мной человек? Должен ли кто-то быть рядом со мной? Моя грудь наполнилась беспокойством, глаза открылись сами собой.

— Я не собирался тебя будить.

Но то, что я увидела, были хорошо сложенные, очерченные мышцы. Моя рука коснулась впадины живота.

— Что ты делаешь?

Теодор смотрел на меня, лежа, вытянув одну руку. Я сделала паузу. Он был раздет, на нем был только тонкий хлопковый халат, прикрывающий нижнюю половину тела.

— Ух!

Я коротко вдохнула, тут же села и поползла назад.

— Ч-что ты здесь д–дел!..

Теодор непринужденно лежал на том месте, где мгновение назад была я.

«Т-такое безумие!»

Как я вчера заснула?

Когда я отодвигалась назад, что-то ударило меня по руке. Повернувшись, я увидела, что это цветы, которые были в моих волосах прошлой ночью.

«Точно, вчера вечером он сказал, что уберет их, а потом я заснула».

Кажется, в середине мне приснился сон, но я его не запомнила. Его содержание, похоже, привело меня в плохое настроение.

Нахмурив брови, я незаметно опустила взгляд на свою одежду. Не было никаких признаков того, что с меня сняли ночнушку.

— Мне кажется, ты что-то недопонимаешь.

Теодор сел. Испугавшись его резкого движения, я отодвинулась подальше на кровати и выбросила руку.

— Вот! Скажи это оттуда.

— Я собирался поговорить с тобой вчера, но ты уснула первой, так что…

— В контракт не входит ночь для пары, так?

— Может, сначала послушаешь, что я хочу сказать?

— П-погоди. Не говори ничего!

Я была в таком замешательстве, что закрыла голову обеими руками. Говорили, что он не интересуется женщинами, не говоря уже о брачной ночи. Неужели это был ложный слух?

С бледным лицом я кусала свои потрескавшиеся губы. Теодор поднял одну ногу, опираясь на нее рукой, и произнес.

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, но дело не в этом.

— Н-не поднимай ногу!

Я была потрясена и бросила одеяло Теодору. Когда он поднял ногу, тонкая ткань, едва прикрывавшая его нижнюю половину, не выполнила свой долг и потеряла свое предназначение.

— Скоро наступит утро, и придут слуги.

Теодор спокойно смотрел в окно.

— Ты же не собираешься убеждать их, что мы провели нашу первую ночь вместе, находясь по разные стороны кровати?

— Ах!..

При этих словах Теодора я проследила за его взглядом в окно. Вдалеке вставало солнце. Когда я поняла свою ошибку, мое лицо вспыхнуло.

— П-правильно… Если бы ты сказал это в самом начале, я бы не поняла превратно твои действия.

— Кто сказал мне не говорить?

— Я тоже обо всем подумала. Просто я была удивлена, потому что только что проснулась.

Теодор равнодушно прислонился спиной к изголовью кровати. Укрыв ноги одеялом, он раскинул свои длинные руки.

— Иди сюда.

Он похлопал по своей руке и, протянув ее, спокойно произнес это. Что ж, сегодня день после первой ночи, так что спать рядом друг с другом будет хорошим образом.

— Тогда, пожалуйста, извини меня.

Я медленно подошла к нему и осторожно легла рядом с ним, раскинув руки, оставив как можно большее расстояние.

«Я больше никогда не буду делать ничего подобного».

Я могла слышать биение его сердца через руку, на которую опиралась.

— Если ты собираешься оставаться на таком расстоянии, то нам нет смысла быть вот так.

Теодор уставился на меня измученными глазами, а затем притянул меня к себе.

— Ах!

Сама того не желая, у меня перехватило дыхание.

— Это ненадолго, так что терпи, даже если тебе это противно.

Его кожа касалась моей щеки, руки и всего тела. У меня перехватило дыхание от такого интимного контакта с практически незнакомым человеком. Теодор бесстрастно накрыл меня одеялом.

— Я собираюсь умыться, когда придут слуги, так что притворись спящей.

Его дыхание было так близко ко мне, что я на мгновение потеряла ход мыслей и плотно закрыла глаза. Как будто время остановилось, тишина окутала все вокруг.

— Я не могу дышать.

Я не могла усидеть на месте, потому что все время чувствовала крепкую руку Теодора, обхватившую мою талию.

— Не двигайся.

— Это щекотно.

Даже если я старалась быть спокойной, мой голос дрожал. Пытаясь заставить меня перестать двигаться, Теодор обнял меня крепче, но это стало еще более неудобным, заставляя меня двигаться еще больше.

— Тебе вчера приснился кошмар?

— Что?

Кошмар? Я наклонила голову в ответ на неожиданный вопрос.

— Я не помню, а что? Я храпела? Или я скрежетала зубами? Разговаривала во сне?

— Нет. Ты двигалась, поэтому я и спросил.

Что за черт. Бесполезный вопрос.

Тук, тук.

Как только я начала ворчать, послышался звук открываемой двери.

— Закрой глаза.

Теодор крепко сжал меня, а затем громко сказал:

— Входи…

Как только он это сделал, дверь резко распахнулась, как будто они там ждали.

— Ваша светлость, великий герцог, доброе утро. Я пришел, чтобы...

Голос, прозвучавший в моих ушах, не был голосом горничных, как я ожидала.

Это был знакомый голос.

Испуганная, я мгновенно подняла голову с того места, где зарылась в грудь Теодора.

— С-Селфиус!

Там стоял Селфиус с открытым ртом.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Глава 6.1 - Ты думаешь, что ты моя мама?

Поспешно накрыв Теодора одеялом, которое было на мне, я закричала:

— Это недоразумение!..

Пока я собиралась объяснить ситуацию, из-за спины Селфиуса вбежали несколько служанок, чтобы обслужить нас утром.

Увидев это, Теодор схватил меня за талию, когда я собиралась встать, и потянул обратно вниз. Нежно держа меня в своих объятиях, он сказал:

— Сначала тебе нужно умыться, так как ты вся липкая от пота за всю ночь.

С шокированным выражением лица, я зарылась лицом в грудь Теодора, а затем стала бешено махать руками Селфиусу.

«Этот сумасшедший ублюдок, это не то, что ты должен показывать ребенку!»

Незнакомая сцена, разворачивающаяся перед глазами Селфиуса, заставила его от удивления открыть рот, а затем его выражение лица ожесточилось.

«Нет! Ничего не было!» — попытался я сказать Селфиусу. Но прежде чем я успела донести эту мысль, дворецкий закрыл оба глаза Селфиуса своими руками.

Когда я посмотрел в глаза дворецкому, он лукаво, но с удовольствием улыбнулся.

— Молодой господин, пройдите сюда. Я приготовил молоко с медом.

Подмигнув нам обоим, дворецкий взял Селфиуса и вышел из спальни.

— Я приду снова, как только рассветет, хуху.

Вы куда собрались? Возвращайтесь! Говорю вам, это не то, что вы думаете! Вернитесь!

* * *

Во время завтрака я чувствовала себя так, словно сидела на колючках. Единственным звуком был звон посуды на столе.

Теодор, должно быть, закончил есть, так как он вытер рот салфеткой, а затем сказал Селфиусу:

— Я прикажу приготовить для тебя карету, так что возвращайся туда, где ты был раньше.

— …Если это из-за того, что я вошел в твою комнату без стука сегодня утром, то я прошу прощения. Я больше не буду так делать, — покорно извинился Селфиус, чтобы было трудно сказать ему, чтобы он вернулся. Скорее всего, ему не хотелось возвращаться в деревню, где он раньше останавливался.

Но Теодор был твердо убежден.

— Это не связано с этим. Это не то место, где ты будешь жить.

Я взглянула на этих двух людей, от которых исходила странная атмосфера.

«У меня скоро начнется несварение желудка».

Неужели Теодору не нравится Селфиус? Неужели Теодор прогоняет его, потому что не хочет его видеть? Тогда какой смысл было усыновлять Селфиуса и назначать его своим наследником?

Хотя мне было любопытно, я не могла самонадеянно спрашивать об этом.

«Лапилеоны будут заниматься делами Лапилеонов».

Я все равно уеду через год.

Вздыхая, я ковырялась в салате на своей тарелке.

— чу… — тихо пробормотал Селфиус, наклонив голову.

— Что?

— …я не хочу.

Селфиус поднял голову, глаза были полны яда.

— Ну, я полагаю, ты хочешь наслаждаться периодом медового месяца и не видеть кого-то вроде меня.

Нет, у нас нет медового месяца, чтобы наслаждаться им.

Не пойми нас неправильно.

— Поскольку я все равно не понравился вашей светлости.

— Не веди себя как ребенок, Селфи.

Если ему девять лет, то он и есть ребенок.

Мысленно разговаривая с ними, я спокойно положила вилку. В такой ситуации даже от питья воды у меня началось бы несварение желудка.

Селфиус, разозленный спокойной реакцией Теодора, отодвинул свой стул и встал.

— Если ты собирался выбросить меня, зачем ты меня привел?

Голос Селфиуса дрожал. Если присмотреться, его крепко сжатый кулак тоже дрожал.

— Если я тебе не нравился, не стоило назначать меня своим наследником.

Если присмотреться, то в его глазах был не яд, а слезы.

— Я тоже…

«…»

— Я тоже хочу здесь жить! — крикнул Селфиус, топая на второй этаж.

Бах!

Звук захлопнувшейся двери спальни Селфиуса разнесся по всему дому.

Молча глядя на дрожащую люстру, я повернула голову. Затем я отчитала Теодора, который с раздраженным выражением лица подпер лоб рукой:

— Ты мог бы поговорить с ним после еды. Он даже вчерашний ужин не съел как следует.

— Будет лучше, если Селфи отправится на виллу как можно скорее.

Теодор вскоре выразил то же самое мнение, прежде чем встать.

— Мне нужно идти на экзамен королевской гвардии в качестве судьи, так что…

— Почему ты так торопишься отправить Селфиуса отсюда?

На мой вопрос Теодор остановился на середине предложения и сжал губы.

— Это хорошо, если он останется еще немного, но, вероятно, прошло много времени с тех пор, как он познакомился со своей семьей.

Теодор зачесал свои аккуратные волосы назад. Прищелкнув языком, он прямо сказал:

— Селфиус обладает самым сильным ядом в нашей семье. Возможно, это потому, что он еще молод, но в зависимости от состояния его тела, влияние будет очень сильным.

— …какое влияние?

— Если он будет в плохом состоянии, оно начнет болеть, и он будет страдать из-за яда в его теле.

Вздохнув, Теодор встал со стула. Затем он твердо произнес таким тоном, как будто больше нечего было сказать:

— Для Селфи нужен свежий воздух и загородная вилла, где не так много людей.

А, значит, слухи о том, что он был варваром, который отправил Селфи в деревню, не позаботившись о нем, были ложными.

Хотя его слова были немного холодными, выражение лица Теодора было мягче, чем обычно.

— Я вижу, ты заботишься о Селфиусе.

—Тц, что за чушь.

— Ты можешь просто объяснить это Селфиусу таким образом. Кажется, он думает, что ты его недолюбливаешь.

Теодор опустил взгляд. В его глазах было несколько эмоций, которые можно было увидеть сквозь ресницы.

— Просто позволь ему ненавидеть меня. Так будет лучше.

— Пардон?

— Это лучше, чем ненавидеть себя за проклятие.

Закончив говорить, Теодор повернулся всем телом. Затем он удалился в свой кабинет вместе с дворецким, чтобы подготовиться к выходу из резиденции.

Через секунду я осталась одна в столовой. Я посмотрела в сторону лестницы на второй этаж, по которой поднялся Селфиус, и кабинета, в который вошел Теодор.

«Если он будет играть роль ненавистника, то мне, вероятно, придется играть роль утешителя».

В конце концов, он еще маленький ребенок. Даже если я оставлю дела Лапилеонов Лапилеонам, я не могу оставить его с таким шрамом.

Встав, я направилась на второй этаж.

Поднимаясь по лестнице, я услышала очень громкий звук чего-то разбившегося.

«Аргх, похоже, он идет на это. Он точно такой же, как тот нетерпеливый Теодор».

Вздохнув, я поднялась по лестнице, прежде чем заметила дрожащих служанок, стоящих перед спальней Селфи.

— Вас прогнали?

На мой вопрос дрожащие служанки кивнули.

— Молодой господин… поранился, когда бросал украшения на стол.

— Рука молодого господина сильно кровоточит… но он начал кричать, чтобы мы уходили.

— Мы вышли, не оказав ему помощи.

Его рука кровоточит?

Глядя на плотно закрытую дверь спальни, я сказала дрожащим от страха служанкам:

— Принесите мне холодной воды, лекарства и бинты.

По моему приказу служанки украдкой переглянулись между собой. Но, как будто решив, что это их шанс, они поспешили вниз по лестнице, не сказав больше ни слова.

Вскоре после этого пришла служанка с бинтами, лекарствами и стаканом воды. Получив все это, я приказала служанке уйти и встала перед дверью.

Тук-тук.

— Селфиус.

Ответа не последовало.

— Если ты не откроешь дверь, я выбью ее, как в прошлый раз.

По-прежнему никакого ответа.

— Может, я даже сломаю ее? Хотя, возможно, сломается моя нога…

Щелчок.

— Ты с ума сошла? Ты можешь сломать дверь, но зачем тебе ломать свою невинную ногу?

Как только я закончила говорить, Селфиус быстро открыл дверь с ошарашенным выражением лица.

Как мило.

— Моя нога невинна, но и дверь тоже. И я пошутила. Я не собираюсь ничего ломать.

Сказав это, я протиснулась в щель двери, после чего Селфиус нахмурился.

— Убирайся. Я не в настроении шутить.

— Я слышала, что ты поранил руку и что она сильно кровоточит.

Спальня была перевернута вверх дном. Похоже, он разбил стеклянный стакан, так как на полу валялись осколки стекла, забрызганные красной кровью.

Я посмотрела на руку Селфиуса, когда он сморщил глаза.

Почувствовав мой взгляд, Селфиус быстро спрятал кровоточащую руку за спину, а затем спрятал лицо, скривив нижнюю губу.

— Уходи.

Видя беспорядок, который он устроил в своей комнате, казалось, что он был очень обижен тем, что произошло ранее.

Хотя я понимала Теодора, я также полностью понимала точку зрения Селфиуса.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Глава 6.2 - Ты думаешь, что ты моя мама?

Селфиусу было всего девять лет. Очевидно, что девятилетний ребенок захочет положиться на своего опекуна и остаться с ним, даже если для него будет лучше остаться вдали.

…Хотя казалось, что Теодор не замечает этой истины.

Поставив поднос на стол, я предложила чашку воды.

— Выпей.

Нахмурившись, Селфиус неосознанно взял чашку.

— Что это?

— Вода.

Сделав глоток, Селфиус сморщил лицо.

— Она холодная, да?

— Что!..

— Я хотела, чтобы ты взял себя в руки после того, как выпьешь холодной воды. Теперь ты взял себя в руки?

Взяв чашку из рук Селфи, я поставила ее обратно на поднос.

— Если ты не выскажешь свои мысли прямо, никто об этом не узнает. От такой истерики ничего не изменится.

«…»

— Если ты хочешь остаться здесь, так и скажи. Я также поговорю с его светлостью и…

— Кто ты такая, чтобы просить его за меня?

Голос Селфиуса был резким. Он враждебно посмотрел на меня.

— Ты думаешь, что ты моя мама?

На секунду я не знала, что ответить.

Поскольку Теодор усыновил Селфиуса, он по закону был его отцом.

А поскольку я вышла замуж за Теодора, я была законной матерью Селфиуса.

Однако я не могла ответить на вопрос Селфиуса.

Словно зная, что я не смогу ответить, Селфиус пусто рассмеялся.

— Ты тоже не думаешь обо мне так. Так почему же ты так интересуешься мной, если мы совершенно незнакомы?

Кто бы мог сказать, что он не наследник семьи Лапилеон? Заставить людей потерять дар речи — это была поистине их специальность.

— Побеспокойся о себе, кто должен оставаться в этой резиденции. Не беспокойся о ком-то вроде меня.

Селфиус, который говорил недоверчивым тоном, отвернулся от меня.

«Должна ли я дать ему подзатыльник?»

Сдерживая ярость, я глотнула холодной воды, которую Селфиус выпил ранее.

Давай выпьем холодной воды и возьмем себя в руки. Успокойся, твой противник — ребенок.

Выпив все это одним махом, я без колебаний схватила кровоточащую руку Селфиуса.

Селфиус застыл как статуя.

— Что!..

— Я должна быть кем-то для тебя, чтобы вмешиваться?

В ужасе Селфиус попытался вырвать свою руку из моей хватки, но я не отпускала его.

— Разве не достаточно того, что я хочу тебя лечить?

Достав носовой платок, я силой вытерла Селфиусу окровавленную руку.

К счастью, не было похоже, что в его руке застряло стекло.

— Я просто хочу быть на твоей стороне, так что разве я не могу?

Выдавив немного лекарства на палец, я нанесла его на рану Селфиуса. На случай, если будет щипать, я не забыла осторожно подуть на рану.

Как только мое дыхание коснулось его раны, корчи Селфиуса прекратились как по волшебству.

— …но почему ты пытаешься быть на моей стороне?

С замиранием в голосе Селфиус уставился на свою руку, на которой теперь было намазано лекарство.

— Как ты и сказал, я посторонняя, поэтому мне нельзя вмешиваться.

«…»

— Но я все равно хочу, чтобы ты был счастлив каждое мгновение. Поэтому я делаю хотя бы это.

«!..»

Тщательно распределив лекарство, я обмотала руку Селфи бинтами. Хотя это было сделано немного беспорядочно, это было лучше, чем ничего.

— Не делай этого в будущем. Ты ничего не получишь от того, что причинишь себе боль, — твердо сказала я.

— Ломать вещи, потому что ты злишься, – плохая привычка.

— …Кто тот, кто пытался сломать дверь?

— Ты ломал вещи, но не я.

Вблизи его лицо было наполнено множеством сложных эмоций. Казалось, что он не знает, смеяться ему или плакать.

— О? У тебя губы в крови. Кусать губы – тоже плохая привычка.

Я должна сказать Теодору, чтобы он был осторожен в своих действиях в присутствии ребенка.

Нанеся лекарство на мизинец, я осторожно потрогала губы Селфиуса.

— Разве ты не знаешь, какая у меня кровь?

— Я же сказала тебе, что знаю все.

— Так как же ты можешь так себя вести?

Селфиус молча опустил глаза.

— Как ты можешь видеть мою кровь и не убегать?

Я вдруг вспомнила слова, которые Теодор сказал мне прошлой ночью.

Слова о том, что я понравилась Серсии, потому что я ничего не делала. Что люди обычно пытаются убежать, и что нет никого, кто бы просто сидел на месте.

Казалось, что Селфи думает о том же.

— Разве тебе не противно от этого проклятия?

— Все раны такие. Не отвратительны, но болезненны.

Вот и все.

Я просто честно сказала то, что чувствовала, но губы Селфиуса начали дрожать.

— А я…

Тот, кто не умрет, даже если я выпью кровь.

Это было то, что я собирался сказать, когда…

— …Уф

Я вдруг почувствовала что-то странное в своем теле, и мои ноги начали поддаваться. Чтобы не упасть, я крепко схватился за плечо Селфиуса.

— Ч-что происходит?

Я даже не могла нормально расслышать панический голос Селфиуса.

Это чувство.

Я знала его слишком хорошо.

Ведь я уже испытала его дважды!

С болью в сердце, такой сильной, что казалось, будто я скоро умру, я перевела взгляд с кровоточащих губ Селфи на чашку с водой.

«Проклятье!»

Похоже, что раньше, когда Селфиус пил из стакана, кровь с его губ попала в воду. И я выпила это.

«Зачем ты по глупости выпила эту воду?! Вместо того, чтобы взять себя в руки, выпив воду, ты на самом деле потеряешь рассудок, выпив эту воду!»

Мое зрение помутнело.

«Я была такой крутой раньше! Умереть вот так — это так неловко! Я не могу! Не умирай! Не падай!»

Хотя я пыталась взять себя в руки, я уже потеряла контроль над своим телом.

— Почему ты так себя ведешь?! Хэй?!

Нет, не удивляйся. Я скоро проснусь, хорошо?

Хотя я пыталась сказать это, я не могла ничего произнести из-за боли в горле. Я чувствовала волны боли, распространяющиеся по всему телу.

Мое тело, потерявшее все силы, упало на пол рядом с Селфиусом.

— В-ваша светлость!

Я чувствовала, как Селфиус подбегает и трясет мое тело.

— Н-не умирай! Пожалуйста, не умирай!

Нет, я не умру.

— Иди… Теодо…

Иди, приведи Теодора сюда.

Я не умру!

Я попыталась открыть рот, но из него вырывались только звуки агонии.

— Ваша светлость!

И слушая причитания Селфиуса, я снова умерла.

…Нет, я потеряла сознание, как будто умирала.

«Проклятье».

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Глава 7.1 - Я умерла и снова воскресла

— Ваааа….

Кто так громко рыдает и причитает?

Я проснулась от громких криков, режущих уши.

— Она мертва, хнггггг… Я убил ее…

— Она не мертва.

— Она такая тупая, вааа…

Это «тупая» относится ко мне?

Когда я пришла в себя, стало ясно, кто так громко плачет.

Незаметно открыв глаза, я увидел Селфиуса, который плакал у меня под боком, опустив голову.

— Хиииик… давай сделаем яму и похороним ее… хиииик… в солнечном месте, вааа…

Селфиус держал лопату, покрытую грязью, возможно, что он действительно пытался вырыть яму.

«Какие страшные отец и сын».

Повернув голову, я встретилась глазами с Теодором, который стоял, опираясь на одну ногу и скрестив руки за спиной Селфиуса.

— Ты проснулась.

Его лицо было искажено гневом, как у чудовища.

— Ты совершила непотребное деяние.

Я услышала звук скрежета зубов.

— Неужели дважды испытать смерть было недостаточно? Или это чувство вызывает привыкание? А, может, ты из тех, кто наслаждается болью?

— Эй, это даже не наркотики. Как боль может вызывать привыкание?

— Если ты так отчаянно хочешь умереть, я могу убить тебя сам.

— Я не пила его кровь, потому что хотела этого… Я действительно понятия не имела, что так произойдет.

Ух, мне кажется, что я неправильно поступила.

При звуке моего голоса Селфиус, который рыдал, скрючившись на полу, судорожно поднял голову.

Его глаза и нос были полностью красными и опухшими от долгого плача.

— Т-ты жива?

— Я же говорил тебе, что она не умерла, — простодушно утешил Селфи Теодор, положив руку ему на плечо.

Видя, как Селфиус повторяет тот же вопрос мне с шоком на лице, я едва сдержала смех.

— …но ты точно выпила мою кровь!..

— Действительно, она поступила очень опрометчиво.

Теодор со скорбным выражением лица схватился за лоб. Глядя между ними, я встала с того места, где лежала.

Словно увидев привидение, Селфиус отступил назад, испугавшись до смерти.

— Привет, Селфиус.

— К-к-как ты выжила?

— Я немного особенная.

Увидев, как спокойно я его поприветствовала, Теодор ухмыльнулся.

— Хах. А что насчет твоего тела? У тебя где-нибудь болит?

— Нет никаких проблем. Нигде не болит, и я чувствую себя свежо, как будто впервые за долгое время хорошо выспалась.

Может быть, у меня есть иммунитет к яду? Не могу поверить, что я чувствую себя такой энергичной после обморока от яда.

Когда я начала потягиваться, Селфиус вытер слезы и сопли рукавом, а затем взволнованно пробормотал:

— Ты точно выпила мою кровь…

Казалось, он все еще не верил. Теодор громко вздохнул и грубо ослабил воротник, плотно обмотанный вокруг его шеи.

— Непонятно почему, но мой яд на нее тоже не подействовал.

— Пардон?

— И похоже, что твой яд такой же, Селфи.

— З-значит, проклятие на нее не действует?

— Да. Наше проклятие на нее не действует.

— П-правда?

— Ты видишь живое доказательство прямо перед собой.

При словах Теодора Селфиус встал со своего неудобного места на полу и сел на соседний стул, а затем осмотрел меня.

— Возможно, ты… не человек?

Черт, он обращается с человеком, как с призраком.

— Я человек, Селфиус.

Наступила тишина.

Придвинув издалека стул между мной и Селфиусом, Теодор сел со скрещенными руками, прежде чем сделать мне замечание.

— Даже если ты еще не умерла от нашего яда, я бы предпочел, чтобы ты не была так неосторожна рядом с нами. Хотя ты выздоровела после того, как проглотила мою кровь, что бы ты сделала, если бы умерла от крови Селфи?

— Это был несчастный случай.

— Ты говоришь, зная, что этот крошечный несчастный случай мог лишить тебя жизни?

Поскольку он говорил только правду, я не могла ничего сказать в ответ. Я сильно прикусила губу, как будто она была покрыта медом.

— Всегда помни: действия, которые в другом месте могут быть несущественными, здесь могут подвергнуть тебя опасности.

Когда я кивнула в раздумье, Теодор повернулся к Селфиусу.

— Твои действия напрямую повлияют на чью-то жизнь. Таков риск, и все же ты не проявляешь осторожности?

— Т-так…

— Я слышал, что ты порезался. Что если другие служанки умрут из-за этой крови?

Селфиус опустил голову. Его плечи жалко опустились, как будто он знал, что совершил серьезную ошибку.

— Вставай. Нет нужды откладывать это надолго. Я подготовлю тебе карету, так что поезжай в деревню.

Теодор, вероятно, не хотел, чтобы Селфиус невольно стал причиной чьей-то смерти и жил в чувстве вины до конца своих дней.

«Хотя не то чтобы я не понимала его суждений…»

Я обернулась и посмотрела на Селфиуса, который столкнулся со мной взглядом. Поднявшись со стула, он выглядел совсем как щенок, оставленный под дождем.

Возможно, это было связано с ошибкой, которую он совершил, но на этот раз Селфиус не возражал против поездки.

Теодор открыл дверь и позвал дворецкого, приказав ему приготовить карету и вещи Селфиуса.

Селфиус выглядел так, словно махнул на все рукой.

Этот его образ продолжал беспокоить меня, и прежде чем я поняла, я уже открыла рот.

— Раз он совершил ошибку, разве ему не нужен кто-то, кто будет присматривать за ним?

Оба человека одновременно повернулись и уставились на меня.

«Дела Лапилеонов должны быть оставлены семье Лапилеонов».

Однако, как ни странно, я не могла остановиться говорить.

— Селфиус еще молод. Если он совершил ошибку, потому что не знал ничего лучшего, то ответственность не должна лежать на нем…

Я спокойно посмотрела на Селфиуса, у которого было растерянное выражение лица. Затем я повернулась, чтобы посмотреть на Теодора, который стоял рядом с ним.

— …Это твоя вина, Теодор, что ты не учил его должным образом.

Теодор сузил глаза, нахмурившись. Как бы предупреждая меня остановиться, красные глаза Теодора наполнились гневом. Несмотря на это, мой дух был непреклонен и непоколебим.

— Если ты планируешь запереть Селфиуса в деревне до конца его жизни, то, конечно, отправь его немедленно. Запри его, сделай так, чтобы он никогда не встречался с другими людьми и не посещал столицу.

Пока я говорила, лицо Теодора страшно исказилось.

— Но разве в твоем решении учитывается мнение Селфиуса? У тебя нет власти над всей его жизнью только потому, что ты его усыновил.

«…»

— Не делай, что хочешь под предлогом защиты, Теодор.

При моих последних словах выражение лица Теодора изменилось. Как будто его внезапно ударили, Теодор уставился на меня, разинув рот.

— Если ты хочешь, чтобы Селфиус однажды стал уверенным наследником фамилии Лапилеон…

Теодор повернул голову, чтобы посмотреть на Селфиуса, который стоял рядом с ним. Но Селфиус все еще смотрел на меня.

— Не отсылай его. Вместо этого научи его адаптироваться к ситуации и не совершать ошибок.

Теодор: «…»

— Это то, что ты должен сделать для Селфиуса.

Это нормально для меня?

Я уеду через год, так что действительно ли это нормально, что я так вмешиваюсь?

Сомнения продолжали зарождаться внутри. Тем не менее, я чувствовала, что буду жалеть всю оставшуюся жизнь, если отпущу этого ребенка.

Повисла тяжелая тишина.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Глава 7.2 - Я умерла и снова воскресла

Из-за тишины трудно было открыть рот, чтобы заговорить, и во рту пересохло.

Как раз в тот момент, когда я собиралась заговорить, Селфиус, который был неподвижен, как мышь, прикидывающаяся мертвой, смело схватил Теодора за рукав. И самым почтительным и учтивым тоном, который я когда-либо слышала от него, он начал говорить.

— Я приношу свои извинения. Я гарантирую, что подобное не повторится.

Теодор поднял бровь.

— …Я больше никогда не буду доставлять неприятности.

— Селфи, ты…

— Я буду стараться не попадаться на глаза вашей светлости великому герцогу. Если ты так хочешь, я даже буду есть в своей комнате.

Не уступая, Селфиус торжественно и решительно высказал свое мнение. Теодор крепко сомкнул губы и повернулся в мою сторону, к причине всего этого.

«Что, дружище? Что ты собираешься с этим делать?»

— Не стоит запирать ребенка, а лучше дать ему свободно расти, заботясь о нем.

Затем я нарочито ярко улыбнулась и похлопала в ладоши. Теодор издал низкий вздох и схватился за лоб.

— Ты говоришь, зная, что если Селфи останется, ты будешь в самой большой опасности?

— Я?

Почему я в опасности?

— Яд Селфи – самый сильный среди нас. Нет никакой уверенности, что несчастный случай, подобный сегодняшнему, не повторится.

Я: «…»

— И нет никакой уверенности, что ты выживешь снова.

Его слова не обязательно были неправильными.

Однако я буду здесь незваным гостем всего год, в то время как Селфиус был членом семьи, с которым ему придется жить дальше. И я с самого начала планировала пережить подобные ситуации.

— Я могу быть более осторожной. Я готова принять это.

Когда я сжала кулак с решительным выражением лица, Теодор ошеломленно уставился на меня, хотя он быстро исправил свое выражение, прежде чем повернуться.

— Селфи.

— Д-да!

— Есть ли что-нибудь, что ты хотел бы принести из коттеджа?

На вопрос Теодора у Селфи отпала челюсть, и он быстро покачал головой.

— Н-нет! Ты можешь выбросить все там!

— Видя, как ты уверенно говоришь, похоже, ты уверен, что другие о тебе не узнают, Селфи.

— Да… да!

На нетерпеливый тон Селфи, Теодор покачал головой, как будто у него не было другого выбора. Затем он жестом подозвал дворецкого, стоявшего позади него.

— Приготовь все, что понадобится Селфи в его спальне. От одежды до мебели, убедитесь, что все новое.

— Да, понял.

— Благодаря тебе я отменил все планы на сегодня, так что делать нечего. Какой абсолютный беспорядок.

— Тогда ты должен быть благодарна мне.

— …Я впервые вижу, чтобы Селфи так хорошо слушал чьи-то слова.

Что?

С ошарашенным выражением лица я смотрела туда-сюда между Теодором и Селфи.

Это он меня слушает? У тебя плохое зрение?

— Все так, как сказала Серсия. Чем больше я смотрю на тебя, тем больше поражаюсь.

— У меня всегда было неизмеримое очарование.

— Ты думала, что это комплимент?

— У кого еще есть такие сильные стороны?

Словно признавая свое поражение, Теодор высунул язык. Затем, пробормотав под нос «с таким же успехом можно вздремнуть впервые за долгое время», он повернулся и вышел из спальни.

Дворецкий перед дверью украдкой показал мне большой палец вверх, улыбаясь.

— Молодой господин, пройдите сюда. Мы позовем портного, чтобы он снял с вас мерки. Я также принесу каталог мебели, так что выбирайте то, что вам нравится.

Лицо Селфиуса было припорошено волнением. Ребенок изо всех сил старался сохранять самообладание, пока шел. Однако я почти видела, как он виляет хвостом.

«Как мило».

Селфиус, который следовал за дворецким, внезапно повернулся ко мне лицом. Затем, как всегда, с укоризной в голосе, он произнес.

— С этого момента зови меня Селфи, ваша светлость великая герцогиня.

— Хм?

Уши покраснели, Селфи выбежал из спальни.

«Он такой милый».

* * *

На следующий день.

Незваный гость пришел в гости рано утром.

— Першати, неужели ты никогда не собиралась пригласить нас, если бы мы сами не пришли к тебе?

— Зачем мне это делать, если я не хочу вас видеть? Я должна желать вашего присутствия, чтобы пригласить вас.

Это были моя мачеха и Рейна.

— Итак, какова причина вашего визита?

— Это место, которое нам запрещено посещать? Ты такая капризная.

— Старшая сестра, ты встречалась с сэром Сифом?

— …Так вот о чем вы пришли спросить?

Они действительно бестактны. Как можно приходить к замужней женщине и спрашивать о ее бывшем парне?

С лицом, полным жалости, я поцокала языком.

— Рейна, я знала, что тебе не хватает ума, но я не знала, что у тебя настолько плохая память. Я рассталась с Сифом.

— Я спросила, потому что уже знала! Ты не встречалась с Сифом с тех пор?

— Почему меня должен волновать тот, с кем я уже рассталась?

На мой холодный ответ, Рейна поднесла обе руки ко рту, изображая шок.

— Старшая сестра, почему ты такая бессердечная?

— Я?

Если бы я действительно была бессердечной, я бы вышвырнула тебя из поместья, даже не впустив. Похоже, ты все еще блаженствуешь в неведении.

— Вы были вместе долгое время. Вы даже рассматривали возможность брака.

— Рассматривали.

— Вы, наверное, забыли, но когда отец умер, господин Сиф был единственным, кто утешал тебя и помогал справиться со всем этим. Это нормально, что ты так отплатила за его доброту?

При этих словах Рейны я остановилась, поднося чашку ко рту.

Он утешил меня? Добротой? Если бы у тебя была хоть капля человечности, ты бы не говорила это с таким невинным выражением лица.

Если бы я не пыталась сохранять спокойствие, я бы вылила кипяток на это мерзкое лицо.

— Правда?

Как только мне показалось, что я прислушалась к ее словам, Рейна заволновалась и начала горячо кивать.

— Правда! Когда тебе было трудно, господин Сиф был единственным, кто помог тебе!

— Значит, ты с ним встречаешься.

Яркая улыбка Рейны померкла. Моя мачеха, которая молча слушала наш разговор рядом с нами, побледнела, что вызвало у меня прилив радости.

— Я уже замужем, и я была так счастлива, что в эти дни у меня даже не было возможности подумать о своем бывшем.

— С-старшая сестра. Разве тебе не жалко сэра Сифа?

— Если его так жалко, то ты можешь использовать его повторно. Я отдаю его тебе.

Хотя вы уже давно встречались с ним.

Вероятно, ты планировала солгать и представить все так, будто после моей смерти вы утешали друг друга в горе и таким образом полюбили друг друга.

— Ах, и на случай, если люди подумают, что ты изменяешь с моим бывшим парнем, я им все проясню.

— Ч-что? И-измена?

— Я позабочусь о том, чтобы они знали, что я выгнала сэра Сифа, и что он не имеет ко мне никакого отношения. Так что не волнуйся об этом и встречайся с сэром Сифом, если тебе так хочется, Рейна.

Глава 8.1 - Тебе что-то не нравится?

Лицо Рейны покраснело от унижения.

Как только в гостиной воцарилась тишина, моя мачеха прочистила горло.

— Не рисуй меня злодейкой, Першати. Я пришла не для того, чтобы ссориться с тобой.

— Если заводить разговор о чьем-то бывшем, пока они счастливо наслаждаются медовым месяцем, — это не попытка начать ссору, тогда что это?

— Вы поженились так неожиданно. Просто жаль, что мы не смогли соблюсти все формальности, ведь мы были так удивлены новостью о вашем браке.

— Формальности?

— Именно так.

— Какие формальности вы, мама, должны были соблюсти на моей свадьбе?

Когда я сузила глаза, моя мачеха, похоже, смутившись, обмахивалась веером, избегая моего взгляда.

— Кхм. Знаешь ли ты, что когда невеста выходит замуж, ей полагается приданое?

— Что? Что, золото?

— Поскольку тебя забирают из семьи, они должны выразить свою искренность за то, что до сих пор воспитывали тебя. Но что это?

Она щелкнула языком, ее гнев, казалось, нарастал по мере того, как она говорила.

— Это ничем не отличается от того, что на тебя смотрят свысока.

— Они смотрят на меня свысока?

Моя мачеха, думая, что я соглашаюсь с ней, отложила веер и осторожно взяла меня за руку.

— Я чувствовала, что на тебя смотрят свысока, и это делало меня несчастной.

— Что делает меня еще более несчастной, так это то, что ты держишь меня за руку прямо сейчас, — недовольным тоном произнесла я и холодно убрала руку. Даже в такой напряженной атмосфере, как хождение по кончику лезвия, моя мачеха была настойчива.

— Першати, почему ты не понимаешь, к чему я веду? Ты не знаешь, как одиноко и пусто в поместье теперь, когда я потеряла старшую дочь. Я до сих пор иногда навещаю твою спальню.

— Значит, чтобы заполнить эту пустоту, вы приехали, чтобы получить приданое?

— Это потому, что мне кажется, что семья Лапилеон смотрит на тебя свысока…

— Вы ведете со мной дела как с активом?

Я попала в яблочко. Лица обоих мгновенно побледнели.

— С-сестра! Почему ты так говоришь?

— Похоже, что у вас недостаточно денег. Ваше богатство в упадке, мама?

— Мы думали только о тебе!..

— Правильно! Мы просто беспокоились, что тебя игнорируют!

Я устала наблюдать, как они придумывают отговорки на скорую руку. Оставим их для развлечения, и на этом все закончится.

— По моему мнению, те, кто смотрит на меня свысока, это вы двое.

— Что?

— Похоже, вы не знаете, кто такая великая герцогиня империи?

Их плечи вздрогнули.

— Вы забываете, кто сидит напротив вас, ваши подбородки подняты так высоко, что вы не знаете, что они указывают на небо. Я спрошу вас еще раз. Кто те, кто смотрит на меня сверху вниз?

На мой вопрос их подбородки опустились.

«Все верно. Именно по этой причине я предложила великому герцогу Лапилеону жениться по договору».

Видя, что они потеряли дар речи, я почувствовала, как усталость уходит.

— Возвращайся, матушка. Это последний раз, когда я встречаюсь с тобой и слушаю тебя, сохраняя вежливость.

— Першати! Мы твоя семья! Как ты могла так поступить?

Моя мачеха повысила голос, говоря при этом страдальческим голосом. Рейна, как бы желая показать свою печаль, достала платок и утерла слезы.

— Твой грустный поступок не подействует на меня, так что прекрати.

— Першати!

— Хочешь ли ты вернуться в свою резиденцию с достоинством? Или ты хочешь, чтобы тебя выгнали стражники?

Моя мачеха крепко сжала оба кулака. После того, как с нее сняли маску доброй и жалостливой матери, осталось только лицо, полное ненависти и презрения ко мне.

— Сестра, а как же сэр Сиф? Он просто слишком жалок. Разве ты не можешь хотя бы позволить ему сдать экзамен по оценке имперских рыцарей? Он все еще тот, кто был рядом с тобой, когда тебе было трудно. Разве ты не должна сделать для него последнее дело?

— Рейна.

— Я слышала, что судьей на экзамене был его королевское высочество великий герцог! Тогда, сестра, не можешь ли ты попросить его? Хм?

Она все еще настаивает на своем возлюбленном.

Она, должно быть, думает, что если Сиф станет имперским рыцарем, то что-то изменится. Но этого не может произойти.

— Рейна.

— Да, сестра.

— Иди и скажи Сифу.

— А? Что я должна ему сказать? Просто скажи мне!

Лицо Рейны мгновенно просветлело.

«Вот идиотка. Неужели ты думала, что я просто позволю воспользоваться собой?»

— Скажи ему, чтобы жил тихо и не шумел, если не хочет потерять остатки того, что у него есть.

На этом разговор прекратился.

— Ты еще пожалеешь о том, что произошло сегодня. Просто подожди.

— Давай подождем и посмотрим, кто пожалеет об этом больше.

— Ты думаешь, что все закончилось только потому, что ты получила наследство?

Я сморщила лицо, как будто выпила горькое лекарство.

Я ожидала, что они найдут другой способ получить наследство, раз уж им не удалось заставить меня выйти замуж за Сифа. Все было так, как я и думала.

— Почему ты заговорила о моем наследстве?

— Ты ведь знаешь, что если ты не имеешь права на наследство, то должен выложить полную стоимость наследства, включая то, что ты использовал, верно?

Должно быть, они действительно пытались использовать свои мозги.

— Просто подожди.

Они резко встали, похоже, зная, что я не соглашусь ни с чем из сказанного ими.

Даже не постучав, дверь внезапно распахнулась.

— «Просто подожди». То, что я сейчас услышал… это было адресовано великой герцогине?

Селфиус, высокомерно наклонив голову, подошел и постучал мне по плечу. При его внезапном появлении моя мачеха и Рейна склонили головы с ошарашенными выражениями.

— Я никогда не думал, что в моей жизни будет кто-то, кто скажет великой герцогине «просто подожди и увидишь».

— Т-ты, должно быть, ослышался.

— Ты?..

Лицо Селфиуса, которое только что улыбалось, затвердело быстро, как гипсовый слепок. На Селфиуса, который всю свою жизнь рос как высокомерный молодой господин великого герцогства, нельзя было смотреть свысока.

— Ты говоришь неформально, — холодно прорычал Селфиус. Его манера поведения была совершенно иной, чем когда он разговаривал со мной.

«Ты молодец, Селфи».

Я спокойно пила свой чай, как будто была простым зрителем.

— Я-я не подумала…

Моя мачеха, в конце концов, сдалась голосом, таким же маленьким, как червяк, пробирающийся мимо. Селфиус подошел ко мне на своих коротких ножках и резко произнес.

— Ты должна извиняться не передо мной, а перед самой великой герцогиней.

Ахх, его так безупречно обучили семейному этикету. Мне даже не нужно ничего делать.

— Ты не извинишься? — властный тон Селфиуса давил на извинения. Они находились в поместье Лапилеонов, и двое людей перед ними были молодой господин Лапилеонов и великая герцогиня Лапилеонов.

Они медленно опустили головы.

— Я-я сожалею, ваша светлость.

— Сказать такое великой герцогине. Вы должны быть благодарны. Единственная причина, по которой тебя оставили в покое, это доброта великой герцогини.

— Да…

— Ваша светлость, мы можем отправить их в путь?

Селфиус твердо продолжал играть свою роль до конца. Как только он показал головой, что спрашивает меня, он пренебрежительно махнул рукой в жесте, говорящем «уходите скорее».

Глава 8.2 - Тебе что-то не нравится?

После их ухода мы с Селфиусом покинули гостиную, чувствуя себя обновленными.

— Кстати, твоя семья — это действительно нечто.

— Ты все слышал с самого начала?

— Смутно. У меня довольно острый слух. Если они придут снова, позови меня. Я сделаю так, что они даже не смогут появиться.

Чувствовалось, что у меня появился надежный союзник. Я улыбнулась и кивнула.

— Может, попросить кухню испечь шифоновый пирог, чтобы мы могли им поделиться?

На мой вопрос Селфиус прекратил идти. Как бы хорошо он ни играл, ребенок оставался ребенком. Его прежняя статность исчезла, и казалось, что из его глаз летят сердечки.

— Где Теодор? Давайте позовем его и поедим вместе.

— Его светлость в отъезде, посещает императорский дворец.

— Дворец? Почему?

— Некоторое время назад там проходил праздник в честь нашей победы в войне. В результате, скоро будет праздник в честь наследного принца и великого князя.

— А…

— Его величество позвал его, сказав, что есть вещи, которые нужно обсудить перед фестивалем.

Говорили, что Теодор сыграл огромную роль в победе в войне благодаря проклятию. Если хоть капля его крови попадала ему на меч, все, у кого была хоть небольшая царапина, умирали.

«Фестиваль победы… Теодор, вероятно, даже не хочет его проводит».

Все слухи о том, что он любит войну, кровь и убийства, были ложью. По крайней мере, так мне казалось.

Из-за проклятия его крови, у него не было другого выбора, кроме как использовать ее. Потому что все его тело было оружием.

Рядом со мной Селфиус нахмурил брови, словно вспомнив что-то неприятное. Исправив выражение лица, он произнес.

— В деревне, где я жил, многие дети потеряли своих родителей из-за войны. Поэтому я не люблю войну.

Першати: «…»

— Если нация стала такой могущественной, тогда они должны остановиться сейчас. Почему император столь жаден…

— Селфи.

Я быстро остановила Селфи, который собирался сказать что-то против императора, и огляделась вокруг.

Вокруг дежурили стражники, а также работали горничные и слуги.

Если в великом герцогстве появится весть о том, что в адрес императора было высказано недовольство, есть вероятность, что распространятся слухи об измене. Лучше всего было быть осторожными.

— Я понимаю, что ты чувствуешь.

С горькой улыбкой я погладила Селфиуса по голове. Хотя Селфиус пробормотал «прекрати, зачем ты меня гладишь?» с ярко-красным лицом, он не избежал этого.

— Давай съедим торт вместе, Селфи.

* * *

Как только наступила ночь, Теодор вернулся с усталым видом. Он подошел с мрачным выражением лица и спросил меня.

— Дворецкий сообщил мне, что твоя семья посетила нас.

— Да.

— Ты в порядке? Не возникло никаких проблем?

Казалось, что Теодор спросил меня без особых раздумий, но то, что кто-то искренне беспокоится обо мне, было чем-то новым. Это было любопытное чувство.

Неохотно кивнув, я быстро сменила тему.

— Я слышала от Селфи, в столице скоро будет праздничный фестиваль в твою честь?

— Это совершенно излишне.

Как я и думала, ему это не понравилось. Хотя кажется, что он ненавидит это больше, чем я ожидала.

— Тебе не нравится война? Или тебе не нравится внимание?

— Мне не нравится ни то, ни другое.

Видя, как он ответил без малейших колебаний, казалось, что он действительно это имел в виду.

Согласно слухам, Теодор был «кровожадным воином», которому нравилась война, кровь и убийства, но…

В этих слухах не было ни капли правды.

— Ты случайно ничего не знаешь о слухах о тебе?

— Какие они?

— Говорят, что ты любишь войну, кровь и убийства. Я слышала, что ты был варваром, который даже не обратил внимания на своего единственного наследника, отправив его в отдаленную резиденцию.

А еще я слышала, что он не довел до конца свою первую брачную ночь, но не будем ему об этом говорить.

Даже на мои прямолинейные слова выражение лица Теодора не изменилось. Он был спокоен, как будто слушал рассказ о ком-то другом.

— Тогда ты им поверила?

— Почему бы тебе не опровергнуть слухи?

— Что?

— Как будто кто-то намеренно говорит о тебе плохо. Если бы жизнь основывалась только на слухах, ты был бы худшим человеком в мире.

Это верно. Если только кто-то специально не распускает слухи, он не должен был быть таким резким.

— Меня не волнует чужое мнение, поэтому меня не беспокоят слухи.

— Даже если тебя проклинают, как дьявола?

— Именно так. И, честно говоря, они не ошибаются.

Губы Теодора скривились в ироничной улыбке. Опустив взгляд и сделав каменное, лишенное какого-либо выражения лицо, Теодор тихо пробормотал:

— Разве может быть кто-то хуже человека, в теле которого содержится смертельный яд?

Я хмурилась, глядя на самобичевание Теодора. У меня даже закралось подозрение, что, возможно, эти ужасные слухи исходят от самого Теодора.

«Я заговорила об этом не для того, чтобы создать такую тяжелую атмосферу!»

Пытаясь разрядить обстановку, я игриво повысила тон своего голоса.

— Я думаю, теперь тебе, наверное, должно быть не все равно.

— Почему это?

— Ты теперь женат на мне. Поскольку ты стал моей надежной опорой, если о тебе пойдут странные слухи, то и я окажусь в неприятной ситуации.

У Теодора не было ответа. Нет, точнее, вряд ли он знал, как ответить.

— Ах, да. Я слышала, что ты ходил в императорский дворец. Ты встретил принцессу Далию?

Как только я закончила свой вопрос, на лице Теодора появилось убийственное выражение.

«Боже мой, в чем дело?»

Его выражение лица было настолько холодным, что казалось, будто он действительно может кого-то убить.

— Эта принцесса…

Першати: «…»

— Она определенно сумасшедшая.

— Что? Что-то случилось?

Мое беспокойство непроизвольно возросло, потому что он выплюнул свои слова так сердито, что казалось, он сдерживал их за своим серьезным лицом.

«Она опять сделала что-то странное?»

Мое беспокойство стало реальностью.

— Она написала клятву своей кровью.

— Что?..

Я ослышалась? Что? Что она написала?

Мой рот открылся от шока.

«Она действительно одна из тех сверхредких сумасшедших сучек».

— Что она написала?

— Эта часть немного странная.

— Что?

— Она действительно что-то написала, но это было на языке, который никто не мог распознать.

Теодор нахмурился, вспоминая, что произошло.

— Это было похоже на древний шрифт. Кроме того, они сказали, что она писала тайно каждую ночь.

— Она писала клятву своей кровью каждую ночь?

У меня по рукам побежали мурашки. Что-то определенно пошло не так, пока она выздоравливала.

Из-за своей болезни Далия не получила должного образования. Она никогда не училась в академии. Из-за того, что ей было трудно общаться с посторонними, у нее даже не было общего наставника.

«И все же она написала клятву крови на древнем языке?»

Было много странных подробностей. Но на этом шокирующие новости не закончились.

— Когда она сжигала клятву, она сказала, что ей нужно сжечь ее вместе с моими волосами, и подошла ко мне с ножом.

При словах Теодора я резко встала.

— Т-ты пострадал?

— Ты думаешь, я не смог бы заблокировать это? Она подошла ко мне сзади, и я просто оттолкнул ее. Его величество даже не смог ничего сказать.

Она еще более сумасшедшая, чем я думала.

Я вспомнила убийственный взгляд Далии, буравивший меня с того дня, как я покинула храм.

«Мне определенно следует избегать ее».

— Хватит. Давай прекратим говорить об этом. Я не хочу даже думать об этом снова. Тем более здесь.

Теодор вздрогнул, затем достал что-то и протянул мне.

— Чуть не забыл.

— Что это?

— Завтрашняя статья… Нет, точнее сказать, газета, которая почти вышла завтра. Впрочем, она уже не выйдет.

— Что?

Я развернула газету, которую Теодор протянул мне.

В самом верху были новости о принцессе Далии. Мое внимание сразу же привлекла статья, написанная чуть ниже.

[Великая княгиня Першати Лапилеон! Бросила простолюдина и потянулась к власти!]

Глава 9.1 - Срочная новость! Срочная новость!

Сначала я увидела знакомое имя. Я не могла не нахмуриться, глядя на провокационный заголовок.

В статье говорилось, что после того, как графство Захардт пришло в упадок, я бросила обычного солдата Сифа и вышла замуж за герцога Лапилеона. Другими словами, это был материал, призванный оклеветать меня.

— Что это вообще такое?

Я проверила журналиста, написавшего статью. Запомнив имя «Эш», я скомкала газету в руке.

— Статья довольно оскорбительная, верно?

— Она порочна.

— Я использовал свое влияние, чтобы гарантировать, что она не выйдет в завтрашней газете, так что не волнуйся. Однако в этой статье довольно много подробностей о тебе и твоем бывшем парне.

Я сузила глаза.

— Моя мачеха или Рейна… или Сиф. Кто-то из этих троих слил информацию.

— Да. Хотя информация не настолько ценна, чтобы быть опубликованной, я подумал, что ты должна знать, чем занимается твоя семья.

Я снова скомкала газету.

Я хотела разорвать газету в своих руках.

«Неужели именно это они имели в виду, когда говорили, что я пожалею о том, что сделала сегодня?»

Резко прикусив нижнюю губу, я испустила долгий вздох, прежде чем извиниться перед Теодором.

— …Мне очень жаль. В конце концов, это моя вина, что мы стали предметом сплетен. Если бы я могла встретиться с журналистом, написавшим эту статью, я бы сама все им объяснила.

— Я уже проверил, кто этот журналист. Это псевдоним, и поскольку они подают свои статьи в газету анонимно, их личность неизвестна. Говорят, что они не получают оплаты за свою работу и только время от времени присылают статьи, как сейчас.

— …Пардон?

Журналистом в такой газете обычно становились те, кто был плохо обеспечен и нуждался в средствах к существованию. Они находили компромат на других и либо сообщали об этом в таблоидах, либо получали деньги от тех, чьи секреты были раскрыты. Это была опасная работа, за которую могли убить.

Но если подумать, что они писали анонимно, не получая никакой оплаты?

«Тогда зачем им вообще писать статьи?»

Я схватилась за лоб, недоумевая, потому что не могла понять. Теодор спокойно посмотрел на меня.

— Они, вероятно, написали эту статью, чтобы навредить репутации семьи Лапилеон.

— Пардон?

— Проще говоря, это не твоя вина. Это моя ответственность.

Теодор взял скомканную газету из моей сжатой в кулак руки. Он разорвал ее в клочья, а затем выбросил в мусорный бак.

— Они использовали тебя в качестве мишени, чтобы напасть на семью Лапилеон.

— Что ты?..

— У герцогства Лапилеон много врагов.

Першати: «…»

— Если происходит даже небольшой инцидент, наши противники набрасываются, как гиены, чтобы попытаться извлечь выгоду. Подобные вещи будут происходить бесчисленное количество раз в будущем.

Пока я смотрела на него широко раскрытыми глазами, Теодор безучастно смотрел на клочки бумаги, разлетающиеся по мусорному ведру.

— Как ты уже сказала, ты леди семьи Лапилеон.

— Но это в основном формальность.

— Да; формально ты — мой человек. А для других ты — моя слабость.

Теодор пнул каблуком ботинка урну, наполненную рваными газетами.

— Те, кто хочет убить меня, могут продолжать эти злые дела.

Вероятно, он имел в виду, что я должна быть осторожной в той степени, которая соответствует его положению, верно? Я приняла его совет близко к сердцу и кивнула.

Теодору, похоже, понравился мой ответ. Он кивнул и начал расстегивать рубашку, чтобы помыться.

Обычно в этом помогали слуги, но Теодор всегда раздевался и одевался сам.

Это было из-за его проклятия.

Хотя он знал, что простой контакт не причинит вреда другим, Теодор избегал контактов с другими, как будто это было преступлением.

Однако его привычки, похоже, улучшились после того, как он узнал, что я не умру.

— Ты встречалась с адвокатом по поводу наследства? Я слышал, что твоя семья может отсудить у тебя права на него.

— Я планировала найти его в ближайшее время.

Теодор полностью снял рубашку. Казалось, он даже не возражал, что я рядом с ним.

Смутившись, я опустила взгляд в пол.

— У меня есть парочка доверенных лиц и скажу дворецкому, так что иди за консультацией.

— Я планировала сама найти…

— Они скрытные и способные люди. Если ты их узнаешь, это будет полезно в будущем.

Это было бы лучше, чем просто искать кого-то случайного. Я тихо поблагодарила и кивнула.

Как будто все было закончено моим признанием, Теодор пожал плечами и вышел из спальни умываться.

Убедившись, что дверь спальни закрылась, я снова упала на кровать и попыталась заснуть.

***

Глубокой ночью Теодор открыл глаза, услышав звуки чьего-то движения.

«Неужели это привычка?»

Подумать только, что он проснется от чьих-то звуков. Такого он не испытывал никогда в жизни. Теодор, который рефлекторно сел, повернул голову.

Прошло уже несколько дней.

Рядом с ним лежала Першати, вспотевшая, возможно, от ночного кошмара.

— Опять кошмар? Неужели она не устала от него?

Теодор, коротко пробормотав, встал. Когда пояс его халата ослаб, его мускулы блеснули под лунным светом. Его тело состояло из натренированных мышц и было усеяно шрамами, которые свидетельствовали о его долгой истории на фронтах сражений.

— Спаси… Спаси меня…

Теодор посмотрел вниз на Першати, которая стонала. Это происходило каждую ночь с первого дня их совместной жизни. Однако, казалось, она не помнила этого, когда просыпалась утром.

— Никто тебя не убивает, — сказал Теодор низким голосом, затуманенным сном. Но ответом ему была все та же мольба о том, чтобы кто-нибудь спас ее.

— Фух.

Вздохнув, Теодор натянул одеяло на шею Першати. Это был симптом, который всегда проявлялся, когда одеяло поднималось до ее шеи. Она умоляла кого-нибудь спасти ее и иногда не могла нормально дышать.

— Какая ужасная привычка спать.

Сначала он думал не обращать на нее внимания и спать, но, поскольку звуки продолжались всю ночь, он не смог. А если он оставит ее в покое, она может задохнуться.

— Я… хочу… жи…

Теодор, который теперь лежал на боку, поддерживая голову левой рукой, спокойно смотрел на потеющую Першати.

В этот момент ему стало очень любопытно. Теодор тихо пробормотал:

— Кто, черт возьми, убивает тебя?

Что за кошмар ей снится? Умолять вот так каждую ночь, от чьих рук она умирает?

— Это та семья, о которой ты говорила, пытается убить тебя?

Но, как обычно, единственным ответом, который он получил, была мольба спасти ее. Щелкнув языком от досады, он протянул правую руку.

— Как надоедливо.

С этими словами он осторожно взял дрожащую руку Першати. Держать сначала чужую руку было для него непривычно.

— Я не убью тебя. И поскольку это прописано в нашем контракте, я не оставлю тебя умирать.

Всякий раз, когда Теодор брал ее за руку, Першати, как ни странно, переставала неконтролируемо дрожать. Вскоре после этого ее дыхание успокаивалось, и она переставала двигаться. Ее крики о спасении также прекратились, и она спала спокойно, как будто видела хороший сон.

— Жарко, — тихо пробормотал Теодор, глядя на их переплетенные руки. Тепло чужого тела было для него странным и чуждым. Казалось, что его температура повышается от одного только прикосновения чужой руки.

— В этом месте никто не посмеет прикоснуться к тебе без моего разрешения.

Дыхание Першати постепенно стабилизировалось.

— Так что, пожалуйста, успокойся и спи.

Наблюдая за тем, как Першати погружается в глубокий сон, он медленно закрыл глаза.

* * *

День был ярким. Не успела высохнуть утренняя роса на листьях, как в резиденцию пришли плохие новости.

— Срочная новость! Срочная новость!

Это была газетная статья, которую Теодор не дал опубликовать. Похоже, что после того, как они узнали, что ее публикация заблокирована, они поспешно подготовили и распространили ее на дешевой бумаге. Это была статья, которая слово в слово повторяла содержание, которое они видели вчера.

— Как мерзко.

С появлением одного-единственного листа настроение за завтраком испортилось. Теодор уставился на газету свирепыми глазами, более суровыми, чем зимняя вьюга.

— Похоже, они хотели распространить свою чушь, несмотря ни на что. В любом случае, цвет лица у тебя не очень хороший. Ты вчера не спала?

— Нет. Ты должно быть ошибся.

Так ли это?

Поскольку я уже видела это вчера, это не произвело на меня особого впечатления. В отличие от моей сдержанной реакции, Селфиус, с вилкой в руке, с грохотом хлопнул по столу.

— Кто посмел затеять ссору с семьей Лапилеонов? Мы должны провести детальное расследование и докопаться до того, кто это сделал.

— Хорошая идея, Селфи. И пока мы копаем, нам стоит покопаться в желудке этого человека.

Посмотрев туда-сюда на этих двоих, которые так слаженно работали, я громко вздохнула.

— Селфи, не хлопай по столу. И ты не должен говорить такие вещи. …Теодор, ты тоже должен быть осторожен в том, что говоришь при Селфи.

— Ваша светлость, они явно пытаются спровоцировать нашу семью. Нам определенно нужно найти!..

— Я поняла, так что скорее ешь свою морковку. Я же говорила тебе не привередничать, не так ли?

В тот момент, когда я срезала ножом морковку, которую он отодвинул в сторону на своей тарелке, и предложила ее ему, Селфиус плотно закрыл рот.

Глава 9.2 - Срочная новость! Срочная новость!

Теодор безжалостно смял бумажку в своих руках.

— Тот, кто это сделал, узнал, что я заблокировал публикацию статьи, и сам распространил ее. Вероятно, они распространили ее по всей столице. Они явно делают это не из добрых побуждений, так что тебе тоже следует быть осторожной.

— Да. Не волнуйся, я обычно живу в тревоге и беспокойстве, поэтому я осторожна во всем.

Лицо Теодора наполнилось сомнением. Казалось, что «Ты?» было написано на его лице.

«Что, почему?»

С суженными глазами, которые показывали, что он мне не верит, он осмотрел меня с ног до головы, прежде чем продолжить.

— Твоя личная фрейлина прибудет сегодня.

С тех пор, как я стала великой герцогиней, я открыла прием заявок на мою личную фрейлину.

«Хотя на эту должность претендовал только один человек…»

— Неужели можно так выбирать фрейлин?

Семья Лапилеон казалась словно затянутой вуалью. Они избегали нанимать новых слуг и с особой осторожностью впускали в дом посторонних.

Все это делалось для того, чтобы тайна семьи Лапилеон не была раскрыта.

Но подумать только, что они выбрали фрейлину, которую даже не знали хорошо, и ввели ее в дом.

Теодор кивнул в ответ на мой вопрос.

— Тогда неужели ты думаешь, что мы позволим тебе, великой герцогине, разъезжать без фрейлины? Когда ты будешь одна, она будут компаньонкой, с которой можно поговорить, а в остальное время она будет наготове, так что это не имеет значения. Другие горничные, которые работают в резиденции, были наняты таким же образом.

— Правда?

— Да. И на всякий случай, не забудь брать их с собой, когда выходишь из дома.

— …Как мило. Такое ощущение, что у меня появился друг.

Как только я закончила свое предложение, Теодор встал со своего места, даже не притронувшись к своей тарелке.

— Сейчас я иду в газетную редакцию.

— Я тоже!

С решительным лицом, Селфиус встал вслед за Теодором.

— Я пойду с вашей светлостью. Я не могу просто так отпустить на свободу ублюдка, который болтает без умолку, не зная своего места.

С этими словами они бодро вышли из столовой. Глядя на тарелку Селфиуса, я огорченно улыбнулась.

— Он убежал, потому что не хотел есть морковь.

На тарелке Селфиуса лежала тщательно отобранная морковь.

* * *

— Здравствуйте, ваша светлость!

Молодая женщина схватила подол своего милого кружевного платья и сделала реверанс, улыбаясь.

— Отныне я буду прислуживать великой герцогине! Я Ребекка Найтс!

С оранжевыми волосами, заплетенными в две косы, и лицом, усыпанным веснушками, это была прекрасная молодая леди из баронства рыцарей.

— Должно быть, было нелегко преодолеть такое большое расстояние.

До меня дошли слухи, что поскольку богатство рыцарей в последнее время уменьшилось, они будут беспрекословно следовать всему, что вы скажете.

Именно поэтому она была единственной претенденткой на должность моей личной фрейлины, несмотря на страшные слухи о Теодоре, которые отпугивали всех остальных.

Из того, что сказал мне дворецкий, ее репутация не казалась плохой.

— Приятно познакомиться. Я Першати Заха… нет, Лапилеон. С этого момента я вверяю себя в твои руки.

— Пожалуйста, говорите со мной комфортно, ваша светлость. Вы можете называть меня просто «Ребекка».

С добродушным характером, она казалась очень общительной дамой. То, как она морщила нос, когда улыбалась, было особенно очаровательно.

— Хорошо, работы будет немного. Тебе просто нужно будет помогать мне, когда я путешествую, и иногда быть компаньоном, с которым я могу поговорить или выпить чаю. А когда я буду со своей семьей, я предпочту проводить время наедине с ними, поэтому я бы предпочла, чтобы ты тогда уходила.

— Да, ваша светлость!

Ребекка казалась довольно умной. В прошлой жизни я проводила все свое время с Сифом и Рейной, и у меня не было ни одного друга. Хотя она была младше меня, мне было приятно иметь подругу.

— Я приготовила комнату, в которой ты будешь жить. Если ты не против, могу я проводить тебя туда?

— О боже, правда? Спасибо вам большое!

Ярко улыбаясь, Ребекка подхватила свой багаж и последовала за мной.

— Эта сумка — все, что ты привезла?

— Да, мне нечего было брать с собой, потому что мы продали все, что имело хоть какую-то ценность в нашем доме!

«Не с слишком ли веселой улыбкой ты рассказываешь грустную историю?»

— Я так счастлива, что стала фрейлиной вашей светлости! Честно говоря, я никогда не думала, что меня выберут! Я думала, что будет выбрана более квалифицированная леди!..

«Да, это потому, что ты была единственной, кто подал заявку».

— Пока я ехала сюда, я видела столицу в разгар подготовки к фестивалю! Это было так чудесно!

— Правда? Я никуда не выходила, поэтому не знала.

— Правда? Когда начнется фестиваль, вы должны пойти со мной! Наверное, потому что это официальный фестиваль, который финансируется императорской семьей, но масштаб совершенно другой, чем раньше.

По тому, как она болтала без остановки, было понятно, что она нервничает. Поскольку те, кто нервничает, много говорят…

— Я слышала, что этот фестиваль проводится в честь того, как его величество император и его светлость герцог Лапилеон привели империю к победе! Вы знали? Конечно, вы знали! Я думаю, это так круто!

«А может, ее характер изначально такой…»

Выйдя из сада, я миновала конюшни и вошла в пристройку. Наблюдая за Ребеккой, которая не переставала болтать на протяжении всего длинного коридора, я неловко рассмеялась.

«Надо было просто попросить дворецкого проводить ее».

Облегченно вздохнув, я открыла дверь в комнату Ребекки.

— Это место, где ты будешь проводить свое время с этого момента.

— Вау!

Рот Ребекки, который до этого шумно болтал, закрылся через мгновение.

— Тебе нравится? Я постаралась подготовить все так, чтобы тебе не было неловко…

— Это прекрасно! Она даже больше и красивее, чем моя комната дома!

— Я рада, что тебе нравится.

Ребекка подошла и плюхнулась на кровать и даже широко открыла окно, выглядывая на улицу.

— Спасибо, ваша светлость! Наверное, я действительно счастливый человек!

Я не думаю, что это то, за что стоит быть такой благодарной.

От ее чрезмерной похвалы я неловко улыбнулась. Затем Ребекка, казалось, что-то вспомнила, и она вздохнула.

— О, я видела что-то странное по дороге сюда.

— Что-то странное?

Ребекка достала скомканную бумажку из переднего кармана своей сумки.

— Это…

Это была та самая «срочная новость», которую мы видели сегодня утром.

— Когда я шла сюда, я видела, что это разбросано по всем улицам, так много, что они покрывали тротуар. И на стенах тоже было много расклеено.

— До такой степени?

— Да, я принесла это, потому что подумала, что ваша светлость тоже должна знать об этом.

Я скомкала листок, который Ребекка дала мне в руки.

Это означало, что все, кто остался в столице, определенно читали это хотя бы раз.

«Как сказал Теодор, они явно демонстрируют свои недобрые намерения».

Именно в этот момент я скрежетала зубами, думая о том, что мне следует быть осторожнее со своей безопасностью.

— Мадам.

Дворецкий, который дважды постучал в открытую дверь Ребекки, пришел ко мне со сложным выражением лица.

— Что случилось?

— Пришел посетитель.

— Посетитель?

Но ведь ко мне никто не должен приходить?

Когда я наклонила голову, за дворецким мелькнули рыжие волосы.

— Першати.

Это была улыбающаяся Серсия.

Глава 10.1 - Я определенно не умру

— С-серсия?

«Что ты здесь делаешь, сестра?»

Шагая своими длинными ногами, Серсия очень приветливо улыбнулась ошеломленной мне:

— С-серсия. Почему ты…

— Я пришла после того, как увидела статью. Ты была очень удивлена, Першати? Я уже здесь, так что не волнуйся.

«Нет, я удивлена из-за тебя».

Затаив дыхание, я попыталась успокоить свое бьющееся сердце.

— Ты приехала после того, как увидела листовки, расклеенные по всей столице?

— Да, я приехала в столицу, потому что у меня были важные дела, и я была шокирована, увидев, что листовки разбросаны повсюду. Какой ублюдок посмел это сделать? Когда я поймаю его, я засуну ему в рот закаленную сталь, и…

— С-Серсия. Успокойся.

Мое лицо побледнело, когда я увидела, как она произносит такие страшные слова с милой улыбкой.

Поскольку казалось, что она злится из-за меня, я быстро успокоила Серсию.

— Я в порядке.

— Нет.

Серсия решительно покачала головой.

— Я не в порядке, Першати.

Алые зрачки Серсии горели от ярости.

— И разве не очевидно, что естественная красота притягивает много мужчин?

— С тех пор как Теодор и Селфи отправились в газетную редакцию, все скоро уляжется. Ребекка, не могла бы ты приготовить чай в гостиную?

— Д-да!

Ребекка, ошеломленная властной аурой Серсии, не успела ничего сказать, как быстро поставила багаж и выбежала на улицу.

— Так получилось, что у нас сейчас есть прекрасный чай с приятным ароматом. Не выпьешь ли ты его со мной, Серсия?

Серсия с готовностью согласилась на мое предложение. Как сестры, мы шли бок о бок и направились в гостиную.

— Надеюсь, я не побеспокоила тебя столь неожиданным визитом?

— Вовсе нет! Мне нечем было заняться, и я все равно думала выпить чаю. В любом случае пить вместе приятнее, чем в одиночку.

— Першати, даже каждое твое слово красиво.

Как только мы вошли в гостиную, воздух наполнился ароматом сладкого чая и вкусного печенья, благодаря Ребекке, которая бегала вокруг, чтобы подготовиться к нашему приходу.

— Пахнет очаровательно.

Заняв место на диване, Серсия посмотрела на Ребекку, которая разливала чай.

— Я никогда раньше не видела этого человека. Она новенькая?

— Ах, да. Это леди Найтс, которая пришла служить мне в качестве фрейлины.

Как только я представила ее, Ребекка поприветствовала Серсию. Напевая про себя, Серсия скрестила свои длинные ноги, а затем взмахнула веером.

— Юная леди, обслуживай великую герцогиню должным образом.

— И-извините?!

— Она мне очень нравится, ты же видишь.

Серсия говорила мягко, как масло, прежде чем улыбнуться.

— Если ты не будешь служить ей должным образом, я буду ругать тебя, хорошо?

По ее озорному голосу я поняла, что она дразнит Ребекку, но, похоже, Ребекка не могла этого понять, так как стояла застывшая, безмолвная, на грани слез.

Почему она так себя ведет?

Она удивлена из-за Серсии? Неужели она такая страшная?

Схватившись за край платья, Ребекка плотно закусила губы. Я быстро утешила Ребекку, видя, как слезы наворачиваются на ее глаза.

— Ты в порядке?

Как ребенок на грани истерики, Ребекка надула губы и кивнула:

— У-увидев г-госпожу Серсию так неожиданно, я удивилась…

Голос Ребекки некрасиво дрожал. Похлопав ее по плечу, я отправила ее из гостиной.

— Все в порядке. Возвращайся в свою комнату, чтобы отдохнуть. Мы с Серсией останемся здесь и поговорим.

Фыркая и переводя дыхание, Ребекка произнесла прощальное приветствие, прежде чем покинуть гостиную.

«Ребекка, должно быть, слабонервная».

Жалко глядя вслед уходящей Ребекке, Серсия наклонила голову в сторону, как бы заявляя о своей невиновности.

— Я ничего не сделала, Першати.

— Я знаю. Сегодня ее первый день, так что она, должно быть, удивилась, не успев приспособиться. Я поговорю с ней позже… В любом случае, надеюсь, чай тебе понравится.

— Если он нравится тебе, то и мне, Першати.

Я определенно ослышалась, когда она говорила о закаленной стали. Она такой ангел!

В прошлый раз я, наверное, тоже не расслышала, что она говорила о ногтях на руках и ногах! Как мог такой добрый человек сказать что-то такое страшное!

— Так Тео и Селфи пошли в газетную редакцию?

— А… они уходили. Я думаю, они пошли, чтобы узнать больше о человеке, который написал статью.

— Черт. Даже если они пошли, это бессмысленно.

— Прости?

— Я только что из газетной редакции. Я пытала их, но раз они ничего не рассказали, значит, они действительно ничего не знают.

…А? Кажется, я только что услышала что-то страшное.

Она так мило улыбается, как солнышко… Что-то не так с моими ушами?

— Тот, кто посмел сквернословить о тебе, должен знать свое место. Кто бы это ни сделал, когда его поймают, я разбросаю его конечности по всему континенту.

Нет. С моими ушами все в порядке.

Я ошарашено уставилась на Серсию, которая без колебаний произнесла такие жестокие слова.

— Не беспокойся пока о лишнем. Это связано с семьей Лапилеон, так что мы не оставим это безнаказанным.

— Не оставим это безнаказанным…

— Першати. Как, по-твоему, мы до сих пор скрывали правду о нашем проклятии?

Серсия пленительно рассмеялась, как запретное золотое яблоко, которое нельзя просто взять и притвориться, что его не существует.

— Никто не осмеливается говорить о семье Лапилеон.

— А?

— Поскольку те, кто необдуманно говорит о семье Лапилеон, бесследно исчезают.

Першати: «!»

Не надо так мило улыбаться, когда говоришь такие вещи!

— Никто в столице. Даже маленький ребенок не может говорить о тебе, Першати.

Я вдруг вспомнила все печально известные истории, которые слышала о семье Лапилеон в своей прошлой жизни.

«Я слышал, что те, кто распускает слухи о Лапилеонах, исчезают на следующий день без следа!»

«Я слышал, что в подвале резиденции Лапилеонов есть даже комната пыток».

«Тише, если ты заговоришь о семье Лапилеон, ты исчезнешь из этой империи».

В то время я смеялась над этим, думая, что это чепуха. Но почему сейчас мне кажется, что эти слухи правдивы?

Я звонко рассмеялась, чтобы скрыть свою нервозность. Заметив мою неловкую улыбку, Серсия дважды постучала по своей чашке, прежде чем сменить тему.

— Этот чай такой вкусный! Как и ожидалось, у тебя потрясающий вкус.

— С-спасибо.

— Честно говоря, я хотела узнать, как у тебя дела после того дня, но сдержалась, потому что не хотела мешать вам двоим. Это раздражает, когда члены семьи мужа приходят и уходят, когда им вздумается. Но сегодня — исключение.

Она даже думала о таких вещах. Видя, как она переполнена вниманием по сравнению с ее прежними пугающими словами, я не могла не рассмеяться.

«Скажи мне, ты страшная или добрая?»

В любом случае, я могла сказать, что она, которая теперь стала моей семьей, не причинит мне вреда.

— Я в порядке. Приходи в гости, когда захочешь. Я всегда приготовлю для тебя вкусный чай, Серсия.

— Э-э…

На мое приглашение Серсия расширила глаза, как удивленный кролик. Было странно видеть, как удивленно открылись ее глаза, в отличие от ее обычного спокойного вида.

— Серсия? В чем дело?

Чай действительно был плохим?

— …О, правда?

— А?

— Ты снова приглашаешь меня в гости, Першати?

Я что-то не так сказал?

Когда я медленно кивнула, Серсия смущенно приложила руки к горящим щекам.

— Это мой первый раз, когда меня приглашают во второй раз.

Серсия смущенно засмеялась.

— Спасибо, Першати, я счастлива.

Видя, что Серсия так счастлива, как невинный ребенок, я рассеянно смотрела на нее.

О да, я уже видела Серсию раньше.

Я определенно не умру

Серсия потеряла свою семью.

Да, я определенно видела ее раньше. Просто она выглядела настолько иначе, чем сейчас, что мне и в голову не приходило, что это может быть один и тот же человек.

На похоронах, которые я посетила, Серсия не улыбалась так, как сейчас.

В это время она была одета в черное и неподвижно плакала, как человек, рядом с которым находится смерть. Когда ее мертвых мужа и ребенка опускали в землю, она нырнула в яму, сказав, чтобы ее тоже похоронили вместе с ними.

Когда кто-то из знати утверждал, что это она убила их, чтобы получить наследство, она душила их с намерением убить.

Все, что я помню о Серсии, совершенно не похоже на то, что происходит сейчас.

«Значит, она прошла через такое».

В то время когда до меня дошли слухи о жене, убившей свою семью, я не придала этому значения.

«Наверное, ей было тяжелее из-за слухов».

Я уставилась на Серсию, которая радостно рассказывала о том, как она купит вкусное печенье в следующий раз, когда придет.

По сравнению с заплаканным лицом опустошенного человека, который отказался от жизни, сейчас ее лицо было гораздо более оживленным и хорошо ей подходило.

— Ты такая красивая, когда улыбаешься, Серсия.

От моего неожиданного комплимента Серсия замолчала и покраснела.

— А? Я думаю, что ты красивее меня, Першати…

— Видя, как ты улыбаешься, я чувствую себя хорошо. Так что продолжай улыбаться.

«…Всегда улыбайся счастливо».

При этих словах выражение лица Серсии сразу же исказилось. Это было странное выражение, которое не было ни улыбкой, ни плачем. Серсия, которая пыталась спрятать судорожно сжатые губы, повернулась лицом к окну.

Теплый солнечный свет, от которого распускались цветы, проникал в гостиную.

— Першати, не находишь ли ты меня… э-э, нас, страшными?

Судорожно перебирая пальцами, она неуверенно опустила голову.

«Честно говоря, мне страшно, когда ты говоришь о том, чтобы засунуть человеку в рот закаленную сталь», — вот что я хотела сказать, но проглотила слова.

— Даже если наша кровь не заставит тебя умереть, мы все равно можем убивать других людей.

— Ошибки и убийство — две разные вещи.

От моего твердого ответа Серсия сделала глоток чая. Наступило короткое молчание.

— Першати... Ты хочешь, чтобы я смеялась?

— Да, смех заставляет человека чувствовать себя хорошо. И тому, кто смеется, и тому, кто это видит.

На мой очень стандартный ответ, Серсия слабо улыбнулась, прежде чем мягко закрыть глаза.

— …Ты уже третий человек, который мне это говорит.

— Третий?

— Да, до тебя…

Заправив волосы за ухо, она грустно улыбнулась.

— …это мне сказали мой муж и ребенок.

Першати: «!»

— Я никогда не думала, что услышу это от тебя, Першати… Прошло уже много времени. Я совсем забыла об этом.

С горечью сказав мне это, она потерла чашку с чаем большим пальцем.

— Он был хорошим человеком, и мы были счастливой семьей. Ты никогда не видела его раньше, но, мой ребенок…

Серсия, должно быть, предавалась воспоминаниям, потому что она тихо рассмеялась.

— …он действительно был похож на ангела.

Ее голос дрожал.

— Поскольку проклятие в моей семье передается по наследству, когда мужчины женятся и их жены рожают ребенка, мой ребенок, к счастью, вырос, не имея ничего общего с проклятием.

Першати: «…»

— Честно говоря, мое прошлое весьма печально. Мой отец рано ушел из жизни из-за проклятия, и моя мать, оставшись одна, не смогла справиться с моим братом и мной. Из-за этого, когда мы росли, мы жили в запертом складе, куда свет не мог добраться.

Когда Серсия начала рассказывать о своем прошлом, я затаила дыхание.

— Мама называла нас монстрами, которые убивали людей.

— Что?..

— Ничего страшного. В любом случае, это правда.

Серсия спокойно рассмеялась. Посмотрев вниз, я увидела ее отрешенные, алые глаза.

— Я понимаю, о чем она думала. Прежде чем стать «матерью», она была человеком. Она могла умереть в любой момент из-за нас.

Першати: «…»

— Хотя она хотела осыпать своих детей любовью, она не могла. Как жалко. Наверное, это было из-за чувства вины, но она покончила с собой.

Я понятия не имела, какое выражение лица у меня было. Как такое могло случиться? Как она могла просто смеяться над этим?

— Думаю, именно с того момента я перестала смеяться. Потому что мне казалось, что я не имею на это права после того, как стала причиной смерти моей матери.

Я потерял дар речи. Я даже не могла выразить ни слова соболезнования.

Селфиус и Серсия, которые были еще детьми, были выброшены собственной матерью.

Мысль о том, что проклятие Лапилеонов было не ядом в их крови, а тем, что оно не позволяло им быть счастливыми, поразила меня.

— Слушать о моем прошлом, наверное, скучно, да? Именно тогда я встретила своего мужа.

Серсия не плакала, а смеялась.

— Даже когда я оттолкнула его, мой муж не изменил решения. Когда он узнал все обо мне, он сказал, чтобы я счастливо смеялась. Говорил, что рассмешит меня, или что-то в этом роде… Он был полным идиотом.

Она была спокойна, как будто у нее больше не осталось слез. Интересно, сколько времени ей понадобилось, чтобы дойти до такого состояния, когда она может так спокойно поднимать эту тему?

— Все, кто рядом со мной, в итоге умирают.

Серсия сделала глоток чая. Ее рука продолжала дрожать, как и раньше.

— Если бы они не встретили меня, они бы жили более счастливо… Возможно, было бы лучше, если бы я вообще не родилась. Если бы меня не было, этот человек не встретил бы меня, и моему ребенку не пришлось бы умирать.

— Серсия!

Я быстро открыла рот, который до этого держала на замке. Хотя мой голос хрипел, это не имело значения.

— Серсия!..

Я назвала ее имя во второй раз. Затем, наклонившись, я крепко сжала дрожащую руку Серсии.

Удивленная моим внезапным прикосновением, Серсия поспешно попыталась убрать руку. Но я лишь крепче сжала ее обеими ладонями, словно пытаясь спасти ее от падения в бездну.

— Я так счастлива, что мне удалось встретиться с тобой. Я хочу узнать тебя больше. Он, должно быть, чувствовал себя также.

— Першати.

— Я хочу видеть тебя смеющейся гораздо чаще в будущем. Смотри, Серсия.

Я подняла наши крепко сцепленные руки и посмотрела на нее.

— Я не умру, Серсия.

Серсия: «…»

— Я говорю прямо перед тобой и даже держу тебя за руку. Серсия, ты ведь не знаешь, как прекрасен твой смех? Этот человек, как и твой ребенок, наверное, хочет видеть, как ты красиво смеешься.

«Так что не говори ничего подобного».

После того, как я произнесла эти слова как скороговорку, в гостиной воцарилась тишина. Глядя на мое решительное выражение лица, Серсия выглядела ошеломленной, а затем начала тихо смеяться.

— Ты очень решительна, Першати.

Увидев, что Серсия не выглядит не только печальной, но и так, словно над ней нависла смерть, я действовала на эмоциях.

«Подумать только, я внезапно схватила ее за руку!»

От смущения мое лицо стало красным, как помидор, но я не отпустила ее руки.

— Я-я прошу прощения за то, что внезапно схватила тебя за руку.

— Это гораздо более утешительно, чем множество слов. Ты первая, кто вот так схватил меня за руку, не считая того человека.

Слегка пожав мою руку, Серсия громко рассмеялась. Она сияла, как солнечный свет.

— Першати, ты мне понравилась с первой минуты нашей встречи. У меня глаз на людей наметанный. Ты слишком ценна, чтобы выходить замуж за такого, как Тео.

С гораздо более спокойным выражением лица, чем раньше, Серсия достала маленькое кольцо, которое было на ее собственном пальце, и протянула его мне.

— Если этот ублюдок Тео будет плохо с тобой обращаться или тебе понадобится моя помощь, просто позови меня. Першати, где бы ты ни была и в какой бы ситуации ни оказалась, я приду к тебе.

— Это кольцо…

— У меня есть бизнес по производству «Revlon Wine».

Боже мой. Под «Revlon Wine» она имела в виду…

Это очень высококлассное вино, которое с удовольствием пили дворяне и даже королевские особы.

Из-за его уникальных ингредиентов, вкуса и аромата, говорили, что, попробовав его однажды, вы никогда не сможете его забыть, как если бы вы были зависимы.

Это было вино, которое из-за его высокого спроса было очень дорогим и труднодоступным.

Даже я, которая не любила вино, знала о нем — настолько оно было знаменито.

— На этом кольце выгравирован герб «Revlon Wine». Это кольцо есть только у меня, так что это означает, что ты мой человек.

— Тогда почему ты даришь его мне…

— Першати, я даю его, потому что это ты. Если ты захочешь встретиться со мной, или если ты окажешься в ситуации, когда тебе понадобится моя помощь… или даже если тебе понадобится использовать меня. Неважно когда, так что возьми это кольцо с собой.

— Т-такое кольцо?

— Наша компания сотрудничает со всеми предприятиями, которые находятся в империях на этом континенте. Поскольку все дворяне и короли заинтересованы в нас, никто не сможет тронуть тебя так безрассудно.

Разве это не удивительное кольцо? Могу ли я взять такую драгоценность?

— Если ты покажешь это, никто не сможет легко навредить тебе. Если только они не хотят, чтобы весь континент стал их врагом.

Я судорожно сжимала кольцо в руке.

— Я всегда буду на твоей стороне, Першати.

Какой надежный союзник.

— И с этого момента ты можешь звать меня просто Сеси. Все члены семьи зовут меня так.

— …Тогда, пожалуйста, зови меня Саша, Сеси.

Солнечный свет, освещавший Серсию, был ярким и теплым.

— Хорошо, Саша.

Она лучезарно улыбнулась.

Преступление, которое никто не видел

Все было так, как сказала Серсия.

Хотя Теодор и Селфиус просмотрели всевозможные газетные компании, они не смогли найти ни одного человека, который знал бы что-нибудь о репортере по имени «Эш».

А статисты полностью исчезли из столицы на следующий день, как будто их никогда не было и о них не сплетничали.

Никто не упоминал о статистах и не отпускал в мой адрес язвительных замечаний.

Я воочию ощутила силу семьи Лапилеон.

— Я поговорил со всеми газетными компаниями, чтобы они больше не писали о вас никаких статей или дополнительных материалов, чтобы подобное не повторилось.

«Ты поговорил с ними? Ты уверен, что ты «поговорил»?..»

— Мне стыдно, что ты так пострадала из-за семьи Лапилеон.

— Все в порядке. И я не думаю, что мне было больно. Если что, мне это нравится.

— Тебе нравится?

— Благодаря этому инциденту все узнают, что я принадлежу к семье Лапилеон.

Когда я робко засмеялась, Теодор пристально посмотрел на меня. Затем, вместо того чтобы говорить, он предложил мне пудинг, который был поставлен перед ним.

— Ешь.

Внезапно?

— Теодор, ты не будешь есть?

— Мне это не нравится.

— …Несмотря на то, что вчера ты съел две штуки?

— Сегодня мои вкусовые рецепторы изменились. Ешь.

— Так неожиданно? Ну, если ты так говоришь…

— С-спасибо. Я хорошо поем.

Коротко кивнув, Теодор пожевал рассыпчатый багет и уставился на Селфи.

— Селфи.

Селфи, который вздрогнул от неожиданности, схватил пудинг перед собой, насторожившись.

— Это мой пудинг.

— Не пудинг… Ты собираешься и дальше оставаться в cтолице в таком виде?

На вопрос Теодора Селфиус сделал шокированное выражение лица, как будто его поразила молния, и отложил десертную ложку.

— …Ты снова собираешься прогнать меня?

Нахмурившись, Селфиус посмотрел на пудинг в своих руках. Он передал его Теодору и спросил:

— Если я дам тебе это, ты не прогонишь меня?

— Нет.

Оттолкнув рукой пудинг Селфиуса, Теодор криво поднял бровь.

— Дело не в пудинге… Если ты собираешься остаться в столице, нам придется записать тебя в Академию.

— Академия?

Словно не веря тому, что слышит, Селфиус ущипнул себя за щеку.

— Ой… Это не сон?

— Ты все время говорил о том, что хочешь поступить в Академию, так что я так и подумал, но, похоже, нет. Тогда я найду тебе репетитора…

— Нет, нет! Нет! — громко крикнув, Селфиус встал со своего места. Лицо ребенка было полно волнения и трепета. Словно не в силах поверить в это на основании одних только слов Теодора, Селфиус уставился на меня:

— Я действительно буду учиться в Академии? Правда?

Видя его таким, я не могла не разразиться смехом.

— Да. Ты действительно собираешься.

— Вау!

В такие моменты он действительно кажется ребенком.

— Но… Почему так внезапно? Ваша светлость великий герцог всегда был против того, чтобы я учился в Академии.

— Честно говоря, я до сих пор так думаю. Селфи, если ты совершишь хоть одну ошибку, будучи беспечным, вся наша семья может столкнуться с катастрофой.

С недовольным выражением лица Теодор изложил свои претензии.

— Раньше ты чуть не убил великую герцогиню.

— Э-это была ошибка.

— А однажды ты не смог сдержать свои эмоции во время спора и истекал кровью у входа в резиденцию. Это случилось дважды.

— Э-это!

Селфиус растерялся. Он, который был счастлив, внезапно потерял присутствие духа, и его плечи опустились вниз.

— Раз уж мы отправляем его в Академию, давай отправим его на хорошей ноте… Селфи, причина, по которой мы разрешаем тебе остаться в столице, не в том, чтобы создать для тебя новую тюрьму.

Запирание Селфи в столичной резиденции ничем не отличалось от деревенской.

— Но…

Селфиус опустился обратно в кресло.

— Что будет, если я обижу кого-нибудь, как сказал его светлость великий герцог?

— Да? Тогда, Селфи, ты собираешься прожить остаток жизни без других людей? Хочешь уехать на какой-нибудь далекий остров, где никого нет?

Селфи покачал головой, накалывая вилкой лежащий перед ним салат.

— Селфи, до сих пор ты не общался с другими людьми в деревне. Поэтому с этого момента тебе нужно научиться жить среди других.

Селфи: «…»

— Ты собираешься жить в одиночестве всю свою жизнь, потому что ты проклят?

Теодор, который разозлился, возражая против отправки Селфи в академию, в конце концов, уступил из-за этого вопроса.

Поскольку, независимо от этого, мы должны жить вместе.

— Кроме того, ты — наследник, который продолжит род. Поэтому тебе как никому другому нужно научиться терпеть и быть осторожным.

Я легонько коснулась плеча Селфиуса, который выглядел вялым.

— И в редких случаях, если случится беда и у тебя пойдет кровь, это нормально, пока они не будут ее касаться. Нормальные люди не хотят видеть кровь и ее трогать.

— …Правда?

— Вместо этого пообещай мне всегда носить с собой носовой платок и кровоостанавливающее средство. Также обещай, что в случае, если у тебя когда-нибудь пойдет кровь, немедленно нанести кровоостанавливающее средство и обернуть платком до возвращения.

П.п.: Кровоостанавливающее лекарство – это лекарство, останавливающее кровотечение.

С посветлевшим лицом Селфиус горячо кивнул головой. Теодор, который слушал разговор, скрестив руки, помассировал лоб.

— Ты слышал ее, Селфи? Будь благодарен великой герцогине. Это она активно настаивала на том, чтобы ты учился в академии.

Взгляд Теодора, направленный на меня, был скорее горячим, чем жгучим.

— …Я действительно буду осторожен. Я буду хорошим! Я не буду бегать, а буду ходить очень легко!

Не обращая внимания на горячий взгляд Теодора, я посмотрел на тарелку Селфиуса, которая все еще была далеко не пуста.

— Поторопись и съешь пока свой завтрак.

И не избегай овощей.

Я наколола на вилку овощи, которые Селфиус отодвинул на край своей тарелки. С болезненными звуками Селфиус начал соревнование взглядов с овощами.

— Ты решил, в какой академии будет учиться Селфи?

— Благородные семьи обычно посещают академию Дельфанил, так что, наверное, будет лучше отправить его туда.

— Так ты тоже учился в этой академии?

На моих словах Теодор прервал свои слова и закрыл рот. Его лицо было наполнено страданием.

— Я не учился в академии.

— А? Тогда…

Внезапно я вспомнила о том, как Серсия рассказывала мне о прошлом. Она сказала, что жила в кладовке без света.

«Ах да, Серсия сказала, что в детстве над ней издевалась мать. Тогда Тео тоже?..»

Видя, что его лицо сморщилось от воспоминаний о неприятном детстве, я быстро сменила тему.

— Ах да, сегодня я встречаюсь с адвокатом, с которым ты меня познакомил.

Противоречивое выражение на лице Теодора исчезло. После минутного молчания он пристально посмотрел на меня, а затем коротко повторил.

— Это хорошо.

— Итак… я планирую сегодня пойти в офис адвоката.

— Пойти? Зачем?

Селфиус нахмурил брови, как будто вообще ничего не мог понять.

— Если тебе что-то от них нужно, просто скажи им, чтобы пришли. Зачем вашей светлости великой герцогине ехать лично?

Я бы никогда не догадалась о таком ответе.

…Ты высокопоставленный, могущественный наследник.

Было очевидно, что он не мог понять. В конце концов, всю жизнь к нему приходили другие, поэтому ему никогда не приходилось самому куда-то переезжать по работе.

— Я хотела пойти с тобой в офис, Селфи…

При моих словах глаза Селфи расширились.

— Со мной?

— Да. Я хотела подбросить тебя до академии, в которой ты будешь учиться, чтобы ты мог изучить ее заранее. Я планировала забрать тебя, как только закончу разговор с адвокатом.

Казалось, что за спиной Селфиуса виляет хвост.

— Теперь, когда я думаю об этом, иногда неплохо было бы навестить и людей. Проверим, в хорошем ли состоянии колеса кареты, пока мы здесь.

— Правда?

— Да. И так как опасно выходить одной, я пойду с тобой.

То, что его так легко читать, было до смерти мило.

— Тогда поторопись и все доешь.

Как только я указала глазами на обильные овощи, оставшиеся на его тарелке, Селфиус решительно выпятил губы, прежде чем поднять вилку.

— Если это слишком много, тебе не нужно заботиться о Селфи. Я могу отвести его в академию…

— Ты занят подготовкой к фестивалю. Это фестиваль в столице, который устраивает императорская семья, так что тебе должно быть к чему готовиться.

Теодор не ответил. Это молчание само по себе было ответом.

— Все в порядке, я чувствую себя спокойнее, если выйду с Селфи.

Хотя мы и были в какой-то степени контрактной парой, я могла сделать так много.

После того как я широко улыбнулась, Теодор поджал губы в прямую линию и протянул мне багет.

— Почему багет?..

— Съешь его.

— Но разве это не твой завтрак?

— Я не ем багеты.

Разве не ты с удовольствием ел багет раньше?

Пододвинув ко мне свой багет и пудинг, Теодор молча съел только салат.

Преступление, которое никто не видел

— Ваша светлость великая герцогиня, это так сложно. Я не совсем понимаю, что это значит.

Как только мы вышли из кабинета адвоката, Ребекка схватилась за голову, покачивая ею.

— Если честно, я тоже.

Я понимаю, что я довольна сообразительна, но юридическая терминология просто слишком сложна.

Та часть, которую я все-таки поняла, была проста. Есть три обстоятельства, при которых моя мачеха и Рейна могут подать на меня в суд за то, что я не имею права на наследство.

Первое — это подделка завещания, второе — если я использовала завещание как средство шантажа, и третье — если я убила своего отца.

Хотя все три обстоятельства не соответствовали действительности, я не могла сказать, за что меня могут засудить другие, поэтому лучше перестраховаться и подготовиться заранее.

— Ребекка, пожалуйста, почаще проверяй мою семью. Если что-то будет странным, скажи мне.

— Да, не волнуйся. Я обязательно это сделаю!

Глядя на пылающую страстью Ребекку, я неловко рассмеялась.

Ребекка сказала, что после того как человек накопит большое состояние, даже если у тебя хорошие отношения с семьей, твои отношения с ними могут испортиться. Ребекке, чье состояние стремительно уменьшалось, казалось, что она уже сталкивалась с этим.

— Теперь мы собираемся встретиться с молодым мастером Селфиусом, верно?

— Да.

— Тогда, может, нам стоит пойти посмотреть на статую его светлости великого герцога, прежде чем мы пойдем к молодому мастеру Селфиусу?

— Статуя?

Здесь была статуя Теодора?

Увидев мои расширенные глаза, Ребекка посмотрела на меня с недоверчивым выражением.

— Ты не знала? Поскольку на этом фестивале чествуют его светлость великого герцога и его величество императора, на площади поставили две статуи!

— Понятно.

— Его светлость великий герцог не упоминал об этом?

Мы ни за что не стали бы говорить друг с другом о чем-то подобном.

— М-может быть, я слышала об этом…

— Его светлость великий герцог будет опечален! Вы же еще молодожены!

Лукаво посмеиваясь надо мной, Ребекка потянула меня за руку.

— Сюда, ваша светлость!

Я должна вести себя так, как будто я великая герцогиня Лапилеон для других, так что… Я должна пойти посмотреть на это, не так ли?

Следуя за Ребеккой, я направилась к площади. К счастью, она находилась недалеко от офиса адвоката.

Когда я пришла туда, на площади было полно людей, и все были сосредоточены в одном месте.

— Наверное, все пришли посмотреть на статую его светлости великого герцога, раз он такой крутой человек!

Чтобы сказать, что причина в этом, разве не странна реакция каждого? И людей слишком много…

Я даже не могу разглядеть воздвигнутую статую.

Чувствуя странную атмосферу, я пробилась сквозь людей. Мои шаги остановились на середине площади, где должна была стоять статуя.

— Что это…

Мое лицо стало каменным. Ребекка, которая с улыбкой следовала за мной, быстро сменила выражение лица на шок, после чего воскликнула:

— Кто посмел сделать это со статуей его светлости великого герцога?!

Осколки статуи Теодора усеяли землю. Она была разбита до такой степени, что невозможно было разобрать, кто это. Было очевидно, что кто-то специально разрушил ее.

«…Это дело рук того, кто написал обо мне статью?»

Глядя на осколки под ногами, я сказала Ребекке:

— Ребекка, вызови рабочих прямо сейчас и скажи им, чтобы избавились от этого беспорядка.

— А… Я поняла!

— И позови также охранника.

— Да, да!

Ребекка была сообразительна. Не колеблясь по моим твердым командам, она пустилась бежать.

Те, кто собрался посмотреть на разбитую статую, посмотрели на меня и медленно начали уходить.

«Подожди. Если я тебя поймаю…»

Вскоре прибежал охранник, которого вызвала Ребекка.

— П-приветствую, ваша светлость великая герцогиня!

— Поскольку статуя его светлости великого герцога разбита, проследите, чтобы никто не мог подойти сюда.

Увидев разбитую статую Теодора на земле, охранник был так удивлен, что поперхнулся.

— О-она точно не была такой, когда я патрулировал утром!..

Значит, кто-то разбил ее позже в течение дня.

«На такой большой площади, в месте, где проходят массы людей, они смогли сломать статую без чьего-либо ведома?»

Ощущая странное чувство дисгармонии, я наклонила голову.

Независимо от ситуации, я должна была глубже разобраться в том, что произошло в тот период времени.

— Вы должны найти и арестовать преступника, который разбил статую его светлости великого герцога.

— Да!

Громко ответив, охранник быстро установил баррикаду, чтобы никто не смог войти на площадь.

Проследив за его действиями, я вернулась в карету и отправилась в академию, где меня ждал Селфиус.

***

— Дети часто теряют чувство времени и забывают о расписании, когда веселятся.

Что я здесь делаю?

— Если вы подождете еще немного, они выбегут с радостью.

— Я слышал, что они могут начать жить в общежитии с седьмого класса, так? Когда они это сделают, все может стать более расхлябанным.

— Моя дочь ненавидит общежития, так что я не думаю, что отправлю ее туда.

Я определенно пришла только для того, чтобы забрать Селфи.

— Я никогда не думала, что встречу здесь великую герцогиню Лапилеон. До меня дошли слухи, что молодой лорд приехал в столицу… Он будет учиться в Академии Дельфанила?

— О боже, тогда он и мой ребенок смогут стать друзьями.

— Я слышала, что вы получили невероятное наследство, как и ожидалось!

Почему Селфиус не приходит в то место, где мы обещали встретиться…

— Все, успокойтесь.  Посмотрите на нее, бедная великая герцогиня Лапилеон дрожит, потому что она потрясена.

— О, вы правы… Как и ожидалось, её высочество принцесса Далия так заботлива.

…и почему принцесса Далия здесь?!

Окруженная несколькими благородными женами, я увидела Далию, которая улыбалась более нежно, чем обычно.

Как только мы встретились глазами, Далия прикрыла рот веером и любезно улыбнулась.

— Похоже, вам интересно, почему я здесь.

— Н-нет, не особенно…

— Молодая принцесса учится в этой академии, и я обещала заехать за ней сегодня.

Юная принцесса… Должно быть, она говорит о седьмой принцессе, на которой Теодор женился в моей прошлой жизни.

Ух, мне просто необходимо было застрять между этими женами, ожидающими, когда они заберут их маленьких детей!..

— Было кое-что, что я хотела подарить тебе, великая герцогиня Лапилеон, так что все получилось.

«Даже если я хочу отказаться?»

Хотя голос Далии был добрым, ее глаза были полны яда.

Как будто она ждала этого дня, она дала мне что-то, чтобы все увидели.

— Это?..

— Приглашение.

— Пардон?

Видя, что я не принимаю его, Далия вложила его мне в руку, улыбаясь.

— Я хотела пригласить тебя во дворец.

Появление спасителя

Она должна была быть сумасшедшей. Почему это должно было достаться мне?

Приглашение, вложенное в мою руку, казалось тяжелым.

— Вау, ты должна была пригласить и нас.

— Приглашение от ее высочества принцессы… Я так завидую.

Благородные жены поздравляли меня с завистливыми взглядами.

Если вы так завидуете, то идите сами!

«Под каким предлогом я могу отказаться от этого приглашения?»

Я не хотела связываться с Далией еще больше, чем уже была. Но сколько бы я ни ломала голову, я не могла придумать подходящего ответа.

Я уставилась на приглашение в своих руках.

— Похоже, великая княгиня Лапилеон не оценила приглашение. Вы ничего не сказали.

— Спасибо за приглашение. Я приду позже, после того как проверю свое расписание.

Позже. Может быть, лет через 30? Я, наверное, поеду хотя бы один раз перед смертью!

Далия прищурила глаза и улыбнулась, подходя ко мне.

— Поскольку твое тело так ценно, ты не должна делать это сама, если ты занята. Просто позволь слугам сделать это за тебя.

— Я вполне могу решить это для себя сама.

— Это так? Тогда ты не должна быть так занята. Когда будет это «потом»?

Я чувствовала ее сильное желание вывести меня на встречу сегодня.

— Честно говоря, состояние моего тела в последнее время не самое лучшее, поэтому я не могу дать вам определенный ответ.

— О нет, как жаль слышать, что ваше тело не в порядке. Тогда я точно должна пригласить вас во дворец. У нас во дворце, видите ли, есть весьма талантливые врачи.

— Нет. Когда ты болен, лучше всего отдыхать дома.

— Раз ты болен, ты должен лечиться у лучших врачей империи.

— Кто знает, что это за болезнь? Если это инфекция, то будет ужасно неудобно, если она распространится на ваше высочество принцессу, поэтому я должна быть осторожен.

— Если бы это было заразно, вы бы не ходили так, как сейчас. Похоже, это не так.

Наша борьба продолжалась бесконечно.

Видя, как она пытается пригласить меня любой ценой, я еще больше укрепила свою решимость не идти.

«Если я пойду, то умру!»

Тревога продолжала звенеть в моей голове.

И как раз в тот момент, когда улыбающийся красный рот Далии был готов снова открыться, прозвучало:

— Ваша светлость великая герцогиня!

Я увидела быстро приближающегося Селфиуса, который громко звал меня издалека. Он побежал в мою сторону и прижался ко мне, его настороженный взгляд был устремлен на Далию.

— Я приветствую ваше высочество принцессу.

— …Да. Было бы хорошо, если бы ты подошел немного медленнее. Какая жалость.

Готовясь к худшему, Селфиус положил руки на свои красные рубиновые серьги.

«Что он собирается сделать?!»

Увидев, что он повторяет действия, которые он предпринял в поединке с Сифом, я удивленно оттащил его назад.

— Селфи, что ты!..

— Ты в порядке?

— Если ты будешь продолжать в том же духе… А? Что?

Я собиралась начать ругать его, но была ошеломлена и потеряла дар речи от его заботы.

Почему он вдруг спрашивает меня, в порядке ли я?

Я не могла ответить, потому что не понимала смысла его вопроса. Селфиус наморщил лоб в разочаровании от моего молчания.

— Ваша светлость великая герцогиня. Я спрашиваю, все ли с вами в порядке, и не ранены ли вы где-нибудь.

— О боже, если кто-то услышит, то подумает, что я беспокою великую герцогиню Лапилеон. Ничего не случилось, молодой лорд Лапилеон.

— Я спрашивал не ваше высочество принцессу, а ее светлость великую герцогиню.

На резкие действия Селфиуса, я удивленно покачала головой, показывая ему, чтобы он не делал этого.

«Почему ты так взвинчен! Человек, с которым ты разговариваешь, — сумасшедший псих!»

Но ведь Селфиус не должен знать, что мы в плохих отношениях?

Не говоря уже о том, что он, вероятно, не знает, что она сумасшедшая принцесса, раз она сейчас улыбается.

— Не поймите меня неправильно. Я просто передала великой герцогине Лапилеон приглашение.

Даже после заверений Далии Селфиус повернулся ко мне за подтверждением.

— Это правда?

— …Да, я действительно получила приглашение.

Это не было неправдой. Поскольку она еще ничего не сделала сегодня.

«Пока», то есть.

— Правда?

— Да.

— …Тогда это облегчение.

Селфиус опустил руку, в которой держал рубиновые серьги, и тихо пробормотал, чтобы только я могла услышать.

— Я был потрясен тем, насколько испуганным было выражение лица вашей светлости великой герцогини издалека.

Так вот почему он прибежал сюда и так настороженно относился к Далии. Неужели мое выражение лица было настолько плохим?

— Если кто-то беспокоит тебя, просто скажи мне.

Я посмотрела на Селфиуса узкими глазами. Затем, схватив его за обе руки, чтобы он не смог дотронуться до своих сережек, я прошептала ему.

— Ты ведь еще не забыл мои слова, сказанные сегодня утром? Селфи.

— Я помню. Однако…

— Однако?

— Если кто-то посмеет побеспокоить вашу светлость великую герцогиню, я этого не допущу. Ничего страшного, если я буду жить в деревне один до конца своих дней.

Я чувствовала искренность Селфи. От безоговорочной веры ребенка я была потрясена до потери слов.

Убедившись, что нет никаких серьезных проблем, Селфиус оглядел всех. Затем, словно желая, чтобы все услышали, он громко произнес.

— Давайте вернемся в резиденцию, ваша светлость великая герцогиня.

Казалось, он предупреждал всех, что находится рядом со мной, поэтому никто не должен меня трогать.

«Видя, как он рычит, хотя он такой маленький, он кажется кошкой… Нет, может быть, милой собачкой?»

Как бы то ни было, было ясно, что, к счастью, у него было намерение спасти меня из этой дыры.

Когда я кивнула головой в знак согласия и собралась уходить, Далия остановила меня.

— Великая герцогиня впервые за долгое время вышла, так почему бы вам не пойти первым, молодой лорд Лапилеон?

Нет! Очень жаль! Я возвращаюсь с Селфиусом!

— Нет, я ждала Селфи, и он уже здесь… Так что будет лучше, если мы разойдемся. Пойдем, Селфи.

— Это твой первый выход за последнее время, так что останься еще немного. Сегодня ты не выглядишь больной, так что давай сходим в один вкусный чайный домик в округе и выпьем вместе чаю.

Когда Далия улыбнулась и попыталась подойти ко мне, Селфиус быстро преградил ей путь.

— Ее светлость великая герцогиня уже отвергла тебя, поэтому я отведу ее обратно в резиденцию.

Брови Далии вздрогнули. Взглянув на Селфиуса, ее глаза внезапно потускнели и стали холодными.

— …Как вам повезло, великая герцогиня. Как цветок в оранжерее, похоже, он драгоценно оберегает вас.

Голос Далии понизился на тон.

Хотя Селфиус не знал ситуации, он, должно быть, уловил атмосферу, потому что не сдвинулся ни на дюйм.

— Это потому, что великая герцогиня — драгоценный человек, который должен быть в нашей семье.

Лицо Далии резко сморщилось, похоже, она потеряла рассудок, услышав, как он назвал меня «драгоценным человеком».

— Его светлость сам велел мне проследить, чтобы ни одна букашка не попалась ей на пути.

— Букашка…

Далия резко прикусила нижнюю губу, отчего на ней образовалась капля крови. Казалось, ее терпение достигло предела.

«Кто знает, что эта сумасшедшая сука сделает!»

Казалось, что в любой момент она может кого-то ударить. Селфиус загораживал мне дорогу, поэтому я быстро обняла его и спрятала за собой. Когда вдруг…

— Кажется, вы все были здесь.

Голос человека, способного разрешить эту ситуацию, прозвучал в воздухе. При его внезапном появлении благородные жены закрыли рты руками и склонили головы, а Далия сделала шаг назад.

— Похоже, мы снова встретились, ваше высочество.

— Ваше появление было похоже на появление спасителя, — насмехалась Далия, наблюдая за Теодором, который подошел ко мне, и Селфиусом, который продолжал настороженно смотреть на нее.

— Вау.

Взглянув на нас с Селфиусом, он небрежно шагнул к нам, спрятав нас за своей спиной. Стоя за его широкой спиной, мое беспокойство растаяло как снег на голове.

— Поднимать такой шум только из-за одного приглашения. Если бы я пригласила великую герцогиню дважды, моя голова могла бы разлететься.

Оглядев окружавших ее благородных жен, она рассмеялась.

— Может даже показаться, что я домогаюсь великой герцогини.

Как бы предупреждая ее, Теодор посмотрел на нее сверху вниз и сказал низким голосом.

— Мудрая принцесса ни за что не стала бы домогаться великой герцогини в таком месте, где все могут видеть, верно? Хотя вы могли бы это сделать, если бы встретились с ней отдельно.

На прямой укол Далия холодно улыбнулась. Ее красные губы плотно сомкнулись. Благородные жены, наблюдавшие за происходящим, сделали то же самое.

С его появлением атмосфера разрешилась гладко.

— Если вы хотите сказать что-то еще, пожалуйста, сделайте это сейчас. Поскольку и мне, и моей жене трудно уделить вам время.

Вместо ответа Далия уставилась на Теодора глубоким взглядом. Должно быть, этот взгляд был некомфортным, так как Теодор сморщил лицо.

— Поскольку, похоже, ничего нет, мы уходим.

— Уходите…

Как только Далия дала свое разрешение, Теодор повернул свое тело, как будто ждал этого.

— Давайте вернемся, вы оба.

Как только он закончил говорить, Селфиус вырвался из моих объятий. Затем он быстро запрыгнул в карету, на которой я приехала, и с грохотом закрыл дверь.

— Я вернусь первым с каретой, в которой приехала великая герцогиня, так что вы двое не торопитесь и возвращайтесь в карете его светлости.

— Ч-что?

Я встретилась взглядом с Селфиусом. Он улыбнулся с довольным выражением лица.

Нет, ты не должен! Не будьте тактичны со мной!

Не успела я протянуть к нему руку, как кучер по приказу Селфиуса начал управлять каретой.

«Проклятье!»

Хотя я с удивленным выражением лица смотрела на удаляющуюся карету, она не возвращалась.

— Давай и мы уедем.

Появление спасителя

Спокойный Теодор открыл дверь своей кареты и протянул мне руку. На его действия, которые не были чем-то особенным, благородные жены начали восклицать:

— О, Боже, Боже!

Конечно, они так и сделали. Ведь герцог Лапилеон до сих пор никого не сопровождал, хотя, возможно, это было потому, что он избегал физического контакта.

«Хах, я устала».

Я хотела покинуть это место как можно скорее.

Сдавшись, я схватилась одной рукой за лоб, а другой за руку Теодора и села в карету.

Далия просто молча наблюдала за этой серией действий.

Вскоре после этого карета благополучно отправилась в путь. Только после того как мы покинули эту сцену, я открыла рот, который был плотно сжат от страха.

— Зачем ты сюда приехал?

— Твоя фрейлина вернулась в резиденцию первой. Увидев, что ты не пришла, хотя ты первая уехала за Селфи, я пришел проверить, как ты.

Ребекка, хорошая.

— Что ты обсуждала с принцессой? Ничего странного, вроде стрижки, не произошло, верно?

Вместо ответа я уставилась на приглашение, которое все еще было у меня в руках.

— Наверное, потому что другие были на месте, но она ничего не сделала. Все, что она сделала, это пригласила меня во дворец.

— Лучше всего было бы сжечь это приглашение.

— А разве можно сжечь приглашение от королевской семьи?

Взяв приглашение из моей руки и положив его в карман, Теодор фыркнул.

— Они не узнают, сжег я его или нет, так что какая разница?

Это было правдой. После того как я кивнула в знак понимания, Теодор спросил.

— Я спрашиваю на всякий случай, но ты ведь не собиралась идти?

— Я не пойду, даже если ты будешь толкать меня в спину и говорить, чтобы я шла. Я ненавижу идти навстречу смерти.

— Как мудро… Что-то вроде сегодняшнего может случиться снова.

Если Селфиус будет учиться в Академии Дельфанил, то могут быть и другие случаи, когда я столкнусь с принцессой, как сегодня.

— Если тебе не нравится, мы можем перевести Селфиуса в другую академию.

Хотя это было заманчивое предложение…

Обдумав его некоторое время, я покачала головой.

— Я слышала, что все престижные семьи учатся в этой академии? Тогда наш Селфи должен пойти туда.

— Ты справишься?

— Мы можем попросить Ребекку привозить и забирать Селфи. Если я не поеду за ним, все будет хорошо. Отправь его в Академию Дельфанил.

Я не могла позволить Селфи отказаться от того, чем он должен наслаждаться из-за этой сумасшедшей принцессы!

— Ты будешь в порядке?

— Если принцесса Далия действительно решила продолжать встречаться со мной, то не будет иметь значения, если мы поменяемся академиями.

Теодор кивнул, похоже, соглашаясь с моими словами.

— Но все же, если в какой-то момент твое решение изменится, дай мне знать.

— Обязательно.

Он был удивительно внимателен ко мне, видя, как он планировал сменить академию наследника этой семьи только ради меня, хотя я была здесь только из-за годичного контракта.

«Он совсем не похож на слухи».

Я рассеянно смотрела на лицо Теодора. В голову пришла мысль, что его угрожающее лицо, должно быть, сыграло свою роль в распространении этих слухов.

Даже если он просто стоял неподвижно, он производил такое грозное впечатление.

У него был острый подбородок, острый нос. Даже глаза были острыми. Он был пилой, что ли? Посмотрите, как угрожающе выглядело его лицо. Даже эти красные глаза…

— Почему ты продолжаешь так смотреть на меня?

— Твое лицо выглядит угрожающе… А, нет, нет!

Удивившись тому, как внезапно наши глаза зажмурились, мысли в моей голове вырвались наружу.

— …угрожающим? — Теодор наморщил брови. Скрестив руки, он внимательно посмотрел на меня.

— Ты ведь не обо мне говоришь, верно?

— Ни в коем случае. Так…

— И что?

— Так…

— Ну и что?

Голова, работай. Мозг, думай.

— Человек с угрожающим лицом…

— Грозное лицо?

— …это адвокат, которого я встретила сегодня!

Это было смехотворное оправдание.

— Адвокат?

— Ты-ты знаешь, как я встретила адвоката сегодня. Его лицо было гораздо более грозным, чем я думала.

Но я должна была сделать это правдоподобным. Я оправдывалась, как могла, хотя Теодор продолжал слушать с апатичным выражением лица.

— Итак? Как прошел ваш разговор с адвокатом с грозным лицом?

Фух, похоже, он как-то поверил.

— Эм… Юридическая терминология была сложной, поэтому я не очень хорошо ее помню, но мы обсуждали ситуации, когда твое наследство аннулируется.

— Фальсификация завещания, шантаж или убийство?

— О, ты хорошо это знаешь?

— …Твоя семья говорила об этом?

Когда я кивнула, Теодор заговорил холодным голосом.

— Они довольно впечатляющие в некотором смысле.

Я тоже так думаю.

Как будто он понял, он издал низкий вздох.

— Не волнуйся. Он искусный адвокат, так что он тебе поможет.

— Да.

В карете воцарилась тишина. Я почувствовала, как на меня внезапно нахлынула усталость. Слыша постоянный звук вращающихся колес, я смотрела в окно на быстро проплывающий мимо вид.

«Когда я вернусь, мне нужно немного поспать».

Когда я размышляла об этом, Теодор заговорил.

— Я слышал от твоей фрейлины.

— Пардон?

— Что ты разобралась с обломками статуи?

…Ребекка. Почему ты сказала ему об этом? Я пыталась не говорить ему, чтобы он не расстроился.

— …Это не я разбирала. Я просто приказала им разобраться.

— Спасибо, что избавила меня от проблем.

Хотя он слышал, что его статуя была осквернена, Теодор был спокоен, как будто это была чья-то чужая проблема.

— Разве ты не волнуешься?

— Беспокоиться о чем?

— Статуя его величества была в порядке, хотя она стояла рядом с твоей. Только твоя статуя была разрушена.

— И что?

И что? Подождите, он что, ничего не понимал? Или ему просто не хватает способности понимать?

— Разве ты не волнуешься, раз кто-то действовал из злого умысла по отношению к тебе?

— Ты беспокоилась обо мне?

— Кто? Я?

Ха, черт возьми!

— Разве я похожа на человека, который бы беспокоился о тебе?

— Забудь об этом.

Клянусь, может, мне просто ударить его по голове?

Пока я размышляла, стоит ли мне собрать волю в кулак, притвориться сумасшедшей и просто ударить его один раз, Теодор заговорил.

— Я говорил тебе в прошлый раз.

— Ты сказал мне ударить тебя в прошлый раз?

Упс, моя ошибка.

Теодор уставился на меня пристальным взглядом, гадая, что за чушь я несу. Я так сосредоточилась на мысли о том, чтобы ударить его, что ничего не могла с этим поделать.

— Что у семьи Лапилеон много врагов. Я определенно говорил тебе.

— Да, говорил.

— Так что я привык к подобным вещам. Это не то, из-за чего стоит поднимать шум.

Подумать только, он привык к угрозам. Какая ирония.

— Так что же должно произойти, чтобы ты поднял шум и удивился?

Теодор, равнодушно смотревший в окно, повернул голову на мой вопрос. Должно быть, солнце начало садиться, потому что лицо Теодора окрасилось в красный цвет.

— Кто знает.

— Я клянусь…

— Если тебя когда-нибудь обидят или будут угрожать, я обязательно подниму шум.

Небо, окрашенное солнцем, в конце концов, окрасило в красный цвет и мое лицо.

— Как будто.

— На самом деле. Поверь мне.

— Я тронут до слез.

После нашего короткого обмена мнениями я положила подбородок на подоконник и смотрела на проплывающие мимо пейзажи.

Весь мир был окрашен в красный цвет.

Блюда, полные яда

Статую Теодора на площади заменили на новую. Возможно, из-за того что охрана была более осторожной, к счастью, за эти дни никаких случаев вандализма не произошло.

— Сегодня Серсия принесла нам лобстера.

Глядя на лобстера, который был слишком большой для завтрака, Теодор рассмеялся, не находя слов.

Как только он закончил, дворецкий нарезал лобстера небольшими кусочками и аккуратно положил в тарелку Теодору. Затем он кивнул и добродушно ответил:

— Она была в портовом городе по работе и лично отправила кого-то доставить посылку рано утром, потому что она думала о великой герцогине.

— В прошлый раз была овца, потом финансье, а до этого… Что это было?

П.п.: Финансье — пирожные во Франции.

— Бык, — ответил Селфиус, взяв кусок мяса лобстера и положив себе в рот перед тем как прожевать.

— О, точно. Бык… Спасибо, мы все наслаждаемся подобной роскошью.

Каждый раз когда Серсия посещает новый регион, она отправляет нам местное фирменное блюдо.

Улыбнувшись, я съела кусочек лобстера. Тягучее мягкое мясо таяло во рту.

— Как вкусно!

Я не смогла сдержать изумления. Ребекка рассмеялась и сморщила нос, когда я расширила глаза и прикрыла рукой рот, прежде чем она наполнила мою чашку водой.

— Видимо, из-за того, что мясо такое свежее, кухня может приготовить еще, так что вы сможете насладиться им в сыром виде, Ваша светлость!

Когда я обычно ела со своей семьей, то были только мы и дворецкий, в то время как всех остальным слугам приказывали выйти.

Но из-за недавнего появления такого огромного количества вкусных ингредиентов, Ребекка начала мне помогать, так что я могла есть с удовольствием.

Когда я ела что-то настолько вкусное, то чувствовала себя намного лучше. Даже Теодор и Селфиус наслаждались сегодняшним утром.

У меня было странно хорошее предчувствие, что сегодня будет замечательный день.

«Как бы я хотела, чтобы всегда так было!».

Это было безупречное утро, в нем не было недостатков.

Першати: «?».

Было, до сих пор.

— Хм?

Кончик моего языка внезапно начало покалывать. Почувствовав что-то странное, я перестала есть и нахмурилась. Я попыталась подвигать языком.

— Хм.

Язык казался странным и коротким, я его почти не чувствовала.

— Что такое? — спросил Теодор, заметив что-то странное.

Язык, все еще кажущийся мне коротким, совсем онемел. Это случилось в туже минуту. Прежде чем я успела что-то сделать, это чувство начало охватывать все тело.

Звяк!

Вилка и нож в моей руке с резким звуком упали на пол.

— Ваша светлость?

Глаза Селфиуса расширились, глядя на меня. Я уже начала привыкать к этому чувству, абсурд.

«Неужели снова? Почему это случилось именно сейчас? Кто на этот раз?».

Я быстро уставилась на них, ругая себя. Я думала, что я опять проглотила кровь одного из них, но я не заметила на них открытых ран.

«Лобстер!»

А я…

— Угх!

— …Першати!

— Ваша светлость!

— Герцогиня!

Вскрикнув, я ударилась головой о стол и потеряла сознание.

* * *

Весь дом Лапилеонов стоял на ушах после того, как Першати внезапно потеряла сознание. Ребекка убежала, сказав, что вызовет доктора, а Теодор быстро отнес бессознательную Першати в спальню.

Першати тяжело дышала, похоже ее мучили боли.

При виде этого Теодор поспешно осмотрел себя. Он посмотрел, не поранился ли он и не увидел этого, но ничего не обнаружил.

— Селфи!

После того, как он осмотрел свое тело, Теодор грубо позвал Селфиуса. Затем он тщательно его осмотрел.

— Я уже проверил, Ваша светлость. Это не я.

Не только Теодор привык к подобному. Как только Першати упала в обморок, Селфиус осмотрел свое тело.

— Это был не я.

Селфиус пошел за Теодором и приблизился к страдающей Першати.

— Ваша светлость, успокойтесь. Это совсем на вас не похоже.

— Что?

— Герцогиня проснулась даже после того, как выпила вашу кровь, а она намного сильнее обычного яда.

Сев на стул рядом с кроватью, Селфиус собирался взять Першати за руку, но остановился.

— Значит, и в этот раз все будет нормально и она скоро проснется.

В конце концов, рука Селфиуса, парящая в воздухе, так и не коснулась Першати.

Это были невинные детские размышления, если Першати будет еще больнее из-за яда в его крови, даже если это никак не могло случиться.

Теодор грубо взъерошил волосы Селфиуса после его слов. Лицо Першати было совсем бледным, что его можно было заметить даже издалека.

— Что с доктором?

— Фрейлина великой герцогини пошла за ним.

— …Симптомы точно такие же, как если бы она приняла нашу кровь, но это точно не наша кровь, я прав?

— Ни я, ни Его светлость нигде не поранились. Это точно были не мы.

— Тогда, причина должна быть в еде?

— …Не уверен.

С заплаканным, гневным лицом Селфиус посмотрел на Теодора. Его губы дрожали.

— Даже если в еде был яд, мы бы его не почувствовали…

Он был прав. Это было единственным польза от яда в их крови: не важно насколько смертельный яд они бы приняли, они его даже не почувствовали бы.

Поэтому сейчас они и были в такой ситуации.

Сильно прикусив нижнюю губу, Теодор пнул ногой стол.

— Черт возьми! Где носит этого доктора?

Как только он закончил говорить, послышался звук шагов на лестнице. Теодор выбежал из спальни и сделал выговор бегущему доктору:

— Почему так долго!

Затем он взял еле-дышащего доктора за загривок и швырнул его к Першати.

— С-секунду… В-ваше сиятельство…

— Сделай что-нибудь, сейчас.

Смотря на того, кто готов был убить его в любую минуту, доктор быстро достал медицинские перчатки, забыв поздороваться с герцогом.

— Я-я посмотрю.

Доктор осторожно осмотрел нестабильную, слабо дышащую Першати, которая казалось, была на грани смерти.

Наклонив голову, доктор начал поглядывать на Теодора.

— Э-эм. В-великая герцогиня…

— Заткнись и осмотри ее.

У него было нехорошее предчувствие.

Теодор, тихо выругавшись в адрес доктора, пригрозил дворецкому.

— Дядя Финеас должен быть сейчас в столице из-за еще одного инцидента, произошедшего несколько дней назад. Найди его и приведи сюда.

— Как прикажете.

Приказ найти кого-то, чье место положение было неизвестно, было нагло.

Однако дворецкий поклонился и быстро исчез из комнаты.

Убедившись, что он ушел, Теодор позвал Селфиуса:

— Селфи.

— Д-да? — Селфиус, который не мог оторвать от Першати взгляд, обеспокоено ответил.

— Иди вниз и убедись, что они не выкинули еду или ингредиенты с сегодняшнего завтрака.

— Я уже вызвал рыцарей и убедился, что они перекрыли все входы на кухню, так что об этом можешь не беспокоиться. На всякий случай, я приказал им следить за тем, чтобы шеф-повар не сбежал.

Теодор с удивлением посмотрел на Селфиуса. Затем, он легко погладил ребенка по голове.

— Ты справишься лучше, чем я. Не отправлять тебя в деревню было лучшим решением…

Даже после похвалы Теодора, которая к тому же была редким явлением, Селфиус не выглядел счастливо.

— Великая герцогиня поправится?

— Доктор ее осматривает. Пока дворецкий ищет дядю Финнеаса, будем просто ждать.

— Ваш дядя в столице?

— Внезапный инцидент, случившийся несколько дней назад, вероятно, был разрешен с помощью тети Глории. Если она в столице, значит и дядя Финнеас тоже.

— Б-бабушка в столице?

— Возможно. Единственный человек, который может так аккуратно разобраться с проблемами, касающимися семьи Лапилеон.

Наблюдая за тем, как эти двое беседуют, подошел доктор, прочищая горло.

— Эм…

— Говори.

— Думаю, великую герцогиню отравили.

Возможно.

Хотя это было ожидаемо, но услышать это от доктора все же было неприятно. Теодор стиснул зубы.

— Нам нужно вывести токсины, прежде чем состояние не ухудшиться… А чтобы это сделать, нужно выяснить, что это был за яд. Симптомы сейчас находятся в предварительной стадии… т-так что…

Видя, как жалкий доктор бормочет что-то себе под нос, красные глаза Теодора засияли безумием.

— Приступай.

— Т-так…

— В одном предложении.

— Мне нужно больше времени.

Теодор медленно рассмеялся, словно не находя слов. В это время его рука приблизилась к мечу у него на поясе, а доктор, увидев это, начал оправдываться.

— П-поскольку все еще есть признаки паралича, а единственный симптом, который я обнаружил — потеря сознания, то п-потребуется время, чтобы с-сузить круг я-ядов… Т-таким образом, нам нужно дождаться вторичных симптомов, чтобы точно знать, что было использовано..!

— Значит, ты хочешь сказать…

В конце концов, Теодор вытащил меч из ножен. Отражая свет от люстры, меч освещал бледное лицо доктора.

— Ты хочешь подождать, пока великой герцогине не станет хуже, чтобы выяснить свойство яда?

— Я-я не это имел в виду…

— А если великая герцогиня умрет в процессе, ты просто сообщишь, что причиной смерти был яд?

— Т-так…

Доктор был занят тем, что следил за мечем перед своим носом, который двигался, будто это был танец.

Селфиус заговорил с жалостью, смотря на некомпетентного врача, неспособного дать окончательный ответ.

— Я тоже поищу вашего дядю.

— Прекрасно, иди.

После того, как Селфиус услышал ответ, он вылетел из комнаты, словно стрела. Доктор смотрел на него с завистью, ведь он тоже хотел бы уйти из этой комнаты прочь.

Подумать только, он застрял в одной комнате с великой герцогиней, у которой почти не было шанса на выживание, и великим герцогом, который хотел спасти ее любой ценой.

— Что вы делаете?

— П-пардон?

Тупо уставившись на открытую дверь спальни, доктор наклонил голову, чтобы посмотреть на нее, загораживаемую Теодором.

— Иди спасать мою жену.

Меч в его руке означал лишь одно, если врач не спасет великую герцогиню, живим из комнаты он точно не выберется.

Понимая, что у него нет другого выбора, доктор повернулся и вяло потащился в сторону Першати. Она была на грани жизни и смерти.

Он должен был сделать хоть что-то.

* * *

Солнце медленно садилось. У Першати было несколько приступов. Всякий раз, когда это случалось, доктор терялся в раздумьях, обливался потом и делал все, что в его силах.

Ну, если честно говорить, доктор даже не знал, жива она была или мертва. Он взглянул на нее, лежащую на кровати.

Прошло много времени с тех пор, как судороги прекратились. Так же прошло много времени, с тех пор как ее тихое дыхание было больше не слышно.

Ее тело, лежащее с бледным лицом, больше не двигалось.

Доктор потратил несколько часов, читая различные книги про яды, экспериментируя всякий раз, когда сталкивался с похожими симптомами.

Однако не было никаких улучшений.

Он даже насильно накормил Першати лекарством, чтобы вызвать у нее рвоту, и она все выблевала, но это тоже ничего не решило.

Доктор сильно вспотел, читая последнюю страницу книги:

«Она не выживет. Возможно, она уже мертва».

Доктор крепко зажмурился, глядя на Першати, которая уже давно утратила живность своего лица. Это означало одно, она скоро умрет.

Закрыв книгу, он вытер навернувшиеся слезы. Как раз в этот момент он повернул голову, чтобы молить о пощаде…

Звук шагов бегущего по лестнице отозвался во всем доме. Он сопровождался криками, похожими на плач, зовущий Теодора.

— В-ваше сиятельство!.. Ваше сиятельство!

Это был Селфиус. Он хватал ртом воздух, а его одежда и волосы растрепались.

— Я-я нашел… ха-ха и п-привел его.

Как только он это сказал, позади ребенка появилась большая тень.

— Тео.

Воздух наполнил приятный мужской голос мужчины средних лет. Это был мужчина того же роста, что и Теодор. После появления этого человека, Теодор промямлил:

— …Дядя.

Финнеас Ган Лапилеон. Доктор семьи Лапилеон.

— Позже поприветствуем друг друга как следует.

Слегка похлопав Теодора по плечу, Финеас прошел мимо и подошел к Першати. Затем он сказал доктору слова надежды отчаявшемуся доктору:

— Теперь я за нее отвечаю, уходи.

Как только Финнеас закончил говорить, доктор быстро собрал свою медицинскую сумку и убрался из комнаты.

Смотря на лицо Першати, которое было не только бледными, но и не подавало признаков жизни, Финнеас начал действовать быстро. Он взял маленький скальпель из своей сумки.

Продезинфицировав указательный палец Першати ватным диском, он поднес к нему скальпель.

Когда тебе больно

Жадно глотая воздух, я пришла в сознание.

«Ах, чувствую, что ко мне возвращаются чувства из-за запаха алкоголя».

Как только я открыла тяжелые веки, свет люстры ударил мне в глаза. От яркого света, пронзившего глаза, я нахмурила лоб.

После того как я подняла вверх руку, чтобы свет не попадал в глаза, я огляделась.

«Это спальня».

Что вообще случилось?

Я помню, как ела вкусного лобстера, подаренного Серсией, а потом перестала чувствовать язык, а мое горло стало сухим, я потеряла сознание от боли.

«Неужели я опять нечаянно съела кровь этих двоих?».

Видя, как я лежу на кровати, я поняла, что еще не умерла.

Как только я поводила языком взад-вперед, убеждаясь, что он нормально двигается, я услышала незнакомый голос:

— Вы проснулись.

Пораженная незнакомым низким голосом, я повернула голову и увидела лучезарно улыбающегося мне мужчину, которого встретила впервые.

«Кто это?»

Не важно, сколько я на него смотрела, я понимала, что никогда его не видела. А Теодор и Селфиус ни при каких обстоятельствах не позволили бы подозрительному человеку находиться в особняке.

— Я представлюсь чуть позже… Как вы себя чувствуете? Можете говорить?

Говорить?

— Да.

— Смотрите на мой палец.

Улыбаясь, он поднял длинный рыжий палец и поводил им вправо и влево. Не зная зачем, я смотрела на его палец.

— Хорошо. Не могли бы вы сжать и разжать кулаки? И подвигать пальцами ног?

— Думаю, все в порядке.

Только после тщательного осмотра и полной уверенности, что мои пальцы на ногах тоже могут двигаться, он кивнул.

— К счастью, похоже, что детоксикация прошла хорошо. И, похоже, что у вас нет паралича.

Детоксикация? Я наклонила голову.

— Зачем она мне?

Даже несмотря на то, что я, возможно, проснусь сама после того, как съем чью-то кровь через столько времени? На мой вопрос мужчина улыбнулся.

— Разве вам не нужно пройти очищение после принятия яда?

— Яда?

Разве я не съела кровь? Я непрерывно моргала с растерянным выражением лица.

Если подумать, зачем они вызвали врача после того, как я съела кровь?

— …Поскольку вас разбудили насильно, ваше горло опухнет, а желудок будет на него давить. Я выпишу лекарство, которое вам нужно принимать два раза в день. Лекарство я оставлю дворецкому.

— …Да.

Думаю, он может быть доктором, но… Его лицо было слишком похоже на Теодора.

— И для того, чтобы собрать немного крови, я проколол ваш указательный палец. Я должен был проверить, что противоядие было верным, прежде чем вводить вам его.

То, что он упомянул — повязка на моей руке… Так вот зачем она нужна.

— Спасибо вам за помощь.

— Не за что. Из всех имеющихся у меня противоядий не подошло ни одно, которое полностью вас излечило бы. По правде говоря, я так и не понял, какой яд вы приняли. Это почти как проклятье, наложенное на семью.

Проклятье, наложенное на семью?

— Я использовал лекарство, которое может нейтрализовать яд так хорошо, насколько это возможно. Это большое облегчение, что вы смогли проснуться. …Наносите лекарство на палец утром и вечером, и чтобы не стало хуже, пожалуйста, меняйте повязку. Приношу свои извинения за то, что причинил вам боль без вашего позволения.

— А, нет. Все в порядке.

— Это трудно будет делать одной, так что попросите Тео помочь вам.

Тео? Он только что назвал Теодора Тео?

Он говорит о семейном проклятье и называет Теодора «Тео».

Я уставилась на мужчину прищуренными глазами. Черные волосы и красные глаза выглядели очень знакомо.

— …Вы родственник Теодора? Из семьи Лапилеон…

— Верно. Мое представление немного запоздало. Я Финнеас Ган Лапилеон. Можете просто звать меня Финн.

Как я и думала, он из семьи Лапилеон!

Как только я попыталась сесть в постели, Финнеас, добродушно улыбаясь, слегка надавил мне на плечо.

— Не вставайте. Ваше тело еще не восстановилось.

— Ах… Я — Першати Лапилеон.

— Знаю, я слышал от Тео, и от Селфи, и от Серси. Особенно от Серси, она шлет о вас настолько много писем, что это начало раздражать.

О, сестра Серси…

Смутившись, я закрыла глаза руками. Я услышала мягкий смех Финнеаса.

— Не стоит смущаться. Никогда неулыбающаяся Серси, колючий Селфи и Тео, который никогда не подпускал к себе людей так близко. Ты — хорошая перемена.

— Э… Это вышло случайно.

— Так и есть. Даже если «это вышло случайно», то это имеет огромное значения для людей, которые приняли это. Вы не представляете, как я был удивлен, когда Тео и Селфи, которые и пальцем не пошевелят для других, пытались найти меня.

Теодор и Селфи действительно сделали это? Эти нашли его для меня? Они не похожи на людей, которые могут так сделать.

— У Тео было такое удивленное выражение лица…

— Правда?

— Впервые такое увидел.

Что? Первый раз в жизни?

— Кажется, вы мне не поверили.

— Н-нет…

Если вы родились в семье Лапилеон, то вы должно быть достаточно сообразительны? Почему они так быстро завоевывают популярность.

— Но это правда. Тео не из тех людей, которые так сильно заботятся о других или себе.

Я могу понять, что он беспокоиться о себе. Потому что не имеет значения, что случиться, он всегда держится стойко и ведет себя так, будто это ничего не значит!

— Особенно, Тео такой ребенок, который отчаянно ищет меня для кого-то, этого я никогда не мог представить.

Я: «…»

Наверное, он не один раз видел, как я падаю в обморок. Так почему он смотрит на меня так, будто это случиться еще раз?

Это потому, что я под одеялом? Мне казалось, что мое лицо слишком горячее, я постоянно обмахивала его.

— В будущем, многие люди будут прыгать от радости, если вы поранитесь, так что будьте осторожны. Пожалуйста, подождите. Я позову Тео и Селфи.

Как только Финнеас вышел из комнаты, воцарилась тишина. К счастью, в семье Лапилеон есть не только пугающие люди.

В любом случае.

«Неужели, меня действительно отравили?».

Я подумала, что потеряла сознание после того, как съела кровь этих двоих. Ощущение обморока и пробуждения были точно такими же, как в тот раз.

Пока я с рассеянным видом чесала затылок, дверь спальни распахнулась. Когда я повернула голову, Селфиус стоял там с диким выражением лица.

— Селфи.

— В-ваша светлость.

Как только я назвала его по имени, он подбежал к кровати, будто этого и ждал.

— Вы в порядке? Болит где-нибудь? Если да, то просто скажите об этом нам. Понимаете? Вы ведь в порядке сейчас?

— В следующий раз задавай по одному вопросу. Мне не больно, тело немного побаливает, но думаю, мне станет лучше.

Как будто силы покинули Селфиуса и он опустился на стул, повторяя:

— Какое же облегчение, это облегчение.

Вдруг, прикусив дрожащие губы, он потер глаза рукавом.

— Почему он плачет?

Как я и думала, реакция слишком странная, причиной не может быть кровь.

Я посмотрела на Теодора, который медленно шел за Селфиусом с таким лицом, что оно требовало объяснений. Как будто за последнее время произошло что-то такое, из-за чего лицо Теодора стало еще бледнее. Он заговорил тихим голосом:

— Ты съела яд.

— Не вашу с Селфи кровь?

Я быстро спросила. Могла существовать вероятность того, что Финнеас ошибся.

Теодор, вероятно, скажет:

— Да, так и есть. Ты опять съела кровь!

Так ведь? Кроме этой причины у меня нет причин падать в обморок. Не может же быть, чтобы кто-то подмешал мне яд, чтобы убить.

Однако, я услышала совершенно не то, что ожидала.

— Нет.

— Видишь, я же говорила, что съела кровь… Что?

— Я уверен, что ты съела настоящий яд, а не нашу кровь. У нас не пролилось и капли. Чтобы в этом убедиться, мы проверили даже под ногтями, там не было ничего.

— Что?

— Совершенно очевидно, что кто-то подсыпал яд.

Голос Теодора был не только тихим, но и звучал холодно. Не важно, что я думаю, я действительно съела что-то другое.

«Черт, так я и вправду чуть не умерла?».

Очевидно, я думала лишь о том, чтобы проснуться после съеденной крови, я даже и не думала, что кто-то попытается меня убить.

— П-почему? Кто?

Я не понимаю, кто и для чего подложил мне в еду яд. Услышав, что кто-то намеренно подсыпал яд, мой гнев мгновенно вспыхнул.

— Какой идиот мог это сделать? А его поймали?

Шеф-повар лично готовил еду. Главным блюдом был лобстер, которого отправила Серсия.

Остальные ингредиенты, вероятно, покупались на рассвете, но в таких условиях принести яд извне очень трудно.

Либо кто-то сделал это изнутри, либо в поместье есть сообщник. Одно из двух.

— Только я одна съела яд? Ты сказал, что яд был в еде. Селфи, с тобой все в порядке? Теодор, как ты себя чувствуешь?

— Из-за проклятья у нас иммунитет на все яды. Даже если в еде есть яд, мы не умрем.

Услышав, что я была единственной, кто испытал эту боль, я облегченно вздохнула, единственная хорошая новость.

Но тогда человек, который подсыпал яд, определенно не знал о проклятии семьи Лапилеон. Он надеялись, что после употребления этой пищи Теодор, Селфиус и я умрем.

Думая обо все этом, я уже готова было скверно выругаться. Но я сдерживалась, только чтобы Селфиус это не услышал.

Когда тебе больно

— Это моя ответственность.

Первые слова, которые он произнес, будто выдавил или выплюнул их, были даже не забавной шуткой или вопросом, в порядке ли я.

Тот, кто всегда говорил, что защитит меня, своего человека, будто это уже какая-то привычка, признавал свою вину в том, что не смог меня защитить.

— Как уже сказал Селфи, яд на нас не действует. Но на тебя да.

Теодор уставился на мою повязку на пальце глубоким взглядом.

— Я недоглядел. Поэтому, это все моя ответственность.

После этих слов Теодор опять замолчал. Из-за того что эта тишина ощущалась как извинения мне, мои плечи потяжелели.

Не имея другого выбора, кроме как подавить свой гнев, я села. Хотя Теодор отговаривал меня, говоря, что мне еще нужно отдохнуть, я отмахнулась от него и села.

— Вы нашли преступника, отравившего еду? И подтвердили, что еда действительно была отравлена?

— …Картофельное пюре. Птица, которая прилетела в разгар расследования, съела немного пюре и умерла на месте.

Что, немедленная смерть? Какого черта? Н-на ее месте ведь могла быть я!

— Помощник шеф-повара сказал, что лично покупал картошку этим утром на рынке.

— Что на счет помощника шефа? Его проверили?

— Он ушел, сказав, что ему нужно сделать перед завтраком и так и не вернулся.

Поймали тебя, ублюдок!

Тогда вероятно, что это сделал этот ублюдок помощник шефа. Он отравил еду, а затем сбежал с места преступления! …Хотя, в конечном итоге это не стало местом преступления.

— Я послал кое-кого к нему домой, но они уже давно все организовали. Там никого не было. Похоже, они достаточно долго это планировали.

Теодор спокойно опустил глаза. За его длинными ресницами я видела тихую ярость и презрение к самому себе в этих красных глазах.

— И если он планировал это в течение долгого времени, его целью вероятно был я. В то время здесь не были ни тебя, ни Селфи.

Я: «…»

— Ты попала в мои разборки. Это моя вина.

Я спокойно смотрела на Теодора, который бесконечно упрекал себя.

Точно так же как он дрался с Селфиусом, он надеялся, что после этого я как и Селфи возненавижу его.

— Слушай внимательно Теодор. Ты не преступник, а жертва.

— …Что?

— Виновник здесь — помощник шеф-повара, который отравил еду и сбежал, не ты. Ты никак не мог об этом знать.

— Но это все из-за…

— Если ты ведешь себя так, чтобы тебя ненавидели, то прекращай. У меня нет планов ненавидеть тебя.

Не слишком ли долго я сидела? Меня подташнивало, а голова медленно начинала кружиться.

— Я не виню тебя, но тот ублюдок, который отравил еду и сбежал… Угх.

Как только меня вырвало, Финнеас, стоявший у двери заметил это и подошел.

— Вы в порядке? Я же говорил, что вам еще тяжело сидеть. Как ваш живот? Чувствуете, что сейчас вырвет? Если сделаете это, то вам станет лучше, так что не сдерживайтесь.

— …Прямо сейчас все в порядке, но если я посижу еще немного, то меня действительно может вырвать.

Когда я поджала губы и смогла ответить сдавленным голосом, Теодор помог мне медленно опуститься на кровать.

— У вас может кружиться голова и вы почувствуете тошноту, так как вы выпили все противоядие сразу. Не двигайтесь очень много.

Я быстро кивнула на слова Финнеаса.

Немного полежав на кровати, мой привередливый желудок вроде немного расслабился, это принесло мне облегчение. Как и ожидалось, лучше слушать то, что говорит доктор.

— Тебе не за что извиняться, но если чувствуешь свою вину, то можешь сделать для меня лишь одну вещь.

— …Какую?

— Приведи мне того ублюдка, который сделал это со мной. Поскольку я сама его убью.

— Но…

— Если продолжишь мне перчить, меня вырвет прямо на твою одежду.

Только после этого Теодор сжал губы в прямую линию. Кажется, ему хочется много чего сказать, но, похоже, он сдерживался.

Смотря на меня и Теодора, Финнеас, стоящий поодаль от нас, мягко улыбнулся.

— Вам нужно быть осторожной в течение нескольких дней. Тео, хорошо заботься о Ее Светлости Великой герцогине, находясь рядом с ней.

— Да.

— Селфи, нам пора. Великой герцогине нужен отдых.

Селфиус кивнул, но не мог отвести от меня встревоженный взгляд. Похоже, он был очень шокирован моим предсмертным опытом.

Финнеас привлек к себе Селфиуса, в глаза которого стояли слезы, утешил его и вывел из спальни.

Как только они ушли, в спальне повисла широкая атмосфера.

— И что по вашему мы должны делать, если вы двое так внезапно ушли.

Прочистив горло, я заговорила, попытавшись изменить атмосферу:

— То, что ты сказал в карете в тот день, это правда.

— Что я сказал?

— Что испугаешься, если я поранюсь или попаду в опасность.

Вспомнив, о чем я говорила, Теодор слегка приоткрыл свои красные губы.

— Я так сказал?

Аргх, притворяется, что не помнит.

— Да, ты сказал, что очень сильно расстроишься, так сильно, что совершенно не будешь знать, что делать, если я умру.

— Я лишь сказал, что испугаюсь, когда это я говорил…

— О? Так ты вспомнил.

Как только я спокойно указала на него пальцем, Теодор плотно сжал губы и повернул голову.

— Честно говоря, я тебе не поверила. Так что, видя, что Ваше Превосходительство действительно испугались, я была немного тронута.

— …Я испугался?

— Да, я не права?

— Ха, кто такое сказал?

— Разве ты не испугался?

На мой вопрос Теодор заколебался, прежде чем отвернуться, чтобы избежать моего взгляда.

— …Я испугался не слишком сильно. Мне просто было любопытно, что случилось, а оказалось, что тебя отравили во время нашей совместной трапезы.

— Правда?

— Я не пугаюсь чего-то до такой степени.

— По правде говоря, не слишком ли твое лицо измождено сейчас по сравнению с утром?

Ощупав свое лицо, Теодор слегка вздохнул. Он понял, что его оправдания не имеют смысла, так как он нахмурился и вытер лицо своим большим рукавом.

— Но я слышала, что вы отчаянно искали сэра Финнеаса для меня? Он мне сказал.

— Он действительно так тебе сказал… Это был не я, Селфи. Я просто стоял.

— Несмотря ни на что, я выжила благодаря тебе. Спасибо.

Улыбаясь, держа меня за руки, Теодор уставился на меня, как на ненормальную, и нахмурился. Затем он пододвинул стул ближе и развязал галстук, туго стягивающий шею.

— Как ты можешь быть мне благодарна?

— Тогда мне сказать, что мне жаль и извиниться?

От моего шутливого тона холодная атмосфера быстро растаяла. Проведя рукой по волосам, Теодор рассмеялся.

— Чем больше тебя узнаю, тем ты очаровательнее. Разве нормально — бояться и плакать или цепляться и умолять о спасении в подобной ситуации?

— Ты хвалишь меня за храбрость, верно?

— Ха, только посмотри на себя.

— В любом случае, это облегчение, что никто другой не пострадал.

— Ты беспокоишься о других в подобной ситуации?

На ворчливую ярость Теодора, я серьезно ответила:

— Я бы тоже испугалась, если бы пострадал.

— Что?

— Ах, и за Селфи тоже, конечно. Разве не хорошо, что только я пострадала? Но в любом случае, это было сделано, чтобы убить тебя. И инцидент со статуей. Так много людей тебя ненавидит.

— Я не знаю, что это за ублюдок, но когда я поймаю его, предстоит много работы.

С выражением лица, подобному зимнему морозу, Теодор заскрежетал зубами.

— Я чувствую тоже самое.

— Мне нечего сказать, ведь ты пострадала из-за меня.

— Все хорошо. Я знала, что ты позаботишься о том, чтобы я не умерла.

На лице Теодора появилось редкое для него ошеломленное выражение. Казалось, он не знает, как правильно ответить.

— Наш контракт заключается в том, чтобы защитить меня и мое наследство.

Теодор: «…»

— Так что, я не слишком сильно беспокоилась. Ты бы все равно меня спас.

Взаимное доверие

Самое важное — я не умерла. Именно поэтому я предложила Теодору заключить брак по контракту.

— Ты мне доверяешь?

Ты спрашиваешь это только сейчас? После того как мы провели несколько ночей в одной постели?

— Кто-то однажды мне сказал, у нас не было бы брачного контракта, если бы между нами не было доверия.

Это ты сказал. Ты.

После того как я ответила, казалось, Теодор о чем-то задумался. Вскоре его выражение изменилось и он встал со стула.

— На какое-то время дядя останется в резиденции. Видишь ли, человек, который осматривал тебя раньше — мой дядя.

— Сэр Финнеас? Он останется из-за меня? Чувствую, что причиняю ему множество неудобств…

— Дядя сам предложил это. Он был восхищен, когда услышал, что проклятье семьи Лапилеон на тебя не действует. Он хочет лично наблюдать за тобой.

— Наблюдать?

Однако от наблюдения за мной ничего не измениться.

— Дядя наш семейный доктор. Если быть точным, то он стал доктором, чтобы найти лекарство для проклятья, даже не лекарство — яд.

— Лекарство для проклятия?

— Поскольку проклятье зависит от токсичности, то он думал, что сможет найти своего рода антидот.

Теодор, должно быть, устал говорить об этом, он вытянул шею, прежде чем продолжить, будто тема была неважной.

— К сожаления, лекарство ему только предстоит найти.

Они ищут различные методы, чтобы снять проклятье.

— Он исследует яды всю свою жизнь, так что в этой области он превосходит даже королевского врача. Так же он тот человек, который сможет следить за твоим состоянием.

— Если сэр Финнеас сам предложил остаться, то я не возражаю. Будет лучше для меня, если он останется, чтобы следить за мной, так я поправлюсь быстрее.

— Если почувствуешь себя хуже, говори в любой момент.

— Конечно.

Стук.

Наш разговор уже подходил к концу, и я услышала стук в дверь. Теодор подошел и открыл ее. Я услышала знакомый голос:

— Ах, Я… Я приветствую вашу светлость великого герцога.

— Что это?

— Я слышала, что ее светлость проснулась, поэтому пришла ее поприветствовать.

Это была Ребекка. Что же, Ребекка была на месте происшествия, должно быть, она сейчас очень удивлена.

Однако Теодор стоял перед дверью так, будто перед ним был нарушитель границ. Даже после того как Ребекка сказала, для чего она пришла, он не показал никаких признаков, что собирается отойти в сторону. Я вздохнула.

— Не мог бы ты впустить Ребекку?

Я слышала ее нервное дыхание из-за широкой спины Теодора. Несмотря на мою просьбу, он остался на месте и долго глядел на Ребекку.

Затем он медленно и совсем чуть-чуть отодвинулся, так что ни один человек не смог бы пройти.

— Великая герцогиня нуждается в отдыхе. Говори зачем пришла и уходи.

— Д-да, х-хорошо!

Через крошечную щель между дверью и Теодором Ребекке удалось протиснуться в комнату. Она увидела меня, расплакалась и подбежала ко мне.

— Ваша светлость! Как вы? Как вы себя чувствуете?

— Все хорошо. Ты очень удивлена, Ребекка?

Когда я тепло погладила тыльную сторону ее ладони, Ребекка, должно быть, потеряла силу, потому что опустилась на колени возле кровати.

— Я так боялась, что может случиться что-то плохое…

Похоже, она все еще помнила тот момент, потому что она не могла контролировать свои эмоции и разрыдалась. Я растрогалась, увидев Ребекку, которая вечно улыбается и сияет, плачущей.

— Все хорошо. Я жива. Я не умерла.

Умереть должен тот ублюдок, который накормил меня ядом. Угх, просто подожди, пока я тебя не поймаю.

— Простите, ваша светлость.

Ребекка, даже не вытирая слезы, которые текли по ее щекам, извинялась, крепко сжимая мою руку.

Неужели все, кто приходит в резиденцию, подхватывают «это все моя вина» болезнь или еще что-то? Каждый из них, я клянусь.

— Ребекка, тебе разве есть за что извиняться? Ты собиралась выпить яд вместо меня или забрать мою боль? В этом нет твоей вины. Не плачь.

Я утешила Ребекку, похлопав ее по плечу. Девушка, начавшая рыдать, теперь выплакивала себе глаза.

— Вааааа, я будуууууу лучшеееее о вас заботитьсяяяяяя, простите.

По-моему, это меня должны утешать, я ведь больна, так почему вечно это делаю я?

Все еще держа Ребекку за плечи, я хотела передать ей носовой платок, когда Теодор подошел и оторвал нас друг от друга.

— Ч-что ты делаешь?

Словно защищая меня, Теодор встал ко мне спиной. Он не ответил на мой вопрос.

— Напомню тебе, что я сказал, великой герцогине нужен отдых. Если ты будешь так громко рыдать перед ней, но у великой герцогини будет болеть голова. Уходи.

Теодор равнодушно уставился на Ребекку, рыдавшую и стоявшую на коленях. Чтобы отмахнуться от нее, он взмахнул запястьями, как будто отгоняя курицу.

В конце концов, Ребекка, все время плача, даже не успела вытереть слезы, прежде чем ее выгнали из спальни, а она все плакала, словно прощалась со мной.

Как только она вышла из комнаты, Теодор захлопнул дверь спальни. После этого он подошел ко мне, пока я наблюдала за этим с отсутствующим выражением лица.

— Пока ты полностью не восстановилась, и пока мы не нашли преступника, то будет лучше быть осторожными со всеми теми людьми, кроме меня.

Что он только что сказал?

Избегая моего растерянного выражения, он лег на диванчик. Похоже, он планировал переночевать там сегодня вечером.

* * *

— Сегодня ты наконец поешь.

— Ты не представляешь, как долго я ждала этого дня.

Закончив готовиться, я вышла из комнаты. За последние несколько дней ничего не поменялось.

Хотя, кое-что поменялось. Теодор, который сказал, что поспит на диванчике, а я должна использовать всю кровать, ведь я болею.

Как результат, я смогла спать комфортно и спокойно.

Из-за мнения Финнеаса, что мне не стоит есть ничего, что расстроит мой желудок, я не взяла в рот и крошки, только суп.

Однако сегодня я наконец могу поесть нормально.

— Его светлость пошел в столовую первым?

— Да, он проснулся на рассвете и приступил к работе в кабинете. Он, возможно, пошел оттуда.

— Его светлость очень много работает.

— Прошло совсем немного времени с тех пор, как закончилась война, так что ему о многом надо позаботиться.

Слегка отреагировав на слова Ребекки, я только начала спускаться по лестнице, когда мы пересеклись с дворецким по пути.

— Приветствую ее светлость. Держите путь в столовую?

— Да.

— Я был на пути, чтобы передать приглашение для вашей светлости. Мне оставить его в спальне?

Приглашение ни с того ни с сего?

— От кого оно?

Дворецкий изобразил неловкое выражение лица в ответ на мой вопрос, прежде чем ответить с улыбкой:

— Приглашение от принцессы Далии.

Удивленная его словами, я громко ахнула. Услышала то, что совершенно не хотела слышать утром.

Далия? Зачем она отправила мне приглашение?

Нет, даже не читая его, было очевидно, что там написано. Она приглашала меня раньше, перед входом в Академию, но так как я не пришла, она пригласила меня снова!

Я молча уставилась на приглашение в протянутой руке дворецкого.

Я боялась, что если возьму его, то в конечном итоге встречусь с Далией.

— С-сожги.

— …Простите?

— Сожги приглашение.

— Ваша светлость, вы не можете так небрежно сжечь приглашение от члена королевской семьи.

Теодор сжег свое, сказав, что они ни о чем не узнают, так почему мне нельзя?!

— Я его не видела. Скажи, что потерялось по пути.

— Личный рыцарь принцессы Далии отдал его и ушел, так что мы не сможем сказать, что оно потерялось, ваша светлость.

Почему она так тщательно подготовилась?

Долго смотря на приглашение, я покачала головой.

— Тогда скажи им, что я больна. Больна на всю жизнь из-за яда, который приняла несколько дней назад.

Немного поболтав, я ускорила шаг, будто убегая от приглашения Далии. Подумать только, что я услышу ее имя так рано сегодня…

«Сегодня нужно быть осторожной»

— Пожалуйста, идите медленно, ваша светлость! Вы упадете, — крикнула Ребекка, торопливо следуя за мной.

— Здесь нет ни одного камня, так что если я упаду, то я просто идиотка, Ребе… Ах.

Взаимное доверие

Довольно глупо я смеялась над Ребеккой и сама чуть не упала. К счастью, крепкие руки обхватили меня за талию, иначе я бы упала лицом на мраморный пол.

— Да. Здесь нет камней, но ты действительно идиотка, раз умудрилась сбежать.

— Я-я споткнулась.

В этот момент я поняла, что это Теодор, даже не услышав его голоса. Он легко поставил меня на ноги и подозрительно огляделся.

— У тебя не кружилась голова, потому что твое тело не до конца восстановилось, не так ли?

Я быстро потрясла головой.

— Если ты все еще болеешь, то тебе не нужно заставлять себя. Тебе принесут суп в спа…

— Я упала, потому что споткнулась!

Он сумасшедший, спрашивая, буду ли я суп? Мой язык отказывается!

— Честно, я получила еще одно приглашение от принцессы Далии. Вот почему я чуть не упала, убегая.

— Ты сожгла его?

— Я попросила сделать это дворецкого, но он сказал, что не может.

Я говорила так, словно отчитывала дворецкого за его зверский поступок. Поскольку Теодор взял на себя роль моего сопровождающего, Ребекка покинула нас.

— Я сожгу его.

— Пожалуйста, сожги его так, чтобы не осталось и следа.

Пока я взволнованно говорила, мы спокойно зашли в столовую. Нас ждала вся семья. Финнеас легко поприветствовал.

— Ваша светлость, доброе утро. Как самочувствие?

— Доброе утро, сэр Финн. Спасибо за вашу ежедневную заботу, сейчас со мной все хорошо. Я уже гуляла в саду с Ребеккой вчера.

— И все же не давите на себя. Нет ничего плохого в том, чтобы всегда быть осторожной.

Кивнув в сторону Финнеаса, я уставилась на поздний завтрак передо мной.

Как только Теодор сел за свое место с недовольным выражением лица, слуги начали наполнять его тарелку едой.

«Выглядит вкусно».

У меня чуть не потекли слюни. Как только я совладала с собой, я взяла вилку в руки. Прошло много времени с тех пор, как я брала в руки вилку.

— Я говорю это на случай, если вы волнуетесь, но с этого момента горничные будут пробовать все, что вы едите. Все купленные ингредиенты будут лично проверены дворецким и великим магистром герцогства Лапилеон. Тоже самое было с супом, который вы ели на прошлой неделе. В еде, которую вы едите, теперь не будет яда, будьте уверены.

Посмотрите на этот салат. Если я положу его в рот и разжую, он ведь будет хрустеть? Он будет очень вкусным, свежим и полезным. Боже мой, посмотрите на это сочное мясо! Если я положу его в рот, сок взорвется с треском и будет вечеринка вкусов, верно?

— Ешь медленно, чтобы не получить расстройство.

Теодор, по-видимому, говорил это мне, но я его совсем не слышала. Небрежно кивнув, я поднесла ко рту сезонный салат.

И как раз в тот момент, когда я собиралась положить его в рот…

— Саша!

Я услышала знакомый голос. Повернув голову, я увидела Серсию, чье лицо превратилось в заплаканную маску.

— С-сеси?

— Серсия.

Не только я, но и Теодор, Селфиус и Финнеас были удивлены ее внезапным появлением.

— Я услышала, что тебя отравили. Ты в порядке? Я бы приехала еще раньше, но ни один корабль не плыл, поэтому я опоздала. Прости.

— В-все хорошо, Сеси.

— Где преступник, который тебя отравил? В комнате пыток? Тюрьме? На месте казни?

— А, это…

— Тео не сказал мне. Где он? Он еще не мертв, верно? Если нет, то я лично пойду и наступлю на его лицо с…

— Мы его еще не поймали, — Теодор, вытирая уголок губ салфеткой, опустил глаза и тихо ответил.

Воцарилась тишина. Холодный голос Серсии прозвучал, затмевая ее:

— Что прости?

Ее голос был настолько убийственный, что я почувствовала мурашки, бегущие по своему телу.

— Ты его еще не поймал? Ты все еще не поймал преступника, который попытался убить великую герцогиню Лапилеон?

Как будто она собиралась убить Теодора прямо здесь, Серсия собрала посуду со стола. Селфиус небрежно укусил свое блюдо, будто привык к этому, прежде чем встать.

Махнув мне рукой, чтобы я продолжала есть, он потащил Серсию из столовой.

— Пошли. Я все объясню.

— Селфи, то чего тетя не понимает, это… Что ты должен мне объяснить? Разве это не то, что мы должны решать кулаками, а не словами? Нет?

Голос Серсии медленно затих. Я испытала огромное облегчение и испустила вздох удивления. Посмотрев на меня, Теодор нахмурился, прежде чем встать со своего места.

— Здесь нечему удивляться. Я разберусь с Серсией, продолжай есть.

— Р-разберешься?

И что конкретно он хочет сделать? Если бы он ушел прямо сейчас, то я подумала бы, что его пырнут ножом.

Мои глаза затряслись, будто произошло землетрясение, когда я наблюдала, как спина Теодора отдаляется. Глядя туда, где исчезли трое, Финнеас успокаивающе заговорил:

— Не беспокойтесь. На самом деле они не будут никого убивать.

— Простите?

Кто не будет убивать? Серсия не убьет Теодора? Или Теодор не убьет Серсию?

Я ошеломленно уставилась на Финнеаса, который беззаботно продолжал есть, как будто это ситуация совершенно нормальна для него.

— К тому же, если кто-то собрался умирать, то здесь есть я, так что все хорошо. Поторопитесь и поешьте, пока еда не остыла. Вам нужно хорошо есть, чтобы поправиться.

Я склонила голову, чтобы посмотреть на тарелку с едой передо мной. Она была такой привлекательной, чтобы ее игнорировать.

«Они будут волноваться, так что давайте съедим один кусочек, прежде чем следовать за ними».

Думая об этом, я откусила большой кусок, вкус был намного лучше, чем я ожидала. Подумать только, прием пищи может принести столько счастья.

«Еще немного съем».

Как же вкусно. Как и ожидалось, людям нужно есть.

«Так, еще чуть-чуть».

Не съесть такую вкуснятину было грехом, сущим грехом.

«Ну, здесь есть очень талантливый врач и не может быть, чтобы брат и сестра действительно пошли друг друга убивать, верно?».

Поскольку я начала так думать, то я села поудобнее и сосредоточилась на еде. Когда мой желудок был достаточно полным, я почувствовала пристальный взгляд Финнеаса.

— Могу ли я задать вопрос, ваша светлость?

— Конечно.

— Проклятье семьи действительно на вас не действует?

Должно быть, в это сложно поверить, потому что все, кто встречает меня, задают это вопрос. Ну, в это сложно поверить.

— Да, мы подтвердили это кровью Теодора и Селфи. Все три раза я не умирала, а возвращалась к жизни.

С довольно серьезным выражением лица, Финнеас кивнул.

— Честно говоря, я стал врачом, чтобы найти лекарство от семейного проклятья. Однако, в дополнение к том, что я не смог найти хорошее лекарство, я даже не смог найти лекарство от случайной боли.

Случайной боли? Помимо того, что по их телу текла ядовитая кровь, но они так же испытывали боль?

— Не знаю, как это может прозвучать, но…

Финнеас замолчал и задержал дыхание. Похоже, он пытался подобрать правильные слова, чтобы верно выразить свои мысли.

— Все хорошо, говорите как есть.

— Одно ваше существование — надежда для меня, ваша светлость.

Глава 16.1 - Наша надежда

Я его надежда? Но ведь я никогда не была достойна подобного, не так ли?

Хлопая глазами, я уставилась на Финнеаса, легко улыбающегося мне. Серсия, похоже, так много обо мне рассказала, что просто перехвалила.

— Думаю, здесь какое-то недопонимание…

Когда я уже хотела поправить Финнеаса, за дверью, куда ушли те трое, стало шумно.

Вскоре после этого я услышала истошный вопль Серсии.

Мои глаза распахнулись от неожиданности, когда я уставилась на закрытую дверь.

«Неужели они и вправду решили убить друг друга?»

Финнеас неловко рассмеялся, видимо, думая так же.

— Они никогда не пытаются убить друг друга, но, кажется, сегодня они слишком эмоциональны.

— П-правда?

— Не стоит спускать им с рук убийство. Давай-ка остановим их.

Невероятно, он так спокойно говорит об убийстве, он действительно настоящий Лапилеон.

Думая о бесполезных вещах, я пошла за Финнеасом.

Когда он подошел, чтобы открыть дверь, рядом с нами промелькнули рыжие волосы. Пораженная, я машинально сделала шаг назад.

— Сеси?

Это была Серсия, которая кинулась обнимать Финнеаса.

— Дядя!

Голос Серсии дрожал, как бушующие волны. Как только она приблизилась, я увидела ее бледное лицо.

— Селфи, Селфи!

Услышав его имя, я отреагировала машинально. Я пробежала мимо, выбежала из обеденной комнаты.

«Что-то точно случилось!».

Подойдя к гостиной, я увидела Теодора со спины. Он стоял на коленях на облицованном мрамором полу.

Я застыла на месте от того, что увидела.

Селфиус, такой бледный, будто обескровлен, корчился от боли.

— Сел… Селфи!

Подбежав к Теодору, я почувствовала запах крови. Кровь, которой Селфи стошнило, окрасила пол, от этого у меня быстро заболела голова.

— Ч-что случилось?

Селфиус застонал от боли и схватился за грудь. Только я хотела его обнять, как он рухнул на пол, но Теодор резко меня остановил.

— Стой. Тронешь его и только хуже сделаешь.

В сравнение со мной, Теодор, похоже, был абсолютно спокоен. Он невозмутимо наблюдал за своим девятилетним племянником, — нет, приемным сыном — который корчится от боли.

— Кха!

— Ч-что происходит? Кто его отравил? Ты же сказал, что яд на вас не действует!

Увидев прекрасное лицо Селфиуса, которое сейчас было в крови, я начала тревожно дрожать. Я с силой начала трясти Теодора за плечо и просила сделать его хоть что-нибудь.

— Нечему удивляться.

— Как ты можешь так говорить, когда ребенок!..

— Это обычное дело для нас.

Что?

— Ты вообще о чем говоришь? Обычное дело?

— Ты же знаешь, что наша кровь ядовита.

Я: «…»

— Яд настолько сильный, что разъедает наши внутренности. Если тело слабое, оно не выдержит последствий.

Смотря на меня с таким невозмутимым выражением, мне казалось, что он критикует меня, как бы говоря: «Я же тебе об этом говорил, разве нет?»

— Мой брат так умер.

После слов Теодора я ощутила, как мое сердце резко упало, будто волна в морской пучине.

Я думала, что они просто прокляты.

Мне даже и в голову не приходило, что яд способен на такое.

— Несколько младенцев умерли от этого, даже первых шагов не сделали.

Я: «…»

— Это уже не удивляет нас так сильно.

Теодор, весь в холодном поту, уставился на Селфиуса, который извивался в страшных муках, словно надеясь, что боль скоро кончится.

— П-почему...

— Почему?

Теодор насмешливо и одновременно холодно улыбнулся. Он говорил таким же спокойным голосом, как и его выражение лица.

— Самому бы знать.

Он сжал кулаки, криво улыбнувшись. Он сжал их так сильно, что оторвал пуговицу на рукаве.

— Почему именно мы? Почему именно яд?

Я с трудом могла открыть рот. Казалось, что только сейчас я осознала, что значит проклятье семьи Лапилеон.

— Я ведь говорил, что кровь Селфи отличается особенно сильной концентрацией яда, не так ли? Когда его здоровье ослабевает, происходит это.

Я до крови прикусила нижнюю губу. Это ведь я настояла на том, чтобы Селфи жил в столице, хотя он тоже хотел остаться.

Мне следовало отговорить его от этой затеи. Я должна была остаться в стороне, а не помогать Селфи.

— А-а-а-а-а!

Селфиус кричал от боли, будто умирал. Когда я подняла голову, увидела, что он смотрит на меня газами, полными кровью.

Его губы медленно двигались.

«Он что-то говорит?».

Трудно говорить в таком состоянии, поэтому мне тяжело было понять, о чем он говорит. Я сосредоточилась на его губах.

— Я… в порядке.

Ребенок, которого только что рвало кровью, смотрит на меня и говорит, что все хорошо.

В ту же секунду я решительно двинулась к нему. Обошла Теодора и устремилось прямо к Селфиусу.

Я достала носовой платок, сложила его и аккуратно положила мальчику в рот. После я положила его голову себе на колени.

К счастью, он не сопротивлялся, видимо у него больше не было сил.

— Ты сошла с ума?

Теодор, идущий прямо за мной, немедленно схватил мою испачканную в крови руку.

— Забыла? Это яд, не кровь.

— Помню.

— Нельзя сказать, каким опасным может быть яд в такой ситуации, но ты так безрассудно…

— Независимо от этого ребенку плохо, я не могу просто стоять и смотреть, как он страдает.

— Я ведь уже сказал. Не важно, что ты сделаешь…

— Это не поможет? В курсе. Но…

Как только я бросила на Теодора суровый взгляд, он тут же заткнулся.

— А вдруг от боли он прикусит язык? Вдруг он ударится головой, пока катается по полу? Минимум, что я могу сделать, — помочь ему, чтобы такого не случилось! — крикнув это, я выдернула запястье из руки Тео. Я без промедления схватила Селфи за руку, покрытую кровью.

Глава 16.2 - Наша надежда

Послышался топот.

Это были Финнеас и Серсия.

Видимо, Финнеас пошел за своей сумкой с лекарствами, которая была в комнате для гостей, поэтому пришел чуть позже.

— Селфи!..

Он, прибежав к нам, бросил сумку на землю и вытащил две закупоренные стеклянные бутылки.

Исходя из ситуации, должно быть, это было лекарство для Селфи. Его крики стали сильнее, я уже теряла терпение.

— Пожалуйста, быстрее…

— Я вскипятил корни и растения засушенного лунного цветка. Оно уменьшит боль от обжигающего холода.

— Это лекарство? Ему будет лучше, после того как он его выпьет?

Финнеас помотал головой, пока соединял одну жидкость с другой.

— Оно лишь уменьшит боль. От этого нет лекарства.

Подумать только, от этого нет лекарства.

Эти слова, как молния в ясном синем небе. Я обняла Селфиуса, страдающего от боли.

Увидев мое состояние, Финнеас улыбнулся и передал мне бутылочку.

— Я же говорил. Я не смог найти ни лекарство, ни способ облегчить боль.

Так вот о чем он говорил в столовой? Периодическая боль?

Прикусив нижнюю губу, я взяла лекарство.

Моя рука, вся в крови, настолько сильно дрожала, что выглядела донельзя жалко. Дрожь не хотела прекращаться.

В этот момент чья-то рука накрыла мою.

— Это намного лучше, чем не давать ему ничего.

Это рука Теодора.

Взяв мою руку, он вытащил платок. Раньше он был белым, теперь кровавым.

Теодор, видимо уже давно к этому привыкший, широко открыл Селфиусу рот. Он быстро влил ему лекарство.

В воздухе повис терпкий запах трав. Похоже, вкус был не из приятных, Селфиус постоянно морщился.

Он, видимо, уже привык к такому, поскольку от лекарства не отказывался, просто пил его.

— Селфи, все хорошо, — сказал Теодор.

Даже когда он выпил лекарство, ничего не поменялось, Финнеас сказал правду. Селфиуса продолжало рвать кровью, он продолжал кричать от боли, а сделать было нельзя ничего.

Все что я могла сделать — обеспечить Селфи комфорт, пока он страдает от боли, и говорить, что все будет в порядке.

* * *

— Как он?

Селфи потерял сознание, как будто заснул, после невыносимой боли, продолжающейся полдня. Теодор поднял Селфиуса и отнес в ванную.

Он вымыл его тело от крови, поменял одежду и уложил на кровать.

— С ним уже случалось подобное, все будет хорошо.

Смотря на бедное лицо мальчика, я незаметно поднесла палец к носу, чтобы проверить дышит ли он. К счастью, дышал.

— Ему нужно отдохнуть. Каждый из нас может сидеть с ним по часу.

Теодор согласился. Я аккуратно расчесала Селфи волосы и вышла.

Выйдя из спальни, я почувствовала облегчение. Я вся была напряжена из-за последних событий, но стоило мне расслабиться, как я почувствовала, что у меня болит абсолютно все. Похоже, я была слишком шокирована случившимся, как только я пришла в себя, потеряла всякие силы стоять и рухнула на колени.

Теодор, шедший прямо за мной, опустился на одно колено, встретившись со мной глазами.

— Ты как?

Как я? Мои губы задрожали.

— Селфи.

— Да.

— Я-я думала, что он умрет.

Каким образом со мной должно быть все хорошо? Я ведь думала, что это конец, что он умрет у меня на руках. Как после этого со мной может быть все хорошо.

Я вся была покрыта кровью, даже смыть ее не успела. Безмолвно смотря на меня, Теодор вскоре произнес:

— Твои действия были необдуманны.

Я: «…»

— Не стоило подходить к нему, пока он в подобном состоянии. Даже ты со своим иммунитетом имела риск умереть. Тем не менее несмотря на мои слова, ты не только соприкасалась с его кровью, но обняла его, насколько же ты опрометчива?

Я: «…»

— Однако…

Теодор медленно поднял ладонь, вытирая с моего лица кровь Селфи.

— Это было невероятно.

Почему-то мне показалось, что он едва заметно улыбается. Мое беспокойство мгновенно исчезло. Мне очень хотелось заплакать, но я сдержала слезы.

Выражение лица Теодора поменялось, будто ничего не произошло, затем он помог мне подняться с пола.

— Иди мыться первой. Ты же помнишь, что на тебе не просто кровь, а яд? Если мы не хотим получить несколько трупов, то тебе лучше принять ванну самой.

Верно. Хотя мне яд ничего не сделает, но для других это смертельно опасно.

— Так и сделаю.

Я кивнула, смотря на покрытое кровью платье. Его нельзя было отстирать или приказать кому-нибудь еще сделать это, поэтому я его сожгла.

Это натолкнула меня на другую мысль, гостиная вся залита кровью.

— Что с гостиной? Там еще осталась кровь Селфиуса.

Мои опасения были напрасны, поэтому Теодор повел меня в ванну, будто это вообще не имела смысла.

— Я уже позаботился о том, чтобы никто не смог войти в гостиную, я говорил с Серсией, так что это не важно. Дворецкий сегодня поменяет там всю мебель. Он, вероятнее всего, уже сжег предыдущую мебель и позаботился о поле.

Все так быстро устранили. Такое чувство, что они знали, что такое случится.

— Не беспокойся об этом, такое не в первый раз случается.

У меня защемило сердце от таких беспечных слов. Неужто все в семье Лапилеон заканчивают свою жизнь так?

— Твоей фрейлины там не было. Так что не переживай об этом.

— Что не так?

Подойдя ко мне, он взглянул на мои ноги.

— Ты совсем без сил? Сможешь идти сама?

Если так происходит со всеми в семье, то такая же участь ждет Теодора.

— Когда умер твой брат, Теодор?

Похоже, он понял, что я имею в виду. Он оторвал глаза от моих ног и перевел его на меня.

— Переживаешь, что я умру?

А ведь я никогда не думала, что могу стать свидетельницей его смерти.

— Теперь я думаю о том, что ты когда-то сказала, что если мне будет больно или мне будет грозить опасность, то ты бы испугалась. У тебя сейчас очень испуганное выражение.

Вести светскую беседу совсем не похоже на Теодора. Он увидел, что я не реагирую, поэтому указал на себя пальцем и слабо улыбнулся.

— Хочешь знать, когда умер мой брат?

Я молчала.

— В моем возрасте.

Глава 17.1 - Мама?

Когда солнечный свет начал бить мне в лицо, я встала.

— Солнце почти взошло.

В конце концов я так и не смогла уснуть. Протерев распухшие глаза, я начала свой день раньше обычного.

Я почти не помнила, как вернулась в спальню.

Когда Теодор сказал, что его брат умер в его возрасте, я растерялась и не знала, что сказать.

Видя меня такой, он спокойно сказал:

— Давай помоемся и ляжем спать пораньше. Скажи дворецкому, чтобы разобрался с платьем. У меня еще много работы, поэтому ночь проведу в кабинете, — а потом он исчез.

После этого я поспешила помыться, чтобы никто не видел меня в крови, а после отправилась в постель.

Я думала, что буду чувствовать себя лучше, ведь рядом со мной не было никого, о ком стоило беспокоиться, но неожиданно большая кровать показалась мне одинокой.

«Раз уж я уже встала, то пойду к Селфи».

Хотя я не слышала, что ночью что-то случилось, но я подумала, что если сама в этом удостоверюсь, то мне станет легче.

Я схватила веревку от колокольчика и потянула за нее. Вскоре послышался стук.

— Войдите, — сказала я, разминая затекшую шею, после чего тяжелая дверь в спальню распахнулась. Вошли служанки и Ребекка. Как только она увидела меня, то бросилась ко мне с озабоченным выражением на лице.

— Ваша светлость!

— Ах, Ребекка. Вчера я…

— Я слышала, что вам было плохо вчера! Сэр Финнеас рассказал мне. Вы в порядке?

Я думала о том, какое объяснение придумать для Ребекки, но, видимо, Финнеас сделал это за меня. И так как это сказал врач, то причин для подозрения нет.

— Я просто устала.

После небольшого объяснения я вытерла лицо теплым полотенцем, принесенным служанками. Как только тепло распространилось по моему лицу, создалось ощущение, что все мои переживания прошлой ночи исчезли.

— Это из-за яда с прошлого раза?

С искаженным лицом, которое выглядело так, будто она в любой момент расплачется, Ребекка пробормотала:

— Моя бедная великая герцогиня.

С помощью служанок я надела платье и улыбнулась Ребекке.

— Вчера я просто устала, так что не переживай.

— Очень жаль, что мы не сможем поехать на фестиваль, но пока стоит отдохнуть в поместье. Его светлость поймет.

После того как я закончила одеваться, Ребекка усадила меня за туалетный столик и выбрала украшение.

— Фестиваль? — тихо проговорила я, на что Ребекка остановилась, повернулась и посмотрела на меня с удивленным выражением лица.

— …Возможно, вы опять забыли?

Я совсем забыла о нем. Точно, ведь скоро открытие фестиваля, да?

Вместо ответа я неоднозначно улыбнулась, на что у Ребекки от изумления отпала челюсть.

— Вы действительно все забыли? На этот раз его светлость будет очень сильно огорчен!

— Я была сама не своя после болезни. Думаю, он поймет.

— Его светлость великий герцог — главная фигура фестиваля!

— Знаю, знаю. Могу начать готовиться к нему хоть сейчас. Когда он начнется?

— Сегодня! Он уже начался!

Оу, вот так?

Когда я неловко улыбнулась, Ребекка вздохнула, прежде чем выбрать подходящее к моему платью ожерелье.

— А если его светлость разозлится? Я слышала, что он очень пугающий, когда злится.

— У него нет причин этого делать, так что все в порядке.

Так или иначе, мы находимся в контрактных отношениях. Нет никаких причин расстраиваться или даже злиться из-за того, что я забыла.

В ответ на мою уверенность Ребекка какое-то время пристально смотрела на меня. Однако она заговорила очарованным тоном:

— Если честно, я не думала, что ваши отношения настолько прекрасны.

— Наши отношения прекрасны?

У Ребекки проблемы со зрением? Может ей купить очки?

— Знаете, какие слухи ходят о его светлости. Даже такие, что он не интересуется женщинами…

Посмотрев по сторонам, Ребекка наклонилась ко мне, чтобы что-то тихо прошептать мне на ухо:

— А еще я слышала, что у него есть хобби — убивать людей.

Я тоже об этом слышала. О том, что ему нравится убивать.

Что за сумасшедший ублюдок разносит эту ложь? Если я тебя поймаю, то зашью рот!..

— Я удивилась, когда увидела, как его светлость так трепетно к вам относиться. А когда узнала, что вы спите в одной спальне, то чуть не прикусила язык.

— Мы не до такой степени…

Я сменила тему, стараясь не выдать Ребекке наш секрет.

— Ты достаточно помогла сегодня. Я собираюсь увидится с Селфи.

— Молодой господин Селфиус?

— Да, хочу убедиться, что он спал прошлой ночью.

Может, это было неудачное оправдание, но Ребекка с пониманием улыбнулась.

— Поскольку молодому господину Селфиусу только девять, ему, возможно, нужна помощь вашей светлости.

— Моя помощь?

Зачем ему моя помощь? Он ведь всегда справлялся сам? Я просто хотела убедиться, что он не ранен.

Ребекка на мой вопрос ответила так, будто это очевидно:

— Конечно, ему ведь нужно тепло матери в таком возрасте.

— Тепло матери?

— Конечно. Вы говорили, что он вскоре собирается учиться в Академии. Это вполне естественно, что его многое пугает. Большинство детей сильно полагаются на родителей. Я чувствовала тоже, когда училась.

В самом деле?

Я вспомнила Селфи, когда он осматривал Академию.

«Не думала, что он был настолько напуган».

— Я буду в корпусе пристройки, так что зовите, если понадоблюсь! А в особенности, если у вас есть что-нибудь интересненькое насчет фестиваля!

— Ладно, поняла. Спасибо.

Когда Ребекка и служанки ушли, я пошла к Селфи. Остановившись перед спальней, на меня нахлынули воспоминания вчерашнего дня, мне начал мерещиться запах крови.

«Все хорошо. Он сейчас наверное спит».

Сжав дрожащие руки, я аккуратно постучалась.

Тук-тук.

Тишина. У меня пересохло во рту.

Тук-тук-тук.

В этот раз я постучалась громче. Опять тишина. Казалось, что у меня скоро остановится сердце.

«Что могло случиться за ночь?»

Как только я об этом подумала, то не задумываясь шагнула к двери. Я быстро ее открыла и вбежала.

Глава 17.2 - Мама?

— Селфи!

После моих криков, в спальне так и осталась мертвая тишина. Я услышала щебет птиц, а после дыхание ребенка.

Я смотрела на спящего Селфи с изумленным выражением. Его лицо казалось здоровым по сравнению со вчерашним днем, так что я расслабилась.

«С ним все хорошо?»

Беспокоясь, я медленно подошла к кровати. Я услышала его ровное и громкое дыхание. Это привело меня в себя.

«Облегчение!»

Кажется, с ним все хорошо.

Неосознанно я поднесла руку ко лбу Селфиуса и ласково потрепала челку. Температуры похоже не было.

— Не буду его будить, пусть выспится.

Облегченно вздохнув, я убрала ладонь. Посмотрев на Селфи еще раз, я повернулась. Когда я уже собирался уйти, то услышала хриплый голос.

— ...Мам?

При этих словах я остановилась, будто к ногам привязали веревку. Когда я повернула голову, чтобы посмотреть на кровать, то увидела Селфиуса, смотревшего на меня полузакрытыми глазами.

Я не мог сказать ему ни «да», ни «нет». Как дерево, я не могла сдвинуться с места и лишь молча смотрела на мальчика.

Спустя мгновение очнувшийся Селфи распахнул глаза. Будучи в шоке, он резко вскочил с постели.

— Что я сейчас сказал?

— Как ты себя чувствуешь?

— П-почему великая герцогиня пришла?

— Хочу узнать, хорошо ли ты спал прошлой ночью, а еще хотела спросить, как твое состояние.

— Состояние? Мое… А…

Видимо, он наконец вспомнил о вчерашних событиях, так как резко замолчал.

— ...Это случилось вчера.

Селфиус нахмурился. После чего, избегая моего пристального взгляда, повернул голову.

— Что случилось?

Удивившись его неожиданному изменению в выражении, я кинулся к нему. Положив руку на лоб, я проверила температуру.

— Где-то болит?

Кажется, у него жар.

Но вместо ответа Селфиус прикусил губу, будто ему было очень больно.

Неужели он снова ранен?

— Погоди, я позову сэра Финнеаса.

— Нет!

Стоило мне попытаться выйти из спальни, как Селфиус молниеносно вцепился в мой палец. Удивившись своим собственным действиям, он вздрогнул и отпустил его.

Он промямлил тоненьким голосом:

— …Со мной все отлично. У меня больше ничего не болит.

— Правда?

Селфиус кивнул. Он вдруг начал бросать на меня испуганные взгляды.

— Что случилось? Кошмар приснился?

— Вчера было мерзко, да?

— Чего?

— Извини, я испортил твое платье. Я старался сдерживаться, но в такие моменты я ничего не могу поделать, крови слишком много.

Даже после того как он вчера испытал так много боли, его все еще беспокоило, будет ли он мне противен. Из-за этих слов я начала задыхаться.

— Нет, все хорошо. Селфи, я могу купить тысячи таких платьев. Я же богата.

— Что?

— Намного важнее то, что ты цел.

Я присела и заглянула мальчику в глаза. Затем я протянула руку.

— Пойдем завтракать вместе?

Селфиус молча уставился на предложенную руку. В этот момент выражение его лица исказилось — то ли он улыбался, то ли плакал.

— Вы нигде не ранены, великая герцогиня?

— Конечно же нет. А, похоже у меня болит рука.

Растерянно улыбаясь, он взял меня за руку.

— Тогда я пойду в ванную, а потом вместе пойдем на завтрак.

В тот момент наши соединенные руки ощущались особенно тепло.

* * *

— Какого…

Как только мы зашли в столовую, все на нас уставились. Спокойно их игнорируя, Селфи довел меня до моего места и даже отодвинул стул.

— Бог мой, Селфи!

Серсия начала рукоплескать Селфи, делая вид, что тронута.

— Вчера после таких мук ты наконец пришел в себя, Селфи?

Она вчера так беспокоилась за него, но сейчас…

— Где-то болит?

Серсия продолжила смеяться и дразнить его. Она потянулась, чтобы коснуться лба Селфи, сидящего рядом с ней.

Он раздраженно отдернул Серсию.

— Убери руку.

Серсия, касаясь опухшей руки, с удивлением уставилась на меня.

— …Ведет себя со мной так же, как и раньше? Как у тебя это получилось, Саша? Как смогла угомонить этого капризного мальчишку?

— Я-я ничего такого не сделала.

Я отложила серебряную ложку, которой собиралась есть суп.

Селфиус, увидев это, непонимающе уставился.

— Великой герцогине надо поесть, не отвлекай ее. И почему это я капризный мальчишка?

— Потому что ты ребенок, поэтому капризный.

— Тогда ты пьяница с дурными манерами.

— Что?

— У тебя дурной характер и ты всегда пьяная из-за вина.

— Наверное потому что у меня винный бизнес, естественно нужно пробовать их вкус.

— Как скажешь.

— Селфи, действительно хочешь увидеть меня в дурном настроении?

Они продолжали ссориться, прям как старые друзья. Селфи начал понемногу игнорировать Серсию, отворачиваясь, что прекратило эту перебранку.

После завершения разговора Теодор, наслаждавшийся поздним завтраком, кивнул в знак согласия и заговорил:

— Селфи ни с кем так раньше не ходил. Нашла его слабость или еще что-то?

На его короткое заявление Серсия гневно повернула голову и холодно заговорила:

— Тео, следи за тем, что говоришь.

Теодор: «?..»

— Саша не такая, она не пользуется чей-то слабостью. Будь это так, о секрете нашей семьи знали бы все, не думал об этом?

На столь резкую речь Серсии, Теодор слегка помотал головой и тихо сказал сам себе:

— …Ха, похоже, что ты нашла общий язык не только с Селфи, но и с Серсией.

Глава 18.1 - Падение симпатичного парня

— Я? Приручила? Кого приручила? Этих страшных людей? Аргх, не говори того, что приведет к неприятностям!

Махнув рукой на Теодора, я кушала свой суп и делала вид, что ничего не слышала. За обеденным столом было шумно. Финнеас, который до сих пор молча улыбался, утихомирил всех.

— Так, все успокоились. Почему всегда так шумно, когда мы собираемся? Селфи, как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке. Великая герцогиня обняла меня, чтобы я не ударился головой, и положила мне в рот платок, чтобы я не прикусил язык, так что по сравнению с другими днями, я хорошо себя чувствую.

— Ваша светлость, вы приняли соответствующие меры. У вас просто удивительная скорость реакции.

Я делала то, что мне первое пришло в голову. Не смотрите на меня с таким гордым выражением лица.

Когда все уставились на меня, я почувствовала давление. Было неловко, что они уделили такое большое внимание пустяку.

Неловко улыбаясь, я обратилась к Теодору, пытаясь перевести разговор в другое русло.

— Я слышала, что фестиваль начался сегодня.

— Ах, да. Я почти забыл.

Он почти забыл? Реакция Теодора была довольно спокойной, несмотря на то, что фестиваль был в его честь.

— Я должна была подготовиться заранее, простите.

До того как Теодор успел что-то сказать, его перебили присутствующие.

— Саша, почему ты извиняешься из-за такого пустяка? Все в порядке.

— Она права. Вам нет нужды извиняться, великая герцогиня. Великий герцог все равно не заинтересован в фестивале.

— Тео наверняка поймет, ваша светлость.

Я определенно извинилась перед Теодором, но, как ни странно, получила ответ из другого источника.

Беззвучно смеясь, наблюдая за реакцией остальных троих, Теодор пожал плечами, как бы теряясь в словах.

— Если я не приму твои извинения, думаю, я стану плохим человеком. В извинениях нет необходимости. Как и сказал Селфи, у меня нет никакого интереса к фестивалю.

И правда, Теодор был не из тех людей, которые интересуются фестивалями.

После разговора о фестивале Теодор положил подбородок на руку и уставился на поздний завтрак на столе.

— Поскольку его величество так любит внимание, это стало раздражать меня. А в последний день фестиваля даже проходит парад. Мы же не обезьяны в клетке или что-то в этом роде.

Пожаловавшись немного, Теодор вяло нахмурился. Затем, выбрав фрукты из салата, он равнодушно положил их на мою тарелку.

— Он сказал, что это для того, чтобы поднять моральный дух горожан, но очевидно, что он просто делает это для привлечения внимания.

Видя, как он неприкрыто издевается над императором, я поспешно огляделась. К счастью, в столовой были только дворецкий и мы. Не говоря уже о том, что семья, казалось, привыкла к бунтарским комментариям Теодора.

— Я вздохнул с облегчением, когда кто-то разрушил эту дурацкую статую, но ее так быстро восстановили…

Теодор нахмурился, говоря таким тоном, будто скрежетал зубами.

Значит, ему не понравилась статуя.

Вот почему он никак не отреагировал, когда я сказал ему, что статуя была разрушена.

— Если ее уничтожили, то ее можно с таким же успехом уничтожить снова. Почему она все еще стоит?

Теодор клацнул зубами, похоже, надеясь, что статуя снова будет разрушена.

Пока он это делал, он увлеченно выбирал фрукты и клал их на мою тарелку.

— Этого достаточно, они выпадут из тарелки.

Я поделилась с Селфиусом фруктами, которые были навалены на моей тарелке как гора. Селфиус, который выглядел расстроенным, когда из его любимого салата исчезли фрукты, начал с воодушевлением есть, как птичка.

— В любом случае, ты тоже должна присутствовать на параде.

— Пардон?

Я? Почему я? Я не горой этого романа!

Я уставилась на Теодора с ошеломленным выражением лица. Положив подбородок на руку, он лениво наклонил голову.

— Разве я не говорил тебе?

— Я впервые слышу об этом.

— Понятно.

Перестань кивать с таким спокойным выражением лица.

— Тогда я просто скажу тебе сейчас. Ты должна присоединиться ко мне на параде в последний день фестиваля, так что готовься.

Может, мне просто ударить его?

Серсия, которая слушала наш разговор, указала большим пальцем на Теодора, словно читая мои мысли.

— Если ты хочешь, чтобы я сломала ногу Тео, просто скажи, Саша. Я помогу тебе.

Теодор закрыл лицо одной рукой, прежде чем громко вздохнуть.

— Ха, Серсия. Разве ты не сказала, что тебе пора уходить? Я думал, ты пришла на обеденный перерыв.

— Почему ты пытаешься внезапно отослать меня... Эй!

В середине своего предложения Серсия громко задохнулась от удивления и встала. Затем она начала громко кричать на себя, собираясь в спешке уйти.

— Посмотрите на меня! Эти ублюдки позволили бы снизить цену, если бы не я! Это вино, за которое мы можем выручить в 30 раз больше рыночной цены!

— Значит, ты не просто раздражительная пьяница, ты мошенница, — пробормотал про себя Селфиус, опираясь подбородком на руку. На это Серсия стиснула зубы и схватила его за волосы.

— Это бизнес. Мир взрослых, который такой маленький ребенок, как ты, никогда не поймет.

Затем Серсия повернула голову и посмотрела на меня. В ее красных глазах я увидела беспокойство.

— Мне очень жаль. Саша, я хотела бы остаться с тобой, если бы могла, но это очень важно для моего бизнеса, поэтому я должна присутствовать там лично.

— Не переживай. Я благодарна просто за то, что ты пришла. И спасибо за подарки, которые ты прислала мне, они были вкусными.

— Слыша это от тебя, я так счастлива. Я пришлю еще, так что съешьте их как следует. Не отдавай ни Тео, ни Селфи, хорошо? И ешь сама, Саша. А, может быть, есть еда, которая тебе нравится? Или что-то, что ты хочешь съесть....

Во время нашего затянувшегося разговора Теодор вздохнул, а затем выпятил подбородок в сторону двери.

— Ты все еще не ушла, Серсия?

— Мне всегда было трудно в компании такого бессердечного младшего брата и суетливого племянника, Саша.

— Дворецкий. Приготовьте карету, чтобы Серсия могла уехать прямо сейчас. И соберите ее сумки.

— Саша, ничего, если я пришью ему губы? Мне кажется, что сначала нужно получить разрешение.

Эти братья и сестры действительно сражались изо всех сил.

Серсия, которая препиралась с братом довольно долго, посмотрела на часы и, должно быть, поняла, что действительно опаздывает, потому что на этом она закончила разговор.

— Мне действительно нужно уходить. То, что дядя здесь, должно означать, что мисс Глория в столице, верно? Скажи ей, что я навещу ее, как только закончу свои дела.

— Конечно, не волнуйся. Позаботься о своем здоровье. У тебя ведь есть лекарство и сушеная трава лунного цветка? Скоро наступит тот самый день, Сеси?

— Конечно, да. Это эквивалент моей жизни. Мне нужно это лекарство, чтобы чувствовать себя хоть немного спокойной.

Скоро наступит тот самый день? Услышав эти слова, я подсознательно вздрогнула. Одно только представление Серсии, истекающей кровью, заставило меня запаниковать. Казалось, что земля под моими ногами проседает.

— Нет, давайте не будем думать о худшем сценарии.

Я поспешно покачала головой и сделала спокойное лицо. Затем я помахал Серсии, которая уходила, улыбаясь ярче, чем когда-либо.

— Приходи на чай в следующий раз, Сеси. Точно.

Это была просьба, чтобы ей не было больно, что она была в порядке и жива до тех пор. Словно поняв мои слова, Серсия улыбнулась в ответ.

— Я обязательно приду выпить с тобой чай, Саша. А когда приду, то притащу в качестве подарка того ублюдка, который распространял слухи, и того, кто дал тебе яд.

Н-нет. Я отказываюсь. Просто поймайте их и сдайте в полицию.

Когда я встала, чтобы проводить Серсию, Теодор взял свой кусок торта и положил его передо мной.

— Я провожу Серсию, так что ты просто поешь спокойно... Пойдем, Серсия.

— Ух ты, Тео, подумать только, ты проводишь меня. Что случилось? Обычно ты не удостаиваешь меня даже взглядом.

— Сейчас же беги к карете.

Два препирающихся человека медленно исчезли из виду. Проводив взглядом спины двух неожиданно похожих людей, я повернула голову и посмотрела на стол передо мной.

Передо мной стояли две тарелки: одна с горой салата из сезонных фруктов, другая с шоколадным тортом.

Глава 18.2 - Падение симпатичного парня

— Простите? Вы будете на последнем дне фестиваля, великая герцогиня?

— Да, по-видимому, да.

Ребекка, которая наслаждалась чаепитием со мной, поспешно отставила свою чашку, услышав мой утвердительный ответ. Затем она начала постукивать пальцем по столу, как будто размышляя над чем-то.

— Что ты делаешь, Ребекка?

Проигнорировав мой вопрос, Ребекка сузила глаза, сосредоточившись на чем-то.

«Она размышляет о чем-то важном?»

Тишина повисла на продолжительное время. Расслабленно глядя на облака в небе, я спросила Ребекку.

— Ребекка, чем занимается моя семья в последние дни?

Они были настолько молчаливы, что о них не поступало никаких особых сообщений. Они определенно планировали заграбастать мое наследство, так что это было странно.

Ребекка, которая беспокоилась о чем-то, о чем я не знала, спокойно ответила на мой вопрос.

— Ничего особенного. Они просто посещают встречи с другими благородными семьями. Кажется, они наняли адвоката, чтобы он придумал причину, по которой вы не имеете права на наследство, но это, вероятно, будет нелегко. В конце концов, какой адвокат захочет сделать вашу светлость великую герцогиню своим врагом?

Это была правда. Значит, пока что я могу не беспокоиться.

Я потягивала свой чай, оставив Ребекку одну, потому что она погрузилась в свои мысли. Вскоре после этого Ребекка встала со своего места с решительным выражением лица.

— Хорошо, я приняла решение!

— А?

— Пора выйти в свет!

Что? Так внезапно?

Ребекка была не просто полна энтузиазма, она пылала яростью. Я не могла понять, откуда так внезапно в ней взялся этот энтузиазм.

— Почему мы так внезапно куда-то собрались?

Внезапная прогулка не давала покоя.

— Я подумала обо всех ваших платьях, шляпках и аксессуарах, ваша светлость, но мне кажется, что они не будут выделяться на параде. Нам нужно что-то более впечатляющее!

— Так вот в чем дело? Ничего страшного, если это не будет впечатляющим, ведь я все равно не главный герой парада.

Я засмеялась, наслаждаясь чаем. Однако Ребекка забрала у меня чашку и поставила ее на стол, прежде чем твердо ответить.

— Нет. И дворяне, и простолюдины смогут увидеть вашу светлость великую герцогиню в этот день. Вы должны быть прекрасны и сиять, как никогда прежде!

— Тогда мы можем просто позвать портного и снять мерки для платья, или выбрать из каталога.

— Вам нужно заранее увидеть путь, по которому пройдет парад, ваше высочество! Если вы будете знать заранее, это будет намного проще!

Это было правдой.

Видя, что я совсем не собираюсь вставать, Ребекка толкнула мое кресло и приказала идти за ней.

— Хорошо, давай пойдем. Давай.

В конце концов, я встала со стула против своей воли. Прежде чем последовать за мной, Ребекка попросила горничных подготовить карету и велела им связаться с магазином-бутиком, чтобы все платья, туфли, шляпки и аксессуары дождались нас.

* * *

— Если бы кто-то увидел меня, он бы подумал, что я главная героиня этого дня, Ребекка.

— Конечно, вы тоже одна из главных героинь, ваша светлость. Вы — великая герцогиня Лапилеон!

Ребекка широко улыбнулась, не зная, что я была великой герцогиней только внешне.

Неловко смеясь, я вышла из магазина, сделав все, что мне сказала Ребекка.

Мы купили не только платье, но и несколько других вещей для парада. Поскольку мы оформили заказ с возможностью доставки купленных вещей в резиденцию, наши руки были свободны.

Может быть, это было потому, что это был первый день фестиваля, но гуляло много людей. Я даже увидела несколько дворян, чьи лица были мне знакомы.

Думая о том, как все наслаждаются фестивалем, который был предназначен для Теодора, я чувствовала себя странно.

— Теперь нам остается только сесть в карету и проехать круг по дороге, по которой будет проходить парад, верно? – спросила я, садясь в карету, на что Ребекка решительно кивнула головой.

— Да, я слышала, что дорога, по которой будет проходить парад, будет свободна до назначенного дня! Я заранее предупредила их, что ваша светлость прогуляется по ней!

Спасибо, Ребекка.

Когда карета начала медленно двигаться, Ребекка, крепко прижав руки друг к другу, продолжила.

— Платье, которое ваша светлость примерило, так хорошо на вас смотрится. Во время парада все будут восхищаться вами.

— Не в такой степени.

— Нет! Вы действительно так красивы. Я подумала, что спустился ангел! Мое сердце колотится при одной мысли о параде, когда все увидят вас.

Должно быть, она снова нервничала. Я облегченно рассмеялся, наблюдая, как Ребекка тараторит. Карета поехала дальше и въехала на охраняемую дорогу, по которой пройдет парад. Охранники, увидев герб семьи, выгравированный на карете, вежливо поприветствовали нас, после чего уступили дорогу.

— Так это здесь!

Я выглянула из окна кареты, чтобы посмотреть на дорогу, как вдруг...

Грохот!

*Крях!*

Вместе с громким звуком, карета внезапно остановилась. Испуганная Ребекка закричала и схватилась за меня.

Я тоже быстро схватился за ручку кареты, чтобы не упасть.

— Что случилось?

Я выпрямилась и посмотрела в окно. Мы были еще далеко от места назначения и только-только проехали начало пути.

Не успела я проанализировать ситуацию, как кучер постучал в дверь кареты.

— Ваша светлость, на дорогу кто-то упал, поэтому я в спешке остановил карету. Я приношу свои извинения.

— ...Кто-то?

Кто-то упал на дорогу? Это было абсурдное предложение. Посмотрев на меня с изумленным выражением лица, Ребекка быстро открыла дверь кареты.

Затем она выглянула из кареты и подтвердила, прежде чем повернуться и посмотреть на меня.

— Ваша светлость, действительно кто-то упал!

Кто упал на дорогу? Какой-то пьянчуга?

Я впервые столкнулась с подобным. Я вздохнула, выйдя из кареты.

— Разве не говорили, что эта дорога была закрыта для посторонних, потому что это путь, по которой будет проходить парад? Так как же человек мог свалиться на эту дорогу...

В самом центре дороги, на которой мы находились.

— Почему он там в таком виде?

Светловолосый мужчина свалился и перегородил дорогу, как будто специально. Я была настолько поражена, что не могла удержаться от смеха.

— Что за человек мог свалиться посреди дороги?

Глава 19.1 - Вы можете зайти при желании, но найти выход – это другая история

Голова мужчины была покрыта землей, поэтому трудно было разглядеть его лицо. Всадник, объехавший карету сбоку, торопливо склонил голову передо мной, прежде чем ответить на мои невнятные слова.

— Со мной это тоже впервые.

Усмехнувшись, я прищурилась и посмотрела на мужчину издалека.

С такого расстояния казалось, что он не был в крови, и одежда тоже была чистой. Не было похоже, что его кто-то бил или пинал.

Так почему же он лежал на земле?

— ...Он притворяется, что находится без сознания?

С подозрительным выражением лица я жестом показала в сторону парня, слегка кивнув

подбородком. Пока я это делала, Ребекка спустилась с повозки и удивленно прикрыла рот рукой.

— Ого! Не может быть! Кто будет притворяться упавшим здесь? Сюда посторонним вход воспрещен!

Так ли это? Но все же ситуация была слишком невероятной. Понаблюдав за мужчиной еще немного, я повернула голову и обратилась к всаднику.

— Вызови офицера и помоги ему добраться до дома в целости и сохранности. Я думаю, что сегодня не лучший день для прогулки здесь, давайте пока вернемся.

Хотя мне было жаль этого человека, я не хотела ввязываться в ситуацию, где могут обойтись без меня. Я была достаточно занята своими делами.

Дав сигнал всаднику возвращаться, я снова начала садиться в карету. Когда я уже собиралась войти внутрь, Ребекка напустила на себя решительный вид и сказала.

— Жалко оставлять его так, я подойду поближе и посмотрю, не ранен ли он!

— Все в порядке. Мы можем просто позвать офицера, чтобы он помог ему.

— Но все равно, он может быть сейчас в критическом состоянии. Что мы будем делать, если случится что-то плохое из-за того, что ему слишком поздно оказали первую помощь? Я пойду и проверю!

Ребекка крепко сжала оба кулака. Однако в отличие от ее смелых слов, ее руки дрожали.

Схватив Ребекку за руки, я остановила ее и покачал головой.

— Нет, лучше подождать офицеров. Ребекка, я не думаю, что это хорошая идея. Он может оказаться бандитом.

— Бандитом?

— Да. Недавно я слышал о людях, которые притворяются упавшими, а когда кто-то приближается, хватают «спасителя» и крадут ценности из его кареты.

При моих словах глаза Ребекки сильно расширились. Посмотрев на меня, а затем на мужчину шокированными глазами, Ребекка ответила тоненьким голоском:

— Но как разбойник осмелится выйти на дорогу, по которой пройдет парад? Его будет легко поймать!

— Возможно, так оно и есть, но не мешает быть осторожным. Не говоря уже о...

— Не говоря уже?

— Подозрительно, что посторонний человек пришел и так просто развалился здесь.

Посмотрев на блондина сузившимися глазами, я сделала шаг назад.

— Так что давайте просто сообщим об этом. Офицеры позаботятся об остальном.

Успокоив Ребекку, я как раз собиралась сказать всаднику, чтобы он снова развернул карету.

— Уф...

Словно умоляя нас не оставлять его в таком состоянии, мужчина издал сдавленный стон.

Удивившись, я посмотрела на него с подозрением, но раздался лишь звук его тяжелого дыхания без каких-либо попыток пошевелиться.

— Как и ожидалось, это странно.

Было бы лучше поскорее уйти, пока я не ввязалась во что-нибудь нехорошее.

— Давайте развернем карету и поедем обратно. А на обратном пути доложим офицерам, что здесь кто-то упал.

Сообщив об этом кучеру, я снова попыталась сесть в карету. Однако кучер поспешил за мной, неловко окликая меня.

— Э... ваша светлость.

Что на этот раз?

— Поскольку это односторонняя дорога для парада, я не могу развернуть карету.

— Что?

— Если мы хотим вернуться назад, мы должны следовать по маршруту, пока не проедем по кругу.

Что? Что он только что сказал?!

— Поскольку повозка может ехать только вперед... Если мы хотим ехать вперед, мы должны разобраться с человеком на земле.

Другими словами, это означало, что мы должны либо задавить этого человека, либо сами отодвинуть его в сторону, так?

Я в разочаровании уставилась на мужчину и обреченно вздохнула. Затем я повернулась к кучеру с жалостливым выражением лица.

— Тогда у нас нет выбора.

— Простите?

— Отодвиньте его в сторону.

Кучер, удивленный моим приказом, округлил глаза. Затем дрожащей рукой он указал на потерявшего сознание человека.

Как бы спрашивая: «Вы говорите о нем?»

— Это ты сказал, что карета может ехать только вперед, но не назад.

— Правильно.

— Тогда нам придется отодвинуть этого человека в сторону. Мы не можем переехать его каретой.

И поскольку ни Ребекка, ни я не могли сдвинуть его сами, хотя мне было не по себе, у кучера не было другого выбора, кроме как сделать это самому.

— Вы предлагаете просто переместить его на обочину дороги?

— Да...? А вы бы предпочли его переехать?

— Нет! Как я могу! Это же убийство!

На мой вопрос Ребекка поспешно покачала головой. Я повторила:

— Тогда нет другого выбора, кроме как подвинуть его, — и кивнула подбородком в сторону парня.

— П-понятно.

В конце концов, кучер медленно подошел к светловолосому мужчине, недовольно нахмурившись.

Драаааг.

Подул легкий ветер, когда следы парня — нет, мужчины — которого тащили, появились на грунтовой дорожке. Как только его тело сдвинули, показалось его лицо все в земле.

Это был довольно симпатичный мужчина. Еще более подозрительным было то, что он был привлекательным. Подумать только, что такой красивый мужчина мог просто валяться на улице. Мое неверие медленно росло.

— Поскольку путь теперь открыт, давайте поспешим и уедем.

Как только я это сказала, кучер осторожно опустил его на землю.

И в этот момент.

Как будто он ждал этого момента, глаза мужчины открылись.

— Аааааа!

Глава 19.2 - Вы можете зайти при желании, но найти выход – это другая история

Мужчина приподнял верхнюю часть тела и огляделся по сторонам. Затем он посмотрел на мою сторону и широко улыбнулся.

—Вы спасли меня.

Нет, я собиралась оставить тебя в сторонке и пойти своей дорогой. Я думаю, что этот парень сумасшедший, так как он начинает говорить ерунду, как только очнулся.

—Мне кажется, я лежал посреди улицы.

Знаешь ли ты, какую неприятность ты бы устроил нам?

—Вы даже отодвинули меня в сторону, чтобы я не мог пораниться.

Нет, я просто отбросила тебя в сторону, так как ты мешал нам передвигаться.

—Вы добрый человек.

Блондин с красивым выражением лица встал. Со стороны он выглядел таким нормальным, что было подозрительно, что этот незнакомец мог потерять сознание.

—Прошу прощения, но я действительно не знаю, как отплатить вам за эту услугу.

Красивый юноша встал и небрежно отряхнул с себя пыльную одежду руками. А после он миновал стоявшего сзади кучера и подошел ко мне.

—Как видите, у меня сейчас ничего нет, поэтому я не могу ничем отплатить вам. Если вы назовете мне свое имя, я его точно не забуду и отплачу вам.

Судя по тому, что я видела, обе ноги при ходьбе были в порядке, и обе его руки кажется не пострадали. На его красивом лице не было никаких травм и царапин. Кроме того, сколько бы я ни смотрела на него, он не выглядел так, будто за ним кто-то гонится. Я смотрела на блондина-красавца с прищуренными глазами и не раздумывая задала ему вопрос.

—Почему ты лежал здесь?

—Я пришел посмотреть фестиваль, но у меня резко закружилась голову, потому что было много шумных людей. Я искал место, где меня не могут найти люди, но на мгновение я потерял сознание.

Мужчина ответил быстро и ясно и подозрительно улыбнулся, как будто ждал, что я задам ему этот вопрос. Судя его манере речи и одежде, он не был простолюдином. Однако он был слишком вежлив, чтобы называться купцом.

—Вы аристократка?

Сколько бы я ни смотрела, это было незнакомое лицо, которое я никогда раньше не видела.

Когда я не ответила на его вопрос, блондинистый красивый мужчина задал вопрос снова, все еще улыбаясь мне.

—Могу я узнать ваше имя?

—Я не хотела тебя спасать, так что нет необходимости возвращать услугу.

У тебя нет необходимости запоминать мое имя. Я улыбнулась ему, чтобы подвести черту, а позже обратилась к кучеру, который все еще дрожал от страха.

—Давайте возвращаться. Вы же не собираетесь здесь ночевать?

Кучер все еще стоял от шока, будто увидел призрака. Он быстро отряхнулся и привел себя в порядок. Кучер подбежал и проверил карету, успокаивая лошадей, которые сами испугались от внезапной остановки. Убедившись, что кучер взялся за работу, я обернулась. В поле зрения появилось застывшее лицо Ребекки, будто бы удивлена, тому, что крикнул кучер ранее.

—Ты в порядке? Беспокоишься?

—Да, я немного удивлена.

Ребекка погладила себя по груди, глубоко вздохнула, а затем выдох. Из-за меня в последние дни Ребекка претерпевает много сюрпризов. Мне её жаль.

—Давайте сядем в карету и расслабимся.

Когда я держала Ребекку за руки и пыталась сесть в карету, красивый мужчина двигался быстрее ветра. В мгновении ока он подошел ко мне и преградил мне путь.

—Если я позволю все это идти чередом, я не смогу чувствовать себя спокойно.

На первый взгляд можно было заметить, что его движение тела был необычным. Он определенно был обучен.

—Если вы уйдете, хотя бы дайте мне узнать ваше имя.

—Уйдите с дороги прямо сейчас!

Ребекка начала беситься из-за него.

—У меня не входило в планы причинить вред спасителю моей жизни. Я так благодарен, что хочу отплатить вам тем же.

—Думаешь, ты отплатишь тем же, встав на пути?

Мужчина поджал губы от моего резкого голоса. Но не было никаких признаков движения вперед.

—Должна ли я сообщить стражам, что посторонний человек проник в запретную зону и тем не менее преграждает мне путь?

—Это место, куда не могут входить посторонние? Восхитительно.

Несмотря на то, что он сказал, что он был удивлен, на лице парня все еще сохранялась спокойная улыбка. Я нахмурилась, увидев реакцию мужчины.

—Это дорога была для нас. Впереди, должно быть стояли стража?

—Нет. Когда я вошел, там никого не было. Если бы оно было, я не смог бы войти с такой легкостью.

Теперь, когда я задумалась об этом, то он прав. Как, черт возьми он попал внутрь? Ребекка, покачивала головой глядя на мужчину. Она вздохнула, почувствовав облегчение.

—Думаю, ему посчастливилось войти, когда стража во время своей смены на мгновение отсутствовали.

Посчастливилось? Я рассмеялась, потрясенная словами Ребекки.

—Мне следует назвать это удачей или неудачей?.. Вернее, Ребекка, с тобой сейчас все в порядке? Раньше ты казалась была удивленной.

—Да, да. Со мной все в порядке. Простите, что заставила вас беспокоиться.

В этот момент, когда я назвала её имя, мужчина перевел взгляд на Ребекку.

—Ребекка? —Мужчина повторил её имя —Ребеккв Найтс?

Плечи Ребекки вздрогнули, как будто она удивлена, что красивый блондин знал её фамилию.

—Вы меня знаете?

—Я уже давно был заинтересован в вас. Да, я знаю вас.

Блондинистый красавец все еще улыбался ей. Ребекка осторожно взглянула на меня и покачивала головой, будто она его не знала.

—Кажется, ты меня не помнишь. Ну, прошло много времени. Это еще потому, что я учился за границей.

—Да?

—Это я, Адеус Форчун.

Ребекка моргнула и снова неловко улыбнулась, повторив его имя.

—Ах..Адеус Форчун, да?..

—Видимо ты правда меня не помнишь.

Адеус, красивый блондин улыбнулся, закатив глаза.

—Я твой друг детства.

Глава 20 - Кролик перед львом

Ее друг детства? Ребекка, должно быть, тоже была удивлена, потому что ее глаза стали круглыми, как две луны.

— Друг детства?

— Да. Разве ты не помнишь?

Несмотря на то, что Адеус улыбался, это выглядело подозрительно.

— Мы много играли вместе, когда были маленькими.

«Он был кем-то из рода Фотхен?»

До возвращения в прошлое я слышала только то, что им пришлось продать свое поместье и виллу, чтобы расплатиться с игорными долгами.

«Был ли такой молодой человек в семействе Фотчен? Я думала, что у них есть только дочь, у которой в этом году будет дебют».

Я прищурила глаза, рассматривая Адеуса. Затем я отвела взгляд, посчитав его незначительным.

В конце концов для дворян было обычным делом иметь незаконнорожденных или скрытых детей.

Пока я это делала, оба продолжали говорить о своих воспоминаниях из прошлого.

— Я часто дразнил и приставал к тебе.

Вместо ответа Ребекка молчала, ее глаза метались туда-сюда. Затем с каменным выражением лица Адеус положил руку на плечо Ребекки.

— Ребекка, неужели ты действительно не помнишь меня? Это меня огорчает. Мы были так близки.

Как только он закончил говорить, Ребекка натянуто улыбнулась, вспомнив что-то. Затем она указала пальцем на Адеуса со счастливым выражением лица.

— Ты — Адеус!

— Да, теперь ты вспомнила?

Ребекка быстро закивала головой. Судя по всему, они действительно были друзьями детства в далеком прошлом.

— Подумать только, я встретил тебя здесь, Ребекка.

— Да, удивительно? Это было так давно.

Должно быть, ей было неловко встретить друга впервые за долгое время, потому что она опустила взгляд и слабо улыбнулась. После того как они закончили приветствовать друг друга, снова наступила тишина.

— Я рад приветствовать вас официально. Я Адеус Фотчен из виконтства Фотчен.

Положив руку на грудь, он изобразил вежливый поклон. В голубых глазах, которые смотрели на меня снизу вверх, была радость, которую я не могла понять.

Как только Адеус закончил приветствовать меня, Ребекка приблизилась ко мне и прошептала на ухо.

— Он мой друг детства. Мы часто играли вместе, когда были младше, но прошло много времени с тех пор, как я видела его в последний раз.

Так вот почему все выглядело так неловко.

— Я слышал, что ты уехала в столицу, но никогда не думал, что мы встретимся вот так.

— Я тоже не думала, что увижу тебя здесь.

— Прошло не так много времени с тех пор, как я вернулся после учебы из-за границы.

Со странной улыбкой глаза Адеуса переместились на карету позади нас.

— Ребекка, ты...

Нет, точнее, казалось, что он рассматривает герб, выгравированный на карете. Посмотрев на карету, Адеус улыбнулся и отвел взгляд.

— Похоже, слухи о том, что ты отправилась в герцогство Лапилеон в качестве фрейлины, правдивы.

— А? Да...

Ребекка посмотрела на меня, прежде чем кивнуть. Похоже, она была осторожна в разговорах обо мне в моем присутствии.

Взгляд Адеуса вернулся ко мне.

— Так вы, должно быть, великая герцогиня Лапилеон.

Адеус нахально усмехнулся, как будто подтверждая то, что он уже знал.

Я больше не могла относиться к нему холодно, узнав, что он друг Ребекки, поэтому я вежливо улыбнулся и кивнул.

— Я получил помощь от удивительной женщины.

— Вам не нужно чувствовать себя обязанным. Я отодвинула вас в сторону только потому, что вы преграждали путь моей карете.

— Независимо от ваших намерений, вы спасли меня от наезда кареты. Для меня вы — спаситель.

Улыбка Адеуса показалась мне коварной. Его иностранные голубые глаза искрились весельем.

— Подумать только, я все время говорил, что верну вам долг, а вы оказались великой герцогиней Лапилеон.

Адеус, должно быть, нашел эту ситуацию забавной, потому что он громко рассмеялся.

— Не  зная своего, я превратился в кролика, притворяющегося царем горы без льва.

П.п.: Корейская поговорка, эквивалентная английской поговорке «Когда кошки нет, мыши развлекаются».

— Я приму ваши слова благодарности.

Этого разговора было достаточно.

Поговорив немного, я отошла в сторону, намереваясь пройти мимо Адеуса, который загораживал мне дорогу. Однако Адеус последовал за мной и снова преградил мне путь.

— Вместо этого, если когда-нибудь настанет день, когда вашей светлости понадобится моя помощь, найдите меня, и я встану на вашу сторону и помогу вам, независимо от того, что вы попросите.

— Независимо от того, что я попрошу?

— Да. Даже если вы попросите убить человека.

Что?

В отличие от его жестоких слов, Адеус по-прежнему улыбался так же ярко, как солнечный свет. Этот диссонанс заставил меня почувствовать беспокойство.

— Я не думаю, что мне понадобится такая помощь, поэтому, повторюсь, я просто приму ваши слова благодарности.

Даже если это будет убийство человека? Он был сумасшедшим?

Я понятия не имела, какие намерения скрываются за его словами, и от этого мне стало не по себе. Убрав улыбку с лица, я отошла в сторону с каменным выражением лица.

Я снова планировала пройти мимо Адеуса.

Однако он снова упорно преградил мне путь.

— О нет, это заставило вас почувствовать себя неловко?

Адеус говорил невинным тоном, но он как будто прочитал мои мысли. Должно быть, эта ситуация его забавляла, потому что с его лица не сходила улыбка.

— Это была своего рода метафора. Я просто хотел продемонстрировать свое твердое желание помочь Вашей светлости, даже если это что-то экстраординарное, так что, пожалуйста, не поймите меня неправильно.

Даже после этого, Адеус не позволил мне пройти. Наблюдая за его ухмыляющимся лицом, я чувствовала, как во мне начинает закипать раздражение.

— Хорошо. Если когда-нибудь наступит день, когда в моем жилище не будет даже муравья, чтобы помочь мне, и мне понадобится помощь, я обязательно позову вас.

Это означало, что день, когда мне понадобится его помощь, никогда не наступит.

Несмотря на то, что он понял, что я имела в виду, выражение лица Адеуса осталось неизменным. Его улыбка не дрогнула, как будто она была приклеена.

— Тогда, вы возвращаетесь в резиденцию сейчас?

— ...Да.

Если вы знаете, пожалуйста, отойдите в сторону. Однако даже после моего ответа, Адеус продолжал преграждать мне путь.

«Тогда у меня нет выбора, кроме как заставить его отойти».

Я применила выражение лица, которое видела в семье герцогства Лапилеон.

— Не пора ли тебе убраться с моего пути?

С таким же высокомерием и насмешкой я рявкнула на Адеуса.

— Кому, по-твоему, вы преграждаете путь? Вы можете это понять?

Отлично, это было превосходно.

Несмотря на мои ледяные вопросы, Адеус сохранил самообладание, глядя с меня на Ребекку, а затем на карету. Затем, словно пошутив, он спросил оптимистично.

— Если я сойду с дороги, вы сможете меня подбросить?

— Что?

Что это был за бред? Я? Ты? Почему?

Однако я сразу сменила выражение лица.

— Разве вы не говорили ранее, что в это место нельзя входить посторонним, ваша светлость?

— И?

— Тогда, если я выйду один, станет известно, что стража позволила кому-то войти, верно?

Верно, даже если бы он сказал, что не было охраны, когда он вошел, вероятно, была бы охрана, когда он будет уходить.

— Я буду наказан, если меня поймают охранники, так что...

— ...что?

Адеус, который пробормотал конец своего предложения, перевел взгляд на меня, прежде чем заговорить легким тоном.

— Так что, когда ваша светлость будет уезжать, не могли бы вы взять меня с собой?

— Я не хочу.

О нет, мой ответ прозвучал раньше, чем я успела подумать.

Адеус, должно быть, удивился моему немедленному ответу, потому что улыбка впервые исчезла с его лица.

Боже, если кто-то просит об одолжении, нужно хотя бы подумать. Подумать, подумать...

— Да, я не хочу.

Даже подумав об этом, я не хотела.

— Вы только что отказали мне два раза подряд?

— Как-то так получилось.

В моих резких извинениях Адеус, видимо, нашел что-то забавное, потому что он рассмеялся, схватившись за живот. Его смех был довольно милым зрелищем, но я все еще не планировала брать его с собой.

— Если ты беспокоишься, что тебя накажут, я поговорю с охранниками. Потому что ты друг Ребекки, и...

Меня немного грыз червячок вины, что я собираюсь бросить его. Но мне не было нужды заканчивать фразу.

— В любом случае, я могу просто сказать охранникам, что один из моих людей выйдет позже, чтобы они не наказывали вас.

— Вам действительно не нравится идея прокатиться со мной даже немножко?

Говорят, молчание — это знак согласия. Я ничего не ответила. Тогда Адеус указал пальцем в сторону Ребекки.

— Я еще хочу поговорить со своей подругой Ребеккой, которую я встретил впервые за долгое время. Разве я не могу?

Было трудно сразу отказать. Когда я повернулась, чтобы посмотреть на Ребекку, то увидела, что она все еще избегает зрительного контакта из-за неловкости.

Должно быть, он заметил, что я смотрю на Ребекку, потому что Адеус повернулся, чтобы посмотреть и на нее.

— Ребекка, не хочешь ли ты поболтать со мной, ведь прошло уже много времени?

Услышав вопрос Адеуса, Ребекка подняла свое бледное лицо. Затем с меня на него и обратно, она кивнула, слегка наклонив голову.

— Да.

Я не была уверена, хочет ли она поговорить с Адеусом или же она хочет уберечь Адеуса от неловкой встречи и просит меня о помощи. Ее ответ был двусмысленным.

— Ребекка, ты хочешь, чтобы он тоже пошел с нами? — в конце концов, я снова спросила Ребекку. В ответ Ребекка опустила голову и покрутила пальцами, прежде чем ответить невнятно.

— Д-да. Конечно, если это вас не беспокоит, ваша светлость... Но если это вас беспокоит, то все в порядке.

Если Ребекка хотела поговорить с ним, у меня не было выбора. В любом случае, чтобы выбраться с отсюда, много времени не потребуется.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Адеуса. Как будто уже зная, что я собираюсь сказать, его глаза светились предвкушением.

— Тогда...

И как раз когда я собиралась сказать ему, что мы можем вернуться вместе в карете...

Я услышала четкие звуки конских копыт позади себя. Звуки, раздававшиеся вдалеке, приближались с большой скоростью.

— Это...

Вскоре к нам приблизилась черная лошадь с развивающиеся черной гривой.

— Так вот вы где.

На черном коне, остановившейся перед нами, сидел Теодор.

— ...Теодор.

— Ваша светлость!

При внезапном появлении Теодора, Ребекка удивленно окликнула его. Теодор медленно посмотрел на меня. Убедившись, что со мной все в порядке, он осмотрел остановившуюся карету, Ребекку, а затем Адеуса.

Совершенно забыв о том, что со мной разговаривали, я подошла к Теодору. На этот раз даже Адеус не смог преградить мне путь.

— Что ты здесь делаешь?

— Я получил сообщение, что вы пришли сюда, чтобы подготовиться к параду. И поскольку лучше делать это вместе, я пришел, чтобы помочь тебе.

Говоря спокойным тоном, Теодор обратил свои острые, блестящие красные глаза. Нахмурив брови, он долго смотрел на Адеуса.

— Но, похоже, здесь незваный гость.

Легко сойдя с лошади, Теодор подошел к Адеусу. По лицу Теодора было видно, что он недоволен.

— Кто ты такой? Никто не может войти сюда без моего разрешения, и я не помню, чтобы я разрешал входить сюда кому-либо, кроме моей жены.

Улыбка на лице Адеуса, которая до сих пор была непоколебимой, полностью исчезла.

Если кто-то и мог стоять лицом к лицу с Теодором и улыбаться, то у него либо не было печени, либо она распухла, либо он был просто сумасшедшим.

П.п.: В Корее отсутствие (или распухшая) печень — это метафора бесстрашия или безрассудства.

— Я спросил, кто ты?

Теодор потребовал еще раз, так как Адеус не дал никакого ответа. Его низкий голос был жесток.

Атмосфера стала тяжелой.

Стоя во весь рост и глядя на Теодора, Адеус наконец открыл рот.

— Я приветствую вашу светлость великого герцога.

— Это было ответом на мой вопрос. У тебя плохой слух?

— Я Адеус Фотчен. Житель виконтства Фотчен. И...

Адеус повернулся, чтобы посмотреть на меня, которая стояла рядом с Теодором с невозмутимым видом.

— Великая герцогиня и я...

— Вы и великая герцогиня?

— У нас такие отношения.

Эй ты, сумасшедший ублюдок. Почему у меня с тобой какие-то «отношения»?! Если кто-то услышит это, он может предположить только один вид отношений!

Глава 21 - Отношения между нами здесь и сейчас

Теодор нахмурился еще больше. Он крепко сжал кулаки, как будто собирался ударить Адеуса прямо сейчас. Нет, как будто он собирался убить его. Я быстро вмешалась, пока Теодор не совершил убийство.

— Мы сегодня впервые встретились!

На мой крик взгляды Теодора и Адеуса обратились ко мне. Один пылал от ярости, настолько, что мог бы сжечь это место прямо сейчас, а другой был расслаблен и спокоен, несмотря на то, что именно он создал эту ситуацию.

«Может, мне все-таки следовало переехать его каретой?»

Я прищелкнула языком, прежде чем начать свой рассказ о том, что произошло.

— Я была в карете, когда случайно наткнулась на него, упавшего посреди дороги.

— Точнее говоря, ее светлость спасла меня.

— Точнее говоря, я убрала его с дороги, так как мы не могли его просто переехать. И это сделала не я, а всадник... Хотя сейчас я об этом жалею. Возможно, мне следовало просто переехать его каретой.

— Но благодаря вам, меня все-таки не переехали.

— И, очевидно, он друг детства Ребекки.

— Мы знаем друг друга с самого детства, и мы очень близки. Ребекка может доказать вам, что я не чужой человек.

Как только Адеус закончил говорить, Ребекка быстро кивнула.

— Я думаю, он зашел сюда по ошибке, когда охранники менялись сменами. Я беспокоилась, что у него будут неприятности со стражниками, когда он выйдет, а Ребекка сказала, что хочет с ним еще поговорить, поэтому я собиралась подвезти его в карете.

— Я человек, который готов отдать свою жизнь ее светлости великой герцогине, которая спасла меня.

К каждому моему предложению Адеус добавлял свое мнение, словно авторский комментарий. Выслушав наш несвязный разговор, Теодор недовольно свел брови.

— Что вы имели в виду под «такими отношениями»?

Теперь Адеус говорил неискренне и с сухим выражением лица.

— Это просто означало, что поскольку ее светлость спасла меня, я должен отплатить ей за это, и что я, очевидно, могу отдать за нее свою жизнь.

Зачем? Почему он решил это, не узнав моего мнения? Словно задумавшись, Теодор наклонил голову. Затем, как будто что-то вспомнив, он заговорил низким и угрожающим голосом.

— Ах, вы сказали, что вы сын виконта Фотчена? Да, я слышал о вас.

В его голосе слышалась насмешка.

— Сын, которого виконт Фотчен завел на стороне, верно? Я слышал, что он тайно отправил вас в другую страну, потому что вы объявили себя гедонистом, который не может жить без алкоголя и женщин.

Как я и думал, причина, по которой о нем не было известно публике, заключалась в том, что он был незаконнорожденным сыном виконта Фотчена. Он уехал за границу не учиться, а скорее потому, что с ним не могли справиться.

Несмотря на то, что он казался подозрительным, он не был похож на распутника.

Скорее, он был похож не на распутника, а на мошенника.

— Похоже, вы много обо мне знаете, ваша светлость великий герцог Лапилеон.

— Я действительно знаю вас. Как мог я, человек, который также живет, избегая высшего общества, не знать о вас? Я слышал, что вы известны и за границей. Даже ходят слухи, что кто-то предложил законопроект, запрещающий вам приближаться к даме в радиусе 300 метров.

На саркастическое замечание Теодора я широко раскрыла глаза от удивления. Я думала, что он выглядит довольно симпатичным, но подумать только, что он такой бабник, что ему могли через закон запретить встречаться с женщинами! Вместо того чтобы опровергнуть это, Адеус пристально посмотрел на Теодора холодными голубыми глазами.

— Вы сказали, что боитесь наказания за то, что случайно зашли сюда? Я тот, кто назначает наказание, поэтому я оставлю это без внимания. Вместо этого….

Как бы показывая ему, Теодор обхватил меня рукой за талию и отвел подальше от Адеуса.

— Не приближайтесь к моей жене ближе, чем на 500 метров.

Он что, с ума сошел?! Мне было интересно, что он собирается сказать! Удивившись, я начала краснеть. Я, к которой прикасалась сильная большая рука Теодора, застыла неподвижно, как деревянная кукла. Теодор, заметив это, повернулся, чтобы посмотреть на меня лицом к лицу.

— Мы проделали весь этот путь, поэтому нам следует сделать то, что мы должны.

— Пардон?

Как только это слово вылетело из моего рта, Теодор обменял меня за талию двумя руками.

«Что он собирался сделать?»

Теодор прижал меня сильнее, прежде чем слегка приподнять меня. Удивленная тем, что я вдруг оказалась в воздухе, я слегка вздохнула.

— Расслабься.

Теодор говорил спокойно, прежде чем осторожно усадить меня на своего собственного черного коня. Удивленная тем, что меня внезапно усадили на коня, я замерла. От ощущения теплой шерсти под моей ладонью у меня пересохло во рту.

— Ты когда-нибудь каталась на лошадях?

Потрясение. Я никогда не ездила на лошадях даже до того, как переродиться. Хотя я была экспертом в езде на каретах. Как только я покачала головой, Теодор сел позади меня. Затем, словно обняв меня, он потянулся, чтобы взять поводья лошади. Крепкие руки мужчины и упругие мышцы, которые я чувствовала за спиной, заставили меня сглотнуть.

Как тело человека может быть таким твердым?

Его можно было принять за камень.

— Я держу тебя, так что не волнуйся.

Услышал ли он, как я сглотнула? Наверное, он подумал, что я застыла от страха, потому что Теодор мягко утешал меня. Конечно, было немного страшно, так как из-за платья я сидела боком.

Если я упаду, то, скорее всего, получу серьезные травмы.

Конь оказался выше, чем я ожидал. Он была настолько высоким, что я точно не смогла бы спуститься сама. Посмотрев под ноги, я крепко схватилась за Теодора двумя руками. Его руки ничуть не дрожали. Теодор, который молча наблюдал за мной, ледяным тоном обратился к Адеусу.

— Уважаемый сын Фотхена, вы ведь сказали, что хотите поговорить со своей подругой? Говорите, сколько душа пожелает, мы не будем вам мешать.

Адеус: «...»

— Было бы еще лучше, если бы вы общались за пределами дороги, по которой проедет парад. Я повторюсь, но посторонним сюда вход воспрещен.

Под грозным взглядом Теодора, Ребекка несколько раз кивнула с удивлением. Затем она поспешно потянула Адеуса за руку.

— Конечно! Мы поговорим снаружи! Мы точно не будем беспокоить вас двоих!

— Хорошо.

Однако в отличие от Ребекки Адеус продолжал смотреть на нас с жестким выражением лица. Нет, если быть точным, он смотрел на Теодора, а не на меня.

«Он злится, потому что Теодор назвал его гедонистом?»

Но все же, так смотреть на великого герцога было немного...

— Вы протрете дыру на лице сына Фотхена.

— ...Пардон?

Когда я повернула голову на сердитые слова Теодора, я уставилась прямо в его красные глаза. Должно быть, ему что-то не понравилось, потому что его лицо было застывшим, как у каменной статуи. Он точно что-то пробормотал ранее, но я была настолько погружена в свои мысли, что не расслышала.

— Пардон? Что вы только что сказали?

Красные глаза передо мной моргнули. Вместо ответа Теодор поднял поводья, и конь начал медленно двигаться. От резкого движения коня мне пришлось повернуться и смотреть в сторону движения коня.

— Куда мы едем? Куда идет конь?

Не умея держать равновесие, я покачивалась всем телом. В этот момент Теодор убрал руку и быстро обхватил меня за талию. Он притянул меня к себе так, что я оказалась в его объятиях.

— Разве ты не пришла посмотреть на дорогу, где пройдет парад? Поскольку ты все равно будешь со мной в этот день, было бы неплохо порепетировать.

Поскольку факт, что я пришла сюда, чтобы заранее изучить маршрут парада, был раскрыт, я почувствовала себя немного неловко.

— ...Это не я, а Ребекка сказала, что мы должны прийти посмотреть.

— Конечно, допустим, что это так.

— Так и было.

— Я слышал, что ты купила платье, туфли, шляпку и аксессуары для парада?

— Это тоже была Ребекка!..

— Хорошо, так и будем считать.

Если бы кто-то увидел нас, он бы подумал, что я очень взволнована парадом. Теперь Теодор, казалось, был в хорошем настроении. Хотя я не могла видеть его лица, его голос был гораздо более взволнованным, чем несколько минут назад.

«Он доволен тем, что дразнит меня?»

Какая-то часть меня хотела сказать ему, чтобы он убрал руку с моей талии... Но если я это сделаю, мне кажется, что я упаду с лошади, поэтому я не смела. Пожаловавшись мысленно, я услышала сзади нас крик Адеуса.

— Ваша светлость, я с нетерпением буду ждать нашей следующей встречи. Я буду ждать того дня, когда вы позовете меня.

Нет, не радуйтесь и не ждите! Я не позову вас! Я не буду встречаться с вами! Хотя я хотела повернуться и сказать ему об этом, конь, на котором я сидела, продолжал идти вперед. Я боялась, что если поверну голову, то потеряю равновесие, поэтому я просто сделала вид, что не слышу его.

— Здесь довольно шумно.

Крики Адеуса постепенно стихли, когда Теодор увеличил скорость.

— Ты сказала, что между вами ничего нет, но он сказал, что взволнован и ждет.

— Волнение и ожидание — это односторонняя вещь, которая не нуждается во взаимности, поэтому между ним и мной ничего нет.

— Возможно...

Теодор, который хотел что-то еще сказать, решительно закрыл рот. Что? Почему ты остановился, любопытство разъедает меня изнутри? Как бы отклонившись назад на грудь Теодора, я наклонила голову и посмотрела на него.

— Почему ты остановился на полуслове?

— Я просто хочу спросить на всякий случай.

— Ну?

— Он твой новый любовник?

Внезапно мое тело покачнулось. Я настолько потеряла дар речи, что чуть не упала с коня. Если бы Теодор мгновенно не схватил меня за талию, я бы точно сломала ногу или руку.

— Тебе нет нужды скрывать это от меня. Там было много свидетелей, поэтому ты не могла ничего сказать, но сейчас нас только двое, поэтому ты можешь сказать правду.

Я почувствовала, как рука Теодора вокруг меня напряглась.

— Поскольку в прошлый раз тебя пытались отравить, я занялся этим в серьез, так как необходимо соблюдать осторожность, пока преступник не пойман. Если мои действия как-то повредили отношениям между вами двумя...

Теодор, до этого бессвязно болтавший сам с собой, закрыл рот, как будто был недоволен.

— ...но до завершения контракта еще далеко. Как обидно.

— Что?.. Простите меня.

— Я не хочу вставать между вами двумя, но, как я уже говорил, сын Фотхена — плохая партия. Если у вас еще нет близких отношений, я рекомендую подумать об этом еще немного.

— Послушайте меня.

— Но когда вы начали встречаться? Я знаю, что он уехал за границу, когда был совсем молодым, и не возвращался в Империю довольно долго... Ах, конечно, я спрашиваю только потому, что мне любопытно.

Я: «...»

— Это... Эм... Ах, я чувствую, что должен знать в какой-то степени, чтобы я мог подготовиться к будущему. Это единственная причина, по которой я спрашиваю.

Было совершенно очевидно, что этот упырь, Серсия и Селфиус принадлежат к одному роду. Они были абсолютно похожи тем, что не прислушивались к словам других и говорили только свое мнение. С безразличным лицом я ждала, пока Теодор закончит излагать свои мысли. Теодор довольно долго рассказывал о прошлом Адеуса, о том, со сколькими девушками он встречался одновременно, и о жизни в целом. Он повторял одни и те же слова снова и снова, пока, наконец, не затих.

— Ты наконец-то закончил говорить?

Не успела я опомниться, как мы завершили круг и подъехали к концу парадной дорожки. Теодор кивнул со смущенным выражением лица.

— Я уже говорила тебе раньше, так? Между нами ничего нет. Он не тот, кого я планирую сделать своим любовником, и мы не любим друг друга. Я действительно встретила его сегодня впервые.

— ...Правда?

— И сейчас я не планирую с кем-либо встречаться, ни во время действия нашего контракта, ни даже после его завершения.

После того как я прошла через предательство Сифа, я ни за что не хотела бы встречаться с кем-то. И даже если бы я встретила кого-то, в груди бы грыз червячок сомнения, и мне было бы трудно из-за боли, которую мне причинил Сиф.

— Понятно.

Коротко кивнув, Теодор замолчал и сошел с коня. Как только руки и объятия, поддерживавшие меня, исчезли, мое тело снова напряглось.

— Все в порядке, я здесь, так что не нервничай.

Теодор, который, казалось, был в хорошем настроении, положил мои руки себе на плечи. Когда вес моего тела естественным образом переместился вниз, Теодор поднял меня на руки и осторожно опустил на землю.

— С-спасибо.

Только когда я твердо стояла на земле, я поняла, что мы были слишком близко друг к другу. Когда наши теплые дыхания смешались, я поспешила отстраниться.

— Тебе не нравится прикасаться к другим людям.

Когда я схватила его за запястье во время нашей первой встречи, он смотрел на меня так, словно собирался убить. Теодор сделал шаг ближе ко мне, прежде чем спокойно произнести.

— По крайней мере, ты не умрешь из-за моего проклятия. Значит, все в порядке.

Его слова отозвались во мне с привкусом горькой сладости. Всякий раз, когда я была на грани того, чтобы забыть о проклятии, оно вставало между нами. Теперь, когда я подумала об этом, раз это было проклятие, должен был быть кто-то, кто наложил его... Если бы я могла, я хотела бы найти этого человека и разобраться с ним. Почему, по какой причине и по какому праву они заставили этих людей жить с этой болью? Теодор вернулся ко мне, сойдя с тропы, чтобы вернуть стражникам коня, которую он одолжил.

— Поехали.

— Что?

Куда, так внезапно? Наклонив свою голову, Теодор заговорил спокойным голосом.

— Сегодня первый день фестиваля. Раз уж мы проделали такой путь, было бы обидно просто вернуться назад. Давай немного прогуляемся.

Прогуляемся? И не с кем-нибудь, а с Теодором?

— Разве ты не говорил, что такие праздники раздражают? Ты говорил, что ненавидишь людные сборища?

— Это раздражает, и я ненавижу людные сборища, но поскольку фестиваль уже не остановить, другого выбора нет. Не говоря уже о том, что я никогда в жизни не ходил на фестиваль. Не думаю, что будет плохо попробовать, раз выдалась такая возможность.

— Пардон?

Он никогда в жизни не был на фестивале?

— Ты никогда не был на фестивале?

— Да.

— Ни разу?

— Ага.

— Даже когда ты был ребенком?

Как такое может быть? Особенно в столице, где праздники устраивались даже по самым незначительным поводам!

— Я не мог выходить на улицу, когда был ребенком. Когда я стал старше, я избегал густонаселенных мест из-за проклятия, и из-за этого я никогда не ходил туда до сих пор.

— Почему ты не мог выйти на улицу, когда были ребенком? Ты был заперт или... А …

Я вдруг вспомнила, как Серсия рассказывала мне о том, что когда они были детьми, над ними издевались и держали взаперти.

«Я все время забываю».

Эти люди были лишены многого. Я протянула руку и крепко сжала руку Теодора, открыто улыбнувшись.

— Хорошо, тогда мы получим удовольствие от прогулки сегодня. Пойдем! Я сделаю так, чтобы ты повеселился, как следует!

Глава 22 - Твоя талия будет болеть после активных ночных игр

Утро было ярким. Как и в любое другое утро, я проснулась из-за окружающего меня шума. Ребекка и другие горничные зашли в комнату и ходили по ней, ожидая, пока я открою глаза. Украдкой покосившись в сторону, я заметила, что Теодор, как обычно, проснулся первым и ушел. Видя, как он каждый раз аккуратно собирался и уходил перед тем, как я проснусь, я задумалась о его старательности.

— Доброе утро, ваша светлость.

— Сегодня чудное утро, ваша светлость!

Поздоровавшись со всеми, я с усилием приподнялась на кровати. Как только я встала, я почувствовала боль в районе талии, заставившую меня схватиться за нее, нахмурив брови.

— Угх.

Изо рта вырвался сдавленный стон. Моя талия горела огнем.

— В-ваша светлость, вы в порядке?

— Талия, моя талия болит.

Ну, было бы странно, если бы она не болела. Учитывая, сколько мы там бегали, мы успешно завоевали весь фестиваль. Мы основательно повеселились, будто пытаясь избавиться от бесконечных сожалений. Однако из-за того, что мы так упорно повсюду носились, у меня болели и ноги, и талия. Вытянув руки вверх, я потянулась, расслабляя скованное после сна тело. А затем я заметила кое-что странное.

— Что, почему вы все притихли?

Они все стояли с плотно сомкнутыми губами, будто сговорившись, и молча и неподвижно смотрели на меня. Пока я недоуменно сканировала их лица, Ребекка с некоторым смущением спросила:

— В-ваша светлость, может, в таком случае нам с-стоит приготовить горячую ванну для вас?

— С самого утра? Зачем?

— Ну... После того как мужчина и женщина проводят страстную ночь вместе, ваше тело может быть слегка скованным. Я слышала, что горячая ванна хорошо помогает от такого.

Мужчина и женщина, которые проводят страстную ночь? Теперь, приглядевшись, я заметила, что на их лицах было некоторое легкое удовлетворение. Только тогда я поняла, что именно они подумали.

— Н-нет! Все не так!

Хоть я и попыталась быстро все опровергнуть, не похоже, что хоть кто-нибудь мне поверил. Некоторые горничные рассмеялись и со словами, что им надо подготовить теплую воду, вышли из спальни. Как же это смущает, испытывать такой стыд с самого утра! Ухватившись за ноющую талию, я спрыгнула с кровати.

— Прекращайте это, лучше поторопитесь и помогите мне одеться!

Перестаньте смотреть на меня с такими счастливыми и гордыми лицами! Я и слова не могу сказать в этом доме, честное слово! Заметив мое красное лицо, ко мне подбежала Ребекка с веером в руке и принялась обмахивать меня им.

— Ребекка, вчерашний разговор с твоим другом прошел хорошо?

Задумавшись, я осознала, что Теодор и я резвились так долго, что я даже не узнала, как у нее дела. Однако в ответ на мой вопрос Ребекка вздрогнула.

— Ах, да.

Она, казалось, хотела сказать совсем другое. В голове всплыло слово «гедонист», которое недавно упоминал Теодор.

— Этот негодяй ведь не сказал тебе что-то плохое, так ведь, Ребекка?

— Прошу прощения? Н-нет, все не так! Просто все было настолько неловко, что я думала, что умру. Если честно, я хотела убежать и пойти к вашей светлости.

Ребекка со смешанными эмоциями на лице покачала головой. Что ж, разговор с другом после длительного расставания и впрямь мог быть неловким.

— Вы были очень близки в детстве?

— Да, мы действительно были близки, когда были детьми. Понимаете, его мать была простолюдинкой. Виконт Фотчен в тайне взрастил его. В империи, должно быть, немного людей, которые знают о нем.

— Я тоже думала, что у виконта Фотчена была лишь дочь.

Объяснения Ребекки казались странными.

— Немногие знают о нем? А его превосходительство тем не менее знает?

— Ну, может... Может, все дело в том, что его превосходительство много занимается зарубежной политикой, поэтому он услышал слух?

А, ясно. Это могло быть причиной. Пока я кивала, Ребекка продолжила буднично говорить о своем прошлом.

— В окружении других людей он еле мог говорить, так что я часто ему помогала. Если бы не я, он бы остался ничего не умеющим дурачком.

Хм? Кто? Адеус? Я ошеломленно уставилась на Ребекку. Та же улыбалась, погрузившись в воспоминания о минувших днях.

«Он совсем таким не казался».

У него не то чтобы были проблемы с речью, скорее наоборот, это он лишил меня дара речи... Ну, разумеется, взрослая версия будет отличаться от детской.

— Я только слышала, что его разыскивали за границей и с тех пор не видели, — горько пробормотала Ребекка, как будто сама мысль об этом была ей противна, а затем покачала головой.

— Ох, боже. Мне сказали, что ваш вчерашний заказ будет доставлен сегодня! Если вы не заняты, хотите примерить их?

— Да, конечно. Сегодня мне особо не чем заняться, так что я останусь в поместье.

Когда я кивнула в сторону Ребекки, та ярко улыбнулась. Закончив приготовления, я вышла из спальни.

— Однако семья Лапилеонов действительно дружная.

— Хм? Почему ты вдруг упомянула это?

— Просто это впечатляет. Совместные приемы пищи после отзыва всей прислуги в поместье — дело необычное. Учитывая даже, что дворецкого, Бахи, достаточно, чтобы помочь накрыть на стол.

В ответ на ее изумление я дернулась, изо всех сил пытаясь сохранить спокойствие.

— Разве?

— Да, а еще необычна такая близость между членами семьи!

Что ж, это и в правду было чем-то непривычным. Во время приемов пищи знать практически никогда не допускала полного отсутствия прислуги.

— Тогда, ваша светлость, увидимся позже!

— Хорошо.

Попрощавшись с Ребеккой, я направилась в сторону столовой в одиночестве. Когда я вошла, я не увидела за столом лишь Финнеаса. Ни Селфиуса, ни Теодора не было.

— Ваша светлость, доброе утро.

— Сэр Финнеас. Как вам спалось? Где Теодор и Селфи?

— Селфи только проснулся, так что он одевается и скоро спустится. Насчет Тео…

— Я здесь.

До того как Финнеас успел закончить, я услышала из-за спины голос Теодора. Откинув голову назад, я столкнулась с ним взглядом, а мой затылок ударился о его твердую грудь.

— Эм...

В отличии от меня, у которой болезненно пульсировали ноги и талия, он выглядел как обычно. Все дело в разнице в выносливости? Теодор отвернулся от меня, повернув голову в сторону дворецкого.

— Сегодня я не буду завтракать. У меня возникли срочные дела, так что подготовь карету. Я отправлюсь прямо сейчас.

— Куда ты направляешься, даже не поев?

Услышав мой вопрос, Теодор медленно повернулся обратно ко мне и опустил на меня глаза. Сквозь длинные ресницы в его полузакрытых глазах отражалось мое лицо. Долгое время он просто смотрел на меня, ничего не говоря.

— Я получил отчет, что личность преступника, отравившего тебя, была установлена.

Я: «!..»

Тот подонок!

— Учитывая, как они замели следы, чтобы их и мышь не обнаружила, это либо профессионалы, либо они работали на кого-то.

— Простите?

— Я просто предполагаю, но я не думаю, что они сделали это одни. Они, должно быть, действовали сообща с кем-то со схожей целью.

Получается, что меня пытался отравить не один человек... Нет, точнее, пытался отравить и убить всю семью Лапилеонов, еще и в какой-то организации? Я потеряла дар речи.

— Помнишь инцидент с распространением нелестной статьи о тебе?

— Как я могу такое забыть?

— Это сделал не обычный журналист, поскольку он скрыл свои следы и по итогу мы не смогли на него выйти. Прямо как сейчас.

Я: «!»

— Это предположение, в какой-то степени. Они могли быть в одной команде, так что стоит выдвигаться сейчас, пока они не успели еще раз замести следы и скрыться.

Теодор протянул руку и легко нажал большим пальцем на мой лоб. Прикосновение было легче касания перышка, так что я еле почувствовала его.

— Я точно поймаю их и заставлю их преклонить колени перед тобой.

С этими словами Теодор развернулся и покинул столовую. Я еще долгое время просто смотрела на то место, где он стоял, а затем коснулась своего лба в месте, где он прикоснулся.

— Тео не идет на войну или что-то в таком духе, так что вам нет нужды выглядеть так уныло, ваша светлость.

Ох, точно. Здесь были не только мы с ним. Твердый голос Финнеаса за моей спиной меня напугал, и я села обратно на стул.

— Ч-что значит «уныло»? Он просто сказал, что это может быть какой-то заговор, так что... Я просто волнуюсь за него как за человека.

— Конечно. Людам в парах нормально переживать друг за друга. Это не то, чего стоит стесняться.

Финнеас улыбнулся, казалось, довольной улыбкой. Нет, не улыбайся. Мы не только не в таких отношениях, но и я не волновалась за него, как жена за мужа! Я без причины почувствовала себя смущенной, из-за чего мои щеки налились жаром и я залпом выпила воды, чтобы остудить их.

— Ох, кстати, я подтвердил это благодаря крови его светлости: проклятие определенно не работает на вас.

Проклятие не работало. Так это правда. Я кивнула и осторожно заговорила о теории, о которой размышляла некоторое время.

— Может ли это быть из-за того, что я уже умирала раньше?

Как только я задала этот вопрос, лицо Финнеаса стало странным. Он уставился на стакан с водой передо мной и серьезно спросил:

— Может, там не вода, а алкоголь, ваша светлость?

— Я сейчас абсолютно трезвая.

Если бы кто-то меня услышал, то решил, что я — вусмерть напившаяся пьяница! Недавно я думала о том, почему проклятье могло не работать на мне. Могла ли причина заключаться в том, что я уже умерла от рук Сифа и своей семьи и переродилась? А раз я уже умерла, значит, мое тело тоже прошло через это... Сейчас, думая об этом, было понятно, почему Финнеас решил, что я выпила. Кто бы поверил, что я трезвая, услышав историю о том, что я уже умерла, но вернулась к жизни, переместившись в прошлое?

— Вы спрашивали серьезно? — осторожно поинтересовался Финнеас, на что я энергично закивала.

Разумеется, я была серьезна. Я даже думала пронзить себя мечом, чтобы посмотреть, умру я или нет. Финнеас неловко засмеялся и изо всех сил постарался дать вразумительный ответ.

— Поскольку вы говорите со мной и едите, вы определенно живы, не так ли, ваша светлость?

— Тогда является ли моя кровь кровью живого, а не мертвеца?

— Н-ну разумеется.

Услышав его ответ, я облегченно выдохнула. К счастью, мое тело не казалось мертвым.

— Может, вам приснился кошмар? Вы выглядите довольно удивленной, мне дать вам успокоительное?

— Нет, все в порядке.

Если бы это можно было исправить лекарством, я бы проглотила все полезные для тела лекарства в мире. Финнеас исследовал меня беспокойными глазами. В конце концов я спросила его, не мертва ли я, так что неудивительно, что он думает, что что-то не так. В тот момент, когда я размышляла над отговоркой, в столовую вошел Селфиус, одетый в униформу академии. Скованным, неловким шагом он прошел к столу и уселся на стул.

— Селфи! О боже, ты так хорошо в ней смотришься.

— Селфи, отлично выглядите.

Сегодня был его первый день в академии. В ответ на наши комплименты, он отвернулся с неловким выражением лица.

— Это все еще одежда, не надо так реагировать.

Селфиус, должно быть, смутился из-за того, что он был одет в униформу, так что он говорил прямо и грубовато, но его ярко-красные уши выдали его с головой.

«Он такой милый».

— Его светлость еще не прибыл?

— У Теодора дела, так что он ушел.

— А...

Селфиус вздохнул одновременно с облегчением и разочарованием. После инцидента, когда его вырвало кровью, Теодор снова отказал ему в посещении академии. Тогда он раздраженно сказал, что Селфиус должен либо отправиться в загородную резиденцию, либо оставаться в поместье. Я знала, что он говорит так из-за своего беспокойства о мальчике, так что не могла возразить, поскольку и я сожалела о том, он был вынужден постоянно оставаться здесь.

Однако Селфиус не изменил своего решения. Он заявил, что раз проблема в том, что его вырвало кровью, тогда все члены семьи тоже должны постоянно оставаться дома. В конце он добавил, что не сможет стать наследником Теодора, вечно оставаясь в его тени. Он не был не прав, однако Теодор был непреклонен. Я была в полной растерянности, не зная, как его переубедить, однако помощь пришла из неожиданного места.

— Тео, ты был таким же в юности. Когда тебя заперли.

Теодор: «...»

— Прямо как Селфи сейчас, ты хотел выйти на улицу, и мисс Глория тебе разрешала. Поэтому ты смог вырасти таким, каким являешься сейчас.

— …Дядя.

— Если ты подумаешь о своем детстве, разве ты не поймешь, что Селфи нужно больше всего?

Он имел в виду, что Теодор, которого в детстве запирали в поместье, будет знать чувства Селифуса лучше кого бы то ни было. В итоге после добрых наставлений Финнеаса Теодор позволил Селфиусу поступить в школу.

— С этого момента в академию тебя всегда будет доставлять сэр Финнеас. Он также будет забирать тебя после занятий.

— Я не ребенок.

— Но мы просто хотим это сделать для тебя.

Селфиус запыхтел и надул губы, но не стал отказываться. Хоть он и косился на меня несколько раз, больше он ничего не сказал. Несмотря на то, что и я тоже могла привозить его в школу, я не хотела столкнуться с Далией. От одной мысли об этом мне становилось дурно. Даже сейчас мы получали приглашения от Далии почти каждый день. Не стоило предоставлять ей лишнего повода для встречи и визита во дворец.

«Может, сегодня просто расслабиться, остаться в резиденции и почитать книгу?»

Я подперла подбородок рукой и окинула взглядом приятную погоду за окном.

Глава 23 - Главная сумасшедшая здесь я!

Закончив завтракать, Финнеас и Селфиус направились в академию. Я же за неимением дел прошлась по саду, а затем направилась в небольшую библиотеку резиденции, чтобы избавиться от скуки.

«Почитаю вот это. И еще это».

Сняв с полок несколько книг, которые я хотела прочитать, и положив их на маленькую тележку, следовавшая за мной Ребекка осторожно поинтересовалась.

— Раз погода хорошая, как насчет того, чтобы почитать на улице?

— На улице?

— Да, если хотите, ваша светлость. Я заварю чай и приготовлю закуски, а вы расположитесь под большим деревом, которое закроет вас от солнца.

Звучало неплохо. Достав еще одну книгу, я кивнула.

— Тогда, пожалуйста, приготовь еще легкий пирог.

— Я приготовлю яблочный пирог.

Ребекка, казалось, была на седьмом небе от счастья, получив возможность уйти из библиотеки, что намекало на то, что она не любила чтение. Она летящими от возбуждения шагами и с яркой улыбкой на лице вышла из помещения. Рассмеявшись от такого зрелища, я подошла к последнему стеллажу, и, внезапно, одна из книг привлекла моем внимание. Это была родословная герцогства Лапилеон. Книга напомнила мне об истории о первом герцоге Лапилеоне, который начал с позиции простого солдата, добрался до поста генерала и в итоге получил титул великого герцога и территорию.

«Во время войны, он заполучил головы несколько королей и предоставил их императору, вместе с головами восставших солдат… Он определенно человек многих достижений».

Семейное древо, должно быть, продолжилось от него.

«Я думаю, я могу посмотреть его, да?»

Я осторожно протянула руку и открыла первую страницу, сразу же заметив слегка выцветший портрет.

— Теодор?..

Я не удержалась и выпалила его имя, увидев портрет. Лицо, изображенное на картине, было таким знакомым, что я перепутала его с Теодором. Они были пугающе похожи.

Однако под портретом было не имя Теодора, а чье-то еще. Аккуратно проведя пальцем по имени великого герцога, я тихо пробормотала:

— Эинхарт Орпе Лапилеон.

Угх. Как только я произнесла его имя, мою голову пронзила жуткая боль. Может потому, что я слишком долго находилась среди книг? Я надавила на виски, пытаясь облегчить боль, и в то же время сзади раздались чьи-то шаги. Дворецкий, должно быть, удивился, увидев мое сморщенное лицо, поскольку он быстрыми шагами приблизился ко мне.

— Ваша светлость. У вас что-то болит? Сэр Финнеас еще не вернулся, мне стоит его позвать?

— Нет, просто голова слегка болит. Сейчас все в порядке.

— Господи, великий герцог редко пользуется библиотекой, так что она должно быть плохо прибрана. Мне кажется, здесь есть старый и пыльный запах. Я прикажу, чтобы сегодня здесь все надраили до блеска.

Кивнув, я покосилась на книгу в своей руке. У меня возникло ощущение, что портрет великого герцога, раскрытый передо мной, смотрел прямо на меня. Бросив на него пристальный взгляд, я без лишних раздумий закрыла книгу.

— Она тяжелая, давайте я помогу.

— Да, спасибо.

Я передала книгу с семейным древом Лапилеонов дворецкому. Затем мой взгляд сам скользнул к пригласительному письму в его руке.

«Это…»

Мгновенно поняв, кто прислал письмо, я не сдержалась и нахмурилась.

— Еще одно пригласительное письмо?

— Да, я забрал его, поскольку его светлости сейчас нет. Мне оставить его на столе его светлости?

Это было письмо от Далии, которая все никак не унималась. Когда я протянула руку, дворецкий передал мне письмо. Разорвав печать и достав письмо, я увидела аккуратный почерк.

«Дорогая герцогиня Лапилеон».

Не герцогиня Лапилеон, которую ты хочешь убить?

«Герцогиня, которая отказывает в моих приглашениях на чайные вечеринки, свадебные мероприятия, салоны и даже личные встречи для продления дружбы».

Я прочитала только пару первых предложений письма и уже чувствовала исходящую от него невероятно убийственную ауру.

«Прелестная герцогиня, которая отказывает мне со словами, что у нее боли по всему телу, возникающие, как только я хочу с ней встретиться».

Хм. И следующее предложение было довольно-таки агрессивным. Разве такими темпами это письмо не превратится в приглашение на дуэль, а не просто приглашение на встречу?

«Полагаю, я должна быть понимающей, поскольку, по всей видимости, во время каждого отъезда великого герцога вы подхватываете какой-нибудь недуг».

О, так она поняла? Она наконец-то планировала оставить меня в покое? Однако, прочитав следующее предложение, я забыла о любом достоинстве и в шоке распахнула рот.

«Поэтому, на этот раз я не приглашаю вас, я просто посещу поместье сама».

— Что это за глупости в стиле «Простолюдин внезапно стал императором»?

Я имела в виду, что как становление простолюдина императором было нелепым и невозможным, так и содержание этого письма. Любопытство дворецкого усилилось, когда он услышал мои слова, и он наклонился ближе.

— Что такое?

Проигнорировав его слова, я дергающимися глазами прочитала остаток письма.

«Если вы и правда просто выкидываете все мои приглашения, не читая, значит и содержание этого письма вы скорее всего не знаете. Или, может, читаете, но просто игнорируете. В любом случае, это пригласительное письмо является не приглашением, а уведомлением о моем визите в вашу резиденцию».

Ах, что это? В голове проскользнула мысль, что я почувствовала облегчение, узнав, что сегодня я прочитала ее письмо, а не бросила в камин, как это обычно делал Теодор. Если бы мы не знали содержание этого письма, нам, ничего не подозревающим, легко бы устроили засаду! Я быстро уведомила дворецкого перед тем, как читать следующее предложение.

— Отправь в имперский дворец письмо о том, что я больна, немедленно. Скажи, что мое состояние настолько плохое, что я и пальцем еле пошевелить могу, не говоря уже про ходьбу. По сути, скажи ей, чтобы не приезжала.

Затем я быстро прочитала следующее предложение. В тот момент я бросила письмо на пол с отвращением на лице.

«Ах, кстати говоря, когда вы получите это письмо, я уже прибуду в ваше поместье».

Дворецкий, который собирался покинуть библиотеку, поднял письмо и подал обратно мне. Перед тем, как он успел что-то сказать, в дверь библиотеки вежливо постучали.

— Ваша светлость.

Дверь со скрипом отворилась, и я, как деревянная кукла, скованно обернула голову в ее сторону. Горничная, постучавшая в дверь, вежливо поклонилась, а затем произнесла страшное.

— Ее высочество принцесса Далия прибыла в резиденцию.

Ч-черт возьми. Мое лицо побледнело, а легкие сдавило так, что я еле могла дышать.

— Т-ты сказала ей, что я здесь?

В ответ на мой вопрос глаза горничной заметались по сторонам. Затем она кивнула и произнесла трясущимся голосом:

— Она спросила о вашем здоровье, и я сказала, что вы в порядке.

Черт, да пошло оно все…

— Мы наконец-то встретились.

Глава 24 - Атака сладостями и чаем!

По моей спине ручьем тек пот. У Далии, стоявшей прямо напротив меня, было ледяное лицо. Казалось, что стоит мне открыть рот, как она зальет туда обжигающе горячий чай.

— Почему ты просто стоишь, застыв? Я хочу побеспокоить тебя.

Далия огляделась, будто изучая добычу перед собой. Я замерла, как кролик перед хищником, однако быстро поправила выражение своего лица и покачала головой. Просить ее оставить меня в покое определенно будет равносильно манипуляции поддержкой Теодора и его защитой. Хоть я и хотела сказать ей просто делать, что захочется, я была связана с Теодором контрактом. Он заключил его со мной как раз потому, что хотел избежать брака с четвертой принцессой. Я не могла позволить ей оставаться рядом с Теодором.

«Для начала прогоним ее из поместья».

Не то чтобы слова о том, что он мой муж и она не может его трогать, имели хоть какой-то эффект. Если бы он был, она изначально не приехала бы сюда. Я пристально посмотрела на толстый яблочный пирог. Заметив, как сменился мой взгляд, Далия повернулась к пирогу следом за мной.

— Вы хотите поесть яблочного пирога?

Далия, должно быть, удивилась моему внезапному вопросу, поскольку издала надменный смешок. Проигнорировав ее смех, я сдвинулась с места и начала сама разрезать пирог. Далия села на диван и сканировала меня взглядом, кричащим что-то в духе «Она и правда сошла с ума?» Я положила один кусочек на свою тарелку и один на другую для Далии.

— Разве сейчас время есть это? — не выдержав, спросила Далия.

«Думаешь, я делюсь им с тобой потому, что грежу о совместном веселом чаепитии?»

Я проглотила слова, чуть было не сорвавшиеся с моего языка, и передала тарелку с пирогом Далии. Та быстро переместила взгляд с лакомства на меня.

— Вы не будете? Он не очень сладкий, так что, я думаю, он очень вкусный.

— Почему? Ты его отравила?

Ох, как бы я хотела его отравить.

— Вы считаете меня слабоумной? Если бы ее высочество принцесса отравилась и умерла в этой комнате, очевидно, что я стану главной подозреваемой. Я бы никогда не пыталась отравить вас здесь.

После этих слов я ярко улыбнулась. Далия же просканировала мое лицо подозрительным взглядом. Затем, должно быть поняв, что я была искренна, она протянула руку к тарелке.

— О боже!

В то же мгновение, когда я встала со своего места, я уронила яблочный пирог прямо на платье Далии. Толстый кусок оставил пятно даже больше, чем я ожидала.

— Что же делать?! А ведь платье такое красивое! Но моя рука соскользнула!

Все не могло закончиться одним лишь яблочным пирогом. Чтобы выдворить ее из поместья, нужно было что-то еще. Я замельтешила руками в воздухе, притворяясь паникующей и шокированной, а затем махнула рукой в сторону чашки чая, стоявшей напротив Далии. Чашка, соскользнувшая со стола, насквозь промочила платье Далии и упала на ковер.

— О нет! Ну что же за рука такая!

Хоть мои возгласы и были полностью сфабрикованными, кого это волновало? Далия, чье платье за несколько секунд стало сущим беспорядком, нахмурила брови.

— Ты...

На этот раз мне действительно показалось, что она может убить меня. Я захлопала ресницами в наигранном беспокойстве, осторожно убирая тем временем нож для пирога за свою спину.

— Поскольку платье испорчено, вам будет лучше скорее возвращаться. Если другие увидят принцессу империи в таком виде, вы потеряете лицо.

Далия с искаженным от ярости лицом растоптала ногой упавший кусок пирога, а затем встала. Должно быть вместо пирога она представляла меня. Глядя на ее удаляющуюся, топающую фигуру, источавшую убийственную ауру, я почувствовала табун мурашек по всему телу.

— Ха, это из-за того, что у вас разная кровь? Вроде сестры, а так по-разному себя ведете.

Сестры? Услышав бормотание Далии, я нахмурилась. Уставившись в ее озлобленные глаза, я открыла рот.

— Вы говорите о Рейне? Вы ее знаете?

— Да, знаю.

С раздраженным лицом она смахнула лезущие в лицо волосы и начала смеяться надо мной.

— Ты не знала? Твоя младшая сестра стала моей фрейлиной несколько дней назад.

Что? О чем она вообще говорит?

— Поскольку я восстанавливаюсь после болезни, мне надо с кем-то поговорить, не так ли? Твоя сестра сказала, что слышала слухи о моем желании выйти замуж за великого герцога Лапилеона и захотела помочь. Она пришла по своему желанию.

«Рейна, в итоге ты придумала вот это?»

— Она ненавидит тебя так же, как и я, а это впечатляет.

Неудивительно, что в последние дни она притихла. Поскольку ни я, ни Теодор не часто появлялись в светском обществе, мы и понятия не имели, что произошло что-то подобное.

— Но в каких отношениях состоят твоя сестра и твой бывший жених?

— Почему вы спрашиваете? — спросила я после некоторого молчания.

— Она попросила меня допустить твоего прошлого жениха до экзамена в имперские рыцари. Сестра попросила, не он сам.

Рейна попросила об этом для Сифа? Вау, она и правда не упустит ни единой возможности. Что ж, ей нужна была подстраховка на случай, если у нее не получится украсть мое наследство.

— Неужели ты уже знала об их отношениях? Ну и скука.

— Речь в любом случае о человеке, от которого я избавилась. Подбирать выброшенное или нет — ее дело.

— Ты невероятно скучная, — цокнула Далия. — Но я открыта новому. Я планирую допустить его и передать на службу сэру Лапилеону.

Так Сиф в итоге станет имперским рыцарем. Как же раздражает. Он снова получит то, что я кое-как ухитрилась у него отобрать. Завидев мой недовольной взгляд, Далия расхохоталась.

— Что с твоим лицом?

Пока Далия насмехалась надо мной, я вдруг подумала, что за дверью было как-то шумно. И правда, дверь вдруг распахнулась без стука. Лицо Далии просветлело при виде Теодора.

— Ахим!..

Хм? Как она его сейчас назвала? Ахим? Я почувствовала дрожь в пальцах при звуке незнакомого имени.

— Ах...

Однако момент длился недолго. Как только Далия встретилась глазами с Теодором, она плотно сомкнула губы. Ее глаза, зажегшиеся, как два маленьких солнышка, наполнились непонятным разочарованием.

— Сэр Лапилеон, — сказала она после короткого молчания.

Взяв свое выражение лица под контроль, она ярко улыбнулась, напоминая распустившейся цветок. Вошедший в комнату Теодор замер, глядя на нас двоих, а затем стремительно приблизился ко мне.

— Ты в порядке?

Прошу прощения? Я? В ответ на мое изумленное лицо Далия, уставившаяся в спину Теодору, оторопело рассмеялась.

— Ты не видишь, в каком я состоянии? Тот, за кого ты должен беспокоится, это я, а не эта женщина.

Однако Теодор продолжил игнорировать ее и повторил свой вопрос.

— Ты нигде не поранилась?

Но это ведь я причина принцессе вред. Это должно быть понятно с первого взгляда. Я медленно покачала головой, услышав тихие возмущения Далии насчет того, что пострадала, вообще-то, она.

— Принцесса Далия.

Теодор плотно стиснул зубы перед тем, как назвать ее имя.

— Я определенно предупреждал вас, но вы, видимо забыли.

Он уставился на Далию с настолько ледяным лицом, что мне на секунду показалось, будто надвигается снежная буря. Далия же спокойно улыбнулась.

— Я определенно сказал вам не приближаться к моей жене.

Да, отлично! Его низкий рокочущий голос напоминал рев зверя, на территорию которого вторгся незваный гость.

— И снова негодяйка — я?

— Зачем вы сюда пришли?

— Хватит быть таким пугающим. Я не коснулся и волоска этой женщины. Я просто сидела напротив нее вот так. Вообще-то это со мной что-то произошло. Посмотри на мое грязное платье.

— Я определенно сказал вам даже не смотреть на нее.

Голос Теодора был пропитан яростью, однако и в этой ситуации Далия ухитрялась наслаждаться разговором с Теодором.

— Правда? Полагаю, придется сделать, как ты просишь. Раз ты сказал не смотреть на эту женщину, я буду смотреть только на тебя.

Она определенно ходила по тонкому льду. Теодор со злым лицом дернул за веревку колокольчика. Внутрь тут же хлынули горничные, ожидавшие за дверью.

— Уберите все это.

Как только они вошли, он отдал приказ, указывая рукой на чай и закуски на столе, а также на чайную чашку у ног Далии. Оглядевшись, горничные приблизились к столу, но Далия помешала им, хватая мою чашку.

— Я уйду после того, как попью чай. Выпей со мной, сэр Лапилеон.

— В таком состоянии?

— А что? Раз мое платье попробовало чай, я тоже хочу.

Это уже была не любовь, а одержимость. Я должна была выставить ее за порог до появления Теодора! Однако он снова ее проигнорировал, будто ее слова вообще никак его не касались.

— Гостья уходит, приготовьте ей карету.

Хоть ей и отдали приказ уходить, Далии, видимо, было абсолютно все равно. Теодор сделал шаг вперед и грубо вырвал чашку из ее рук. Затем горничные подхватили чай с закусками и рванули из комнаты так быстро, будто на кону была их жизнь.

— Подобное отношение к гостю — слишком, тем более к принцессе империи.

— Я не вытащил меч только потому, что вы и есть принцесса. Вам стоит быть благодарной, что родились в императорском дворце.

— Ох, да. Ты же усердно работал, что подготовиться к параду, верно? Если у тебя возникнут какие-то трудности, дай мне знать. Я сообщу его величеству.

— Мы больше никогда не пустим ваше высочеству принцессу в поместье. Я сообщу работникам, так что не приходите сюда просто так.

— Приезжайте во дворец почаще. Я бы лучше увидела вас, чем ее. В таком случае у меня не будет причин приезжать к вам.

— И перестань присылать пригласительные письма. В этом поместье достаточно хвороста, чтобы не замерзнуть зимой, больше топлива нам не надо.

— Если ты не будешь часто приезжать во дворец, я снова приду.

«Вау, они и правда просто говорят, что хотят, не слушая друг друга».

Хоть их разговор, по сути, никуда не двигался, Далия казалась восторженной. Она даже начала болтать ногами взад-вперед. Однако она, должно быть, не могла больше терпеть чувство отвержения, поскольку она внезапно встала с дивана.

— Кажется, от меня пахнет.

— Вы только заметили?

— Все из-за пролитого чая и пирога на моем платье. Хоть я и прибыла сюда тщательно вымывшись...

Далия метнула в мою сторону ужасающий взгляд.

— Если бы не мое состояние, я могла бы поболтать с тобой еще. Она сказала не беспокоить ее, а затем совершила такую милою выходку.

Теодор сместился так, чтобы закрыть меня своими широкими плечами.

— Ладно, я поняла, перестань так на меня смотреть. Я уйду. Видишь ли, у меня разболелась голова от этого сладкого запаха моего платья.

— Поскольку вы нежеланный гость, я не буду провожать вас.

— Как холодно. Хорошо, все в порядке. Не важно, поскольку я нужна тебе, ты сам придешь ко мне, когда придет время. Она в любом случае напрочь все забыла, так что я просто буду терпеливо ждать.

Далия улыбнулась широкой пугающей улыбкой, а затем развернулась и вышла из комнаты.

«Она, наконец, уходит?»

Ковер выглядел так, будто по комнате прошелся ураган. С ошеломленным лицом я уставилась на дверь, куда вышла Далия. Только когда Далия не подавала признаков возвращения, я почувствовала, как силы покидают мое тело, и упала на диван. Теодор, тоже отнявший глаза от двери, повернулся ко мне.

— Я пришел, как только получил письмо от дворецкого. Ты правда нигде не поранилась?

Он и правда выглядел несколько иначе, чем обычно. Видимо он сорвался сюда, пока работал.

— Я правда в порядке. Никакого насилия не было.

Теодор, сканировавший меня прищуренными глазами, подошел ко мне и опустился на свое левое колено. Затем, он осторожно и тщательно оглядел меня с ног до головы. Из-за его мышц плотно прилегающая к телу одежда натянулась так, будто вот-вот должна была порваться.

— Я же говорил, принцесса — сумасшедшая сука. Убедись, что в будущем никогда больше не окажешься в ситуации, когда вы наедине.

— Если бы она что-то сделала, я бы дала отпор! Она моложе меня и еще недавно лежала в постели из-за болезни. Если мы и подеремся, я точно превзойду ее в силе.

— Как неожиданно.

— И кстати, ты разве не видел ее состояние? Этот шедевр я сделала.

— Ты же не хвастаешься тем, что атаковала ее всего лишь выпечкой и чаем, правда?

Подтвердив, что со мной и правда было все в порядке, Теодор встал.

— У тебя талант удивлять людей.

— А ты удивился?

— Ну, речь все-таки о принцессе, как я могу не удивляться? Даже если эта женщина тебя убьет, император займет ее сторону.

Что ж, она была его дочерью, которая впервые встала с кровати после своей болезни, что бы он не стал для нее делать? Может, поэтому она была в таком приподнятом настроении?

— Не делай ничего, что может ее спровоцировать. Если получится, то лучше вообще с ней не встречайся. Если будет намечаться встреча, приготовь мифриловую броню. Я дам ее тебе.

П.п.: Мифрил (он же митрил) — вымышленный благородный металл, присутствующий в ряде фэнтезийных вселенных. По своим свойствам схож с титаном и его сплавами.

— Мифриловую броню? Я что, на войну собираюсь?

— Нет, вообще-то, если что-то произойдет, просто направь ее на встречу ко мне. Я должен тебя защищать. Я не могу просто стоять и смотреть на подобное отношение к члену семьи Лапилеон. С этого момента обсуждай со мной все встречи, связанные с принцессой Далией.

— Я в порядке.

— Прости?

Отдышавшись, я восстановила душевное спокойствие и поднялась с дивана.

— Наш контракт появился потому, что ты не хотел жениться на четвертой принцессе. Это моя ответственность, как одной из сторон контракта — удостовериться, что ты не пересекаешься с четвертой принцессой.

— Я не хочу видеть, как ты умираешь, выполняя свои обязанности как сторона контракта.

— Эй, я не умру!.. Ах, ладно. Принцесса Далия сказала кое-что странное раньше.

— Странное?

Я двинулась в сторону выхода из комнаты, Теодор пошел за мной следом.

— Она спросила, знала ли я, кто она.

Это было странно. Кто в империи не будет знать личность принцессы Далии?

— И она сказала, что я все забыла.

Сколько бы я не размышляла, я ничего не могла забыть. Мои воспоминания были цельными. Конечно, это мог быть бессмысленный лепет, но почему она тогда это сказала? Теодор, который следовал за мной, задумавшись, кивнул, а затем ответил:

— Я слышал эти же слова до тебя.

— Прости? Ты тоже?

— Разузнав немного, я выяснил, что она сказала нечто похожее нескольким людям во дворце, спрашивая, помнят они ее или нет.

То есть помимо меня и Теодора, она сказала эти же слова кому-то еще? Как и ожидалось, это явно какая-то чушь.

— Все решили, что принцесса еще не до конца восстановилась после болезни.

— Я тоже так думаю. По всей видимости, ее здоровье еще слабо.

— Она определенно не восстановила ясность ума.

Мы шли рядом друг с другом по длинному коридору. Затем, я вспомнила, как Далия сказала кое-что еще.

— По всей видимости Риена... Моя младшая сестра, она вошла во дворец как фрейлина принцессы Далии.

— Я и понятия не имел, — ответил Теодор после недолгого молчания.

— Я тоже только что узнала.

— Твоя семья, по всей видимости, не упустит не единой возможности.

— Да уж. Она также сказала, что примет моего бывшего жениха в состав имперских рыцарей.

— Говоря о бывшем женихе, ты имеешь в виду того человека, который буйствовал у входа в поместье?

— Да.

Я ни за что не хотела видеть, как Сиф становится имперским рыцарем и треплется об этом направо и налево. Прищурив глаза, Теодор, как будто читая мои мысли, спокойно сказал:

— Не волнуйся. Если его примут, то что изменится? В конце концов во главе них стою я. просто дай ей попробовать допустить его.

Першати: «...»

— Я заставлю его работать, пока он не поймет, в каком аду оказался. Он, должно быть, и месяца не протянет перед тем, как самому убежать, поджав хвост.

Только после того как я увидела его серьезное лицо, я слегка успокоилась. Настоящая я отличалась от меня из прошлого. Я не позволю им заиметь все то, что у них было до моего перерождения. Никогда.

Глава 25 - Тень, упавшая на парад

Проводив меня до спальни, Теодор вернулся в свой кабинет. Он сказал, что укрытие преступника, отравившего меня, в итоге оказалось пустым. Он покинул поместье, подозревая, что отчет был ложным.

— Я устала, — пробурчала я, развалившись на диване.

Ребекка подошла ко мне и начала легкими движениями массировать мне плечи.

— Вот так вам нравится? Вы очень удивились?

— Да. Невероятно удивилась, скорее.

Наверное, все дело во встрече с Далией, но я внезапно растеряла все силы. Уставившись на книги на столе, я махнула на них рукой.

— Пожалуйста, верни их обратно в библиотеку. У меня нет сил даже читать.

— Да, я все верну.

— И когда вернешься, пожалуйста, принеси мне горячий шоколад. Думаю, что-нибудь сладкое вернет мне энергию.

— Мне принести вам яблочный пирог, который вы не смогли поесть раньше?

— Нет.

Я замотала головой, как только услышала вопрос Ребекки. Одно упоминание пирога заставляло меня вспомнить о Далии.

— Я не хочу даже видеть его.

Я цокнула и тряхнула плечами, пытаясь избавиться от мурашек, забегавших по всему телу. Ребекка улыбнулась, увидев мою реакцию, и вышла из комнаты с книгами в руках.

«Значит, Риена стала фрейлиной Далии».

Размышления об этом вызывали головную боль.

«Она начнет еще больше зазнаваться».

Заметив, что Далия стала ближайшим союзником любимый императорской принцессы, получавшей его безграничную любовь, она, должна быть, ходила, задрав нос.

«Я как раз думала, что она притихла в последнее время... Оказывается, она все спланировала».

Я постучала пальцем по ноге. Не было секретом, что принцесса Далия была помешана на женатом Теодоре. Риена сделает что угодно, чтобы свести их вместе, откинув таким образом меня от Теодора и снова приставив меня к Сифу.

«Я не клюну на это дважды».

Даже мысль об этом вызывала во мне волну гнева. Я сжала руки в кулаки, пытаясь успокоится. Вскоре в комнату вошла Ребекка, неся в руках поднос с чашкой горячего шоколада и яичным тартом.

— Когда чувствуешь усталость, сахар помогает лучше всего.

Как и ожидалось, она точно знала, как устроен этот мир. Довольно улыбнувшись ей, я подняла вилку. Когда во рту оказался кусочек яичного тарта, я почувствовала, как вся моя злость, тревога и волнения растаяли, как масло, вместе с лакомством.

— Ребекка.

— Да, ваша светлость? Яичный тарт пришелся вам по вкусу? Мне принести добавки?

— По всей видимости моя сестра стала фрейлиной принцессой Далии.

Ребекка ошеломленно обернулась на меня. На ее лице появилась смесь из ужаса, страха и шока.

— Что-о-о?! — неожиданно громко закричала она.

Она, должно быть, сама удивилась громкости своего голоса и быстро прижала руки ко рту. Ее злость, однако, это не уняло.

— О г-господи. Что вы только что сказали?

— Ага, я так же отреагировала, услышав об этом в первый раз.

— К-как они вообще встретились?

Вот и я о том же. Думать о них по отдельности уже способствовало раздражению и головной боли, но какую же злость они вызовут своим дуэтом?

— Ты тоже не слышала об этом?

— Нет, правда! Я впервые слышу об этом! Среди аристократов не распространялись подобные слухи... Если бы я знала, то, разумеется, сразу же сообщила вашей светлости!

— Ребекка.

— Я говорю правду! Пожалуйста, поверьте!

Она, должно быть, решила, что я ее допрашиваю, поскольку с встревоженным лицом начала повторять, что она невиновна.

— Ребекка, успокойся.

— Ваша светлость...

Ее глаза казались влажными — она, должно быть очень удивилась. Я подняла руку и успокаивающе погладила ее тыльной стороной ладони.

— Я тебя не осуждаю. На самом деле она была выбрана несколько дней назад, так что слухи, наверное, просто не успели распространится. Я понимаю, почему ты не знала об этом.

— Ваша светлость...

— Насчет моей матери никаких слухов?

— Ну, она занимала деньги там и тут, так что они, наверное, ей сильно нужны... По всей видимости, у нее трудности с финансами.

Насколько же небрежно она тратила свои деньги, чтобы найти оправдание еще большим займам? Пока я цокала языком, Ребекка вытерла глаза и осторожно промокнула губы.

— Ваша светлость, могу я кое-что предложить?

— Предложить что?

— Мой друг, которого мы встретили раньше.

Друг? Когда я в недоумении склонила голову, Ребекка села на диван напротив меня и продолжила.

— Адеус Фотчен, я имею в виду его.

А, тот странный мужчина. Я сузила глаза и ждала.

— Адеус много знает о высшем обществе. Из него слова не вытянешь, и он умеет хранить секреты, так что я подумала, что было бы неплохо, стань он глазами и ушами вашей светлости.

Слова не вытянешь? Я бы, наоборот, сказала, что у него язык как помело.

— Разве он не является кем-то, кто не может появляться на публике? Как он тогда будет собирать информацию об обществе аристократов?..

— Рядом с ним всегда есть алкоголь и женщины — жены аристократов, другими словами. А в местах с алкоголем и женщинами всегда гуляет много информации.

Ох, точно, о нем говорили, как об известном распутнике, пока он был за границей.

«Разумеется, когда дело доходит до алкоголя и жен аристократов, то можно узнать что-нибудь дельное», подумала я, качая головой.

— Я не доверяю ему. Не думаю, что он подходит на роль моего шпиона.

Это касалось и Ребекки. Хоть я и поручила ей наблюдать за моей семьей, я еще не полностью ей доверяла.

— Но он будет очень полезным.

— Позже. Я подумаю об этом потом, когда мне и правда понадобится помощь.

Услышав мой твердый ответ, Ребекка захлопнула рот и перестала поднимать эту тему.

***

Время пролетело незаметно, и вот наступил конец фестиваля — и день парада тоже.

— Ты, кажется, нервничаешь, — тихо сказал Теодор, сидя сбоку от меня в карете.

Я громко вздохнула и прижала ладони к щекам, напряженным от тревоги.

— Я впервые буду находиться перед таким большим количеством людей.

— Тебе не о чем беспокоится. Все считают, что это почетно — увидеть лица защитников империи.

— Твоя уверенность впечатляет.

— Да, а как иначе?

Карета, в которой мы должны были ехать во время парада была специально сделана открытой, чтобы показать тех, кто едет внутри. Я осторожно вытянула шею. В начале шел военный оркестр, а позади них ехали император, кронпринцесса и принц на лихих лошадях. За ними ехала принцесса Далия в карете. Мы были за ней.

«Ага, Риена тоже здесь».

Рядом с Далией сидела Риена, как будто это было чем-то самим собой разумеющимся. Изначально фрейлины не могли сидеть рядом с принцессой, однако она очевидно села рядом, чтобы это увидели все. Подтверждая мою теорию, Риена широко усмехнулась, когда наши взгляды пересеклись.

«Почему я должна!..»

Пока я размышляла, стоит ли мне оттаскать ее за волосы сразу после парада, Риена повернулась к Далии, будто хотела что-то ей сказать, а затем встала со своего места и направилась ко мне.

— Привет, сестра, — помахала она рукой и улыбнулась.

— Я думала, тебе стоит знать, сестра. Ты, может, уже заметила, но я стала фрейлиной ее высочества принцессы Далии.

— Тебе очень подходит.

Дворец — тот еще гадюшник, так что тебе там самое место.

— А еще Сиф скоро станет имперским рыцарем. Ее высочество принцесса сказала, что поспособствует этому.

— Сиф? Ты решила открыто вступить с ним в отношения, раз меня нет поблизости?

В ответ на мою насмешку Риена нахмурилась. Как глупо.

— Что ж, это не мое дело... Но я надеюсь, что он станет имперским рыцарем как можно скорее.

— Пф-ф, что? Тебе внезапно стало за него стыдно?

— Боже, зачем мне стыдится мусора, что я сама выбросила, Риена?

Я с победной улыбкой покосилась на Теодора.

— Поскольку мой муж отвечает за всех имперских рыцарей, если Сиф вступит в отряд, он сможет пройти тяжелые тренировки и снова стать человеком. Я помогу ему начать новую жизнь.

Лицо Риены побелело. Когда она собиралась заговорить, раздались громкие удары в барабаны, сигнализирующие начало парада.

— Что ты делаешь? Парад начинается, возвращайся на свое место, — сказала я, помахав ей рукой.

Риена закусила губу, отвернулась и ушла. Под громкий звук трубы парад начал свое движение. Карета медленно поехала вперед, и я надела на лицо улыбку, которую долго практиковала перед зеркалом перед началом парада. Люди, которых мы проезжали, радостно кричали и махали руками.

— Теперь я понимаю твои слова, что ты ощущаешь себя зверушкой на представлении.

— Видимо, по крайней мере сейчас, ты можешь понять чувство, что ты — запертая в клетке птица, не способная расправить крылья. Я прав? Я так себя и ощущаю.

Скрестив руки на груди, Теодор комфортно откинулся на спину сидения и хмуро на меня уставился. Его решительное желание не смотреть на собравшуюся публику было очевидным.

— Помаши им тоже. Они ведь пришли поздороваться с тобой.

— Нет нужды. Я не сделал ничего, чтобы заслужить их благодарность. И в любом случае я не хотел этой войны.

— Но в итоге они все равно благодарны.

Проигнорировав мои слова, Теодор скрестил свои длинные ноги и закрыл глаза. Было очевидно, что происходящее ему не нравится. Ну что ж.

«Мне стоит хотя бы помахать рукой».

Игнорируя свои постепенно немеющие мышцы лица, я с улыбкой продолжила усердно махать рукой во все стороны. Получившие мое приветствие восторженно кричали, а некоторые даже пускали слезу. Карета медленно ползла мимо толпы. Скучный парад, заставлявший меня чувствовать себя цирковым животным, продолжался.

«Надеюсь, это скоро закончится, и я пойду отдыхать».

Если бы мне пришлось участвовать в таком параде два или три раза, я бы, наверное, сидела с закрытыми глазами, как Теодор. Прошла только половина парада, но я уже смертельно устала от этого. Даже вздыхая, я продолжала улыбаться и махать людям, собравшимся, чтобы посмотреть на нас. Когда наша карета почти достигла середины намеченного пути, в середину шествия ворвался мужчина в накидке, закрывающей своим капюшоном его лицо, за которым следовала небольшая группа так же одетых людей. Они, должно быть, воспользовались тем, что охрана контролировала толпу и отвлеклась от шествия.

— Хм?

Почему они внезапно выскочили на середину пути? Это опасно. Я не понимала, что этот мужчина хотел сделать.

— Теодор, там какой-то человек...

Услышав мой голос, Теодор открыл глаза. Когда я хотела описать мужчину, тот вдруг закричал:

— Так много людей погибло в этой войне, о какой, мать его, чести вы говорите?!

Сказав это, он вытащил из ножен меч и устремился к нашей карете. Без всякий сомнений он перерезал поводья лошадей, после чего с силой ударил их по бедру.

Лошади, больше не привязанные к карете, рванули в толпу. Процессия тут же превратилась в бедлам, в воздухе раздались чьи-то крики. Многих людей лошади либо топтали, либо били задними ногами.

Наша карета, потерявшая опору, накренилась вперед. Застигнутая врасплох внезапной ситуацией, я наклонилась следом и чуть было не упала лицом наземь.

— Першати!

Однако Теодор быстро схватил меня за талию, предотвращая мое падение. Я неожиданно оказалась заключенной в его объятия. Он крепко держал мою талию одной рукой, а другой ухватился за карету и поднял голову. Его глаза были источали жажду крови.

— Ты.

Проследовав за взглядом Теодора, я наткнулась на мужчину в капюшоне, наблюдавшего за нами. Он медленно снял с головы ткань, показывая свое лицо. Глаза, полные безумия, показались мне знакомыми.

Першати: «!»

Это же тот ассистент с кухни, который отравил меня! Он не показывался до сегодняшнего дня, так почему тогда он сам решил прийти сюда и явить свое лицо? Он, должно быть, и не заметил моего шокированного лица, поскольку его взгляд был сосредоточен на Теодоре. Подняв свой меч, он громко закричал, привлекая внимание присутствующих:

— Мы, армия повстанцев, свергнем императора и герцога Лапилеона, которые начали эту войну!

Армия кого? Что он только что сказал? Повстанцев?

«Этот человек был членом армии повстанцев?»

Даже мое удивление было недолгим. Прежде, чем я могла открыть рот, он вдруг замахнулся мечом в нашу сторону, заставляя клинок сверкнуть под светом солнца.

— Першати!

Теодор рефлекторно усилил свою хватку на мне и развернулся, защищая своим телом меня. Казалось, что он настолько зациклился на моей безопасности, что и думать забыл о своей.

— Сдохни, герцог Лапилеон!

Н-нет! Перекосившееся от сумасшествия лицо мужчины заставило меня вцепиться в спину Теодора и тянуть ее на себя, пытаясь заставить его уклониться. Однако его нога была быстрее. Обняв меня так, чтобы я в случае чего не пострадала, он с силой пнул нападавшего, по-прежнему державшего в руках меч, в живот. Тот с громким звуком неуклюже упал назад.

— Думаешь, я испугаюсь какого-то там меча?

Его ледяной голос заставил бы коленки этого мужчины затрястись от страха. Повстанец, лежащий на земле, стиснул зубы, прежде чем закричать:

— Моя семья умерла из-за тебя!

Когда он вновь поднял меч, из толпы выбежала чья-то фигура и быстро накинулась на мужчину, поваливая его обратно на землю.

— Ассасин! Защищайте его высочество и императора!

— Защищайте ее высочество кронпринцессу и четвертую принцессу!

Имперские рыцари наконец сдвинулись с места. В воздухе одно за другим зазвучали приказы о защите членов императорской семьи. В то же время раздался ужасающий крик мужчины.

«Что происходит?..»

Из-за криков со всех сторон я начала чувствовать головокружение, однако я четко могла расслышать голос человека, возникшего перед повстанцем.

— Ты не можешь это делать. Это преступление.

Это был знакомый, мягкий, но твердый голос. Он быстрыми движениями убедился, что повстанец не сможет подняться, а затем посмотрел на нас и очаровательно рассмеялся.

— Вы нигде не поранились, ваша светлость великий герцог и ваша светлость великая герцогиня?

Блондинистые цвета золота волосы красиво растрепались от дуновения ветра. Теодор скривился, а затем спрятал мою фигуру, которую все еще держал в своих руках, за своей спиной.

— Лорд Фотчен.

Мужчина, который улыбался и казался совершенно не потрясенным произошедшим...

— Хвала небесам, вы в безопасности.

Оказался Адеус.

— Видимо, теперь вы должны мне.

Глава 26 - Айлетт, пострадавший ребенок

— Видимо, теперь вы должны мне, — сказал Адеус со странной улыбкой.

«Что происходит?»

Я никак не могла поспеть за происходящим. Я слышала очень громкий стук собственного сердцебиения, барабанной дробью отзывавшийся у меня в ушах. Я попыталась успокоить свое сердце, вышедшее из-под контроля из-за шока.

— Вы довольно проворны.

— Это ничто по сравнению с навыками его светлости.

— Нет, я серьезно. Вы мгновенно появились и остановили его несмотря на то, что он был довольно далеко от вас. Это было бы невозможно, не будь вы невероятно быстры.

Теодор поднял голову и уставился на толпу, собравшуюся следом за Адеусом, а затем вернул взгляд на него.

— Вы обучались боевому искусству?

— Приму это за комплимент.

Адеус спокойно улыбнулся, прижимая мужчину коленом к земле с такой невозмутимостью, будто наслаждался вечерним чаем, а не задержкой преступника.

— Вы лучше бесполезных имперских рыцарей.

Теодор цокнул языком, прежде чем недовольно прикрикнуть на толпу.

— Как долго вы собираетесь стоять, разинув рты? Мы его поймали, задержите же его, быстрее.

После его крика рыцари пришли в себя и засуетились. Несколько задержали мужчину, которого удерживал Адеус. Связанный, он поднялся на ноги. Я чувствовала, как бешено колотится мое сердце, когда он яростно посмотрел на Теодора. Чувствуя, что я вот-вот упаду на колени, я вцепилась в сильную руку Теодора своими трясущимися руками. Он, покосившись на мое бледное лицо и дрожащие конечности, ледяным тоном произнес:

— Этот ублюдок уже дважды пытался убить великую герцогиню. Уведите его и заприте в подземелье.

— Да, сэр. Как проводить допрос?

— Не трогайте его, пока я сам не приду.

— Прошу прощения?

— Я получу признание сам.

Рыцарь замолчал, удивившись резкости Теодора. Он подхватил все еще озлобленного мужчину и увел его. Когда напавший покинул поле моего зрения, напряжения в моем теле стало заметно меньше, и я, не удержавшись, устало упала на землю.

— Першати!

— Ваша светлость!

Голоса Адеуса и Теодора закричали одновременно, заметив мое падение.

— Ты ранена? Ты могла пораниться, когда карета опрокинулась. Пойдем к доктору.

— Н-нет, я в порядке. Я не ранена. Я просто так удивилась, что...

Я никогда не испытывала войну на своем опыте, и не была близка к мечам и убийствам, так что очевидно, что сегодняшний инцидент меня поразил. Кто бы еще был достаточно спокойным, чтобы еще больше провоцировать человека, который размахивал перед твоими глазами мечом во все стороны? Никто, кроме человека передо мной, разумеется.

— Лорд Фотчен.

— Да, ваша светлость.

— Благодарю за вашу помощь.

Услышав искренность моего трясущегося голоса, Адеус дернулся.

— Наверняка просто взять и вступиться было непросто, так что я очень вам…

— Достаточно.

Когда я хотела еще раз поблагодарить Адеуса, Теодор оборвал меня с недовольным лицом.

— Земля холодная. Ты можешь стоять?

Когда я кивнула, Теодор взял меня за руку и легко поднял на ноги. Хоть я и стояла, я все еще была в шоке и моги ноги потрясывались. Теодор нахмурился, осматривая мое бледное лицо. Затем он низким голос прошипел имперским рыцарям, которые разбирались с беспорядком.

— От имперских рыцарей у них одно название.

Все рыцари, услышавшие его слова, вздрогнули.

— Великая герцогиня чудом осталась цела, а они не могли поймать единственного ассасина.

Пока Теодор продолжал их отчитывать, они стояли, повесив головы и молчаливо принимая наказание. Толпа, до этого смотревшая парад, теперь полностью сфокусировалась на происходящем. Поскольку имперские рыцари были под юрисдикцией Теодора, подобное было чем-то нормальным, но теперь, когда рыцарей отчитывали «снаружи», на публике, это привлекло всеобщее внимание. К тому же честь имперских рыцарей можно было приравнять к чести самой императорской семьи. Действия Теодора ничем не отличались от очернения ее репутации.

— Я в порядке, так что...

— Сэр Лапилеон.

Только я попыталась успокоить Теодора, мои слова прервал величественный голос.

— Когда появился ассасин, имперские рыцари защитили меня и моих детей. Разве не очевидно, что рыцари будут защищать семью императора?

Император, сошедший с лошади, подошел к нам. Из-за того, что на нас было обращено множество глаз, на его лице была великодушная улыбка.

— Имперские рыцари научены защищать членов императорской семьи в первую очередь. Ранее они все подняли мечи ради нашей безопасности, так что мы должны похвалить их.

— Вы хотите сказать, я должен похвалить их за то, что они не защитили мою жену, находившуюся рядом с вами?

— Сэр Лапилеон.

— Что если бы моя жена пострадала из-за этого, ваше величество?

Не говоря ни слова, император слегка прищурил глаза. Он все еще улыбался, но его улыбка была все еще немного напряженной. Я сглотнула слегка пересохшим от волнения ртом и повернула голову, вдруг встретившись взглядом с Далией, сидящей в карете. «Какая жалость», — произнесла она одними губами с легким смешком. Риена рядом с ней тоже усмехнулась, как бы говоря, что я это заслужила.

«Боже, может просто...»

Когда я сжала кулаки, император подошел ближе. Вскоре он замер и уставился на Теодора.

— Сэр Лапилеон.

— Да, ваше величество.

— На нас обращено множество взглядов, давайте на этом остановимся.

Это был очевидный приказ.

— Этот фестиваль сосредоточен на нас. Многие люди пришли только ради того, чтобы нас увидеть, так что давайте не будем делать все хуже, чем оно уже есть сейчас.

— Вы хотите сказать, что собираетесь продолжить парад?

— Разумеется.

— Вы не слышали, что только что сказал тот ассасин?

Я ощущала вес повисшей тишины своими плечами.

— Он определенно назвал себя «повстанцем». Его целью было либо ваше величество, либо я. Он определенно не совершил это преступление в одиночку, а значит среди зрителей парада скорее всего есть его сообщники.

— Хо-хо-хо.

— Опасность нападения все еще есть. Парад закончится сейчас. Давайте разъедемся по домам.

— Ты, кажется, все еще не понял.

Император снова улыбнулся, однако в его глазах не было веселья. Там было сильное желание власти. Увидев это, я не удержалась и вздрогнула. Император приблизился к Теодору и сказал так тихо, чтобы услышать могли только мы:

— Нам нужно продолжить парад как раз для того, чтобы они увидели.

Теодор: «...»

— Оглянись. Все эти люди пришли почтить нас. Сейчас те повстанцы будут выглядеть как «преступники».

Император не сдержал смешка.

— Знаешь, что такое восстание? Для восстания критично мнение публики: считает ли она тебя врагом или героем империи. Ты правда считаешь, что люди задумываются об оценке своих действий как хороших или плохих? Важно здесь то, хорошо это или плохо для меня самого, для моей жизни.

Теодор нахмурился.

— Так что, сэр Лапилеон, мы спокойно продолжим парад. А теперь иди, тебе тоже стоит подготовиться. Вы сможете двигаться дальше, когда поймаете убежавшую лошадь и запряжете ее обратно. А пока...

Прежде чем император успел закончить говорить, Теодор вдруг обхватил меня и поднял на руки. Удивившись внезапному подъему в воздух, я крепко обвила руки вокруг его шеи. Я могла ощущать его крепкие руки и сильные мускулы всем своим телом.

— Л-люди же смотрят...

Опустив красное от смущения лицо, я тихо забормотала и попыталась убедить его опустить меня на землю. Теодор, спокойно игнорировавший императора, тихо мне ответил:

— Когда мы вернемся, нам стоит попросить дядю тебя осмотреть. Ты, наверное, очень испугалась сегодня, так что тебе нужен отдых.

Что? Я могла почувствовать, как Адеус, стоявший недалеко от нас, изумленно уставился на Теодора.

— Мы возвращаемся?

— Ага, — спокойно кивнул Теодор в ответ на мой вопрос.

«Ты что, не видишь этих жутких глаз, которые на нас уставились?»

Я не оборачивалась и все равно чувствовала на себе обжигающий взгляд.

— Сэр Лапилеон, — позвал Теодора император, достаточно тихо, чтобы никто, кроме нас, не услышал.

Однако Теодор на этот раз открыто его проигнорировал. Было очевидно, что он сделал это намеренно. Отвернувшись всем телом, он подошел к конюху, который как раз сумел собрать разбежавшихся лошадей. Затем он быстро выбрал одну из лошадей.

— Я одолжу ее.

Как и в прошлый раз, он посадил меня на лошадь. Поскольку это происходило не в первый раз, я не была так сильно удивлена, но...

«Император слишком страшно смотрит!»

Я постаралась склонить голову, пытаясь избежать его взгляда. Теодор легко забрался следом, сел за мной и схватил поводья.

— Лорд Фотчен. Я поговорю с вами о произошедшем потом. Можете идти.

— Да, я буду ждать сообщения, ваша светлость.

Поклонившись на прощание, Адеус развернулся и растворился в толпе. Проводив его глазами, Теодор медленно развернул лошадь в противоположную от парада сторону.

— Мы правда уезжаем?

— Ну, ты хочешь остаться?

— Нет, но...

— Тогда пойдем. Я в любом случае не хочу участвовать в еще большем спектакле, чем сейчас.

— Но...

Взгляд императора прямо кричит о том, что он убьет нас, если мы уйдем!

— Даже если меня нет, имперские рыцари защитят императорскую семью, так что в моем пребывании здесь нет смысла.

Закончив говорить, Теодор склонил голову перед императором. Когда тот открыл рот, желая что-то сказать, он его проигнорировал и потянул за поводья, отправляя лошадь в галоп.

— Мы здесь.

Э-это было страшно. Как только лошадь остановилась, мое тело затряслось. Эта поездка совсем отличалась от предыдущей. Тогда это было легкой прогулкой, а сейчас это была настоящая верховая езда.

После короткого молчания я снова услышала голос:

— Я сказал, мы приехали.

Над моей головой звучал спокойный... Нет, слегка удивленный голос Теодора. Я знаю, что мы приехали, знаю! Но, но...

— А-а что я могу поделать, если мои руки не двигаются?!

Обе мои руки, крепко обвитые вокруг талии Теодора, никак не хотели разжиматься. Лошадь определенно остановилась, но мне было так страшно, что я не могла его отпустить. Слегка наигранно, я уставилась на Теодора слезливыми глазами. Заметив мой взгляд, он слегка отвернул голову, но послушно сидел, пока я не успокоилась.

— Если тебя так напугала всего лишь поездка на лошади, почему ты не боишься меня? Я ведь могу убить тебя одной каплей своей крови.

— Но ты же не убьешь меня!

Теодор дернулся.

«Если я сделаю хоть одно неправильное движение, лошадь может меня скинуть и убить! Я же не могу с ней разговаривать и просить ее о чем-то!»

Не расцепляя рук с талии Теодора, я зарылась лицом в его крепкую грудь и глубоко вдохнула. Его мышцы, должно быть, напряглись, поскольку я ощутила, как его тело стало жестче. Я могла слышать громкое биение его сердца, размеренные удары которого помогли мне успокоиться.

— Но...

— Хм?

— Это правда нормально, что мы вот так уехали?

— Какая может быть проблема в том, что я возвращаюсь в свое поместье, когда хочу?

— Нет, я имею в виду то, как ты проигнорировал его величество.

Теодор равнодушно ответил:

— Все в порядке. Поскольку я точно понадоблюсь ему в сражении, выбрасывать меня слишком невыгодно. Даже если ему это не нравится, он не может просто взять и убить меня.

Как он мог говорить это так спокойно?

— Тебе стало лучше? — спросил Теодор, чувствуя, как мое дыхание стало спокойнее.

Я медленно кивнула и отцепила руки от его талии. Теодор на секунду замер, прежде чем с легкостью спрыгнул с лошади. Затем он протянул свои руки ко мне, и я с силой вцепилась в них своими трясущимися руками. Как бы сильно я его не сжимала, его сильные руки ни разу не дернулись. Я заметила, как на тыльной стороне его ладоней вздулись вены. Он, очевидно, напрягал руки, чтобы они не дрогнули, даже если я испугаюсь или дернусь.

— Спасибо.

Из-за этого я чувствовала себя спокойнее. Как только мои ноги коснулись земли, я смогла глубоко вдохнуть. И в тот момент, когда я повернулась к нему, чтобы снова поблагодарить...

— Фея?

Я услышала откуда-то детский голос. Он был таким слабым, что напоминал огонек свечи, который легко потухнет от малейшего ветерка.

— Я что-то услышала.

Я повернула голову в сторону входа в поместье, откуда раздался голос. Это была маленькая фигурка, выглядящая лет на пять или шесть, со спутанными серебристыми волосами, которые, казалось, никто не расчесывал. На теле ребенка была маленькая одежда, не подходившая худому телу, а на лице были знакомые красные глаза.

— Хм?

Там стоял ребенок, которого я никогда раньше не видела.

Одного взгляда было достаточно, чтобы сказать, что ребенок в ужасном состоянии.

«Кто это?»

Пока я смотрела на незнакомого ребенка, Теодор сделал шаг вперед и произнес имя:

— Айлетт?

— Ты знаешь этого ребенка?

Когда я обернулась на Теодора, то увидела его редкое изумленное лицо.

— Она — единственная выжившая из моих дальних родственников. Я слышал, она жила со своей матерью, поскольку не была прямым потомком. Насколько мне известно, семья Лапилеонов каждый месяц высылала приличную сумму на содержание ребенка. Я не видел ее с тех пор, когда она была совсем крохой...

Першати: «!»

Теодор не закончил говорить, и я не услышала конец предложения, поскольку ребенок, спотыкаясь, пошел к нам, а затем упал лицом на землю.

— Айлетт!

Мы оба рванули к девочке. Я быстро подняла слабого ребенка себе на руки и осмотрела, не ушиблась ли она. К счастью, ее лицо и голова не пострадали. Обнимая ее, я могла сказать, что она была слишком легкой и слабой, как будто приложи я чуть больше силы, она сломается.

— Ха...

Ее громкое дыхание было разгоряченным. Было очевидно, что ее состояние оставляло желать лучшего.

— Финнеас... Нам нужно показать ее Финнеасу!

Ее короткие выдохи не имели четкого ритма и были слабыми, как будто она вот-вот совсем перестанет дышать. Теодор, кивнув в ответ на мой крик, быстро забрался обратно на лошадь.

— Подожди здесь. Я поеду и привезу дядю.

Когда я кивнула, Теодор быстро пришпорил лошадь. Скорость, с которой он ехал теперь, разительно отличалась от того, как мы ехали с парада. Звук ударов копыт о землю быстро отдалялся. Оставшись одна, я обняла девочку поближе, чтобы ее тело не касалось земли.

«Это нехорошо».

Я вытащила платочек и отерла ее покрытое пылью лицо и израненные губы. Что должно было произойти с маленькой девочкой, чтобы она так искусала себе губы? Чтобы они покрылись синяками и корочкой?

«Семья высылала большую сумму на ее содержание?»

Я быстро осмотрела тело ребенка. Если это и было правдой, то это было очень странно. На Айлетт не было ни одной дорогой вещи. Одежда была не ее размера, а единственная туфелька, которая была на ее ноге, была очень изношенной. На внутренней стороне ее предплечий, выглядывающих из-под платья, были шрамы, как будто кожу в этом месте несколько раз резали. Хоть и нельзя было сказать, что именно произошло, было ясно, что положение дел было не лучшим.

Глава 27 - Потому что я проклята

Умчавшийся в мгновение ока Теодор вернулся вместе с Финнеасом. Тот сказал, что у Айлетт было истощение и очень низкий иммунитет. Хоть было непонятно, как она попала в особняк, путешествие, должно быть, было тяжелым — у девочки был сильный жар. Когда всевозможные лечебные процедуры были проведены, Теодор сказал, что собирается связаться с ее родителями, однако я его разубедила. Мне показалось, что это можно будет сделать и после того, как ребенок проснется.

Ее жар держался в течении нескольких последующих дней. Поскольку я знала, что Айлетт может напугаться, проснувшись в окружении незнакомцев, я оставалась около ее постели круглые сутки и сама о ней заботилась. Единственным, что я могла сделать, было вытирание ее разгоряченного тела влажным полотенцем, поэтому, хоть Теодор, Финнеас и Селфиус сказали, что могут мне помочь, делать это должна была я. И наконец, на второй день после того как она слегла с жаром, я услышала шорох. Айлетт открыла глаза одновременно с громким урчанием ее живота в ответ на аппетитный запах еды. Она принюхалась, моргая сонными глазами.

— Вкусно... пахнет.

— Ты проснулась? — спокойно спросила я, хоть и не ожидала, что она внезапно откроет свои красные глаза. Я поставила на прикроватный столик поднос с перекусом.

Айлетт, должно быть, удивилась незнакомому голосу, и подскочила на кровати. Я подошла к ней и слегка коснулась ее плеча.

— Все в порядке, ложись.

Видимо, все те страдания, через которые она проходила ночью, того стоили, поскольку ее жар спал.

— Ты знаешь, где ты?

— Я...

Воспоминания Айлетт, должно быть, были расплывчаты, поскольку она начала с тревогой осматриваться круглыми глазами. Она напоминала олененка, загнанного в угол охотником.

— Это поместье великого герцога Лапилеона.

— Кхе, поместье Л-Лапилеонов?

Ее глаза расширились от шока, и она натянула одеяло по самый нос. Хоть я и не была искусна в общении с детьми, я старалась изо всех сил.

— Эм... Во-первых, привет!

Начинать стоит с приветствия.

— Может, ты знаешь, кто я?

В ответ на мой вопрос Айлетт нерешительно кивнула. Затем, с перекошенным от ужаса лицом, она прошептала:

— А м-моя мама тоже здесь?

— Нет.

Я заметила, что ее плечи заметно расслабились.

— Мы еще не связывались с ней. Мы подумали, что будет лучше сделать это после твоего пробуждения... В любом случае, как ты здесь оказалась совсем одна?

Айлетт казалась смущенной, отведя взгляд и кивнув. Заметив ее очевидную тревогу, я попыталась говорить более мягким тоном, чем обычно.

— Понятно. Ты невероятна, раз пришла сюда сама. Откуда ты?

— И-из Мияри.

Мияри был маленьким пригородом, до которого была неделя пути даже на карете. Это был слишком далекий путь для такого маленького ребенка. В комнате вдруг раздался громкий звук урчания. Айлетт, должно быть, смутилась, поскольку она опять натянула одеяло поверх покрасневшего лица.

— П-простите...

За что она извиняется? Украдкой наблюдая за моей реакцией, она торопливо добавила:

— Е-если я попью воды, то звука больше не будет. Я-я потороплюсь и выпью немного воды.

Ее невероятно тихий голос намекал на то, что ей было за что-то неловко и стыдно.

«Она ведь голодная, но собирается только пить воду?»

Это определенно было странно. Айллет встала с кровати и направилась к стакану с водой. Молча наблюдая за ней, я поставила поднос с едой на покрывало.

— Почему ты пьешь воду, когда ты голодная? Тебе стоит нормально поесть.

— Простите?

— Извини. Мне стоило дать тебе поесть сразу, когда ты проснулась. Ты, наверное, жутко проголодалась после двухдневного сна, да?

Айлетт с неловким лицом уставилась на поднос с роскошной едой. Я слышала, как она громко сглотнула слюну.

Она, наверное, была очень голодной, но она не торопилась притронутся к еде. Я услышала, как она еще несколько раз сглотнула. Я вопросительно уставилась на девочку.

— Что такое? У тебя болят руки? Если тебе тяжело держать приборы, может, мне попросить принести приборы поменьше, для детей?

Айлетт с силой замотала головой. Затем она вытянула шею и огляделась по сторонам.

— Мамы и папы правда нет?..

Папы? Разве не говорили, что ее воспитывала только мать?

— Да, здесь только ты.

— Т-тогда, я правда могу все это съесть?

Я посмотрела на поднос с едой. Там был суп, салат из сезонных фруктов, поджаренный хлеб с маслом и ветчиной, запеченная сосиска и пышный омлет. Учитывая, что это первый прием пищи за два дня, еды было положено меньше обычного, чтобы не перенапрячь желудок.

— Разумеется, это все твое. Ты хочешь поделиться? А, может, тут слишком мало? Ты хочешь еще?

— Нет! Нет... Тут не мало, а наоборот, слишком много...

Слишком много? Я снова уставилась на поднос. Растущие дети должны есть столько и просить добавки.

— Пока съешь это. Если здесь слишком много для тебя, то не доедай, а если слишком мало, то дай мне знать и я принесу еще.

Айлетт смущенно кивнула и, набравшись смелости, прикоснулась к кончику приборов. Однако, как и раньше, она не торопилась приступать есть, а просто смотрела на еду, обдирая кожу на пальцах.

— Я слышала от Теодора. Тебя зовут Айлетт? — мягко спросила я девочку, после чего сама положила прибор в ее руку. Ее ладошки были покрыты шрамами, происхождение которых было непонятно. Кивнув, она зачерпнула полную ложку супа. Ее глаза расширились: должно быть, суп пришелся ей по вкусу.

Она начала торопливо класть еду в рот. Она как будто не ела, а просто пыталась запихнуть как можно больше еды внутрь за наименьший промежуток времени. Она, наверное, не научилась правильно использовать приборы, потому что одновременно использовала и ложку, и руки.

— Здесь достаточно еды, так что ешь спокойно, иначе потом у тебя разболится живот.

Услышав мой слова, Айлетт перестала заполнять рот едой и уставилась на меня испуганными глазами, как будто боялась, что я начну ее отчитывать.

«Что ж, не будем разговаривать, пока она ест».

Вместо ответа, я улыбнулась, а затем протянула руку, чтобы вытереть размазанный по щекам соус платочком.

Заметив мою приближающуюся руку, Айлетт обеими руками закрыла голову, защищая ее. Это определенно было странно. Я осторожно вытерла соус с ее губ и щек, прежде чем отдалится, на что девочка лишь удивленно моргнула. Когда она поняла, что я не показываю никакой агрессии, она продолжила есть.

«Умывать и вытирать ее тоже стоит после еды».

Она, должно быть, волновалась, что кто-то отнимет ее еду или скажет ей прекратить есть, потому что она продолжала украдкой оглядываться. На это было грустно смотреть. Небольшое количество еды вскоре исчезло. Разочарованно глядя на пустую тарелку, Айлетт причмокнула губами. Я заметила, как она смотрит на свои пальцы, как будто находясь в шаге от того, чтобы облизать их.

— Тебе не стоит есть то, что осталось на твоих пальцах, — тихо сказала я, чтобы лишний раз не напугать ее. Затем я осторожно вытерла ее пальцы и щеки своим платочком. Хоть она и кивнула, на ее лице было легкое разочарование. Я хихикнула, а затем поднялась со стула.

— Если ты настоящая леди, то должна заканчивать прием пищи десертом.

— Д-десертом?

— Конечно.

Я подняла поднос с опустевшими тарелками с кровати и подошла к двери в спальню, распахивая ее. Горничная, ожидающая на пороге, забрала у меня поднос и передала мне поднос со сладостями. Я забрала его и снова подошла к кровати Айлетт.

— Как думаешь, сможешь съесть это?

Молочный пудинг, покрытый карамельным сиропом. Торт со взбитыми сливками и крупной ягодой клубники сверху. Мягкие, воздушные оладьи. И, наконец, маленькие пирожные-брауни. Их было не так уж и много, так что человек вполне мог съесть столько.

— Смотри, пуддинг едят ложкой, а торт — вилкой.

Научив Айлетт, как правильно использовать столовые приборы, я села на стул рядом с ее кроватью. Она, наверное, уже наелась, поскольку десерты она ела медленно. То, что она съела все дессерты значило, что она любила сладкое. Убрав поднос, я снова аккуратно вытерла ее губы.

— Ох, соус попал на твою одежду.

Когда я опустила глаза на пятно на ее платье, она удивленно дернулась и уставилась на свою одежду. Если честно, оно и так было грязным, так что новое пятно не сильно изменило общее впечатление.

— Так не пойдет.

Когда я положила платочек, плечи Айлетт начали трястись в ответ на мои твердые слова. Я хотела спросить, что случилось, однако прежде всего мне надо было позаботится о ней.

— Айлетт.

— Д-да? Э-это моя вина. Я н-не знала, как их есть, потому что я раньше такое не ела... Я-я сама помою свою одежду.

— Разве ты не хочешь помыться?

— Что?

— Если ты окунешься в чистую воды с вкусным запахом, ты почувствуешь себя лучше. Давай помоемся, хорошо?

Я улыбнулась, а затем встала и открыла дверь в спальню, обратившись к ожидавшей снаружи горничной:

— Леди будет мыться, так что приготовь ванну. Добавь туда разных масел, и не жалей.

— Да, ваша светлость.

— А еще покрывало на кровати испачкалось, так что замени его на новое. Ах, точно, матрац, кажется, слишком жесткий, так что положи еще одно одеяло вниз.

— Да, ваша светлость.

— Выбрось всю одежду и обувь, которую она носила, и приготовь новую. Свяжись с ближайшими бутиками как можно скорее и купи что-нибудь. Я за все расплачусь, так что об оплате не беспокойся. И купи какие-нибудь куклы, которые могли бы понравится девочке.

Наконец-то у моих денег проявилась их ценность.

— А, и дай всем знать, что леди проснулась.

Все ведь отчаянно ждали, когда она очнется. Выслушав мои команды, горничная кивнула, а затем спросила:

— Его светлость послал письмо госпоже Серсии и госпоже Глории по поводу юной леди, мне сообщить им тоже?

Говоря о госпоже Глории, она, наверное, имела в виду бабушку Теодора — пугающую женщину. Раз она должна была оставаться в столице...

— Да, сообщим и им, — кивнула я.

Поскольку это напрямую касалось семьи Лапилеон, я подумала, что знать стоит всем.

— Ох, и я помою ее сама, так что не пускай никого внутрь.

— Поняла, ваша светлость.

Я хотела собственными глазами увидеть состояние ее тела. На всякий случай, никто не должен входить внутрь. Отдав все приказы, я повернулась к Айлетт и улыбнулась. Та уставилась на меня так, будто я несла какую-то чушь.

— Хорошо, Айлетт, пойдем!

***

— Я правда могу носить такую одежду?

Айлетт теребила край своего нового красивого платья, однако, в отличии от ее взволнованного голоса, на ее лице была улыбка, что намекало на ее радость по отношению к новому наряду. Айлетт в платье с кружевами и волосами, заплетенными в два хвостика, походила на ангелочка.

— Ну, конечно. Кроме этого, все эти платья теперь твои, Айлетт.

Когда я с улыбкой показала на переполненную гардеробную, девочка издала молчаливый крик, широко распахнув рот. Айлетт начала осматривать платья. Когда она повернулась ко мне спиной, мои глаза охладели. Как я и думала, все тело ребенка было покрыто синяками и шрамами, причем были они исключительно в местах, которые закрывались одеждой. У меня было несколько соображений о том, что это могло значить.

— Я так счастлива, что ты здесь, Айлетт, так что это мой подарок тебе. Должно быть, было тяжело добираться сюда в одиночку, правда?

В ответ на мой вопрос Айлетт осторожно кивнула, перестав теребить кружево на платье. Казалось, она начала доверять мне больше. Я подняла Айлетт и усадила ее на комфортную кровать, продолжая осторожно расспрашивать ее.

— Ты пришла сюда, чтобы увидится с Теодором?

Она покачала головой. Значит, не с ним.

— Тогда, ты пришла сюда поиграть?

И снова неверно. Пока я размышляла над следующим вопросом, Айлетт медленно подняла палец. Она указывал на меня.

— Хм? Я?

Кивок. Айлетт впервые кивнула.

— Ты пришла, чтобы увидится со мной?

Она снова кивнула, как будто ей было неловко.

— Как ты узнала про меня?

Она начала теребить пальцы, а затем еле слышно пролепетала:

— Я увидела письмо.

— Письмо?

— Письмо, которое послала мисс Сеси...

Серсия посылала письмо? А, теперь я вспомнила, Финнеас говорил, что он тоже получал от нее письмо.

— Что проклятие не сработало на тебе... И что ты можешь стать тем, кто поможет нам избавится от него... Я прочитала в тайне, так что мама не знает.

То есть Серсия послала письмо всей семье, но Айлетт в тайне прочитала его, чтобы мама ничего не узнала? Ей нужно было быть осторожной и при прочтении писем? Я нахмурилась.

— Айлетт.

Услышав мой голос, она подняла голову.

— Ты сейчас живешь со своей мамой?

На слове «мама» плечи девочки сильно дернулись. Она крепко сжала губы, видимо, не желая отвечать.

— Айлетт, хочешь, сестренка первая заговорит?

Айлетт: «...»

— У меня и мама, и папа скончались.

Айлетт: «!»

— Так что перед тем, как переехать сюда, я жила с мачехой. А как было у тебя, Айлетт?

Улыбнувшись, я протянула девочка руку. Та, после некоторых сомнений, крепко стиснула мою ладонь своей крохотной ладошкой. Затем, оглядевшись, она тихо прошептала мне на ухо:

— У меня тоже нет папы. Я живу с мамой, отчимом и братом.

То, что у нее был отчим и брат, говорило о том, что родная мать Айлетт вышла замуж во второй раз. Стараясь не поддаться волне жалости, я тоже понизила свой голос.

— Понятно. Айлетт, ты похожа на меня!

Она кивнула.

— У меня не очень хорошие отношения с мачехой. У тебя тоже плохие отношения с твоей мамой, Айлетт?

— Сестренка.

Айлетт обратилась ко мне, стиснув ткань своего платья в руке. Она, должно быть, сильно нервничала, поскольку ее рука стала влажной от пота.

— Тогда, твоя мама тоже тебя била?

Мое сердце ухнуло. Я ожидала этого, но услышать это прямиком из ее уст стало большим шоком. Я сжала руку, которой не держала ладонь Айлетт, в кулак.

— Твоя мама бьет тебя, Айлетт?

Не колеблясь ни секунды, девочка кивнула. Затем, будто веря в логичность своих слов, она пробормотала:

— Потому что я проклята.

Глава 28 - Ты - ребенок, достойный любви

Я ошеломленно уставилась на Айлетт, прежде чем снова взять себя в руки. Девочка, сидящая на кровати, мелко тряслась с головы до пят, а затем вдруг прошептала:

— Точно. Плохое проклятие ведь не работает на сестрице, верно? Должно быть здорово быть феей.

Плохое проклятие?

«То есть, когда она звала «фею» напротив поместья, она говорила именно обо мне».

— То, что у тебя есть плохое проклятие, тебе сказала мама?

— Да, так что я в тайне от мамы и отчима пришла сюда, чтобы встретить тебя, фея.

Отпустив мою руку, Айлетт сложила руки в молитвенном жесте, как будто собиралась обратиться к Богу.

— Сестра. Ты же фея. Не могла ты избавить меня от проклятия, пожалуйста?

Увидев ее невинный взгляд, я потеряла дар речи.

— Говоря о проклятии... Ты имеешь в виду яд?

— Да, — с некоторым опасением кивнула Айлетт.

— Папа продолжает забирать мой яд, ну, то есть кровь, и продавать ее другим. Я так это ненавижу.

Что? Что я только что услышала? Мое сердце провалилось куда-то далеко вниз, но я быстро скрыла свои эмоции, чтобы Айлетт их не заметила. Она продолжила:

— Чтобы продавать яд... Я должна постоянно давать кровь. А для этого надо постоянно резать кожу... И это так больно, каждый раз.

Я действительно слышала то, что слышала?

— Раз ты фея, то ты можешь избавить меня от проклятия, верно?

— Айлетт.

Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

— Твой отчим бил тебя?

Она чистым и невинным голосом говорила об ужасающих вещах.

— Да. Он не только бил... Он сказал, что у него нет выбора, иначе не получится продавать яд. Мы же бедные. Он сказал, что мы бедные, так что у него нет выбора. А поскольку мой яд — моя кровь, его нельзя обнаружить...

Моя голова начала звенеть от этих абсурдных слов. Я осторожно взяла Айлетт за плечи.

— Айлетт, как давно это началось?

Мне пришлось выдавить улыбку, чтобы она не испугалась, но это было чертовски тяжело. Заметив мои трясущиеся губы, она склонила голову набок.

— Давно...

Когда именно? И семья Лапилеонов действительно не знала правду? Мое дыхание стало тяжелым. Как раз когда я сжала руки в кулаки, в дверь постучали. Я услышала стук в дверь комнаты, куда приказала никому не входить.

— Проходи.

— Ваша светлость.

Это был дворецкий. Он скользнул взглядом на лицо Айлетт, а потом на мое, напряженное от накатившей ярости. Я похлопала Айлетт по плечам и, встав, приблизилась к дворецкому.

— Что такое?

Он тихо зашептал так, чтобы Айлетт не могла услышать.

— Его светлость, молодой господин Селфиус, сэр Финнеас, мисс Серсия и мисс Глория прибыли и собрались в гостиной.

Уже? К тому же...

— Сеси здесь?

— Да. Она получила письмо от его светлости, что молодая госпожа упала в обморок и приехала.

Я слегка кивнула.

— Я скоро приду. Скажи, чтобы еще немного подождали.

— Да, понял.

Поклонившись, дворецкий вышел из комнаты. Я подошла к Айлетт, чья голова вся еще была слегка наклонена вбок. Прежде чем раскрыть всю правду остальным, стоит сначала поговорить с ней, чтобы она не впала в шок.

— Айлетт.

— Да, сестра.

— Все собрались в гостиной ради тебя, Айлетт.

— Все?

— Да. Теодор, Сэлфи, сэр Финнеас, Сеси и мисс Глория.

— Ч-чтобы увидеть меня?

— Да, и...

Я откинула пряди ее волос назад и как можно спокойнее, чтобы не напугать ее, произнесла:

— Мы обсудим, как решить твою проблему.

— П-проблему? Я... Я что-то не так сделала?

Айлетт крепко стиснула в руках куклу, которую я ей дала.

— Все потому... Что я пришла сюда, не спросив разрешения?

— Нет.

— Т-тогда...

Она побледнела так, что, должно быть, испугалась, что мы отправим ее обратно. Я торопливо ответила и погладила ее по плечам:

— Я подумываю о том, чтобы не отправлять тебя обратно к родителям.

На слове «родители» ее худенькие плечи задрожали, как листья на ветру.

— Ты, наверное, не знаешь, но никто в этом мире не должен плохо с тобой обращаться.

Красные глаза Айлетт наполнились страхом и отчаянием.

— Хоть тебя и беспокоит твое проклятие, это никогда не должно быть причиной претензий к тебе. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

Даже узнав, что действия ее семьи были неправильным, Айлетт все равно полагалась на них, ведь эти взрослые были единственными, на кого ребенок мог положиться. Посеревшие губы девочки задрожали. Я протянула руки и заключила ее маленькое тело в свои объятия.

— Тебе не нужно бояться. Ты не плохой ребенок. Ты самая очаровательная и милая девочка, которую я когда-либо встречала.

Чтобы не переносить всю ту боль, что ей пришлось пережить в период абьюза, она, должно быть, часто резала себя, говоря при этом, что она — плохой ребенок, виноватый в своем проклятии и нелюбви своих родителей к ней. Держа ее в своих теплых объятиях, я слегка отстранилась и осторожно обхватила ладонями ее влажные от слез щеки.

— Я, может, и не настоящая фея и не могу избавить тебя от твоего проклятия, я могу кое-что тебе сказать.

Айлетт: «...»

— Ты — ребенок, достойный любви. И я никогда тебя не отпущу.

Айлетт: «...»

— Твои родители были неправы. Я совсем не планирую отправлять тебя обратно.

Плечи Айлетт перестали трястись. Ее красные глаза были полны слез.

— Я хочу, чтобы об этом знали все. Что думаешь, Айлетт?

— Я... Я...

Она тяжело задышала, с трудом втягивая воздух.

— Мне... сказали, что я не должна была рождаться.

Должно быть, это были ее самые сокровенные мысли, которые она никому прежде не рассказывала.

— Они сказали, что папа умер из-за меня. Мама... Мама так плакала.

Айлетт уронила голову, и слезы из ее глаз ручьем полились на пол.

— Они сказали, что пока я терплю, отчим и брат не умрут.

— Ты ничего не сделала.

Айлетт резко замолчала.

— Ты никак не могла убить своего папу, Айлетт, ведь тебе было бы грустно, когда он покинул тебя.

Крошечной рукой она вытерла слезы.

— Ты этого не делала, Айлетт.

— Сестра, — после некоторого молчания сказала Айлетт, протянув ко мне ладошку и схватив меня за палец. Когда она подняла свою голову, из ее глаз вниз, к подбородку, все еще стекали крупные слезы.

— Я-я скучаю по папе.

Айлетт, кусавшая дрожащие губы, видимо, больше не могла сдерживаться, и комнату наполнили ее громкие рыдания.

— Я не убивала папу... И мне было очень больно, когда отчим бил меня, и когда меня резали ножом, было так больно.

Она указала на свою руку и заплакала еще громче. Признание в том, что она не убивала своего отца, заставило последнюю защиту внутри нее треснуть.

— Так что, сестра... Помоги мне, сделай так, чтобы больше не было больно. Раз ты фея...

Я крепко обняла громко плачущую Айлетт, чье лицо опухло от рыданий. Она вцепилась в мою спину и нырнула глубже в мои объятия.

— Айлетт, я обещаю.

Я ледяными глазами уставилась в сторону двери в спальню.

— Я не дам тебя в обиду. Я тебя защищу.

Она громко икнула.

— Я могу рассказать остальным про сложности, через которые ты прошла, Айлетт?

В ответ на мой вопрос она утерла все еще стекающие по щекам слезы и кивнула. Я, крепко обхватив девочку, подняла ее на руки и вышла из комнаты, пройдя в гостиную. Я чувствовала, как ее маленькие ладошки вцепились в мою шею, словно она боялась упасть. Я слегка поменяла положение рук, чтобы крепче прижать ее к себе. Длинный коридор казался на удивление маленьким. Когда я приблизилась к гостиной, я могла услышать обрывки оживленной беседы.

— Саша!

Когда я вошла внутрь, ничего еще не знающая Серсия подошла ко мне с яркой улыбкой.

— Я слышала, Айлетт проснулась... Саша, что такое? Что-то произошло?

— Я хочу кое-что сказать.

Светившаяся счастьем Серсия, должно быть, удивилась моему лицу, и быстро посерьезнела. Мне не нужно было смотреть в зеркало, чтобы представить, какое у меня сейчас было лицо.

«Должно быть, это лицо человека, который хочет кого-нибудь убить».

С момента моего перерождения это был второй раз, когда почувствовала подобное желание. Будь родители Айлетт напротив меня, я бы, наверное, тут же ударила их по лицу, забыв о любом приличии.

— Першати.

После этих слов Серсии в комнате тут же повисла напряженная тишина. Теодор встал и подошел ко мне, заметив мое искаженное лицо.

— Айлетт? Айлетт, почему ты плачешь? Что случилось? Тебе больно?

Видимо, Финнеас удивился слезам Айлетт.

— Довольно.

В гостиной раздался чей-то взрослый голос. Это была женщина с белыми волосами. Она уставилась на меня, держа в руках трость с фамильным гербом Лапилеонов.

— Великой герцогине есть что сказать, так что давайте послушаем.

Это была та самая Глория. Я склонила голову в приветствии, а затем села на диван. Все уставились на меня и Айлетт в моих руках со смесью удивления и тревоги.

— Вот, через что прошла Айлетт.

Я начала рассказывать опыт девочки, а когда закончила, комната потяжелела от ужаса и шока. Никто не мог вымолвить и слова.

— Итак.

Первой открыла рот Серсия. Она говорила с холодным лицом.

— Ты хочешь сказать, что из-за того, что наше проклятие может быть без лишних следов использовано как орудие убийства, они с наценкой продавали кровь Айлетт?

Серсия усмехнулась с ошеломленным лицом. Айлетт в страхе дернулась от нее подальше. Финнеас успокоил девочку и слегка ткнул локтем Серсию.

— Айлетт, можешь показать руку, которая часто болела?

— Да.

Финнеас, увидевший шрамы на ее коже, нахмурился, после чего нанес на них заживляющую мазь.

— Поэтому ты просила меня не связываться с ее родителями, когда мы ее обнаружили?

— Да. Ее состояние был очень странным, но я не была уверена и не хотела ставить их в известность.

— Кто бы мог подумать, что подобные вещи могут произойти с детьми семьи Лапилеон.

Подлокотник кресла, в котором сидел Теодор, с треском разломался. В комнате повисла тишина, все напряженно размышляли вероятно о том, что они могли бы сделать для Айлетт. Внезапно в дверь гостиной постучали, и вскоре внутрь вошел дворецкий.

— Прошу прощения за беспокойство, но нужно встретить гостя.

Гостя?

— Пришла мать леди Айлетт, мисс Мелин. Она пришла в поисках юной госпожи.

Красочная чайная чашка, которую Айлетт с восторгом рассматривала до этого, выпала из ее рук и с грохотом разбилась на сотни осколков.

— С-сестра...

Ее мать, должно быть, была куда страшнее осколков на полу, раз она резко подбежала ко мне прямо по остаткам чашки и спряталась в моих руках. Ее стопы покрылись капельками крови от мелких ран. Финнеас быстро поднял Айлетт и, усадив ее на диван, принялся вынимать кусочки стекла и обрабатывать ранки.

«Кто? Кто пришел сюда?»

Я скрипнула зубами. Серфиус, заметив мое лицо, спросил дворецкого:

— Никто ее не оповещал, как она узнала?

— Она получила письмо о свадьбе его светлости... Она подумала, что Айлетт пришла, чтобы посмотреть на его жену.

— Она одна? Или там двое? — спросила я с кривой ухмылкой.

— Мисс Мелин и мужчина. Прибыли двое.

Тогда мужчина, должно быть, ее отчим. Я рассмеялась. Поскольку Айлетт уже была здесь, я не могла соврать, что ее здесь нет. К тому же я не хотела прятать ее вечно. Я села на диван и мягко погладила взволнованную Айлетт по спине. Затем я резко повернулась к дворецкому:

— Приведи их сюда, немедленно.

Глава 29 - Мама, папа, простите меня

Дворецкий понимающе кивнул и удалился. Когда дверь в гостиную закрылась, я повернулась к остальным и спокойно произнесла:

— У меня есть к вам просьба.

Взоры присутствующих были сосредоточены на мне.

— Я хочу первой поговорить с ними.

Как только я закончила говорить, лица всех собравшихся застыли.

— Ваша светлость, вы не можете делать это одна, — Селфиус упорно покачал головой.

— Тебе только зальют уши грязью, даже не трать свое время на это, — категорично высказался Теодор, голос которого был наполнен желанием убить уже не одного человека, а двоих.

— Саша, незачем вести переговоры с такими ублюдками. Говорить можно только с людьми. Будет лучше просто убить.

— Сеси, Айлетт же здесь... Однако, ваша светлость, я поддерживаю все вышесказанное.

Серсия закатала рукава, Финнеас оставался таким же миролюбивым, как и всегда, а Айлетт взволнованно схватил мой указательный палец.

— Если комната будет переполнена, они просто устроят шоу с показным раскаянием. Я не могу просто взять и отпустить после всего того, что они сделали. Да и к тому же, они не за что не станут искренне признаваться в содеянном перед всеми.

— Признание мы можем получить потом отдельно.

Теодор хмурился, будто был чем-то недоволен. Однако я упрямо покачала головой.

— А если они не сознаются? Они могут сказать, что мы похитили ребенка, и донести на нас.

— Тогда мы просто разрешим все по-нашему. Они знают о нашем проклятии, так что разговор не будет долгим.

— Но...

Я осторожно обвела глазами семью.

— Никто из вас ведь не хочет убивать кого-то своим проклятием.

Мои слова, должно быть, задели за живое, и все замерли. Говоря откровенно, я хотела услышать, как они сами признаются в этом. Я хотела спросить, почему они пренебрегали такой маленькой и очаровательной девочкой. И я хотела получить искренние извинения перед Айлетт. Все покачали головами, показывая свое нежелание. Мою сторону, однако, заняла неожиданная персона.

— Конечно, если так желает великая герцогиня.

Глория, не открывавшая рта от начала и до конца, лишь слушая, вдруг заговорила.

— Не то, чтобы она идет на верную смерть или собирается сражаться. Разве есть причина препятствовать ей? Вы слишком сильно реагируете.

— Но мисс Глория, посмотрите на нашу Сашу. Если ее ударят, она, скорее всего, в обморок упадет. Что если эти нелюди ударят ее...

В ответ на бурчание Серсии Глория нахмурилась. Затем она подняла руку и закрыла Серсии рот, после чего оглядела гостиную, а затем ткнула пальцем на спрятанный в углу комнаты стол.

— Создайте перегородку там, где стоит стол. Тогда великая герцогиня может разговаривать без нашего присутствия.

Я кивнула.

— И раз вы все услышите разговор и в случае чего сможете подойти и помочь ей, разве не хорошо складывается?

Однако остальные не соглашались и не спешили кивать головами. Серсии, наверное, было что сказать, поскольку ее губы заметно дернулись, однако, подавляемая поведением Глории, она промолчала.

— Что за реакция?

Уголки губ Глории дернулись в ответ на поведение, которая она никогда прежде не замечала за своей семьей.

— Вы не в состоянии доверится великой герцогине? Думаете, она не может получить признания?

— Нет! Я верю в великую герцогиню! — возмутилась Серсия, даже подняв в характерном жесте руки. Глория в ответ на это усмехнулась.

— Тогда просто позвольте ей делать, что пожелает. Она ведь не ваша кукла.

В комнате повисла тишина. Закончив на этом, Глория тут же приказала горничным поставить стол. Когда перегородка была установлена, Айлетт со страхом на лице схватилась за меня.

— Сестра.

— Я в порядке, Айлетт.

Ее невинные глаза были полны тревоги.

— Саша, если что-то пойдет не так, я откину эту перегородку и приду на помощь. Просто позови меня погромче.

«Пожалуйста, не надо кидаться перегородками».

В ответ на спокойные слова Теодора я лишь неловко посмеялась.

— Ты точно будешь в порядке одна?

— Да. В любом случае, мы просто поговорим. И вы так или иначе будете со мной, просто невидимые.

— Я не могу дать тебе много времени. Что бы они не сказали, три минуты — предел. Когда пройдут три минуты, я войду внутрь.

Три минуты? Эй, что еще такое!

— Три минуты — это слишком. Просто на то, чтобы усесться уйдет пять минут!

— Тогда пять минут.

Теодор достал карманные часы.

— Время пошло.

Видимо, он и правда собирался крушить все на своем пути по истечении пяти минут. Со слегка раздраженным лицом я выставила перед ним пальцы.

— Давай десять минут.

— Пять.

— Десять. Пять минут закончатся, уже когда они войдут в комнату, и мы поприветствуем друг друга.

— Пять минут.

— Тогда в чем смысл этого разговора? Десять минут.

Теодор пораженно вздохнул, а затем с очевидной жаждой крови в глазах низким голос сказал:

— Просто знай, что, если я увижу хоть что-нибудь подозрительное, я выйду.

— Да, договорились.

Я знала, что он вел себя так, чтобы выставить нас дружной парой перед членами семьи, но он почти заставил меня поверить в то, что мы стали супругами по любви.

«Нет, сосредоточься».

Резко покачав головой, я услышала, как сбоку от меня цокнула языком Глория.

— Вы и правда считаете, что вы навсегда расстаетесь с великой герцогиней? Нам стоит сосредоточится на более важных вещах, например на том, чтобы спрятаться.

Сказав это холодным тоном, Глория поднялась с дивана. С разных сторон к ней тут же подскочили Финнеас и Серсия и поддержали ее. Когда перегородку наконец установили, Глория пошла туда, чтобы спрятаться за ней, прежде чем покоситься на меня. Ее красные глаза сверкали в предвкушении.

— Я жду этого разговора.

Когда все зашли за перегородку, внутрь зашли горничные, чтобы убрать со стола чашки и почистить ковер от крови Айлетт. Я не слышала даже звуков дыхания. Даже пытаясь оставаться спокойной, моя голова, казалось, воспламенилась от переполнявшей меня ярости. Через некоторое время в дверь постучали.

— Войдите.

Когда дверь гостиной распахнулась, внутрь с одинаково наглыми лицами вошли женщина в дорогой шали и элегантно выглядящий мужчина.

Я быстро сказала вошедшим следом за парой горничным:

— Уберите. Чая не надо.

Зачем поить чаем тех, кто ничего хорошего не совершил? В ответ на мой приказ горничные послушно кивнули и удалились. Пара с равнодушными лицами прошла внутрь комнаты и села на диван напротив меня, оглядывая гостиную.

— Мы пришли сюда за Айлетт. Она же здесь, да? Моя дочь.

Как только она села, Мелин, родная мать Айлетт, тут же нахальным тоном заговорила. Когда я промолчала, она, должно быть, занервничала и еще громче произнесла.

— Моя дочь здесь. Не будь ее здесь, вы бы не пустили меня и на порог этого дома. Где она, моя дочь?

Вместо ответа я снова осмотрела пару.

— Ч-что? Вы хорошо справляетесь с тем, чтобы заставить человек чувствовать себя не в своей тарелке.

— Ваша шаль выглядит довольно дорогой.

— Какое вам до этого дело? Приведите мою дочь, сейчас же.

— Наряд Айлетт был очень грязным и, ох, его длина не подходила ей по росту. Но ваша шаль...

Я вздернула подбородок и протянула:

— Она такая чистая, будто ее совсем недавно приобрели. И выглядит дорого.

В ответ на мои слова плечи Мелин дернулись, и она нервно одернула шаль.

— И вы. Ваша шляпа, трость, часы. Все довольно дорогое. Интересно, откуда у вас нашлись деньги на это. Ясно, конечно, что это не высший класс.

— Я-я пришла сюда найти свою дочь! Отдай мою дочь немедленно, ты, похитительница!

— Похитительница? — я могла лишь засмеяться, — Вы используете довольно опасные слова, и так опрометчиво. Айлетт — наша гостья, в ней тоже течет кровь Лапилеонов. Незваные гости здесь не Айлетт, а...

Я сузила глаза.

— Вы, бездумно пришедшие сюда и ведущие себя столь неуважительно.

Услышав презрение в моем голосе, Мелин тут же встрепенулась.

— Эти слова значат, что Айлетт здесь, не так ли? Тогда поторопитесь и позовите ее. Мы очень занятые люди, мы не можем терять время.

— Вы, наверное, и не беспокоитесь о ребенке? Все, о чем вы думаете, это о том, как бы поскорее утащить ценное дитя без лишних забот.

— Э-это!.. Кхм. Разумеется, я волнуюсь за нее. С Айлетт все хорошо?

—Нет, — тут же ответила я на вопрос Мелин.

— У нее был сильный жар на протяжении нескольких дней, и она не приходила в сознание все это время. Она только сегодня очнулась. Она была очень истощена, а ее иммунитет был очень слабый, так что подхватить простуду для нее — проще простого. А когда я ее мыла...

Я сделала паузу и посмотрела на пару, застывшую на месте.

— То обнаружила по всему ее телу шрамы. И раны, полученные совсем недавно.

— В-в таком возрасте, детишки часто играют и ударяются обо все подряд. Я-я же не могу постоянно за ней следить, — ответила Мелин с кривой улыбкой.

— Мы делаем все ради Айлетт... Ваша светлость. Воспитание ребенка порой требует определенных мер... Ваша светлость. Вы не можете судить о том, о чем не ведаете!.. Кхм, ваша светлость.

Мужчина неловко добавлял титул в конце предложений, будто только тогда вспоминал, кто я. Я начинала терять самообладание, не видя в них никакого раскаяния.

— Я не могу отдать вам ребенка.

— К-какое право вы имеет удерживать моего ребенка?!

— Вы считаете, что раз она любила вас и полагалась на вас, вы могли делать все, что вздумается?

— Ч-что? О чем вы говорите?

— Вы прекрасно понимаете, о чем я.

Лицо Мелин скривилось. Затем, все еще пытаясь скрыть свои преступления, она снова повысила голос и закричала:

— Что я сделала? Я ничего не сделала!

— Вы, ваши слова очень странные! Вы пытаетесь выставить нас в дурном свете?

Мужчина, который, наверное, в лучшем случае был торговцем, вопил и тыкал в меня пальцем. В тот момент я практически своим телом почувствовала жажду убийства, исходящую из-за перегородки. С момента его неловких попыток соблюдения формальностей не прошло и пяти минут. Он явно не учился этому.

— Я-я не знаю, что вы слышали, но это все ложь этого ребенка!

Голос Мелин стал громче.

— Этот ребенок врет, как дышит! Если бы мы не любили ее, разве мы пришли бы сюда сами за ней? В таком случае, даже если она исчезла, мы были бы рады!

Говоря откровенно, если бы я увидела хотя бы намек на рефлексию... Я бы попросила их искренне извиниться перед Айлетт. Сказала бы им, что на самом деле их ребенок все слышал, и они должны признать свою вину. Однако эти люди были отвратительны. В них не было и капли сострадания или сожаления о своем поведении. Они и не собирались признавать свои ошибки. Должно быть, они считали, что не совершили ничего плохого, и что их поступки были абсолютно оправданы. Что ж, если они бы они считали свои действия неправильными, они изначально бы так не поступили.

«Как они могли совершить такое? Они вообще люди?»

Когда я сжала руку в кулак, готовясь кого-нибудь ударить, я услышала звук открывающейся перегородки.

— Я... Не врала.

Глаза обоих людей сместились за мою спину. Я с грустным лицом обернулась следом.

— М-моя малышка!

На появление Айлетт Мелин протянула руки в ее сторону и неискренне улыбнулась.

— П-пойдем домой с мамой. Мама и папа заберут тебя домой. Твой братик тоже очень волнуется и ждет тебя.

— Да, Айлетт. Папа проделал весь этот путь, только чтобы забрать тебя домой. Тебе не стоит оставаться в таком месте. Пойдем. Иди сюда.

Тело Айлетт слегка потрясывало. Она сделала шаг вперед несмотря на то, что ее ноги были ранены и ей нужна была помощь, и, хромая, пошла в сторону к нам. Селфиус за ее спиной торопливо схватил ее за руку.

— Ты.

— Все в порядке, братец Селфи.

В ответ на слабую улыбку Айлетт, Селфи стиснул зубы и неохотно отпустил ее руку. Айлетт подошла к нам, и лица обоих взрослых просветлели.

— Правильно, моя малышка, пойдем к нам!

Однако ребенок не пошел дальше, оставаясь рядом со мной.

— Мама, папа, простите.

Айлетт схватила мою одежду трясущимися ладошками с такой силой, что на ее бледной коже выступили капельки крови.

— Я не хочу идти.

Глава 30 - Спасибо, что спасли моих детей

— Айлетт! — смущенно вскрикнула Мелин. Удивленная ее внезапной острой реакцией Айлетт зажмурилась и скользнула в мои объятия.

— Зачем пугать ребенка криками? — спросила я, крепко обхватив девочку и смерив женщину холодным взглядом. Как только Айлетт забралась ко мне на руки, мужчина со смущенным лицом вскочил со своего места.

— Айлетт.

Дыхание Айлетт участилось, когда он ее позвал.

— Иди к папе, — сказал мужчина приказным тоном.

Плечи девочки заметно тряслись. В конце концов избавиться от глубоко засевшего страха — непростая для ребенка задача. С удовлетворением отметив ее испуг, мужчина снова заговорил, на этот раз еще строже:

— Айлетт, мне надо повторить? Я сказал тебе подойти.

Она обернулась в сторону мужчины. Позади нас Серсия сыпала проклятиями себе под нос и уже было сделала шаг вперед, будто готовясь кого-нибудь убить.

— Айлетт.

Однако, когда я позвала Айлетт, она стушевалась. Я протерла мокрое от слез и капелек пота лицо девочки, прежде чем открыть рот.

— Айлетт.

— Сестра... Я...

— Никто не заставляет тебя выбирать.

В ее красных глазах плескалась растерянность. Они слегка тряслись, как веточки слабого дерева под порывом ветра.

— Это относится и к этому человеку напротив, и ко мне, и к семье Лапилеонов позади нас.

Айлетт: «...»

— Мы не можем утверждать, что заботимся о тебе, когда принимаем решение за тебя, не учитывая твоих эмоций.

— Сестра...

— Но, как я и сказала, никто и никогда не имеет права заставлять тебя выбирать. Никто...

Слегка дрожа от ярости, я глубоко вдохнула, пытаясь успокоится, а затем положила маленькую ладошку Айлетт в свою.

— Никто не может причинять тебе вред.

Серсию будто пригвоздило к полу. Она лишь неподвижно стояла и пристально смотрела на меня, не говоря ни слова. Мелин же напротив начала кричать трясущимся голосом.

— Как вы смеете говорить подобное чужому ребенку? Айлетт! Иди сюда немедленно! Я твоя мать! Тебя зовет твоя мать!

Плечи Айлетт снова пробило крупной дрожью. Я схватила ее руки и продолжила:

— Айлетт, я обещаю.

Айлетт: «...»

— Я никогда не оставлю тебя одну.

Я переплела наши пальцы, и девочка в ответ крепче сжала мою руку.

— Прости, что меня не было рядом, когда тебе было больно или грустно. Прости, что позволила тебе страдать в одиночестве.

Незаметно подошедший ко мне Теодор уставился на пару дикими глазами, прежде чем обернуться на меня. Селфиус уже хотел сорваться с места и рвануть следом, однако, как и Серсия, застыл, как статуя, когда услышал мои слова.

— Ах...

Оцепенело уставившись на наши переплетенные пальцы, Айлетт зарыдала. Она поджала губы, как будто хотела сдержать слезы, однако ее попытки были тщетны, и слезы продолжали ручьями стекать по ее щекам.

— Я была бы рада, останься ты с нами, Айлетт.

— Сестра...

— Ты позволишь мне, нет, нам, помочь тебе?

Захлебываясь рыданиями, она кивнула и зарылась лицом в мои ладони.

— Айлетт! — свирепо крикнула Мелин. Забыв обо всем на свете, она стремительно пошла в мою сторону, однако Теодор и Серсия также быстро преградили ей дорогу. Пораженная женщина отступила.

— Как вы смеете говорить такие странности чужой дочери? Я ее мать! Кем вы себя возомнили?! — закричала она. Я лишь крепче обняла Айлетт и закрыла ее уши своими руками.

— Думаете, Айлетт будет согласна с вами?

Голос мужчины стал громче после моих слов.

— Я-я доложу на вас, гадов, за похищение моего ребенка! Непременно доложу!

— У вас проблемы с головой? Вы точно понимаете, на кого повышаете голос?! — спародировала их голоса Серсия. Подбородок мужчины дернулся от нахлынувшего смущения. Когда он открыл рот, чтобы ответить, вперед выступил Теодор.

— Вы собираетесь написать заявление на нас за похищение? — усмехнулся он.

Он протянул руку и схватил мужчину за плечо с такой силой, что оно бы, наверное, сломалось, сожми он чуть крепче.

— Как вы смеет повышать голос на мою жену? Вы не знаете своего места.

— Угх!

— Доложить на нас? Попробуйте. Однако вы знакомы с эффектами нашей крови, не так ли?

Мужчина вздрогнул.

— Вы должны лучше других знать, что она — крайне полезный инструмент для убийства, ведь она не оставляет никаких следов при попадании в организм. Вы ведь ее продавали как никак.

— Э-это!..

— Если собираетесь продавать что-то, сначала надо убедиться, рабочий ли товар, так? Стоит ли нам проверить ее действенность?

С ледяной улыбкой Теодор вытащил из кармана платок со следами крови и помахал им перед лицом мужчины.

— А теперь угадайте, чья кровь на этом платке — моя или нет? Даже если и моя, то вы не сможете сказать точно, пока не дотронетесь, ведь сам платок тоже красный, да?

Улыбка сползла с его лица. Теодор отпустил плечо мужчины, чтобы стиснуть той же рукой его щеки.

— Открой рот.

Он силой заставил губы мужчины распахнуться. Тот пытался сопротивляться, однако разница в силе была слишком велика. В итоге Теодор успешно запихнул скомканный платок ему в рот, не отпуская его лицо даже после того, как тканевый комочек был полностью внутри.

— Ч-что вы делаете?!

Как только Теодор отпустил его, мужчина со слезами на глазах вытащил ткань изо рта. Трясущимися руками он коснулся своих губ, прежде чем отбежать в угол и запихнуть себе пальцы в рот, пытаясь вызвать приступ рвоты.

— Э-это угроза, — пробормотала Мелин, смотря на Теодора с очевидным ужасом. Вскоре ее полные гнева глаза сместились на нас. Нет, на меня, держащую Айлетт в своих руках.

— Да что вы знаете? Ничего вы не понимаете! Этот ребенок прок…

— Достаточно.

Загнанная в угол, Мелин начала колотить себя в грудь, повторяя одно и то же, пока строгий старческий голос не прервал ее.

— Я позволяла тебе говорить, не прерываясь, однако ты, кажется, не знаешь, когда остановится, Мелин.

Глория, до этого момента прятавшаяся, вышла к нам, опираясь на Финнеаса. Как только Мелин увидела, кто именно говорил, она заметно дернулась. Ее глаза тут же приклеились к полу.

— М-мисс Г-глория.

Внезапно ее лицо побледнело и наполнилось ужасом.

— Я не видела тебя с похорон Зена, Мелин.

— Н-ну...

— Я действительно желала увидеться вновь, но никогда не думала, что это произойдет подобным образом.

Добрый, но четкий и режущий голос Глории врезался в Мелин.

— Я никогда не винила тебя за смерть Зена, Мелин. Я никогда не говорила, что ты — причина его смерти.

— Я-я не знала, что вы здесь, мисс Глория. Е-если бы я знала...

— Если бы ты знала, то что? Ты бы притворилась, что любишь Айлетт? Или, может притворилась, что уважаешь великую герцогиню?

Глория тяжело вздохнула и пригладила рукой свои седые волосы.

— Когда Зен умер...

Мелин дернулась в ответ на печальный голос Глории.

— Ты помнишь, что сказала мне?

— Э-это...

— Ты довольно четко сказала, что будешь хорошо заботиться об Айлетт, однако для этого тебе нужно каждый месяц высылать крупную сумму денег.

Глория выпрямилась и посмотрела сверху вниз на Мелин, которая с каждой секундой визуально становилась все меньше и меньше под ее подавляющим взглядом.

— М-мисс...

Мелин даже не могла нормально говорить, а ее голос был еле слышим. Она поджала плечи.

— Мелин.

Мелин: «...»

— Ты потеряла мое доверие.

— М-мисс Глория! Но!..

— С этого момента за Айлетт отвечаем мы. Больше я не стану высылать тебе деньги. Также твои права на наследование бизнеса и земли на основании завещания Зена аннулируются.

Мелин лишь распахнула рот с бледным, как мел, лицом. Она торопливо упала на колени, создавая абсолютно противоположное от уверенной в себе женщины впечатление.

— Мисс Глория! Я-я совершила ошибку!

После того как у нее отняли все, она, по всей видимости, наконец начала показывать признаки сожаления, пусть и наигранного.

— Я-я сделала это лишь потому, что нам тяжело жилось... Я души в Айлетт не чаю!

Однако Глория все также безэмоционально смотрела на стоявшую на коленях Мелин. Та соединила вместе ладони и начала умолять:

— Я согласна, чтобы вы забрали Айлетт. Я больше не буду ее искать. Но прошу, оставьте мне землю и мои права на его дело...

Эта женщина до самого конца...

— Вы мучали ребенка Лапилеонов несколько лет, Мелин. Ваше наказание будет соответствующим.

Мелин, также на коленях, поползла к Глории и вцепилась в подол ее платья.

— Мисс Глория! Умоляю, выслушайте!..

— Как ты смеешь касаться ее своими руками?

Между ними стремглав просунулась Серсия. Она ловко откинула руку Мелин туфлей, после чего насмешливо ответила растерянной женщине:

— Тебе стоит беспокоиться не о землях, о правах или о бизнесе.

— Ч-что?

— Ты забыла о соглашении не рассказывать никому о секрете семьи Лапилеон?

Глаза Мелин расширились.

— Ты должна помнить, что случается с теми, кто не следует условиям соглашения.

— П-подождите... Т-только один человек знает! Мы не рассказывали остальным, честно! Клянусь!..

— Надеюсь, по пути сюда было солнечно.

Наклонившись к Мелин Серсия слегка похлопала ее по щекам.

— Потому что больше вы света не увидите.

— Ах... А-а-ах... Аргх!

Мелин завопила и вцепилась обеими руками себе в волосы. Мужчина все еще был в углу комнаты и со слезами плевался и истекал слюной. Их конец им соответствовал. Не обращая на Мелин никакого внимания, Глория грациозно подошла ко мне.

— Мне называть вас мисс Першати?

— Да, — торопливо кивнула я. Смотря в ее острые жесткие глаза, которые также, как и ее лицо, не выдавали ее эмоции, я невольно подумала: «Теодор и Серсия многое унаследовали от своей бабушки».

— Вы подумали о том, что мое лицо сложно прочитать?

«Что? Как она узнала?»

Я удивленно втянула в себя воздух. Глория же спокойно ответила:

— Когда живешь достаточно долго, то учишься читать мысли людей по их глазам.

Сокрушенно вздохнув, она огляделась и заметила Селфиуса, стоявшего рядом с Айлетт и в ужасе смотрящего на двух взрослых.

— Этот ребенок определенно подрос. Его переезд из сельской местности в столицу тоже ваших рук дело, мисс Першати?

— Ах... Ну... Да.

Она скосила глаза на Серсию, все еще с презрительной усмешкой наблюдавшей за Мелин.

— Я также получила много писем от Сеси о вас. Было довольно необычно, как она, не доверяющая людям, хвалила вас.

— Что ж... И такое было.

— Видимо ваша светлость — единственный оплот надежды в нашей семье, раз проклятье на вас не работает, — сказал Финнеас.

— Соглашусь, — ответила Глория с легким кивком.

— К-какой надежды? Я не настолько всемогущая.

Глория покосилась на Теодора.

— Мисс Першати, состоять в браке с человеком, который не может вас оставить, должно быть тяжело.

— Я в порядке.

Это в любом случае брак по расчету, так что меня не особо волновало, если Теодор постоянно был рядом. Вскоре после своих слов Глория повернулась на все еще шмыгающую носом Айлетт. Ее прежде пустые глаза сейчас были полны эмоций.

— Мисс Першати.

— Да?

Глория снова повернула голову и, наконец, целью ее взгляда стала я.

— Спасибо, что спасли моих детей.

Глава 31 - Это моя кровь

В итоге я не так уж много и сделала. Благодарить стоило не меня.

— Я почти ничего не сделала, — тихо пробормотала я, на что Глория еле заметно улыбнулась. Затем она повернулась к Айлетт и с легкостью подняла ее на руки.

— Айлетт.

Та повернула голову на ее голос.

— Не вини себя за то, что не заговорила раньше. Я совершила ту же ошибку, даже зная про боль своего мужа, детей и внуков, страдавших от этого проклятия.

Ее улыбка помрачнела.

— Если ты подумала, что мы намеренно отослали тебя подальше, то я хочу сказать, что это не так. Это была моя бредовая идея о том, что тебе будет лучше, живя с матерью... Поскольку, когда Зен был жив, Мелин очень тобой дорожила.

— М-мисс Глория.

— Да, крошка.

Глория погладила Айлетт по спине, после чего осторожно дотронулась рукой до ее щек. Ее морщинистый палец смахнул текущие по щекам слезы.

— Я прослежу, чтобы они заплатили сполна за то, что так бесстрашно навредили драгоценному ребенку семьи Лапилеон.

Будто проглатывая чувство обиды на все, через что она прошла, Айлетт потянулась к шее Глории и крепко ее обняла. Сквозь окно пробился солнечный свет, нежно освещая их головы.

— Айлетт.

Она кивнула.

— Я хочу удочерить тебя под именем Финна. Ты согласна?

Айлетт, зарывшаяся лицом в шею Глории, медленно подняла голову. Хоть я и хотела самой заботиться о ней, пока ей не станет лучше, через год меня здесь уже не будет. Ради ребенка стоило найти родителя, связанного не со мной, а с семьей Лапилеон. Айлетт повернула голову и уставилась на Финнеаса. В ответ на ее взгляд он мягко улыбнулся.

— В постоянном одиночестве мало радости.

Айлетт: «...»

— Если ты станешь моей дочерью, я стану самым счастливым человеком на планете.

Губы Айлетт затряслись, когда она услышала нежные слова Финнеаса. Шмыгая носом, она осторожно схватила ладонь Финна. Тот, крепко сжав ее ладошку в своей руке, пробормотал дрожащим голосом:

— Айлетт, я применю все свои знания и навыки, чтобы на твоем теле не осталось ни единого шрама.

В тот момент в комнату прибыли рыцари герцогства, позванные Теодором. Вместе они втайне забрали Мелин и отчима Айлетт в подземную темницу другого здания, чтобы в случае чего слуги ничего не заподозрили. То, какой пара зашла в гостиную, разительно отличалось от того, в каком состоянии их оттуда забрали. Глория обняла Айлетт и подошла к окну, чтобы девочка не видела, как их уводят.

— Погода сегодня приятная.

— Сегодня довольно солнечно, мисс Глория.

— Да, Финн... Тогда, предлагаю собраться в саду и обсудить дальнейшие планы. Мы нечасто собираемся подобным составом. Что думаешь? Айлетт, хочешь пойти?

— Да!

Айлетт лучезарно улыбнулась впервые за свое пребывание в герцогстве. Ее глаза по-прежнему были красными.

***

Снаружи было по приятному тепло благодаря солнцу, а цветы в саду источали приятный нежный аромат. Произошедшее недавно постепенно отходило на второй план.

— Айлетт, хочешь пойти и посмотреть на бабочек? Мы можем взять с собой сэндвичей и устроить пикник, — предложил Финнеас.

— Х-хорошо!

— Селфи, тебе тоже стоит пойти.

— Пикник в саду? Я что, маленький ребенок? Хотя сэндвичи тяжелые, так что ладно, у меня нет выбора. Я пойду с вами и понесу их.

Финнеас намеренно увел их в дальний угол сада, чтобы они не могли услышать разговор взрослых. Поскольку ноги Айлетт были в ранках, он нес ее на руках. Должно быть, для нее это был странный опыт, но она продолжала улыбаться.

«Будет ли она в порядке?»

Я не могла оторвать взгляд от удаляющейся троицы, продолжая вытягивать шею и смотреть им вслед. Серсия поставила передо мной тарелку с ореховыми тартами и спокойно сказала:

— Все в порядке. У дяди много опыта в общении с детьми, которые прошли через травматичный опыт. Он и нам много помогал.

Дети, прошедшие через травматичный опыт — это значило, что помимо Айлетт, через подобное, вероятно, прошли еще некоторые члены семьи Лапилеон.

«Ох, точно. У Серсии и Теодора был похожий опыт в их детстве...»

Может, это тоже было частью проклятия их рода? Я уставилась на свое нахмурившееся лицо в отражении в своей чашке.

— В любом случае, они не могут просто умереть.

Из задумчивости меня вырвал наполненный жаждой убийства голос. Я удивленно вскинула голову и встретилась глазами с Серсией. Та мягко улыбнулась, как будто ничего и не произошло, однако через мгновение ее улыбка исчезла. Она процедила:

— Их надо заточить в тюрьму на неделю, все это время их избивать, а затем выпустить их в Лес зверей. А потом убить их после того, как они познают боль разодранных конечностей и ужас побега от монстров.

— Айлетт страдала несколько лет, будет ли одной недели достаточно? Не говоря о том, что лучше будет срезать с них плоть после того, как их высекут, и только потом отпустить в лес. Тогда звери быстрее почуют запах их крови и быстрее начнут погоню.

— Тео, а ты не растерял хватку. Хорошая идея.

— Умолкни, Серсия.

В ответ на резкий тон Теодора, Серсия лишь показала ему пальцы вверх.

— В любом случае, Тео, ты же не накормил его тогда своей кровью, да? Будет печально, если он так просто умрет.

— Нет. Я просто хотел, чтобы он испугался.

Глория, расслабленно попивающая чай между препирающейся парочкой, кивнула.

— Хорошая идея. Тогда я оставляю их на вас?

— Изгнание мух не требует двух людей. Я и сама справлюсь.

— Хорошо, Сеси, тогда оставляю это на тебя. Должно быть, я постарела, моя хватка уж точно ослабла. Будь я моложе, я бы моментально перерезала их глотки.

Теперь то я поняла, зачем Финнеас отвел Айлетт и Селфиуса подальше от нас.

«Нельзя, чтобы дети слышали подобные разговоры».

По моей спине побежали мурашки. Я вдруг подумала, что никогда не стоит переходить дорогу семье Лапилеон.

— Нам нужно понять, насколько далеко расползлись новости о проклятии нашей семьи. Учитывая слова той женщины, они продавали кровь со словами, что это яд, не выдавая тайну. Однако лучше лишний раз перепроверить.

Глаза Теодора полыхали еле сдерживаемой злобой.

— Хорошая идея, Тео. Однако они навряд ли стали бы открыто распространятся о проклятии из-за страха возможных последствий. Сделай они это, я бы уже узнала. Но, как ты и сказал, расследование не будет лишним.

— После того как из них вытянут правду и высекут, стоит отрезать им языки до того, как они попадут в лес. Кто-то, кто однажды пускал в ход свой язык, сделает это еще раз.

— И правда, классические методы никогда нас не подводили.

Подумать только, чтобы разговор об убийстве и пытках протекал в такой расслабленной и элегантной манере... Я с толикой испуга наблюдала за троицей.

«Что бы ни произошло, нельзя переходить им дорогу».

Почувствовав бегущие по рукам и шее мурашки, я нервно сглотнула.

— Ох, я тут подумала. Что произошло с тем преступником на параде? Тео, мисс Першати?

— Вы видели?

— Разумеется. Поскольку на параде были сразу и мой внук, и великая герцогиня в лице мисс Першати, я наблюдала издалека.

Ох, то есть она видела парад. Когда я повернулась в сторону Глории, то столкнулась с ее пристальным взглядом.

— Вы хорошо махали рукой.

«Черт! И правда видела!»

Я почувствовала нестерпимое желание куда-нибудь спрятаться и, наклонившись вперед, начала обмахивать вспыхнувшие щеки.

— Вам стоило прийти в резиденцию, — пробурчала я.

— Я, может, и стара, но у меня все еще есть чувство такта. Что бы я делала, встав между вами, когда вы только стали молодоженами? У меня нет никаких планов по разрушению вашего медового месяца.

— П-прошу прощения?

Медовый месяц? М-мы не в этой стадии отношений! Однако Глория широко улыбнулась, будто говоря мне, что смущаться — нормально.

— Все в порядке. Нормально быть пылкими влюбленными в любом месте в любое время, когда вы в стадии медового месяца.

Я же сказала, что все не так! Я даже не могла ничего отрицать, и просто прислонила ладони к щекам в надежде их остудить. Теодор тихо промычал:

— Он умер.

— Что?

Умер? Кто умер? Почему? Мы втроем с любопытством посмотрели на Теодора. Только тогда он снова заговорил.

— Преступник, пытавшийся отравить великую герцогиню...

— Где этот ублюдок? — громко стукнула по столу Серсия, вскочив со своего места и перевернув чашку Теодора. Скатерть быстро впитала в себя разлитый чай, который даже начал капать на траву. Теодор продолжил:

— Человек, который пытался отравить великую герцогиню и вмешался в парад — член армии повстанцев.

Глаза Теодора безумно сверкнули.

— Он мертв.

Першати: «!»

Что? Мертв? Я ошеломленно распахнула рот. Быть не может...

— Теодор, ты же не убил его?

В ответ на мой вопрос он покачал головой.

— Он совершил самоубийство.

Затем он достал из своего кармана три маленькие, размером с костяшку на пальце, пилюли с тонкой оболочкой и темно-красной жидкостью внутри.

— У него было три таких же. Они были настолько маленькие, что при обыске их не нашли. Внутри, должно быть, яд, потому что он умер сразу, как съел одну.

Першати: «...»

— Думаю, что это тот же яд, который раньше съела ты. То, что они были у него с собой, означает, что он планировал умереть в случае, если его поймают.

Я нахмурилась и скосила глаза на пилюли.

—То, что даже после длительной погони они не оставили никаких следов, значит, что они действуют более по более сложной системе, чем мы думали, — пробормотал Теодор, ослабляя свой туго завязанный галстук.

— Мы могли многое вытащить из него перед его смертью, тц. Поскольку след теперь потерян, придется приложить еще много усилий.

«То есть та армия повстанцев пыталась убить Теодора».

Тот мужчина определенно планировал убить великого герцога Лапилеона прямо на параде. В таком случае и яд в еде планировался как средство убийства Теодора.

— Тебе стоит быть осторожным, — взволнованно сказала я, на что Теодор спокойно пожал плечами.

— Каким бы сильным ни был яд, он меня не убьет. И мои навыки фехтования тоже никто не переплюнет.

Ох, точно, на него ведь не действует яд. В подобные время я задумывалась, что их проклятие, должно быть, было не такой уж и плохой вещью.

— Да, Саша. Тео спокойно разберется со всем сам, так что тебе стоит побеспокоиться о себе. Кто-то может попытаться снова отравить еду в попытке убить Тео.

Серсия с тревогой посмотрела на меня, как будто мое состояние волновало ее больше, чем состояние ее младшего брата. Я улыбнулась и кивнула. Вдалеке я заметила приближающихся к нашему столу Финнеаса с Айлетт на руках и идущего рядом Селфиуса.

— Вы закончили? Айлетт, видимо, расслабилась и немного сонная. Если позволите, сначала я отнесу ее в дом и уложу спать.

Айлетт тяжело моргала от усталости. Она выглядела так мило, что мое сердце чуть не выскочило из груди от переизбытка чувств.

— Конечно, в конце концов обязанность ребенка — хорошо есть и спать, — кивнула Глория.

Айлетт громко зевнула и протерла рукой глаза. Внезапно она посмотрела на стол и удивленно хмыкнула.

— Почему это здесь? — спросила она, тыкнув пальцем куда-то вниз.

Она указывали на маленькие пилюли на столе рядом с Теодором. Он склонил голову.

— Ты знаешь, что это?

В ответ на его вопрос Айлетт незамедлительно кивнула и широко улыбнулась.

— Это моя кровь, которую продавал отчим.

Страница книги Мои родственники одержимы мной в интернете

Table of Contents

Глава 1.1 - Я умерла

Глава 1.2 - Я умерла

Глава 1.3 - Я умерла

Глава 2.1 - Я снова умерла

Глава 2.2 - Я снова умерла

Глава 3.1 - Я выхожу замуж

Глава 3.2 - Я выхожу замуж

Глава 4.1 - Появление Селфиуса

Глава 4.2 - Появление Селфиуса

Глава 5.1 - Долгожданная брачная ночь

Глава 5.2 - Долгожданная брачная ночь

Глава 6.1 - Ты думаешь, что ты моя мама?

Глава 6.2 - Ты думаешь, что ты моя мама?

Глава 7.1 - Я умерла и снова воскресла

Глава 7.2 - Я умерла и снова воскресла

Глава 8.1 - Тебе что-то не нравится?

Глава 8.2 - Тебе что-то не нравится?

Глава 9.1 - Срочная новость! Срочная новость!

Глава 9.2 - Срочная новость! Срочная новость!

Глава 10.1 - Я определенно не умру

10.2 Я определенно не умру

11.1 Преступление, которое никто не видел

11.2 Преступление, которое никто не видел

12.1 Появление спасителя

12.2 Появление спасителя

13.1 Блюда, полные яда

1 - 13.2

14.1 Когда тебе больно

14.2 Когда тебе больно

15.1 Взаимное доверие

15.2 Взаимное доверие

Глава 16.1 - Наша надежда

Глава 16.2 - Наша надежда

Глава 17.1 - Мама?

Глава 17.2 - Мама?

Глава 18.1 - Падение симпатичного парня

Глава 18.2 - Падение симпатичного парня

Глава 19.1 - Вы можете зайти при желании, но найти выход – это другая история

Глава 19.2 - Вы можете зайти при желании, но найти выход – это другая история

Глава 20 - Кролик перед львом

Глава 21 - Отношения между нами здесь и сейчас

Глава 22 - Твоя талия будет болеть после активных ночных игр

Глава 23 - Главная сумасшедшая здесь я!

Глава 24 - Атака сладостями и чаем!

Глава 25 - Тень, упавшая на парад

Глава 26 - Айлетт, пострадавший ребенок

Глава 27 - Потому что я проклята

Глава 28 - Ты - ребенок, достойный любви

Глава 29 - Мама, папа, простите меня

Глава 30 - Спасибо, что спасли моих детей

Глава 31 - Это моя кровь

О книге