Глава 1 - Текущая река

«А как мне зарабатывать на жизнь?»

Как и любой ученик, Чжухо беспокоился о своем пути. Средняя школа была бурным периодом в жизни. Оценки не были для него приоритетом. В то же время у него не было никакого желания что-либо делать со своей жизнью. Он был обычным учеником без мечты и надежды, но все же хотел как-то зарабатывать на жизнь.

«Как я буду зарабатывать на жизнь?»

«Смогу ли я позаботиться о себе в будущем, когда стану взрослым, потом отцом ребенка, а потом стариком?»

Чжухо подумал, что у него нет никакой надежды. Если будущее и прошлое отталкиваются от настоящего, то ответ уже ясен. Потеря сна из-за страха перед будущим только подтверждала этот ответ.

Лучший ученик в его классе снова получил самый высокий балл на экзамене их класса. Мятежник в тесной униформе, он тайно работал неполный рабочий день. Все что-то делали, и все выглядели круто.

Каждый вечер перед сном Чжухо молился, чтобы солнце не взошло. Проснувшись, он будет думать о том, когда же сгинет эта проклятая планета. Зная, что жизнь превратится в череду бессмысленных дней, он невольно вздохнул.

Тогда казалось, что он сможет избавится от такой монотонной повседневной жизни.

— Чжухо, это же грандиозно!

Это было чудесное утро выходного дня, и Чжухо только что ответил на звонок телеыона, который громко звонил. На другом конце провода был мужчина.

— О чем ты говоришь?

— Твои книги продаются как сумасшедшие! Твоя жизнь меняется прямо сейчас!

— Что?

— Твой отмеченный наградами роман — настоящий хит! Я так и знал!

Снаружи щебетали птицы, и грязная голова Чжухо чесалась, как ни у кого другого. Тем не менее, человек по телефону говорил о том, что роман имеет огромный успех.

«Что, черт возьми, происходит?» — подумал Чжухо.

— Держи руку на польсе! Звонят из типографии. Мы скоро снова поговорим!

Бип.

После звонка Чжухо медленно откинулся на кровать с телефоном в руке.

«Должно быть, это глупый сон».

Очнувшись, Чжухо обнаружил, что все это было на самом деле.

Он был обычным корейским парнем, середнячек по успеваемости, который ненавидел учебу, но все еще хотел иметь деньги. Он был глупым учеником, который предпочитал наслаждаться настоящим и откладывать то, что ему нужно было сделать, по крайней мере, на нескольких месяцев.

Он понял, что то, что он считал сном, на самом деле было реальностью, и через некоторое время пошел на учебу.

Рукопись, посланная на конкурс в июле, превратилась в книгу, и она лежала прямо перед его глазами. Еще лучше — книга продавалась так, словно завтрашний день не настанет.

Войдя в большой книжный магазин, Чжухо заметил свою книгу раньше всех остальных. И не потому, что он особенно любил свою книгу, а потому, что ее экземпляры были выставлены в самом заметном месте, в уголке бестселлеров.

С самого детства у Чжухо была привычка тянуться за ручкой всякий раз, когда что-то его расстраивало. Эта привычка в конечном счете создала историю, которая превратилась в полномасштабный роман.

Чжухо представил свою историю на конкурс без особых раздумий. И вовсе не потому, что он мечтал стать писателем. Он был недостаточно романтичен, чтобы выбрать карьеру, которая не окупается. Он сделал это импульсивно и, возможно, из страха.

Книга была в основном реакцией Чжухо, изливающего свой гнев. Можно сказать, что она запечатлела историю юноши, отчаявшегося из-за бесцельности — не столь богатого, как герой фильма или мыльной оперы, не слишком умного, не обязательно уродливого, но и не настолько красивого, чтобы ставить его в один ряд со знаменитостями.

«Я был в восторге, когда получил известие из издательства».

Какое-то время Чжухо праздновал, но быстро пришел в себя. Издатель скептически отнесся к тому, будет ли эта история продаваться. Только извращенцы или небольшое число садистов могли получить удовольствие от того, что другой человек выплеснул свой гнев.

Итак, Чжухо решил найти другой путь с теми 50 000, которые он получил за рукопись. Он решил найти что-нибудь, что облегчило бы ему зарабатывание денег.

«Но как это можно найти?», — подумал Чжухо.

Книга должна была превратиться в телешоу, фильм и быть переведена на семь разных языков.

Роман продавался с невероятной скоростью, а это означало, что Чжухо зарабатывал невероятную сумму денег.

«Никогда не знаешь, что может случиться в жизни», — подумал Чжухо.

Кто бы мог подумать, что история, написанная обычным подростком, станет так популярна?

Чжухо увидел людей, выстроившихся у прилавка, чтобы купить его книгу. Это было невероятно милое зрелище. Жизнь была прекрасна.

Бззз..

В кармане у Чжухо зазвонил телефон.

— Алло.

— Привет, Чжухо. Я звоню из-за интервью.

Это был редактор. Он также был тем человеком, который кричал по телефону в восторге от успеха.

— Опять?

С тех пор как Чжухо стал известен, репортеры приставали к нему почти так же, как к знаменитостям. Поначалу он чувствовал себя звездой, но, тем не менее, было невыносимо иметь дело с десятками репортеров в течение одного дня

— Самый молодой дебютант в области литературы — это популярный во многих аспектах титул. Что ты хочешь сделать? Мы можем отказаться от них, если ты устал. Я понимаю, что в последнее время было много интервью.

В его голосе прозвучала тревога, и Чжухо, воспользовавшись моментом, спросил:

— Что же мне делать?

— Я тоже не уверен. Хорошо пользоваться возможностью, когда она падает в руки, но также хорошо отступить, когда это возможно.

— Такие рассуждения не очень-то помогают.

— Я только хочу сказать, что никогда нельзя предугадать, что последует за выбором. Все зависит от тебя.

Это было правдой. Кто бы мог подумать, что его порыв принесет ему такую удачу? Никто никогда не знает ничего наперёд, кроме Всемогущего Бога, который может где-то существовать, а может и не существовать.

После некоторого раздумья Чжухо принял решение, увидев проходящих мимо людей, которые не могли узнать его.

«Если я прославлюсь и стану знаменитым писателем, то смогу заработать больше денег. Я же не продаю чужую книгу. Я просто должен смириться с этим, даже если это трудно» — подумал Чжухо.

Он увидел перед собой груду книг и людей, которые их покупают, и его охватило сильное волнение.

— Я сделаю это.

— Ты уверен? С тобой все будет в порядке?

— Да, — заверил Чжухо редактора, задал ему несколько вопросов и уверенно вышел из книжного магазина, хотя несколько раз едва не упал, оглядываясь назад.

—

Время шло, и Чжухо было уже сорок семь, сорок шесть по западному календарю. Спустя тридцать лет Чжухо все еще не мог стоять прямо. Размахивая бутылкой соджу в руке, он облокотился на перила. По другую сторону перил текла река.

— Хорошие времена, — сказал Чжухо, поднося бутылку ко рту. Он непроизвольно икнул и выглядел несчастным, пытаясь завернуться в дырявую одежду.

— Эти люди. Они не читают. Они читают все, кроме моей книги.

Черное, как смоль, как ночное небо, сердце Чжухо было темным. Ему не следовало соглашаться на это глупое интервью. Тогда ему было семнадцать, по западному календарю — шестнадцать. Это было драгоценное время. В этом возрасте слезы наворачиваются на глаза от одного взгляда на летящий лист, черт возьми.

Чжухо давал много интервью. Больше, чем он мог сосчитать. Желающих поговорить с ним было так много, что ему пришлось тратить на это по полдня. Это было утомительно, и он ненавидел это. Тем не менее, он привык делать то, чего не хотел, поэтому продолжал идти.

Были и некоторые преимущества. Люди начали узнавать его на улице. Радиовещательные станции приглашали его участвовать в своих шоу, и он постепенно становился знаменитым в своей школе. Чжухо любил популярность, и чувство уважения тоже было не так уж плохо на вкус. Казалось, его талант оценили по достоинству.

Проблема была в следующей книге.

Следующая работа Чжухо была своего рода тестом. После того как книга достигла пика популярности, люди разделились на два противоположных лагеря. Слухи появлялись каждый день. Одни говорили, что он гений, другие — что он фальшивка. Несмотря на то, что публика полюбила работу Чжухо, ей было трудно доверять молодому автору.

Чжухо тогда не обратил на это особого внимания. Это действительно ранило его чувства, но он смог сохранить уверенность. В конце концов, он написал эту книгу сам. Он думал, что сможет доказать это всем с помощью следующей книги. Он подумал, что для гения это было бы сущим пустяком. Он не был полностью доволен тем, как получилась эта книга, но то же самое происходило и с первой книгой. Редактор был против второй книги Чжухо, но тот его не слушал. В конце концов он отклонил совет редактора и опубликовал свою работу у другого издателя.

Чжухо не понимал, что он ошибся, пока не увидел, что его книгу воспринимают по-другому.

— Послушай, Боже. Ты ведь знаешь, что я сделал плохой выбор, не так ли?

Естественно, Бог не появился, и он не дал Чжухо никакого ответа. Чувствуя себя подавленным, Чжухо смотрел на текущую реку: «Жаль, что в следующей жизни я не смогу родиться рекой. Течет бесцельно, не привязанная ни к месту назначения, ни к начальной точке».

«Я хочу быть рекой».

Чжухо подумал о лицах романистов, которые покончили с собой. Он не сказал бы, кто они такие, из уважения к ним. Среди этих авторов были писатель, который не мог преодолеть свою жажду разрушения, и исключительный романист. Их книги не были запятнаны скорбью о смерти своих авторах, и они продолжали продаваться, в отличие от книг Чжухо.

Растратив свою жизнь впустую, Чжухо попробовал свои силы в инвестировании в акции и создании бизнеса. Это был провал. Затем произошло некоторое отвлечение внимания на пустяки и еще одна неудача. Он снова попытался писать, но и это закончилось неудачей. Теперь Чжухо был бездомным человеком, которому нечего было делать, кроме как вспоминать славу своего прошлого. Он не был ни гением, ни писателем.

Чжухо протянул руку к реке. Со всей силой тающего мужества он притворился романистом, романистом, который жил так, словно вот-вот прыгнет в реку, романистом, который жил целую вечность, великим писателем. Сожалея о своей жажде богатства и славы в прошлом, Чжухо бросился в реку. Раздался всплеск, и он стал барахтаться в воде.

— Господин, там опасно!

— Да, да, не волнуйся. Я не собираюсь умирать.

Молодой человек, который переходил мост, предупредил Чжухо о его рискованном поведении, и Чжухо лениво махнул рукой в сторону этого человека и ответил:

— Я был близок к тому, чтобы найти вдохновение.

«Этот парень — помеха. Кто же вот так умирает?» — подумал Чжухо.

Он выпрямился, прислонившись к перилам, стараясь согреть ледяные руки дыханием, и достал из кармана ручку и какой-то клочок бумаги.

Он собирался написать о своей жизни неудавшегося гения, который достиг дна. Это была тема, на которую любой бы заглянул хотя бы раз. Потеряв дом, семью и друзей, он остался только с ручкой и бумагой.

«Так дело не кончится».

Чжухо схватил ручку.

Его руки дрожали от алкоголя. Несмотря на холод, Чжухо начало клонить в сон от только что выпитого.

Вздох…

Он на мгновение закрыл глаза. Его лицо уже онемело от холода, руки и ноги тоже.

— Осторожно! — раздался настойчивый крик.

«Это опять тот молодой человек?» — мирно подумал полусонный Чжухо. В этот момент его тело уже отклонилось от перил. Крик, ледяной ветер и прохлада в голове говорили ему, что он падает.

«Неужели это конец?» — подумал Чжухо.

Он открыл глаза и увидел черное, как смоль, небо. Если бы не звезды, он подумал бы, что его глаза все еще закрыты. Да, это не так уж и плохо. Совсем не страшно быть таким писателем. По крайней мере, в следующей жизни.

А потом он увидел потолок.

«Что?»

Чжухо сел. Он помнил, как упал в реку, но все еще был жив.

«Почему я здесь?» — подумал он.

Он находился в отдельной комнате, а не в больнице. Его следовало бы отвезти в больницу, если бы он был спасен.

«Я что, умер?»

Чжухо ущипнул себя за щеку. Было больно.

«Значит ли это, что я жив? Могу ли я все еще чувствовать боль, даже если я мертв? Я больше ничего не понимаю…»

Потирая щеку, Чжухо кое-что понял: «На лице нет волос. Моя кожа тоже кажется более упругой».

Он быстро осмотрел свое тело. На среднем суставе его правого среднего пальца была мозоль. Взрослый Чжухо не видел никакой необходимости писать, но его рука была мозолистой.

Чжухо встал и посмотрел в зеркало на стене. Перед ним было лицо, недостаточно красивое, чтобы сравниться со знаменитостями, но не уродливое. Это было молодое лицо. И тут Чжухо понял, кому принадлежит эта комната. Это была его собственная комната.

Бззз.

Вздрогнув, Чжухо посмотрел на свой стол. Там лежал мобильный телефон. Телефон звонил. Ничего не понимая, сбитый с толку, Чжухо выполнил свою единственную миссию и ответил на звонок.

— А... Алло?

— Чжухо, это же грандиозно!

Это было знакомо, слишком знакомо. Это был голос, который Чжухо так хотел услышать.

— Господин редактор.

— Господин редактор? Зови меня дядей, нет, братом! Во всяком случае, ты попал в яблочко! Теперь ты знаменит!

— Вы говорите о моем романе?

— Да! Серьезно! Это безумие!

Снаружи щебетали птицы, а грязная голова Чжухо чесалась, как ни у кого другого, и он вернулся в прошлое. Как будто это не было достаточно запутанным само по себе, это было возвращение в момент сразу после того, как Чжухо услышал об успехе.

— Держи руку на пульсе! Звонят из типографии. Мы скоро снова поговорим!

С волнением в голосе дядя или брат повесил трубку. На мгновение Чжухо уставился в свой теплый мобильник. Затем он закричал:

— Джекпот!

Чжухо вернулся в прошлое.

Глава 2 - Снова Начало (1)

— Чжухо, иди есть!

Прошло уже несколько дней с тех пор, как Чжухо вернулся в прошлое. Он услышал голос матери, к которому уже успел привыкнуть. Из гостиной Чжухо мог видеть мать, которая хлопотала на кухне. Он прошел на кухню и положил голову на плечо матери. Этот запах, как это было давно.

— В последнее время ты сам не свой. Ты сделал что-то не так?

— Ничего подобного.

— Нет? Тогда в чем же дело? Скажи мне.

Услышав, как мать предлагает решить его проблемы, Чжухо с трудом сдержал слезы. Он стал бездомным после своей неудачной попытки заняться бизнесом, когда вложил деньги в акции в качестве последнего средства. Сгорая от стыда, он вынужден был лгать всякий раз, когда навещал своих престарелых родителей, живущих в сельской местности.

Он укрывался листьями в парках и спал на станциях метро. Он ел в дешевой лапшичной. Чжухо невыносимо боялся завтрашнего дня. Это ничем не отличалось от его школьных лет, когда он не спал, беспокоясь о своем будущем. Эти дни были ужасными. Приближаясь к пятидесяти годам, Чжухо не мог смириться с мыслью, что он еще слабее, чем в школе. Самым пугающим было то, что он так и не мог найти свой путь.

— Мама.

— Что?

— Ничего.

Увидев руку матери, которая обычно гладила его по спине, Чжухо успокоился и спросил:

— Ты рада, что моя книга хорошо продается?

— Ну конечно! Мой сын преуспевает.

— Просто смотри и увидишь! Это превратится в шоу и фильм. Она также будет переведена на семь разных языков.

— Ты мечтаешь? Тебе не следует праздновать так рано.

— Возможно.

Конечно, это была не мечта. Чжухо пережил ужасную неудачу в своей жизни, а потом вернулся. Он ухмыльнулся.

— Ты, должно быть, грезишь наяву. Поспеши и поешь. Иди позови своего папу.

— Конечно, мам.

После того как семья собралась на какое-то время за столом, чтобы поесть и поговорить, Чжухо вернулся в свою комнату. После недолгих раздумий он решил поискать свою книгу в интернете. [Бестселлер номер один, след птицы, автор У Ён.] У Ён — это был его псевдоним. Это было спонтанно придуманное имя, которое объединяло имя главного героя книги с его настоящей фамилией.

Чжухо показал свою работу матери, и та откликнулась:

— Это ты написал?

— Да, я.

— Ты занял 1-е место?

— Да.

Лицо матери медленно просветлело. Это был первый и последний раз, когда Чжухо сделал свою мать счастливой. Он был невероятно плохим сыном.

— Господи, я так горжусь тобой, сынок. Я беспокоилась, чем ты занят, когда застреваешь один в своей комнате и вроде бы ничего не делаешь, но ты, оказывается, делаешь такие удивительные вещи.

Чжухо почувствовал легкое облегчение от ласкового шлепка матери. В то же время он испытывал к ней уважение. В то время как он стал бездомным примерно в ее возрасте, она родила ребенка, вырастила его, справлялась со всеми видами домашней работы и работала в ресторане. Она была невероятным человеком, его мать.

— Что за шум? Тут что-нибудь съедобное?

— Милый, посмотри на это. Наш сын — автор бестселлера.

— Салат такой, что ли?

Одетый в одни длинные кальсоны, отец Чжухо смотрел на экран компьютера, вновь и вновь спрашивая Чжухо, действительно ли писатель У Ён — это он. Затем он разразился возбужденным смехом.

— Давай устроим вечеринку. Вечеринка!

Взволнованная, мать Чжухо направилась прямо на кухню. В тот день смех не стихал за столом. Даже находясь на седьмом небе от счастья, Чжухо гадал, не снится ли ему все это. Потом он подумал про себя: «Если это сон, то я могу наслаждаться им».

Но утро наступило на следующий день и на следующий день тоже. Затем ему стало ясно, что все это было на самом деле.

Чжухо и его родители были теперь моложе. Он пошевелил рукой и сжал кулаки. Не было ничего неловкого или странного. Его сбитое с толку успехом «я» и «я», отчаявшееся от постоянных неудач, каким-то образом стали единым целым.

За день до того, как Чжухо вернулся в прошлое, он ел кимчи, которое трижды разогревали. Взволнованный предстоящими выходными, он допоздна засиделся за компьютером. Мама Чжухо велела ему лечь пораньше. Он продолжал волноваться, представляя себе, каково будет вновь пойти в школу, и размышлял о последних тридцати годах. Будущее ему грозило чередой неудач.

Чжухо торопливо открыл свой блокнот.

«Я должен это записать, пока не забыл», — подумал он про себя.

Он записал все свои неудачи, включая все, о чем сожалел, что потерял... все, что мог вспомнить. У него начала болеть рука. Глупо было так много писать, если есть компьютер, но в руке у него уже была ручка. Он был не в том состоянии, чтобы пользоваться компьютером.

«Давай не будем повторять ошибок прошлого. Не позволяй этому блокноту превратиться в книгу пророчеств», — Чжухо писал каждое слово с полной убежденностью. Затем он услышал шепот позади себя.

— Дорогой, может быть, наш сын действительно оказался гением. В детстве он читал задом наперед.

— Может быть, мы действительно хорошо справились с дородовым уходом.

— Так и должно быть. Я слышала, что должен родиться красивый ребенок, если содержать уборную в чистоте, так что я работала изо всех сил.

— Не забывай, что я каждый вечер хожу за мясом.

— Посмотри на него. Похоже, он даже не слышит нас, потому что так сосредоточен.

— Я тебя слышу, мама.

Чжухо тайком улыбнулся. Если подумать, его родители были действительно очаровательны. Когда он взглянул на них, они откашлялись и рассмеялись.

— Съешь немного фруктов.

Его родители поставили тарелку рядом со столом и закрыли дверь, чтобы помочь Чжухо сосредоточиться, а он снова занялся блокнотом.

К тому времени, как он отложил ручку, прилипшую к его потной руке, день уже наполовину прошел.

— Ха-ха!

Потребовалось всего полдня, чтобы записать неудачи за тридцать лет. Вероятно, все закончилось бы еще быстрее, используй он клавиатуру. Это была такая пустая жизнь. Чжухо уставился в блокнот, заполненный его историей.

«Что же мне теперь делать?»

Он спросил Всемогущего Бога, который послал его назад во времени: «Что Тебе было нужно? О чем Ты думал, когда дал мне второй шанс? По какой причине Ты оставил меня в такой ситуации без объяснения причин?»

Вместо ответа у Чжухо заныла рука. Ручка оставила красный след. Его рука застыла в позе письма, и было трудно пошевелить ею. В тот момент, когда он попытался это сделать, она выстрелила болью. Он почувствовал покалывание в запястье. Это была знакомая боль. Во всяком случае, он просто хотел писать.

— Я ухожу.

— Будь осторожен на дороге.

Чжухо шел в школу. Средняя школа была недалеко, и она была рядом с горой, что означало крутые холмы по дороге. Район, в котором жил Чжухо, был построен в горной местности. Склоны горы уходили в переулки между жилыми кварталами. Плюс был в том, что воздух был более свежим, чем в нижней части города.

Придя в школу, Чжухо зашел в свой класс. В воздухе повисла неловкость. Это было в начале семестра, так что это имело смысл. Большинство людей были заняты своими телефонами. Чжухо нашел свое место. Он сидел рядом с окном, в третьем ряду от задней стены.

Он сел и достал книги, чтобы почитать в школе.

Чжухо был одет в форму и ходил на занятия в школу. Это было одновременно приятно и скучно. Холодный письменный стол пах пылью.

— Что ты читаешь? — спросил парень, сидевший прямо перед ним. На его бейдже было написано «Ким Сокван», и Чжухо протянул ему книгу и сказал: — Это классика.

Сокван увидел название и кивнул. Не так уж много старшеклассников любили читать. Поначалу казалось, что Сокван взял на себя инициативу поговорить с Чжухо, но то, как Сокван смотрел на книгу, было необычно. Привязанность? Любовь? Он был похож на любителя собак, уставившегося на задницу вельш-корги. Казалось, он сейчас подбежит и похлопает ее по пухлой попке, а на самом деле он гладил обложку книги.

— О, это хорошая книга. Таинственная девушка пересекается с гениальным музыкантом. Их отношения заставляют понять, насколько хрупка любовь между мужчиной и женщиной. У меня болит сердце. Я не могу не дать автору высший бал за его прекрасную прозу. Пока я читал, мне хотелось, чтобы моя вторая половина была где-нибудь рядом. Гармония романтики и тоски.

Сокван произнес этот длинный монолог на одном дыхании, неловко моргая.

— Этот автор известен и своей детской литературой. Если ты еще не читал, я рекомендую тебе сделать это.

— Хм.

Он говорил с ясным выражением лица. Заметив, насколько тихим был Чжухо, Сокван добавил:

— Хорошо, теперь я оставлю тебя в покое. Давненько я не встречал другого любителя книг.

— Все нормально. Мне все равно было скучно. Ты, должно быть, очень любишь читать.

— Чтение — это моя жизнь.

Это было так, как если бы Сокван ждал все это время, чтобы сказать это. Было совершенно очевидно, как сильно он любит читать.

Старшеклассник, который любил читать... это было редкостью. Он относился к книге Чжухо с осторожностью, чтобы не повредить ее. Сокван вернул Чжухо книгу и вытащил книгу, которую принес сам. Узнав обложку, Чжухо инстинктивно прочел ее вслух.

— След птицы.

На белом фоне была изображена птица. Другой человек держал в руках ту самую книгу, которую написал сам Чжухо. Прошло много времени с тех пор, как Чжухо видел это в последний раз. Жизнь продолжала по спирали спускаться вниз, как след птицы. Это не остановится. Чжухо даже показалось, что книга вырвала у него крылья. Конечно, это не могло быть правдой.

Он уставился на книгу и задал Соквану, который с нетерпением ждал, вопрос:

— Это что-то хорошее?

Это был сильно завуалированный вопрос. Сокван преувеличенно вздохнул. Он закрыл лицо руками и покачал головой.

— Одно только «хорошо» недостаточно, чтобы описать эту книгу.

— Тогда как?

— Я точно получил благословение. Я не могу поверить, что мне удалось прочитать такой шедевр на языке оригинала вместо переведенной копии. Давно пора Корее обзавестись своим собственным всемирно известным автором!

— Не стоит так сильно преувеличивать.

Это был чрезмерный комплимент. Сокван нисколько не возражал, если бы он был единственным человеком, сидящим сейчас в классе. Это была поистине страстная речь.

— Как ты можешь быть таким равнодушным? Ты ведь не читал её, не так ли? Ты уже не будешь прежним, когда прочтешь ее. Как я могу не восторгаться? Это настоящий шедевр. Эта книга — поистине шедевр!

— Ладно, я понял.

Чжухо кивнул, но Сокван продолжал. Должно быть, он был из тех, кто безрассудно бросается в бой, когда дело доходит до их страсти. Они могли казаться спокойными большую часть времени, но как только они слышали что-нибудь, относящееся к их страстям, они превращались в бардов, произносящих эпические речи. Их обычно называли маньяками, отаку или коллекционерами. Судя по тому, что он так быстро сближался с Чжухо, он, вероятно, с самого начала не был тихим типом.

— Как только я закончил читать эту книгу, я купил еще два экземпляра для себя. Один для хранения, один для удовольствия и один для практического использования.

— Это пустая трата денег.

— Пустая трата денег? Что ты имеешь в виду под пустой тратой денег?

Это было, как если бы Сокван уже подружился с Чжухо. Слушая речь Соквана о разнице между расточительством и инвестициями, Чжухо стало любопытно.

— А какой в этом практический смысл?

— Вот эту я ношу с собой. Книга повреждается, когда ты таскаешь ее в сумке каждый день.

С этими гордыми словами он обнял свою книгу. Сокван был, вероятно, единственным человеком, который был так увлечен чтением вместо видеоигр или девушек.

— Знаешь, что еще более удивительно?

— Даже гадать не буду.

— Автор — наш ровесник, ученик школы.

Чжухо ничего не ответил. Сокван сделал из реакции Чжухо те выводы, которые хотел, и беспрепятственно продолжил.

— В шоке, да? Эта книга получила награду на конкурсе, организованном издательством. Не часто бывает, чтобы старшеклассник получал награду, и не только это — содержание является первоклассным. Неудивительно, что люди сходят от этого с ума.

— Хммм.

— Но больше я ничего не знаю. Его возраст — единственное, что известно публике. Он ученик, поэтому они пытаются защитить его.

— Как любопытно.

— Ну конечно! Я хочу знать, как выглядит этот парень. Каким человеком он должен быть, чтобы написать такую удивительную книгу? Мне так любопытно!

Чжухо проворчал про себя, пока Сокван продолжал ворчать: «Он прямо у тебя перед глазами. Не жалуйся слишком сильно, мой друг».

Глава 3 - Снова Начало (2)

Чжухо оглянулся на тот день, когда его рука болела от долгого письма, особенно на все свои неудачи. Нужно было что-то сделать, чтобы они не повторились, даже если это означало, что он эгоист.

Чжухо немедленно позвонил своему редактору.

— Мне нужно тебе кое-что сказать. Ты занят?

— ...Это плохие новости?

— Это зависит... нет ничего серьезного. Я просто хотел попросить тебя об одолжении.

— А что это за одолжение?

Чжухо объяснил свое положение.

— Честно говоря, я не совсем понимаю, что происходит. Лично я не думаю, что моя книга настолько уж хороша. Я не могу смотреть на это таким образом. Я все еще ученик, и количество внимания, которое я получаю, просто ошеломляет.

— Хм, — еле слышно протянул редактор: — Я не уверен в твоих взглядах на собственную работу, но я согласен, что все это может быть ошеломляющим. Большинство людей, которым уделялось много внимания в молодости, живут несчастливой жизнью. Половина автобиографий посвящена неудачам.

Его слова укололи совесть Чжухо, но он продолжил:

— Поэтому, если возможно, я хотел бы уклониться от интервью. Я не хочу, чтобы мое лицо было известно. Я хочу спокойной школьной жизни.

Он сразу перешел к делу, не ходя вокруг да около. Последовала долгая пауза. Чжухо понимал, насколько это может быть мощным средством продвижения вверх, но он ни за что не хотел снова переживать эту утомительную жизнь. Были же некоторые авторы, которые предпочли остаться анонимными. Это было более чем возможно. Издательству понадобятся кое-какие объяснения, но этого вполне достаточно.

Он терпеливо ждал, и редактор, обеспокоенный, снова вздохнул и продолжил:

— Я редактор, и продажа книг — часть моей работы.

— Конечно.

— Это также моя работа — учитывать позицию автора. Но я понимаю. Не похоже, что я смогу тебя отговорить.

— Спасибо.

— Ты не поместил фотографию в свой профиль и использовал псевдоним, так что все должно быть в порядке.

— Хорошо.

— Ты никогда не появлялся на официальных мероприятиях, так что если хочешь оставаться незамеченным, то это вполне возможно. Было бы неплохо добавить немного мистики в нашу стратегию. Как ты и сказал, ты все-таки ученик, — вслух подумал редактор. — А знаешь, ты выглядишь не так уж плохо, — игриво продолжил он: — Я уверен, что рекламная команда присматривалась к тебе для своего промо-видео. Но какой позор. Ладно, книга хорошо продвигается даже без излишней рекламы, так что никаких проблем быть не должно. Я уже несколько дней не был дома из-за тебя.

— Ты что, так занят?

— Даже не спрашивай, — вздохнул он: — Из книжных магазинов поступает огромное количество заказов. Пресса тоже обрывает провода. Блин, я думаю, наш разговор также означает, что никаких мероприятий по раздаче автографов в магазинах не будет. Об этом была речь на собрании.

— У меня даже подписи нет.

— Ну, ты теперь большая шишка, так что придумай что-нибудь. Я позвоню тебе и сообщу все новости.

С этими словами редактор повесил трубку. Причина для того, чтобы не выставлять фотографию профиля, была простой. Чжухо не особенно любил свои фотографии. В какой-то момент он подумал о том, чтобы сделать новый снимок, но обнаружил, что есть много авторов, которые намеренно пропускают раздел «Фотография профиля», поэтому он просто заполнил текстовое поле. Кто бы мог подумать, что это будет такой хороший ход? Действительно, невозможно было предсказать, что последует за выбором.

Пока Чжухо грезил наяву, Сокван нетерпеливо спросил:

— Эй, ты меня слушаешь? Какая это замечательная книга?!

— Я все слышал, так что хватит об этом.

— Если тебе не терпится ее прочесть, я одолжу тебе свой экземпляр «для практического применения».

— Я благодарю, но отказываюсь.

Пока Чжухо и Сокван спорили, другие ученики начали выползать из своих раковин. Некоторые из них перебрасывались короткими репликами, в то время как другие подходили к Чжухо и Соквану. Книга была легкой темой для обсуждения.

— Я тоже знаю эту книгу!

— А, так ты её читал? — приветливо отозвался Сокван.

— Это первая книга, которую я прочел от корки до корки.

Вскоре к ним присоединились и другие, постепенно окружавшие этих двоих. Они молча слушали разговор между Чжухо и Сокваном.

— Мои родители так меня достали, спрашивая, что я делаю со своей жизнью, в то время как этот парень написал такую книгу.

— Я работал над своим персом в игре и помогал своему другу в том же самом. Разве это не считается волонтерством?

— Эй, помоги и мне тоже!

— А за кого ты играешь?

Не потребовалось много времени, чтобы сменить тему разговора. Чжухо почувствовал облегчение от того, что все внимание было обращено теперь не на него. Почему он не ценил этого раньше?

Недовольный новой темой, Сокван добавил:

— Они должны читать, если у них есть время для видеоигр.

— Ты говоришь, как моя мама.

— Ты какой-то чокнутый. Ты должен быть умным.

— Нет. Я думаю, что чтение и оценки — это две разные вещи.

Сокван вёл поразительные беседы с другими учениками. Он был естественным. В нем не было ни капли застенчивости. Увидев, что Чжухо сидит спокойно, он постучал по его плечу и сказал:

— Видишь? У этих детей нет никакого интереса к чтению, но они все здесь знакомы со «След птицы». Эта книга имеет невероятное влияние.

Сокван, должно быть, пытался заставить Чжухо прочитать книгу. Вероятно, не так уж много школьников не испытывали отвращения к книгам. Число читающих людей в этом возрасте неуклонно сокращалось. Нелегко было встретиться с таким же поклонником литературы.

Чжухо проследил за пальцем Соквана, указывающим на задний план обложки книги. Птица на белом фоне. У книги не было яркой обложки, но она нашла свой путь в руки этих мальчиков и девочек. Это было необычно, и школьники читали книгу по собственной воле. И при этом это не было похоже на порно.

Ученик, который ранее говорил о видеоиграх, сказал:

— Я признаю, что это было хорошее чтиво. Я хотел избежать неприятностей после настойчивого ворчания матери, поэтому сперва просто притворился, что читаю ее, но на самом деле закончил ее, прежде чем понял это.

— А тебе не кажется несправедливым, что автор — наш ровесник? Должно быть, он заработал кучу денег. Я завидую.

— Я потратил все эти деньги впустую, так что тебе не стоит завидовать, — тихо пробормотал Чжухо и взял книгу у Соквана: — Похоже, это популярно.

— Такая книга обязательно станет хитом.

Не обращая внимания на призыв Соквана прочитать ее, Чжухо бросил короткий взгляд на обложку. Книга была не очень толстой, даже трудно было подумать, что это полноценный роман. В конце были резюме и отзывы критиков:

[Я решил сделать эту книгу своим выбором, как только увидел ее в первый раз.]

[Я очарован уникальной чувствительностью автора. Чтение его книги — это приключение, которое случается раз в вечность.]

[Один раз я попался из-за его выдержанного стиля, а потом еще раз — из-за его возраста.]

Они все были в замешательстве. Эти же самые отзывы критиков обернулись против Чжухо два года спустя.

— Мне становится любопытно. Кем может быть этот старшеклассник? Надеюсь, это девушка.

— Человек, который так пишет, должен быть красивым. Уверен, что у нее к тому же доброе сердце.

«Девушка?» Чжухо с трудом сдерживал смех, слушая, о чем говорят другие ученики. Это было освежающе. В этот момент Сокван поднял руку, чтобы остановить разговор.

— Это было бы неплохо, но пока рано делать поспешные выводы. В некоторых местах чувствовалась некоторая мужественность.

— В этом есть смысл. Она написана с точки зрения главного героя-мужчины и от первого лица.

Чжухо неохотно согласился и выразил одобрение их доводам. Вокруг стало оживленнее, чем раньше. Он был доволен новой обстановкой.

Он вспоминал свою школьную жизнь, пережитую им прежде. Это было какое-то шоу крика и шума. Все хотели поговорить с ним: его одноклассники, ученики из другого класса, даже учителя.

«Школьный принц» кто-то даже придумал ему прозвище в качестве поощрения. Через несколько дней на воротах появилось знамя с этим прозвищем. Чжухо наслаждался своей хаотичной повседневной жизнью. Конечно, все это исчезло в мгновение ока. Прошло совсем немного времени, и люди изменились. Это он был виноват в своей опрометчивости.

— Учитель здесь! — закричал кто-то.

Прозвенел звонок. Все положили на стол свои новые учебники. В классе царило напряженное ожидание встречи с новым учителем. Они молчали, как будто все это время на перемене никто и не разговаривал.

Учитель вошел в парадную дверь, и все взгляды были устремлены на него. На вид ему было лет тридцать пять.

— Ох...

«Он вздохнул?»

Это была их первая официальная встреча, а учитель вздыхает так, как будто ему уже все надоело. Чжухо слегка расстроился.

«Был ли в его прошлой жизни такой учитель?»

Он попытался восстановить свою память, но мало что смог вспомнить ясно. Учитель нерешительно потянулся за стулом и поставил его перед кафедрой.

— Меня зовут Мун Сонхак, и я собираюсь преподавать вам литературу. Зовите меня господин Мун.

Дети молчали. Как будто он заранее знал, что они будут молчать, господин Мун продолжил:

— Это первый день, поэтому мы будем делать независимое исследование. Я, как учитель литературы, проведу это время за чтением. Вы можете делать все, что пожелаете, лишь бы это никого не беспокоило.

Господин Мун сел на стул и раскрыл книгу. Это был знаменитый детективный роман. Чжухо был знаком с этой книгой. Учеников сбила с толку внезапная свобода, но вскоре они уже праздновали тот факт, что не было никакой учёбы.

Чжухо посмотрел на господина Муна. На лбу у него появились морщины. Он полностью погрузился в свою книгу за такое короткое время. У него был очень серьезный вид, когда он переворачивал страницы. Не шевельнув ни единым мускулом, он продолжал читать.

Чжухо отвел взгляд от господина Муна и достал учебник. Он купил его, чтобы отпраздновать то, что снова стал учеником. Прошло уже несколько дней с тех пор, как он купил его, но прогресс был медленным. Он слабо улыбнулся. Учеба была все так же нежелательна, как и раньше, даже после путешествия назад во времени.

— Можно мне пойти в туалет? — осторожно спросил один ученик. «Туалет» превратился в слово, которое вызывало конфликт между учителями и учениками.

Некоторые учителя позволяли своим ученикам ходить в туалет во время занятий, другие — нет. Учителя, которые были особенно строгими, приходили в ярость или невероятно обижались. Не желая становиться мишенью для гнева, ученик, который произнес слово «туалет», внимательно следил за реакцией учителя.

— Конечно, — небрежно ответил господин Мун, как будто не было никакого смысла нервничать из-за этого вопроса.

Другие ученики, наблюдавшие за происходящим, начали задавать один за другим один и тот же вопрос. Господин Мун отвечал всем и каждому одинаково скучным ответом.

Судя по тому, как он вздохнул, когда увидел своих новых учеников, казалось, что он будет крайне груб, но это оказалось не так.

Когда прозвенел звонок, господин Мун собрал свои вещи и вышел из класса, не сказав ни слова.

— Этот учитель совсем другой. Он не проявляет никакого интереса к своим ученикам.

— Хорошо для него и хорошо для нас.

— Этот учитель, кажется, по своей натуре немотивированным делать свою работу. Таков он, этот господин Мун?

Чжухо стало любопытно, как он будет преподавать в будущем.

Звонок прозвенел после короткого перерыва. На этот раз учительницей оказалась пожилая дама лет пятидесяти. Ее предметом был английский. Она написала свое имя на доске. Так как она учитель английского, имя было написано на английском языке. Чжухо прочитал написанные на доске буквы латинского алфавита: «Кан Менджа».

— Вам повезло, что я ваш учитель, — сказала она отрывисто, без всякого вступления.

В классе воцарилась тишина. Было очевидно, что все они потеряли дар речи. Кто смел так говорить?

— Среди ваших старших товарищей есть пять человек, которые пошли учиться английскому языку в Сеульский университет. Я учила их всех.

Чжухо отчаянно сдерживал желание вздохнуть, как господин Мун. Слово «университет» заставило его осознать, что он действительно снова школьник.

— Ребята, вы должны хорошо говорить по-английски. Почему? Потому что иначе вы не сможете поступить в университет. Разве не это ваша цель? Если вы хотите достичь её, вы должны говорить по-английски. Если ваши родители не богаты, английский язык просто необходим. Мы живем в условиях меритократии (*меритократия — система, предполагающая вознаграждение за способности и достижения). Я предоставлю право спорить со мной только тем, кто может говорить лучше меня.

Никто не смог поднять руку, чтобы возразить. Класс был полон тишины. Чжухо почувствовал горечь от реальности, в которой ему приходилось все это выслушивать. Он перевел взгляд на окно. Во дворе никого не было, а железные ворота были плотно закрыты.

«Я бы напился прямо сейчас», — подумал Чжухо.

— Возможно, вам пока трудно понять, о чем я говорю. Вы можете сказать, что университет — это не все, что есть в жизни, и что существует много других путей. Все это детские глупости. Запомните слова этого ветерана, который прожил гораздо больше, чем вы. Вы сможете прожить жизнь без сожалений. Я не принимаю жалоб. Я могу только принять впоследствии вашу благодарность за то, что вы поступили в университет с полученными от меня знаниями по английскому.

«Жизнь без сожалений — так она сказала? Разве это не просто урок английского? Такие возвышенные слова», — подумал Чжухо.

Он огляделся по сторонам. Вокруг было много застывших лиц. Некоторые были в ужасе. Для школьников это было время, когда такие вещи, как университет или общество, казались чудовищными, и Чжухо чувствовал к ним жалость.

— Мое преподавание будет основано на материалах SAT. Когда я указываю на вас, я ожидаю, что вы встанете и дадите ясный ответ. Если вы не сможете ответить или будете действовать незрело, я буду вычитать баллы.

«Незрелый — это значит, плод еще не созрел. Какой смысл вычитать баллы за незрелость, когда она уже назвала своих учеников детьми? С этим учителем будут проблемы».

На этот раз Чжухо не смог удержаться от желания вздохнуть.

Глава 4 - Все совершают ошибки

— Номер один.

— А?

— Пожалуйста, читай текст, пока я не скажу «стоп».

Девушка за первой партой поднялась со своего места. В нерешительности она пробормотала несколько слов по-английски. Ее голос звучал неуверенно. Было ясно, что она нервничает. Казалось, недолго до осталось того, что ее дрожащий голос оборвётся. Ей попалось слово, которое она не умела читать, и в классе воцарилась полная тишина.

— Хм… Я не знаю, как это произнести, — робко сказала девушка.

— Ясно. В какой школе ты училась раньше?

— Хм…

На самом деле госпожа Кан не сказала ничего такого, что могло бы поддержать авторитет учительницы английского языка в старшей школе. Ее поведение говорило громче, чем слова. «№1» покраснела от смущения, в то время как другие ученики смотрели друг на друга, задаваясь вопросом, нормально ли это. Чжухо был занят чтением текста.

Это было странно.

Чжухо бегло читал по-английски. Он с силой потер глаза. Даже когда все буквы расплывались, Чжухо мог читать их. Это происходило естественно.

«Что происходит?» — подумал он про себя.

Текст был посвящен экологически чистому потреблению. Это было бы невозможно понять даже после шестнадцати лет обучения — шесть лет начальной школы, шесть лет средней школы и четыре года университета. Как получилось, что Чжухо понимает английский так, словно это его родной язык?

Как только он начал читать по-английски, в голове Чжухо раздался странный щелчок. Это было похоже на нажатие кнопки.

Единственным объяснением всему этому было чудо путешествия в прошлое.

«Неужели кто-то внедрил мне в мозг устройство для изучения языка, пока я путешествовал во времени?» — подумал Чжухо.

В разгар смятения Чжухо слышал, как госпожа Кан резко произносила слова. Каждое предложение было приказом.

Она собирается преподавать именно таким тоном? Ее отношение говорило о том, что учитель считал себя выше своих учеников. Она демонстрировала им, что люди не равны.

Чжухо попытался прочесть еще одно предложение. Он смог перевести его без проблем и был в состоянии понять все. Он сосредоточился на этом незнакомом ощущении. У него было такое чувство, будто ему вставили в голову какую-то новую часть мозга.

Какое-то активное устройство сообщало Чжухо правила и значения слов языка. Все это было так же естественно, как и обоняние.

— Недавно я исследовал различные удобные методы разумного потребления.

Благодаря этому устройству Чжухо распознал ошибку в переводе госпожи Кан.

«№1» была все в том же положении. Эта учительница и так оказывала на детей дурное влияние, и Чжухо не мог допустить, чтобы допущенная ею ошибка осталась незамеченной. Он спокойно поднял руку, и его глаза встретились с глазами госпожи Кан. Она прервала свой перевод и указала подбородком на Чжухо. В ее жесте сквозило раздражение.

— Есть проблема?

«Лучше бы без проблем», — сквозило невысказанное давление. Чжухо не обратил внимания на взгляд госпожи Кан и спокойно ответил:

— Вы неправильно перевели.

Госпожа Кан сохранила невозмутимое выражение лица и начала читать текст. Ученики молчали, но не потому, что это был первый день занятий. Среди этой тревоги было и слабое возбуждение. Если то, что сказал Чжухо, правда, то это значит, что госпожа Кан совершила ошибку. Тот самый учитель, который только что произнес им возвышенную речь о меритократии, тот самый учитель, который хотел иметь власть над своими учениками, оставил им лазейку. Их клыки зудели за плотно сжатыми губами. Маленькие, но твердые клыки.

— Как тебя зовут, ученик?

— У Чжухо.

— Ты бывал в другой стране?

— Нет, учитель.

Госпожа Кан улыбнулась. Не понимая, что это значит, ученики чувствовали себя неловко из-за ее улыбки.

— Какова твоя оценка по английскому?

— Точно не помню, но, вероятно, ниже среднего.

У Чжухо не было по-настоящему хороших оценок, особенно по основным предметам.

— И ты хочешь сказать, что нашел изъян в переводе?

— Похоже, вы его еще не нашли, госпожа Кан.

— ...Мой перевод был точен. Английский язык, который вы изучаете, в лучшем случае, на уровне средней школы. Это значит, что я нахожу его невероятно легким. Мне придется вычесть баллы за срыв занятий, какой твой ученический номер?

Она даже не собиралась его слушать. Вместо того чтобы дать госпоже Кан то, что она хотела, Чжухо прочитал текст, написанный на английском языке. Он переводил каждое слово, избегая чрезмерно буквального перевода.

— Экологически чистое потребление, следовательно, означает принятие мудрого решения. Следует приобретать изделия из переработанных материалов и избегать ненужных покупок. Более того, экологически чистое потребление не только полезно для этой планеты, но и полезно для моего банковского счета. Кроме того, я исследовал различные удобные методы для разумного потребления. В результате я ношу с собой пакет, пригодный для вторичной переработки. Однако я с трудом вспоминаю о том, чтобы взять с собой в продуктовый магазин этот пакет.

«…»

— Вы только что перевели: «Недавно я исследовал различные удобные методы разумного потребления». Для меня это предложение говорит о том, что все это было непрерывным процессом. Итак, не будет ли более разумным сказать: «Я исследовал различные удобные методы разумного потребления?»

— Он прав. Это настоящее совершенное длительное время, — сказал один из учеников.

Чжухо ничего не знал о настоящем совершенном длительном или прошедшем совершенном времени, но, судя по колебаниям учеников, этот ученик, должно быть, был прав.

— В лучшем случае на уровне средней школы, — госпожа Кан допустила ошибку в разделе, который считала незначительным. Подобная ошибка не была тем же самым, что и настоящая ошибка. Ученики просто хотели, чтобы она приняла свою ошибку и исправилась. Хотя, вероятно, они хотели слишком много, учитывая все то, что она говорила до сих пор.

Госпожа Кан осознала свою ошибку и принялась лихорадочно перелистывать учебник.

— …Как странно. В издании для педагогов текст вышел несколько иным.

— Насколько мне известно, издание для педагогов еще не было распространено, госпожа Кан.

Ее лицо сморщилось в хмурую гримасу. После небольших изменений учебники распространялись каждый год. Обложка ее книги, теперь полностью открытая перед учениками, ничем не отличалась от их собственных.

В мире, полностью основанном на заслугах, по словам госпожи Кан, какого наказания она заслуживает? Она старалась сохранять спокойствие, но участок над ее верхней губой уже покрылся испариной. Это был момент, когда ошибка стала ошибкой.

— Ха-ха!

Студенты начали смеяться. В конце концов класс затрясся от безудержного смеха. Единственными, кто не смеялся, были Чжухо и госпожа Кан.

Могло ли все пойти так же, если бы другой учитель допустил ошибку и Чжухо сказал то же самое? Нет. Уяеники это знали. Учителя тоже были людьми, а это означало, что они так же иногда допускают ошибки.

Дети понимали это, но ученики, которых только что наставляла госпожа Кан, были в данный момент немного другими.

Чжухо сел. Он надеялся, что госпожа Кан перестанет высмеивать других, поднимая такие темы, как английский или университет. Если бы ценность человека основывалась на таких вещах, мир был бы жалким местом для жизни. Чжухо не собирался превращать мир, в котором он жил, в скучное место.

Госпожа Кан, учительница английского языка, выбежала из класса. После того, как она ушла, Сокван быстро повернулся к Чжухо.

— Псих!

Это было неожиданно.

— Твое сердце сделано из железа? О чем ты думал, открывая рот в такой момент? О, и ты не остановился на этом. Ты прошел лишний километр и действительно позволил ей попасть в такое положение. Ты сошел с ума! Ты просто невероятен!

Хотя слова Соквана были довольно сердиты, Чжухо пожал плечами и ответил:

— Я хотел этого? Я заговорил только для того, чтобы устранить ее недочет.

Чжухо улыбнулся и закончил разговор. Сокван сразу же понял, что на самом деле хотел сказать Чжухо.

— Ага! Итак, ты говоришь, что именно госпожа Кан поставила нас в неловкое положение? И ты просто вел себя нормально.

Чжухо не возражал ей и не жаловался на ее односторонние заявления. Он просто исправил ее ошибку. Это сама госпожа Кан превратила ситуацию в то, что происходит сейчас.

Сокван, прищурившись, посмотрел на Чжухо. Он чувствовал, что все прочитанное им до этого момента наконец-то полезно в жизненной ситуации. Было что-то опасное в Чжухо, в том, как он притворялся застенчивым, когда знакомился с человеком. По сравнению с его сверстниками было что-то совсем другое в нем, и Соквану это понравилось.

— Давай будем друзьями.

— Это уже случилось.

Хотя он отвечал беззаботно, Чжухо отныне должен был прочитать каждую книгу, рекомендованную Сокваном.

***

В классе было шумно. Ученики уже полностью приспособились к новой школе. Появились общие интересы, а это означало, что люди начали общаться друг с другом. Однако это было не единственным объяснением шума в классе.

Настало время так называемого сезона приглашений в клубы. Старшеклассники приходили в классы первокурсников, чтобы представить свои клубы.

Рядом с классной доской висели листовки всех клубов, и дети во время перемены задавались вопросом, какой клуб выбрать.

Перед Чжухо стояли старшеклассники, рекламировавшие свой клуб самодельной вывеской, три девочки и три мальчика из волонтерского клуба. Он задавался вопросом, действительно ли было необходимо, чтобы так много людей продвигали клуб. Единственным человеком, который говорил, была девушка в середине.

— Сила нашего клуба в том, что мы действительно подтверждаем данные о вашей работе в клубе. Вы все знаете, что должны позаботиться об этом на первом курсе, верно? У вас будет все меньше и меньше времени, когда вы будете переходить в старшие классы. У нас нет времени на волонтерскую работу, но учителя суетятся насчет того, чтобы у вас была учтена во внеурочной деятельности какая-нибудь любая полезная вещь, любая, которую вы можете придумать в своих заявках. Вот тогда вы и вспомните об этом клубе. Это — свидетельство вашей работы. Пока ваши друзья борются, вы можете предаться удовольствию сжигать свое свободное время!

Девушка продолжала свою взволнованную речь. Ребята молча слушали старшеклассников. Поняв, что в воздухе повисла неловкость, она быстро закончила свою речь. Члены клуба, стоявшие рядом с ней, до самого конца не произнесли ни единого слова.

— В любом случае, если вам интересно, найдите меня в классе 2-3.

Следующим был музыкальный клуб. Несмотря на громкое название, на самом деле они всего лишь спели несколько песен на школьном фестивале. Парень-старшеклассник вышел, чтобы рассказать о нем.

— Если вы регулярно наслаждаетесь музыкой, интересуетесь музыкой или влюблены в нее, то этот клуб для вас. Будет короткое интервью, но не пугайтесь. Вы все еще можете быть частью нашего клуба, даже если вы не очень хороший певец или танцор. Это нормально, если вы ничего не знаете о музыке. Мы можем учиться вместе. Наша основная деятельность заключается в том, чтобы наслаждаться и ценить.

Затем появился клуб культурных исследований. Их деятельность проходила в основном на открытом воздухе. Возможно, этим и объяснялось необычное чувство моды у ее членов. Старшеклассники, которые пришли, чтобы продвигать клуб, все были одеты в необычную одежду. Казалось, они вот-вот отправятся исследовать джунгли.

— Этот парень в шляпе цвета хаки... мой стиль, — шутливо прошептал Сокван Чжухо. Как будто в ответ, этот старшеклассник заговорил громким голосом: — Там, где есть культура, туда отправляется и клуб культурных исследований. Близко, например, в парк, или же далеко, как например, в деревню! Мы идем туда, куда пожелают наши члены! Присоединяйтесь к нашему клубу!

Затем он глубоко вздохнул и попросил всеобщего внимания, видимо, самое важное осталось в конце.

— Наша руководительница часто угощает какой-нибудь едой.

При этих словах несколько взволнованных учеников вышли вперед. Это не звучало так уж интересно, но это определенно был самый энергичный клуб из приходивших к ним до сих пор. С клубом культурных исследований в качестве последнего продвижение клубов подошло к концу.

— В какой клуб ты собираешься вступить? — спросил Сокван.

После презентаций на листовки клубов смотрело еще больше ребят. Сокван и Чжухо были далеко от толпы. Они просматривали листовки, чтобы найти еще какие-нибудь клубы.

— Даже не знаю. А ты?

— Я подумываю о том, чтобы вступить в книжный клуб, но меня немного беспокоит, что у них в качестве руководителя учитель китайского языка.

— А! Ты имеешь в виду того, кто преподает на втором курсе? Он всегда в модернизированной традиционной одежде.

Этот учитель производил действительно устрашающее впечатление своими широченными бровями. Сокван вышел вперед и начал искать литературный клуб. По его словам, он был в книжном-дискуссионном клубе все три года в средней школе.

Чжухо решил осмотреться сам. Вскоре он увидел название «Клуб документальной оценки», клуб, частью которого он когда-то был.

Они сидели неподвижно и смотрели документальные фильмы по выбору своего учителя. Такова была вся деятельность этого клуба, но Чжухо очень любил его.

«Мне вернуться к просмотру документальных фильмов или попробовать что-то новое?» — Чжухо задумался.

Глава 5 - Лист бумаги на полу

Почувствовав что-то под ногами, Чжухо посмотрел вниз. На полу лежал листок бумаги.

Он был совсем не в хорошем состоянии. На нем уже было множество следов. Отряхнув немного пыль, Чжухо смог понять, почему эта бумага была так непопулярна.

«Литературный кружок».

Это казалось скучным даже на первый взгляд. За исключением Чжухо и Соквана, большинство людей ушли бы, даже не потрудившись заглянуть в него. Казалось, он достиг Чжухо после того, как его пнули.

Он прочитал в листке подробности о клубе.

Руководитель: Мун Сонхак.

Это был тот самый учитель, который вздохнул, даже не представившись должным образом.

Сокван пробрался сквозь толпу и спросил:

— Тебя интересует литературный клуб?

— Это звучит не так уж плохо.

— Значит, ты хочешь объединиться? Если ты согласишься, я откажусь от книжного клуба.

— Ты отказываешься от книжного клуба из-за учителя.

Сокван сделал вид, что не слышит его, и взял флаер. Чжухо уже закончил читать его, поэтому он с радостью передал его Соквану. Его лицо, казалось, не прояснилось, когда он прочитал.

— По-видимому, они просто сменили название на литературный клуб вместо книжного дискуссионного клуба. Это может быть один из ленивых клубов.

«Ленивые клубы» были клубами, основной деятельностью которых было самостоятельная работа участников. Клубы вроде киноакадемии или английского газетного клуба существовали только номинально. На самом деле их участники проводили все свое время в самообразовании. Даже их руководители почти не появлялись. Дети, которые были частью этих клубов, либо изучали учебные пособия, либо бездельничали.

— Ну, это не так уж и плохо.

— Может, ты и прав. С другой стороны, ты мог бы потратить это время на чтение книги.

Чжухо тоже подумал об этом. Если это просто самостоятельная работа, он мог бы использовать это время, чтобы писать.

Конечно, Чжухо и Сокван были единственными людьми среди других школьников, которые хотели читать или писать.

— Отлично. Тогда мы пойдем туда?

— Давай.

Таким образом, эти двое без особых проблем выбрали клуб, хотя не было никакого способа узнать, сколько членов было в этом клубе. Решившись, они без колебаний двинулись дальше. Они заполнили свои заявления и направились прямо в учительскую.

Стол господина Муна они увидели сразу, как только вошли в учительскую. В отличие от других учителей, которые то и дело общались с целыми толпами учеников, он был потерян в своей книге и сидел в полном одиночестве.

— Господин Мун, вот наша клубная заявка.

— О, хорошо.

Господин Мун оторвался от книги и посмотрел на Чжухо и Соквана. С таинственным восклицанием он взял у них документы. Он прочитал их имена и просунул заявки между страницами своей книги. На этом все закончилось. Никаких приветствий или чего-то еще.

Сокван спросил из любопытства:

— Какими видами деятельности мы будем заниматься?

Господин Мун ответил с ухмылкой:

— Теперь уже слишком поздно. Вы не можете отказаться от участия после того, как подали заявку.

Все было неясно, но, по крайней мере, это не похоже ни на один из ленивых клубов. Это был литературный кружок, так что они тут, вероятно, даже писали.

— Это меня пугает.

— Что именно? Разве вы не привыкли к тому, что вас заставляют что-то делать?

— Ха-ха! Это правда, но мне все равно любопытно.

Господин Мун небрежно говорил то, что обычно учитель не говорит своим ученикам. Сокван с улыбкой согласился с ним и продолжил приставать к нему с расспросами. Тем временем господин Мун продолжал уклоняться от прямых ответов на их вопросы. Время от времени он снова переводил взгляд на книгу, которую держал в руке. Похоже, он не пытался спрятать книгу, а скорее хотел вернуться к ней.

«Книга для него стоит над его учеником, задающим ему вопросы… Почему этот человек вообще преподает?»

В этот момент они услышали, как кто-то вошел в учительскую. Чжухо и Сокван обернулись и увидели двух девушек с заявками в руках. У одной волосы были собраны в хвост, а у другой — коротко подстрижены. Девушка с конским хвостом сказала:

— Вы позволите?

— Конечно.

Прежде чем Чжухо успел подать сигнал Соквану, она смело прорвалась сквозь них. Господин Мун взял заявки и просунул их между страницами, точно так же, как заявки Чжухо и Соквана. В его действиях не было никакой разницы, и Сокван нарушил молчание и продолжил свою попытку поговорить с господином Муном.

Неохотно кивнув, господин Мун ответил ему:

— Тогда я расскажу вам о прошлом литературного клуба. Есть поговорка, что вы можете увидеть будущее, если вы знаете историю.

— У литературного кружка есть прошлое? Это не просто новое название?

— Если дело было только в названии, разве другое название не было бы более сложным? Книжный дискуссионный клуб, зачем это менять?

Это было правдой. Обе девушки были по-прежнему рядом, как если бы им было любопытно. Господин Мун продолжал говорить о литературном клубе и подчеркнул его глубокую традицию. Он казался оживленнее, чем когда-либо.

— Учитывая традицию, у него не так уж много участников и заседаний.

Господин Мун согласился с Чжухо:

— Ты прав. Ему не хватает участников. Вот почему он исчез, но я вернул его обратно.

— Ага!

Оказалось, что литературный клуб занял место Книжного дискуссионного клуба в процессе своего возрождения.

— Он все еще нуждается в заседаниях и участниках, — сказала девушка с конским хвостом.

Господин Мун медленно поднял книгу. Это была та же самая книга, в которую он засовывал заявки, и заявки порхали между белыми страницами.

— Но мы живем в другом времени. Благодаря этой книге у мира литературы открылось второе дыхание.

Книга называлась «След птицы». Глаза Чжухо следили за книгой, покачивающейся из стороны в сторону, а господин Мун продолжал:

— Все говорят о рождении автора подростковых бестселлеров. Итак, литературный клуб просто оседлал эту волну и вернулся.

Чжухо вспомнил, что видел новости о том, что все большее число родителей отправляют своих детей после школы в частные учреждения для совершенствования литературных навыков. Теперь, когда он подумал об этом, ему стало понятно, почему он был так высокомерен — книга имела такое большое значение.

Поскольку прозвенел звонок и тема была не совсем приятной, Чжухо и Сокван вернулись в класс.

Они вдвоем направились в исследовательский кабинет. Это был зал заседаний литературного клуба. Расположенная в углу третьего этажа, исследовательская комната часто оказывалась в центре историй о привидениях из-за своего местоположения и назначения. Это были стереотипные школьные истории вроде истории о муляже-человека, оживающем в полночь. Они были смешны даже для детсадовцев.

Чжухо и Сокван вошли в исследовательский кабинет, который располагался далеко от других классов. Там были еще два человека, которые прибыли до них.

— Эй!

Девушка с конским хвостом взяла инициативу на себя, а девушка с короткой стрижкой последовала за ней. Чжухо и Сокван обменялись с ними приветствиями, когда вошли в комнату. Это была их вторая встреча.

Все четверо сидели парами друг против друга, а между ними стоял длинный письменный стол. Девушка с короткими волосами сидела напротив Чжухо, и было совершенно очевидно, что она чувствует себя неловко.

— Вы что, в одном классе учитесь? — спросил Сокван.

— Да, и вы, ребята, должно быть, тоже, учитывая, как вы входите вместе, верно? — ответила девушка с конским хвостом и представилась.

— Я Ан Сунхва, а это Юн Бом, — сказала девушка с конским хвостом.

Чжухо представился в ответ. Затем наступило неловкое молчание, наступившее после обмена именами, и Сокван начал говорить, чтобы сломать лед.

— Что привело вас двоих в клуб?

— Мы любим книги. — на лице Соквана появилась широкая улыбка. Он уже собирался подойти к ним, чтобы обнять и крикнуть «друзья!», но сразу вернулся на место, услышав, что Сунхва добавила: — Манхва.

— Манхва?

Это был другой жанр. Сокван был одержим именно книгами. Не то чтобы он совсем не читал комиксы, но он предпочитал, чтобы слова были аккуратно напечатаны на белых листах бумаги.

В то время как он был разочарован, Чжухо спросил Сунхва:

— Разве нет исследовательского клуба любителей комиксов?

— Это один из ленивых клубов. Я отказываюсь быть частью клуба, который не может предложить ничего, кроме своего названия. Как они смеют осквернять манхву?! Это не просто слово, которые ты знаешь.

Чжухо был впечатлен страстью Сунхва, когда она раздраженно сморщила лицо. Она была девушкой, полной гордости за свое хобби.

— А как насчет твоей подруги? Что думает она? Ты тоже любишь манхву? — спросил Сокван у Бом на случай, если у нее была другая причина, но, не оправдывая его ожиданий, она утвердительно кивнула головой. Каждый раз, когда она поворачивала голову, волосы струились у нее по щекам.

— Сунхва рекомендовала их мне. Они мне очень понравились.

— Ну-ну, а что, если попробовать влезть в настоящие книги? Я могу дать вам рекомендации, если хотите.

— Может быть.

Услышав ее неопределенный ответ, Сокван спросил Чжухо глазами: «Это да или нет?»

«Я тоже не знаю», — ответил глазами Чжухо.

Затем Сунхва задала Чжухо вопрос, как будто она пыталась предотвратить попытки Соквана:

— Как насчет тебя?

— Я читал некоторые из самых знаменитых.

Он назвал несколько известных ему комиксов. С горящими глазами Сунхва приблизила свое лицо к Чжухо. Он отступил и подумал: «Кажется, я ошибся».

— Дизайн персонажа, который полон мечтаний, дружбы, любви и живости, а также приключения главного героя. Через него преподносятся деликатные жизненные уроки и описание молодости, которая одновременно сладка и пикантна. От чистого рисунка и солидной сюжетной линии до широкого круга поклонников — я не могу не восхищаться талантом этого автора.

Чжухо посмотрел на Соквана, думая: «Дежавю». С серьезным лицом Сокван внимательно слушал Сунхва.

— Я рекомендую его дебютную работу. Это короткая история о девушке, страдающей редкой болезнью, и об актере, который пережил свой расцвет. Эти два персонажа учатся зависеть друг от друга, и они оба полны решимости жить. Направление, композиция, рисунок, диалоги… Он безупречен.

— Хм.

— Если это означает, что ты заинтересован, я могу одолжить тебе один прямо сейчас. Он у меня в сумке.

— Я почтительно отказываюсь.

— Ладно.

Сунхва прищелкнула языком, когда Чжухо отказал ей. Сокван встал между ними и добавил:

— Да! Он должен в первую очередь прочитать книги, которые я рекомендовал ему.

— Не помню, чтобы я на это соглашался.

Сокван совершенно не обращал внимания на бормотание Чжухо. Он достал из сумки книгу и положил ее перед Сунхва.

— Точно-точно. Я уверен, что вы слышали об этой книге. Если нет, то вы иностранные шпионки.

— О, да!

— Да, мы узнаем её, — одновременно ответили Сунхва и Бом.

Невозможно было не знать об этой книге. Это была та самая книга, о которой безостановочно говорила пресса, и господин Мун тоже недавно говорил о ней — о рождении гениального автора, о «След птицы». Это была работа, получившая признание критиков.

— Я её еще не читала.

При этих словах глаза Соквана загорелись, и он начал вкратце знакомить их с сюжетом. Это была история о мальчике, который боялся птиц.

— Если ты просто скажешь, что тебе интересно, я могу прямо сейчас достать её из сумки и одолжить тебе.

— Я за меншинство. Я человек, который предпочитает плыть против течения. Даже если я соберусь прочитать её, я возьмусь за это, когда шумиха утихнет.

— Что?! Ты просто упрямая, правда?

— Что ты только что сказал?

Теперь Сокван и Сунхва были заняты препирательствами друг с другом. Бом пыталась остановить их, но это было бесполезно.

Чжухо проигнорировал их препираться и оглядел комнату. В хранилище находились различные инструменты для экспериментов. В левой части комнаты стоял манекен, а рядом с ним — столы и стулья, которые больше не использовались. Комнату можно было назвать исследовательской, но было очевидно, что она использовалась как складское помещение. Каждый раз, когда Чжухо делал вдох, он ощущал слабый запах спирта.

Вжух!

При звуке открывшейся двери все четверо одновременно повернули головы. У двери стоял гость. Массивный, длинноногий, с короткими волосами, толстыми губами, исключительно белыми зубами и очень загорелый.

— Он что, негр? — прошептал кто-то .

Глава 6 - Основы

Черный мальчик вошел в комнату. Судя по цвету бейджа с его именем, он был второкурсником.

Пока все остальные тупо смотрели на старшеклассника, Чжухо вспомнил, кто он. Если подумать, то да, в его школе учился чернокожий ученик. Они никогда не разговаривали, но Чжухо помнил его внешность и резкость.

— Привет, — сказал Чжухо посреди тишины. Когда старшеклассник нашел свое место, он снова посмотрел на него. Белки его глаз были белые.

— Привет.

— Ты, должно быть, тоже член литературного клуба.

— Иначе меня бы здесь не было.

— Меня зовут У Чжухо. Приятно познакомиться.

Это было странное зрелище. Он бегло говорил по-корейски, вопреки своей внешности. Услышав приветствие Чжухо, остальные тоже поприветствовали нового гостя.

— Ким Барон. Второй год обучения. Не нужно так напрягаться.

Барон выглядел суровым. В Корее было очень необычно находиться рядом с чернокожим старшеклассником. Остальные чувствовали себя так, словно шли по болоту, все, кроме Чжухо.

— Ты не будешь возражать, если я буду называть тебя Бароном?

— Как хочешь.

Воодушевленный смелостью Чжухо, Сокван начал задавать Барону вопросы, косвенно, конечно:

— У нас с тобой похожие фамилии.

— Мой отец кореец. Я здесь родился.

Барона это, похоже, не беспокоило, но и дружелюбным он тоже не казался. Снова воцарилась тишина. Словно привыкнув к этому, Барон достал из сумки книгу.

В конце концов, это был литературный клуб. Члены клуба, казалось, проявляли некоторый интерес к книгам. Чжухо внимательно посмотрел на книгу в руке Барона. Видя, как суетится Сокван, становилось ясно, что это за книга. Ясно была видна рука Барона, обхватившая белую обложку книги.

Вжух!

Это был господин Мун, и это был сигнал, что молчание подошло к концу.

— Господин Мун!

— Да, да! Это я.

Ученики приветствовали его. Господин Мун оставался спокойным.

— Все уже здесь.

— Нас что, только пятеро в клубе?

— Это значительно облегчает перекличку.

Не было никакого больше или это был один из ленивых клубов? Сколько старшеклассников любили книги? В этой школе было всего пять человек, которые хотели вступить в литературный круб, включая Чжухо.

Господин Мун отложил стопку книг и сел напротив Барона. Затем он выложил на стол все, что принес. С первого взгляда было ясно, что это такое.

— Я Мун Сонхак, руководитель литературного клуба. Давайте весело проведём время.

Веселье… Он казался странно взволнованным. Его поведение отличалось от того, которое он демонстрировал в классе. Прошло не так уж много времени с тех пор, как Чжухо встретил его, но сейчас он был живее, чем когда-либо.

— Вы выглядите гораздо счастливее, чем в классе, — подметил Сокван.

Чжухо был не единственным человеком, который считал, что господин Мун отличается от обычного. Все посмотрели на него, недоумевая, что его так взволновало.

Господин Мун говорил с широкой улыбкой. Это была детская улыбка, которую обычно не увидишь у учителя:

— Конечно! Учить вас, ребята, еще менее весело, чем считать песчинки в пустыне. Вы ведь не знаете, какие страдания я испытываю каждый воскресный вечер, не так ли? Боялся даже приходить сюда.

— Гм…

Конечно, они не знают. Он был первым учителем, который так уверенно говорил подобные вещи. Как реагировать в такой ситуации? Лицо господина Муна было слишком оживленным, чтобы продолжать глупые шутки.

Сокван широко улыбнулся. Это было несколько неожиданно, но как только он понял, что учитель ничем не отличается от него, он смог отождествить себя с господином Муном.

— Ха-ха! — Сокван громко рассмеялся.

— Если я хочу зарабатывать на жизнь, я должен быть здесь. Жизнь слишком коротка, чтобы жить с такой болью, но это не делает обучение более увлекательным. Вот почему я оглядел школу в поисках чего-нибудь веселого.

— И это оказался литературный клуб? — спросил Чжухо. Это был странный учитель.

— Речь идет о компиляции, если быть точным. Я нашел это в школьной библиотеке.

Книги, которые он принес, были сборниками.

«Как любопытно», — Чжухо не знал, что такие вещи можно найти в школьной библиотеке.

— Это традиция литературного клуба. Все последующие сборники хранятся в школьной библиотеке. Всего тридцать четыре тома. Мы будем работать над тридцать пятой компиляцией.

— Мы делаем компиляцию? — спросила Сунхва.

Сборники имели разные названия и толщину. Содержание, вероятно, тоже было разным. Это выглядело технически сложно.

— Это не так уж и трудно. Это просто компиляция.

— Итак, мы пишем что-нибудь для сборника? — спросил Сокван, ожидая, что это будет основной деятельностью клуба, но господин Мун съежился.

— Ты пишешь не для того, чтобы вложить это во что-то. Это не весело.

— Тогда в чем же дело?

— Ты не можешь менять суть. Компиляции — это не цель. Они о процессе. Ты оставляешь за собой след.

— Я не уверен, что понимаю, — ответил Сокван, подняв руку.

Подумав еще немного, господин Мун снова заговорил:

— Забудь об этом.

— Простите?

В этом не было никакого смысла.

— Тебе и не нужно понимать. Как бы то ни было, мы, как литературный клуб, будем проводить мероприятия, соответствующие названию клуба. Этого должно быть достаточно.

У него определенно не было таланта к преподаванию. То, что господин Мун хотел сказать все это время, было: «Компиляция завершится сама собой, когда мы будем писать. Другими словами, компиляция — это память»

— Тогда какое занятие подходит под название нашего клуба?

— Писать, конечно. Кстати, не забудьте взять с собой ручки и блокноты.

— Да, учитель, — неопределенно ответили все.

Вопросы сразу остановились, они поняли, что не будет достойного ответа независимо от того, насколько существенны вопросы. Господин Мун, казалось, утешился тем, что не было больше вопросов. Стало скучно думать о том, может ли учитель вести себя подобным образом. Кроме того, такой учитель, как господин Мун, был не так уж плох.

Когда господин Мун уже собирался закончить свою вводную лекцию, он наугад указал на Барона.

— Чуть не забыл. Среди наших членов есть человек, который ненавидит писать. Я не люблю заставлять людей что-то делать, поэтому пропустил его. Я не оставлю его бездействовать, так что не жалуйтесь слишком сильно. Кстати, есть ли еще кто-нибудь в этой группе, кто ненавидит писать? Есть ли у кого-нибудь мужество сказать это после вступления в Литературный клуб? Есть ли кто-нибудь, кто чувствует отторжение внутри? Сейчас самое время высказаться. Я буду рад предоставить вам слово.

Несмотря на содержание его речи, его тон был приятным. Благодаря господину Муну ситуация неожиданно разворачивалась.

Сунхва подумала про себя: «Ты отказываешься писать в литературном кружке? О чем думал учитель, впуская такого человека в клуб? И вообще, почему этот старшеклассник здесь?»

— Тогда что же будет делать Барон? — спросил Чжухо у господина Муна.

Из-за его спины раздался ответ:

— Я собираюсь рисовать.

Чжухо подумал про себя: «Рисование. Наверное, это очень романтично. Я ожидал услышать что-то вроде: «Я буду читать свой учебник».

Он посмотрел на Барона и снова спросил:

— Почему?

— Потому что я так хочу.

К этому времени все уже знали, что лучше не задавать подобных вопросов. Барону не хотелось объясняться, даже если это означало нелепый ответ.

Чжухо с радостью оставил его в покое.

— Тогда вы, должно быть, единственный член художественного клуба здесь.

— Думай, как хочешь.

Барон с досадой посмотрел на Чжухо. Не только Барон, но и все остальные.

— Значит, больше никто не отказывается писать? — снова подтвердил господин Мун, и, очевидно, результат остался прежним.

Хлоп!

Хлопнув в ладоши, он сменил настроение и сразу приступил к преподаванию.

— А теперь я буду учить вас основам письма. Вы слышали фразу «Слушай, читай, думай»?

— Гм.

— Иными словами, чтобы хорошо писать, нужно много слушать, много читать и много думать, — объяснил господин Мун, прежде чем кто-либо успел ответить.

Много слушать, много читать и много думать. В этом и заключался секрет хорошего письма, согласно Оуян Сю из Китая. Это часто всплывало во время интервью с авторами, но авторы часто говорили об этом, чтобы выглядеть лучше. Это было довольно глупо.

— Писать хорошо очень легко.

— Как?

— Ты просто много пишешь.

— Эх.

Это был звук разочарования. Не обращая на это внимания, господин Мун продолжал:

— Знаете, что возникает, когда кто-то берет в руки перо? Его личная история. Сочинение, в конце концов, — это рассказ человека, который пишет для того, чтобы его прочитал другой человек. Самый близкий вам человек — это вы сами, поэтому, естественно, вы в конечном итоге пишете о своей личной истории.

Господин Мун раскрыл ладонь. На нем ничего не было.

— Нам приходится много писать. Это единственный способ стать лучше. Есть предел тому, чтобы придерживаться своей собственной истории. Что вы делаете, когда что-то кончается или забываете что-то взять с собой?

— Мы занимаем у другого человека.

Удовлетворенный ответом Чжухо, господин Мун улыбнулся.

— Совершенно, верно. Вы все время одалживаете ластик или карандаш у своего друга рядом с вами. Поэтому и нам приходится брать сырье взаймы.

— Как мы это сделаем?

— Вы слушаете, читаете и думаете. Начните разговор, если это не поможет. Дайте им что-нибудь поесть. Их промахи в случае необходимости. Вытащите это из них.

О чем пишут? Иногда это обнаруживается внутри, иногда — снаружи. Допустим, кто-то споткнулся о камень. Есть те, кто просто отбрасывает это и продолжает. Но есть те, кто выслушает человека, его мысли и чувства, чтобы создать историю.

— Давайте начнем с того, что поинтересуемся вашим окружением. Кстати говоря, кто больше всего выделяется?

— Кто выделяется среди...

— Один человек.

Все глаза были устремлены на одного человека. Это должен был быть Барон. Всего минуту назад он был в центре внимания. Снова почувствовав это внимание, он нахмурился. Он и так выглядел устрашающе, но сейчас стал выглядеть еще страшнее. Господин Мун, казалось, был доволен тем, что его урок протекал в соответствии с его мыслями, и продолжил:

— Как руководитель, я дам вам задание. Не требуется много времени. Это также тренировка, чтобы стать хорошим писателем.

— Задание?

Не обращая внимания на ошеломленное бормотание Сунхва, господин Мун продолжил:

— Напишите сочинение об этом странном старшекласснике. Не важно, что именно. Единственное условие — Барон должен быть объектом описания.

Чжухо был поражен. Человек должен быть начеку, если он пытается собрать сведения о другом человеке. Если задуматься о том, как получить информацию о Бароне, можно было бы, естественно, использовать свои глаза и уши. По ходу дела шансы сблизиться с Бароном увеличивались. Все это время Чжухо думал, что у господина Муна нет таланта учителя. И все же это было великолепно.

— Ха?! — Барон казался ошеломленным.

— Теперь вы можете делать все, что пожелаете. Если хотите, можете посмотреть учебное пособие.

Сбросив бомбу, господин Мун неторопливо вышел из учебного кабинета.

— Если что-нибудь случится, найдите меня в учительской, — добавил он.

Оставшиеся ученики синхронно переглянулись.

— Давай пока ничего не будем говорить.

Глава 7 - Знакомство

Сунхва и Бом достали свои комиксы, а Барон достал книгу. Как и члены литературного кружка, все они что-то читали. Чжухо, сидевший до того неподвижно, взял один из сборников. Это был «Том №34», самый последний.

Дата публикации книги — восемь лет назад. Сборник назывался «Воспоминания». Буквы, напечатанные на желтом фоне, напомнили Чжухо осень, время книг. В оглавлении были перечислены имена бывших членов клуба. Видя, насколько разнообразны темы, можно было предположить, что клуб, должно быть, был довольно гибким тогда. Рассказы, стихи, эссе, отчет о прочитанной книге, письма вновь поступившим членам… Чжухо открыл книгу на середине.

В слегка неловких фразах автор говорил о том, что значил для него литературный кружок: «В школе холодно. Мы идем по твердому мраморному полу. Я смотрю на металлические балки. Я не жалуюсь на такие вещи. Просто иногда мои ноги становились невыносимо холодными. Поэтому, чувствуя себя так, словно покупаю на улице пару дешевых носков, я вступил в литературный клуб. Когда я примерил эту пару желтых носков, они оказались толще и теплее, чем казались».

— Желтые носки…

Может быть, поэтому фон был желтым.

— Хм?

— Здесь кое-что написано.

— Что там написано?

Сокван взял сборник из рук Чжухо. Пока он читал, Чжухо взял другой сборник. Его взгляд остановился на «Томе №1». Чжухо осторожно открыл книгу, и в списке членов было заметно больше имен.

Должно быть, это был расцвет клуба. Книга называлась «Начало». Как и название, этот том был началом традиции.

Прочитав ее, Чжухо понял, что эта книга ближе к антологии. Все было сделано со вкусом.

— Посмотри на это. Эти два учителя тогда встречались.

— Серьезно? Дайте-ка посмотреть.

Это был разговор Соквана и Сунхва. Вскоре, за исключением Барона, в руках каждого члена клуба оказался сборник. Барон не отрывал глаз от книги и не обращал внимания на сборники.

— Разве ты не собираешься прочесть сборник, Барон?

— Нет нужды.

Чжухо задал вопрос, но в ответ получил сухой ответ Барона.

— У кого есть первый том?

— Вот!

— Ты его закончил? Могу я его прочесть?

— Ага.

Сунхва спрашивала так, словно речь шла о комиксе. Когда Бом, прочитав, отложила «Том №23», его взял Чжухо. Удивительно, но там была история о привидениях в лаборатории. Хотя она, казалось, не испугала учеников. Кроме того, было проведено серьезное исследование манекена. В самом конце была история о людях, подвергающих себя испытанию на храбрость.

— Они прошли испытание на храбрость.

— Ночью? Это возможно?

— Должно быть, они пробрались сюда тайком, и, похоже, их так и не поймали. Будем надеяться, что директор этого еще не читал.

Сокван прервал его, когда Чжухо отвечал на вопрос Сунхва:

— Это звучит забавно. Может, и нам тоже?

— Ночью в школе ты не найдешь ничего, кроме детей, которые задерживаются на вечерних занятиях.

— А где же романтика? Боже…

Чжухо не принял жалобу Соквана всерьез. Затем он взял «Том №17». Большинство сочинений были написаны в виде рецензий, и у Чжухо создалось впечатление, что модный в то время стиль письма имитировал репортажи. Были отчеты о различных книгах, как известных, так и незнакомых. Там была страница с несколькими размышлениями, написанными разными людьми после прочтения книги в группе. Продолжая читать, Чжухо почувствовал непреодолимое желание найти ту самую книгу. Краткий конспект вызвал у него интерес. «Может, после школы заглянуть в книжный магазин?» — подумал Чжухо.

— На самом деле это довольно хорошо, — пробормотал Сокван.

— Я уверена, что вновь поступающие ученики тоже будут читать наши сочинения. Я действительно хочу преуспеть, — сказала Сунхва.

В глазах трех учеников светилась энергия.

— Читая это, мне хочется надеть желтые носки.

Сунхва добавила в ответ на робкий голос Бом:

— Давайте все купим одинаковые носки, все шестеро, включая учителя.

Сокван согласился:

— На них также должно быть название нашего клуба.

Чжухо ответил не впечатленным голосом:

— Это звучит безвкусно, даже просто мысль об этом.

***

Дома Чжухо лежал в постели и смотрел на свою дебютную работу, стоявшую на книжной полке. Он подумал о том, что Сокван сказал ранее: «Ты ведь не читал это, не так ли?»

— Читал или нет, но я написал, — тихо повторил Чжухо слова, которые не мог заставить себя произнести.

Никого не было рядом, чтобы подслушать.

Сокван неоднократно давал Чжухо рекомендации по книгам после этого дня. Когда даешь рекомендацию, за ней обязательно следует какая-то ответственность. Надо оценить то, соответствует ли рекомендация вкусам другой стороны. Это не только ради другого человека, но и ради того, кто рекомендовал книгу. Может ли тот, кто дает рекомендацию, представить что-то, что может быть хорошо воспринято? Будет ли рекомендация удовлетворительной?

Согласно его результату оценки, Сокван преуспел в рекомендациях книг.

Все его рекомендации были не чем иным, как драгоценными камнями. По умолчанию Чжухо читал все книги без разбора, но, как и у всех остальных, у него были авторы или темы, которые его особенно привлекали. Сокван был безупречен, когда дело доходило до выбора книг, которые могли бы понравиться Чжухо.

Чжухо был вполне удовлетворен рекомендациями Соквана, но было одно, чего он не сделал.

Сокван всегда рекомендовал «След птицы».

Чжухо не испытывал к своему творчеству тех же чувств, что и другие. Кроме того, ему не очень-то хотелось ее читать. Он сидел, думая о Сокване и его неустанных усилиях.

— Может, мне стоит попробовать? Это было давно.

Сокван был страстным поклонником, читая книгу, которая оставила Чжухо в конце концов неудовлетворенным. Книги существовали для чтения. Автор не существует без читателя.

Чжухо взял книгу и открыл ее на случайной странице. Это была та часть, когда главный герой «Ён» встает ночью с постели, чтобы пойти на прогулку. Ён умылся и переоделся в темноте. Он ничего не мог сделать, пока его глаза не привыкли к отсутствию света.

Пока Чжухо читал дальше, у него была одна мысль: «Просто включи свет, пещерный человек».

Большая часть книги проходила ночью. Чжухо строго следил за тем, чтобы действия персонажа происходили ночью. Он хотел, чтобы Ён был одинок.

Чтобы наполнить чашку водой, нужна сперва пустая чашка.

У всех существующих персонажей были свои взгляды на «птицу». Они отворачивались, убивали, пренебрегали и искали её. Это звучало многогранно, но все эти персонажи обладали одним истинным цветом. Ночь окрасила все в темноту.

Прочитав около пяти строк, Чжухо с силой закрыл книгу. Даже на первый взгляд это было невероятно вызывающе и претенциозно.

«Но почему это так популярно?»

***

— Привет, — поздоровался Чжухо с Бароном, входя в кабинет.

Не отрываясь от своего занятия. Барон ответил:

— Ты не должен здороваться со мной, когда вздумается.

Его тон был сухим. Это не было поведением старшеклассника, пытающегося заставить младшеклассника чувствовать себя менее стесненно. Это было похоже на линию, проведенную на столе, нечто вроде «Это моя территория за этой чертой. Не смей пересекать её».

В данный момент этот большой черный старшеклассник казался немного инфантильным. Это была привилегия ребенка — нагло возводить стену.

Можно было проводить все, что угодно, но реальность мира заключалась в том, что владеть такой уединенной территорией почти невозможно.

— Я все равно поздороваюсь.

«…»

Не говоря ни слова, Барон переключил свое внимание на книгу. В том, что он сделал, было одобрение.

— Кажется, все на месте, — господин Мун вошел последним, даже не прихватив с собой лист явки.

— Я думаю, что бросать — это не вариант, — пробормотал Сокван.

Небольшое количество людей определенно не было плюсом.

— Все принесли с собой что-нибудь, чтобы писать?

— Да, учитель.

На длинном столе лежали пять записных книжек. У Сунхва был такой же блокнот, как у Бом. Должно быть, они купили их вместе.

— Хорошо. Формально сегодня официальный первый день. В первый день, я считаю, все обязательно должны представиться.

Сунхва издала короткий стон. Она была прямолинейна, когда дело доходило до выражения своих чувств. Бом сидела рядом с ней, и она, казалось, не была так уж взволнована. Рассказывать о себе перед толпой, находясь в центре внимания, было непростой задачей для большинства корейских подростков.

— Могу я попросить вас выходить вперед по одному?

— Господин Мун, это необходимо? В прошлый раз мы познакомились довольно близко.

Все согласились с Сунхва.

— Только не со мной.

Сунхва замолчала, как будто ее мучила совесть — ведь она говорила так, как будто господин Мун не был частью клуба. На это господин Мун кивнул, как будто понимал все.

— Это потому, что вы, ребята, не хотите стоять перед людьми, верно? Тогда давай сделаем так. Раз уж мы литературный кружок, давайте эти представления напишем?

— О! Да, пожалуйста!

Для Чжухо это не имело значения, но ему было удобнее писать, поэтому он спокойно согласился. Поскольку никто не должен был стоять перед всеми и представляться, все с удовольствием взялись за ручки.

— Какой должен быть объем?

— Как вам будет удобно.

— Значит, ничего, если я напишу одну строчку? — шутливо спросил Сокван.

Господин Мун небрежно ответил:

— Если ты можешь выразить себя в одной фразе, тогда можешь попробовать.

— Это звучит сложнее.

Сокван больше ничего не сказал и погрузился в свои мысли: «С чего мне начать? Пожалуй, лучше начать с моего имени».

Он подумал о самом общем варианте рассказа о себе: «Я такой-то. Мне столько лет. Мое хобби — читать и слушать музыку».

«Это могло бы быть чем-то получше».

Сокван вернулся к основам. Самопрезентация, по его мнению, была письмом, которое представляло тебя другому человеку. Может быть, стоило подумать наоборот и написать о вещах, которые другой человек, возможно, хотел бы знать о тебе.

«Что господин Мун хочет знать обо мне? Мои оценки? Может быть, каковы мои писательские способности, поскольку это литературный клуб. В этот момент Сокван тихо спросил себя: «Ты хорошо пишешь?» Ответ был возможен только один: «Я еще не знаю».

Сокван вздохнул. Как он мог представиться, если не знал сам себя?

— Мое «Я» еще не полностью сформировалось.

— Ты зашел так далеко с самопредставлением? — с улыбкой спросил Чжухо.

Сокван мельком взглянул на блокнот Чжухо. Он была пустым, как и его собственный. Как он мог быть таким спокойным?

— Я не знаю себя, так как же ТЫ можешь понимать МЕНЯ?

— Я думал, что это должно было быть самопредставлением, но ты, похоже, больше на стороне самореализации. Повезло тебе.

Сокван объяснил свой поток сознания Чжухо:

— Что, если ты напишешь: «Я ничего не знаю о себе»?»

— Я бы в этом случае говорил как бунтарь.

— Но это правда.

— Хм, — задумчиво произнес Сокван. Он не был полностью согласен с Чжухо, потому что знал, что тот не прав.

— Я хочу сказать, что кое-что знаю.

Чжухо пожал плечами, как будто не видел в этом никакой проблемы.

— Тогда тебе следует написать о том, что ты знаешь.

— Ах! — воскликнул Сокван. Казалось, он наконец-то понял, где все пошло не так. Он решил быть честным. Когда он сосредоточился на том, что другие хотели бы знать о нем, он не мог написать ни единого слова. Чжухо, этот парень, может быть, он понял это с самого начала.

Чжухо отдыхал, подперев голову рукой и глядя куда-то в окно. Его страница все еще была пуста. Может быть, он действительно не знал.

— Ты много думал об этом.

— Что за… Зачем ты подглядываешь?

— Я просто сижу рядом с тобой. Неудивительно, что ты ничего не можешь написать. Набросай план так, чтобы что-то вышло.

— Ага! Итак, теперь ты закончила тем, что стираешь ластиком все подряд. Ты можешь перестать дуть на меня?

В записной книжке Сунхва было написано около трети страницы. Она была окружена пылью от ластика. Когда Сокван демонстративно стряхнул пыль, Сунхва впилась в него взглядом. Он тоже не собирался отступать.

— По крайней мере, я хоть что-то написала, в отличие от кого-то.

— Страница Чжухо тоже пустая.

— Следи лучше за собой.

Сокван посмотрел туда, куда указывала Сунхва. Блокнот Чжухо был заполнен примерно на треть.

— Что... когда ты все это написал?

— Когда ты был занят разговором, — ответил Чжухо, продолжая писать. Почувствовав срочность, Сокван прекратил ссору с Сунхва и начал торопливо писать.

Глава 8 - Пахучая жареная скумбрия

— Берегите себя.

— Да-да, и ты будь осторожен.

Господин Мун отослал учеников и остался один в кабинете естествознания. На столе лежало пять блокнотов, все они были представлены членами клуба. Они были новыми и безупречно чистыми.

Он открыл блокнот, лежавший на самом верху стопки. Настало время прислушаться к голосам его юных учеников.

«Меня зовут Ан Сунхва. Мне 17 лет, и моя группа крови — В. Я поддерживаю свои оценки на довольно высоком уровне, и мое хобби — чтение комиксов. Мне нравятся манхва. Причина, по которой я вступила в Литературный клуб вместо Клуба манхвы, заключается в том, что клуб манхвы в нашей школе не является действующим клубом».

С этого момента Сунхва довольно подробно писала о своих жалобах на руководство школьного клуба. Разве изначально это не должно было быть самопрезентацией?

Примерно половина того, что она писала, было о комиксах. Когда дело доходило до вещей, которые ей нравились, они описывались в мельчайших подробностях.

«Надеюсь, вы можете считать меня умным и хорошим учеником! Спасибо, господин Мун!»

Она была прямолинейна до конца. У нее хватило смелости говорить о том, что ей нравилось, и господин Мун сразу же представил себе личность Сунхва. Учитывая, что она нарисовала довольно точный автопортрет, это было достойное самопредставление.

Он взял второй блокнот. Это была такая же записная книжка, как у Сунхва, и нетрудно было догадаться, кому она принадлежала.

«Меня зовут Юн Бом. Мне 17 лет, и моя группа крови — А. Мое хобби — чтение. Мне нравятся и комиксы, и художественная литература. Я вступила в Литературный кружок по предложению подруги. У всех здесь, кажется, разные характеры, поэтому я с нетерпением жду возможности стать частью этого клуба. Спасибо, господин Мун».

Вот и все. В пустом пространстве остались следы ластика. Робкая и немногословная, она, казалось, много работала над тем, как представиться. Несмотря на немногословность, было легко определить ее характерные черты. Она делала комплименты группе людей, оказавшимся рядом с ней, едва познакомилась с ними. Ее стиль был похож на стиль Сунхва. Ее самопрезентация была сосредоточена больше на других, чем на ней самой.

Возможно, она чувствительна к окружающим.

Немного подумав, господин Мун перешел к следующему блокноту. На нем стояло имя Ким Сокван.

«Господину Муну.

Это Ким Сокван. Я выбрал Литературный клуб в качестве своего первого клуба после окончания средней школы. Причина, по которой я не выбрал другой клуб, который потенциально мог бы выглядеть лучше в моем школьном послужном списке, заключается просто в том, что я не заинтересован в получении хороших оценок. Никому не нравится учиться, но я серьезно презираю, когда меня заставляют что-то делать.

Родители называют меня незрелым. Они говорят, что я буду сожалеть об этом в будущем, но я точно знаю, что сожаление не будет единственным чувством, которое я буду ощущать, оглядываясь назад на этот момент.

Я люблю книги. Вот почему я вступил в Литературный клуб. Я полюбил книги в тот момент, когда впервые пролил слезы на страницу книги. Однажды я заплакал, читая книгу. Это был удивительный опыт. Хотя я не слышал красивую музыку и не мог видеть великолепные цвета, я ощутил движение из глубины души.

Вы никогда не забудете момент, когда вас тронула эта вещь, называемая книгой. Многие люди плакали и смеялись от историй, оставленных великими писателями. Человек может расти только благодаря этому».

Сокван описал себя в конце одной строкой: «Ваш ученик, который влюблен во все истории этого мира, Ким Сокван».

Следующим был Барон. Когда этот парень впервые появился в учительской, господин Мун был искренне шокирован.

— Я хочу рисовать.

Господин Мун искренне ответил:

— Я учитель литературы.

Барон ответил:

— Я в курсе.

— Кто бы мог подумать, что мятежник может быть таким вежливым? — быстро разрешил ему господин Мун: — Хорошо, что рядом есть хоть один человек, который любит плыть против течения. Другие могли бы найти в этом мотивацию писать.

Какие вещи рисовал бы художник, ученик учителя литературы?

Господин Мун открыл блокнот и удовлетворенно улыбнулся. Это был очень знакомый рисунок — птица на белом фоне. Это сразу же напомнило ему обложку книги, и он почувствовал небольшое облегчение. Прочитав эту книгу, он должен был что-то почувствовать, что бы это ни было.

Господин Мун взял последний блокнот, принадлежавший У Чжухо. Этого парня было трудно понять. Он казался невинным, но, с другой стороны, зрелым. Он, казалось, был плавучим типом личности, но в то же время он хорошо смешивался с другими. Трудно было сказать, был ли он спокоен или просто рассеян.

«Может быть, его самопрезентация подскажет мне».

Он перевернул страницу.

«О Боже, этот парень».

Может быть, это лучше описать как бриллиант или нечто, не имеющее ограничений? Господин Мун усмехнулся, прочитав название, написанное в первом предложении.

«Насчет жареной скумбрии.

Скумбрию называют голубой рыбой. Её чистое, маслянистое на вкус мясо достойно называться «свиным брюхом моря». Если эта рыба высокого качества, все, что ей нужно, — это немного соли. В противном случае потребуется немного обрезки. Это делается для того, чтобы устранить рыбный запах.

Приготовьте немного рисовой воды или воды с небольшим количеством соевой пасты. Замочите рыбу примерно на десять минут, затем промойте ее в проточной воде. Запах исчезнет. Если добавить лимон или мелко измельченную редьку дайкон и соевый соус, рыба станет деликатесом.

Я всегда ем жареную скумбрию, которая приготовлена аккуратно. Только мой отец этого не любит.

Ему не нравится, что человеческая рука гасит сущность океана. Даже если это самая крепко пахнущая скумбрия, он говорит, что предпочитает ее той, которая приготовлена по вкусу людей.

Стоя рядом с отцом, тоскующим по утраченной сущности рыбы, я подсознательно представляю себе его, когда она была полна аромата жизни.

В надежде, что сегодня вечером на ужин будет жареная скумбрия, я заканчиваю это сочинение.

Жареная скумбрия».

«Мне нравится», — господин Мун снова перечитал писанину Чжухо. Это было безупречно в качестве самопредставления.

«Я и не знал. Этот парень очень интересный. Хорошо ли сейчас дети пишут без практической необходимости?» — пробормотал господин Мун, думая о молодом писателе.

***

Чжухо читал в своей комнате, когда он услышал, как открылась входная дверь. Его мать была дома.

— С возвращением.

— Ты, должно быть, проголодался. Я пожарю скумбрию.

— Конечно.

Чжухо чувствовал себя неловко, разговаривая с родителями так непринужденно. В течение уже некоторого времени он разговаривал с ними как следует. Его родители думали, что их сын вырос после перехода в среднюю школу.

— А как же отец?»

— Он, должно быть, занят на работе. Он сказал, что опоздает.

Его мать сняла рабочую одежду и сразу же начала готовить на кухне. Как только она вошла в кухню, в доме воцарилась бодрость. Шорох, звук рубки, запах рыбы… Все это слилось воедино и породило аппетитный запах. Опытными руками она быстро заполнила обеденный стол. Она делала это не день и не два. Она была точна и искусна. Все, что Чжухо мог сделать, это поставить посуду на стол или зачерпнуть рис в миски.

— Спасибо за еду.

Чжухо взял с тарелки немного белой скумбрии и положил в рот. Мясо было достаточно маслянистым, это делало его текстуру гладкой. Оно прекрасно сочеталось с рисом. Он чувствовал, что может съесть целую миску со скумбрией.

— В школе все в порядке?

— Конечно.

— В последнее время было что-нибудь интересное?

Как обычно, она спокойно спросила о первом дне сына в школе. Естественно, Чжухо рассказал матери о том, что произошло за день. В основном речь шла о том, о чем он говорил со своими друзьями или о забавных вещах, которые говорили его учителя. Когда дело дошло до клубной деятельности, Чжухо выбрал только те вещи, над которыми его мать могла бы посмеяться. В ответ мать Чжухо начала рассказывать о своем дне и о том, что произошло у соседей.

— С этой женщиной невозможно разговаривать. Как будто она из другого измерения.

— Правда?

— Ага! Она даже разговаривает как ребенок.

Затем она изобразила речь женщины. Ее шепелявость была довольно забавной. После того, как они закончили разговор, она, как всегда, добавила:

— Есть вещи, которые должны оставаться в семье. Только потому, что я сказала то, что сказала, ты не можешь рассказывать об этом своим друзьям. Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Конечно, я понимаю.

Ее забота о сыне была привычной. Прибравшись, она нарезала хурму. Она была сладкой и приятной. После того, как Чжухо откусил кусочек мягкой хурмы, его мать спросила:

— Как ты себя чувствуешь все эти дни?

На этот неожиданный вопрос Чжухо ответил:

— Что ты имеешь в виду?

— Ты теперь знаменитость. Твои книги хорошо продаются. Ты взволнован?

Мать Чжухо сказала это игриво, но Чжухо не был таким наивным. Он почувствовал беспокойство за ее словами. Должно быть из-за того, что ее сын станет высокомерным от неожиданного успеха. В прошлом бывали такие моменты. Его мать осторожно задавала Чжухо вопросы после ужина, но тогда ее незрелый сын находил ее беспокойство хлопотным.

Должно быть, успех сына застал его родителей врасплох. Они, вероятно, не знали, как правильно воспитывать его в такой ситуации. Если подумать, родители Чжухо всегда делали все возможное, чтобы поддержать его. Он был полностью ответственен за то, что пренебрег их словами и решил не слушаться. Ребенок — это не какое-то существо, которое растет в соответствии с тем, как его воспитывают родители. Причина, по которой жизнь Чжухо подошла в прошлом к такому концу, заключалась в его выборе.

— Это очень интересно.

— И все же ты понимаешь, что не должен слишком загордится, верно? Все может развалиться в любой момент.

— Я знаю. Вот почему я кладу все свои деньги на сберегательный счет.

— Отлично, это мой сын! Ты — пряность моей жизни.

Чжухо успокоил мать и впервые за долгое время провел с ней время перед телевизором.

— Дорогая, скумбрия слишком подозрительная. У нас есть лимон?

— Это рыба. Так и должно пахнуть. У нас нет лимона, так что тебе придется ее съесть.

Вернувшись поздно с работы, отец Чжухо получил нагоняй от жены после того, как пожаловался на скумбрию.

***

— Эй, включи другую песню. Что-нибудь захватывающее.

— Понял-понял.

Музыка заполнила класс. Это была новая тенденция — слушать музыку во время перемены, используя компьютер, стоящий в классе. Выбор песен обычно зависел от того, кто сидел перед кафедрой, но в основном это была попса.

Сегодня мышкой владел староста класса и, в отличие от других дней, включил музыкальное видео иностранной поп-певицы. Увидев сексуальные танцевальные движения, мальчики зааплодировали и засвистели. Даже девочки присоединились.

— Возьми меня, — смех смешался с музыкой.

Покачивая головой в такт песне, Чжухо понял, что ему кажется, будто слова переводятся одновременно со звучанием, и сосредоточился на слушании.

— Почему у тебя такой серьезный вид, когда ты слушаешь песню?

— Мне есть о чем подумать.

Пока он наслаждался песней, Сокван увидел серьезное лицо Чжухо и рассмеялся. Чжухо не обращал внимания и продолжал слушать. Испытав себя в течение нескольких дней, Чжухо понял, что его голова способна переводить с любого языка. Не просто с английского.

Щелчок.

Феномен начался со звука, который раздался в голове Чжухо. Это было странно. Он вспомнил, что видел по телевизору вундеркиндов пяти-семи лет. Эти дети самостоятельно выучили несколько языков и шокировали окружающих взрослых. Неужели эти дети изучают языки, используя те же способности, что и Чжухо?

— Эй, снаружи что-то происходит, — сказал Сокван, не сводя глаз с коридора.

— А?

Едва Чжухо перестал думать и вернулся к реальности, раздался резкий крик. Музыка смолкла, и дети один за другим вышли из класса. Сокван и Чжухо тоже встали со своих мест, чтобы посмотреть, что происходит. Дети, которые шли по коридору, остановились и подошли к месту происшествия. В центре толпы, стоявшей кольцом, ничего не было.

— Что происходит?

— Я действительно ничего не вижу.

Дети подошли поближе, чтобы получше рассмотреть. Внезапно круг распался и раскололся, как Моисей расколол Красное море. Время от времени раздавались крики. Это не был ни Бог, ни человек. Это была сороконожка, у которой было больше ног, чем кто-либо мог сосчитать.

— О Боже! Она огромна!

— Это так отвратительно!

— Кто-нибудь, убейте её.

Сороконожка деловито двигалась между ног детей. С точки зрения сороконожки, у этой группы детей, вероятно, было больше ног. Сороконожка, должно быть, уже поняла это: «Мне не следовало приходить сюда».

Чжухо слышал, как учитель говорил, что из-за того, что школа находилась близко к горе, сороконожки были обычной находкой. Вновь поступившие школьники были в полной боевой готовности из-за того, что перед ними появилась сороконожка. Поскольку школа находилась в Сеуле, большинство детей, вероятно, не привыкли видеть сороконожек прямо перед своими глазами.

«Она может быть ядовитой».

Извиваясь то ли головой, то ли хвостом, сороконожка подползла ближе. Это была угроза. Эта штука была опасна.

— Давайте убьем её!

Глава 9 - Шарады

— Кто-нибудь, используйте свою туфлю, чтобы убить её. Это шанс стать героем!

— Ах! Мне страшно!

— Кто-нибудь, убейте её!

Чувствуя враждебность со стороны людей, сороконожка двигалась все более деловито. Только все шло плохо. Ученики с криками разбегались, их бесчисленные ноги грозили затоптать ее. Противостояние продолжалось. В коридоре царил хаос.

— Подвиньтесь.

В этот момент один из учеников снял туфлю и направился к сороконожке. Другие, которые, казалось, были его друзьями, преувеличенно подбадривали его. В мальчике, державшем туфлю в руке, чувствовалась игривость. Не колеблясь, он подошел к сороконожке и поднял руку. Сороконожка была прямо под ним.

Чжухо протянул руку, чтобы остановить его.

— Подожди!

Голос не принадлежал Чжухо. Услышав этот немного неловкий, но звучный голос, мальчик прекратил то, что делал. Остальные замолчали.

Это был учитель иностранных языков. Он был известен как Джеймс. Его корейский все еще был неуклюжим. Многие ученики испугались, что он может попытаться завязать с ними разговор. Для этих школьников английский был гораздо большим страхом, чем простая сороконожка.

Увидев толпу учащихся на первом этаже, направлявшихся на занятия, Джеймс подошел к ним. Взволнованный мальчик, державший туфлю, с трудом подбирал слова. Те, кто аплодировал, и те, кто кричал, все смотрели на этого высокого учителя-иностранца. Они надеялись, что кто-нибудь даст ему объяснение.

Не подозревая о страхе в сердцах учеников, Джеймс заговорил без колебаний. Конечно, по-английски.

— О Боже! Здесь сороконожка. У меня есть представление о ситуации. Это довольно угрожающе для очаровательных первокурсников. Но мы не должны забывать о том, что все мы — часть природы. Туфля — это не орудие убийства. Это предмет, который защищает ваши ноги. А теперь пусть твоя туфля послужит своей цели.

Удивительно, но ученик понял и снова надел туфлю на ногу. Конечно, не потому что он свободно говорил по-английски. Пятясь, он заговорил с одним из учеников, которые болели за него.

— Это было круто! Я просто понял все, что он говорил!

Язык тела был довольно универсальным. Язык тела Джеймса передавал его мысли с замечательным результатом. Благодаря такому удивительному способу общения отсутствие свободы во владении корейским языком, казалось, не было для него проблемой.

— Кто-нибудь, принесите мне совок и метлу. Я уберу сороконожку.

Когда Джеймс попросил жестами метлу, ученики переглянулись. «Кто хочет пойти за ней?» Как бы ни была велика толпа, никто не хотел идти.

Пока все выжидали, Чжухо вошел в класс и схватил метлу и совок из шкафа для уборки.

— Благодарю.

Джеймс осторожно поставил совок на пути сороконожки. Та заинтересовалась оранжевым пластиком и заползла прямо в совок. Джеймс подождал, пока её длинное тело полностью войдет на пластиковую поверхность, а затем с гордостью сказал ученикам вокруг:

— Пожалуйста, возвращайтесь к своим занятиям. Вы должны отдыхать во время перемены.

Даже с совком, в котором была сороконожка, жесты Джеймса имели смысл для учеников. Все разошлись в разные стороны.

— А ты не пойдешь?

— Я заберу метлу и совок. Возвращайся и наслаждайся музыкой.

— Хорошо. Я пошел!

Отослав Соквана, Чжухо пошел рядом с Джеймсом. С озадаченным выражением на лице Джеймс спросил его:

— Есть проблема?

— Метла и совок в ваших руках принадлежат нашему классу, поэтому я хотел забрать их обратно. Я также хотел увидеть, как сороконожка возвращается в лоно природы.

На мгновение Джеймс, казалось, удивился, но, впервые за долгое время услышав родной язык, ответил с радостью.

— Твой английский действительно хорош. Я удивлен. У тебя есть друзья-иностранцы?

Чжухо на мгновение подумал о Бароне, но тот лучше говорил по-корейски, чем по-английски. Кроме того, они почти не разговаривали друг с другом.

— Нет.

— Или, может быть, ты сам из другой страны. Ты ученик по обмену?

— Нет.

— Ты метис?

— Нет. И я никогда не был в другой стране.

Джеймс замолчал, услышав, что Чжухо ответил на его вопросы и даже предугадал его следующий вопрос. Он ненадолго задумался и продолжил:

— Тогда в твоей жизни должна была быть возможность, о которой я не знаю, — уверенно сказал он.

Путь усвоения языка Чжухо немного отличался от нормы. После некоторого размышления Чжухо ответил:

— Я каким-то образом оказался в таком положении.

Услышав его неопределенный ответ, Джеймс от души рассмеялся. Казалось, он подумал о чем-то своем, это было большим плюсом для Чжухо, и он спокойно прекратил свои объяснения. Пока Джеймс смеялся, его руки двигались влево и вправо, что привело к тому, что сороконожка была выброшена. Не похоже, чтобы для сороконожки это была комфортная поездка.

На заднем дворе школы Джеймс махнул рукой, как метатель диска. Сороконожка пролетела по воздуху и приземлилась на лист. Осмотрев окрестности, она продолжила свой путь:

— Надеюсь, на этот раз она не заблудится.

Последив за сороконожкой некоторое время, Джеймс вдруг заговорил:

— Можно выучить язык довольно быстро, когда появляется возможность. Причина, по которой наши ученики так сильно борются с английским языком, заключается в том, что им не дают такой возможности. Без этого нет драйва, и процесс становится болезненным.

Писать диктант из-за беспокойства за оценку или будущее просто утомительно. В этом случае не обучение было результатом.

— Классная комната — это не то, с чего надо начинать. Вы должны выйти и найти возможность. Только тогда вы сможете выучить язык. Это только начало. Честно говоря, мне кажется нереальным научить английскому этих учеников. Такое ощущение, что поливаешь умирающее растение вином вместо воды.

Это была довольно необычная аналогия. Язык его тела, казалось, было легче понять, поэтому Чжухо беззаботно спросил:

— Итак, ваш корейский неуклюж, потому что вам не дали такой возможности?

— Ха-ха, это верно. Я все еще ищу возможности научиться. Я к тому же одинок. — затем Джеймс игриво добавил: — Ты знаком с какими-нибудь женщинами? Познакомь меня с ними.

Он просит ученика познакомить его с женщинами? В этой школе почему-то оказалось сразу несколько учителей, которые ведут себя не так, как учителя.

— Возможно, я достаточно свободно владею английским языком, чтобы не нуждаться в дальнейшем обучении по этому предмету, но я все еще ученик.

— Ха?! Значит, ты выучил английский не потому, что увлекался иностранками? В этом возрасте интерес к противоположному полу, как правило, наиболее интенсивен. Я сам много прогуливал, когда учился в школе.

Джеймс, казалось, был полон уверенности, когда вспоминал о своем прошлом. Отец Чжухо иногда делал такое же лицо. Людская память склонна приукрашать подвиги своих владельцев.

— Спасибо, что одолжил мне это. Увидимся в классе.

Джеймс вернул веник и совок Чжухо и прошел в класс на противоположной стороне здания. Он был приятным человеком, мастером языка тела и любителем природы. Чжухо подумал о том, какая история вышла бы с Джеймсом в качестве главного героя: «Это, вероятно, было бы похоже на шумный уличный концерт с веселыми мелодиями и особенно громкими барабанами».

— Разве ты не полон решимости?

Сунхва была первой, кто решил выполнить задание, данное членам клуба, — получить образец сочинения от Барона. В сопровождении Бом она пришла в класс Чжухо и сказала:

— Сегодня я попробую поговорить с Бароном. Не останавливай меня.

— Я и не собираюсь. Но у тебя есть план?

— Конечно! Может, я и не выгляжу так, но я могу позволить себе быть довольной своими оценками. Я мыслитель.

— Не хочешь ли ты сказать, что ты просто так получаешь свои оценки?

Сунхва впилась взглядом в Соквана, когда тот пошутил над ней. Бом заговорила в разгар состязания в гляделках:

— У Сунхва действительно хорошие оценки. В средней школе она даже входила в десятку лучших во всей школе. Она очень много работает.

— Ты слышал?

— Ха! Я удивлен, что у тебя вообще есть время учиться, если ты читаешь так много комиксов.

— Все находится в равновесии. Я женщина мудрая, так что для меня проще простого убить двух зайцев одним камнем.

— По крайней мере, я вижу, что тебе не хватает смирения.

Чжухо заговорил, чтобы вернуть разговор в нужное русло:

— Так как же ты собираешься подойти к Барону?

Как будто она ждала этого, Сунхва ответила с улыбкой:

— Просто напролом.

— Мне казалось, ты говорила, что ты мыслитель?

Бом нервно рассмеялась над замечанием Соквана. Она, казалось, изо всех сил пыталась подобрать слова, чтобы поручиться за свою подругу. Учитывая ее поведение до сих пор, это ее устраивало.

Независимо от оценок, в том, как Сунхва обращалась с людьми, не было никаких колебаний. Можно было бы возразить, что глубина отношений не пропорциональна времени, но, за исключением Барона, все в литературном клубе почти мгновенно сблизились друг с другом. Отчасти это было связано с активностью Сунхва. Сокван казался общительным, но в нем были также осторожность и настороженность. Бом не говорила много и не действовала слишком активно. Другими словами, Сунхва была как бы капитаном.

— Что хорошего в стратегии, когда ты пытаешься завоевать кого-то? Если ваше сердце обращено к этому человеку, вы можете говорить с ним, о чем угодно.

— Хорошо, давай предположим, что то, что ты говоришь, правда. Как ты собираешься обратить свое сердце к Барону?

В ответ на реплику Соквана Сунхва достала книгу. На обложке был нарисован холм. Покрытые грязью, пять персонажей книги взбирались на этот самый холм. Они производили приятное впечатление.

— Этот комикс — это все, что нужно, чтобы общаться с человеком по душам. Ты должен знать, Сокван. Книга обладает силой трогать сердца людей.

— Итак, книга. Наверное, у меня нет выбора. Я буду болеть за тебя.

Не успели они опомниться, как их сердца обратились друг к другу. Было бы идеально, если бы все сложилось так, как сложилось сейчас между этими двумя, но как бы отреагировал Барон?

С капитанским видом Сунхва взбежала на второй этаж. Остальные трое последовали за ней.

Обеспокоенный тем, что Сунхва попросила его выйти, Барон вышел в коридор. Бом посмотрела на Сунхва, выглядя еще более взволнованной, чем ее подруга. Сокван и Чжухо с восхищением наблюдали за происходящим.

— Барон.

— Что? — выпалил он короткий ответ.

Как будто она ожидала этого, Сунхва продолжила:

— Не мог бы ты написать мне что-нибудь?

Сразу к делу. Не было никакого хождения вокруг да около, чтобы сделать его счастливым. Она стояла перед Бароном — высокая и уверенная в себе. Это было восхитительно. Имея такую сторону, возможно, Сунхва была самой жесткой в клубе. С таким настроем она была достойна стать генералом.

Словно отложив меч, Сунхва вытащила свой комикс.

— Это комикс, который тронул меня больше всего за всю мою жизнь. Когда ты прочтешь это, ты обнаружишь, что наполняешься желанием общения. Я это гарантирую. Если ты напишешь о том, как глубоко ты был тронут, ты сможешь заполнить по крайней мере десять страниц. Барон, пожалуйста.

Бом побледнела. Как будто не замечая этого, Сунхва оставалась уверенной в себе. Как сработает этот план? Это разрушит стену Барона?

Выглядя ошарашенным, Барон ухмыльнулся:

— Нет.

— Ой, да ладно тебе!

Они начали ссориться. Это был спор между Сунхва, пытающейся заставить Барона взять ее книгу, и Бароном, отвергающим ее. Он, казалось, был застигнут врасплох тем, насколько активной была Сунхва. Было видно, что Барон не знает, что делать. Он не привык к такой инициативе. Возможно, это все-таки сработает.

— Барон, сейчас прозвенит звонок. Мне нужно идти. Пожалуйста, возьми это.

— Я сказал, что мне это не нужно. Просто иди уже.

— Если ты прочтешь эту книгу, ты прольешь слезы, прежде чем поймешь это, и твое сочинение практически напишет само себя. Тебе захочется найти компаньона и отправиться за приключениями. Тогда найди меня в классе.

— Я не знаю, где твой класс, и не собираюсь туда идти. Не говоря уже о том, что я ничего не напишу.

— Прекрасно. Тогда, пожалуйста, просто возьми книгу. Только книга.

Они продолжали ссориться, но до самого конца Барон так и не взял книгу Сунхва.

Глава 10 - Внутри мешка, ч. 1

Некоторые люди взяли бы книгу, если бы дело дошло до такой степени, но Барон был довольно упрям. Конечно, это имело смысл, учитывая, что он вступил в литературный клуб, чтобы рисовать.

Сунхва наблюдала за ним, когда он без сожаления вернулся внутрь. Она съежилась и надула губы.

— Он играет в труднодоступного. Никому не повредит написать что-нибудь для кого-то.

— Не слишком расстраивайся, — подбодрила ее Бом. Как будто она ждала этих слов, Сунхва кивнула.

— Ты права. Это еще не конец.

Она была полна решимости. Стоя в нескольких шагах от того места, где был Барон, Сокван сказал с серьезным лицом:

— Я не думал, что он откажет ей. Он холоден.

— Серьезно. Я полагаю, что стратегия «лицом к лицу» потерпела неудачу.

— Что?! Ты хочешь сказать, что мы должны завоевать его?

— Я не уверен.

О Бароне было мало информации. Стратегия провалилась, но, видя, что Сунхва не собирается сдаваться в ближайшее время, все было неясно. Сунхва была готова взяться за дело и вести до самого конца. Кроме того, кто знает?

— Давай пока вернемся в класс.

Первогодки до звонка разошлись в разные стороны. Это был последний перерыв, когда они могли спокойно отдохнуть.

Сунхва бегала вверх по лестнице на каждой перемене. Она была настойчива в разговоре с Бароном. Из-за этого остальным членам клуба приходилось повсюду следовать за ней.

— Здравствуй, Барон.

— Привет.

— Пожалуйста, напиши мне что-нибудь, пока ты занимаешься.

— Уходи.

Или…

— Барон, куда ты идешь?

— В туалет.

— Тогда не мог бы ты написать мне что-нибудь там?

— Нет.

Или…

— Барон, ты не знаешь, что у нас на обед?

— Я не знаю.

— Я знала, что ты этого не знаешь, поэтому занялась этим вопросом. Это рисовое карри. Было бы здорово, если бы ты мог написать мне отзыв после…

— Я не буду есть.

И все же она не сдавалась.

— Барон, как тебе этот класс?

— Так себе.

— Я беспокоюсь о своем будущем. Не мог бы ты написать мне что-нибудь ободряющее?

— Ты беспокоишься о своем будущем.

Хотя поначалу Барон отвечал неловко, присутствие посетителя на всех переменах быстро надоедало. Когда он вышел из туалета, Сунхва спросила:

— Как ты сходил по большому, Барон?

— ...Это было по-маленькому.

— Во-от так? Я принесла книгу на случай, если тебе станет скучно в туалете.

— Я сказал, что это по-маленькому! Мне это не нужно, — ответил Барон, выглядя сытым по горло.

Трое, которые следовали за Сунхва, устало заговорили:

— Есть ли что-нибудь, что она не способна сказать?

— Вот такая эта Сунхва.

— Да… — Бом тихо ответила, опустив голову, как будто ей было неловко.

Все становилось прозаичным. Всякий раз, когда была возможность, Сунхва поднималась по лестнице, чтобы найти Барона. Она даже не вела с ним долгих разговоров, самое большее — обмен репликами.

Чтобы получить ответ Барона, она без устали двигалась.

— Восхитительно, — бормотали все трое.

И Сунхва, и Барон были невероятны. С таким упорством они, вероятно, могли бы делать все, что захотят. Вдобавок ко всему, видя, как Барон сопротивляется Сунхва, они поняли, что не было никакой возможности, что в будущем его удастся заставить писать что-либо силой.

Противостояние между ними продолжалось до окончания уроков и перешло на время клубных мероприятий. Барон отвергал ее до самого конца.

За исключением Барона, все четверо направились в лабораторию и повалились на столы. Когда в последний раз им приходилось столько раз подниматься и спускаться по лестнице? Они были измучены.

— Безрассудство не сработает.

— Что значит безрассудство? В конце концов мы поймем друг друга.

— Она когда-нибудь устает? — она повторяла одно и то же, и Чжухо ответил слабым голосом: — Я больше не могу этого делать.

— Я тоже. На самом деле Барон довольно терпелив. На его месте я бы выгнал Сунхва.

— По крайней мере, он не склонен к насилию.

— Больше похоже на Будду.

— Вы, ребята, сейчас сплетничаете за моей спиной?

— Успокойся, Сунхва.

Ее остановила не Бом, а внезапное появление господина Муна и Барона.

— Почему вы, ребята, все выглядите такими усталыми?

Члены клуба не могли отрицать этих слов.

— Сегодня мы официально начнем нашу деятельность.

— Да, учитель.

— Как вы думаете, что мы будем делать?

Это был неожиданный вопрос.

— Все то, что мы должны сделать сегодня.

Услышав ответ Соквана, господин Мун слегка кивнул. Они собирались сделать то, что им нужно было сделать в этот день. Что бы это могло быть?

— Как вы думаете, что я имел в виду?

Как только она услышала этот вопрос, Сунхва вспомнила речи директора, которые он всегда произносил в начале семестра. Все они касались отношений или состояния ума. Она подняла руку и ответила:

— Чистое, неподдельное сердце.

Не колеблясь, господин Мун изобразил руками букву «Х».

— Наши сердца уже подверглись нападению микроскопической пыли. Следующий, — сказал он ободряюще. Это было похоже на свежий воздух для людей, которые дышали загрязненным воздухом.

— Как учитель может говорить такие вещи своим ученикам?

Сунхва надула губы, не зная, ошиблась ли она или обиделась на ответ господина Муна. Следующим был Сокван. Его ответ не сильно отличался от ответа Сунхва:

— Как насчет базовой выносливости? Учитель физкультуры всегда говорит, что нам нужно работать над своей выносливостью.

— Я не ожидаю выносливости от детей, у которых меньше времени на активность, чем у заключенных. Следующий.

— Ух ты! Неужели?! Разве мы получаем меньше солнечного света, чем заключенные?

— Это было немного грубо, — пробормотал Сокван. Он был взрослеющим подростком, которому вскоре предстояло взвалить на себя бремя будущего страны. Заключенные были обременены своими преступлениями, но трудно было сказать, кто на самом деле был больше наказан в этот момент.

— Я не уверена. Что бы это могло быть?

— Это не тело и не разум… Что еще есть?

Бом и Сунхва обменялись несколькими словами, обдумывая ответ. Не похоже, чтобы до них дошло. Чжухо наблюдал, как Сокван жалуется на суровую реальность момента. В этот момент его глаза встретились с глазами господина Муна.

— Как ты думаешь, каким будет ответ? — спросил господин Мун.

Это был первый официальный день клубных мероприятий, поэтому Чжухо некоторое время смотрел в потолок, затем спросил:

— Мы будем писать, верно?

— Да.

— Вам нужен хороший словарный запас, если вы хотите писать.

— И что?

— Это должно означать, что мы должны знать наши лексемы».

Господин Мун сделал руками большой круг.

— Динь, динь, динь!

Это был самый безжизненный звуковой эффект. Возможно, по этой причине, даже узнав ответ, они не были так уж взволнованы. Сунхва и Сокван мгновенно осознали это и воскликнули:

— Ага!

— Ответ проще, чем я думал.

— То, что действительно важно, когда вы пишете, — это словарный запас.

Господин Мун развел руками. Он указал одной из них на Соквана.

— О чем ты думаешь, когда не можешь придумать ни слова?

— А? О чем я думаю? Хм… Я думаю… что я ничего не могу придумать?

— Не совсем так, но и не совсем то, что я ищу.

Затем господин Мун указал на Бом. Слегка взволнованная, она продолжила:

— Гм… Так что... я думаю, было бы неплохо, если бы слово, которое я ищу, было где-то записано… Раз мне кажется, что оно не в моей голове.

Ее голос стал робким, но господин Мун кивнул.

— Совершенно, верно. Вот ответ, который я так долго искал. Мы оглядываемся, когда не можем придумать ни слова. Это подсознательный акт, который предполагает, что слово, которое мы ищем, можно найти в нашем окружении. Поэтому! — он сделал ударение на последнем слове, подчеркивая свою точку зрения: — Мы берем слова, которые крутятся вокруг, и делаем их нашими.

Это были интересные слова. Все, казалось, наполовину испытывали любопытство и наполовину обеспокоились. Сейчас Барон тоже слушал господина Муна.

— У каждого из вас есть мешочек.

— Мешочек? У нас нет мешочков.

После ответа Соквана господин Мун опустил голову, как будто веселье было испорчено.

— Используйте свое воображение и придумайте ответ. Вы все являетесь частью литературного клуба, где все дело в творчестве.

Господин Мун выдвинул нелепое требование.

— Это так называемый словарный мешок. Там вы найдете слова, которые вы часто используете, в то время как не будет слов, которые вы не используете. В качестве отправной точки писатель должен знать огромное количество синонимов. Представьте, как вы наполняете свой тощий мешочек словами. Наполнять этот мешочек до тех пор, пока он не взорвется, — самый быстрый способ развить свой словарный запас. Приготовьтесь к зиме, которая вот-вот придет в вашу голову. Это делается для того, чтобы подготовиться к «нехватке продовольствия».

«Нехватка продовольствия», да?! Интересный выбор слов. Исчерпать слова для писателя было бы определенно кошмаром. Это было бы все равно, что умереть с голоду зимой, которая наступила без предупреждения. Чжухо никогда не пытался придумать какое-то конкретное слово, но он действительно испытывал по этому поводу необычайный страх. Он боялся использовать однажды все слова, которые хранил в себе. Мысль была не из приятных.

Господин Мун продолжал давать указания.

— С этого момента вы, ребята, должны пытаться запоминать слова. Держите их во рту и сжимайте в руке.

— Но слова — это не что-то материальное и не живые существа.

— И это хорошо. Кусать и сосать что-то живое — самый быстрый способ быть арестованным. К счастью, слова — это слова. Они могут не быть чем-то материальным, но вы найдете их повсюду.

Господин Мун развернул руки и указал на окрестности.

— Не будет преувеличением сказать, что мир, в котором вы сейчас живете, состоит из слов. Дом. Машина. Алкоголь. Деньги.

Как и ожидалось, он выпалил вещи, которые нормальный ученик не смог бы понять.

«Алкоголь для несовершеннолетних незаконен, господин Мун», — подумал Чжухо.

— То же самое касается и этой комнаты.

— Теперь, когда вы упомянули об этом, я думаю, что постепенно начинаю понимать все это. Такое чувство, что эта комната сжимается, как будто она ненастоящая. Это похоже на волшебство, — беззаботно сказал Сокван.

Эта кладовая, называемая лабораторией, была полна вещей, которые не использовались на регулярной основе. Одно только название этих вещей принесло бы довольно много слов.

— Смотрите, говорите, слушайте и пишите. Интерпретируйте. Неплохо обратиться к словарю и писать сочинение, используя слова оттуда. Вы всегда можете процитировать фразу, которую, возможно, услышали, когда проходили мимо говорящих, или прочитали из книги. У вас полно слов. Наполните мешки до краев. Будьте заботливы.

Чем сложнее становились инструкции, тем мрачнее становились их лица.

Господин Мун подбадривал своих учеников:

— Давайте попробуем произнести эти слова. Произнесите их губами, запишите, а затем организуйте. Напишите их на листе бумаги, который вы принесли, включая слова, которые нашли другие члены клуба. Позже вы сможете интерпретировать их самостоятельно. Давайте начнем с Сунхва.

— Да, учитель.

Сунхва храбро встала. Она казалась уверенной в себе. Пока она оглядывалась, готовясь, господин Мун принес секундомер и показал ей.

— Скажи как можно больше слов за две минуты. Поскольку это твой первый раз, я установлю лимит. Назови все, что найдешь в этой комнате.

— Я готова. Начинаем.

Это был ее первый раз, но он не казался таким уж сложным. Если пределом были вещи, которые можно было найти в комнате, она могла просто называть то, что она видела.

— И... начинай!

Сунхва начала быстро. Ее глаза встретились с глазами Соквана, который сидел напротив нее.

— Сокван, Чжухо, Бом, Барон, Сунхва.

— Мы тоже слова?

— Имена собственные. Перестань мешать мне. Глаза, нос, рот, уши, лоб, волосы, плечи, грудь, туловище, руки, ноги.

Сунхва быстро ответила Соквану и назвала вещи, которые она могла найти в комнате, одну за другой.

— Дверь, окна, столы, стулья, кафедра, манекен, стена, плакат, глобус, модель землетрясения, сейф, пол, кости динозавров, гм… Затем лабораторные халаты, мензурки, целлофан, спиртовая лампа, хлорид кобальта, фильтровальная бумага, шприц, пластиковый шприц, резиновые перчатки, маска, очки, микроскоп, эм… Как это называется… Эта странная жидкость.

— Что за странная жидкость?

— Как это называется?

Сунхва начала заикаться. Она указала на коричневый стеклянный контейнер с жидкостью в нем. Вероятно, это было для эксперимента, но классы первого года обучения в основном изучали теорию, так что они никак не могли знать название. Имея приличные оценки, Сунхва, должно быть, где-то это видела, но, похоже, ее память подводила. Она могла бы просто двигаться дальше, но не сдавалась.

Чжухо добавил:

— Ты можешь просто сказать «жидкость». Это слово.

— В самом деле? Подожди! Ты прав! Жидкость, и…

Она лихорадочно огляделась. Она уже назвала большинство вещей в комнате. Руки членов клуба, которые записывали ее слова, тоже остановились. Сунхва начала волноваться. Она думала, что двух минут будет недостаточно. Она никак не могла подумать, что две минуты — это так много. Ей казалось, что она уже сказала все, что могла, но она больше не видела слов, которые заполнили комнату. Что еще здесь было? Сунхва снова огляделась. Не будет ничего нового. Это все? Всё ли? Ей показалось, что это длилось очень долго. Время вышло, и господин Мун крикнул:

— Стоп.

Глава 11 - Внутри мешка, ч. 2

— Хорошо, время вышло. Это было хорошо для первой попытки. Ты хорошо справилась.

— Да, учитель.

Сунхва громко вздохнула и рухнула на свое место. Это было гораздо более утомительно, чем подниматься и спускаться по лестнице. Она позаимствовала список слов Бом, чтобы посмотреть, что она могла пропустить:

— Что я пропустила?

— Ты хорошо смотришь на вещи с высоты птичьего полета, — ответил Чжухо.

Сунхва бросила на него недоумевающий взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты видишь лес, а не деревья.

«Лес?» Сунхва снова просмотрела список. Она вспомнила тот момент, когда боролась: эта странная жидкость, просто жидкость. Она отчаянно пыталась вспомнить его название, потому что не могла больше найти слов. Ее разум сосредоточился на деталях, потому что больше не было информации, которую можно было бы идентифицировать, просто взглянув на внешний вид. Она снова оглядела комнату. Только в одном лабораторном халате были такие слова, как карманы, рукава и белый цвет. Затем она начала видеть то, чего не было видно несколько мгновений назад.

— Я плохо разобралась в деталях?

К тому времени, как Сунхва поняла это, остальные члены клуба сделали то же самое.

— Детали важны. В этом ли секрет? Разве это не дало бы большего преимущества тому, кто пошел следующим?

— О, да! Я забыл вам сказать, никаких повторяющихся слов.

— Что?.. Разве в этом нет преимущества для того, кто идет первым?

Как раз в тот момент, когда Сокван размышлял о том, когда настанет его очередь, слова господина Муна заставили его задуматься еще больше. Пока он был занят своими мыслями, Сунхва сказала Бом:

— Покончи с этим, Бом.

— Должна ли я? Господин Мун, я начну следующей.

— Конечно.

Как будто сдаваясь, Сокван спокойно поднял кулак перед глазами Чжухо. Это было невысказанное предложение уладить все с помощью игры в камень-ножницы-бумага. Чжухо кивнул.

— Победитель идет последним.

— Неважно.

— Камень, ножницы, бумага! — Сокван показал камень, а Чжухо — бумагу. Чжухо выиграл. Он шел последним. Сокван улыбнулся и дал Чжухо хвастливое обещание: — Я позабочусь о том, чтобы для тебя ничего не осталось.

«Да, да. Сделай все, что в твоих силах», — подумал Чжухо.

Таймер включился, и Бом, казалось, слегка нервничала. Она поспешно открыла рот.

— Эм, бумага, веревка, дерево, пенал, ткань, ручка, механический карандаш, крышка, ручка, резинка, наконечник ручки, пружина, чернила... и, эм, повязка для волос, каракули, буквы и... и...

Она сосредоточилась на вещах, которые смогла найти в первую очередь на столе: бумага и веревочка из ее блокнота, а дерево было её столом. Бом поспешно огляделась. Она определенно была более подробной, чем Сунхва, но она была напряжена. Это имело смысл, учитывая, что существовал лимит времени. Более того, слова, сказанные Сунхва, постоянно прерывали ее мысли. Те же самые, повторяющиеся слова танцевали во рту Бом.

— Это… хм… униформа, бейджик, тапочки, чулки, брюки, рубашки, штаны, спортивная одежда, пуговицы, рукава, карманы, воротник, подкладка, нитки, узел, морщины, гм, гм, и...

Она запнулась, чтобы найти больше слов. С ее губ слетело довольно много слов. Между ними были длинные промежутки, но результат был совсем неплох. Господин Мун крикнул «Стоп», и Бом вернулась на свое место, успокаивая дыхание. На ее лице все еще были следы волнения.

— Это было хорошо, Бом.

— О, это пустяки. Мне немного неловко, что я так сильно заикалась. Я даже не успела оглядеть комнату, как это сделала Сунхва. Должно быть, у меня узкий кругозор.

Она махнула рукой в знак отрицания комплиментов Сунхва. «Подход Бом был определенно более эффективным, чем подход Сунхва», — подумал Сокван. «Видя, как она вытаскивала слово за словом из униформы... возможно, мы действительно слишком сильно зависим от того, что способны увидеть».

— Моя очередь.

Не говоря ни слова, господин Мун запустил таймер. Сокван говорил спокойно и не торопился. Он понял после просмотра Сунхва и Бом, что две минуты — это не так уж мало.

«У меня еще много времени. Никакой спешки».

— Давайте посмотрим, итак, мужчины и женщины, и... вещи, предметы, стекло, пластик, буквы, предложения, самопрезентация, книги, книжные полки, название, автор, издатель, переводчик, публикация, дата публикации, издание, выпуск, обложка, бумажная лента, номера, гм, и...

Сокван на мгновение задумался и продолжил. Это были слова, которые еще не были упомянуты.

— Свет, солнечный свет, пыль, микроскопическая пыль, воздух, дыхание, выдох, тепло, голос, звук, высокий тон, низкий тон, ученик, учитель, время, подросток, друг, дружба, мужество, надежды и мечты, мир, молодость и...

Сокван подошел и открыл окно. В комнату ворвался прохладный ветерок.

— Освежающий ветер.

— Ух ты, какая молодость, — рассеянно сказал Чжухо. Сокван выпаливал такие слова, как дружба, мужество, надежды и мечты. Это было бесстрашие юности. Будучи страстным читателем, он обладал развитым чувством языка.

— Ух ты! Это заставило мое сердце почти забиться. Эта было хорошее выступление.

— Я знаю! Это было хорошо.

Сунхва скрыла свои эмоции, хотя Бом, казалось, была искренне впечатлена. Наслаждаясь ответами группы, Сокван сделал гордое лицо. При этом Сунхва прокомментировала:

— Да, в этом возрасте тебе необходимо внимание.

— Не завидуй моим чувствам.

— Со мной никогда в жизни так не поступали.

К тому времени, как их ссора утихла, Бом тихо сказала:

— Это было потрясающе, Сокван.

— Ты слишком добра.

Вот еще один друг, которому не хватало смирения. Его высокомерие зашкаливало. Бом была глубоко впечатлена. Слова существуют даже в невидимых местах, и Сокван вытащил факт, о котором Чжухо забыл. Ему показалось, что его зрение расширилось, поэтому Бом похвалила Соквана.

— Я даже не подумала об этом. Это было невероятно.

— О, это ничего не значило. Я просто довольно удивительный.

— Да, ты удивительно бесстыдный, — Чжухо согласился с тем, что Сокван был потрясающим, хотя и в другом смысле, чем имела в виду Бом.

Ее беспокойство могло быть заразительным, но он даже подошел к окну, чтобы открыть его. «Становился ли человек более бесстыдным, чем больше он читал?» Нет, это была просто его индивидуальность. Он родился с этим.

— Хорошо. Теперь очередь Чжухо, — сказал господин Мун.

Сокван вернулся на свое место.

— Должно быть, тяжело быть сразу после меня. Не чувствуй себя слишком обремененным, мой друг.

— Это утомительно — следовать за другом, которому не хватает смирения, — ответил Чжухо с улыбкой на высокомерное заявление Соквана.

С другой стороны, Сунхва, которой не нравилось высокомерие Соквана, добавила, свирепо глядя на него:

— Чжухо, обязательно начни со слова «задница».

— Хм, я думал о том, какие еще остались слова. Я буду иметь это в виду.

— Где ты нашла это слово?

— Прямо здесь, на твоем глупом лице.

— Я вижу, что твои слова становятся все более резкими.

— Ну-ну, успокойтесь.

Оставив Бом и ее робкие попытки прекратить их ссору, Чжухо медленно поднялся со своего места. «Держите их во рту и сжимайте в руке». Пределом была комната, все, что мог видеть глаз. Вероятно, это была ловушка, подстроенная господином Муном. Слова были повсюду. Внутри, снаружи и между ними. Сокван проделал отличную работу, копаясь в этом. В поисках слов он храбро прыгнул в невидимое. Об этом свидетельствовала довольная улыбка господина Муна.

Сунхва раскрыла свою смелую личность, а Бом уловила самые мельчайшие детали. Это почти показало, как они смотрят на мир. «А как насчет меня самого? Трудно почувствовать то, чего я никогда раньше не делал. Надеюсь, я не поставлю себя в неловкое положение тем, что не смогу много сказать. Нет, я уверен, что справлюсь хорошо, так как я наблюдал за всеми остальными», — подумал Чжухо.

Увидев, что он стоит неподвижно, господин Мун спросил:

— Ты готов?

Как и все остальные, Чжухо оглядел комнату. Одно за другим знакомые сцены попадали в поле зрения Чжухо: Сунхва и Бом, сидящие напротив него, Сокван, сидящий рядом с ним, господин Мун, сидящий лицом к ученикам, и Барон, сидящий лицом к господину Муну и умирающий от скуки. Осмотрев всех, кто сидел за прямоугольным столом, Чжухо сосредоточил свой взгляд на одном месте. Его глаза встретились с глазами Барона. Не пытаясь избежать взгляда Чжухо, Барон встал со своего места.

Оставаясь невозмутимым даже после того, как встретился взглядом со старшеклассником, Чжухо ответил вялым тоном:

— Я готов.

— Готово, начинай.

Барону стало интересно, собирается ли Чжухо спросить его, черный ли он. Он действительно встречался взглядом с остальными, пока они были заняты поиском слов. С первых мгновений избегания зрительного контакта с ним Барон понял, что избегали не его, а слов, которые его окружали. «Он собирается их произнести? Эти чувствительные слова?» — подумал Барон.

Чжухо начал.

— Люди, человек, человечество, характер, достоинство, человеческое существо, личность, внешний вид, жизнь, продолжительность жизни, человеческая природа, существование, живое существо, сердце, я, эго, личность, суперэго, опыт, признание, прошлое, настоящее, будущее, талант, процветание, падение, хорошие новости, печальные новости, захватывающие новости, борьба, радость, слезы, улыбка, обида, раздражение, привязанность, любовь, благосклонность, симпатия, признательность, счастье, боль, ужас, трудности, гнев, ярость, надежда, страх, сочувствие, пораженное сердце, хаос, незнание, внутренний человек, позор, ненависть, страсть, уважение, презрение, требование, желание, тоска, удовольствие, неудовольствие, воспоминание, чувства, эмоции, прикосновение, чувствительность, ценность, тепло, эмоциональное здоровье, настроение, чувства, мысли, вопросы, сомнение, беспокойство, этап в жизни, возраст, противоположный пол, воспоминания, мозг, реакция, выражения, ожидание, уверенность, решимость, стремление, экономика, главный агент, надзор, истинная природа, субъект, центр, ядро, этика, сексуальность, гены, ценность, разум, тело, правила, красота, знания, интеллект, мудрость, философия, поступок, личность, робость, смелый, равнодушный, дружелюбный, таинственный, консервативный, прогрессивный, жесткость, кокетство, конфликт, лицемерие, правила, осторожность, граница, дистанция, язык, жизнь, общество, отношения, местоположение, место, характеристики, личность, выбор, решение, интерес, мышление, совесть, эмоциональное состояние, намерение, тенденции, желания, жажда, воля, единство.

— Время вышло.

После восклицания господина Муна в комнате воцарилась тишина. Ветер ворвался в комнату через открытое окно, и волосы развевались вместе с ним.

— Ух ты.

Воздух снова начал течь от подсознательного удивления Сунхва.

— Это было потрясающе!

— Невероятно! — посреди всего этого Барон не мог вымолвить ни слова. Он сглотнул, покрывшись холодным потом. Только Барон чувствовал взгляд Чжухо, когда тот без устали извергал слова.

Была бесплодная пустыня. Это была сухость без единой капли влаги. Там было пустынно и засушливо. Глаза Чжухо впились в сердце Барона. Они неотступно смотрели на него. Пощады не было. Барон почувствовал жжение на коже от взгляда Чжухо. Там, где воздух соприкасался с кожей, его вены и нервы были обнажены и уязвимы для надвигающейся опасности. Он был на взводе. Барон нежно потер напряженную щеку. В этом теле можно было найти так много вещей.

Глава 12 - Изнутри

— Он ни капельки не заикался.

— Я сбился.

В шоке Сокван и Бом что-то бормотали друг другу. Сунхва, еще минуту назад испытывавшая благоговейный трепет, нахмурилась и ответила:

— Ты хочешь сказать, что человек может кишеть таким количеством слов? В этом есть что-то отвратительное. Ты, ты странный. Разве ты не думаешь о таких вещах, когда смотришь на других людей?

— Не совсем. Я просто сосредоточился на словах.

Сунхва начинала раздражаться из-за веселого отрицания Чжухо. Его мастерство было несравнимо с тем, кто закончил свою очередь «глазами, носом и ртом». Была такая резкая разница, даже несмотря на то, что им давали одно и тоже задание. Чжухо не остановился ни на мгновение. Не было ни малейшего колебания. Из-за чужеродных слов, таких как эго и суперэго, Сунхва смогла почувствовать огромную разницу в их словарном запасе.

— У тебя хорошие оценки, верно?

— Нет, вовсе нет.

Заметив, что выражение лица Сунхва становится все мрачнее каждый раз, когда он отвечает, Чжухо вернулся на свое место, избегая встречаться с ней взглядом.

— Кто ты такой?

— Что ты имеешь в виду?

Ошеломленный Сокван посмотрел на Чжухо.

— Как ты смог сказать так много слов?

— Ничего особенного. Это то, что ты слышишь каждый день.

— Ты даже не жил так долго, — бурно возразил Сокван. Затем внезапно он тихо прошептал Чжухо: — Это было нервное потрясение.

— Что?

— Ты все это время смотрел на Барона. Я думал, ты собираешься сказать это слово.

— Какое слово?

Сокван потерял терпение и сказал еще более тихим голосом:

— Типа, черный.

— Ой! Просто не хватило времени.

— Времени?

— Да. Я прокладывал себе путь изнутри. Мне потребовалось некоторое время, чтобы вынырнуть на поверхность. У Барона много чего на уме.

Сокван была удивлен. Черный цвет был таким очевидным выбором. Не собираясь принижать Барона, конечно. Само по себе это было неплохое слово. Однако слова, как правило, бывают чувствительными и деликатными. Им не требуется много времени, чтобы превратиться во что-то совершенно другое. Вот почему к ним нужно было относиться с осторожностью.

В ту секунду, когда кто-то произнес это слово, все замерло. Атмосфера стала неуютной. Сокван никогда в жизни не встречал чернокожего человека. Хотя формально Барон родился от корейского отца и чернокожей матери, его всегда называли черным из-за цвета кожи. В школе его никогда не учили, как реагировать на подобные ситуации. Они никогда не учили, что вежливо, а что нет. Барон не был уверен в том, как обращаться со словами, которые он никогда раньше не видел и не изучал. При резкой внешности и личности Барона Сокван сделал все, что было в его силах, чтобы избежать контакта с ним.

Сокван попытался придумать слова, которые описывали бы Барона. На этот раз изнутри наружу. «Кожа». Это было первое слово, смотрящее со стороны-внутрь, но с внешней точки зрения это было последнее слово, которое пришло. Внутреннее существо и внешний вид — Сокван сравнил их. Когда он знакомился с кем-то, внутреннее существо этого человека было самым важным и тем, что придавало этому человеку значение. Он словно брал свою любимую книгу и ставил ее на полку.

Он чувствовал себя опустошенным. Он чувствовал себя глупо из-за того, что все это время жил в тревоге. Он заглянул в свой блокнот. Страница была заполнена словами Чжухо. Рядом с ними Сокван написал другие слова. «Черный». «Темный». Они казались такими незначительными по сравнению со словарем Чжухо. Хотя Сокван хотел сказать еще что-то, ему пришлось остановиться, когда господин Мун начал говорить.

— Хорошая работа! Я предполагаю, что это была первая попытка для каждого, но я видел, что вы все учитесь. Как вы видели по Чжухо, всегда есть много слов, которые вы можете придумать, даже если вы не должны повторять слова. Даже в этой крошечной комнате.

Чжухо проделал отличную работу. Это было заметно по его самопредставлению. В нем было что-то такое. Его словарный запас был впечатляющим, но это было не единственное, что потрясло господина Муна.

В комнате полно бесполезных вещей. Учитывая, что она использовалась как школьная кладовка, здесь было бесчисленное множество случайных вещей. Конечно, как Сокван сказал ранее, было много невидимых слов. С таким словарным запасом, как у Чжухо, было бы не так уж трудно уловить еще больше слов. Среди множества кандидатов Чжухо остановил свой взгляд на Бароне. Кроме того, он проигнорировал его самое очевидное отличие. Господин Мун взглянул на Чжухо, тот спокойно сидел. Если он сознательным усилием сокращал разрыв между Бароном и остальными членами клуба, он был необычным.

С другой стороны, Барона испытывал странные эмоции. Все, что Чжухо делал, это перечислял слова, но его чувства раскачивались влево и вправо, как будто его утешали. Поскольку он уже решил не интересоваться делами первого курса, Барон всегда думал, что не будет проявлять инициативу, чтобы поговорить с ними. Он посмотрел на спокойное лицо Чжухо. «Кто этот парень?» — задумался он. Барона охватило любопытство.

— Ах! — Сокван издал странный звук.

Сунхва взглянула на него, но глаза Соквана были прикованы к Чжухо.

— Что? Что-то попало мне на лицо?

Чжухо ничем не отличался от себя обычного, но Сокван был в чем-то убежден:

— Этот парень замышлял нечто подобное в прошлом. Это было рассчитано. Это было сделано намеренно.

— Ты чокнутый!

— С чего это вдруг?

Чжухо чувствовал, что его друг ложно обвиняет его, но Сокван не возражал. Он продолжал:

— Чокнутая работа!

***

— Я никогда не был в школьной библиотеке.

— Я тоже.

— Я был здесь раньше.

За исключением Соквана, для них для всех это был первый визит в школьную библиотеку. Они были там не потому, что хотели этого. Они были в библиотеке из-за задания, данного господином Муном.

— Каждый из вас возьмет по одной книге из библиотеки. Нет никаких критериев, кроме того, что вы должны выбрать книгу среди тех, которые вы прочитали.

Интерьер библиотеки был виден через стеклянную дверь. Первое, что можно было увидеть, были книги, которые стояли на полках. Сокван возбужденно напевал. Библиотека была размером с классную комнату. Это ни в коем случае не была большая библиотека. И все же библиотека была полна книг.

Когда члены клуба вошли в библиотеку, они столкнулись с группой учеников из Книжного клуба, которые читали за своими столами. Судя по тому, что они не были удивлены их присутствием, Книжный клуб, должно быть, уже знал об их визите.

— Вы все из Литературного клуба, верно? Хватайте то, что ищете, и тихо уходите.

— Вы поняли? — учитель китайского строго предупредил Литературный кружок, когда они вошли в библиотеку. Он был известен не только как руководитель Книжного клуба, но и своей строгостью. Поскольку Чжухо был единственным спокойным человеком, нервные первокурсники тихо отходили от учителя китайского так быстро, как только могли. Слепо следуя к высоким книжным полкам, участники достигли секции новых выпусков. Рядом с ней стоял небольшой пластиковый контейнер. Оказалось, что ученики могли написать запрос на нужные им книги. Внутри прозрачного пластикового контейнера было всего пять листов бумаги. Это соответствовало числу членов Книжного клуба, которые сейчас читали в библиотеке.

— У них есть «След птицы». Они быстрые.

— Должно быть, она пользовалась большим спросом.

Книга стояла на полке в самом переднем ряду.

Сунхва спросила Соквана, когда он вытащил книгу:

— Ты уже выбрал?

— В качестве кандидата. Почему ты спрашиваешь? У меня есть еще один экземпляр, если он тебе нуже.

— Я же сказала тебе, что еще не читала.

— Ты все еще не прочитала это? Я говорю тебе, ты не пожалеешь о потраченном времени.

— Ой, неважно. Я никогда не буду соответствовать тенденции.

Когда голоса этих двоих стали громче, Чжухо сказал им:

— Учитель китайского смотрит в нашу сторону.

Их голоса быстро стихли. Чжухо оставил Соквана и Сунхва позади и перешел в следующую секцию. На ней была надпись «Литература». Присмотревшись повнимательнее, Чжухо обнаружил, что секция разделена на разделы: японский, корейский и английский языки. Он остановился перед корейской секцией.

[Автор: Лим Хендо. Название: Зеркало.]

«Я не знал, что найду здесь работу Лим Хендо», — подумал Чжухо. Он тут же вытащил книгу с полки. Лим Хендо был одним из авторов, которыми восхищался Чжухо. Он был писателем, который никогда не переставал писать до самой своей смерти. Его последний роман оставил глубокое впечатление в сердце Чжухо. Это была книга, которую Чжухо купил за те небольшие деньги, которые у него остались, когда Чжухо жил бездомной жизнью. Как только книга попала к нему в руки, Чжухо начал перечитывать ее снова и снова.

Другими словами, эта книга была листом ответов на все жизненные вопросы.

«Да, это звучит лучше. Это лучший пример изобразительности». Каждое отдельное слово было тщательно расставлено автором с точным расчетом. Стиль был цепким, возможно, близким к одержимости. Временами это заставляло Чжухо задумываться, возможно ли вообще, чтобы он писал таким образом.

Чжухо вытащил книгу и открыл ее на первой странице. Рядом со своей молодой рукой, нежно поглаживающей фотографию, он увидел лицо, которое выглядело намного моложе, чем он помнил.

«Он такой красивый мужчина».

Лим Хендо выглядел намного моложе своего возраста. Вдобавок ко всему, он был красив даже в глазах других мужчин. Его имя всегда всплывало при обсуждении красивых авторов. Когда все авторы его возраста ушли на пенсию и больше не писали, Лим Хендо никогда не откладывал перо.

— Ты выбрал?

— Еще нет.

Сокван спросил Чжухо, заглядывая в щель между полками. Когда Чжухо собирался положить книгу обратно, он внезапно остановился. «На самом деле, это, может быть, та самая. Мне очень понравилось «Зеркало»», — подумал Чжухо.

— Я пойду с этим.

Чжухо услышал, что Сокван подошел к нему из секции английской литературы. В его руке была книга всемирно известного автора Койн Келли под названием «Охота на ведьм». Это была ее дебютная работа до того, как она стала знаменитой.

«Я не думал, что найду такие книги в библиотеке. Мне следовало бы приходить сюда почаще», — подумал Чжухо. Затем он добавил:

— Это намного лучше, чем «След птицы».

— Я не согласен. Я думаю, что это невозможно сравнить. За исключением...

Затем Сокван внезапно посуровел.

— Что это?

— Ты действительно думал, что я так быстро выберу книгу автора моего возраста? Даже как коллега-писатель?

Затем он положил «След птицы» обратно на полку. Книга вернулась на полку через руку человека, и Чжухо наблюдал. Он никогда не был свидетелем такой сцены. Ни один человек никогда не брал книгу Чжухо в книжном магазине и не ставил ее обратно. На самом деле, должны были быть и другие люди. Должно быть, он просто никогда не был свидетелем этого лично.

Чжухо ухмыльнулся. Он не думал, что в его сердце остались какие-то остатки этого чувства. Совсем чуть-чуть Чжухо почувствовал себя расстроенным, возможно, даже немного обиженным.

Выбрав книгу в кратчайшие сроки, Сунхва сказала Соквану, насмехаясь над ним:

— Автор даже не знает о твоем существовании, ты же понимаешь.

— Ему и не нужно знать. Я тоже не знаю, кто он такой, — быстро ответил он ей.

Конечно, она была не из тех, кто сдается. Как раз в тот момент, когда она собиралась заговорить, Бом подошла к ней сзади:

— Сунхва, как ты думаешь, что было бы лучшим выбором между этими двумя книгами? Хм? — спросила Бом у Сунхва, держа по книге в каждой руке. Обе книги были включены в сборники литературы одной и той же издательской компании.

— Я читала только книгу слева».

— Неужели?

Как только она получила ответ от Сунхва, Бом подошла к другой стороне книжной полки. Через мгновение она вернулась с другой книгой. Это была та самая книга, о которой упоминала Сунхва.

— Может, нам стоит уйти?

— Мы сейчас будем проверять это.

Со своим обычным строгим выражением лица учитель китайского языка спокойно проверил книги, которые выбрали первокурсники. Возвращая им книги, он подчеркнул:

— Относитесь к ним с осторожностью. Вы не единственные, кто их читает.

— Да, учитель! — храбро ответили ему первокурсники и вернулись в лаборантскую.

— В конце концов, учитель китайского языка оказался не таким уж страшным, — сказала Бом.

— Я никогда не встречал никого, кто относился бы к своим книгам с уважением, будучи придурком, — радостно ответил ей Сокван.

В этот момент было почти невозможно сказать, что он был тем самым испуганным человеком, который избегал вступления в Книжный клуб из-за его руководителя. Сунхва и Чжухо оба согласились.

Чжухо посмотрел на книгу, которую держал в руке.

Строгий учитель китайского уже не ощущался таким устрашающим, как раньше.

Глава 13 - Ключ к разгадке личности

Когда первокурсники вернулись из библиотеки, в лаборантской произошли небольшие изменения. Рядом с господином Муном лежала куча скомканных листов, похожих на бланки графика, которая доходила ему до икр.

— Ради бога, мы же Литературный клуб. Мы должны, по крайней мере, писать на корейской бумаге для каллиграфии.

Г-н Мун раздал листы бумаги каждому члену. Чжухо увидел красный квадрат на бумаге перед собой и подумал: «Давненько не виделись».

— Вы все знаете формат написания этой статьи, верно?

— Немного.

— Это правда. Это действительно сложно понять, особенно при написании на странице цитат.

Дети уставились на свои листы бумаги, как будто никогда их раньше не видели. Господин Мун подбодрил их и начал объяснять:

— Как вы думаете, в чем причина того, что первый квадрат остается пустым, когда начинается абзац?

Он остановился на мгновение и продолжил отвечать на свой собственный вопрос:

— Итак, это выглядит аккуратно.

Дети, казалось, были недовольны ответом господина Муна.

— Фрагмент письма существует для того, чтобы его можно было прочитать. Перемещение вниз по строке при начале нового абзаца или диалога предназначено именно для этой цели. Это позволяет читателям читать более комфортно. Если бы все было склеено спина к спине, это было бы невозможно прочитать. Итак, вы переключаетесь на следующую строку и пропускаете квадрат. Тогда, как вы думаете, что вам следует делать, когда диалогическое предложение начинает становиться длиннее?»

Сунхва ненадолго задумалась и осторожно ответила:

— Перейти к следующей строке?

— Почему?

— Так это выглядит лучше.

— Это верно.

Она действительно была похожа на примерную ученицу. Даже когда господин Мун объяснял пунктуацию, арабские цифры и интервалы в английском алфавите, он неоднократно подчеркивал, что письменность существует для того, чтобы ее читали. Рукописная бумага, по его словам, была похожа на хорошо украшенный торт.

Когда ученики постепенно начали понимать, как писать, используя бумагу для рукописи, господин Мун объяснил миссию, которую он ранее дал. Он рассказал, почему отправил всех в библиотеку в разгар клубных мероприятий.

— Вы, ребята, знаете, что такое транскрипция?

— Мы слышали об этом, но это определенно не то, о чем вы слышите каждый день, — ответила Бом. Остальные, должно быть, чувствовали то же самое.

— Как насчет копирования?

— Иногда я слышал это, в основном, когда у меня были проблемы с моим учителем, — игриво сказал Сокван, как будто он вспоминал то время, когда его поймали.

— Это примерно одно и то же. С этого момента вы, ребята, будете переписывать книгу, которую вы взяли в библиотеке.

— Мы будем копировать их?

Слово «копия» имело неприятный оттенок. Как сказал Сокван ранее, это слово часто ассоциировалось с предупреждающими заявлениями. У ученика могут возникнуть серьезные проблемы с учителем из-за того, что он скопировал домашнее задание своего друга.

Господин Мун глубоко вздохнул и начал говорить:

— Копирование, которое мы собираемся сделать, предназначено для практики. Это похвальный поступок. Вы, ребята, возможно, не в курсе, но вы часто будете обнаруживать это, читая интервью известных авторов: «Я переписал работу автора, которого я уважаю больше всего».

Было неясно, кому из писателей он сейчас подражал, но Чжухо понял, о чем говорил господин Мун. Для будущих романистов транскрипция была чем-то, что они пробовали, по крайней мере, один раз. Это было естественное явление. Для любого, кто стремился стать романистом, нашлись бы по крайней мере один или два автора, которыми он или она восхищались. Когда запоминание названий каждой отдельной книги, написанной автором, и повторное чтение их работ больше не удовлетворяли чье-то сердце, человек начинал копировать писательский почерк автора.

«Я хочу уметь писать, как этот человек. Я завидую всему, что есть у этого автора. Я заворожен его стилем», — именно такое сердце побуждало их двигать руками, чтобы они могли превратить таланты своего кумира в свои собственные.

— Одна вещь, о которой следует помнить, когда вы копируете, — это не делать это в спешке. Вы должны следовать замыслу автора как есть. Чтобы сделать это, вы копируете каждый символ вплоть до каждого знака пунктуации.

— Да, господин Мун.

«Это верно». То, что любой будущий писатель пробовал это хотя бы раз. Но у Чжухо не было опыта работы с транскрипцией. Его первый успешный роман был его дебютной работой, а это означало, что его нельзя было считать начинающим романистом.

Чжухо открыл свою книгу «Зима», написанную Лим Хендо, и начал с повествования о главном герое, вспоминающем о своем прошлом. Он был стариком, далеко за шестьдесят, и был непоколебимым и упрямым человеком. Он объявил своей семье, что не присоединится к ним в семейной поездке, которая давно должна была состояться. В конце концов, его жена и ребенок оставили его в одиночестве.

Оставшись один, старик провел время, переживая различные эмоции, и в конце концов стал наблюдать за тремя братьями, живущими по соседству. Они всегда играли возле дома старика. Он проводил время, прислушиваясь к их разговорам. Вскоре двое других стали издеваться над старшим из троих, и старик поверил, что эти двое поступают правильно. Он обнаружил, что находится в хорошем настроении. Затем старику позвонили, и он узнал, что его семья трагически погибла. Наконец старик посмотрел в зеркало и на этом закончился рассказ.

Чжухо огляделся. Господин Мун исчез, а Сокван отвлекся, читая вместо того, чтобы писать. Сунхва и Бом усердно работали над переписыванием своих книг. Итак, Чжухо медленно копировал содержание своей книги. Это была сцена, когда старик осознал своем одиночество после того, как отослал свою семью.

Хотя старику еще предстояло узнать об их смерти, он вяло вспоминал о своей жизни. Этот опасный тон сам по себе был предзнаменованием. Это было тихо и одиноко, и это было последовательно с самого начала и до конца романа.

Переписывая роман, Чжухо без всякой видимой причины чувствовал себя подавленным. Он испытывал крайние эмоции, которые существовали среди тишины. Это отличалось от простого чтения. Это было откровенно и неудобно.

Он на мгновение отложил ручку. После короткого перерыва он задал Барону, который был увлечен рисованием, вопрос:

— Что ты рисуешь, Барон?

— Книжная иллюстрация.

Он дал Чжухо короткий ответ, и Чжухо присмотрелся повнимательнее и увидел напечатанные в книге изображения. Это был персонаж с игривым выражением лица, держащий в одной руке рисовую лопатку. Это оказался Нол-бу. Помимо этого персонажа, там были картинки с изображением веснушчатой девушкой в платье и ребенка с насморком.

Это было художественная иллюстрация, которую нужно было вставить между страницами романа.

Хотя жанр был другим, Барон, казалось, участвовал в какой-то форме копирования.

В его случае он хотел уметь рисовать лучше. Подслушав разговор, Сокван просунул голову внутрь, посмотрел на рисунки и спросил:

— Когда ты начал рисовать?

— Когда я был маленьким. Я пошел в художественную студию вместо детского сада.

— Итак, это началось давно.

Барон пожал плечами, ничего не сказав. Казалось, он еще больше дистанцировался от других членов клуба. Чжухо понял это и больше не пытался с ним разговаривать. Хотя Сокван был из тех, кто знал, когда давить, а когда отстраняться, он тоже больше не пытался взаимодействовать с Бароном. Сунхва свирепо смотрела на парней, пока они разговаривали. Вскоре раздавался только звук трения ручки о бумагу.

Как только участники закончили переписывать около семи страниц, прозвенел звонок и обозначил окончание клубных мероприятий.

На следующий день Бом предприняла попытку убедить Барона дать ей образец его сочинения. В отличие от Сунхва ранее, Бом была более внимательна.

— Значит, это взятка?

— Не совсем так.

— Не было бы лучше, если бы ты передала это ему лично? Это ничего не даст, если получатель не знает дающего.

— Я чувствовала бы себя странно, передавая это ему лично.

Бом не могла собраться с мыслями между репликами Сунхва и Соквана. Очевидно, она пришла в школу пораньше и пошла в пустой класс второго курса, чтобы оставить сумку на столе Барона. Сумка была наполнена пакетами чипсов и печенья.

«Когда она нашла время посмотреть, что Барон ест?» — подумал Чжухо про себя, впечатленный ею.

— Означает ли это, что ты можешь потребовать сочинение от Барона, пока он жует твои чипсы и печенье? Что-то вроде: «Я приму твое сочинение в качестве оплаты?»

— Что? — Бом была поражена словами Чжухо.

— В чем дело? Разве ты не купила Барону все эти закуски, чтобы заставить его написать что-нибудь для тебя?

— Это правда, но я не чувствую уверенности в том, чтобы говорить с ним напрямую.

— Делай, как Сунхва, как будто ты слепая.

— Кто слепая?

— Это еще хуже.

Когда появилась Сунхва, Бом решительно опровергла Чжухо. В конце концов, Бом не смогла ни о чем попросить, поэтому она оставила Барону подарок, даже не назвав своего имени. Несмотря на разочарование Соквана по поводу ее щедрости, это было пределом ее усилий.

Как будто у него не было выбора, Сокван покачал головой и сказал:

— Очень хорошо. Я расскажу Барону!

— Хм?

Должно быть, у него был план.

— Что? Что ты собираешься делать? — спросила Сунхва.

— Держитесь за свои шляпы.

Увидев его уверенный вид, Чжухо потерял интерес. Игнорируя неискреннюю реакцию толпы, Сокван продолжал:

— Если вы хотите чего-то от человека, то вы должны подготовить то, что он хочет.

— Да! Это очевидно.

Вот почему Бом отдала все эти закуски Барону, как Робин Гуд.

— Тогда остается один вопрос. Чего хочет Барон?

— Закуски? — робко ответила Бом, и Сокван жестом указал на нее в ответ.

— Закуски — это хорошо, но у меня в руках есть кое-что более вкусное.

— Что это, шоколад? — Сунхва ответила в теплой манере.

Увидев, что Сокван не собирается останавливаться в ближайшее время, Чжухо достал книгу из своей сумки. Это была «Зима», книга, которую он взял в библиотеке для переписывания, и он подумал про себя, что перечитал ее от корки до корки, пока переписывал.

— Я нашел подсказку об авторе, который написал «След птицы».

Рука Чжухо замерла на месте.

— Ты серьезно?

— Где ты это нашел? Расскажи нам!

«Не может быть, чтобы он говорил обо мне», — подумал Чжухо, медленно откладывая книгу. В противоположность его спокойному внешнему виду его разум лихорадочно работал.

У Ён. Идентичность. Ключ. От редактора тоже не было никаких новостей.

— Ух ты! Держите себя в руках.

— Барон тоже читал эту книгу?

— Я видел это своими собственными глазами.

Чжухо тоже это видел. Книга, которую Барон прочитал в свой первый день занятий в клубе, называлась «След птицы». Он все еще помнил выражение лица Соквана, когда тот увидел книгу в руке Барона. Он выглядел так, словно собирался обнять Барона.

— Но откуда ты знаешь, что он поклонник автора? Странно делать такое предположение только потому, что он читал книгу.

«Это правда», — молча согласился Чжухо. Не было никаких доказательств того, что Барон был одержим автором просто потому, что прочитал книгу.

Как будто он насмехался над Чжухо и Сунхва, Сокван прищелкнул языком и сказал:

— Поскольку он прочитал книгу, для Барона было бы невозможно не интересоваться автором.

— Знаешь, не все такие, как ты. Он не обязательно фанат.

— Кто сказал что-нибудь о фанатстве? Я просто говорю, что ему было бы любопытно. Представьте, что вы нашли 10 000 на улице. Разве вы не подумали бы о том, кому они принадлежали? Это слишком большая сумма, так что вы ко всему прочему не смогли бы спокойно радоваться. Вы бы не спали всю ночь, решая, стоит ли вам идти в полицию или нет. «След птицы» — это как раз то, что будет проверять ваше любопытство на прочность.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Как книга и деньги могут быть одним и тем же?

— Ты знаешь, я не могу не заметить, как ты комментируешь мои аналогии.

Видя, как эти двое начинают отвлекаться, вмешалась Бом. Ей было любопытно, какую подсказку Сокван нашел у таинственного автора:

— Сокван, ты узнал, кто автор «След птицы?

— Да, это основное.

Сокван прочистил горло и понизил голос. В комнате воцарилась тишина, и он вытащил из-за пазухи листок бумаги.

— Итак, я наткнулся на кое-что действительно интересное в блоге.

— Покажи нам».

Стоя позади Сунхва, и держащего в руке листок бумаги Соквана, Чжухо прочитал записку быстрее, чем кто-либо другой. Первое, что бросилось ему в глаза, было название. «Раскрывается личность У Ёна, автора книги «След птицы».

Намерение было довольно провокационным.

Глава 14 - Красивая, любящая книги девушка

— Главный герой, Ён, был назван и создан по образу самого автора.

«Это неправда», — подумал Чжухо.

— Между таинственным, безымянным автором и главным героем, который передвигается по ночам, есть сходство во впечатлении, которое они производят.

«Хорошо, думаю, я могу расслабиться».

До этого момента Чжухо удавалось сохранять спокойствие. Эта запись в блоге началась с гипотезы о том, что «След птицы» был написан на основе жизненного опыта автора. В блоге подчеркивалось, что главный герой книги и сам автор были одного возраста.

Однако то, что написал Чжухо, было романом. Это было воображение, которое выплеснулось у него из головы. Это была выдуманная история. Это была ложь, облеченная в прозаическую форму. Не будет полной неточностью сказать, что опыт автора оказал некоторое влияние на его написание, но книга была не о его истории как таковой.

— Итак, кто это написал?

— В интернете его зовут Хонсам.

К сожалению, Хонсам не мог быть более неправ. Однако дети, похоже, думали иначе.

— Это звучит правдоподобно, не так ли?

— У меня такое впечатление, что так оно и есть, — сказали друг другу Сокван и Сунхва.

— Что там написано? Я не могу разглядеть.

В ответ на любопытство Бом, Сунхва вкратце пересказала ей содержание записи в блоге.

Заявление Хонсама было таким:

[У автора подробный, но блестящий стиль письма. Несмотря на юный возраст, он обладает ярко выраженной индивидуальностью. Автор постепенно развивает историю до кульминации. Его обманчиво зрелое письмо потрясло и тронуло сердца многих. Истинная неожиданность этой книги заключается в чувствах, которые передаются читателям. Чтобы автор смог передать такие глубокие эмоции в своих произведениях, можно предположить, что он пережил опыт, который его вдохновил. Поэтому, как и Ён, главный герой «След птицы», вероятно, автор не посещает школу. Даже если это предположение не совсем верно, я осторожно допускаю возможность того, что автор в какой-то момент своего прошлого оторвался от внешнего мира.]

Дочитав до этого места, Сунхва перевела дух, прежде чем перейти к следующей странице. В конце сообщения был заключительный вывод для современных людей, которые просто не могут позволить себе время на прочтение такого сообщения.

[Другими словами, учитывая все гипотезы, образ автора У Ёна можно представить как красивую девушку, наслаждающуюся книгой в теплый солнечный день.]

— Что? — все засомневались в том, что только что прочитали.

«Что? Теплый солнечный день? Красивая, любящая книги девушка?»

Сунхва, похоже, тоже не впечатлилась. С другой стороны, на лице Соквана была счастливая улыбка.

— Ха-а, что это? — сказала она.

— Что? Это мило. Красивая, невинная, любящая книги девушка, — возразил Сокван.

— Это бред. Да ладно! «Красивая девушка, наслаждающаяся книгой в теплый солнечный день?» Мы зря разволновались.

— Да, это прямо-таки бред, — даже Бом заняла твердую позицию в этом вопросе.

Чжухо кивнул головой, чтобы слиться с остальными:

— Да. Бред.

Он был ошарашен тем, что только что прочитал: «Красивая, любящая книги девушка? Неужели я, У Ён, действительно ассоциируюсь с этими словами? Обычный школьник был бы сильно разочарован».

— Я думаю, что У Ён — мужчина, — уверенно заявила Сунхва.

Чжухо молча поддержал ее: «Точно, У Ён — он».

— Почему ты так думаешь?

— Это то, на что я надеюсь, — симпатичный парень, который к тому же моего возраста.

Чжухо быстро отмахнулся от возгласов, направленных на Сунхва.

— Я хочу, чтобы он был мускулистым школьником.

В одно мгновение Чжухо обнаружил идеальные вкусы двух людей. Быть связанным с книголюбом или мускулистым старшеклассником было для него непосильной ношей.

— Мускулистый. Не говори такого.

— Тогда, как насчет «любящая книги девушка»? А Бом?

— Да, верно!

— Что не так с «любящая книги девушка» ? Чжухо, скажи что-нибудь.

Чжухо решительно покачал головой. Увидев выражение ненависти на лице Чжухо, Сокван понял, что рядом нет никого, кто мог бы встать на его сторону. Поэтому он сделал шаг назад.

— Конечно, это личное мнение Хонсама, поэтому я допускаю, что в его словах может быть некоторая предвзятость. Тем не менее, его наблюдения до этого момента звучат правдоподобно, не так ли?

— Это уже конец, если все закончится словами «красивая, любящая книги девушка».

— Да ладно, ребята! Ответы в разделе комментариев не так уж и плохи.

К тому времени Сокван уже потерял доверие своих друзей, поэтому он быстро перешел к главному:

— Это не суть. Это приманка. Если Барон купится на это, то это все, что имеет значение.

— Ты действительно думаешь, что он купится на что-то подобное?

— Просто смотри. Я буду первым, кто заставит его писать.

Сокван вскочил со своего места.

Прошло совсем немного времени, и Сокван вернулся с грустным лицом. Должно быть, «любящая книги девушка» не очень-то помогла.

— Уже вернулся? — спросил Чжухо.

Сокван грустно ответил:

— Знаешь, что делает приманку бесполезной?

— Что?

— Когда она теряет свою свежесть. Барон уже знал об этой записи в блоге. Он посмотрел на меня так, будто я был самым жалким человеком. Я и во сне не мог представить, что он уже в курсе. Сокван продолжил с пораженным выражением лица: — Если Барон знает о блоге Хонсама, значит, он точно его фанат. Я в этом уверен.

Сокван объяснил своим друзьям, что Хонсам был известным блоггером среди поклонников У Ёна. Трудно было понять, почему он знаменит, не говоря уже о том, что ему можно доверять.

Сокван в отчаянии схватился за волосы. Он выглядел обескураженным тем, что план, в котором он был так уверен, закончился провалом. Чжухо подумал, не утешить ли друга, но его опередил смех Сунхва. Она ни за что не оставила бы его одного, особенно когда он был так уязвим.

— Я так и знала. Какой же ты болтун.

— Я недооценил, насколько большим фанатом является Барон, — сказал Сокван, сердито сжав кулаки.

— Не стоит ходить вокруг да около, когда пытаешься завоевать сердце человека. Ты должен решать все с самого начала.

— Тебе очень нравится этот подход с головой. Ты что, кабан?

— Хотел бы ты узнать, каково это, когда тебя таранит кабан?

Сокван была вне себя от гнева из-за насмешек Сунхва, но Сунхва не была человеком, который позволил бы другому человеку обзывать себя, особенно таким словом, как — кабан. Бом с тревогой стояла рядом с ней, пока Сунхва готовилась наброситься на Соквана.

Но даже на фоне всего этого сердце Чжухо не находило покоя. Барон был поклонником У Ёна, а значит, и поклонником Чжухо. Барон — поклонник.

Наличие поклонника не было для него чем-то чуждым. Если уж на то пошло, он был близок к тому, чтобы быть знакомым с этим. Перед тем, как вернуться в прошлое, он даже появлялся на публике. По сравнению с настоящим, вокруг него было больше людей, включая фанатов. Тем не менее, эмоции, которые испытывал Чжухо, были для него непривычны.

Друг, превратившийся в фаната. Фанат, превратившийся в друга. Это было просто в другом порядке, но разница была очевидна. Барон не был другом с самого начала. Это было неловко. По какой-то причине ладонь Чжухо начала чесаться.

— Значит, Чжухо, должно быть, единственный оставшийся человек.

— Я?

— Да, ты. Все остальные подошли к Барону по-своему, кроме тебя.

В том, как все смотрели на него, была надежда, и Чжухо, почесав лицо, ответил:

— Не надейся. Ты будешь разочарован.

— Кто говорил о надеждах? Так у тебя есть что-то на уме, например, план?

«Тогда как вы объясните любопытство в своих глазах?» — подумал Чжухо. Затем он продолжил с улыбкой на лице:

— У меня есть план.

— Какой?

— Это секрет.

И Сокван, и Сунхва посмеялись над его ответом. Они ладили только в такие моменты. Чжухо проигнорировал их насмешки и сказал:

— Ладно, ребята. Достаточно.

Несмотря на то, что над ним насмехались, Бом выглядела еще более взволнованной, чем он. Он на мгновение уставился в потолок и встал со своего места.

В этот момент зазвенел звонок. Это был конец перемены.

«Черт возьми».

Чжухо сел на место, а Сунхва и Бом вернулись в свой класс. Сокван спросил, сидя рядом с Чжухо:

— Ну, что ты собираешься делать?

— Я скажу тебе, когда вернусь.

— Учитель идет!

Когда начался урок, Чжухо смотрел в окно и собирался с мыслями.

Чжухо поднялся по лестнице на этаж второго курса. Поднимаясь по лестнице, он думал о письме, которое ему нужно было получить от Барона. Чтобы придумать способ тронуть сердце Барона, Чжухо наблюдал за Сунхва, Бом и Сокваном. Чжухо наблюдал за ними на переменах, во время обеда, физкультуры, дистанционных занятий, клубной деятельности и после уроков. Именно в это время он мог столкнуться с Бароном.

Барон был обычным человеком. Как и все остальные ученики, он ходил на уроки, дремал на перемене, ел и читал или рисовал во время обеда. Он также был одиночкой.

Его жизнь вне клуба ничем не отличалась от других. Хотя, казалось, он не изучал материалы, которые отличались от уроков, в отличие от того, каким он был во время занятий в клубе.

Приманка.

Чжухо долго искал приманку, которая показалась бы Барону неотразимой. И вот, наконец, Чжухо нашел то, что искал.

Барон тоже не сводил глаз с одного человека, и этим человеком была его одноклассница. Чжухо мысленно назвал ее — девушка Барона. Чжухо ничего не знал о — девушке Барона. Он никогда не встречал ее раньше, не говоря уже о том, чтобы поговорить с ней. Однако одно было ясно точно: эта девушка, как и Барон, не разговаривала ни с кем вокруг. Другими словами, она тоже была одиночкой.

Чжухо пришел в класс Барона. Он искал Барона, но его не было поблизости. Мало того, казалось, что в классе царит суматоха.

«Что происходит?», — подумал Чжухо.

— Отдай его мне, сейчас же.

Раздался угрожающий голос. С сердитым выражением лица девушка с красной заколкой стояла перед другой девушкой. Это была — «девушка Барона». Несмотря на то, что девушка сердито требовала что-то от нее «девушка Барона» сидела совершенно неподвижно, не говоря ни слова.

На краткий миг Чжухо удалось уловить ее взгляд, как будто ее обидели.

— Ты была единственным человеком в классе во время физкультуры. Ты та, кто взял мой мобильный телефон, не так ли?

«Ага!», —  Чжухо понял, в чем причина переполоха, по одному этому предложению. Девочка с красной заколкой подозревала «Девушку Барона» в том, что именно она украла ее мобильный телефон. Все в классе наблюдали за ними, но никто не решался встать между ними, чтобы помочь разрешить конфликт.

— Не отмалчивайся сидя на стуле! Верни мне мой телефон, сейчас же!

Девочка с заколкой была на взводе. Сотовый телефон, должно быть, был довольно дорогим. Когда ученица теряла вещь, это не заканчивалось только душевной болью. Ей пришлось бы не только терпеть ругань и наказание от родителей, но и жить без мобильника, пока родители не купят ей новый. Она никак не могла позволить себе купить новый телефон самостоятельно. Чжухо без проблем прожил жизнь даже без собственного мобильного телефона, но для этого человека это могло быть чем-то более важным, чем ее жизнь.

Девушка яростно смотрела на «Девушку Барона». Судя по тому, как она была зла, ее телефон, должно быть, значил для нее очень много.

— Я получила его только вчера. Я уверена, что ты бы хотела такой же, потому что это новейшая модель, но он принадлежит мне. Я не буду больше поднимать шум, поэтому, пожалуйста, просто верните его мне.

Ее тон был грубым, но в то же время отчаянным. Потеряв телефон последней модели, девушка с каждой минутой становилась все более взволнованной. Она уже была уверена, что «Девушка Барона» была виновницей. После того, как девушка спокойно слушала до этого момента, она, наконец, открыла свои губы:

— Сколько раз я должна повторять тебе, что я не крала его?

— Если не ты, то кто? Ты была единственной, кто был здесь в классе во время физкультуры.

Конечно, «Девушка Барона» не просто молчала. Скорее, она уже дала свой окончательный ответ. Несмотря на это, девочка с заколкой не сдавалась. Это было противостояние.

В этот момент Чжухо понял, что его беспокоит. Это была школа. А в школе всегда есть вор. Этот вор регулярно наносил удары и крал учебники, портативные игровые приставки, а иногда даже тапочки. Обычно круг жертв охватывал целый класс. Если у сидящего рядом друга украли учебник, то велика вероятность, что учебник украли у обоих.

В таком случае весь класс приходил в ярость. С другой стороны, другие стали беспокоиться о том, что могут стать следующей мишенью. Так обычно развивался подобный сценарий.

Чжухо огляделся. Все просто наблюдали за происходящим с зачарованным видом, что означало, что девочка с красной заколкой была пока единственной жертвой.

— Ты все еще упорствуешь, да?

Девушка была в ярости. Должно быть, ее терпение иссякло. Чжухо понял, что ситуация больше не позволяет ему наблюдать за происходящим со стороны. Она дрожала от яростного гнева и выглядела так, словно в любой момент могла дать пощечину «Девушке Барона».

Чжухо открыл рот.

— Учитель ищет тебя.

— Что?

«Девушка Барона» посмотрела на Чжухо с шокированным выражением лица. Она была не единственной, кто смотрел на него в этот момент. Многие другие смотрели на него, а Чжухо повторил:

— Учитель ищет тебя.

Глава 15 - Единственный художник в Литературном клубе, ч. 1

Повторюсь, это была школа. В школе есть учителя и ученики, а еще есть воры. К сожалению, правоохранительных органов в школах не было. Ничего подобного не существовало в такой уникальной среде, как школа. Когда горстка учеников стала жертвой таинственного вора, президент класса сообщил об этом учителю. Затем учитель оценил ущерб и утешил пострадавших в классе.  Одновременно учитель угрожал потенциальному вору среди своих учеников, а затем закрыл дело. Как и телесные наказания, розыск или поимка вора были запрещены. В конце концов, это была школа.

Другими словами, без «Девушки Барона» дело застопорилось. Вывести ее из класса не составило труда.

— Кто ты? —  резко спросила девушка с красной заколкой в волосах, но Чжухо не ответил. Он не сводил глаз с «Девушки Барона» и поторопил ее.

— Поторопись, господин Мун ищет тебя.

— Да, хорошо.

Она была ошеломлена внезапным появлением Чжухо, но вскоре ее привлекли спокойные слова Чжухо. Когда эти двое как раз выходили из класса, Чжухо почувствовал, как кто-то схватил его. Это была девушка с красной заколкой в волосах, и она смотрела на него пронзительным взглядом.

— Подожди!

— Что? Господин Мун сказал, что это чрезвычайная ситуация.

— Ты первокурсник, не так ли? Ты не так давно приходил сюда со своими друзьями.

— Это верно. Мне нужно было поговорить с одним человеком.

Ее глаза были полны гнева, и Чжухо вздохнул. Все оказалось сложнее, чем он думал.

— Это вы, ребята, да?

Черт возьми.

— Что такое? — Спросил Чжухо, как будто был сбит с толку.

Увидев его реакцию, девушка обвинила Чжухо еще злее, чем раньше:

— Вы, ребята, забрали мой мобильный телефон!

— Нет.

Как и в случае с «Девушкой Барона», она смотрела на Чжухо с тем же обвиняющим выражением лица.

— Тогда что делали первокурсники в нашем классе? Разве вы не искали что-нибудь ценное? Неудивительно, что мой телефон пропал, как только я купил новый.

— Это неправда.

— Дай мне номер класса и имена твоих одноклассников. Все они. Я сдам каждого из вас полиции!

Это была очевидная стратегия. Она вызавет полицию, чтобы запугать первокурсника. В данном случае Чжухо спокойно ответил:

— Разве ты не должна сдавать свой мобильный телефоны, как только приходишь в школу? Ты все это время говорил о своем мобильном телефоне. У тебя украли сумку с твоим телефоном в ней?

Девушка становилась все раздражительнее. У студентов было правило класть свои мобильные телефоны в специально отведенную сумку в соответствующих классах до окончания утренних объявлений. Учителя забрали эти сумки и хранили их в учительской до конца учебного дня. Это было правило, созданное для предотвращения подобных несчастных случаев с момента появления сотовых телефонов.

Очевидно, она была не единственной, кто не следовал этому правилу. Однако никто никогда не устраивал такой сцены, как эта девушка.

— Ты не можешь воровать у других людей. Это плохо.

— Я согласен. Воровать - это плохо. Также плохо ложно обвинять кого-то в этом.

Ее глаза снова загорелись гневом. Чжухо посмотрел ей прямо в лицо. В ее глазах стояли слезы, и она казалась очень встревоженной.

— Ох... Ты знаешь, есть предел оправданиям. Я уверен, что ты волнуешься после потери чего-то, что принадлежало тебе, но я оскорблен тем, что со мной обращаются как с преступником.

— Что в этом такого плохого? Мой телефон исчез после того, как вы, ребята, появились! Я слышал, что сегодня утром дверь была открыта. Это были вы, ребята, да?

Утро. Дверь. Чжухо сразу же подумал о ком-то. Бом пришла в школу пораньше, чтобы оставить Барону закуски. Это не могла быть она. У нее не было того, что для этого требовалось. Чжухо на мгновение задумался.

Словно воспользовавшись своим шансом, девушка повысила голос:

— Поторопитесь и приведите всех остальных! Верни мне мой телефон.

— Ох.

Все вернулось на круги своя. С такой скоростью ничто не пройдет через ее голову. Чжухо огляделся в поисках кого-нибудь, кто мог бы ее успокоить. «Девушки Барона» нигде не было видно, а другие второкурсники наблюдали за происходящим издалека. Среди них Чжухо нашел кого-то, кто выглядел как друг девушки, и подумал:

«Что этот человек делает, стоя там и наблюдая?»

— Столько шума!

Чжухо услышал сзади низкий голос. Резкость в его тоне показалась мне довольно знакомой. Даже не оборачиваясь, Чжухо сразу понял, кому принадлежал этот голос. Это была причина, по которой Чжухо был там в первую очередь. Это был Барон.

— В чем дело?

Его голос разнесся по всему тихому классу. Он огляделся один раз, а затем остановил свой взгляд на девушке с красной заколкой. Казалось, она была напугана присутствием Барона, смотрящего на нее сверху вниз.

Чжухо улыбнулся, несмотря на атмосферу.

«У него хватает смелости решиться на что-то подобное. Вполне логично, что он единственный человек, который рисует в Литературном клубе,» — подумал Чжухо. Барон с первого взгляда поймал его улыбку и быстро догадался о цели его визита.

— Теперь твоя очередь?

— Да. Я здесь только для того, чтобы попросить вас написать что-нибудь для меня, но кто бы мог подумать, что будет такой переполох?

Барон повернулся к девушке:

— Ты слышала его. Он здесь, чтобы повидаться со мной. То же самое и с другими первокурсниками. Если бы ты была первокурсником, осмелилась бы ты подняться на этаж второго курса, чтобы украсть?

— Это всегда возможно! Они могли бы забрать его, пока были здесь! —  огрызнулась девушка на Барона, решив стоять на своем.

— О, мой Бог, — вздохнул Барон, поняв, что она не собирается слушать.

Вызванная его реакцией, девушка спросила:

— Ты один из них?

— Нет.

— Тогда скажи своему первокурснику, чтобы он вернул мне мой мобильный телефон.

— Он сказал, что не брал его. Почему ты продолжаешь спрашивать?

Услышав ответ Барона, девушка сделала расстроенное лицо, как будто это она должна была быть расстроена.

Прежде чем Барон успел заговорить в гневе, Чжухо спросил:

— Ты заглядывал под стол?

— Я что, похож на идиотку? Конечно, я смотрела!

— Ты заглядывала между учебниками?

— Я не держу учебники под своим столом.

— Тогда тем больше причин искать. Невнимательность приводит к ошибкам.

Она насмехалась над Чжухо.

— Ты же не думаешь о том, чтобы сбежать от этого, пока я ищу под столом, не так ли?

Чжухо действительно обдумал это. Если бы бегство могло решить проблему, Чжухо сделал бы это сто раз. Однако, видя, в каком она была состоянии, она последовала бы за Чжухо на край света.

— Ни за что. Это просто возможность. Всегда есть такая возможность.

Девушка нахмурилась, схватила Чжухо за запястье и потащила к своему столу. Затем она сунула его другую руку в стол. Казалось, она была уверена, что ее телефона там не будет.

Она помахала руками, чтобы все остальные увидели. Ее рука издала щелкающий звук под столом, и Чжухо наблюдал за ней.

Стук

Ее рука что-то сбила со стола. Он немного покатился, пока не остановился у чьих-то ног. Это был сотовый телефон. Сотовый телефон новейшей модели, который она так отчаянно искала.

Она уставилась на телефон, который упал на землю, и не пошевелила ни единым мускулом. Затем ее лицо стало ярко-красным. Ее лицо было еще краснее, чем в тот момент, когда она сердито кричала на людей.

— Почему, это... — простонала она.

Чжухо взял сотовый телефон и протянул ей. Она взяла его, не говоря ни слова, и он понял, что ее руки были ледяными.

Среди всех остальных детей, которые наблюдали за происходящим, царило замешательство.

— Это тот самый телефон?

— Эй, тебе следовало смотреть внимательнее, —  сказал кто-то в разгар неловкости.

Это была девушка, девушка, которая наблюдала за происходящим в толпе, тот же человек, который, похоже, дружил с девушкой с красной заколкой.

Другой человек вмешался и сказал:

— Ты должна извиниться и покончить с этим.

Два человека стояли по бокам от девушки с красной шпилькой. Она опустила голову и больше не сказала ни слова. Одна из ее подруг вступилась за нее. Оба они махали руками толпе с улыбкой на лицах.

— Прости, прости. Она немного вспыльчива. Она становится слепой к своему окружению, когда злится. Должно быть, ей сейчас очень стыдно. Я приношу извинения от ее имени.

— Серьезно. Нам очень жаль. Я знала, что это случится, тупица.

Атмосфера разрядилась от их беззаботных замечаний. В классе раздавался смех и звуки болтовни. В разгар этого дела девушка с красной шпилькой хранила молчание. Даже когда ее друзья подшучивали над ней, она оставалась опущенной.

— Почему в этом классе так шумно? — спросил господин Мун, заглядывая в дверь.

Время для занятий еще не пришло. Чжухо посмотрел на него, недоумевая, почему он здесь, и господин Мун ответил ему тем же взглядом.

— Что здесь делает первокурсник? Иди вниз.

— Да, господин Мун.

Чжухо увидел «Девушку Барона», стоящую рядом с господином Муном. При этом он понял, что это она привела его сюда. В этот момент Барон посмотрел на Чжухо, чтобы тот ушел вместе с ним. Выходя, Чжухо подошел к девушке, которая все еще была красной от смущения. Услышав, что Чжухо приближается к ней, она подняла подбородок и посмотрела на него.

—Я видел, как двое твоих друзей сунули руки под стол, — прошептал он.

Ее глаза открылись. Ее неподвижные глаза говорили ему, что она поняла, что он сказал. Убедившись в этом, Чжухо спокойно продолжил свой путь.

— Что ты ей сказал?

— Ничего.

Чжухо обдумывал услышанное, отвечая Барону. Когда он смотрел на подругу девушки, появился Барон. Все взгляды были устремлены на него. В этот момент Чжухо увидел в толпе двух подозрительно ведущих себя людей. Одна из них достала из кармана сотовый телефон и положила его на стол. Когда он увидел это, Чжухо почувствовал, как у него зачесалась ладонь.

Девушка, должно быть, хвасталась своим новым мобильным телефоном. Обеспокоенные этим зрелищем, двое ее друзей замыслили надуть ее. Однако все вышло из-под контроля их истеричной подруги. Это было больше, чем они могли вынести. Они не могли вмешаться, чтобы исправить ситуацию в разгар такого шума.

Поскольку эти двое не могли подойти ближе, им пришлось скрывать свои следы. Они договорились спрятать телефон под столом так, чтобы никто не узнал. Они не просто прятали телефон. Это также была попытка скрыть свою вину.

Пришло время им выступить от имени своего друга, и они сделали свой ход.

Чжухо посмотрел на девушку с красной заколкой, выходя из класса. Несмотря на то, что ее друзья пытались подбодрить ее, она оставалась неподвижной с телефоном в руке. Это были люди, которые отчаянно пытались переложить свою вину на других. Трое друзей были очень похожи в этом аспекте.

Выйдя из здания школы, Чжухо направился в тень дерева в углу двора. Ветви были раскинуты, и это означало больше тени.

Рядом с деревом были перекладины для подтягивания. Чжухо отвел взгляд от яркого отражения решетки и сказал Барону:

— Спасибо за помощь.

— Я не помогал, — лаконично ответил Барон и сказал, что говорит только правду.

— Говорить правду - это самое трудное. Другие второкурсники не просто смотрели без причины.

— Я отличаюсь от всех остальных. Даже в цвете, — сказал Барон, пожимая руку Чжухо. Его большая, темнокожая рука покачивалась влево и вправо.

— Конечно. Это подходит единственному художнику в Литературном клубе.

Единственный художник в литературном клубе — подходящее прозвище для Барона. Не колеблясь, Чжухо спросил о том, что он хотел знать о Бароне:

— Как ты оказался в Литературном клубе?

— По ошибке.

Чжухо в замешательстве наклонил голову и спросил:

— Ты перепутал это с Художественным клубом?

Глава 16 - Единственный художник в Литературном клубе, ч. 2

— Не совсем. Я уже знал, что это был Литературный клуб. Я даже сам подал заявление.

— Тогда что делает это ошибкой?

— Почему ты продолжаешь спрашивать?

— Просто применяю то, чему нас научил господин Мун, — беззаботно ответил Чжухо. Конечно, он не собирался копать дальше, если это вызовет дискомфорт у Барона. — Ты чувствуешь себя некомфортно?

Чжухо увидел сухое выражение на лице Барона. Казалось, он не испытывал дискомфорта и не чувствовал себя не на месте.

Барон коротко вздохнул и продолжил:

— Больше похоже на раздражение. Особенно из-за тебя.

— Что я сделал?

Видя, как Чжухо пристально смотрит на него еще до того, как перейти к главному, Барон воспользовался короткой паузой и продолжил:

— Если ты не такой, как все, ты выделяешься.

Это был довольно случайный ответ.

— И ты один, когда убегаешь. Мне пришлось стараться в несколько раз усерднее, чем другим, из-за моего цвета кожи, —добавил он.

— Чтобы не остаться в стороне,  — услышал Чжухо то, что Барон не произнес своими собственными устами.

Барон продолжил свой рассказ:

— Ношения подходящей формы было недостаточно. Ни один из них не ел одну и ту же пищу. Если вы хотите слиться с толпой, нужно видеть, слушать, не любить и любить то же самое, что и все остальные. Это не было большой проблемой – смеяться над чем-то, что не было смешным, или критиковать кого-то или что-то, что мне не нравится. Это было терпимо. В конце концов, я завел друзей, и моя школьная жизнь стала приятной.

Когда он закончил говорить, Барон нахмурился. Он возвращался к плохим воспоминаниям.

— Там был один парень. Я не был с ним близок, но я знал, как он выглядит. Он был обычным парнем, и мы оказались в одном классе на третьем курсе средней школы. Я не уверен, было ли ему трудно приспособиться к своему новому окружению, но он убегал от всего этого прежде, чем я это понял. С другой стороны, я был в порядке. Честно говоря, мне было на него наплевать. Не было никаких проблем, а потом я закончил школу.

Барон остановился на мгновение, прежде чем продолжить, его голос слегка дрогнул:

— Но другой парень этого не сделал. Я слышал, он умер.

Подул ветер. Воздух был холодным.

— Когда я услышал это, я подумал: «Что это? Почему это должно было случиться? Должен ли я был что-то сделать? Что? Как?» Я продолжал думать об этом и после того, как поступил в среднюю школу. Прежде чем я осознал это, прошел уже год. И все же я не нашел ответа.

Тем временем Барон сказал Чжухо, что он подумал о хобби, о котором давно забыл:

— Меня внезапно осенило, и я купил альбом для рисования, но на самом деле мне не хотелось вступать в художественный клуб, не говоря уже о том, чтобы рисовать самому. Так что я просто пошел на это. Однако, как ты знаешь, обычно ничего не получается, если вы прыгаете с закрытыми глазами.

— Не сработало?

Барон почесал затылок в ответ на вопрос Чжухо. С рассеянной улыбкой он признался в своей ошибке.

— Я думал, что Литературный клуб был одним из ленивых клубов.

Ленивый клуб, Чжухо и Сокван в какой-то момент подумали об одном и том же.

— Что означает...

— Я не планировал быть единственным художником в клубе. Все, что я хотел делать — это рисовать в окружении других людей, которые были заняты своими учебными пособиями.

Так называемый ленивый клуб означал любой клуб, который использовал свое свободное время для самостоятельных занятий. Чжухо представил себе, как Барон рисует в одиночестве в таком клубе. По сравнению с тем образом, который он изображал, он казался довольно робким.

— Я пытался вырваться, но господин Мун не позволил мне, сказав, что членов недостаточно. Поскольку мне нечего было терять, я признался ему. «Я не собираюсь писать. Я собираюсь рисовать». Знаешь, что он сказал?

— Что он сказал?

— Он сказал: «Это тоже прекрасно».

Барон покачал головой, словно ошеломленный тем, что сказал господин Мун.

— Он действительно заставил меня торчать, как больной палец, с первого дня. Я не думал, что робкие первокурсники будут так активно преследовать меня.

«Ага! Теперь стало понятно, почему Барон оказался в той ситуации, в которой сейчас находится.»

Барон, вероятно, хотел загладить свою вину за то, что в прошлом хотел быть таким, как все остальные. В то же время он, вероятно, хотел, чтобы его простили. И все же он остался один после всего прошедшего времени и всего, что произошло между ними.

В конце концов, он начал подталкивать себя. Он сознательно пытался плыть против течения. Он сознательно старался, чтобы его оставили в покое. Только Литературный клуб не позволил ему сделать это с самим собой.

— Ты попал в самую точку, когда упомянул, чего хочет студент.

Он был не единственным художником в Литературном клубе. Он был сделан таким г-ном Муном и другими членами. В какой-то момент Чжухо спросил всех, почему они так старались получить образец письма от Барона. Ответ был прост: «Он единственный в клубе, с кем мы не сблизились».

Чжухо посмотрел на Барона, который сидел неподвижно. Позади него стояло самое большое дерево в школе. Это могло показаться одиноким, но под грязью была сложная сеть корней, переплетающихся с корнями других деревьев.

— Хотя деревья даже не двигаются...

— О чем ты говоришь?

— Вон там.

Как раз в тот момент, когда Чжухо собирался объяснить, позади них раздался голос. Чжухо обернулся и увидел «Девушку Барона».

«Это было неожиданно.» — подумал Чжухо. Когда он уставился на нее, она слегка кивнула ему.

— Спасибо за помощь.

Затем она вытащила свою руку. В нем лежала буханка хлеба. Это был кусок бисквитного торта из кафетерия, самый дорогой товар в магазине.

— О, нет! Тебе и не нужно этого делать

— Спасибо, — повторила она. Несмотря на то, что Чжухо отказался от ее подарка, она оставалась настойчивой. Когда он, наконец, взял хлеб, она развернулась и пошла обратно в здание школы. Это была совершенно неожиданная награда.

— Хочешь половину?

— Нет.

— О, да! Это напомнило мне. Разве ты не получил черный пластиковый пакет?

— ...Я получил.

— Это было от Бом.

Поскольку Бом была выбита из игры еще до того, как Сокван успел заговорить, Чжухо сообщил новость своему другу.

— Я так и думал, — тихо ответил Барон.

Барон был сбит с толку тем, что первокурсники с таким энтузиазмом последовали за ним. Теперь перед ним был еще один первокурсник, который был хорошо подготовлен.

Чжухо откусил кусочек своего бисквитного торта и сказал:

— Хочешь поспорить?

— Пари? — спросил Барон в ответ на неожиданное предложение.

Проглотив торт, Чжухо продолжил: — Заведет ли девушка с бисквитным тортом друга или нет.

— Что?

Барон был взволнован. Это произошло из-за его одноклассницы, которую случайно назвали «девушкой с бисквитным тортом».

Как будто в этом не было ничего особенного, Чжухо продолжил:

— Разве не поэтому ты обращаешь на нее внимание? Потому что она одна?

— Когда я вообще обращал на нее внимание?

— Я только что видел, как ты следил за ней глазами.

Как раз в тот момент, когда Барон собирался ответить в гневе, Чжухо поднял руку и остановил его.

— Давай заключим пари. Давайте посмотрим, заведет ли девушка с бисквитным тортом друга в течение недели.

— ...Неделя - это уже слишком.

В каждом классе уже были свои клики. Дети со схожими интересами собирались вместе и делились различными увлечениями. Это была нелегкая задача - быть частью группы, которая уже окрепла, не говоря уже о том, чтобы в течение недели! У него не было никаких шансов.

— Итак, давайте заключим сделку. Держу пари, что у нее появится друг. Если я проиграю, я позабочусь о том, чтобы первокурсники оставили тебя в покое.

— ...а если ты выиграешь?

— Очевидно, образец твоего почерка.

Барон колебался. У него были проблемы с пониманием того, что первый год он спокойно жевал свой бисквитный торт. Он подумал о том времени, когда взгляд Чжухо был прикован к нему, а слова лились с его губ, как вода.

— Это не трюк, не так ли?

— Я обещаю, что буду воздерживаться от общения с девушкой с бисквитным тортом в любом случае. Я могу написать записку в качестве доказательства, если хочешь.

Барон на мгновение задумался. Первокурсник, который продолжал предлагать ему книгу комиксов, первокурсник, который тайно оставил ему сумку, полную закусок, первокурсник, который вызвал его любопытство, а затем первокурсник, который излучал уверенность.

— Хорошо, — ответил Барон.

*

Впервые Барон понял, что он отличается от всех окружающих, еще в детском саду. Тогда Барон впервые встретился с детьми своего возраста. Он был в восторге от детского сада. Держа маму за руку, он вошел в здание детского сада.

В глазах детей, смотревших на Барона, было любопытство. Именно тогда Барон узнал, как выглядят люди, когда они видят что-то отличное от того, что видел он. Некоторые дети отошли в сторону, в то время как другие дети проявили инициативу, чтобы подойти к нему.

Это не было плохим чувством. Сам Барон интересовался другими детьми своего возраста. Он с нетерпением ждал процесса знакомства с ними. Они разговорились и вскоре стали друзьями.

Однажды учительница из другого класса обратилась к матери Барона:

— От одного родителя поступила жалоба на чернокожего ребенка.

Нетрудно было догадаться, на что жаловались родители. Это были родители, которые беспокоились о том, что их дети могут подвергнуться потенциально негативному влиянию. Даже будучи маленьким мальчиком, Барон был способен понять это.

В конце концов Барон покинул этот детский сад. Следующим местом, куда он пошел, был художественный институт.

Там было бесчисленное множество цветов и людей. Студент колледжа в красных ботинках, домохозяйка с синей продуктовой сумкой, корпоративный работник в темно-синем галстуке, ученик начальной школы с желтой лентой для волос - все они отличались друг от друга по роду занятий, возрасту и внешнему виду. Барон сблизился с этими людьми. Ему нравилось, что он мог рисовать и рисовать с разными людьми. Это было не так до недавнего времени он пересматривал то, на что это было похоже.

— Литературный клуб.

Было бесчисленное множество слов и первых лет с разными личностями. Барон подумал о Чжухо. Он был интересным человеком. В тот момент, когда он заглянул в мир Чжухо, Барон уже не был таким, каким был раньше. Бесчисленные слова слетали с губ Чжухо, когда он просто смотрел на Барона. Барон был напуган этим странным ощущением. Он подумал и изменился.

Одиночество заставляло выделяться. Единственным человеком, который выделялся, был сам Барон. Это из-за его темной кожи он выделялся, как больной палец. Это было единственное, что отделяло его от других, но Чжухо не нужно было заставлять себя обходить это стороной.

Он взял книгу в руку и провел по ней другой рукой. Там был рисунок птицы. «След птицы». Это была книга на пике своей популярности. В любом книжном магазине это была самая продаваемая книга. Он всегда выставлялся на самом видном месте.

Честно говоря, Барон купил книгу с намерением поиздеваться над автором. Хотя мир называл его гением, Барон думал, что это будет не более чем какое-нибудь школьное сочинение о поверхностных эмоциях. Публика боготворила его, и Барону это было противно.

— Это было шокирующе.

Это действительно был шок. Книга Юн Ву безжалостно вторгалась в сознание своего читателя.

«Как это возможно? Что еще хуже, так это то, что он даже на год младше меня. Почему на меня так действует эта дурацкая книга?» — подумал Барон.

Он закончил книгу в мгновение ока. В тот момент, когда он закрыл книгу, Барон почувствовал что-то горячее в груди. Он никогда не проронил ни слезинки, читая книгу. Для Барона эта слеза казалась еще более чуждой. Даже когда Барон услышал новость о кончине своего друга из средней школы, он не отреагировал слезами. И все же он плакал. Затем он почувствовал себя отдохнувшим.

Успокоив свое сердце, он снова открыл книгу.

Барон остановился как вкопанный на привлекающей внимание обложке. На толстом сером телефонном столбе сидели два воробья. Хотя это было обычное зрелище, Барон по какой-то причине счел его неловким.

— Если я закончу писать...

«...Я хочу написать историю о маленьком воробье, который отправляется на поиски дерева, чтобы посидеть на нем. Для птиц, которым надоело сидеть на телефонном столбе, я сделаю дерево, на котором они смогут отдохнуть. Я посажу крепкое дерево со множеством ветвей.»

— Конечно, это всегда было "если".

Барон продолжил свой путь. Затем он подумал:

«Было бы забавно иметь такого среднего Джо в клубе»

Глава 17 - Единственный художник в Литературном клубе, ч. 3

— Я думаю, мы все потерпели неудачу, — сказал Сокван со вздохом. Прошла ровно неделя с тех пор, как Чжухо заключил пари с Бароном. Это означало, что перетягивание каната между Бароном и первокурсниками закончится к концу этого дня.

— У нас еще есть немного времени.

— На данный момент все уже кончено, — объявил Сокван, положив подбородок на руку, лежащую на столе Чжухо. Чжухо огляделся. Там были студенты, дежурившие по уборке, убиравшие класс. Пришло время для клубных мероприятий. Надежды не было.

Несмотря на то, что в эту ситуацию был вовлечен весь клуб, Чжухо сидел спокойно, а Сокван пристально смотрел на него.

— О чем ты думал, когда заключал это пари?

— Это было наполовину импульсивно.

Чжухо знал, что Барон интересовался «девушкой с Бисквитным тортом». Издалека она была одинока. Она тоже была замкнутой, но в то же время обычной. Когда Чжухо заговорил с ней в первый раз, он просто размышлял вслух. Сокван недоверчиво посмотрел на него.

— Итак, ты говоришь мне, что это твое озорство было импульсивным? В будущем никогда не втягивай себя в азартные игры.

— Что ты имеешь в виду под «озорством»?

— Это именно то, что это такое. Ты вверяешь свою судьбу в руки второкурсника, имени которого даже не знаешь. Вдобавок ко всему, ты вовлек в это дело всех остальных членов клуба.

— Я полагаю, это моя вина, что я не обсудил это с другими.

Сокван причмокнул губами в ответ на извинения Чжухо. Затем он покачал головой.

— Ну, другого шанса все равно не будет, если ты потерпишь неудачу. Он не похож на человека, который поддался бы чьим-то приставаниям, особенно после того, как уже сказал "Нет".

— Я согласен. Вот почему я пошел ва-банк.

— Ты бесстыдник.

Чжухо беззаботно рассмеялся над критикой Соквана, а Сокван некоторое время пристально смотрел на него и совершенно серьезно спросил:

— Что бы ты сделал, если бы это не сработало?

Если план Чжухо провалится, то преодолеть разрыв между Бароном и остальными членами клуба будет гораздо сложнее. Господин Мун откровенно дал им шанс сблизиться. Если бы они не воспользовались этим вопиющим шансом, то то, что последовало за этим, было бы вопиющим провалом.

— Между ним и остальными из нас все было бы еще более неловко.

— Именно это я и говорю. Ты не мог прыгнуть в воду с завязанными глазами.

Чжухо было жаль Соквана, но он не планировал возможного провала. Вот как это выглядело — быть импульсивным. Из-за молчания Чжухо выражение лица Соквана помрачнело.

— Что делать?

Чжухо пережил бесчисленные неудачи, вплоть до того, что остался бездомным. Ему надоело терпеть неудачи в чем-то, и он не собирался снова проживать такую жизнь. Это было причиной, по которой он продвигался вперед со своим импульсом.

— Ты ничего не сможешь сделать, если боишься результатов.

Нет никакого способа узнать результат чего-либо, пока оно не проявит себя. Это было особенно верно, когда дело касалось изменения сердца человека. Сколько бы человек ни измерял и ни вычислял, он никогда не придет к ответу. Именно это делало ожидание таким нервирующим событием. Ни в чем нельзя было быть уверенным.

— Я могу придумать план после того, как потерплю неудачу.

Чжухо был уверен, что выход найдется. С этого момента беспокоиться было не о чем. План еще не провалился. Кроме того, у него было хорошее предчувствие по этому поводу.

«Все образуется», — повторял он себе.

Сокван усмехнулась ему:

— Неважно. Ты должен мне хлеб из столовой, если потерпишь неудачу.

— Я куплю тебе буханку бисквитного торта.

Эти двое встали со своих мест и направились в научный зал. Когда они выходили через заднюю дверь, они обнаружили Барона, стоящего перед ней.

— Выйди на секунду.

Услышав его глубокий, звучный голос, студенты, дежурившие по уборке, прекратили то, что они делали. Барона не часто можно было увидеть на этаже первокурсников. До сих пор он никогда добровольно не спускался вниз, чтобы повидаться с первокурсниками. Сокван толкнул Чжухо сзади. Казалось, он хотел, чтобы Чжухо выяснил, что происходит.

— Что привело тебя сюда?

— Почему еще я должен быть здесь, кроме этого одного?

Барон имел в виду пари.

— Я предполагаю, что результат известен?

— Как все прошло? Кто победил? — спросил Сокван, но Барон не ответил. Казалось, ему нужно было обсудить это наедине, поэтому Чжухо отправил Соквана вперед в научный кабинет.

— Не торопись.

— Хорошо.

Сокван помахал рукой, а затем Барон вышел в коридор, Чжухо последовал за ним. Они молчали до тех пор, пока не сели под тем же деревом, что и накануне.

Барон спокойно спросил:

— Как ты узнал?

Это был несколько случайный вопрос, но Чжухо понял суть того, что он пытался спросить.

«У меня было хорошее предчувствие по этому поводу», — подумал Чжухо.

Затем он воскликнул с улыбкой:

— У девушки с бисквитным тортом, должно быть, появился друг?!

— Я спросил, как ты узнал.

Барон подумал о том, что произошло три дня назад. Девушка с бисквитным тортом разговаривала с группой людей. На следующий день и последующий за ним ее окружали люди. Она казалась счастливой, смеялась и болтала со своими друзьями.

Это заняло меньше недели. Как и сказал Чжухо, она ушла от одиночества. Затем был сам Барон, остававшийся равнодушным ко всему этому.

— Ты тоже знал, что это произойдет, Барон. — Барон не сказал ни слова, и Чжухо продолжил: — Я увидел ее с книгой в руках, когда увидел ее в коридоре второго этажа: «След птицы». Это недавний бестселлер.

Барон заколебался, услышав знакомое название.

— Девушка с бисквитным тортом очень замкнутая личность. Заговорить с кем-то первой – нелегкая задача для нее. В этом случае кто-то должен подойти к ней и поговорить с ней. Ей все это время было о чем поговорить. Он был у нее в руке.

Чжухо подумал о бисквитном торте, который он съел на том же месте, где сидел. Она пришла, чтобы выразить благодарность первокурснику, которого едва знала, даже с небольшим подарком. Обычно можно было бы придумать причину, чтобы двигаться дальше:

— Я ценю твою помощь, но я не знаю ее класса.

— Я не знаю ее имени.

— Она в другом классе, так что я, вероятно, больше никогда с ней не столкнусь.

Это была связь, которой можно было легко пренебречь. Вдобавок ко всему, она была интровертом. Наверное, было нелегко разговаривать с кем-то, кого она не знала.

Несмотря ни на что, она принесла Чжухо бисквитный торт. Маловероятно, что такого человека оставили бы в покое. Кроме того, она была вовлечена в драму, которая привлекла внимание всего класса и доказала свою невиновность. Не было бы ничего странного, если бы к тебе подошел хотя бы один человек.

— Что ей нужно, так это о чем-то поговорить.

Затем наступила тишина, и Барон ухмыльнулся.

— Это было разочаровывающе.

В его тоне была пустота. Это была пустота, которая пришла от признания. Барон тоже не сводил глаз с девушки с бисквитным тортом. Он, должно быть, лучше, чем кто-либо другой, знал, что быть одиночкой ей не подходит.

Казалось, он думал о ком-то, когда Чжухо сказал:

— Если ты жив, ты сможешь выбраться.

Вот на что было похоже одиночество. Человек не может жить сам по себе. Пока он был жив, кто-нибудь обязательно должен был прийти.

В этот момент они увидели девушку с бисквитным тортом, выходящую из здания школы с тремя другими девочками. Чжухо позвал ее, помахав рукой:

— Торт был восхитительным!

— Правильно!

Она лучезарно улыбалась и действительно отвечала на его разговор с ним. Она пришла искать его после того, как он помог ей, и теперь она была не одна.

— Я должен был попытаться поговорить с ней, — сказал Барон. — Жаль, что я не сказал что-нибудь этому среднестатистическому Джо. Возможно, он смог бы продержаться еще немного.

Человек не смог бы выжить сам по себе. Барон закусил губу.

— Это не твоя вина, Барон, — прошептал Чжухо.

К тому времени, когда Чжухо и Барон остались единственными людьми во дворе, звонок прозвенел по всей школе.

Они направились в научный кабинет. Барон по-прежнему производил впечатление бесцеремонного человека, но выглядел немного более уверенно. Ничего не сказав друг другу, они поднялись по лестнице и вошли в научный кабинет.

— Барон!

— Что? — устало ответил барон.

Не обращая внимания на его усталость, Сунхва продолжила:

— Я проигрываю!

— Что?

— Что она говорит? — спросил Чжухо. Барон казался ошеломленным. Рядом с ним Чжухо тоже в замешательстве склонил голову набок. Это было не похоже на Сунхва – поднимать тему проигрыша.

Чжухо подумал о том, чтобы объяснить ей ситуацию, но Сунхва, похоже, все еще хотела что-то сказать. Она взяла в руки книгу комиксов. Это был тот самый комикс, который она отчаянно пыталась заставить Барона прочитать.

Она указала на Барона с комиксом и сказала:

— Уже слишком поздно спрашивать, можешь ли ты одолжить его. Даже если ты отчаянно хочешь написать об этом отчет, это не сработает.

— Мне это не интересно, —  услышав прямой ответ Барона, она отступила в сторону. За ней была спрятана стопка комиксов. — Что все это значит?

С довольной улыбкой на лице она представила свою коллекцию. Когда она с волнением объясняла каждый из своих комиксов, Барон снова спросил ее:

— Ну и что?

— Давай прочитаем их вместе.

— Я думал, ты сказала, что проиграла?

Она покачала головой в ответ на его ответ.

— Это всего лишь предположения. Я хочу поделиться этой своей страстью.

Барон колебался. Он не мог ясно мыслить. Заметив его колебания, Чжухо ответил:

— Я тоже хочу их прочитать.

Ее глаза загорелись, и она лучезарно улыбнулась.

— Я знал, что ты поймешь. Комиксы еще лучше, когда вы читаете их вместе с другими людьми.

— Тогда рассчитывай на меня, — вмешался Сокван.

— Ни за что, — безжалостно ответила она.

— Это нехорошо. Тогда, что насчет этого? Тебе это больше не нужно.

Пока Сокван и Сунхва ссорились из-за комикса, Чжухо взял книгу с вершины пики и протянул ее Барону.

Увидев жест Чжухо, Барон не смог удержаться от улыбки. Затем он вытащил черный пластиковый пакет, полный закусок.

— Вот, перекуси.

— О, вау! Ты действительно знаешь, как произвести на нас впечатление. Хотя эта сумка выглядит знакомой.

— Кто-то оставил это на моем столе.

Пока Бом нервно сидела, Барон открыл несколько упаковок закусок и разложил их на столе. Это была вечеринка. Каждый держал в руках книгу комиксов, жуя закуски. Читать комиксы и хихикать вместе было действительно весело.

— Я не знал, что это клуб комиксов.

— Господин Мун!

Господин Мун вошел и оглядел комнату. Литературный клуб превратился в магазин комиксов. Затем он схватил одну из закусок со стола и положил ее в рот.

— Дай мне книжку комиксов, хорошо?

В конце концов, весь клуб погрузился в комиксы.

***

— Йоу, ты пропустил одно место.

Когда Чжухо наклонился вперед на своем сиденье, над его головой раздался голос. Было очевидно, кому принадлежал этот голос.

— Ты имеешь в виду здесь?

Притворившись, что не понимает, Чжухо взял метлу и подметал ноги Сокван. На конце метлы были клочья волос и пыль. Он явно не был в хорошем состоянии. Сокван вскочил и отступил назад.

Чжухо был в разгаре уборки в классе. Ротация уборки была основана на номере вызова. Кроме него, на дежурстве были еще трое. Двое из них подметали вместе с ним класс, а другой мыл коридор. Подметая некоторое время, Чжухо выпрямил спину. Не было никакого болезненного стона. Это было благословением — иметь молодое тело.

Проверив, нет ли пыли на его ботинках, Сокван прислонился к столу. Естественно, он открыл книгу, которую держал в руке, и начал читать. У него была привычка читать всякий раз, когда была такая возможность. Сам Чжухо был заядлым читателем, но это было совсем не похоже на Соквана.

«Он интересный парень», — подумал он.

Глава 18 - У Ён учится в Нашей школе, ч. 1

Чжухо закончил уборку и вышел в коридор, чтобы выбросить мусор. Раньше в каждом классе стояло мусорное ведро, но из-за того, что его было трудно содержать, школа убрала его. Вместо этого студенты должны были использовать общественный мусорный бак в конце коридора.

Стоя перед мусорным баком, Чжухо начал отделять вторсырье от своего мусора: ручка без колпачка, ластик, который вот-вот сломается пополам, скомканный школьный бюллетень, маленькие кусочки бумаги и т.д. Все они были найдены на полу в классе.

— Что это?

После того, как он закончил разделять вторсырье, на полу в коридоре лежал еще один листок бумаги, который привлек его внимание. Должно быть, он выпал из мусорного ведра Чжухо. Судя по разорванным страницам и смятой поверхности, с ней, похоже, грубо обращались. Когда он увидел аккуратный почерк на бумаге, он взял ее в руки.

— Это...

Чжухо был потрясен. Он был знаком с тем, что было написано на скомканной бумаге.

— Это... транскрипция?

Это была часть транскрипции книги, написанной Чжухо. Аккуратный почерк внезапно оборвался.

«Кто это написал?» — подумал Чжухо. Транскрипции были тем, над чем Чжухо работал сам. Это было частью повседневной жизни Литературного клуба. Цель этого состояла в том, чтобы стать лучшим писателем.

«Может ли это принадлежать кому-то, кто стремится стать писателем? Тогда, должно быть, были книги получше. Почему этот человек выбрал «След птицы» из всех книг?»

Чжухо с трудом понимал мотивы переписчика. Кроме того, значило ли что-нибудь то, что Чжухо нашел его рядом с мусорным баком?

Увидев классного руководителя издалека, Чжухо сунул скомканную бумагу в карман и закончил уборку.

«Как скучно».

Это был урок математики. У учителя, у которого выпирала нижняя часть живота, был простой метод обучения. Он записал уравнения и процесс их решения. Затем, в качестве последнего штриха, он добавил короткое и быстрое объяснение к тому, что было написано на доске.

Учитель математики был на удивление популярен среди учеников. Это было не из-за его дружелюбия или внешности, а из-за его письма и уравнений.

С его мизинцем, торчащим вверх, когда он пользовался белым мелом, его почерк был аккуратным и последовательным. Его мастерство достигло своего апогея, когда он начал рисовать фигуры на доске. Его рисунки были сравнимы с рисунками учителя рисования. Они были устойчивыми и трехмерными.

Что было забавно, так это то, что даже сам учитель находил удовлетворение в своем ремесле на классной доске. После урока, уходя, он посмотрел на то, что написал и нарисовал, и улыбнулся так, как никогда не улыбался своим ученикам. По какой-то причине Чжухо подумал о господине Муне. Казалось, он понял, почему учитель математики так часто приходил в школу.

Пока Чжухо проводил время, разглядывая классную доску, он заметил беспорядок в классе. Когда он огляделся, то увидел маленький листок бумаги, который передавали по кругу. Они обменивались записками. Обычно он бы проигнорировал это, но в тот раз все было по-другому.

Там было гораздо больше людей, обменивающихся записками друг с другом. Это была не просто записка между двумя людьми. Скорее, это была записка, которую передавали всему классу. В тот момент это было больше похоже на телеграмму, чем на записку, и Чжухо стало любопытно.

«Что написано на этой бумаге, которую нужно раздавать посреди урока?»

В конце концов, записка дошла до Соквана. Он, казалось, был сбит с толку получением записки, так как читал свою книгу на низком уровне, но вскоре он открыл ее, чтобы прочитать. Чжухо пристально смотрел ему в спину.

Его плечи начали двигаться вверх и вниз. Сокван был совершенно потрясен. Он оторвал взгляд от записки и огляделся по сторонам. Казалось, он пытался найти какое-то подтверждение. Всякий раз, когда его лицо проходило мимо Чжухо, он видел шок на лице Соквана.

— Что там происходило? — спросил Чжухо и попытался вспомнить, произошло ли что-нибудь в то время в его жизни, но ничего не приходило ему в голову.

После того, как Сокван улучил момент, он спокойно повернулся к Чжухо и протянул ему записку. Предвкушая ее прочтение, Чжухо без промедления взял записку. По какой-то причине бумага становилась гибкой. Должно быть, это было передано всему классу. В тот момент, когда Чжухо открыл гибкий листок бумаги, ему пришлось сдержаться, чтобы не ахнуть вслух.

Бумага была заполнена мелкими буквами. Там было написано: «У Ён учится в нашей школе».

«Мое прикрытие раскрыто? На самом деле на это не похоже», — подумал Чжухо.

Он мало что мог сделать в этой трудной для понимания ситуации. По этой причине Чжухо рассеянно смотрел в окно, пока учитель математики не покинул класс с довольной улыбкой.

— Эй, — позвал Сокван, быстро повернувшись к Чжухо, как только урок закончился.

С легкой решимостью Чжухо ответил:

— Что?

Сокван ответил с серьезным лицом:

— Пойдем.

«Идти? Куда?»

— Куда?

— Чтобы встретиться с У Ён.

— Что?

Чжухо все еще был в замешательстве.

«Куда кто-нибудь может пойти, чтобы найти У Ён? Он сидит прямо перед тобой. Что происходит?»

— Давайте поторопимся. Остальные пошли вперед.

— Куда мы направляемся?

— Что ты делал во время урока, когда передавали записку? Да ладно, я слышал, она в седьмом классе.

— Я, конечно, внимательно слушал урок, — сказал Чжухо, хотя на самом деле тогда он был в стороне.

Когда он догнал Соквана, ускорившего шаги, Чжухо медленно начал понимать происходящее.

«Это должно означать, что в этой школе есть еще один У Ён, кроме меня. Причем в 7-м классе».

— Может ли это быть случай кражи личных данных?

— Что ты сказал?

— Ничего.

Сокван с волнением воскликнул:

— Это именно то, что я и думал, девушка!

— Кто?

— Что ты имеешь в виду, кто? У Ён, очевидно!

— Что? У Ён — это она?!

— Да, она, должно быть, действительно хорошенькая.

«Нет, У Ён не девушка».

Сколько бы Чжухо ни кричал это внутри, Сокван его не слышал. Как бы Сокван ни был взволнован тем, что У Ён была красивой девушкой, для ушей Чжухо это была всего лишь информация о случае кражи личных данных.

В передней части 7-го класса была толпа людей, которые пришли посмотреть на У Ён, услышав этот слух. Сокван и Чжухо пробрались сквозь толпу в класс. Внутри была еще одна толпа, окружившая девушку большим кругом. Было очевидно, что она была воровкой, которая украла имя «У Ён». Когда эти двое подошли к ней ближе, она была занята ответами на вопросы других студентов.

— Как тебе пришло в голову написать что-то подобное?

— Вы знаете, в последнее время есть много людей, которые боятся голубей. Однажды я была на улице и услышала, как кричит женщина. Я подумала, что у нее неприятности, поэтому пошла к ней, и, конечно же, это было из-за голубя.

— Я видел, как люди это делают.

— Я тоже, я тоже! Я видел эту маму, которая закрывала рот своей дочери, когда несколько голубей улетали, потому что они грязные.

— Хотя в этом есть смысл. Они действительно выглядят вредными даже на первый взгляд.

«Голуби?» — Юхо был ошеломлен. Как только фальшивая У Ён закончила, другие ученики, окружавшие ее, начали вступать в разговор.

— Увидев это, у меня появилась идея. Я подумала, что было бы интересно сделать главным героем человека, страдающего фобией птиц.

— Я понимаю.

— В чем секрет хорошего письма?

Она придумывала истории, которые, вероятно, могли существовать. Еще один вопрос прозвучал от людей, окружавших девушку. Ухмыльнувшись, она искренне ответила. Родинка на ее щеке приподнялась, когда она улыбнулась.

— Хм. Как я должна это сказать? Я просто позволяю своей руке делать свою работу. Вы закрываете глаза и думаете об образе, о вещах, о которых хотите написать. Тогда ваша рука будет двигаться сама по себе.

— Ух ты! Сколько времени вам потребовалось, чтобы написать всю книгу целиком?

— Первый черновик не занял много времени, чтобы закончить. Может быть, неделю?

Чжухо сжал кулак от смущения.

«Почему я чувствую себя неловко? Что за чушь она несет о том, что ее рука движется сама по себе? Как вы пишете с закрытыми глазами? Одна неделя? Откуда это взялось? «След птицы» — это почти полнометражный роман. Одной недели далеко не достаточно. В чем дело?»

Пока Чжухо сотрясался в агонии, другой человек поднял руку, чтобы задать другой вопрос:

— То, как ваша книга описала страх или ужас, было невероятно реалистичным. Многие люди говорят, что это основано на опыте.

— Мне жаль. Это довольно щекотливый вопрос. Я не уверена, что смогу ответить на него.

«Кем она себя возомнила? Неужели у нее нет стыда? Ну, я полагаю, она не могла догадаться, что настоящий У Ён пришел в эту школу. Должно быть, она притворяется, потому что не знает, что за ней наблюдает настоящий У Ён».

Такого никогда не случалось, когда Чжухо показывал свое лицо в прошлом. Тем не менее, это все еще было в чем-то знакомое зрелище. И наоборот, в то время Чжухо был единственным, кого окружала толпа.

Чжухо проводил свои дни в школе, находясь в центре внимания. Время от времени ученики из других школ приходили навестить его, чтобы выяснить, правдивы ли слухи. Он не мог не заметить себя в этом самозванце. Тем не менее, ее блефы выходили из-под контроля.

— Это было довольно неожиданно.

В этот момент Юхо услышал бормотание своего друга. В его голосе был контраст с тем, что было минуту назад. У Ён, должно быть, сильно отличался от того, что представлял себе Сокван. Чжухо посмотрел на него и спросил:

— Каким человеком ты надеялся увидеть У Ён?

— Ну, хм. Если ты так ставишь вопрос, мне будет труднее ответить. Я полагаю, симпатичная?

После некоторого колебания он в конце концов ответил шуткой, и Чжухо отшутился, не задавая дальнейших вопросов.

Чжухо почувствовал себя немного лучше. Он посмотрел на «У Ён», который был в центре внимания. Родинка на ее щеке двигалась по ее лицу всякий раз, когда она улыбалась.

Не сводя глаз с девушки, губы Чжухо приоткрылись:

— Могу я тоже задать вопрос?

«У Ён» кивнула и приняла просьбу Чжухо. На ее лице была уверенность, как будто она могла ответить на что угодно. Чтобы ответить на самое фундаментальное любопытство, которое у него было, Чжухо спросил:

— До этого момента ты была анонимна. Зачем раскрывать себя сейчас?

До сих пор все относились к ней дружелюбно. В тот момент не было никакого смысла просить ее доказать, что она настоящая. По этой причине Чжухо решил пойти окольным путем. Он не проявлял к ней никакой враждебности. Скорее, он спросил так, как будто ему было искренне любопытно.

На мгновение она, казалось, была застигнута врасплох, но вскоре выпрямилась и ответила на вопрос Чжухо:

— Я сама немного взволнована. Я не думала, что мое прикрытие будет так раскрыто. Один из моих друзей увидел оригинал моей книги. Я не хотела быть лжецом.

«Она говорит, что оригинал».

Чжухо сунул руку в карман, и его рука что-то нащупала. В его ладони зашуршал потрепанный листок бумаги. Хотя у него не было для этого никаких оснований, Чжухо чувствовал себя уверенно.

«Это от нее».

Чжухо медленно вытащил руку из кармана.

— Я понимаю. Ты не любишь лгать.

— Да.

— У тебя впереди трудное будущее, — сказал ей Чжухо как единственный человек, который знал, к какому выводу пришел У Ён. Не было никакой пользы в том, чтобы заимствовать это имя.

Неправильно поняв его, она невинно улыбнулась и сказала:

— Я думаю, это лучше, чем быть лицемеркой. Если у тебя на душе неуютно, ты не сможешь хорошо писать.

— Ух ты! Это потрясающе.

Он на мгновение задумался и задал ей последний вопрос. Рядом с ним были и другие студенты, которым не терпелось самим задать ей вопросы.

— Каково это — быть У Ён?

Она лучезарно улыбнулась и ответила:

— Потрясающе!

Глава 19 - У Ён учится в Нашей школе, ч. 2

— Что вы думаете, господин Мун? — спросила Сунхва.

— Что ты имеешь в виду? — спросил господин Мун в ответ, занимая свое место.

Сунхва пролила некоторый свет на последнюю горячую тему в школе.

— О У Ён.

— Что насчет него?

Господин Мун, казалось, понятия не имел, почему всплыло это имя. Предположив, что господин Мун уже знает об этом, Сунхва удивленно и с заминкой переспросила:

— Неужели учителя еще не знают об этом?

— О чем ты говоришь?

— Я говорю о У Ён

— Кто не знает У Ён?

Господин Мун, казалось, искренне не знал, что известная знаменитость учится в его классе. Как раз в тот момент, когда Сунхва собиралась открыть правду, вмешался Чжухо.

— У Ён учится в нашей школе.

— ...Что?

— Что за!? Я собиралась это сказать!

Чжухо быстро уклонился от свирепого взгляда Сунхва, брошенного на него, но господин Мун все еще сидел в шоке. Хотя его вряд ли что-то испугало, он застыл на месте от того, что только что услышал. В этот момент другой человек в недоумении встал со своего места. Это был Барон. Два человека, которых труднее всего удивить, сидят друг напротив друга и смотрят в окно. Это было стоящее зрелище.

Что касается Барона, то у него не было друзей в классе, которые поделились бы с ним новостями. Было бы логично, если бы он не знал об этом до этих пор. Судя по их реакции, казалось, что слух еще не распространился по всей школе.

С улыбкой Сокван спросил Барона:

— Ты не знал, Барон? Я видел, как мимо проходили несколько третьекурсников.

— У Ён учится в этой школе?

— Да. Она учится в Седьмом классе. Она хорошенькая.

— Она? У Ён — девушка?

— Я знаю. То, что Хонсам сказал в своем блоге, верно.

Барон и Сокван начали глубокий разговор о Хонсаме. Хонсам был известным блогером, который считал, что У Ён — женщина.

Услышав о Хонсаме ранее, Чжухо однажды зашел в его блог. Наряду с его нелепым мнением об истинной личности У Ён, были также рецензии на книги разных жанров. Вопреки ожиданиям Чжухо, его блог посетило довольно много постоянных посетителей.

Хонсам казался довольно юмористичным и искусным в определении основного послания книги. Не было ни минуты скуки.

Даже Чжухо купил книгу в какой-то момент после того, как прочитал его блог, так что это доказано. Слушая разговор Барона и Сокван, Чжухо спокойно кивнул. Не обращая внимания на мальчиков, Сунхва продолжила свой рассказ о У Ён для господина Муна.

— Когда она говорила, ее голос звучал как у артистки. По-видимому, как только она закрывает глаза и чувствует свое вдохновение, ее рука пишет сама по себе. Разве это не очаровательно? Говорю тебе, она гений.

— Весь день она была окружена другими учениками. Тем не менее, она отвечала на все вопросы, не выказывая никаких признаков усталости.

— Хм, — неопределенно простонал господин Мун, услышав слова Сунхва и Бом. Выражение его лица было таким же, как у Соквана, когда он подошел повидаться с «У Ён».

— Почему бы У Ён не вступить в Литературный клуб? Она писательница, — сказала Сунхва.

Затем Чжухо ответил:

— Ну, просто потому, что кто-то является романистом, это не значит, что этот человек должен быть членом Литературного клуба. Может быть, У Ён хочет испытать другие вещи, потому что она уже писательница.

— Думаю, да. Я не знаю, чувствовала бы я себя комфортно, если бы У Ён была частью клуба.

— Как так?

— Разве это не очевидно? Стыдно пытаться написать что-то в присутствии профессионала. Кроме того, мы одного возраста.

После недолгого молчания рот Чжухо открылся:

— Постыдно?

— Ну, это просто... неловко. Это все равно что держать свечу перед солнцем.

— Это правда?

— Ладно, хватит болтовни.

Господин Мун хлопнул в ладоши и успокоил волнение. Некоторое время Литературный клуб был сосредоточен на улучшении словарного запаса и транскрипции. Участники собирали слова с моря, суши, своих соответствующих домов и улиц.

— Сегодня мы собираемся использовать наши тела, так что давайте передвинем столы.

Они действовали в соответствии с указаниями господина Муна. Они разделили два прямоугольных стола, которые стояли рядом друг с другом, и выстроили их в один ряд. Все пятеро сидели по одну сторону стола, в то время как господин Мун оставался по другую сторону один. Это выглядело так, как будто господин Мун проходил собеседование при приеме на работу. Он достал блокнот, который принес с собой, и продолжил свои инструкции.

— В этой тетради вы найдете разные слова. Один человек должен объяснить слово, которое я показываю ему или ей, а остальные из вас должны угадать.

— Это что, тест?

Чжухо видел по телевизору другой тест аналогичного формата, поэтому господин Мун объяснил разницу между этим занятием и телешоу:

— Здесь нет ограничений по времени. Убедитесь, что вы больше сосредоточены на объяснении, чем на угадывании правильного ответа. У нас много времени, так что не торопитесь, наблюдая за своим окружением. Объясните так, как если бы вы перечисляли характеристики объекта. Вы поймете это, когда мы продолжим.

Это все еще сбивало с толку. Соквана вызвали первым, потому что он сидел на левом краю стола. Поскольку господин Мун сказал, что очередь дойдет до всех, Чжухо поставили последним.

Господин Мун встал позади сидевших членов клуба и показал Сокван слово из своего блокнота. Это действительно было похоже на тест на скорость по телевизору.

Сокван на мгновение заколебался, когда увидел это слово, но вскоре, запинаясь, пробился сквозь него. Хотя ограничения по времени не было, он начал говорить все быстрее и быстрее.

— Э-э, так это. Это изображение города. Первое, что приходит на ум, когда думаешь о городе.

— Причудливость? Яркий свет? — Сунхва выпаливала все, что приходило ей в голову, но Сокван покачал головой.

— Это далеко от фантазии. На самом деле, наоборот. Он плавится при нагревании! Кроме того, он трескается, когда… стареет?

— Большинство вещей плавятся от высокой температуры и трескаются с возрастом.

Игнорируя Чжухо, Сокван продолжил:

— В литературе они используют это слово, чтобы изобразить что-то плохое в городе. Серый! Он серый; он используется в строительстве, и вы можете найти его в жилых районах. Они используют это для строительства улиц, и если вы упадете на него, вы повредите колено. Может быть, это обычно смешивается с несколькими другими вещами. Он серый.

Все еще было неясно, что описывал Сокван. Тем не менее, у каждого была идея.

— Бетон! — воскликнула Сунхва.

— Правильно!

Все обернулись и увидели слово «цементный бетон», написанное в блокноте господина Муна. В скобках также было написано: «„конкретный“ считается ответом».

— Может быть? Почему ты сказал «может быть»?

— Эй, я же не изучаю архитектуру. Что я могу знать о бетоне?

— Даже тогда ты не должен говорить что-то, если это не факт.

— Ты попробуй!

При этих словах Сунхва уверенно вышла вперед. Она пристально посмотрела мимо других членов клуба, сидевших на своих местах, а затем на блокнот. На короткое мгновение она погрузилась в свои мысли.

Тем временем Чжухо увидел художника, сидящего ближе к середине стола и записывающего действия членов Литературного клуба. Его рука двигалась по блокноту.

Пока Чжухо наблюдал, Сунхва начала свое объяснение:

— ХОРОШО. Итак, это то, что появляется во время важных сцен. Об этом тоже есть песня. Издалека он выглядит красивее.

— Ты не выглядишь такой красивой даже издалека, так что это не можешь быть ты.

— Я собираюсь ударить тебя!

Сунхва подняла кулак на Соквана, когда он насмехался над ней. На неловкий смех Бом из-за них Сунхва продолжила:

— Это чувствительно к сезону. У каждого есть свое место, но у некоторых его нет... и их очень много. Днем его не видно, а только ночью. О, он! Это как-то связано с его именем!

Затем Сунхва яростно указала на Чжухо. Все взгляды были прикованы к нему, когда она внезапно указала. «Чжухо. Ву-Чжухо.»

П.п.: Wooju звучит как корейское слово, обозначающее пространство.

— Моцарту это очень понравилось!

— О, звезды!

— Правильно!

На этот раз Сокван все сделал правильно.

«Я думаю, космос действительно имеет к этому какое-то отношение», — признался себе Чжухо, думая о своем имени.

Затем он продолжил задавать вопрос:

— Моцарт любил звезды?

— Он сочинил об этом музыку. Тебе не кажется, что он это делал?

Чжухо удержался от того, чтобы не поддаться порыву спросить:

«Чем это предположение так отличается от предположения Сокван?»

Следующим была Бом. Казалось, она нервничала, стоя перед остальными.

— Ты справишься! — подбадривала ее Сунхва, пожимая ей руки. Сокван присоединился к ней, пожав ей руку. Чжухо тоже тихонько похлопал в ладоши, чтобы подбодрить.

Как только она увидела свое слово, Бом заговорила:

— Это восхитительно. Хм, обычно это на десерт, и все сидят вокруг него. Хм, а у некоторых нет семян.

— Арбуз?

В момент фразы «без косточек» Сунхва подумала об арбузе, но это был неправильный ответ. Бом мягко махнула рукой в знак отрицания и продолжила.

— Ты можешь опьянеть от него, если выпьешь. Из него можно сделать конфету или стихотворение. Ты не ешь кожуру или семена.

— Ты не ешь кожуру? Это Апельсин?

— Действительно? Ты пьянеешь, выпив апельсин?

Когда Сокван и Сунхва начали ссориться, Чжухо спокойно поднял руку. Его ответ, возможно, был несколько субъективным, но он сразу понял из одной из подсказок: «Вы можете опьянеть от этого, если выпьете это».

— Виноград!

— Это верно.

— Я думал о том же самом! — воскликнул Сокван. Затем он раскритиковал одну из подсказок Бома: — Я ем каждую часть винограда, даже кожуру и семена.

— Зачем? — задала Сунхва ему вопрос в ответ.

С извиняющимся выражением лица Бом сказала ему:

— Я не ем кожуру или семена, поэтому я просто сказала это, не подумав.

— Ну, я думаю, в этом есть смысл. Там даже нет ограничения по времени, но это так действует на нервы.

До сих пор каждый человек проявлял склонность говорить или пытался говорить быстрее. Все начинали волноваться, потому что чувствовали себя так, словно участвовали в викторине.

— Думаю, я следующий, — сказал Чжухо, вставая со своего места.

Спереди он столкнулся с господином Муном, держащим в руках свой блокнот. Это действительно было похоже на викторину. Глаза Чжухо встретились с глазами господина Муна. Не колеблясь, он перевернул страницу. В блокноте было написано слово «змея», и он на мгновение задумался.

«Змея, змея...»

Чжухо сразу подумал о змеином вине, но быстро переключился на другой образ. Он был недостаточно взрослым, чтобы думать о таких вещах.

— У него нет плавников, крыльев или ног, но он живет как в воде, так и в пустыне. Известно, что он ядовит. Это очень соблазнительно, но даже если вы поддадитесь его очарованию, вы не закончите тем, что снимете одежду.

— Это так наводит на размышления!

Выкрикнув такое, Сокван не осталось иного выбора, кроме как встретиться лицом к лицу с Сунхва и ее жалким взглядом.

— Это означает мудрость и медицину, и у него сотни ребер. Это единственная рептилия среди двенадцати животных, и она заняла шестое место в Кен Чжу.

Этого было более чем достаточно, и все трое одновременно ответили:

— Змея!

— Правильно, — сказал всем Чжухо.

Затем он тихо вернулся на свое место. Глядя на него, Сокван подумал про себя:

«Он хорош.»

До сих пор тренируя свой словарный запас, Сокван мог только признать мастерство, которым обладал Чжухо. Чжухо преуспел в языке. Сунхва и Бом оба были компетентны, но Чжухо был на другом уровне. У него были когнитивные способности, но в нем было что-то такое, что выделяло его из толпы.

В этот момент Бом спросила Соквана:

— Я думала об этом с прошлой недели, но разве Чжухо говорит не очень удобно?

— Да! — с энтузиазмом согласился с ней Сокван, и Бом была слегка ошеломлен таким страстным ответом.

— Мы и так выдыхаемся, но в его речи нет никаких колебаний.

— Это нечестно.

Сунхва и Сокван уставились на Чжухо. Даже если бы они пожаловались, ему нечего было сказать в ответ. Он уставился в потолок и, предпочитая бормотать сквозь зубы, сказал:

— Может быть, это потому, что я люблю змеиное вино?

Глава 20 - У Ён учится в Нашей школе, ч. 3

Шло время, и слух о «У Ён» широко распространился. Бесчисленное множество людей, независимо от их года обучения, входили и выходили из 7-го класса, и У Ён всегда был в центре толпы. Всеобщее внимание было приковано к ней. Даже в тех местах, где она физически не присутствовала, всегда были люди, говорящие о У Ён, и в классе Чжухо это ничем не отличалось.

— Я рассказал маме, но она мне не поверила. Я сказал ей, что вся школа знает об этом, но она просто выставила меня полным дураком.

— Действительно? Моя сестра дала мне свою книгу, чтобы я взял для неё автограф. Благодаря этой сделке я купил себе на ужин жареного цыпленка.

— Повезло! Я собирался ее сфотографировать, но она сказала «нет».

— Она не позволила тебе сфотографироваться? Я не включил свой телефон, чтобы потом сфотографировать ее.

— Я не знаю.

В некотором смысле, такой огромный уровень внимания к У Ён был естественной реакцией. У Ён была писательницей, которой была одновременно самой молодой, выигравшей издательский конкурс и дебютировавшим в литературном мире. Как только анонимный гений раскрывал свою личность, люди обязательно хотели увидеть его лично, даже издалека. Эта девушка была в пределах досягаемости от своих поклонников, которые также были ее сокурсниками. Это имело смысл, что она получала так много внимания.

В коридоре было оживленнее, чем когда-либо. Чжухо выглянул наружу и увидел, что У Ён стоит посреди всего этого. Там было достаточно студентов, чтобы не дать им пройти. Несколько студентов начали жаловаться, но их никто не слушал. Это было нехорошо.

— У Ён! Пожалуйста, дайте мне автограф!

Студент-мужчина выбежал в коридор посреди беседы со своими друзьями рядом с Чжухо. Все пытались взять у нее автограф. Некоторые даже вытащили свой свежий, едва прочитанный экземпляр «Следа птицы». Было очевидно, что они не читали книгу. Эти студенты пытались получить автограф у предполагаемого автора, не прочитав книгу сами, что также было обычным явлением и типом студентов.

— Я тоже! Я тоже!

Чжухо подошел к толпе людей, запрудившей коридор.

«Как этот самозванец отнесется к моему требованию автографа? Она действительно подпишет его?»

Как будто насмехаясь над ним, У Ён достала ручку из кармана и спросила другого ученика:

— Где ты хочешь, чтобы я расписалась?

— Здесь, рядом с названием.

— Имя?

Чжухо хихикнул. Должно быть, он недооценивал этого фальшивого У Ён.

— Ха-ха! О боже.

Он отказался от ее бесстыдного отношения. Коридор быстро превратился в мероприятие по подписанию контрактов для фанатов, и Чжухо начал беспокоиться.

«Что, если она действительно считает себя настоящей У Ён?»

— Ты тоже ждешь автографа? — спросил Сокван подойдя к нему.

Чжухо покачал головой.

— У меня даже нет копии. Что насчет тебя? У тебя их три!

— Нет, здесь просто слишком много людей.

Для Чжухо Сокван был не из тех, кто упустил бы подобную возможность по такой простой причине. Он некоторое время пристально смотрел на своего друга и спросил:

— Ты сомневаешься, что она настоящая?

Сокван, казалось, был смущен прямотой Чжухо. Как и сказал Чжухо, у него были сомнения. Эта У Ён, теперь оказавшаяся в центре внимания, была красива и была именно такой, какой он ее себе представлял, но что-то было не так.

— Может быть. Что-то подсказывает мне, что это не она.

— Что заставляет тебя так говорить?

— Вот почему я молчу!

В его тоне слышалось разочарование, и, увидев, что Чжухо улыбается, Сокван спросил:

— Что ты думаешь?

— Ой! Привет, ребята!

В тот момент, когда Сокван спросил его, они услышали знакомый голос, зовущий их. Когда они повернули головы, то увидели стоящего позади них Бома. В руке у нее была книга.

— Ты подписываешь его? — спросил Чжухо с удивленным видом, и Бом быстро заморгала от смущения.

— Дело просто в том, что… Мне действительно понравилась книга.

— Эх, в этом нет ничего плохого, — беззаботно ответил Чжухо, отодвигаясь в сторону.

Однако вместо того, чтобы пройти мимо них, Бом остановилась и посмотрела на Чжухо и Сокван. Затем она спросила:

— Ребята, вы что, не получаете ни одного?

— Да, у меня нет копии.

— Я не думаю, что смогу осмелиться пробраться сквозь эту толпу.

В том направлении, куда указал Сокван, стояла стена людей. Это была стена, которая отделяла Чжухо от У Ён. Бом на мгновение заколебалась и вскоре покачала головой.

— Я тоже не думаю, что смогу. Я пас.

— А?! Ты уверена? Я могу помочь, если тебе это нужно.

— Все В порядке. Я не являюсь поклонницей автора, — сказала Бом, обнимая свою книгу.

Услышав ее ответ, Сокван подошел к ней с сияющей улыбкой:

— Это неожиданно. Я думал, ты не увлекаешься романами, потому что ты читаешь комиксы только с Сунхва. Что ты читаешь? Какой жанр? Что ты читала совсем недавно? У тебя есть любимый автор? Ты предпочитаешь иностранные или корейские романы?

Бом была ошеломлена шквалом вопросов, но вскоре, запинаясь, пробилась сквозь них. Находя это зрелище забавным, Чжухо наблюдал за ними. Из-за ее робкого характера и того факта, что она в основном находилась рядом с Сунхва, почти не было возможности завязать с ней прямой разговор.

— Э-э... Я не очень много читаю, но у меня есть несколько книг, которые мне действительно нравятся.

— Ага! Итак, ты из тех, кто читает книгу снова и снова, как только по-настоящему в нее вникнешь. Хм, это тоже хорошо.

Сокван с энтузиазмом кивнул. Сначала они с Бомом, казалось, разговаривали небрежно, но теперь он настаивал на своих односторонних предложениях по книге. Видя, что Бом, похоже, не раздражена этим, Чжухо ничего не сделал, чтобы остановить своего друга. Сокван сам был тактичным человеком, поэтому он бы остановился, если бы Бом выглядела неловко.

Чжухо переключил свое внимание на У Ён. Девушка просила автограф.

— Не могли бы ты тоже написать что-нибудь рядом со своей подписью?

— Ты хочешь, чтобы я что-нибудь написала?

— Да, как особая записка. Это повысило бы ценность книги.

До сих пор У Ён подписывала с улыбкой на лице, но впервые выражение ее лица изменилось. Это было незаметно, но для него это было ясно. Девушка, которая просила особую записку, начала терять терпение и поторопила У Ён.

Затем У Ён быстро сменила тон и сердито ответила:

— Что для тебя книга?!

— Хм?

— Если ценность книги определяется подписью известного автора или специальной заметкой, то мое письмо не имеет никакой цели. Книга ценна сама по себе.

В коридоре стало тише. Послышался шепот людей. Девушка, которая сделала специальный запрос, покраснела от унижения перед толпой, но У Ён настаивала:

— Ты планируешь продавать это в Интернете, не так ли? Я оскорблена тем, что ты просишь об особом одолжении, даже не назвав мне своего имени.

— О чем ты говоришь?!

Хотя девушка отрицала это, У Ён сохраняла строгий вид. Что же касается толпы, которая наблюдала за происходящим, то было очевидно, чью сторону они собираются принять. Никто не хотел быть врагом с человеком, которому было что предложить, особенно когда от этого человека можно было что-то получить.

Кроме того, уже было достаточно подозрительно, что девушка не назвала своего имени. Однако для Чжухо разницы между этими двумя девушками практически не было.

«Цель, о которой нужно писать... Только человек, который действительно пишет, может сделать это утверждение убедительным.»

Пришло время обеда, и все бросились в столовую. Звук грохочущих шагов раздался в коридоре. Обычно Чжухо и Сокван направлялись в кафетерий после того, как толпа проходила мимо их класса, но в тот день все было по-другому. Там было место, где можно было сесть.

Чжухо встал со своего стула.

Поскольку он уже предупредил Сокван, то тот пошел в столовую вместе со всеми остальными учениками. Он умел ладить практически с кем угодно. Однако за пределами определенной группы он ничего не упоминал о книгах. В конце концов, любящий книги старшеклассник был редкой находкой.

Чжухо открыл дверь и вошел в класс № 7. Точно так же, как он делал это в прошлом, У Ён сидел один в классе. Это было единственное время за день, когда Чжухо мог побыть один.

— Ты одна?

— Да, — мягко ответила У Ён.

Намеренно Чжухо ответил с подлым отношением:

— Нет ничего важнее еды.

«Неважно, насколько я большой фанат», — подумал он.

— Почему ты здесь? — спросила она.

В ее тоне была едва уловимая резкость, и Чжухо встал рядом с ее местом. У Ён посмотрела на него снизу вверх и снова спросила:

— Ты здесь, чтобы увидеть меня?

Чжухо слегка кивнул.

— Я здесь, чтобы встретиться с У Ён.

— Почему?

— Я должен тебе кое-что дать.

— Я думаю, У Ён появился в твоем сознании раньше еды.

Чжухо спокойно ответил:

— Я уже поел, хотя это был хлеб вместо риса.

У Ён нахмурилась, глядя на него, а затем сменила тему:

— Итак, что ты хотел мне дать?

— Вообще-то, я должен тебе кое-что сказать перед этим.

Как будто она ожидала этого, пристально смотрела на него, и Чжухо без колебаний продолжил:

— Я думаю, вам следует помнить о раздаче автографов в коридоре.

— Что? — спросила У Ён. Это было не то, чего она ожидала.

— Это затрудняет проход другим, если путь преграждает толпа людей. Я думаю, тебе нужно помнить об этом.

У Ён на мгновение отключилась, но вскоре пришла в себя и ответила:

— Я понимаю. Ты прав. Я не думала об этом. С этого момента я буду осторожна.

— О, это то, что я слышал от другого человека. Это правда, что вы близки с другими известными авторами?

Некоторое время ходившие по школе слухи, которые она распустила, в конце концов дошли до него. Одна из них заключалась в том, что У Ён позволяла своим поклонникам разговаривать по телефону с другими авторами.

— Да, это правда. А что, у тебя есть автор, который тебе нравится?

— Конечно. Каким бы заурядным я ни был, я член Литературного клуба.

— А, ты в Литературном клубе. Так кто же тебе нравится?

Она казалась уверенной в себе.

— Если я скажу тебе, ты позволишь мне поговорить с автором по телефону?

— Если я знаю этого человека. Но быть автором — невероятно напряженная работа, поэтому я надеюсь, ты знаешь, что они могут не ответить.

— Конечно, — Чжухо понял ее отношение. Это был такой откровенный ответ.

— Тогда все в порядке. Я тоже не хочу беспокоить кого-то, когда он занят.

— Спасибо за понимание.

Он решил задать ей еще один вопрос, прежде чем передать ей то, что принес. Он лично хотел услышать ее ответ, в то время как настоящий У Ён столкнулся лицом к лицу с самозванкой. Там могло быть что-то стоящее внимания, поэтому он внимательно слушал.

— Как ты планируешь писать продолжение?

— Продолжение?

Она казалась сбитой с толку, казалось бы, случайным вопросом о продолжении. Книга даже не вышла так давно. Однако, как обычно, она дала адекватный ответ:

— Я еще не уверена. У меня действительно есть несколько идей на примете.

— Что это такое?

«Вот и все...»

Чжухо проявил инициативу прежде, чем у нее появился шанс сохранить сдержанность:

— Я сохраню это в секрете. Так что просто скажи мне.

— ...Что?

Она разволновалась, в отличие от своего обычного, бесстыдно уверенного поведения. Чжухо тоже был застигнут врасплох неожиданной реакцией.

— Ты выглядишь взволнованным.

— Ну, просто ты так настойчиво спрашивал.

—Я был?

Чжухо видел и похуже. Тогда она так не волновалась. Ее реакция вызвала у него вопрос.

«Почему она так взволнована? Из-за чего она так волнуется?»

— Секрет?

— Что?

— То, что я просил тебя рассказать мне?

— ...

Глядя ей в лицо, Чжухо прокрутил в голове то, что только что сказал ей.

— Я сохраню это в секрете.

Секрет. Значение этого слова поразило ее. Это разрушило ее бесстыдство и потрясло У Ён.

Из кармана Чжухо послышался шорох.

— Ага!

— Твой друг сказал то же самое?

— Мой друг?

Чжухо вынул бумагу из кармана.

— Друг, который нашел эту транскрипцию.

Как только она взяла у него бумагу, ее лицо побледнело.

Глава 21 - У Ён учится в Нашей школе, ч. 4

— Транскрипция? Это оригинальный черновик! — настаивал самозванец. Вероятно, она собиралась ответить спокойно, но совершила ошибку.

Чжухо продолжил, улыбаясь:

— Думаю, ты это написала.

Самозванец смутился от его слов. Наконец она поняла, что совершила ошибку, и скрытое чувство тревоги нахлынуло на нее волной.

— Нет, это еще не конец, — отчаянно пыталась придумать девушка, как вырваться из этой ситуации.Чжухо продолжил, как будто пытаясь утешить ее:

— Кто-то, кто не знаком с расшифровкой, может подумать, что это оригинал. Если ты не энтузиаст или начинающий писатель, ты бы не подумала о копирование книги.

— Я же говорила, это оригинал!

— А я же говорил вам, что я в литературном клубе.

Девушка крепко сжала руки под столом, и они побледнели. Если бы он действительно был в Литературном клубе, он бы знал. Он бы знал, что оригинал не может быть таким неряшливым. Он знал бы, что книгу нельзя написать из каракулей на дешевом блокноте, без следов бесконечных терзаний и правок на ее страницах.

Тем не менее, она продолжала:

— Я не понимаю, что ты пытаешься сказать, но если ты собираешься вести себя неразумно, тебе следует уйти. Хотя, нет, я уйду.

Девушка встала, задребезжав сиденьем. Даже тогда Чжухо все еще смотрел сверху вниз. Ее гордость пострадала от необходимости смотреть снизу вверх.

Он преградил ей путь к выходу, и она поморщилась. Ее самообладание уже было потеряно. Чжухо воспроизвел события мгновение назад. Наряду с толпой, заблокировавшей коридор, и студентами, которые держали свои мобильные телефоны, чтобы делать снимки, У Ён оказала на студентов множество других воздействий. Становилось только хуже.

Кроме того, самозванец, стоящий перед ним, больше не казался таким уж счастливым. Впервые кто-то поставил ее под сомнение. Это был личный опыт. Хотя каждый человек, казалось, поклонялся ей в данный момент, было ясно, что были и другие, кто сомневался в ней под поверхностью. Это было именно так для Соквана и господина Муна.

Чем дольше она оставалась У Ён, тем больше сомнений людей в конечном итоге поднималось на поверхность, чтобы задушить ее.

Чжухо на мгновение посмотрел в потолок и подумал:

«Наверное, для всех остальных будет лучше, если я остановлю ее сейчас».

Он отошел в сторону и пропустил ее. Когда она прошла мимо него, Чжухо сказал:

— Это была ложь, которая не продлится с самого начала.

Девушка остановилась как вкопанная. Чжухо скромно объявила о конце.

— Ложь? Ничего подобного!

— Недостаточно обмануть своих одноклассников. Это не поможет, если ты будешь обращаться с таким именем, как У Ён.

— ...Почему бы и нет? — У Ён сердито обернулась. Выражение ее лица было наполнено ревностью и чувством неполноценности. — Что такого замечательного в У Ён, с чем я не могу справиться? Он всего лишь писатель. Люди могут называть его гением или «самым молодым автором, который делает то и это», но в конце концов он не более чем писатель.

Она прикусила губы. Это было окончено. С тем же успехом она могла признаться в правде. Тем не менее, Чжухо кивнул с улыбкой.

— Ты права. Я не понимаю, почему все сходят с ума.

— ... Действительно?

— Ага.

— Разве ты не фанат У Ён?

— Неа.

— ...

«Этот парень только что согласился со мной», — среди удивления подумала девушка. «Это не конец. Его уже невозможно обмануть. Он единственный человек, который знает, что я не настоящий У Ён. Пока я держу его рот на замке, я могу избавиться от этого беспокойства.»

— Тогда ты можешь держать все это в секрете?

— Я так не думаю.

Чжухо сразу же отказал ей, но девушка продолжала его умолять.

— Как так? Я думала, ты не фанат.

— Я никогда не говорил, что не люблю его.

Когда она собиралась продолжить, Чжухо поднял руку, чтобы остановить ее. В тот момент не было смысла спорить о том, нравится ему У Ён или нет. Он решил освободить ее от иллюзии.

— Как я уже сказал, это была ложь, которая не должна была длиться долго. Ты думаешь, что тебе просто нужно держать мой рот на замке, верно? Но подумай об этом. Ты действительно считаешь, что я единственный человек, о котором тебе нужно беспокоиться?

Ее глаза беспокойно двигались. У нее все еще были проблемы с пониманием, и Чжухо спокойно объяснил, что ей предстоит испытать.

— Слух распространился и среди учителей. Ваш классный руководитель скоро будет искать вас, потому что быть У Ён — это большой плюс при поступлении в колледж. Тебе понадобится документ, удостоверяющий вашу личность.

— Я просто скажу учителю, что не пойду в колледж.

Ее голос начал дрожать. К сожалению, это было не так просто.

— Ваша фотография тоже может быть проблемой.

— Фото? Какое фото? Я говорил людям не фотографировать меня.

— Это не остановит этих детей. Ты знаешь, сколько детей фотографируют тебя вдалеке от твоего ведома? Они, вероятно, показывают это своим семьям и друзьям, говоря что-то вроде «У Ён в нашей школе. Даже получила ее автограф. Это ее фотография». Кроме того, как ты думаешь, они остановятся на семьях и друзьях? Если они загрузят свои фотографии в Интернет, это станет еще большей проблемой. Репортеры будут искать тебя, и издательство, вероятно, потребует подтверждения. То же появится в новостях. К тому моменту вас бы уже поймали, а потом и кое-что. «Студентка старшей школы, которая выдавала себя за У Ён — я просто хотел быть У Ён».

Ее лицо становилось все более и более бледным.

— Ни за что! Это неправда!

— У Ён уже знаменитость. Вдобавок ко всему, он остается анонимным и отказывается от каждого интервью. Репортеры, вероятно, умирают от желания поговорить с ним.

Чжухо не просто пытался запугать девушку. Имя имело реальный вес и значение в реальности. Только что поняв тяжесть своего затруднительного положения, девушка задрожала от страха.

— Итак, ты должна остановиться, пока можешь. Твой учитель еще не вызывал тебя. У тебя также не было репортера, который хотел бы взять у тебя интервью.

— Как я могу! — опустив голову, девушка отчаянно закричала. — Как я могу признаться? Что со мной будет, если я скажу всем, что все это время была фальшивкой?

— Вероятно, это будет немного неловко.

— Чуть-чуть?!

Она корчилась в отчаянии. Быть гением увлекательно. Он или она оставили после себя прекрасную работу и получили похвалу отовсюду. Девушка хотела быть таким гением. Однажды У Ён внезапно появился на свет. Проще говоря, он был гением. Его работа была невинной и чистой. Прежде чем она узнала, она была очарована этим.

Тогда девушка начала расшифровывать его книгу. Она переписала все, что можно было найти в ней, в свой дешевый блокнот. Было трудно поверить, что она и У Ён были одного возраста. Как они могли быть такими разными? Она попала в бурю, которая заставила ее чувствовать себя неполноценной и отвратительной. Итак, она разорвала свой блокнот. Она не хотела больше жить.

Это было совпадение, что ее подруга нашла ее блокнот. Нет, она действительно надеялась, что это произойдет. Она хотела, чтобы это имя принадлежало ей. Она хотела, чтобы все думали, что она настоящая У Ён. Она намеренно оставила свой блокнот на столе, а затем — незанятым.

С блокнотом в руке подруга спросила:

— Ты действительно У Ён?

Девушка колебалась, но ее подруга продолжала:

— Я сохраню это в секрете. Просто скажи мне.

Итак, девушка ответила:

— Да, я — У Ён.

Было волнительно произносить эти слова.

«Вот оно. Все кончено».

Просто так. Было так хорошо, но все кончено. Жизнь, которую она знала, рухнула.

Это была катастрофа. Ее волосы закрыли лицо, а голова опустилась. Ей казалось, что она окружена тьмой. Это было удушающе. Никто не мог так жить. Она хотела спрыгнуть со школьного здания. Она хотела убежать. Она хотела покончить с собой.

— Ха-ха-ха!

Смех.

Раздался смех. Когда она подняла глаза, Чжухо смеялся, положив руки на живот.

«Он смеется? Серьезно? Как он может смеяться в такой ситуации?»

— Ты смеешься, потому что это не имеет к тебе никакого отношения? Как ты мог?! Я даже думаю о своей жизни!

— Из-за этого? Все в порядке. С тобой все будет в порядке.

— Что?

«О чем думает этот парень. Разве он не знает, что я делал? Как он может говорить, что все будет хорошо?»

— Ты была такой бесстыдной, когда раздавала свой автограф, поэтому я подумал, что у тебя хватит смелости пережить трудности, связанные с тем, чтобы стать знаменитостью.

Автографы. Она почувствовала, как волна тепла поднимается к ее лицу. Ее иллюзия развеялась, и теперь она вернулась к реальности. Хаотическая буря стыда и унижения захлестнула ее разум.

«Я не могу. Я не могу сказать правду. Я просто хочу умереть.»

Как будто он мог видеть состояние ее сердца, Чжухо сказал:

— Ты знаешь, что чем дольше ты медлишь, тем хуже становится, верно?

— Я не знаю! Мне все равно!

Чжухо продолжил, несмотря на ее замешательство:

— Хочешь знать, почему ты не смогла справиться с жизнью, как У Ён?

— О чем ты говоришь?

Она уже знала правду. Ей не нужно было говорить, что она не гений. Она не хотела быть.

— Это потому, что это было не твое имя.

— Это было не мое имя? — снова спросила она, застигнутая врасплох ответом Чжухо.

— Да, — подтвердил он.

— Глупо жить под чужим именем. Глупость. Ты действительно хочешь покончить с собой из-за чего-то подобного?

— Глупость, — пробормотала она вслед Чжухо. «Безумие. Жить под чужим именем.» Его слова плавали в ее мыслях. Что-то казалось совершенно пустым. В то же время она чувствовала, что ее бремя стало легче.

«Что это? Я чем-то обременена?»

Ее рот по-идиотски скривился, и Чжухо снова рассмеялся, увидев это.

— Ну, тебе, возможно, придется возместить горстке людей, которые подписали свои книги. О! И ты должна ожидать, что некоторые люди захотят избить тебя ночью. Возможно, тебе даже будут сниться кошмары по этому поводу. Ты действительно сделала что-то довольно глупое.

— Глупое.

Ничего не было решено. Во всяком случае, теперь ее жизнь была полна вещей, которые нужно компенсировать. Не было ни одной хорошей новости.

— Я была глупа все это время... Ха-ха! — она смеялась просто как идиот.

***

Господин Мун вошел в класс, чтобы начать урок. Класс 7, предположительно, это был класс У Ён.Как обычно, он открыл книгу и начал урок. С другой стороны, он осматривал класс. Честно говоря, он смотрел на одну конкретную ученицу, Ину Чан. Она была ученицей, которая предположительно была известна как У Ён. Родинка на щеке выделяла ее среди других. Как будто ей рассказали анекдот перед уроком, она хихикала на протяжении всего занятия. Родинка на ее щеке двигалась вверх и вниз вместе с ней.

Господин Мун подозвал студента, чтобы разбудить его от послеобеденного сна. Затем он попросил его ответить на вопрос из учебника. Немного подумав, он сказал с озорной улыбкой:

— Господин Мун, я не знаю, каков ответ. Вы должны спросить У Ён.

Хотя сначала он и не собирался этого делать, господин Мун перевел взгляд на Ину. Ему было любопытно, как она отреагирует. Немного подумав, она встала.

— Я не У Ён.

Наступила тишина. Даже студенты, которые сначала смеялись, начали один за другим разбираться в ситуации. Ина продолжила:

— Я не У Ён.

Она не плакала и не улыбалась. Она призналась, как будто делилась фактом.

— Настоящий У Ён, наверное…

«Настоящий У Ён, вероятно, такой же, как этот парень. Кто-то, кто может изменить сердце человека в мгновение ока. Это был Чжухо Ву?» — подумала Ина, оглядываясь вокруг.

Студенты были ошеломлены. Некоторые свирепо смотрели на нее, как будто подозревали это. В классе царил хаос. Ина сжала кулаки и остановилась. Она не хотела убегать от этого.

— Ты псих! — один студент сказал. Ина вспомнила его. Это был студент, который попросил особую записку.

— Псих. Идиот. Картошка.

— Какая?

Ина решила прекратить свою глупость. Она опустила голову и извинилась перед классом.

— Я была глупа. Прости. Я хотела внимания. Если я подписала твою книгу, принеси ее мне, и я куплю тебе новый экземпляр. Еще раз приношу свои извинения. Мне очень жаль.

Класс был наполнен смятением. Господин Мун понял ситуацию и вздохнул. Он с нетерпением ждал личной встречи с У Ён.

Господин Мун возобновил свой урок.

***

— Наконец-то тишина и покой, — сказал Сокван, глядя в пустой коридор.

Чжухо согласился. С появлением и уходом самозванца в школе все наладилось, по крайней мере на первый взгляд.

Поскольку выяснилось, что Ина Чан не настоящий У Ён, все, кто утверждал, что он ее фанат, отвернулись от нее. Среди группы были ее друзья, которые сначала называли ее У Ён.

— С этой девушкой все в порядке?

— Кто?

— Знаешь, самозванец. Это была Ина Чан?

— Почему ты спрашиваешь меня?

Сокван спросил в ответ с растерянным выражением лица:

— Разве ты не ходил в 7-й класс во время обеда?

— Что заставляет думать так? — с любопытством спросил Чжухо, удивленно моргая.

— Она призналась перед своим классом сразу после того, как ты исчез во время обеда. Я думал, что ты как-то к этому причастен.

— Я думаю, тебе нужно основывать свои мысли на чем-то более основательном.

— У меня было предчувствие, если честно. Это был не ты?

Хотя он описал свои мысли как простое чувство, у Соквана создалось сильное впечатление, что Чжухо каким-то образом замешан. Возможно, у него сложился странный образ Чжухо после пари с Бароном. Тем не менее, Чжухо утвердительно кивнул на вопрос Соквана.

— Я пошел в 7-й класс.

— Ты серьезно? Что ты сделал, чтобы заставить ее признаться?

— Знаешь, то и это.

Чжухо ничего не говорил. Будучи сообразительным человеком, Сокван перефразировал вопрос, на этот раз сосредоточившись на настоящем.

— Итак, как она справляется с последствиями?

— Похоже, она возмещает другим за книги, которые она подписала на данный момент.

Думая о детях, которые критиковали Ину, Сокван снова спросил:

— Я видел, как она ела одна раньше. Ты не собираешься есть с ней?

Чжухо усмехнулся:

— Очевидно, она всегда ела одна, даже будучи У Ён. Она не хотела моей компании.

— Конечно. Думаю, у нее хватило смелости украсть имя У Ён.

Подбородком Чжухо указал наружу, в окно. Ина стояла в форме для физкультуры на школьном дворе, и Сокван посмотрел на нее.

— Это кто?

— Не знаю. Девушка, которая увлекается особыми вещами?

Ина разговаривала с другой девушкой. Было видно, что они говорили не о приятном.

— Это выглядит очень серьезно.

Две девушки теперь хмуро смотрели друг на друга. С другой стороны, ни один человек не отвернулся.

— Никогда не знаешь, как сложатся отношения.

— Что ты говоришь? Какого черта, они дерутся! Они хватают друг друга за волосы!

— Они станут знаменитыми.

Все сосредоточили свое внимание на потасовке на школьном дворе. Независимо от их года, вокруг двоих в кругу собралась толпа людей.

Через несколько дней она уже не ела одна.

Глава 22 - Раненый, Осмотрительный, Непостоянный Маркер

— Цепочка слов, вперед! Следующий участник.

— А? Я?

Хотя внезапный крик господина Муна застал его врасплох, Сокван смог спокойно придумать слово. Чжухо был так же сбит с толку. Для того, кто начал что-то столь резко, господин Мун выглядел умиротворенным. С куском мела в руке он ждал ответа Соквана.

— Я, раненый.

Затем Сокван посмотрел на Чжухо. Наблюдая за выражением лица господина Муна, Чжухо продолжил за Сокваном.

— Осмотрительность.

Затем он посмотрел на Барона, который пожаловался на необходимость участия, а затем сказал:

— Непостоянные маркеры.

П.п.: 유성펜 было бы постоянным маркером, но я собираюсь использовать непостоянный маркер ради преемственности.

— Хорошо! На этом мы остановимся.

Конец игры был таким же внезапным, как и начало. Все посмотрели на господина Муна, ожидая объяснений. Господин Мун записал три слова на доске, а затем посмотрел на членов клуба.

— Начиная с этого момента, ты собираешься написать что-нибудь, используя эти три слова.

— Что?! — громко пожаловалась Сунхва.

Хотя остальные хранили молчание, их лица тоже не были яркими. Даже у Барона было удивленное выражение лица, но Чжухо, как обычно, оставался спокойным.

Письмо на предложенную тему было широко используемым форматом на конкурсах эссе. Конечно, цепочка слов была паршивым методом для придумывания нескольких тем. Благодаря творческому подходу г-на Муна в результате получилась полная ерунда: травма, осмотрительность и непостоянный маркер.

Господин Мун не стал ждать, пока участники придут в себя. Он продолжил свои инструкции.

— Ограничение по времени — тридцать минут. Вы будете писать прозой.

— Тридцать минут?! — все жаловались на нехватку времени.

Не шелохнувшись, г-н Мун объяснил причину этого, казалось бы, невозможного ограничения времени:

— Это тренировка, чтобы свести к минимуму колебания в вашем письме.

— Вы имеете в виду, что мы не работаем над нашим стилем письма?

— Это само собой разумеющееся. Человек неизбежно становится лучшим писателем, чем больше он или она пишет. Чем больше вы пишете, тем лучше у вас получается. Просто и честно. Другими словами, каким бы ни было обучение, важно то, что вы пишете. Я уже говорил это раньше.

Участники кивнули. Они запомнили это с первого дня.

— Проблема в том, что писать не так просто. Вы начинаете становиться честолюбивым. Вы будете хотеть писать хорошо, но не будете знать, о чем писать. Мне не очень нравится, как это звучит. Вы не сможете написать ни строчки.

История подошла к завершению после бесчисленных правок. Для того, чтобы произошли изменения, должен был быть черновик: самый первый завершенный черновик.

Никто не написал идеальный черновик с самого начала. Члены должны были завершить свой первый проект, предполагая, что в будущем будут внесены изменения. Это была непростая задача.

— Итак, тридцать минут. Нет времени бездельничать. Просто начните писать. Не беспокойтесь о том, чтобы исправить ситуацию в данный момент.

— Это наша специальность, — ответил Чжухо.

Даже когда студенты понимали господина Муна, они все равно жаловались: «Хватит ли времени хотя бы подумать?»

— Даже не беспокойтесь об этом. Я не включу таймер, пока вы все не начнете писать. Это означает, что таймер каждого будет запускаться соответственно. Начинайте писать, как только вы достаточно обдумаете это.

Говоря это, господин Мун достал из угла комнаты четыре таймера. Теперь жаловаться было не на что.

— Теперь начинайте.

По сигналу господина Муна участники начали мозговой штурм. А пока Чжухо записал три ключевых слова вверху своего листа: травма, осмотрительность, непостоянный маркер.

Все жаловались, что тридцати минут будет недостаточно, но Чжухо думал иначе. Если не хватало времени, то он просто должен был написать что-то короткое.

«Что мне делать? Раненый, раненый… Может быть, какой-то несчастный случай».

— Тебе просто нужно было выбрать это слово, да? — сказал Сонхва Соевану, отчаянно повторяя одно и то же слово про себя.

— Я думаю, что это лучше, чем непостоянный маркер.

— Что вы сказали?

— Ничего, Барон.

Пока она боролась, Сунхва беспокойно двигала глазами, как будто о чем-то думала. Она думала о девушке, которая оказалась в затруднительном положении. Она хотела написать рассказ о своем побеге в поисках свободы (или благоразумии).

«Раненый. Что, если действие происходит в больнице? Осталось только слово «непостоянный маркер». Непостоянный. Не перманентный маркер. Девушка, застрявшая в больнице, и непостоянный маркер…»

После недолгих размышлений Сунхва начала писать, как будто перестала думать дальше.

«Я уверена, что все придет, когда я напишу», — подумала она. Ее таймер начал тикать.

Бом поспешила, наблюдая за Сунхва. Пытаясь придумать идею, она оглядела комнату, как раньше учил господин Мун. В этот момент ее взгляд остановился на альбоме Барона.

«Рисунок, непостоянный маркер», — Бом сфокусировала взгляд на рисунке Барона, а затем углубилась в свои мысли.

Ум был завораживающим в том смысле, что он жаждал чего-то, на что тело было неспособно. Например, можно почувствовать желание пробежаться после того, как повредил ногу, или желание рисовать после того, как повредил руку.

Хотя она беспокоилась о том, сможет ли она написать все вовремя, Бом взяла ручку и начала писать.

— Что за, вы все уже начали писать?

— Вы можете думать все, что хотите.

— Тем не менее, я чувствую, что тороплюсь. Ты ведь тоже не в том положении, чтобы говорить, понимаешь?

Это было неудивительно, учитывая, что Чжухо не написал ничего, кроме трех ключевых слов. Чжухо и Сокван были единственными, кому еще не пришла в голову идея. Несмотря на это, Чжухо казалось, что у него есть все время мира.

Бросившись на Чжухо, Сокван воскликнул: «Ах!» Он что-то задумал. Он придумал историю, которая могла бы полностью охватить три ключевых слова.

— Я сейчас пойду, мой друг.

— Ты мог бы еще немного подождать.

Бессердечно бросив взгляд на своего друга, Сокван в спешке начал записывать свои идеи.

«Что значит осмотрительность для студента? Было бы отсутствие. Не ходить в школу.»

Одна только эта мысль заставила его сердце биться чаще, но Сокван не остановился на достигнутом. Оставалось еще два ключевых слова.

«Значит, этот парень, уходя, пишет письмо домой. Конечно, он использует не перманентный маркер. Тогда я должен сделать это о побеге подростка? Если бы я хотел, чтобы он получил травму, автомобильная авария, вероятно, имела бы наибольший смысл.»

Хотя он не был уверен, что сможет справиться с такой историей, Сокван продолжал писать, помня мудрые слова господина Муна.

«Я всегда могу изменить ситуацию позже. Я доверяю тебе, своему будущему себе», — подумал он.

— Все усердно работают, — пробормотал Чжухо. Увидев, что все участники погрузились в письмо, Чжухо медленно взял ручку. Раненый, осмотрительность, непостоянный маркер.

Это был его первый раз, когда он писал с группой людей. Чжухо был взволнован. Он сосредоточился, а затем точно определил мысли, которые сигнализировали ему в его уме.

Через мгновение он начал заполнять свою страницу.

«Однажды мои родители рассказали мне историю о моем дедушке, который умер до моего рождения. Он был смелым и в то же время мудрым.»

«Я хотел встретиться с ним, но вернуть мертвого было невозможно. Итак, я сдался.»

«Я научился говорить и писать. Когда я читал, я узнал, что есть много типов людей, которые существуют в книге. Хорошие, плохие, умные, глупые, удачливые, несчастные, здоровые, больные, молодые, старые, а потом и те, кто живы, и те, кто умер.»

«Я начал писать. Это было про моего дедушку. Он преодолел время и пространство, а затем преодолел смерть, чтобы встретиться со мной.»

«Ничто не мешало мне. Уважать других не было необходимости. Я понял это. Написание — это усмотрение. Это безмерная свобода, которая игнорирует различные теории и правила. В таком случае, разве нельзя было бы разделить эту свободу с другим человеком?»

«Я прекратил писать и вышел на улицу.»

«Снаружи, — подумал Чжухо. — Что там?»

Он проник в глубины своего сердца и погрузил руку в поток своего вдохновения. Чжухо знал, что найдет там то, что искал. Он должен был написать правильно. Это не должно было быть долго с самого начала, так что история не могла быть слишком глубокой. Было бы глупо браться за дело в спешке.

Наконец Чжухо нашел то, что искал. Он должен был вытащить его на поверхность сейчас.

— Хей.

Он задумался на мгновение. Он потерял его.

— Эй, эй.

«Это разочаровало». — Чжухо поднял голову и увидел Сунхва. Он отбросил ошеломление и ответил ей с улыбкой:

— Эй, ты звала?

— Говорил ли ты раньше, что у змей четыреста ребер? — спросила она.

— Ах, да. Судя по всему, их больше четырехсот.

— Понятно. Спасибо. Можешь продолжать.

После краткого момента благодарности Сунхва вернулась к письму, и Чжухо рассеянно подумал:

— Должно быть, в ее истории есть змея, змея с более чем четырьмястами ребрами.

Он снова перевел взгляд на свою бумагу. Страница была заполнена словами, которые он написал до этого момента. Хотя он только что написал их, они почему-то казались чужими. Это было все равно, что смотреть на испорченную еду. Человек должен был заболеть, если съел его.

Увидев, что Чжухо внезапно остановился, Сокван спросил:

— В чем дело? Что-то не так с твоей историей?

— Нет. Нет проблем.

С бумагой проблем не было. Затем Чжухо услышал разговор между Бом и Сунхва.

— Я застряла здесь. Как включить непостоянный маркер?

— Хм, я тоже не уверен. Ну, история происходит в больнице, так что, если вы заставите ею воспользоваться врача или медсестру?

— Это звучит неплохо.

Они обсуждали, как им обойти писательский кризис. Господин Мун никоим образом не вмешивался. Его намерением было позволить каждому писателю взять на себя ответственность за то, что он пишет. Сунхва выбрала психиатрическую больницу в качестве места действия своей истории.

Действие комикса, который она читала до недавнего времени, также происходило в психиатрической больнице. Затем она спросила у Чжухо мнение со стороны, и он ответил вопросом:

— Что ты думаешь об использовании его в качестве секретного кода?

— Секретный код?

— Да. Ты пишешь о побеге, верно? Тебе не всегда нужно относиться к непостоянному маркеру как к объекту. Например, предположим, что есть код, необходимый для побега, и слово непостоянный маркер является частью этого.

Было бы не странно иметь секретный код или два в истории о побеге.

— Это круто.

— Это блестящая идея!

Бом и Сокван ответили последовательно.

— С каких это пор он стал слушать?

Лицо Сунхва просветлело, когда она легкомысленно похвалила Чжухо:

— Ты моя муза!

— Я правда ценю это.

Он махнул рукой на ее преувеличенное выражение лица. Надпись пишется сама. Если бы Сунхва не прервала его, у Чжухо не было бы такого вдохновения. Сунхва была тем, кто спросила мнение со стороны.

Кроме того, какой бы великолепной ни была история, перевести ее в убедительный текст — совсем другое дело.

«Они преуспеют. Они знают, что делают», — подумал Чжухо.

Он медленно двигал рукой. Когда он писал, Чжухо заметил, что он не чувствует себя так же, как мгновением ранее. Другими словами, не было мотивации.

Раздались звуки ударов ручек о поверхность стола. Часы тикали. Со школьного двора доносились далекие крики. Как бы он ни старался, Чжухо не мог сосредоточиться.

— Ха-ха!

В конце концов, Чжухо завершил свою историю тем, что главный герой получил травму после того, как споткнулся о непостоянный маркер.

Собрав готовые наброски, господин Мун вышел из комнаты. Весь клуб знал, что он ушел в учительскую. Быть учителем было гораздо больше, чем заботиться о своих учениках.

Чжухо был единственным человеком, который закончил свою историю в отведенное время, в то время как остальные трое едва закончили свою историю после того, как попросили о продлении.

После того, как все закончилось, господину Муну потребовалось более двух часов, чтобы собрать все завершенные черновики. Видя, как он не собирал бумаги силой, он, должно быть, понимал, что большинство участников не успеют закончить вовремя. Тридцатиминутный лимит времени был средством, позволявшим членам клуба писать непрерывно и без колебаний.

Сокван пожаловался:

— Тридцать минут действительно напрягали.

— Я думал, что это было много времени.

— Заткнись. Посмотрим, как ты справился.

Слишком хорошо зная свой продукт, Чжухо больше ничего не сказал и пожал плечами.

Глава 23 - Разрабатываемый и Тщательный

Чжухо смотрел из окна автобуса на проносящиеся мимо пейзажи. Бесчисленные издательства стояли у его пункта назначения. Наряду с издательскими крупными предприятиями также десятки типографов и крупных компаний по распространению книг, которые составляют один крупный издательский район. Вдобавок ко всему повсюду были книжные магазины и кафе.

Он вышел из автобуса до того, как он подъехал к последней остановке. В тот день он не собирался идти в издательство. Скорее всего, он направлялся на обеденную встречу со своим редактором.

«Он определенно был где-то здесь.»

Пройдя некоторое время, Чжухо увидел знакомую улицу. Прямо за углом той знакомой улицы был небольшой корейский ресторан. Перед ним появился Нам Гён Пак, чтобы встретить его Чжухо, который был рад его видеть.

— Как дела?

— Ты сделал это в целости и сохранности.

Нам Гён поприветствовал Чжухо, поправляя ему очки на носу. В свои тридцать с небольшим он был способным редактором, который отвечал за работу с несколькими известными авторами.

Когда они вошли, их встретили другие клиенты, которые обедали. Они прошли мимо них и вошли в комнату с раздвижной дверью. Когда дверь закрылась, звуки внешнего мира стихли. Это была одна из причин, почему Нам Гён предпочел этот ресторан.

— Я думаю, нам не придется беспокоиться о том, что люди подслушивают наш разговор здесь.

— Конечно! Для ресторана у них толстые стены.

Как только Чжухо и Нам Гён заняли место, официантка, вошедшая с одними в комнате, принесла им меню. Заказав легкий ужин, Нам Гëн спросил Чжухо:

— Итак, как дела? Твое прикрытие уже раскрыто?

Это был немного шутливый вопрос, и Чжухо ответил:

— Мне даже не нужно пытаться. Меня никто не подозревает.

— Ха-ха! Я с нетерпением ждал возможности услышать несколько историй.

— В таком случае у меня есть кое-что.

— И что же? — спросил Нам.

Он был довольно дружелюбным, но в то же время был властным. Это было доказательством того, что Нам Гён был опытным редактором. Поддержание отношений с автором было важной частью его должностной инструкции. Когда дело доходило до межличностного взаимодействия, Нам Гëн был исключителен в том, что держал соответствующую дистанцию. Чувствуя себя как дома, Чжухо поделился историями о том, что происходило в школе.

— Дети в наши дни пугают, — сказал Нам Гён в ответ на рассказ Чжухо о ссоре между двумя девочками. Его глаза были полны интереса.

— А ты? У тебя есть что-нибудь?

— Ты хочешь услышать историю о работе сверхурочно?

Это был окольный способ сказать, что у него не было истории. Он добавил, что сверхурочная работа в качестве редактора была такой же нормальной, как и ежедневное питание.

— Я только что вернулся с корректуры черновика, который только что сделали.

— Ты тратишь на это много времени, не так ли?

— Я терпеть не могу опечатки.

Нам Гëн был странным образом одержим опечатками. Во всех книгах всегда были недостатки. Были времена, когда в конечном итоге использовалось неправильное слово. Бывали случаи, когда в окончательном варианте оказывалась опечатка. Хотя книги прошли десятки проверок, всегда было что-то, что было упущено из виду. Нам Гён мучился всякий раз, когда обнаруживал такие оплошности. По этой причине он потратил больше времени и энергии на корректуру. Недавняя тенденция среди издательских компаний заключалась в передаче процесса вычитки на аутсорсинг. Ответственность редактора начиналась с планирования и координации проекта. Другими словами, была огромная рабочая нагрузка. Был предел тому, чего мог достичь один редактор. Тем не менее, Нам Гён всегда говорил: «Я хочу создавать книги, которые были бы одновременно сложными и основательными».

— Даже тогда всегда будут опечатки.

Люди совершали ошибки, и книги были реализованы людьми. Опечатки в книге были неизбежны. Все корчились от боли, но вскоре смирились с реальностью. Однако Нам Гён был непреклонен.

— Вот почему ты продолжаешь вычитывать, пока не исчезнут опечатки.

Чжухо как автор признал себя в безопасности, работая с таким редактором, как он.

— Ты так много работаешь.

— Я все еще не женат, благодаря своей работе, — беззаботно пожаловался Нам Гён. Даже для того, кто писал книги как тщательно продуманные, так и тщательные, работать сверхурочно было крайне нежелательно.

— Ваша еда готова.

Раздвижная дверь открылась, и официантка поставила поднос. На стол были поставлены суп с тофу для Чжухо и тушеное мясо из минтая для Нам Гён. Опьяняющий запах ударил в нос Чжухо, и они взялись за ложки.

— Это круто!

—Верно?! — воскликнул Чжухо, откусив первые кусочки, и Нам Гён ответил с гордым выражением лица, он обнаружил, он был рад увидеть еще одного довольного клиента в своем любимом ресторане.

Пока они тихо ели, Чжухо подумал о чем-то, что Нам Гён сказал в прошлом.

— Подожди! Теперь, когда я думаю об этом, разве ты не говорил, что работал с Хён До Лимом в прошлом?

— Да, было, — вспомнил Нам Гён, запихивая в рот большую ложку. Он вспомнил, как нервничал, когда впервые встретил автора. — Почему ты спрашиваешь? Ты фанат?

Если он так активировался, то возможно. Он был несравнимым писателем Чжухо как по опыту, так и по мастерству.

— Я как раз переписываю одну из его работ. Я просто подумал, что должен спросить.

— Транскрипция? — сказал Нам Гён, как будто это было неожиданно. Вскоре он получил признание в августе, но на лице его все еще было подозрение. — Авторы тоже часто переписывают. Я вижу. Ты переписываешь книгу Хён До Лима…

— Что у тебя с выражением лица?

Нам Гён ненадолго задумался и сказал:

— Я просто подумал, что ты и Хён До Лим можете попасть под одну категорию.

— Что ты имеешь в виду?

Нам Гён начал свою историю об авторе:

— Господин Лим… Как мне его описать? Он очень деликатный, но широкий и дружелюбный. Но в то же время грубый.

— Это описание… Тебе следовало бы стать писателем.

— Я знаю. В общем, он респектабельная фигура.

Чжухо знал это очень хорошо. Чтение его книги всегда вызывало у него чувство уважения.

«Что имел в виду Нам Гëн, ставя его и господина Лима в одну категорию? Если бы он имел в виду это как комплимент, он бы невероятно переоценил меня. »

— Но ты не такой.

— Это правда?

Это было облегчением и жалостью одновременно.

— За исключением одного, если мы говорим о сходстве между тобой и господином Лимом.

— Если?

Наступило продолжительное молчание. Тем временем Чжухо съел еще одну ложку своего супа. Он был пряным.

— Я не слишком уверен.

— Зачем тогда ты вообще об этом заговорил, — тихо пробормотал Чжухо.

— Я не могу точно определить это, но у меня есть предчувствие. Я могу объяснить это только интуицией редактора.

— Это было разочаровывающе. Вам следует остаться редактором.

— Я ценю это.

За едой Чжухо и Нам Гён говорили об ограничении читающей события и о банкротстве одной издательской компании.

— Итак, вы по-прежнему против того, чтобы по вашей книге сняли сериал или фильм?

— Да, — ответил Чжухо, угощаясь гарниром, и направлен как вкопанный.

Это была одна из тем, которые возникли, когда они обсуждали планы на обед по телефону, а это означало, что была студия, заинтересованная в покупке авторских прав. Поскольку он уже знал о результате, Чжухо сразу же отказался.

— Если согласитесь, по книге будет снят фильм. Главные роли будут играть актеры. Это книга, написанная для У Ëн, так что они действительно позаботятся о том, чтобы не напортачить с оригиналом слишком много. Они тоже вложат в него много денег, — тихо сказал Гëн.

Нам Гëн, очевидно, пытался заманить Чжухо, но он ответил с улыбкой:

— Адаптировать роман нелегко.

Увидев жесткую позицию Чжухо, Нам Гëн немедленно сменил позу и пробормотал:

— Я знал, что ты не такой незрелый, каким кажешься. Это действительно аппетитная возможность с точки зрения продвижения.

— Я не знал, что моя книга нуждается в публикации. Все уже идет очень хорошо, — беззаботно ответил Чжухо, но Нам Гён вернулся с серьезным лицом.

— Корпоративной жадности нет конца. Тебе нужно оседлать волну, пока ваша книга преуспевает.

Маркетинг. Чжухо полностью понял точку зрения Нам Гён.

Конечно, продвижение продукта было неотъемлемым предложением продаж. Так было и в издательской отрасли. В случае возникновения сила маркетинга была намного больше в издательском деле.

Именно по этой причине редакторы поддерживали отношения с заграничными книжными магазинами в офлайне, а в онлайне мирились с невероятно темпераментными торговцами литературой.Это также относилось к полученной информации о книге.

Для издательской компании было обычным делом конкурировать за самое видное место в книжном магазине. Некоторые компании даже платили книжным магазинам за выставочный стенд. Сумма колебалась от сотен до тысяч.

Интернет-рынок был точно таким же. Для книжных интернет-магазинов было крайне важно работать с мерчендайзером, потому что у него была высшая власть с точки зрения представления. Было удобно заслужить звание «Рекомендация мерчендайзера». Это название говорило громче, чем любая другая форма рекламы. Это была возможность, которую одно издательство не смогло себе позволить. По этой причине возникают очевидные договорные отношения между мерчендайзером и бизнесом, которые объясняют возникновение споров о покупателе. Как только книга попала в рейтинг бестселлеров, наблюдался заметный рост продаж, а также продвижение по службе.

Чжухо был хорошо осведомлен об этой ситуации, и у него была причина отклонить предложение адаптировать его книгу.

— Они не адаптируют историю полностью. Как только история становится сценарием, вещи обязательно удаляются. Я действительно не знаю, как режиссер интерпретирует мою книгу. Эта мысль заставляет меня чувствовать себя неловко.

— Думаю, ты прав.

— Я уверен, что они подчеркнут романтику.

— Ты этого не знаешь. Когда ты поговоришь с множеством людей лично? — уточнил Нам Гён.

Он не знал, что решение Чжухо было основано на его жизненно важном опыте. Он говорил то же самое в прошлом: «Вы узнаете лучше, когда поговорите с множеством людей». Однако это было не так.

— Это когда мой возраст работает как недостаток.

В то время разум Чжухо был такого же возраста, как и его семнадцатилетние тело. Общение между взрослыми, опытными переговорщиками и семнадцатилетним Чжухо было невозможно.

Студия была представлена группой с несколькими отдельными работами, так что ожидания были выше крыши. Это было похоже на мечту, чтобы настоящие актеры исполняли историю, которую он написал.

Однако результат оказался далек от его ожиданий.

В конце концов, «След птицы» остался в наследство неудачным примером в кинематографии романов. В отличие от своего обычного «я», даже у Нам Гёна тогда было горькое выражение лица. Как книжный энтузиаст и редактор, ответственный за книгу, он, должно быть, чувствовал себя обеспокоенным.

— Если это просьба самого автора, они выслушают. Если слишком сложно, я могу пойти от твоего имени.

— Не знаю, — неопределенно ответил Чжухо. — Я тоже не собираюсь все усложнять.

Хотя на этот раз причина была иной, Чжухо не собирался выдвигать волну свободы. Даже если он решит активно участвовать в производстве, чтобы предположить, что фильм удался, он считает, что не будет по-настоящему счастлив.

«Ну, может быть, все могло бы быть по-другому, если бы к нему подошел режиссер и сказал, что он всем сердцем хочет попытаться превратить «Птичий след» в фильм. Однако этого, вероятно, никогда не произойдет.»

— Мне жаль это говорить, но мне это не интересно.

— Это твоя работа. Не о чем сожалеть.

Поняв, что ему не удалось убедить Чжухо, Нам Гён поднес чашку с водой ко рту. Должно быть, он много работал между Чжухо и издательством. Чжухо переключил внимание на суп с тофу, который медленно закончился.

— Готов?

— Да.

— Как насчет чашки кофе перед уходом?

— Я всегда за это.

Заплатив за еду и десерт, Нам Гён вернулся к своей работе. По дороге он столкнулся со страданием из-за того, что ему снова пришлось работать сверхурочно.

Глава 24 - Устройство для изучения языка

Прежде чем вернуться домой, Чжухо решил ненадолго зайти в книжный магазин. Ему нужно было что-то купить.

По пути в ближайший книжный магазин иностранка поймала взгляд Чжухо. Ее взволнованное поведение давало понять, что она заблудилась. Всякий раз, когда она пыталась протянуть руку, чтобы поговорить с кем-то, люди в спешке уходили. Если бы все было так, как раньше, Чжухо, вероятно, поступил бы так же.

Однако, с устройством для изучения языка в голове, Чжухо теперь мог уверенно говорить на языке этого иностранца.

— Вам нужна помощь? — спросил он иностранку по-английски.

Ее глаза заискрились, когда она услышала родной язык, и иностранка ответила по-английски:

— Да, пожалуйста! Я ищу место для ночлега под названием «Аравия», но понятия не имею, как туда добраться.

— Хм, один момент.

Чжухо никогда не слышал об этом месте. Немного подумав, он повел иностранца в ближайшую контору по недвижимости. Сонный сотрудник вскочил со своего места в их присутствии.

— Не могли бы вы указать мне дорогу к месту ночлега под названием «Аравия»?

— Ах, да! Один момент.

Сотрудник искал что-то в спешке. Найдя это место, он указал на него с помощью карты на стене. Чжухо переводил одновременно с тем, как сотрудник объяснял, как добраться до этого места, и чувствовал, что сотрудник смотрит на него с изумлением.

— О, я знаю это место. Оно было напротив продуктового магазина. Я ходил по этому району по кругу.Иностранка широко улыбнулась. Должно быть, она боялась заблудиться в чужой стране.

— Удачной поездки!

— О, большое спасибо! Я не могу перестать путешествовать, хотя каждый раз теряюсь.

Сказав, что всегда можно найти помощника, она пошла дальше, поблагодарив Чжухо. Он помахал, когда она обернулась. Короткие отношения подошли к концу, и Чжухо тоже вернулся в книжный магазин.

Большой книжный магазин был битком набит людьми. Он прошел мимо длинной очереди людей, ожидающих свой час у кассы. «След птицы» был выставлен на первой стойке, попавшейся на глаза Чжухо. Люди, стоящие перед стойкой, рассматривали книгу. Ненадолго понаблюдав за ними, Чжухо обернулся.

Давненько он не был в книжном магазине. Желая ознакомиться, Чжухо подошел к отделу литературы. Книги были разделены по именам авторов, и все они были известными писателями.

Просматривая книги, Чжухо остановился перед именем одного автора, Дон Гиль Ом. Рядом с ним был еще один автор по имени Со Джун Ан. Книжный магазин, возможно, намеренно поместил их очень близко друг к другу.

Эти два автора были известным дуэтом в литературном мире.

Их история восходит к их рождению. Они родились с разницей в два месяца в одном районе и ходили в одну и ту же начальную, среднюю и старшую школы. Дон Гиль Ом рассказал в своем эссе, что в прошлом он и его друг Со Джун Ан учились в одном классе шесть раз.

Их пути, казалось, окончательно разошлись в студенческие годы, но в итоге Со Джун Ана выгнали из общежития. В конце концов, он остался в доме Донг Гиль Ома во время учебы в университете.

Теперь эти два друга работали в одной области как авторы. Оба добились успеха в своей профессии, и их дружба была поистине неразлучна.

Чжухо прочитал роман, написанный двумя людьми в соавторстве. Тогда это было популярное чтение, и это было справедливо. Чжухо это очень понравилось. Написанная двумя полярно противоположными людьми, эта книга произвела сенсацию одновременно горячую и холодную.

— Дон Гиль Ом.

Чжухо довольно много читал его работы, когда был младше. Большинство его книг были основаны на реальных событиях, и его выражения также были реалистичны. Его сатира была честной, холодной и острой. Его стиль был одновременно лаконичным и мужественным. Однажды в интервью Дон Гиль Ом сказал, что уважает Эрнеста Хемингуэя.

Чжухо взял книгу и ощутил прохладу обложки. Книга называлась «Гений». Хотя сначала он планировал мельком взглянуть на нее, в итоге он купил книгу импульсивно.

Он прошел в специализированный отдел. На полу сидел человек и читал. Чжухо прошел мимо его ног и продолжил идти. Полки были разделены на категории. Просмотрев их одно за другим, он в конце концов нашел слова, которые искал: язык оригинала.

Вокруг никого не было. Поскольку он находился во внутренней части раздела, полка с исходным языком была затенена окружающими полками. Книги были на разных языках, и в этом разделе царила таинственная атмосфера. Возможно, это как-то связано с тем, что полка находилась в тени.

Английский, китайский, японский, французский, испанский, немецкий, латинский, русский, финский… Эти книги были написаны на самых разных языках. Некоторые из них были написаны на менее известных языках, таких как валлийский, скандинавский, готский и ломбардский. У Чжухо было желание купить все до единой, но он решил ограничиться тремя книгами.

После некоторого размышления он взял книгу, написанную на японском языке. На красной обложке были очаровательные персонажи. Благодаря этой книге таинственная атмосфера секции полностью исчезла.

На первой странице были катакана и хирагана.

— Нажмите.

Как только Чжухо начал читать книгу, в голове раздался звук. Это был звук нажатия кнопки.

Устройство начало работать. Следующая страница, а затем еще одна страница. Скорость перелистывание страниц увеличивалась, и устройство Чжухо осваивало универсальную грамматику японского языка.

— Здравствуйте. Приятно познакомиться. Вы поели? Пустая трата ресурсов. Разрушение окружающей среды. Что вы думаете? Какой сегодня день? Праздник. Идет снег. Чистое небо. Присаживайтесь. Выпить? Я в хорошем настроении. Спасибо.

Пока Чжухо бормотал случайные фразы на японском, мужчина, читавший на полу, мельком взглянул на него. Игнорируя его, Чжухо погрузился в захватывающее ощущение в своей голове.

Это было все равно что принюхиваться.

Устройство распознавания языка обнаружило запах языка. Это был естественный процесс.

Чжухо вытащил с полки еще одну книгу. Немецкий. Специально для путешественников была написана книга «Гутен Таг». От основных приветствий до полета, проживания, ресторанов, покупок, транспорта, телефона и чрезвычайных ситуаций книга была разбита на категории.

— Нажмите.

Снова был этот звук. Чжухо попытался сосредоточить внимание на своей голове. Было ощущение, что от его виска исходит жар.

Прочитав несколько книг, Чжухо выбрал три из них. Они были на немецком, французском и испанском языках. Он планировал выучить как можно больше других языков.

Кассир молчал, и Чжухо расплатился за свои книги без особых проблем.

***

— Господин Джеймс. Я пришел за вещами.

Чжухо пошел в класс английского языка. Это был урок, который вел Джеймс, носитель английского языка. После инцидента с многоножкой Чжухо начал часто разговаривать с Джеймсом. Обнаружив в процессе, что Чжухо чрезвычайно интересуется английским языком, Джеймс сказал ему, что предоставит ему ресурсы по средневековому и древнеанглийскому языку, и Чжухо с радостью принял его предложение.

— Дайте мне минутку. Я в процессе передачи данных. Почти готово, — ответил ему Джеймс на естественном английском языке. Он уже знал об уровне мастерства Чжухо.

В ответ Чжухо ответил по-английски:

— Конечно. Как вы думаете, я смогу забрать его перед клубными мероприятиями?

— Конечно! Готово!

Он вернул флешку, которую позаимствовал у Чжухо. На флешке Чжухо наверняка найдет историю английского языка, которую Джеймс изучал в студенческие годы. Он взял его с благодарным сердцем.

— Если застрянете, найдите меня. Я сделал несколько заметок, но читать все равно нелегко.

— Отлично, спасибо!

— Вы можете не благодарить меня. Теперь я чувствую себя настоящим учителем. Иметь дело с сонными учениками так скучно, что даже я зеваю, — сказал Джеймс, делая вид, что зевает.

Это был преувеличенный жест, но Чжухо увидел сходство с кем-то в его борьбе за развитие привязанности к школьной жизни:— Вы случайно не близки с господином Муном?

— Он несколько раз выручал меня, когда я изучал корейский. Мы тоже ели вместе. Свиная грудинка была восхитительной.

Было немного забавно представлять, как двое жарятся вместе. Джеймс понизил голос и осторожно спросил Чжухо:

— Ты знаешь, что господин Мун ненавидит вареную морковь? Я видел, как он отделял ее от еды и откладывал в сторону.

— Вареная морковь.

Он не был похож на придирчивого едока. Это было неожиданно.

— Я посмеялся над его аппетитом, а он разозлился, спросив, где я научился говорить такие вещи. Благодаря ему я выучил новый корейский глагол.

— Какой удивительный учитель.

Когда Джеймс собирался продолжить, дверь открылась. Чжухо обернулся и увидел господин Муна, стоящего со стопкой бумаги для принтера.

«Наверное, в конце концов, он не такой уж джентльмен», — подумал он.

— Здравствуйте.

— Господин Мун, зачем пришли сюда? — после приветствия Чжухо Джеймс спросил господин Муна со своим немного неуклюжим корейским произношением.

Посмотрев на двоих, одного за другим, он помахал стопкой бумаг в руке.

— Принтер в учительской не работает, поэтому я здесь. Что ты здесь делаешь, Чжухо? Разве не время для клубных мероприятий?

— Я здесь, чтобы учить английский.

— Я не припомню, чтобы ты был таким прилежным. Ты никогда не приходил ко мне, и я никогда не видел тебя в учительской.

Там он снова пошел со своими резкими замечаниями.

— Меня интересует английский язык.

Господин Мун, казалось, был удивлен ответом Чжухо. В этот момент Джеймс заговорил:

— Чжухо — трудолюбивый ученик. Он хорошо владеет языком. У него глубокое понимание английского языка. Он говорит со мной в основном по-английски.

— Вот как? Я понятия не имел. О чем вы, ребята, обычно говорите?

— На самом деле нет никакого предпочтения от нашей повседневной жизни к текущим событиям. Иногда мы говорим о многоножке, которую мы выпустили на задний двор. С ним очень весело.

Господин Мун сказал, потирая подбородок:

— Тогда я, должно быть, правильно расслышал, когда услышал свое имя.

— Хм... слова «господин Мун». Я не понимаю. Что?

Джеймс не находил слов. Это был один из тех моментов, когда его корейский был подвергнут испытанию.

Чжухо решил выйти из комнаты, чтобы не быть помехой между ними. Когда он попытался ускользнуть, господин Мун поймал его, как ястреб, и сказал:

— Ты шел в научную комнату, не так ли? Пойдем вместе.

— Да, господин Мун.

Пока господин Мун не закончил со своими делами, Чжухо продолжал возиться со своей флешкой в кармане. Когда господин Мун и Чжухо пошли дальше, Джеймс бодро сказал:

— Приходи еще.

— Заботиться.

Он слегка кивнул, и они вышли в коридор.

Было тихо. Студенты уже разошлись по своим классам. Чжухо потерял счет времени, разговаривая с Джеймсом. Если бы господин Мун не появился, он бы опоздал.

«С этого момента я должен быть осторожен», — подумал Чжухо.

Спокойно идя, г-н Мун заговорил:

— Я читал вашу статью. В конце концов, в ней было много характера и индивидуальности.

— Правда? — ответил Чжухо так, словно не знал.

— У вас должен быть опыт письма.

— Простите?

— В ваших предложениях есть стабильность. В них нет неловкости, особенно в длинных предложениях. Это невозможно сделать, если вы не опытный писатель. Что ж, я полагаю, это может быть возможно для вундеркинда.

Чжухо колебался.

Глава 25 - Сосредоточьтесь до конца

Чжухо внимательно наблюдал за выражением лица господина Муна. Казалось, он не подозревал, что он У Ëн, и Чжухо медленно открыл рот.

— Мне очень нравится писать.

— Вы учились писать профессионально?

— Нет.

— Вы много читаете?

— Я часто читаю. Хотя я не так много читаю, как Сокван.

— Он чрезмерный даже в моих глазах. Это больше похоже на болезнь.

Их шаги эхом разносились по коридору. К тому времени, когда они подошли к научной комнате, господин Мун сказал:

— Ну, сегодня попробуй еще немного поработать над своим заключением.

Затем он распахнул дверь. За исключением Чжухо и господина Муна, все уже сели и уставились на них. Когда Чжухо сел на свое место, Сокван сказал:

— Мне было интересно, почему вы опоздали. Я вижу, вы пришли с господином Муном?

— Ага. Мы столкнулись друг с другом по дороге.

Перед сиденьем Чжухо лежала бумага, которую он написал ранее. Он просмотрел страницы в поисках письменной аннотации, но листы остались нетронутыми.

Г-н Мун сказал:

— Мне понравилось читать ваши статьи. Никто здесь не казался неумелым. Вы все превзошли мои ожидания.

— Неумелыми?

— Вы можете быть неумелыми в письме точно так же, как в танцах и пении, — ритмично ответил г-н Мун Соквану, и он спокойно принял ответ г-на Муна. — Сокван, вы читаете больше книг, чем кто-либо в этой комнате.

— Да, верно, — гордо ответил он.

Для него было предметом гордости читать регулярно и в больших количествах. В разгар момента гордости Соквана г-н Мун поделился своими мыслями в своей статье:

— Поскольку вы так много читаете, ваши навыки письма довольно приличные. Просто ваша история временами бывает скучной.

— Действительно?

— Попробуйте сосредоточиться на динамике вашей истории. Независимо от того, движется ли история непрерывно или кульминация сохраняется на протяжении всей истории, в любом случае это будет скучно.

— Да, господин.

Г-н Мун перешел к Сунхва:

— Сунхва, мне понравилось, что ваша история разворачивается без сдерживания, но это было слишком. Было упущено слишком много деталей, чтобы читатель мог легко понять, старайтесь больше учитывать точку зрения читателя, когда пишете.

— Это было слишком… Да, господин Мун.

Она казалась сбитой с толку комментарием господин Муна, но у Чжухо было небольшое представление о том, на что должна быть похожа ее статья. Ее история, вероятно, развивалась с большими интервалами. Пробелы, вероятно, были слишком большими, чтобы читатель мог наверстать упущенное.

Господин Мун перевел взгляд на Бом, сидящую рядом с Сунхва:

— Бом. В целом вы набрали средний балл. Структура ваших предложений и сюжет не так уж плохи. Единственная проблема заключалась в том, что вы склонны перебарщивать местами с вашими описаниями. Постарайтесь не потеряться в собственных эмоциях.

— Да, господин Мун, — робко ответила Бом, кивнув.

Сунхва поддержала свою подругу за ее в целом положительный отзыв. Чжухо захлопал. Бом покраснела и замахала руками. Она была довольно застенчивой девочкой.

— Сейчас, Чжухо.

— Да, господин Мун.

— Тебе нужно сосредоточиться до конца.

Концовка, должно быть, сильно разочаровала. Как будто ему было недостаточно прокомментировать это в первый раз, господин Мун снова подчеркнул окончание статьи Чжухо.

«Да, да. Я поработаю над этим», — подумал он.

— И, Барон, хорошие рисунки.

— Да, господин.

Выразив комплименты рисункам Барона, господин Мун разложил стопку бумаги, которая была у него с собой со времен урока английского языка. Всего было пять страниц, и все они были разными. Только между страницами было одно общее слово.

— Конкурс эссе?

Это были брошюры для конкурса сочинений. В них содержалась информация о конкурсах сочинений, которые проводились в разных местах.

— Мы будем участвовать в конкурсе сочинений?

— Конечно! Ради всего святого, вы в Литературном клубе.

У всех загорелись лица, когда они посмотрели на брошюры. Конкурс всегда сопровождался волнением.

— Существуют разные типы соревнований. То, на что они похожи, действительно зависит от того, кто их проводит, включая тему и формат. Некоторые выдают награду только за то, что вы написали свое имя, тогда как другие предлагают денежный приз.

— Наличные! — воскликнул Сокван с волнением.

В некоторых случаях на более крупных соревнованиях победителю главного приза предлагалась крупная сумма денег.

— Вам решать, в каком соревновании вы хотите участвовать. Но! На что бы вы ни подписались, есть соревнование, в котором мы все должны участвовать коллективно.

— Обязательный конкурс? Что это? — спросила Бом, и господин Мун развернул указатель и указал на пол.

— Школьный конкурс.

«Ах!» Раздались звуки осознания.

— Когда это?

— Точная дата еще не определена, — ответил г-н Мун Чжухо. — Ребята, вы знакомы с форматом. Помните задание, где вам нужно было использовать три ключевых слова, чтобы что-то написать?

— Были ли темы: раненый, осмотрительность и непостоянный маркер?

— Там будут разные темы, и вам нужно будет выбрать ту, о которой вы хотите написать. На самом деле это намного проще, чем ваше предыдущее задание.

— Похоже.

Это звучало намного проще, чем использование трех слов, не имеющих ничего общего.

«Какой сюрприз! Кто бы мог подумать, что он даже подумывал о том, чтобы принять участие в конкурсе сочинений?»

На первый взгляд казалось, что господин Мун делает достаточно, чтобы выжить, но у него была основательная сторона.

Сунхва вмешалась и спросила:

— Есть призы?

— Конечно! — продолжил господин Мун, прежде чем кто-либо успел заволноваться: — Но в каждом классе есть только один победитель.

Чжухо заколебался от слов господина Муна. «Один победитель в классе». Он автоматически повернулся к Соквану и тоже посмотрел на Чжухо.

— У нас разборка?

Слова не звучали так, как будто они исходили изо рта Соквана или Чжухо. Сунхва, сидевшая прямо напротив них, сказала это. Если подумать, Бом училась в том же классе, что и она.

— Столкновение, да?! Звучит достойно.

— Что?! Это поединок. Вы двое тоже должны соревноваться. Это весело, — ответила Сунхва Чжухо, услышав его бормотание.

В этот момент к нему тихо присоединился неожиданный конкурент:

— Звучит неплохо!

Это был Барон, который тихо подчеркивал идею пари.

— Пойдем, Барон. Мы все еще студенты, — Чжухо выскользнул из группы, но остальные с волнением присоединились к предложению Барона. Они просто не знали лучше.

— Ага, давай поспорим. Проигравший что-нибудь купит победителю.

— О, да ладно! Я не занимаюсь вещами, которые стоят мне денег, — лицо Соквана ожесточилось, когда он обратился к своему финансовому положению.

— Это потому, что ты боишься, что кто-нибудь может попросить тебя купить им дом?

— О, не-е-ет! Ты меня поняла.

— Ребята, давайте обсудим это мирно, — остановила Бом Соквана и Сунхва, когда напряжение нарастало.

Выслушав всех, г-н Мун добавил:

— Победитель получает от меня жареного цыпленка.

Чжухо внутренне рассмеялся.

«Кто будет соревноваться за это?» — думал он.

И все же, словно насмехаясь над его мыслями, научная комната взорвалась громкими возбужденными голосами.

— Да!

— Сладкий!

— Вау, жареный цыпленок!

Даже лицо Бом просияло. Реакция была потрясающей. Когда Чжухо не находил слов, Барон поднял руку:

— Я тоже получу этот приз?

— Конечно, если ты выиграешь награду.

Во время сбивающего с толку разговора Чжухо спросил его:

— Барон, ты планируешь писать?

— Я сделал это один раз, и я могу сделать это снова. Кроме того, это жареный цыпленок.

— О, да! Это то, что я хотел бы услышать!

Среди участников, которых объединила жареная курица, Чжухо почувствовал себя обделенным.

«Вау, они сходят с ума по жареному цыпленку».

Ведь они были еще детьми.

На мгновение Чжухо вспомнил о своем прошлом. Он подумал о спортивном дне в начальной школе, когда вся школа соревновалась за целую пиццу.

— Хорошо, достаточно. Если вы хотите жареного цыпленка, вы знаете, что делать, верно?

— Мы снова делаем цепочку слов сегодня? — спросила Сунхва, и господин Мун, конечно же, кивнул.

— Пока не устареет. Может быть, в следующий раз мы поиграем в игру со слогами.

— Почему игра? — спросил Сокван.

— Я хотел доказать, что даже слово, появившееся как совпадение, можно превратить в подсказку к письму, даже если оно появилось во время игры. Я покажу вам, что любое существующее слово можно превратить в композицию.

— Я понимаю.

Приняв его ответ, участники единодушно подумали, что г-н Мун заходит слишком далеко, чтобы доказать свою точку зрения. В этот момент господин Мун выкрикнул первое слово:

— Горшок!

— А? Что за... ладно, горшок. Э-э...э-э... древесный конек! На этот раз подумайте мудро!

П.п.: Снова разные слова для непрерывности.

Сунхва указала на Соквана как на следующего участника. Хотя он знал, что все, что он скажет, может быть ингредиентом для письма, Сокван уделял первоочередное внимание тому, чтобы выбросить из головы других птиц. Игра была не о птицах.

— Т, Т... труба!

Он посмотрел на Чжухо, как будто тогда все было в его руках. Не долго думая, Чжухо сказал первое слово, которое пришло ему на ум:

— Тарзан!

Это было решено. Тремя ключевыми словами, о которых участники могли написать, были древесный конек, труба и Тарзан. Пока Бом неловко смеялась, Сокван разочарованно пробормотал:

— Тарзан? Почему именно Тарзан? Должен ли я просто написать о Тарзане, играющем на трубе, пока он тусуется со своим приятелем — древесным коньком? Кто ты, Э. Р. Берроуз?

Э. Р. Берроуз был автором Тарзана. С широкой улыбкой Чжухо ответил удрученному Соквану:

— Я не совсем на том уровне, чтобы быть на одном уровне с Э. Р. Берроузом.

Тарзан играет на трубе, тусуется со своим приятелем древесным коньком. Это было не так уж и плохо.

— Эта история на самом деле не так уж и плоха.

— Да? Это не так?

По сигналу г-на Муна участники взяли свои ручки. Мозговой штурм был необходим. Все рисовали историю, которую собирались изобразить.

Пока другие были заняты составлением своей истории, Чжухо был единственным, кто начал писать. «Тарзан, труба и лесной конек». Чжухо начал со слова, которое вылетело из его уст.

«Допустим, был человек, который представился Тарзаном. Он был так тронут романом «Тарзан», написанным Эдгаром Райсом Берроузом, что решил сам стать Тарзаном».

Чжухо наблюдал за персонажем на расстоянии. Это было сделано для того, чтобы он мог найти баланс между эмоциональными и рациональными точками зрения.

«Человек подумал про себя: «Друзья Тарзана — животные».

«Давайте подумаем о некоторых животных», — подумал Чжухо.

«Мужчина вышел на улицу. Единственным животным, которое он видел, был лесной конек. Конек тут, конек там. Он бродил по улицам в поисках горилл, змей и слонов. Были только люди. Люди за людьми. Человек пришел к пониманию. Это были не джунгли. Это место отличалось от джунглей, где собирались и смешивались всевозможные существа. Там, где жил человек, были только люди».

«Измученный мужчина нашел трубу в куче мусора. Как только он подул на него, она издала звук. Он не мог общаться с инструментом, но это был прекрасный звук. Он снова затрубил в нее, и труба тут же ответила».

Когда Чжухо дописал до этого момента, он почувствовал чей-то пронзительный взгляд. Он огляделся и обнаружил, что господин Мун смотрит в его сторону. Он вспомнил, что господин Мун подчеркнул в своем комментарии по поводу его письма концовку.

Другие все еще находились в начальной стадии своих историй. Они были намного спокойнее по сравнению с прошлым разом, так что Чжухо на мгновение отложил ручку. Ему потребовалось некоторое время, чтобы подумать о том, как он собирается завершить историю.

«Конец, конец, конец».

Чжухо ничего не мог придумать и внутренне вздохнул. Это чувство было ему слишком знакомо.

Чжухо признался себе, что слишком заботится о читателях. Это было похоже на то, когда он писал свою вторую книгу, и ему не нужно было пытаться запомнить результат.

В конце концов, Чжухо был последним, кто представил свою статью.

— Ха-ха!

Он завершил рассказ голодающим Тарзаном, который задохнулся, поедая вареную морковь.

«Извините, господин Мун».

Глава 26 - Суровая, пронзительно холодная зима, ч. 1

— Чувак, я устал, — сказал Чжухо, вытягивая руки к потолку.

С тех пор как был объявлен конкурс, он начал писать в разных стилях: изображать лица персонажей с их точки зрения, описывать текстуру объекта, указывать камень в качестве рассказчика истории, описывать чувства травы и многое другое. В случае с рассказом о траве сюжет в основном был сделан из укачивания. Несколько дней Чжухо экспериментировал с историей, полностью состоящей из вспыльчивых персонажей. Такие истории были как бомбы замедленного действия, готовые взорваться в любую минуту. Поскольку времени на расшифровку уже не хватало, задание по ней стало необязательным домашним заданием. Наказания за то, что он этого не делал, не было. Тем не менее, каждый член Литературного клуба предпочел переписывать дома, чтобы улучшить свои навыки письма.

В тот день литературный кружок, как всегда, был занят писательством. Казалось, все потеряют сознание от усталости. Чжухо помассировал плечо и невольно застонал. Перебравшись на другое плечо, Сунхва уныло проговорила:

— Я боюсь читать то, что написала. Я все больше и больше убеждаюсь, насколько на самом деле мое письмо отстой.

— Стыдно читать собственные сочинения, — согласилась с ней Бом.

Фрагмент письма, появившийся всего за несколько минут до этого, вернулся, чтобы преследовать писателя как невыносимо смущающее прошлое. Часто хотелось запереть его навечно, и Сунхва хотелось переписать все заново.

— Мы должны протолкнуться. Если мы начнем пересматривать сейчас, мы не сможем закончить его вовремя, даже если у нас будет три года, — слабо сказал Сокван.

— Если вы видите, что ваше письмо можно улучшить, то это также означает, что вы научитесь писать лучше в будущем. Не стыдитесь, — подбодрил Чжухо двух человек, которые корчились от стыда.

Тем не менее, эффект был незначительным. Сунхва посмотрела на свой черновик, чувствуя себя подавленной.

— Да, ты прав. Но это не избавляет от смущения, — сказала она, швыряя свой напиток на стол.

— Чувак, я хотел, чтобы моя история была красивее. Мой разум становится таким беспокойным, когда я начинаю писать.

Чжухо слабо улыбнулся ее тираде. Это был хороший настрой. Писатель должен был больше всего осознавать свою жадность. Это не значит, что они не должны быть собственниками. При написании нужно было сосредоточиться на письме в одиночку. В тот момент, когда их жадность взяла верх, письмо, естественно, склонялось к тому, чтобы доставить удовольствие читателю. Оно одевалось бы в яркие цвета. Он затуманивался непонятным жаргоном, а исследование истории становилось чрезмерным. Ношение слишком большого количества косметики может повредить кожу. То же самое было и с письмом. Он пострадал из-за неискренности. Вот так произведение стало претенциозным.

Шорох.

Бом залезла в сумку и что-то достала. Это был шоколад. Литературный клуб был гибким в том, что касается доставки закусок. По этой причине участники часто перекусывали сладостями после того, как заканчивали писать. Желая поделиться, Бом раздала шоколад. Каждый кусочек его был завернут, поэтому его было легко съесть. Поблагодарив Бом, Чжухо бросил шоколад в рот. Произошел взрыв сладости. Это омолаживало, и все сели на свои места.

— Бом приносит лучшие закуски.

— Я чувствую себя намного лучше.

— Вполне нормально.

Сунхва, Сокван и Барон сказали по порядку, и Бом ярко улыбнулась. Чжухо открыл окно научной комнаты, чтобы выпустить сладкий запах шоколада. В комнату ворвался приятный ветерок, и он на мгновение постоял перед окном, чтобы подышать свежим воздухом. В этот момент Чжухо обернулся на шорох. Бом собирала обертки, разбросанные по столу, так что он помог ей.

— Все в порядке, я просто закончу, — сказала она.

Чжухо ответил, сложив одну из оберток в форме блокнота.

— Будет быстрее, если мы сделаем это вместе.

Чжухо и Бом подняли с пола обертки от шоколада. Когда Чжухо поднял глаза, он увидел Соквана и Сунхва с обертками в руках. Барон делал то же самое. Так как их было не так много, все обертки были собраны в кратчайшие сроки.

— Камень, бумага, ножницы, — предложил кто-то, чтобы выбрать человека, который вынесет мусор.

Хотя Бом вызвалась добровольцем, игра уже началась. Чжухо присоединился к нам. В конце концов, Бом тоже приняла в этом участие.

— Камень, бумага, ножницы.

— Ах!

— Да!

Сокван проиграл, и Сунхва с радостью проводила его. Он вышел в коридор, что-то бормоча, и Чжухо тоже помахал ему рукой. Когда Сокван вернулся, его сопровождал господин Мун. Получив кусочек шоколада от Чжухо, господин Мун сказал, жуя шоколад:

— Теперь я научу вас, как отшлифовать свое письмо. Разве это не делает вас счастливыми?

Сунхва обрадовалась. Это было по крайней мере в десять раз эффективнее, чем поддержка Чжухо. Сокван и Бом также приветствовали г-на Муна. Наблюдая за реакцией участников, господин Мун спросил Чжухо, который тихо сидел на своем месте:

— Разве ты не счастлив?

— Я, — быстро ответил он.

— Ну что, начнем?

Не колеблясь, господин Мун начал записывать пример на доске. Как обычно, это было резкое начало.

— Чжухо Ву, прочитай.

На слова г-на Муна Чжухо прочитал предложение вслух:

— Я человек, который часто ест багеты, даже когда я приехал в Корею, в поездке у меня было больше багетов, чем тушеного мяса кимчи, так что я думаю, что мог бы также есть вместо этого уехал во Францию.

Это была странная и неловкая фраза.

— Посмотрите на это предложение. Трудно сказать, что оно пытается сказать, потому что оно длинное и неуклюжее, верно?

— У меня перехватило дыхание.

— Как-то неловко.

— Я чувствую его поток сознания.

Чжухо посмотрел на слово «багет».

— Что-то здесь не совсем складывается. Когда новичок пытается написать более длинное предложение, он получает именно такой результат. Вот почему с более длинными предложениями труднее работать. Даже авторы проходят несколько процессов полировки, когда они написание длинного предложения. А вы, ребята, привыкайте писать более короткие предложения.

Господин Мун написал еще одно предложение на доске.

«Я часто ем багеты. Даже когда я был в Корее, у меня было больше багетов, чем тушеного кимчи. Если бы я знал лучше, я бы поехал во Францию. Я уверен, что это было бы намного лучше».

Предложение по-прежнему было заполнено багетами, но оно было определенно более организованным. Даже разделение предложения на сегменты имело большое значение. Там было место для дыхания, Чжухо подумал о том, что может произойти дальше:

«У него много плохих воспоминаний о его визите в Корею. В конце концов, он уезжает в страну своей мечты, во Францию. Сможет ли он создать лучшие воспоминания? Только хорошие воспоминания? Это не весело. Давайте сделаем еще хуже».

В этот момент Чжухо услышал голос господин Муна:

— Я приведу вам еще один пример. Тема — багет.

У Чжухо было представление о том, что господин Мун ел на обед. В отличие от Чжухо, подпиравшего подбородок рукой, все остальные внимательно слушали. Сунхва была особенно сосредоточена. Увидев, как он составляет организованное, легко читаемое предложение из беспорядочной мешанины, она вспомнила, что господин Мун, в конце концов, на самом деле был учителем. Когда он вел урок, было очевидно, что у г-на Муна нет никакого желания преподавать. Он никогда не уходил с пути преподавания. Он сделал только самый минимум. Его урок подошел к концу после того, как он рассказал о том, что будет на тесте. Даже когда дело доходило до решения, что будет на тесте, господин Мун всегда ссылался на старшего учителя, который был более опытным. Его отношение было совершенно другим. Любой мог бы пожаловаться, если бы увидел такую резкую разницу в отношении г-на Муна к обучению.

— Эй, это дискриминация.

Затем он беззаботно отвечал:

— Я ненавижу школу. Я ненавижу работать. Я горжусь тем, что вообще вышел.

Поскольку это не было похоже на то, что господин Мун отвергал учеников с вопросами или пропускал уроки, никто не мог его наказать, и он с гордостью ходил по школе.

— Попробуй пересмотреть свои работы, как я тебя учил. Все, что ты не закончишь, будет твоей домашней работой.

— Да, господин Мун.

Члены клуба провели все свои выходные, столкнувшись со своим неловким прошлым, вырезая и удаляя слова и фразы. Чжухо тоже был занят. Он был так занят, что даже не услышал, как открылась дверь. Внезапно рядом с ним появилась рука, и Чжухо провел глазами вверх по ней. Это была его мать.

— Возьмите немного фруктов.

— Хорошо, спасибо.

После этого его мама поставила на стол тарелку с яблочными ломтиками. Она смотрела на сына с радостным сердцем. Чжухо не разбазаривал деньги и не зазнавался собственным талантом. За это его мать гордилась своим сыном. Она вышла из комнаты, чтобы дать сыну сосредоточиться, а Чжухо сунул в рот кусочек яблока и еще больше сосредоточился. Он разделил определенные части, проработал в определенных местах и усилил более слабые места в своем письме. Он смягчил те части, которые были слишком плотными. Чжухо пересматривал свою бумагу, чтобы она была четкой и твердой. Деловито передвигая перо, он внезапно остановился.

— Должно быть, он подавился куском вареной моркови?

Мало что можно было сделать с таким странным концом. Кроме того, Чжухо это вроде как нравилось. Это напоминало безрассудство юности. Это было опрометчиво, но в то же время смело. Концовка была смелой и непоколебимой, чего не было в последних книгах.

«Я оставлю это в покое».

Чжухо просмотрел следующую страницу. В этот момент его телефон завибрировал на кровати. Он бросил его на кровать по пути внутрь. Звонок был от Нам Гён, и Чжухо ответил.

— Привет.

— Привет, Чжухо. Ты занят?

— Я могу говорить. Что случилось?

Нам Гён время от времени звонил ему, чтобы связаться с ним или сообщить новости о продажах книг или любых последних событиях. Для него было нелишним позвонить. Тем не менее, Чжухо ощущал необычную атмосферу от голоса Нам Гён. Было похоже, что он взволнован.

— Что-то случилось? — спросил Чжухо, чтобы узнать, что происходит.

— Вы знаете автора Донг Гиль Ом, верно?

Конечно, он знал. Чжухо не так давно купил одну из своих книг в книжном магазине. Это было хорошее чтение.

— Конечно, я его знаю.

— Отлично, он связался со мной.

— Он связался с тобой?

— Он хочет встретиться с тобой.

— ... Извини меня?

— Он говорит, что умирает от желания узнать, как ты выглядишь. Что ты скажешь, мне назначить встречу?

Наступило короткое молчание.

«Дон Гиль Ом хочет встретиться со мной только потому, что хочет знать, как я выгляжу?»

Даже посреди замешательства он спокойно проанализировал ситуацию. Такого раньше никогда не было. Он никогда не встречался с Дон Гиль Омом, поэтому у того не было причин обращаться к Чжухо.

Одна вещь, которая отличалась от прошлого, заключалась в том, что на этот раз Чжухо остался анонимным. Дон Гиль Ом говорил, что хочет знать, как выглядит Чжухо. В прошлом это было бы так же просто, как поискать в Интернете, если бы он хотел это узнать. Однако на этот раз все было иначе. Не было никакого способа узнать, как выглядел У Ëн. Если Дон Гиль Ому было любопытно лицо Чжухо, то единственным способом было встретиться с ним лично.

«Как интересно!»

Всякий раз, когда что-то происходило не так, как в прошлом, Чжухо чувствовал облегчение на сердце. Это означало, что он не повторял ошибок прошлого. Глубоко вздохнув, он ответил Нам Гён. Чжухо любил читать книгу Дон Гиль Ома, будучи взрослым. Даже когда он не мог написать ни одного приличного предложения, его уважение к автору оставалось неизменным.

«Встреча с ним не повредит», — подумал Чжухо.

— Конечно. Я свободен все выходные.

«Чем раньше, тем лучше. Настоящая встреча состоится где-нибудь на следующей неделе?» — думал он.

— Ну же! — сказал Нам Гён по телефону, словно читая мысли Чжухо.

Глава 27 - Суровая, пронзительно холодная зима, ч. 2

— Это было где-то здесь.

Чжухо потерялся. Он должен был уйти в спешке из-за плана, разработанного в последнюю минуту. Хотя ему удалось добраться до издательского района, из-за огромного количества книжных кафе вокруг было трудно найти место встречи, поэтому он достал свой телефон, чтобы спросить у Нам Гён дорогу.

Он последовал указаниям по телефону и вошел в переулок.

— Эй, я здесь!

Нам Гён махал рукой перед зданием. Это было кафе, фасад которого был полностью сделан из стекла. Синяя вывеска встретилась с глазами Чжухо.

— Не думал, что ты попросишь меня выйти так скоро.

— Господин Ом — человек действия.

«Хорошо».

Чжухо смог это понять по тому, как он попросил о встрече.

Он и Нам Гён вошли в кафе. Книги внутри привлекли его внимание. Это книжное кафе уделяло больше внимания книжному аспекту, чем другие. Это должно было быть, потому что это было в издательском районе.

Оглядевшись, Чжухо нашел мужчину лет тридцати. Он сидел с прямой осанкой и писал. Он был сосредоточен. Пустое выражение его лица производило слегка жесткое впечатление.

«Должно быть, это он, Донг Гиль Ом».

Как и ожидалось, Нам Гён подошел к мужчине.

— Господин Ом, это Ëн У.

Услышав голос Нам Гёна, мужчина остановил руку и медленно поднял глаза на лицо Чжухо. Затем он некоторое время внимательно смотрел и сказал:

— Как дела, господин.

Хотя Чжухо был намного моложе, Дон Гиль Ом приветствовал его с уважением. Чжухо поздоровался и сказал, чтобы он не беспокоился о вежливости. Дон Гиль согласился, ничего больше не сказав. Он действительно был человеком действия.

— Я Чжухо Ву. Я бы предпочел Чжухо, а не Ëн У.

— Конечно.

Нам Гён предложил заказать что-нибудь выпить, и все трое выбрали горячий американо.

— Они продают торты по кусочкам. Хотите один?

— Я буду есть с благодарностью.

С довольной улыбкой Нам Гён заказал два кусочка торта. Дон Гиль Ом почтительно отклонил предложение Нам Гёна, потому что он не любил сладкое. Вскоре появились пирожные и американо. Чжухо съел свой торт, а Нам Кён догнал Дон Гиля. Все было вкусно.

Как только они закончили, Дон Гиль перевел взгляд на Чжухо. Чжухо воспринял это как намек и начал разговор.

— Я слышал, тебе было любопытно, как я выгляжу.

Дон Гиль признался:

— Да. Я был удивлен тем, насколько ты молод. Теперь, когда я вижу тебя лично, ты действительно выглядишь на свой возраст. Мне очень понравилась твоя работа.

Чжухо поблагодарил его с улыбкой. Было приятно получить комплимент от известного автора, написавшего несколько бестселлеров. Вероятно, в будущем он продолжит писать больше.

— Я сам читал довольно много ваших книг.

— Правильно ли это? Я думаю, они могли быть немного серьезными для студента.

Это было правдой. Книги Донг Гиля были определенно более серьезными, возможно, до недостатка. Однако Чжухо предпочитал именно такие книги.

— Я тоже фанат Хемингуэя.

Жесткое лицо Дон Гиля немного расслабилось.

— Хемингуэй — великий писатель. Он есть в моем списке вещей, которые мне явно нравятся. У меня это есть в блокноте.

Чжухо моргнул на секунду. Что?

— Что в этом списке?

— Это список вещей, которые мне явно нравятся.

Все было именно так, как он сказал. Чжухо подумал о своей первой встрече с Дон Гилем, когда он вошел в кафе и спросил:

— Итак, ты работал над этим списком до того, как я пришел сюда?

— Это был дневник.

Он написал совсем немного. Это объясняло, почему он был автором.

— Не слишком ли рано для ведения дневника?

— Это мой дневник, поэтому я решаю, когда его писать.

Он был прав. Среди авторов были и те, кто имел привычку вести дневник. В случае с Дон Гилем его жесткое выражение лица и ведение дневника представляли собой интересную смесь. Его это вполне устраивало.

— Мужчина лет тридцати, который ведет дневник, какой уникальный!

«Кроме того, что в этом списке?» — подумал Чжухо, ведь никогда не слышал о таком списке. «Почему он составляет такой список?»

— Что заставляет вас писать такой список?

— Я хотел знать, что мне явно нравится.

— Вы любите, чтобы вещи были четкими?

— Нравится мне что-то или не нравится, здесь не имеет значения. Я просто пытаюсь лучше узнать себя.

Чжухо вспомнил старую поговорку «познай самого себя».

—Вы увлекаетесь Сократом?

—Я не ненавижу его.

Казалось, что Дон Гиль был гораздо более необычным, чем представлял себе Чжухо.

Во время короткой паузы в их разговоре Чжухо воспользовался возможностью, чтобы еще раз откусить от торта, а Дон Гиль поднес чашку ко рту.

— Вы помните свой самый первый опыт Хемингуэя? — спросил Донг Гиль.

Чжухо задумался, пока пирожное во рту не соскользнуло с языка. Не потребовалось много времени, чтобы вспомнить свой первый опыт знакомства с уникальным стилем Хемингуэя, и он вспомнил, как был поражен им.

— Это был рассказ под названием «Убийцы».

— Этот особенно сваренный вкрутую.

— Я знаю. Вот почему я так отчетливо ее помню. Я никогда не встречал книги с таким скудным эмоциональным описанием.

Рассказ был частью сборника. Два наемных убийцы пытались убить человека. Это была иррациональная ситуация. Об этом узнали три человека. К этому относились безразлично, потому что это не имело к нему никакого отношения. Другой воспринял это как обычное дело. Наконец, последний человек сопротивлялся. Человека, который решил сопротивляться, звали Ник. Ник нашел человека, за которым охотились убийцы, и объяснил ему ситуацию. Однако мужчина отказался двигаться со своего места. Он сказал: «Я устал». Ник был потрясен таким поворотом событий и решил покинуть город.

Когда Чжухо читал эту простую историю, он думал о перспективе каждого персонажа. Он присоединился к Нику в его сопротивлении. Он ждал убийц рядом с человеком, который отпустил все. Чжухо попытался сделать шаг назад, как первый человек, а также попытался убить человека, принимая такую иррациональную культуру. Все было возможно. Это был Хемингуэй. Он был впечатляющим. Дон Гиль, должно быть, имел подобный опыт.

— Какой была ваша первая книга о Хемингуэе? — спросил его Чжухо.

— «Снега Килиманджаро». Хемингуэй написал книгу после поездки в Африку. — Глаза Дон Гиля сверкнули, и он продолжил: — Когда я узнал об этом, мне показалось, что я впервые разгадал секрет живости этой книги.

— В романе он довольно много размышлял о своем собственном опыте.

Донг Гиль кивнул.

— Верно. Например, влюбленность.

— Прощай оружие.

— Однажды он отправился в Испанию, чтобы стать свидетелем гражданской войны в Испании.

— «По ком звонит колокол».

Все его книги были названы в честь его реального жизненного опыта. Дон Гиль, похоже, был удовлетворен ответом Чжухо. Должно быть, он был счастлив, что они говорили на одном языке. Возможно, он все-таки не был таким уж сложным человеком.

Дон Гиль продолжил с довольным выражением лица:

— Даже лаконичность его письма исходит из его журналистского опыта. Он человек, который использует свой жизненный опыт в качестве основы для своих книг.

Дон Гиль описал свое впечатление от Хемингуэя как «человека, который ничего не теряет». Он был таким же. Хемингуэй чувствовал себя человеком, который в свободное время составит странный список для написания.

— Кстати говоря, разве вы не были журналистом в прошлом, господин Ом?

Подслушав разговор, вмешался Нам Гён. Чжухо никогда не слышал, что Дон Гиль когда-то был журналистом. Если бы он был, это был бы общеизвестный факт. Чжухо подумал, что его жесткость каким-то образом подходит ему для этой работы. Журналист или репортер мог в настоящее время произвести негативное впечатление, но работа всегда заключалась в том, чтобы сообщать правду.

— Это постыдное прошлое. Как ты узнал?

— Однажды я встречался с господином Аном, чтобы попросить рукопись.

— Этот мой приятель всегда говорит глупости. У него такой невнятный стиль письма. Как будто он смоделировал его по своему собственному характеру. Мне плохо, когда я читаю его.

— Правильно ли это? Мне очень понравилось читать.

Его критика имела край к этому. Как будто он привык к личности Дон Гиля, Нам Гён ответил в мгновение ока. Дон Гиль казался слишком искренним в своем отвращении, чтобы думать, что он шутит.

— Какой г-н Ан?

— Он носит спортивные штаны круглый год. У него неразвитое чувство моды.

Не похоже, чтобы Дон Гиль сказал что-то хорошее о своем друге. Чжухо решил перестать задавать вопросы. С другой стороны, Нам Гён смеялся, как будто его позабавила шутка.

Чжухо сменил тему:

— Я не знал, что вы когда-то были журналистом.

— Я никому не говорю о себе.

Он сказал, что стесняется этого.

Пока Чжухо не решался говорить, он подумал:

«Что заставляет человека стыдиться того, что он журналист?»

Дон Гиль продолжил, как будто это не имело большого значения:

— Я начал работать журналистом, но на следующий день уволился.

Затем Чжухо без колебаний спросил:

— Как так?

Было логично, чтобы это не было широко известным фактом. Увольнение на следующий день означало бы, что он ушел еще до того, как получил служебное удостоверение.

— Ну, у меня есть свои причины, но, в конце концов, я увидел, что в будущем уйду. Я чувствовал, что задыхаюсь, потому что это было очень скучно. Я подумал, что мог бы лучше использовать свое время. Я стал журналистом, потому что сейчас нет денег на написание книг, но это было ошибкой. Я не ставил себя в приоритет в своем решении.

Затем он уверенно продолжил:

— Независимо от того, как изменилось время, я понял, что у меня есть способность выжить. Я тоже был молод. Хотел поддержать это предвзятое общество.

Несмотря на то, что он сказал, у Чжухо не было впечатления, что он высокомерный. Он описал себя так, как будто констатировал очевидное. Для автора бестселлеров его самооценка никоим образом не была чрезмерной. Он изо всех сил старался понять себя объективно. Вот оно. Он не был похож на Хемингуэя.

— Вы не такой, как Хемингуэй, — подумал Чжухо вслух.

Дон Гиль на мгновение замолчал. После недолгого молчания он спросил:

— Что это значит?

— У него была привычка преувеличивать, чтобы скрыть свою слабую и робкую личность.

В этом случае Дон Гиль определенно не был похож на Хемингуэя. Хемингуэй был легендарным своим пьянством и претенциозным поведением.

Дон Гиль ухмыльнулся почти как вздох. На мгновение его лицо показалось лицом ребенка, потерявшего невинность.

— Да, верно, — пробормотал он. — Я обнаружил это, когда был примерно в твоем возрасте. Никогда еще я не был так разочарован, даже когда прочитал «Через реку и в деревья».

Среди книг Хемингуэя «Через реку и в деревья» не была хорошо встречена критиками и поклонниками.

— Когда я услышал, как кто-то описал его как волосатую бабенку, одержимую мужественностью, мне было искренне больно. Может быть, даже больше, чем самому Хемингуэю.

Мать Хемингуэя всегда хотела дочь. По этой причине она одела своего сына в девчачью одежду. Была даже история о том, как она представила соседям своего сына как «Эрнестину». Чтобы восстать против нее, он часто выходил на охоту и рыбалку. Он привычно демонстрировал свою мужественность. Это было началом его претенциозного характера.

Его краткий стиль письма был революционным в то время. Хотя на первый взгляд они казались легкими для чтения, каждая книга была тщательно просчитана. Это было прекрасно. Именно по этой причине Донг Гиль предположил, что личность Хемингуэя подобна его стилю письма.

— После того, как бесчисленное количество людей засвидетельствовали, что он был большим болтуном, я не знал, что думать. Я не мог не чувствовать себя преданным. Моя чувствительность не оставляла меня в покое. Я хотел быть похожим на него, но я больше не хочу быть таким, как он.

В прошлом Дон Гиль провел много времени, размышляя о жизни и выясняя свою личность.

В этот момент он достал из нагрудного кармана блокнот.

— Вот почему я начал составлять этот список, список вещей, которые мне явно нравятся.

Все это имело смысл. Его желание судить объективно исходило от его прошлого разочарования.

«Кто бы мог знать, что за этим странным списком стоит такая история?»

Как только заблуждение разлетелось на куски, открылась другая истина. Правда была болезненной. Это было трудно принять. Тем не менее, в конце концов, он стал преследовать ту же самую истину, и это было потому, что он все еще равнялся на Хемингуэя.

— Что было первым, что вы написали в списке? — спросил Чжухо.

— Хемингуэй, — ответил Донг Гиль.

Чжухо произнес пришедшую на ум фразу: «Человека можно уничтожить, но нельзя победить».

— «Старик и море», — тихо назвал Дон Гиль последним шедевром Хемингуэя.

Эту фразу произнес главный герой книги. Чтобы защитить свой единственный в жизни улов, старик по имени Сантьяго отбивался от акул ценой своей жизни. Затем он сказал:

— Человека можно уничтожить, но нельзя победить.

— Он был человеком, который предпочел бы быть уничтоженным, чем побежденным.

Солнце ярко освещало три слога, написанные в блокноте Дон Гиля.

Глава 28 - Суровая, пронзительно холодная зима, ч. 3

— Теперь давай поговорим о тебе, — сказал Дон Гиль, когда Чжухо сделал глоток тепловатого кофе. Это было неожиданно, но не было неожиданностью. Эта встреча была запланирована для Дон Гиля и Чжухо с самого начала.

Чжухо узнал, насколько уникальным человеком был Дон Гиль. Теперь была его очередь.

— Разве вы не хотели знать, как я выгляжу? — беззаботно спросил Чжухо.

— Да, но это было до того, как я встретил тебя. Я хотел знать, почему вы выглядите гением.

— Я не уверен, что я один из них. Кстати говоря, вы написали роман под названием «Гений», верно?

— Да. Это было о гении, который родился во времена, которые не совсем были готовы приветствовать его. В конце концов он рухнул.

— В конце концов он умер от голода.

«Гений» был полностью написан от первого лица. Главный герой — пианист из бедной семьи. Он также был гением. Он был признан за свои навыки и получил специальную стипендию в музыкальной школе. К сожалению, без личных связей и богатства у него не было шансов проявить себя в этой школе.

В конце концов, главный герой бросил школу и зарабатывал на жизнь выступлениями на улицах. К сожалению, он не привлек к себе внимания и трагически погиб.

В своем последнем выступлении он возмущался своим музыкальным даром, поскольку его жизнь медленно угасала.

— Вы читали это?

— Да.

Услышав короткий ответ Чжухо, Дон Гиль показал ему обратную сторону своего блокнота. Там было написано: «Список того, что мне явно не нравится».

«Что ты знаешь?!»

Если существовал список вещей, которые ему явно нравились, Чжухо задавался вопросом, есть ли и противоположная версия. В отличие от положительной версии, которая начиналась в начале блокнота, этот список начинался в конце.

— Я написал «Гений» сверху.

На самом деле ему не нужно было это показывать. В качестве доказательства Дон Гиль поднес свой блокнот к лицу Чжухо. Слово «Гений» определенно было на нем. Под ним были «волосы зверя.

— Я не гений, так что, очевидно, меня тошнит всякий раз, когда я рядом с одним из этих высокомерных ублюдков. Они думают, что они такие талантливые. Они заставляют меня хотеть заткнуть их. Вот почему я морил голодом главного героя до смерти, — с горечью сказал Дон Гиль, представляя главного героя «Гения», идущего по пути разрушения.

Для него в слове «Гений» не было ничего положительного. Его физиологической реакцией было их отрицание. Как писатель, он не мог не выразить такие чувства в своих произведениях.

— Гений или преступник, перед голодной смертью все равны.

— Это правда. В конце концов, они люди.

— Видя, как эти гении умирают так трагически, я задаюсь вопросом, неужели Бог так же извращен, как и я, — уверенно сказал он с пустым выражением лица и продолжал смотреть на Чжухо. — А как ты думаешь? Если бы кто-то вроде меня был богом, такой гений, как ты, вряд ли смог бы жить долго и счастливо.

Его тон был сухим, и Чжухо подумал:

«Возможно, он прав. Если Бог действительно ненавидит гениев, тогда логично, что моя жизнь закончилась именно так».

Чжухо прожил такую жизнь, потому что Бог ненавидел его. Он опьянел от собственного таланта и перестал пытаться. Он был заперт в своем собственном мире и прославлял себя как король. Если бы Бог был хоть чем-то похож на Дон Гиля, Чжухо наверняка бы разозлил его.

Тем не менее, Чжухо вернулся. Ему дали второй шанс, и он все еще жив.

В таком случае:

— Я перестал быть гением.

Нет другого пути, кроме как бросить.

При ответе Чжухо челюсть Дон Гиля слегка отвисла. Это был совершенно неожиданный ответ, и вскоре он начал ухмыляться.

— Вы странный.

— Я?

— Очень.

Пробормотав это, Дон Гиль что-то написал в блокноте.

«Ты болтливый», — подумал Чжухо. «Гений. Он создал персонажа, а потом назвал его гением. Было ли это уместно?»

— Я не думаю, что главный герой был гением.

— Что?

Чжухо высказал свое мнение. Он давно хотел сказать это.

— Талант гения обязан очаровывать людей, независимо от времени и места. В любой ситуации этот талант сияет, даже если гений близок к смерти. Талант беспощаден даже к тому, кто им обладает был бы гением, окружающие не дали бы ему умереть с голоду.

Не было границ в справедливости таланта. Это было одинаково жестоко ко всем. У Чжухо был талант, а того, кто обладал талантом, часто называли гением. Люди называли Чжухо гением, и он думал, что так будет всегда.

Тем не менее, в конце концов он потерпит неудачу, и больше никто не назовет его гением.

Хотя в какой-то момент Чжухо хвалили как одаренного автора, он ушел из литературы. С другой стороны, Дон Гиль, отрицавший свой талант, продолжал писать. На самом дне своей жизни Чжухо читал книги Дон Гиля и смеялся.

«Его успех не в таланте», — подумал Чжухо.

Тогда его неудача, вероятно, не будет иметь ничего общего с его талантом.

Неудача Чжухо не была вызвана отсутствием таланта. Главный герой в книге такой же.

— Главный герой не гений. Он завидовал таланту и стыдился прилагать усилия. Вот почему вы уморили его голодом, верно?

Он просто завидовал таланту. Он не прилагал усилий. Он никогда не боролся, чтобы получить его. Он просто погрузился глубже в глубину. Сопротивления не было.

Он не пытался жить. Он не хотел есть. Неудивительно, что он умер от голода.

Тихо выслушав, Дон Гиль открыл рот и сказал:

— Вы, кажется, очень убеждены. Всегда есть горстка людей, которые узнают, как бы хорошо я это ни скрывал. Нет никакой награды в том, чтобы иметь секреты из-за этих людей.

Дон Гиль знал, насколько великолепным может быть талант. Это было похоже на драгоценный камень, который сиял сам по себе без солнечного света. Само по себе он обладал способностью очаровывать людей.

Он пришел к выводу, что у него нет такой вещи. Юноша, который взялся за перо намного позже, чем Дон Гиль, написал нечто, превзошедшее его ожидания. Он вспомнил свой первый опыт работы с Чжухо. Его сердце агрессивно колотилось.

«Но я начал первым. Я написал гораздо больше».

Талант был жесток к Донг Гилю. Для него не было ничего более несправедливого.

Фигура речи не была одной из сильных сторон Дон Гиля. Он не мог написать ничего вычурного или великолепного и боролся со своими слабостями. Затем он открыл для себя Хемингуэя и получил помощь от его письма.

«Давайте не будем усложнять, вырезав все ненужное. Я напишу что-нибудь простое и по делу, как мой спаситель Хемингуэй».

— Каждый хочет быть гением, в том числе и я в какой-то момент.

В молодости Дон Гиль хотел быть гением. Вот почему он уморил пианиста голодом. Хотя это было позорное прошлое, он не хотел пренебрегать им. По этой причине он спрятал это глубоко в своем письме. Перед допрашивающими критиками он притворился невежественным.

Тем не менее, во всех случаях этот юноша, только что переставший быть гением, узнал о его секрете. Дон Гиль вспомнил лицо друга, который сразу же открыл его секрет, как и Чжухо. Это раздражало, но Дон Гиль почему-то улыбался.

— А теперь дай мне свой номер, — решительно сказал Дон Гиль, доставая из нагрудного кармана свой мобильный телефон.

*

— Привет…

Дон Гиль услышал надтреснутый голос по телефону. Этот жалкий тип, должно быть, спал до этого времени. Солнце садилось. Было очевидно, что он запоем смотрел драмы, которые не мог смотреть, пока писал сценарий.

— Выходи, — сказал Дон Гиль.

— Выходи куда? Я только что проснулся, чувак. Я все еще в полусне. Я возвращаюсь в постель.

— Я только что встретил Ëн У.

Удар. Глухой удар, словно что-то упало на пол. Дон Гиль мог представить себе грязную комнату этого человека. От А до Я в этом парне не было ничего, что могло бы понравиться. Затем друг по телефону ответил взволнованным голосом:

— Мне пойти в тот ресторан?

— Ага.

Дон Гиль сел в машину и направился к ресторану, в который он часто ходил со своим другом. Средненькое место и по вкусу, и по цене, но ходили в него регулярно из-за удобного расположения.

Со Джун Ан ненавидел страстно гулять, особенно куда-то далеко. Дон Гиль жил в том же районе, и ему также было удобно оставаться рядом с домом. По этой причине они стали постоянными посетителями этого ресторана.

Припарковав свою машину поблизости, Дон Гиль вошел в ресторан. Там был мужчина в черной толстовке и брюках. Его неряшливый, лежащий в постели вид говорил о том, что он только что встал с постели. Дон Гиль содрогнулся от этого зрелища. Увидев Дон Гиля, мужчина поднял руку и помахал.

— Я здесь.

— Опусти руку. Я тебя вижу.

Заняв свои места, они заказали пару тарелок супа с лапшой.

— Чувак, ты наконец-то встретил его. Я приветствую твое быстрое поведение. Так как это было? Женщина? Мужчина? У тебя есть фотография?

Он поднял большой шум. Намеренно Дон Гиль приоткрыл губы как можно медленнее.

— Ëн У — мальчик. У меня нет его фотографии.

— Почему?

— Потому что… возьму я его или нет, зависит от меня.

Еда попала на их стол. Пока он ел лапшу, Со Джун спросил:

— Итак, ты разорвал молодому гению новую лапшу?

— Нет. Он сорвал МНЕ новую.

— Что? Печально известный Дон Гиль Ом позволил мальчику сорвать себе?

— Кого ты называешь печально известным?

Незабавный титул, данный его другом. Не нравился Дон Гилю, из-за этого выразил раздражение. Со Джун махнул рукой своему другу, жест, означающий, что есть более важные вещи.

— Поторопись! Расскажи мне больше! Я умираю от желания узнать.

Со Джун выглядел так, будто закатил бы истерику, как ребенок, если бы не получил то, о чем просил. Чтобы этого не произошло, Дон Гиль спокойно рассказал своему другу о своей встрече с Чжухо.

Чжухо Ву. Он был из тех, кто спокойно жевал свой торт среди громов ни с того ни с сего.

— Что? Это сказал семнадцатилетний?

— Да, он это сделал. В итоге я написал это в своем блокноте, даже не подумав.

Дон Гиль открыл первую часть своего блокнота. Там было написано два слова: «Чжухо Ву».

Глядя на этот не очень смешной список, Со Джун сказал с серьезным лицом:

— Значит, у него действительно было то, что нужно, чтобы написать что-то подобное, в конце концов.

Донг Гиль кивнул. Ещё до того, как книга Чжухо вышла в свет, фурор, который уже распространился по издательской индустрии, был:

«Есть автор, который дебютирует в возрасте шестнадцати лет».

Честно говоря, Дон Гиль не обратил на это внимания. Он ясно помнил, как взял книгу Чжухо с циничной улыбкой.

Однако реальность оказалась не такой, как он думал. Пока он сам не прочитал книгу, Дон Гиль не осознавал, что недооценивал этого автора из-за его возраста.

«След птицы» был о мальчике, который боялся птиц. Он выходил из дома только ночью и бродил по улицам. Это было, когда все птицы спали.

Это было чисто. Это имело литературную ценность. Ëн У знал, как контролировать свои эмоции.

Трудно было поверить, что шестнадцатилетний подросток написал такую книгу.

— Я уже много лет так не плакал от чтения.

В книге не обязательно была грустная часть. Никто не погиб и не попал в аварию. В конце мальчик только что посмотрел на восходящее солнце.

Это была такая простая сцена. Тем не менее, Дон Гиль был тронут до слез.

— Должно быть, мы выглядели нелепо. Двое взрослых мужчин, плачущих, каждый с книгой в руках, — сказал Со Джун, хихикая.

— Почему это должно было быть у меня дома?

— Что я должен был делать? Моя мама хотела, чтобы я принес тебе немного еды. Я тоже хотел поесть, пока я был там.

Тогда Со Джун пришел с книгой в одной руке и связкой еды в другой. В то время он был одет в синее.

— Думаю, все это время не о чем было беспокоиться.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Со Джун с кусочком кимчи во рту.

— Если он такой характерный персонаж, я думаю, мы можем ожидать, что он напишет еще одну книгу. Подумайте об этом. Все вокруг него сходят с ума. Разве ты не был бы поражен? Я бы спрятался где-нибудь на острове.

— Слабак.

Хотя Дон Гиль ответил прямо, он думал так же. В какой-то момент он тоже подумал, что больше никогда не увидит другой книги Ëн У. Этот автор определенно плохо начал. Он стал слишком успешным, слишком молодым. Лист был наиболее уязвим, когда он только что пророс. Дон Гиль верил в это, пока не встретил Чжухо лично.

— Это возможно.

— Мы должны быть в тонусе.

Глаза Со Джуна двигались спокойно. Крайне редко он нервничал. Однако Дон Гиль не мог не согласиться.

— Нам следует.

Глава 29 - Всем Своим Сердцем ч.1

Быстро позавтракав, Чжухо переоделся в форму и отправился в школу. Когда он приходил в класс, он либо читал книгу, либо текст из учебника английского языка. Время от времени он смотрел в окно или поднимался на второй этаж, чтобы поболтать с Бароном.

Этот день ничем не отличался. Чжухо посмотрел на текст в своем учебнике английского языка. Речь шла о снах. В учебнике имелось в виду не что иное, как будущая карьера. Речь шла не о том, чтобы видеть сны во сне или мечтать о чем-то в своей жизни.

Он подумал о разговоре, который состоялся у него с Сокваном незадолго до этого.

— Каково это — быть писателем? — спросил Сокван. По какой-то причине его голос звучал взволнованно.

Чжухо бросил на него короткий взгляд и спросил:

— Это то, кем ты хочешь быть?

— Я просто случайно обнаружил, что мне нравится быть частью Литературного клуба, гораздо больше, чем я ожидал.

Это было правдой. В последнее время он действительно казался намного счастливее. «Романист, да?!» Это его устраивало.

— Если это то, чего желает твое сердце, то пусть будет так. Я поддерживаю тебя.

— Я еще толком не решил.

Хотя он ответил неопределенно, глаза Соквана сверкали.

— Что это?

Хотя это был такой же день, как и любой другой, Чжухо думал, что что-то изменилось. Сокван в последнее время вел себя странно.

Он уже некоторое время чувствовал, как Сокван пристально смотрит на него. Он нагло развернулся, держа спинку кресла между ног. Как человек, который сидел прямо за ним, Чжухо чувствовал себя довольно неуютно.

— Что?

Он почесал щеку. Это было почти похоже на жжение.

— Почему ты так на меня смотришь? Ты считаешь меня милым?

Несмотря на беззаботную шутку Чжухо, лицо Сокван оставалось совершенно неподвижным. Обычно он, по крайней мере, выставил бы Чжухо полным дураком.

— Этот мир действительно немного несправедлив.

С этим загадочным замечанием Сокван повернулся обратно к своему столу.

Чжухо пробормотал, глядя в затылок Сокван:

— Это действительно было из-за моей внешности?

Он мельком взглянул на свое отражение в окне и подумал:

«Не так уж и плохо».

Когда начался перерыв, Сокван задал вопрос из ниоткуда:

— Где, говоришь, ты живешь?

Сбитый с толку Чжухо склонил голову набок. Это действительно был случайный вопрос. После того, как он сообщил Сокван местоположение, он спросил:

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто потому. Ты живешь не так далеко от меня.

— Все это находится в одном и том же районе. Хотя моя сторона, как правило, более холмистая.

Этот район находился на горе, поэтому даже в жилых районах было много холмов. А еще прямо за школой была гора. По утрам, когда он шел в школу, его встречали крики горлиц, а на обратном пути встречали туристы. Это было похоже на сельский район в Сеуле.

— Я могу прийти?

Не было никаких причин, по которым Сокван не могла бы этого сделать.

— Конечно. Мои родители ушли на работу. Ты хочешь прийти сегодня?

— Нет. Позже.

Чжухо беззаботно кивнул, но было что-то в поведении Сокван, что беспокоило его.

«Может быть, он попал в какую-нибудь неприятность?»

На следующее утро ему пришлось открыть глаза при звуке дверного звонка.

«Динь-дон».

Телефон зазвонил еще раз, пока он кутался в одеяло. Это заставляло его вставать с постели. Вскоре он понял, что он был единственным человеком вокруг.

Каждые выходные родители Чжухо отправлялись в сельскую местность в поисках дома. Они говорили ему, что оставят городскую жизнь позади, как только их сын вырастет и станет взрослым. Без каких-либо возражений он принял планы своих родителей на будущее. В конце концов, никто не может прожить жизнь за другого человека.

— Например, не отвечает на звонки по интеркому.

Только после того, как Чжухо потянулся и зевнул, он вышел из своей комнаты и закрыл за собой дверь. Спросонья он посмотрел на экран интеркома и увидел знакомое лицо.

— Почему это ты звонишь в мою дверь? — спросил он по интеркому.

— Привет, приятель, я сказал, что зайду.

— На самом деле это довольно неожиданно.

— Разве ты не получил мое сообщение?

«Я спал», — подумал Чжухо. Поскольку он не ложился спать допоздна, то крепко проспал до самого утра.

— Разве люди обычно не ждут ответа?

— Я принес жареного цыпленка.

Чжухо открыл дверь.

Запах жареной курицы заполнил весь дом, как только Сокван вошел. Поскольку Чжухо поздно встал с постели, он был голоден, но слишком ленив, чтобы что-то приготовить. Это было прекрасно. Сокван прочитал его мысли. Чжухо усадил Соквана и тот с любопытством огляделся. Он пошел в ванную, чтобы умыться, а затем присоединился к Соквану за поздним завтраком.

В коробке была курица — наполовину жареная, наполовину маринованная. Налив кока-колу в чашки, Чжухо и Сокван взяли по куриной ножке.

— Давай поедим.

— Это место знает своих цыплят.

Все было именно так, как сказал Сокван. Это было восхитительно. Пока они ели, они проводили время в светских беседах, например, о том, какая часть курицы самая вкусная или в каком месте ее доставляют быстрее всего.

Вскоре в коробке не осталось ничего, кроме костей. Затем Сокван увидел книжные полки, заполненные книгами в гостиной, и сказал:

— У тебя тоже довольно много книг.

— Мои родители тоже много читают, как и я.

— Я недавно прочитал кое-что интересное...

После начала обсуждения темы Сокван направился на кухню, чтобы вымыть руки. У Чжухо был идея о том, что собирался сказать Сокван.

«Он, наверное, собирается поговорить о книге», — подумал он и слушал Соквана, пока тот убирал со стола.

— ... Есть один молодой психолог, который сказал, что наше внутреннее «я» иногда отражается на внешних вещах вокруг нас. По-видимому, вы можете сказать, каков человек изнутри, посмотрев на его вещи или следы, которые он оставил, вроде как Шерлок Холмс.

— Как озарение?

— Да. Эксперты по выживанию определяют животное, которое находится вокруг них, глядя на оставленные следы или экскременты. То же самое и с людьми.

— В наши дни ты действительно не можешь найти человеческие экскременты.

— Правда?! Как ты можешь говорить такие вещи после еды?

— У меня крепкий желудок.

Сокван открыл окна, чтобы проветрить дом. Когда он открыл большое окно в гостиной, в дом ворвался легкий ветерок. С Чжухо, стоящим позади него, он продолжил:

— Я хочу сказать, что даже если ты останешься на одну ночь в отеле, ты оставишь след от себя. По-видимому, ты можешь выяснить все, что угодно, исходя из личности, жизни, которую прожил человек, и его планов на будущее.

— Это потрясающе! Так вот как работает гадание?

— Этого я не знаю, — ответил Сокван.

— Дело в том, что пространство содержит много информации о человеке, который там побывал. Гораздо больше, чем мы думаем, — сказал он, после спросил: — Это комната твоих родителей?

— Да, — ответил Чжухо Сокван, стоя неподвижно. Сокван повернулся в ту сторону, куда он указал. Чжухо продолжал наблюдать за ним со своего места, в то время как Сокван поднял руку, чтобы повернуть дверную ручку.

— Конечно.

Ветерок пронесся, когда он открыл дверь, и Сокван пробормотал, входя в комнату, чувствуя дуновение ветерка.

«Я так и знал. Я знал, что это будет выглядеть именно так», — подумал он.

Комната была заполнена письменами. Вокруг кровати, письменного стола и другой мебели лежали груды бумаг и коробок. Сокван увидел уголок страницы, выглядывающий из отверстия в коробке. Все бумаги были заполнены письмами. Все они были израсходованы. Каждое место было заполнено чернилами. Это было почти ошеломляюще даже для такого фанатика шрифтов, как Сокван. Иногда попадались буквы английского алфавита, китайские иероглифы и иероглифы на таинственных языках.

Там были предложения, составленные из знаков, которых он никогда раньше не видел.

— Ты, должно быть, хотел посмотреть мою комнату, — сказал Чжухо сзади. Его голос звучал спокойно и беззаботно. Как будто эта комната ему не принадлежала.

Со слабой улыбкой Сокван открыл рот и признался:

— Я видел твою статью.

Теперь стало понятно, почему он вел себя так странно. Возможно, он был кем-то, кто проводил за чтением гораздо больше времени, чем Чжухо, и глаза Чжухо потемнели.

— Когда?

— Когда ты поздно пришел в научный кабинет. В тот день я был там первым. А на столе лежали четыре блокнота.

В каждой тетради были исписанные страницы.

Он продолжил, вспоминая:

— Историю Сунхва было интересно читать. Бом была сентиментальна. И твоя...

Он не мог забыть того, что прочитал в тот день. Концовка была катастрофической, да и сама история была не такой уж длинной. Тем не менее, в тот момент, когда он прочитал первое предложение, стало слишком очевидно, что что-то изменилось.

Он читал книги с детства. Он читал с тех пор, как научился это делать.

Появление Ëн У было невероятно захватывающим событием. Он не мог поверить, что автор его возраста способен создать такую работу. Его почерк был чистым, блестящим и контролируемым.

Сокван был переполнен радостью. Он не мог быть счастливее оттого, что делит время с таким автором. Думая, что он сможет читать книгу Ëн У до самой смерти, Сокван улыбался даже во сне.

Но...

— Твой почерк отличался от почерка Ëн У. Это было искусно и плавно. Это было тяжело и жестоко.

В письме Чжухо была глубина. Не было никакого способа узнать, насколько это может быть глубоко — как темная дыра на дне океана, которая может засосать любого дайвера, который подойдет слишком близко. Как будто он столкнулся с колоссальным существованием, инстинкты Соквана начали пугаться. С другой стороны, он был впечатлен. Он был тронут. Если бы Чжухо писал от всего сердца, опыт Соквана был бы еще более реальным.

— Твой почерк отличался от почерка Ëн У. Твое мастерство было впечатляющим. Трудно было представить, что это исходит от кого-то моего возраста, но ты был другим.

— Я уверен, что так оно и было.

Чжухо больше не был таким же, как Ëн У, автор «Следа птицы». Вернувшись в прошлое, он смог вспомнить, что ел накануне. Он ясно помнил, каково было, когда он тонул в реке. То же самое было и с его стилем письма. Для автора было сложной задачей изменить свой стиль письма. Его письмо было прямым переводом самого себя. Это было так же сложно, как изменить себя. Чжухо постепенно менялся в течение тридцати лет. В результате его стиль письма изменился вместе с ним. Естественно, он забыл свой стиль письма с тех пор, как написал «След птицы». Естественно...

Он пытался писать в тот день, когда вернулся в прошлое, и ему удавалось писать обоими стилями — тем, когда он писал «След птицы», и тем, когда писал свои прошлые неудачи. Именно по этой причине он смог без колебаний вступить в Литературный клуб. Даже господин Мун не мог заподозрить в нем Ëн У.

Он вспомнил день, о котором говорил Сокван. Это был день, когда он пришел в научный кабинет с господином Муном после встречи с Джеймсом.

«Я знал это. Я думал, что кто-то передвинул мой блокнот», — подумал он.

Сокван извинился за то, что заглянул в блокнот Чжухо без разрешения. Однако Чжухо не был так уж зол на это.

— Это отлично.

Сокван был спровоцирован его непоколебимым голосом:

— Ты близнец Ëн У? Такой уровень навыков в твоем возрасте, вы должны быть родственниками. Покажите мне семейное фото. Я хочу посмотреть, есть ли человек, который выглядит точно так же, как ты. Кто ты, если не его близнец? Что? Ты хочешь сказать, что мир широк и полон гениев?

Он испустил измученный вздох.

Он оглядел комнату, заполненную стопками бумаг. Ему потребовалось бы больше года, чтобы написать столько. Он думал о том, что только что сказал. «Гений». Как и ожидалось, он понял, что потерпел неудачу. Сам по себе «гений» не смог бы полностью охватить талант Чжухо. Ëн У должен был быть таким же.

— Мне нравится быть в Литературном клубе. Поэтому, естественно, я думал о том, чтобы стать писателем. Но знаете что, я передумал, — сказал он беззаботно. — Я не пытаюсь винить тебя. Я не хочу быть писателем, когда есть такие люди, как ты и Ëн У. Я уверен, что такой простой книжный червь, как я, в конце концов отпадет.

У него не хватило смелости сделать свою комнату похожей на комнату Чжухо. Конфискация была легкой. Он ничего не чувствовал. В конце концов, это действительно была просто мимолетная мысль.

Глава 30 - Всем Своим Сердцем ч.2

— Знаешь, больше всего на свете я хочу читать твои тексты сколько душе угодно. Без каких-либо препятствий. Я почувствовал это больше, чем желание стать писателем, — сказал Сокван с улыбкой.

Чжухо нечего было ему сказать. Это был его выбор. Это было его решение. Должно быть, это было нелегко. Роман не мог быть написан просто потому, что его попросили. Если бы сам автор не писал, роман не двигался бы дальше, даже если бы его заставляли. Жизнь была такой же. По этой причине он спокойно слушал, как Сокван высказывается.

Как только Сокван замолчал, воцарилась тишина. Он на мгновение заколебался, но вскоре снова заговорил слегка преувеличенным голосом.

— Ты можешь сделать мне одолжение? Считай это платой за жареного цыпленка.

— Что за услуга? — спросил Чжухо. Это был жест согласия.

— Это по поводу конкурса эссе.

Конкурс эссе. Чжухо совсем забыл об этом. Это был конкурс, в котором в конце был только один победитель.

— Пиши от всего сердца. Не та дурацкая концовка, которую ты написал. Я хочу прочитать историю, которую ты пишешь.

Чжухо коротко взглянул на него и, казалось, почувствовал облегчение. Однако он не был рад видеть такое выражение лица, поэтому ответил

— Я так и сделаю, если и ты напишешь от всего сердца.

Глаза Соквана дрогнули, и момент изменился с его беззаботным замечанием:

— ...Ты понял. Если ты проиграешь, это будет стоить тебе только жареного цыпленка.

***

Сокван покинул дом Чжухо. Солнце садилось, и слабая завеса темноты покрывала небо. Все вокруг него выглядело удручающе. Может быть, это как-то связано с заходом солнца.

— Где уличные фонари, когда они нужны?

Было недостаточно темно, чтобы зажглись уличные фонари, но все же было достаточно светло для идущих людей.

Медленно возвращаясь, он думал о комнате Чжухо. Он никогда не бывал в подобном месте. Это было зрелище, внушавшее благоговейный трепет. Дело было не в количестве бумаги, которая была в комнате, а в усилиях — страсти к чему-то. Это было то, чего не было у Соквана. Вскоре он остановился как вкопанный.

— Все в порядке, — прошептал он.

Он не пытался, как Чжухо. Он не мог осмелиться на это. Это было пределом его стараний. Хорошо, что он отказался от желания стать писателем.

— Ну, я, вероятно, проиграю.

Он не знал, о чем думал, когда бросал вызов Чжухо. Это было почти забавно.

«Блефу есть предел», — подумал он.

— Все в порядке. Даже если я проиграю, это будет всего лишь жареная курица. Кроме того, у меня сегодня было немного.

«Все в порядке. Это просто жареный цыпленок».

— Черт возьми!

Он сжал кулак от поднимающегося внутри гнева. Изо всех сил стараясь устоять на месте, он некоторое время стоял посреди улицы.

***

— Завтра.

Время текло незаметно, даже если сидеть совершенно неподвижно. Чжухо лежал на своей кровати. Если бы он лег спать в таком виде, то неизбежно наступил бы следующий день, а вместе с ним и конкурс эссе. Конкурс наконец-то состоялся. Казалось, что это было всего за день до того, как господин Мун заключил пари с членами клуба. С тех пор все в клубе писали ежедневно, с нетерпением ожидая жареного цыпленка. Они собирали слова и неоднократно пересматривали их.

Тем не менее, все эти усилия не обязательно были эквивалентны специальной подготовке к соревнованию. Как обычно, участники случайным образом выбирали тему и писали соответственно. Это означало, что единственное, что им нужно было делать, — это писать, независимо от того, участвовали они в конкурсе или нет. Если и было что-то лучшее в конкурсе, так это то, что участники могли выбрать тему, о которой они хотели написать.

Чжухо встал и прислонился к спинке стула. На улице было темно, и его семья спала. Там были остатки текста, над которым он работал до недавнего времени.

Он подумал о Сокване. Когда он уходил, Чжухо не проводил его. Одной из причин этого было то, что Сокван отказался, но главной — странное ощущение в его руке к тому времени, когда их разговор начал подходить к концу. Это не было иностранной сенсацией. Иногда он испытывал это до того, как начал писать. Когда большинство людей выражали свои эмоции в рисунках, они часто рисовали сердце рядом с грудью. Это было потому, что всякий раз, когда люди были счастливы или грустны, это было больно. Точно так же Чжухо предположил, что ощущение в его руке исходит от его сердца.

— Чувство, к которому я почти мог прикоснуться.

За исключением того, что время от времени ощущение перемещалось к центру его ладони. Это ощущение распространялось по ладони и вызывало зуд и боль одновременно. Чтобы освободиться от этого, Чжухо инстинктивно потянулся за ручкой. Это было не по его воле. Точно так же, как он не мог контролировать свое сердцебиение, у него не было другого выбора, кроме как писать. Тот день ничем не отличался. После того, как Сокван ушел, Чжухо вернулся в свою комнату и начал писать. Он схватил бумагу, которая попалась ему под руку, и начал писать. Это был импульсивный, плохо написанный мусор. Он испустил слабый вздох. Сокван попросил его об одолжении, написать от всего сердца, и что он хотел бы прочитать то, что он написал.

— Я действительно могу это сделать?

Когда он прочитал текст Чжухо, Сокван подумал, что Чжухо намеренно испортил его концовку, но это было неправдой. Он не собирался придумывать такой конец. В отличие от своего характера, он был импульсивен. Он не мог ничего написать, если не был в настроении. С другой стороны, когда он был на пике своего вдохновения, единственным способом снять напряжение в его сердце было писать. Это было раздражающее качество. Если бы эта тенденция проявилась во время конкурса, было бы невозможно что-либо написать, не говоря уже о рассказе, который его друг умирал от желания прочитать.

— Это проблема.

Было неловко, когда меня вызывали за то, что я не вкладывал душу. Было нелегко найти кого-то, кто любил бы книги так же сильно, как Сокван. Они говорили на одном языке. Кроме того, ему не нравилась мысль о том, чтобы разочаровать своего друга.

— Смогу ли я это сделать? — спросил он себя.

— Я узнаю это только завтра.

«Тогда мне лучше просто пойти спать. Не похоже, что я получу много пользы от размышлений всю ночь. Это только затуманит мой разум», — подумал он про себя.

На следующее утро он проснулся после того, как ему приснилось, что его насмерть раздавила инопланетная обезьяна, вторгшаяся на Землю. К сожалению, он был не в лучшем настроении.

***

— Вы все выглядите взволнованными.

— Мы сегодня уходим пораньше! Ура конкурсу эссе!

Во время утреннего собрания все в школе были гораздо оживленнее. Это был не только класс Чжухо, но и вся школа была шумной. Конкурс эссе должен был проходить во время утренних занятий. После этого все должны были быть освобождены. Вся школа была в восторге от идеи уйти пораньше. Некоторые студенты уже начали строить планы пойти в караоке с друзьями. Это было так, как если бы соревнование было отложено в сторону.

— Похоже, не так много людей заинтересованы в этом конкурсе.

— Так будет лучше для нас. Литературный клуб возьмет на себя управление, — сказал Сокван с улыбкой.

— Никогда не знаешь, с кем тебе придется соревноваться, — сказал Чжухо.

Сокван усмехнулся и уверенно ответил:

— Ни за что! Даже если бы там был кто-то с внушающими благоговейный трепет писательскими способностями, это не имеет большого значения.

Казалось, он был возбужден примерно в два раза больше, чем обычно. Затем Чжухо понял, что он становится разговорчивым, когда нервничает.

— Кто осмелится бросить вызов Литературному клубу? Мы примем это в любой день! — громко сказал он, хотя это было похоронено всей взволнованной школой.

Некоторые студенты уже начали думать о том, что написать. Точно так же, как настоящий мастер жил в подполье, никто не мог сказать, какие чудовищные писатели будут соревноваться. В конце концов, жизнь всегда ведет к неожиданным событиям.

В этот момент дверь открылась, и вошла учительница. Это был кто-то знакомый.

— Это господин М.

Сокван приветствовал его. Конкурс эссе сам по себе был тестом, поэтому каждый учитель должен был наблюдать за классом. В руке господина Муна была стопка большой серой переработанной бумаги. Хотя он не давал никаких указаний, в классе воцарилась полная тишина. Это был рефлекс студентов — готовиться к экзамену всякий раз, когда попадалась серая переработанная бумага.

— Ты не забыл о моей услуге, не так ли? — спросил Сокван.

Его голос звучал спокойно, и Чжухо слегка кивнул ему. При этих словах Сокван без колебаний обернулся, и Чжухо посмотрел ему в спину.

«А вот и серые страницы», — подумал он.

— Возьмите один и передайте его человеку, стоящему позади вас. Вы можете начать, как только получите свой документ.

Чжухо глубоко вздохнул, слушая голос господина Муна. Сокван протянул ему бумагу.

На большом листе бумаги, который занимал почти весь стол, были квадратики. В этих квадратах был список тем на выбор. Учитель, родители, любовь, дружба, школа, друзья, день дерева, день движения за независимость и т.д. Из списка легко было понять, что это для школьного конкурса сочинений. Чжухо нашел слово, которое было в конце списка. Это было словно гром среди ясного неба.

«Гипсовая фигура. Откуда это взялось? Может быть, это была идея господина Муна».

Чжухо задумался о выражении лиц других учителей.

— Пфф!

Спереди послышался слабый смешок. Сокван, должно быть, подумал то же самое. Чжухо нарисовал круг вокруг слова «гипсовая фигура». Его рука двигалась неловко, и кривой круг беспокоил его.

Он понял, что в этот момент совершенно не способен сосредоточиться. Другие студенты перешептывались. Они спрашивали друг друга, о чем они собираются писать. Господин Мун на самом деле почти ничего не сказал. Это не было строго контролируемой средой. Во всяком случае, это было больше похоже на фестиваль.

«Фестиваль».

Чжухо представил себе фейерверк грандиозного фестиваля. Люди, марширующие с яркими огнями, шли между рядами толпы. Звучала вдохновляющая музыка, и люди были полны волнения, как и ученики в том классе.

«Кстати говоря, когда был школьный фестиваль?»

Он обычно готовился примерно после выпускного экзамена второкурсников. У Чжухо не было особых воспоминаний о школьном фестивале. Это было не совсем весело.

«Что Литературный клуб будет делать на фестивале? Настроить будку для писательского опыта?»

Вряд ли это будет кому-то интересно. Клуб уже был в классе, который был вне поля зрения. С таким скучным контентом никому не будет интересно.

«Мы вообще что-то делаем?» — спросил он себя. Фестиваль был намного позже, но ему вдруг стало любопытно.

Подумав о разных вещах, связанных с фестивалем, Чжухо покачал головой.

«Сейчас не время. Вырваться из этого. Надо писать», — напомнил он себе.

Он сконцентрировался на размышлениях об образах гипсовых фигур. Агриппа, Венера, Жюльен, Микеланджело, Гермес, Аполлон, Кант. Они были самых разных форм и размеров.

В художественном классе в школе тоже была гипсовая фигурка. На его белой гладкой поверхности виднелись брызги краски. Тут и там были каракули, написанные и стертые. Ее красивые изгибы были запятнаны темными пятнами. Если бы она была жива, у нее было бы много жалоб на то, как с ней обращаются.

Когда Чжухо думал о коже гипсовой фигуры цвета слоновой кости, его мысли, естественно, возвращались к истории о Пигмалионе. Пигмалион. Так звали скульптора, который влюбился в одну из своих скульптур. Он гладил и целовал ее. После отчаянных молитв скульптура наконец превратилась в настоящую женщину, и они влюбились друг в друга.

«Отлично, я почитаю о мифологии, когда вернусь домой», — подумал он.

Чжухо ущипнул себя за лоб.

«Я делаю это снова».

Глава 31 - Всем Своим Сердцем ч.3

Прозвенел звонок. Когда Чжухо посмотрел на часы, он понял, что первый период только что закончился. В классе поднялся шум, и господин Мун вышел из комнаты. Чжухо уставился на свою газету. Он не написал ни единого слова. На тот момент оставалось около трех часов, и в его голове крутилось несколько наполовину приличных идей. Ему нужно было что-то, чтобы свести все это воедино.

— Еще есть время, — тихо пробормотал он.

«Сейчас перерыв, так что мне нужно немного отдохнуть», — подумал он.

Он откинулся на жесткую спинку стула. Пока он лениво пялился в потолок, он услышал, как Сокван встал со своего места и неторопливо вышел из класса.

На сиденье, которое он оставил позади, были кусочки пыли от ластика и лист серой бумаги. Там было исписано около половины страницы. Как и Чжухо, Сокван обвел кружком слово «гипсовая фигура». Он выбрал ту же тему. Чжухо попытался подумать о том, что он делал, пока его друг был занят писанием, но вскоре сдался и закрыл глаза, чтобы успокоить свой разум.

«Мои плечи сейчас слишком напряжены», — подумал он про себя. Когда он расслабил плечи, жесткость спинки заявила о себе. Наконец-то он был в хорошем месте, чтобы писать.

Звонок прозвенел снова. Как только он открыл глаза, отдаленный шум снова ворвался в его уши. Некоторые жаловались на то, что конкурс продлится еще три часа. Некоторые спрашивали друг друга, могут ли они прочитать тексты друг друга, в то время как другие были заняты защитой того, что они написали.

Некоторые просто жаловались ради того, чтобы пожаловаться. Все эти разные эмоции и голоса смешались в один большой холм, и этот холм был формой протеста. Это был протест против угасания в том виде, в каком они были, и протест, который нужно запомнить. В качестве доказательства Чжухо невольно перевел взгляд.

«Сейчас не время».

Когда он хотел снова собраться с мыслями, он увидел Соквана, входящего в класс. Судя по тому, что его рукава были слегка мокрыми, он, должно быть, ходил в туалет. Он сел на свое место и на мгновение задумался. Вскоре он снова начал писать, усердно работая.

Его плечи и локти двигались. Его тело слегка наклонилось вперед. Он был сосредоточен. На первый взгляд он был похож на бегуна в моменты непосредственно перед началом забега.

Когда Чжухо уставился ему в спину, он кое-что вспомнил:

«Я получил награду».

Это был фрагмент памяти, который был стерт, и от него осталась лишь небольшая часть. Внутри был сам Чжухо, принимавший награду так, как будто он ее заслужил. В то время он уже был обречен на победу в конкурсе. Это было очевидно. К тому времени он уже был профессиональным писателем. Были некоторые конкурсанты, которые даже близко не были любителями. Для них писательство было второстепенным, и они были заняты тем, что играли друг с другом. Некоторые конкурсанты даже прислали пустые страницы. В классе было в два раза шумнее, и он в два раза больше старался сосредоточиться.

Тогда он не был близок с Сокваном. На самом деле они даже не разговаривали друг с другом. Точно так же, как это было с Ин Чан, Чжухо был разочарован в своем прошлом «я».

«Я понимаю. Может быть, я уже разочаровал себя», — подумал он про себя.

Он мельком взглянул на свои ботинки. Они были слегка грязными. Он чувствовал, что был осторожен, когда впервые купил их, но теперь это даже не имело значения.

Ни с того ни с сего ему показалось, что звуки детского разговора напоминают шум дождя. По его мнению, его ботинки уже были мокрыми. Перед его глазами была лужа. Без колебаний он прыгнул в воду. Вода брызнула во все стороны. Это было освежающе.

Он посмотрел на свою руку, с которой капала вода, и подумал про себя:

«Я мог бы немного повеселиться, пока я этим занимаюсь».

Затем он посмотрел на свою чистую страницу. Легкое возбуждение покалывало кончики его пальцев. Теперь он был в действительно хорошем месте, чтобы писать. На линии, которая тянулась бесконечно, он написал свое первое предложение.

***

«Хорошо, подавайте свои документы сейчас».

Его история подошла к концу после заявления господина Муна. К счастью, концовка была не такой абсурдной, как смерть главного героя от черепно-мозговой травмы, полученной от обезьян, падающих дождем с неба.

«Что ж, мне удалось закончить вовремя».

Он почувствовал облегчение от того, что что-то написал, поднял руки в воздух и потянулся. Подождав, пока волна детей затопит переднюю часть класса, он, наконец, подошел к господину Муну, чтобы представить свою работу.

Господин Мун спросил его:

— На этот раз ты был серьезен, верно?

— Я писал от всего сердца.

Господин Мун подчеркивал для него конец, но к тому моменту он уже отказался от этой упорной нелепости. По этой причине Чжухо часто слышал, как он ворчал по поводу своей преподавательской карьеры. Ему действительно было жаль господина Муна, но ничего нельзя было поделать.

Когда он вернулся на свое место, Сокван повернулся, держа спинку стула между ног. Его руки светились красным. Чжухо посмотрел на них. Они были одинаковыми.

— Я действительно работал изо всех сил, — с гордостью сказал Сокван. Его концентрация была на самом деле весьма впечатляющей, даже в глазах Чжухо. Его плечи двигались на протяжении всего соревнования. Это выглядело почти так, как будто он вкладывал столько же концентрации, сколько вкладывал в чтение. Это объясняло довольное выражение его лица.

— А как насчет тебя? — спросил он.

Чжухо ответил ему, потирая пальцы, которые все еще светились красным:

— Я тоже.

***

— Хлопайте, хлопайте, хлопайте.

Дети неискренне захлопали в ладоши. Пришло время раздавать сертификаты и объявлять победителя класса. Все были равнодушны, от награжденных до аплодирующих учителей и учеников. Чжухо был одним из них. В знак поддержки он вскинул руки вверх.

— И последнее, но не менее важное: победителем этого конкурса эссе является...

Учитель не торопился. Ученики в ожидании не сводили глаз с его губ. Независимо от того, пытались они или нет, все конкурсанты, вероятно, втайне надеялись, что их имя будет названо. Вот какой эффект произвела награда. Независимо от того, боролся человек за это или нет, он жаждал этого.

Точно так же Чжухо с таким же нетерпением ждал победителя.

Вскоре учитель объявил:

— Ким Сокван!

Это был Сокван.

— Хм? — ответил он в замешательстве. Это звучало так, как будто он задавался вопросом, почему его называют по имени.

— Приходите за своей наградой!

— ...Простите?

Он не мог понять этой ситуации. Он обернулся и увидел, что Чжухо хлопает ему с умиротворенным выражением лица. Он был уверен, что Чжухо станет победителем. Даже с белым сертификатом в руках он стоял рассеянно.

У него в голове были самые разные мысли.

«Разве Чжухо не сдержал своего обещания? Он был мягок со мной? Нет, он не такой. Тогда что этот сертификат делает у меня в руке? Почему? Подождите… могло ли это быть? Неужели я действительно победил Чжухо своими собственными навыками?..»

— Чжухо У.

Учитель позвал Чжухо. Это было то самое имя, которого так ждал Сокван, и он приготовился хлопать ему в ладоши.

— Следуйте за мной в учительскую.

— Да, господин.

Сокван был сбит с толку. Ему нужен был кто-то, кто объяснил бы ему ситуацию. Он оглянулся на Чжухо, но тот просто неловко улыбался.

Оставив своего растерянного друга позади, Чжухо последовал за учителем в учительскую. Там были учителя, отвечающие за первокурсников. Студентам, у которых были дела со своими учителями, разрешалось входить свободно. Раздался смех. Учитель и ученики, должно быть, обменивались шуткой.

Это было совсем не то место, где находился Чжухо.

Он наблюдал за учительским столом. Там была книга посещаемости и, что вполне уместно, учебник математики. Рядом с ними лежала стопка работ с конкурса эссе.

— Чжухо У.

Чжухо повернул голову на голос учителя. Он увидел знакомое лицо. Он был учителем математики, который не увлекался книгами. Из-за этого Чжухо чувствовал себя далеким от него как в прошлом, так и в настоящем.

— У вас есть что-то, что вы хотите сказать школе?

— Нет, господин.

— Вы с чем-то боретесь?

— Нет, господин.

— Над вами издеваются?

— Нет.

Хотя он знал, что учитель уже знает ответы на его вопросы, Чжухо искренне ответил ему — нет. С того момента, как Чжухо вошел в учительскую, у учителя было ошарашенное выражение лица.

Чжухо сразу же отбросил свое предвкушение. В конце концов, он, должно быть, зашел слишком далеко.

— Тогда в чем дело?

Учитель вытащил страницу, с которой Чжухо был хорошо знаком. Слово «гипсовая фигура» было обведено кривым кружком. Оно определенно принадлежало ему, и он ответил так, как увидел его:

— Это мое эссе.

— Нет, это не то, о чем я спрашивал. Я говорю об этом. Что это?

Спросил он, указывая на середину эссе Чжухо. И снова Чжухо ответил так, как он это видел:

— Это то, что я написал.

— Это верно. Вы написали это. Просто чтобы убедиться, что никто не заставлял вас писать это, верно?

— Нет, это я написал.

Учитель кивнул. Затем он прочитал одно из предложений вслух. Возможно, он осознавал свое окружение. Его голос был достаточно громким, чтобы Чжухо мог его услышать.

— Пара бонобо занимались сексом. Они вплели свои тела во имя мира. Пол или численность не были приоритетом... перескакиваем. Я всегда наблюдаю за ними. В тот момент, когда они достигают кульминации...

То, что он прочитал, было вступлением. Это была та часть, где бонобо в зоопарке рассказывал с точки зрения гипсовой фигуры перед своей клеткой. В тех местах, которые учитель пропустил, было более подробное описание полового акта. Чжухо действительно задавался вопросом, сможет ли ему сойти с рук то, что он написал, но он решил не менять это. В конце концов, он дал обещание другу.

— Художественно, не так ли?

— Верно. Жаль, что школа не смогла оценить вашу художественную ценность.

Он выпрямился и задал серьезный вопрос. Казалось, он наконец-то собирался перейти к сути:

— Вы много смотрите порно?

— Мне действительно очень нравится смотреть «Царство животных».

Бонобо. Примат понгид. Млекопитающее. Главный герой определенно объяснил любовь Чжухо к сериалу. Учитель решил сам посмотреть шоу после работы.

— Вы состоите в Литературном клубе, верно? Господин Мун был очень доволен тем, что вы написали.

— Хорошая новость.

«Хорошо, что мне не придется слушать его ворчание», — подумал он.

— Мне понравилось читать ваш текст. Я могу сказать, что вы хороший писатель, но вы не получите награды. Вы понимаете, верно? Мы выставляем победившие эссе в коридоре. Ваша газета не подходит для этого, к сожалению. Для детей вашего возраста ваша газета действительно хороша как с точки зрения содержания, так и с точки зрения ваших навыков.

Чжухо слегка кивнул.

Во время короткой паузы сзади раздался смех. Это был невинный смех.

— Подумай и о своих оценках. Вы замечательный писатель, но почему ваша оценка по лингвистике страдает?

— Я думаю, что у меня все получилось, по крайней мере, по-своему.

— Этого не достаточно.

По сравнению с его прошлыми оценками, у Чжухо дела шли намного лучше. Тем не менее, этого, должно быть, было недостаточно, чтобы удовлетворить классного руководителя. Удовлетворить кого-то было трудной задачей. Кратко спросив, как дела у Чжухо, учитель отпустил его.

— Передайте это детям, пока вы там.

Конечно, он не послал его с пустыми руками. Чжухо вышел из учительской с кипой серых листов бумаги и слабо вздохнул.

«Теперь остался только Сокван. Лучше я ему объясню», — подумал он.

Глава 32 - Всем Своим Сердцем ч.4

Когда Чжухо собирался идти в класс, что-то привлекло его внимание в углу коридора. Это было похоже на человека, которого свернули в гигантский шар. Узнав, кто появился сзади, он завязал с этим человеком разговор.

— Что ты здесь делаешь?

Это был Сокван.

— Что ты делаешь?

— У меня только что было воспоминание о моем позорном прошлом. — Он запустил пальцы в волосы и взъерошил их.

Сокван яростно извивался.

— Что привело тебя сюда?

— Я последовал за тобой.

— Ты слышал.

— Да.

Сокван следил за Чжухо с тех пор, как он направился в учительскую вместе с классным руководителем. Он хотел знать причину, по которой Чжухо не выиграл конкурс. Он зашел в учительскую и притворился, что ждет учителя, когда подслушивал разговор между ними.

Было трудно разобрать, что говорил учитель, но Сокван смог понять, о чем они говорили. В конце концов, композиция Чжухо, как правило, была провокационной.

С одной стороны, он испытал облегчение, но ему было невыносимо стыдно даже на мгновение подумать, что он превзошел Чжухо в мастерстве. В конце концов, он выбежал из учительской. Он не мог не корчиться от стыда, обвиняя себя.

— Я не уверен, что происходит в твоей жизни, но держись.

Это было безответственное поощрение.

Сокван остался сидеть на корточках и сказал:

— Я был в замешательстве из-за тебя. Что ты написал, чтобы быть дисквалифицированным? Дай его сюда.

После недолгого раздумья Чжухо спросил:

— Откуда мне знать, что ты не собираешься сбежать с этим?

— О чем ты говоришь?

«Как провокационно!»

После разговора с учителем в сознании Чжухо проросло маленькое семечко сомнения.

Учитель сам сказал это спокойным голосом:

— Вы хорошо справились. Мне понравилось читать.

Если бы Чжухо был примерно того же возраста, что и учитель, Сокван не был бы так шокирован. Чжухо был старше. Несмотря на свой возраст, у него был опыт. Он отличался от Соквана, который все еще был в своей безрассудной юности. Вероятно, он подумал про себя:

«Если я буду очень усердно работать, то смогу писать, как он, когда стану старше».

Чжухо подумал о том времени, когда Сокван пришел к нему домой. Сокван не был спокоен. Он понятия не имел, что Чжухо потребовалось тридцать лет крови, пота и слез, чтобы добраться туда, где он сейчас.

— Это может быть немного чересчур для несовершеннолетних читателей.

Услышав его слова, Сокван тихо встал. Затем он протянул руку.

— Я хочу прочитать это. Искренне. Ты должен следовать желаниям своего сердца, верно?

Это было то, что сказал Чжухо, когда Сокван впервые рассказал о своем желании стать писателем.

Не говоря больше ни слова, он взял свою бумагу с верхней части стопки и протянул Соквану. Он проследил, как его бумага попала в руку Соквана, и пошел своей дорогой.

Сокван остался в коридоре и прислонился к стене. Он сделал короткую паузу. Его руки вспотели. Он глубоко вздохнул и посмотрел на бумагу. Вместе с кружком вокруг слова «гипсовая фигура» страница была заполнена аккуратно написанными иероглифами.

На одном дыхании он прочел проникновенное сочинение Чжухо. Шум в коридоре затих, и он услышал вдалеке птичий шелест.

— Ха.

Это было первое, что он сказал после прочтения.

«Вот оно. Это и есть то самое чувство».

Чувство удовлетворения наполнило его изнутри. Вот почему он читал.

— Этот парень сводит меня с ума!

История была о гипсовой фигуре, которая отправилась в путешествие, чтобы найти свое место в зоопарке. Он видел все виды вещей. Животные, люди, любовь, мир, насилие, убийство… В конце гипсовая фигура оглянулась на себя — на свое бессильное «я», которое ничего не могло сделать, кроме как быть перемещенным другими.

На следующий день гипсовую фигуру нашли разбитой вдребезги, и история подошла к печальному концу.

— Какой негодяй. У него хватает смелости написать что-то подобное в школе.

В этой истории был мрачный оттенок. Он был наполнен сексом между животными, убийствами и насилием. Тем не менее, были персонажи, которые любили и стремились к миру посреди всего этого. Все были разными. Каждый из них жил соответственно своему мнению. Правильного ответа не было. Никто не был лучше другого. И в конце его была сама гипсовая фигура.

— Итак, кто виновен в том, что разбил гипсовую фигуру?

Сокван представил себе, как фигура разлетелась на куски. Разбросанные обломки. Сломанные формы. В непосредственной близости от него не было никакого оружия. Фигура разрушила свою собственную оболочку. Он разбил скорлупу, которая была вырезана, чтобы выглядеть как кто-то другой, и отправился в путешествие, чтобы найти свою истинную сущность. Это было совсем не похоже на то, что он видел. Это не были ни бонобо, ни люди. Он никогда не любил. Оно никогда не знало покоя. Оно было равнодушно к убийствам и насилию.

Сокван выглянул в окно. Фигура, вероятно, все еще находилась в пути. Вероятно, он еще ничего не добился. Он представил себе, как оно бродит по улицам.

Он не чувствовал никакой боли.

— Я присоединюсь к тебе.

Он сделал шаг в сторону пустой лестницы.

***

— Сунхва получила награду в нашем классе.

Собравшись в научном зале, участники начали обсуждать результаты конкурса между собой. Когда Чжухо объявил, что Сокван получил награду, Бом отреагировала так, как будто хотела обменяться результатами. Она выглядела счастливой. Сунхва также гордо подняла руки в ответ, и Барон присоединился к ней.

— Ты тоже получил награду, Барон?

— Я знаю, как писать. Я просто не знаю, — резко ответил он. Он мог сказать не так уж много, но он сказал то, что ему было нужно.

— Мы проделали потрясающую работу! — радостно воскликнула Бом. Каждый участник проделал замечательную работу в своих соответствующих классах. После того, как она закрыла рот, Сокван сказал:

— Итак, я полагаю, это означает, что мы втроем будем есть жареного цыпленка.

— Я делюсь с Бом.

Услышав слова Сунхва, Чжухо сразу же добавил:

— Тогда кто же будет настолько щедр, чтобы поделиться своим цыпленком? Барон? Сокван Ким?

Никто не ответил.

— Как-то тихо, тебе не кажется?

— В наши дни стало модным иметь целого цыпленка в своем распоряжении. Извини, приятель.

— Тенденция, вы говорите.

— Я понятия не имел, что вы, ребята, такие модные.

Когда Сокван и Сунхва ссорились, раздался звук открывающейся двери. Аппетитный аромат наполнил научный зал. Господин Мун, как и обещал, принес жареного цыпленка. Он выглядел почти героем, держа в руках пакеты с жареной курицей. Эти двое прекратили ссориться и громко зааплодировали. Чжухо тихонько хлопнул в ладоши.

— Я принес жареного цыпленка.

Он поставил пакеты с курицей на стол. Этого казалось более чем достаточно для трех человек, и Чжухо насчитал шесть коробок.

— Я тоже принес кое-что для участников. Давайте копать глубже.

— Господин Мун, вы самый модный человек в этой комнате.

В тот день Литературный клуб стал единым целым с жареным цыпленком.

***

Небо было особенно голубым. Облака медленно проплывали мимо. Солнце было занято работой, пытаясь пролить свой свет сквозь облака. Чжухо смотрел в чистое небо до тех пор, пока у него не заболела шея. Чувствовался слабый запах солнцезащитного крема. Это была Бом. Сунхва и Бом сидели вместе, нанося на лица солнцезащитный крем. Их движения казались искусными.

Барон сидел со своим блокнотом в тени дерева, а Сокван наблюдал за проходящими мимо муравьями.

В этот момент Чжухо издалека увидел господина Муна, идущего навстречу членам клуба.

— Господин Мун, почему мы встречаемся во дворе?

— Мы сегодня бежим, — сказал он небрежно.

На школьном дворе проводились и другие мероприятия, такие как бадминтон или футбол. Литературный клуб зарезервировал часть двора. На земле были нарисованы прямые линии, так что это было хорошее место для спринтерской гонки.

— Почему мы бежим?

— Это тренировка на выносливость?

Сунхва и Сокван спросили одновременно. Господин Мун прикрыл глаза рукой, чтобы защитить их от яркого солнечного света, и ответил.

— С этого момента вы будите бегать отсюда туда. Бегите, пока не запыхаетесь, а потом мы немедленно возьмемся за ручки. Напишите любое предложение, которое первым придет на ум. Убедитесь, что он полон жизни.

Это был творческий метод обучения.

Несмотря на то, что Чжухо не занимался спортом регулярно, он с нетерпением ждал возможности побегать впервые за очень долгое время. И снова господин Мун подчеркнул, что это была спринтерская гонка. Сразу после забега участники брали свои ручки и начинали писать.

— Какие вещи принесла бы эта гонка? — с любопытством поинтересовался Чжухо.

— Сначала разминайте свои тела. Национальное упражнение, вперед.

Пока он рисовал на земле стартовую и финишную линии, участники потягивались. В отличие от неуклюжих движений первокурсников, Барон прошел Национальное упражнение быстрыми и контролируемыми движениями.

— Ты тоже бежишь, Барон?

— Посмотрим. Я хотел размяться на всякий случай.

Вскоре господин Мун вернулся и сказал Барону:

— Все будут бегать парами, но вы можете бегать в одиночку.

— Я сделаю это.

Просто так все приняли участие в гонке. Увидев, что все поворачивают запястья и лодыжки после окончания растяжки, господин Мун сказал:

— А теперь почему бы нам не начать забег? Чжухо. Сокван.

— Да, господин.

— Хэй.

Первыми были Чжухо и Сокван. Они стояли рядом друг с другом перед белой стартовой линией.

Как только облако скрыло солнце, песчинки ярко заискрились. Когда Чжухо пошевелил ногами, чувствуя под собой песок, поднялось облако пыли. Были слышны звуки других клубов, разделявших школьный двор. Они скандировали то тут, то там.

— Ты хороший бегун? — спросил Сокван.

Было очевидно, что он прощупывал своего противника, и Чжухо ответил со слабой улыбкой:

— Я в порядке. Ты?

— Я тоже в порядке.

Между ними возникло странное напряжение. У господина Муна в руке был серебряный свисток таинственного происхождения, и Сунхва громко подбадривала его:

— У-у-у!

Услышав ее аплодисменты, студенты, игравшие в бадминтон, посмотрели в ее сторону.

Пока эти двое ждали стартового сигнала, к ним подкатился футбольный мяч, и Сокван мягко отбросил его ногой. Он летел в хорошем направлении.

Пока это происходило, Чжухо нашел время, чтобы еще немного размяться.

— Кстати, что мне написать? Что-то вроде «сердце бьется»?

— Посмотрим, когда до бежим до финиша.

«Что получится, будет зависеть от нашего состояния, когда мы доберемся до финиша», — подумал Чжухо.

Двое расположились. Белая финишная черта была видна издалека.

«Все, что мне нужно сделать, это бежать. Никаких мыслей. Со всем, что у меня есть», — напомнил он себе.

Господин Мун поднес свисток ко рту.

— Готовы?

— Идти!

Свисток прозвучал громко. Сигнал напоминал крик, и как только он его услышал, Чжухо согнул ноги и помчался прочь.

Он чувствовал, как его зрение сужается с каждой секундой. Соквана даже не было видно. Форма его окружения исказилась, и его тело начало раскачиваться. И все же он увидел одну вещь.

Белая линия.

«Беги, беги, беги изо всех сил», — думал Чжухо каждый раз, когда его нога касалась земли. За секунды до финиша он услышал, как Сокван догоняет его, и подумал про себя: «Я не хочу проигрывать».

— Цель! — крикнул кто-то.

Когда Чжухо добрался до финиша, он ничего не видел. Не было ничего, кроме тяжелого дыхания.

Чжухо на какое-то время притормозил после того, как проехал финишную черту. Его бока болели, а бедра болели. Когда он наклонился вперед, его сердце вырвалось из-под контроля. Мокрые, потные волосы закрывали ему глаза. В этот момент он услышал голос господина Муна:

— Начинайте писать!

Он схватил лист бумаги, который был рядом с финишной чертой. Он был слегка помят, но он не обратил на это внимания. Затем он нацарапал: «Я умираю».

Глава 33 - Он Рядом, ч. 1

Сокван вскоре добрался до финиша и рухнул на землю. Он тоже быстро потянулся за ручкой, но вскоре перестал писать. Это не могло быть длинным предложением.

— В следующий раз я не проиграю, — сказал он, задыхаясь.

— Я буду готов.

— Нет, не стоит.

Чжухо не мог позволить себе наслаждаться моментом победы. Он опередил Соквана на волосок, вероятно, меньше чем на шаг.

— На самом деле это немного освежает, — сказал Сокван, вставая.

— Давненько я так не бегал.

Это отличалось от бега, чтобы измерить выносливость в физкультуре. Они бежали со всем, что у них было. Они не позволяли ничему сдерживать их. В их сердцах зародился невинный дух соперничества.

Чжухо посмотрел на свой листок с единственной написанной на нем фразой. Результат был не так уж хорош.

Пока эти двое тяжело дышали, Сунхва и Бом готовились к своей гонке.

— Ха! — крикнула Сунхва.

Две девушки уже миновали середину и направлялись к Чжухо и Сокван. Чжухо наблюдал, как они отчаянно бегут, а их челки развеваются из стороны в сторону.

Когда они были примерно в трех шагах от финишной черты, они сбавили скорость. В своих мыслях они уже достигли финишной черты.

Был контраст между ними и Чжухо и Сокваном, которые замедлились задолго до финиша.

В конце концов, Сунхва пришла первой и схватилась за бок, когда закашлялась.

— О боже! Я умираю, — это были первые слова, слетевшие с ее губ.

Бом, пошатываясь, направилась к своему листку бумаги. Однако она не могла начать писать. Вместо этого она уперлась руками в землю, переводя дыхание.

— Ах! У меня кружится голова, — сказала Сунхва, потирая бок. Бом кивнула.

— Вы, ребята, ужасно не в форме, — насмешливо сказал Сокван, отдышавшись к тому времени, когда эти двое подбежали к нему и Чжухо.

Возможно, он не осознавал того факта, что то, что происходит вокруг, происходит вокруг.

— Кто это был, кто задыхался всего минуту назад?

— Я видела, как ты ползал, — подразнила его в ответ Сунхва.

Когда он уже собирался заговорить от досады, Чжухо успокоил его и сказал:

— Я устал. Мы можем сделать это позже?

— Теперь очередь Барона.

При его словах все обратили свои взоры на стартовую линию. Его решимость чувствовалась на всем пути от финишной черты. Он выглядел почти как хищник, заметивший добычу.

— Готово, вперед!

Как только прозвучал свисток, Барон шагнул вперед. Просто смотреть, как он бежит, было освежающе. Он был быстр, очень быстр.

— Он такой быстрый!

— Что за черт? С каких это пор он стал таким спортивным? Разве он раньше не был в Художественном клубе?

Когда он пробежал мимо них, четверо, не сводивших глаз с Барона, последовали за ним. Ветер преследовал Барона, когда он пробегал мимо Чжухо. Его волосы развевались.

— Он уже здесь!

Как будто он даже не устал, Барон спокойно направился к другим членам клуба. Он поднял руки вверх и позировал для своей победы, а первокурсники смотрели на него с уважением.

Единственный художник в клубе не только обладал писательскими способностями, чтобы выиграть награду на конкурсе эссе, но и был впечатляющим бегуном. Он был разносторонне одарен.

— Барон, это было потрясающе!

— Я понимаю, почему ты хотел бежать один.

Чжухо протянул Барону листок бумаги, когда тот подошел к нему.

— Тебе тоже следует писать, Барон.

Он на мгновение уставился на бумагу и ответил с уверенным выражением лица:

— Запишите это для меня. «Он был похож на порыв ветра».

Прошло совсем немного времени, прежде чем лесть превратилась в насмешки.

— Барон, давайте поедим токпокки*.

П.п.: Жареные рисовые лепешки.

— Токпокки?

— Вся эта беготня заставила нас проголодаться.

Все первокурсники уже согласились с этой идеей, так что Барон был единственным человеком, которого нужно было проинформировать. Он охотно кивнул, и они решили встретиться в закусочной перед школой.

— Что, если я завтра заболею? Я почти не занимаюсь спортом, так что мои мышцы, вероятно, не привыкли так усердно работать.

— Тебе следовало больше тренироваться.

— Посмотрите, кто говорит.

— Это правда, что ты не в форме.

— Барон?! Ты тоже?

Все подхватили преувеличенное замечание Соквана. Среди всего этого Бом заговорила:

— Ты почувствуешь себя лучше, если помассируешь ноги теплым полотенцем.

На это Сокван ответил так, как будто он встретил своего спасителя:

— Я знал, что могу рассчитывать на тебя. Она всегда первая убирается в конце дня.

Начиная с вечеринки с закусками и заканчивая вечеринкой с жареным цыпленком, Бом всегда была первой, кто убирал мусор. Это было похоже на привычку.

На его комплимент она отрицательно махнула рукой. Она была единственным человеком, который не знал, что Сокван получал удовольствие, видя, как ей неловко.

— Вот она снова идет.

— Я серьезно. Просто у меня своеобразный характер. Если я вижу беспорядок, я должна разобраться с ним. В остальном меня это беспокоит.

— Ты такая скромная.

Увидев, что ее лицо покраснело, Сунхва заговорила. Она сказала, похлопав Соквана по спине:

— Мы все знаем, что она милая, так что тебе стоит перестать говорить об этом сейчас.

Чжухо увидел, как Сокван корчится от боли, и вмешался:

— Я знал, что это произойдет.

Барон ответил:

— Почему ты ничего не сделал, чтобы остановить их?

— Они все равно не будут слушать. Кроме того, это выглядит хорошо.

— Что насчет этого?

Тот факт, что они могли играть друг с другом, означал, что они стали намного ближе. В клубе не было принято, чтобы члены клуба становились ближе друг к другу в целом. Малочисленность определенно имела свои преимущества.

— Похоже, им тоже было весело.

Никто не жаловался на то, как господин Мун учил их. Всем нравилось писать.

Чжухо вспомнил, как он говорил, что вернул Литературный клуб, чтобы сделать школу веселее, но Литературный клуб никак не мог быть веселым.

— Я так голоден.

— Что ты собираешься купить?

— Ты будешь оладьи?

Услышав слова Чжухо, все начали думать о том, что они собираются заказать. Члены клуба вышли из главных ворот и направились в переулок, где находился киоск с закусками. Чжухо следовал за ними сзади. Пока он шел, он чувствовал что-то чужеродное. Кто-то схватил его. Когда он остановился как вкопанный, рука оторвалась от него.

— Подожди.

Это был низкий голос. Чжухо повернул голову и увидел мальчика, стоящего позади него. Он не узнал его форму.

— Что?

Когда Чжухо остановился, все остальные тоже остановились и оглянулись. Они казались такими же сбитыми с толку появлением этого таинственного ученика из другой школы. Чжухо почувствовал легкую настороженность и спросил:

— У тебя есть ко мне дело?

— Да, — подтвердил мальчик.

На мгновение Чжухо уставился на его брови. Они были действительно толстыми. Последовала короткая пауза, и Сокван вмешался:

— Ты выглядишь так, как будто ты из другой школы. Какое у тебя дело?

Мальчику потребовалось мгновение, чтобы взглянуть на Чжухо, его форму и его след, затем он открыл рот:

— Мне сказали, что Ëн У здесь.

«Ëн У».

Чжухо тут же отвел взгляд от бровей мальчика.

— Что? — спросил Сокван слабым голосом.

То, что только что слетело с уст этого мальчика, было таким же случайным, как и его внезапное появление.

«Он только что сказал «Ëн У»?»

— Ëн У? Как в случае с автором?

— Да, я здесь, чтобы встретиться с Ëн У. Не могли бы вы дать ему знать?

Чжухо подумал о том, с чего начать:

«Как мне его поправить?»

— Кто тебе это сказал? Кто сказал, что Ëн У здесь?

— Что ты имеешь в виду?

На этот раз у мальчика было растерянное выражение лица.

— Кто тебе сказал, что Ëн У учится в нашей школе?

— Все знают. Я слышал, она действительно хорошенькая.

«Нет. Ëн У — не она, не говоря уже о том, чтобы быть красивой», — Чжухо с трудом проглотил эти слова.

Мальчик наблюдал за ситуацией и сказал:

— Я видел, как вы, ребята, бежали. Я тоже видел, как ты что-то писал. Я спросил людей, играющих в бадминтон, и они сказали мне, что вы состоите в Литературном клубе. Разве это не означает, что ты знаешь, где Ëн У?

«Понятно», — подумал Чжухо.

Осознав ситуацию, он сурово покачал головой.

— Слухи о Ëн У не соответствуют действительности.

Мальчик нахмурился, как будто только что услышал что-то неожиданное.

— Я слышал, что некоторые люди даже получили автограф.

«Это правда. От девушки по имени Ина Чан», — подумал Чжухо.

— У некоторых людей тоже есть ее фотографии.

Он перечислял улики по одной за раз. Его желание встретиться с Ëн У было очевидно по его голосу. К сожалению, этот слух не соответствовал действительности.

— Это долгая история. В любом случае, суть в том, что этот слух — обман.

Мальчик молчал. С первого взгляда было очевидно, что окружающий его воздух опускается. Его было легко прочесть. Его плотное телосложение производило сильное впечатление, особенно его брови.

Чжухо снова обратил свое внимание на свои брови. И дело было не только в их толщине. Он испытал чувство дежавю.

«Где я видел это лицо? Эти брови кажутся такими знакомыми. Я мог бы поклясться, что видел его раньше».

Мальчик вдруг спросил:

— Не могли бы направить меня в полицейский участок поблизости?

— Полицейский участок?

— У меня есть дело, которым нужно заняться.

«Бизнес?! Он был занятым студентом, этот парень. После того, как он приехал искать Ëн У, его следующая остановка — полицейский участок?»

— В чем дело?

— Это.

Мальчик поднял руку. Там были долларовые купюры, сложенные пополам. Трудно было сосчитать, сколько их было, но это определенно была небольшая сумма денег. Чжухо с любопытством спросил:

— Ты это нашел?

— Да.

— Сколько там?

— Три доллара.

«Какой сюрприз?! Кто бы мог подумать, что в наше время есть такой школьник?»

Этот ученик спрашивал у Чжухо дорогу в полицейский участок, чтобы он мог вернуть три доллара, которые ему попались.

«Боже мой!»

Чжухо стало грустно оттого, что он находил решение этого мальчика нереалистичным.

Может быть, он видел этого странно знакомого мальчика в «Добром самаритянине месяца» по телевизору.

Пока он был занят своими мыслями, сзади раздался голос. Он доносился довольно издалека. Он обернулся и увидел, что другие члены клуба отходят все дальше.

— Мы умираем с голоду, так что мы идем вперед! Не торопитесь!

Прежде чем он успел что-либо сказать, они исчезли в переулке.

— Ну, это случилось.

В конце концов, Чжухо и мальчик остались единственными людьми.

«Может быть, мне стоит пригласить его присоединиться к нам, пока я этим занимаюсь», — подумал он.

Вполне возможно, что он мог бы найти вдохновение для своей следующей книги от этого мальчика. Он открыл рот, пока мальчик ждал ответа:

— Эй, мы можем сначала что-нибудь поесть? От всей этой беготни я действительно проголодался.

Мальчик колебался, но вскоре кивнул.

— Было бы неплохо, если бы ты рассказал мне больше о Ëн У. Кстати, как добраться до полицейского участка?

Поскольку ему было интересно познакомиться с этим мальчиком, Чжухо согласился. Вдвоем они направились в ближайший ресторан быстрого питания.

Пока они ждали своей очереди, Чжухо спросил:

— Ты фанат Ëн У?

— Нет, — без колебаний покачал головой мальчик.

После неожиданного ответа Чжухо задал еще один вопрос:

— Тогда почему ты пришел в школу, чтобы встретиться с Ëн У?

— Я хотел увидеть лицо моего соперника.

После своего уверенного заявления Чжухо задумался.

«Был ли у меня такой соперник?»

Глава 34 - Он Рядом, ч.2

Когда Чжухо и мальчик вошли в заведение фаст фуда, в нос им ударил явный запах жареной еды. За прилавком сосредоточенно работали рабочие на полставки в желто-красной униформе. Чжухо встал в очередь, чтобы сделать заказ. Кассир выглядела как его ровесница, хотя такое ощущение мог создавать толстый слой макияжа.

Очередь была небольшой, так что они быстро смогли сделать свой заказ. Его глаза встретились с глазами кассира, имевшего ресницы, покрытые слоем черной жидкости. Ему подали негласный сигнал, чтобы он начал говорить. Девушка была довольно недружелюбной, но он не обратил на это внимание и просто заказал комбо обед.

— Что вы будете?

— Тоже самое.

Чжухо и мальчик каждый заплатили за свою еду. Когда Чжухо расплатился, мальчик протянул кассиру 10-тидолларовую купюру. Девушка безразлично попросила его подождать около пяти минут и затем отдала ему сдачу, но мальчик почему-то не двигался с места.

— Вы неправильно посчитали сдачу.

— Простите?

— Вы должны были дать 40 центов, но дали 80. Наверное, монеты перепутали.

С кислым лицом, девушка забрала одну из его монет и разменяла ее на нужное количество. С этим парнем явно было что-то не так. Он даже пытался вернуть ту трех долларовую купюру владельцу в полицейском участке. Наверное, он не любит получать больше или меньше нужного.

Получив свои звонки, они поднялись на второй этаж и заняли столик около окна. Ресторан был полупустым. На некотором расстоянии от них сидели две пары в костюмах, которые, по всей видимости, работали в компании.

Пока они ждали сигнала своих звонков, мальчик неожиданно заговорил:

— Как тебя зовут?

Чжухо вдруг осознал, что они так и не представились друг другу.

— У Чжухо. А тебя?

— Чхвэ Пильсон.

— Я не узнаю форму. Из какой ты школы? Я первокурсник. Ты старше меня?

Пильсон покачала головой и ответил, что они одногодки.

— Я из соседнего города.

Он издал такой звук, будто в этом не было ничего такого. Учитывая, как он столкнулся с Чжухо около ворот, он, по всей видимости, никого из школы не знал. Он, кажется, не знал и окрестности школы. Единственной вещью, которая заставила его прийти к школе Чжухо, был слух о У Ён. Он казался человеком дела.

— Так ты просто наугад сюда пришел?

— Я приехал на метро.

Чжухо замолчал. В этот момент, звонки начали вибрировать. Он остановил уже поднимавшегося Пильсона и пошел забирать оба заказа.

— Ты проделал большой путь. Останься тут.

Чжухо, будучи голодным, откусил большой кусок от своего бургера. На вкус он был точно таким же, как тот и ожидал.

— Так У Ён правда учится не в твоей школе?

— Неа. У нас был самозванец, но она призналась в этом, — объяснил Чжухо, не вдаваясь в подробности.

— Этот слух уже устарел. Ты, наверное, поздно обо всем узнал.

— У меня нет друзей в округе.

Он сказал это так обыденно, как будто говорил о погоде. Чжухо показалось это странным.

«Он не выглядит таким уж грубым. Может, это просто черта характера? В любом случае, это плохая тема для обсуждения», — подумал он.

Чжухо сделал глоток своего напитка и спросил:

— Так что ты имел в виду под соперником?

— То, что и сказал. Я стану соперником У Ён.

В этот раз он звучал целеустремленным. Противник У Ён. Он не мог выглядеть еще более неотесанным, жуя свой бургер.

— Вот что для тебя значит противник? Ты думал об этом со стороны У Ён? — спросил Чжухо с улыбкой.

— Поэтому я и здесь, чтобы узнать, как он выглядит.

— Ты получил, что хотел?

Его толстые брови слегка нахмурились.

— Я все равно не сдамся. Буду его противником, — сказал он упрямо.

— Почему? — спросил Чжухо.

— Что значит почему?

— Почему ты хочешь быть противником У Ён?

— Потому что я тоже пишу.

Чжухо слегка удивился. Разумеется, он полагал, что мальчик тоже был писателем, еще с того момента, когда тот сказал слово «противник». Однако услышать это от него ощущалось иначе.

Он тоже был писателем. Он был ровесником Чжухо. И все же он дерзко объявил себя противником У Ён.

— Все, кажется, думают о У Ён как о загадочном, недосягаемом человеке.

— Разве? Я так не думаю.

— Ты не уверен?

Подумав некоторое время, Пильсон сказал:

— Мои друзья живут далеко отсюда.

Его ответ был далек от темы их разговора, но пока что Чжухо слушал.

— Мы были вместе с начальной школы. Мы пошли в одну и ту же старшую школу, но оказались в разных классах. У меня все было хорошо, а над ним издевались.

Он поднял картошку и положил ее себе в рот.

— То, что я учился с ним в одной школе, ничего не значило. Даже когда я рассказал учителю, все не продвинулось дальше предупреждения. Что интересно, и я, и мой друг его получили. «Не забывайте тренды. Не высовывайтесь. Привыкните к тому, что вас называют так, как вам не нравится». Это звучало так, будто мы в этом виноваты. Я так взбесился, но учитель смотрел в другую сторону. Что я мог сделать? Моего друга перевели в другую школу, а я остался один.

Он объяснил, что, вступившись за своего друга, он отдалился от других друзей, которые у него были до этого и остался один.

— Тогда-то я и увидел имя У Ён. Это было в школьной библиотеке. Я размышлял о том, почему все так обернулось, и мне казалось, что это имя даст мне объяснение.

— Так ты получил его от У Ён? — спросил Чжухо.

Пинсоль покачал головой:

— Нет.

«Разумеется». Он залпом выпил свой напиток. Чжухо, тем временем, ел картошку фри. Почему-то он чувствовал пустоту внутри себя.

Внезапно Пинсоль продолжил:

— И все равно это успокаивало. Тебе надо быть рядом с человеком, которого ты успокаиваешь. Так что я не чувствовал, что У Ён был где-то далеко.

Чжухо сомневался.

— Я хочу стать как У Ён, но, разумеется, я не он. Так что я стану его противником.

Это все равно не имело абсолютно никакого смысла, но раз уж он этого хотел…

После небольшой паузы Чжухо снова откусил свой бургер. Он почувствовал прилив энергии.

«Спокойно», — напомнил он себе. Салат в его бургере казался освежающим без видимой на то причины.

Они оба молча закончили есть. Когда осталась лишь парочка картофелин, Пильсон спросил:

— А что за литературный клуб? Тебе каждый день надо бегать?

— Неа. Тогда мы бежали потому, что учились писать ярко. Ты быстро бежишь изо всех сил, а потом сразу идешь писать. Ну, я чуть не умер, так что даже предложение дописать не смог.

— Это странно.

— Поверь, обычно хуже.

Пильсон выглядел заинтересованным в литературном клубе, так что Чжухо рассказал ему про все, что они узнали от господина Муна: сбор слов, транскрипция, названия произведений, шарады… все в таком духе.

— Недавно господин Мун даже принес свою золотую рыбку. Мы учились замечать внешние и внутренние черты того, что мы описываем. К концу занятия мы должны были описать все с точки зрения рыбки.

Он вспомнил то, что написал тогда: «Я в шоке. Покорми меня». Что-то такое. Пильсон слушал рассказ Чжухо со сверкающими глазами.

— Ты не состоял в литературном клубе в своей школе?

— У нас его нет.

— Облом.

— Вместо этого я хожу в культурный центр по выходным. Иногда там проводят лекции известные авторы.

Он озвучил список авторов. Среди них был Дон Гиль Ом, которого Чжухо знал.

— Как тебе лекция Дон Гиль Ома?

— По большей части назидательно. Хотя половина и засыпала пока слушала.

— Должно быть, было скучно.

— Мне понравилось. Но расстроило, что не было перерывов между ними.

Чжухо представил себе эту ситуацию. Дон Гиль Ом имел склонность относиться серьезно ко всему подряд. Он, наверное, потратил много времени на подготовку к лекции. И затем выпалил все, что у него было заготовлено.

Чжухо представил Дон Гиль и как тот рассказывает лекцию со своим жестким лицом.

«На самом деле Дон Гиль и Пильсон чем-то похожи», — подумал он. Они оба были искренними людьми, предпочитающими действия словам. Разница была в том, что Дон Гиль — холоден, а Пильсон — горяч. Это разница между хладнокровием и страстью. Пока он размышлял, Пильсон заговорил:

— Покажешь мне, как выглядит сбор слов?

— Не вижу причин отказывать.

Чжухо достал из сумки записную книжку и передал некоторые листки со своим письмом Пильсону. В этот момент зазвонил его телефон. На нем высветилась фотография от Соквана.

Фотография почти полностью состояла из оживленных лиц членов клуба, а посередине находилась большая тарелка с токпокками. Ниже была надпись: «Я волнуюсь, что ты там голодаешь. Кстати, оладьи были за счет заведения».

Для ответа, Чжухо сделал фотографию своего почти съеденного обеда и отправил Соквану.

«Спасибо за беспокойство», — написал он.

— У Чжухо.

— А?

Чжухо поднял голову. Пильсон пододвинулся слишком близко к нему и Чжухо рефлекторно отпрянул. Пильсон придвинулся еще ближе, оперев руки о стол.

«Что на него нашло?» —  подумал Чжухо.

— Что-то не так?

— Я решил.

— Решил что?

— Стать твоим противником.

— Что?

— Я хочу стать противником У Ён и твоим.

— Не думал, что это вот так работает. — Глядя на бумаги в руке Пильсона, он спросил: — Тебе понравилось, что я написал?

— Неплохо.

Прямой ответ.

— Я польщен, но я не люблю соперничество. Оно имеет место быть только тогда, когда обе стороны признают друг друга противниками.

— Не волнуйся. Моя цель — стать прославленным на весь мир писателем. Когда я ее достигну, ты с У Ён узнаете про меня, захотите ли вы этого или нет.

— Твоя уверенность впечатляет.

Пильсон ничуть не преувеличивал. Доказательством был тот факт, что он добился своей цели. Он хотел увидеть У Ён и встретился с Чжухо.

Отпрянув от этого безрассудного парня, Чжухо вдруг понял, почему испытал чувство дежавю, когда впервые встретил Пильсона.

«Самый продаваемый автор, Сонпиль».

— Пильсон. Сонпиль.

— Хм? Кто такой Пильсон?

«Ну конечно! Чхвэ Пильсон это Сонпиль». Раньше Чжухо видел его лицо только в профиль на картине. Сейчас же он выглядел гораздо моложе и его брови были намного толще.

«Так и знал, я видел его раньше», —  подумал Чжухо.

Он смотрел на лицо известного автора, но в подростковом возрасте. Постепенно начали возвращаться воспоминания о Сонпиле. Когда стена обрушилась, тонна информации появилась в голове у Чжухо.

Мальчик станет следующим по популярности автором после Чжухо. Он и был Сонпилем, дебютировавшим как писатель в возрасте двадцати лет.

Когда Чжухо болтался по улицам, как бездомный, Сонпиль укрепил свою позицию лучшего автора этой страны. Чжухо усмехнулся.

— Может, это честь для меня.

— Что именно?

Чжухо мельком выглянул в окно. Загорелся зеленый свет светофора и люди начали переходить улицу.

— Отлично. С этого момента, я буду звать тебя Сонпиль.

— Почему?

— Вместо ответа я дам тебе свой номер телефона, как противник.

Чжухо вытащил свой телефон. Пильсон ничего не сказал и только кивнул с радостным лицом.

Глава 35 - Женщина с Гитарой

Чжухо проводил Пильсона, которого он теперь называл Сонпилем, до полицейского участка. Офицеры ошеломленно посмотрели на них, что было логично, учитывая, что подростки пришли в полицейский участок, желая вернуть три доллара, которые один из них нашел на улице. В награду они получили горсть конфет. С довольным лицом Сонпиль засунул одну из них себе в рот.

В конце концов, три доллара, которые он пытался вернуть, остались у него. Они узнали, что существует закон об утерянных вещах, согласно которому, если потерянный предмет не забрали в течение определенного периода времени, у нашедшего было законное право оставить предмет себе. А Сонпиль еще и попросил офицеров придержать три доллара до того, как владелец найдется. Офицеры махали руками, показывая, что в этом нет необходимости. После того, как он некоторое время ходил с ними туда-сюда, он положил деньги в ящик для пожертвований на борьбу с детским голодом.

Понаблюдав некоторое время за этой странной сценой, Чжухо пошел домой с мятной конфеткой во рту.

«Ха-ха».

То, что произошло ранее, можн было описать словом «забавно». Он читал книгу Сонпиля раньше. В каждом персонаже был свой шарм. Книга заставила читателей пожалеть их и, в конце концов, сопереживать им.

«Если подумать, книга чем-то напоминает писателя», — подумал он.

Он был в опасности, и это было чем-то странным. Казалось, что его вот-вот поглотит гигантская волна, если он не начнет действовать. Тем не менее, ему не было страшно. На самом деле, он с нетерпением ждал этого нового будущего. Внешний вид Пильсона не был частью прошлого Чжухо. Его жизнь определенно менялась, и благодаря Пильсону неопределенное будущее Чжухо становилось все более красочным.

Он надеялся на будущее, где он будет обсуждать свои работы со своим безрассудным другом.

Для этого ему нужно было выжить в мире литературы. Если его выкинут, как в прошлом, это будущее никогда не наступит.

Чжухо инстинктивно потянулся за ручкой.

— Зачем человек живет? — тихо спрашивал он себя. — В чем был смысл прожитой жизни?

Прежде чем копнуть глубже, он задумался о том, существует ли он на самом деле. Если бы люди больше не могли видеть или слышать человека по имени Чжухо, он бы ничем не отличался от мертвого.

Из гостиной доносился звук. Это были новости. Судя по всему, кто-то выиграл крупную сумму в лотерее.

«Если кого-то нельзя будет услышать, увидеть или заметить его следы, значит ли это, что он все еще существует?»

Конечно.

«Даже если бы это был не я, всегда есть кто-то, кто выигрывает в лотерею».

— Другими словами, не значит ли это, что люди живут даже в невидимых местах? Нет необходимости усложнять это.

Он принял свою недавно созданную импульсивную логическую цепочку.

«Каково это — выиграть в лотерею?» Он спокойно поставил себя в это положение. В голове появились разные мысли. Счастье, страх, гнев, воля к жизни… Но ничего не достигало глубины его сердца.

«Я ничего не получил».

Чжухо рвал на себе волосы. Он посмотрел на листы бумаги, беспорядочно разбросанные по комнате. Они были грязными. Они были потоком его сознания. Что-то осталось незавершенным, и это беспокоило его.

«Я должен попробовать выйти на улицу».

Он быстро переоделся и вышел из дома, чтобы сменить обстановку.

Он бесцельно ходил через холмы и мост. Дождавшись зеленого света, он прошел мимо здания, чтобы добраться до соседнего парка.

Импульсивно он вошел внутрь. Там были дети и их родители. Парк был достаточно большим для игровой площадки и небольшой сцены, там даже был слон в зоопарке.

— Давно я тут не был, — сказал он себе.

Слон протиснулся сквозь вольер, показывая свою заднюю часть людям, наблюдавшим за клеткой. Ребенок крикнул: «Посмотрите сюда!»

Словно поняв, тот опустил голову.

Ребенок начал громко кричать на свою мать. Она в ответ начала пассивно его утешать. Она была занята еще и младшим ребенком, которого держала на руках.

Слон не собирался в ближайшее время поднимать голову, и истерика ребенка, конечно, этого бы не изменила.

Чжухо пошел дальше в парк. В отличие от той части с кричащими детьми, снаружи было тихо и спокойно. Местами виднелись несколько пожилых людей. Воздух также казался каким-то успокаивающим, и темп Чжухо замедлился естественным образом.

Обойдя тонкие деревья, он увидел зеленую лужайку.

«Может, стоит посидеть там», — подумал он, подходя к ней. Но, к сожалению, она была огорожена длинной веревкой. «Не ходите по траве».

«Я думал, чем больше на нее наступают, тем быстрее растет трава», — разочарованно подумал он.

Побродив какое-то время по лужайке, он в конце концов повернул назад. Другого выбора не было.

— Вдохновения нет, теперь по траве нельзя ходить. Сегодня явно не мой день, — проворчал он.

Когда он уже собирался обернуться, он услышал звук.

«Что это было?»

Звук шел откуда-то из места между пожилым человеком и границей лужайки. Тропинка все еще была покрыта коричневыми листьями. Возможно, это было место, где дворники хранили кучи листьев после уборки. Казалось, что время в этом месте остановилось.

Звук продолжал издаваться высоким голосом, таким, что его можно было легко потерять.

Он медленно начал идти по коричневым листьям на звук.

— Йихау!

Звук становился громче по мере того, как он приближался. Между ними он услышал звонкий ритм, не подходивший тонкому нежному голосу. Любопытство подтолкнуло его подойти к звуку еще ближе.

— Ла, ла, ла, — пела женщина. — Ла, ла, тра-ла-ла.

В руках у нее была гитара. Она пела, сидя среди стариков. Среди звука гитары Чжухо наконец-то смог услышать текст.

Ну, не то чтобы это был текст. От начала и до конца девушка пела только «ля, ля, ля». Звучало так, будто она просто заменила весь текст на них.

Женщине на вид было около тридцати, обычная внешность и навыки. Ее игра была только любительской. Даже из вежливости похвалить не получится. Другими словами, она была ужасна. Несмотря на это, пожилые люди аплодировали ее песням. Им это нравилось.

После выступления в течение некоторого времени только с «Ла, ла, ла» и «Хм, мм, мм», она поклонилась своим зрителям, чтобы поблагодарить их. Она была профессионалом.

«Думаю, она не собирается выступать всю ночь», — подумал Чжухо.

Как только женщина перестала петь, в парке снова воцарилась тишина. Старики уходили один за другим, пока их не осталось совсем немного. Это было странное зрелище. Ветра не было. Листья не колосились. Старики тоже не шевелились. Женщина, сходившая со сцены, была единственной, кто двигался.

Чжухо подошел к женщине, когда та открыла футляр для гитары, чтобы положить ее внутрь. Услышав его шаги, она повернулась и посмотрела на него.

— Вам помочь? — спросила женщина с гитарой на плечах.

Не то чтобы ему нужна была помощь. Увидев, что он колеблется, женщина начала убирать свою гитару обратно в футляр.

Наконец, он спросил: «Вы певица?»

— Неа.

— Собираетесь ею стать?

— Неа.

— Тогда хобби?

— Как насчет этого? — Она склонила голову, когда ей задали странный вопрос. К счастью, вопросы Чжухо, похоже, ее не беспокоили. Ее вообще, казалось, это позабавило.

— Я нахожусь в процессе поиска работы. Я не смогла найти работу в компании, так что я пою и играю на гитаре.

— Так ты в каком-то смысле отдыхаешь?

— Петь и играть на гитаре утомительно.

Она подчеркнула, что что-то утомительное не может быть формой отдыха. Возможно, этот утомительный поступок имел для нее более глубокое значение.

«Трудоустройство».

Чжухо подумал о том, что он недавно видел по телевизору. Группа людей спросила успешного генерального директора: «Как люди, закончившие никому не неизвестную школу, могут найти работу?»

Он ответил: «Это дискриминация, когда к ним относятся так же, как к тем, кто ходил в престижную школу. Эти люди боролись за свои школы».

Камера показала лица тех, кто искал работу после окончания таких школ. Они казались выгоревшими. Возможно, люди все еще могли выгореть, даже если бы не пытались. Возможно, они перегорели именно потому, что не пытались. Это было наказанием за то, что они не старались больше остальных.

Чжухо хотел задать генеральному директору один вопрос: «Как вы определяете объем приложенных усилий?» К сожалению, он не мог получить ответ.

Убрав гитару, женщина встала. Она была ниже, чем Чжухо думал. Издалека она казалась довольно высокой, но, возможно, это было из-за сцены.

— Так почему ты поешь?

— Я не нашла то, что очень хочу делать, так что, да...

У нее не было ничего, чем бы она хотела заниматься, хотя она искала работу. Немного подумав, она продолжила:

— Я думаю, что есть послание, которое я хочу передать.

— Какое?

Она долго молчала, находясь в раздумьях.

— Я не уверена. Может, я и не хочу ничего делать, но все равно хочу кое-что сказать, — с улыбкой наконец ответила женщина. — Я уверена, что когда-нибудь найду это, что бы я ни хотела сказать.

— А слова?

— Я немного стеснялась перед публикой.

«Все же было в порядке. О чем она?» — думал он.

— Ты стесняешься петь?

— Да. Мне кажется, они бы тогда все поняли.

«Что бы они узнали?» Чжухо пришлось проглотить вопрос. Женщине, которая даже не спела слова из-за боязни быть известной, было бы грубо спрашивать что-то еще. Вместо этого он решил перефразировать свою мысль: «У меня есть кое-что, что я хочу скрыть от других».

— Разве не мы все хотим?

— Полагаю, что так.

Вот так разговор и кончился. Хотя сказать больше было нечего, они не покидали своего места. «Что еще?»

Прежде чем Чжухо успел спросить ее, поет ли она в парке каждый день, женщина быстро спросила:

— Как она?

— Как что?

— Моя песня.

«Она хочет услышать комплимент?» — подумал он, глядя на нее. Так же, как и когда она была на сцене, на ее лице не было ни улыбки, ни раздражения. Выражение ее лица было мягким. Чжухо было трудно понять ее эмоции, так что он решил ответить честно:

— В основном это было «ла-ла-ла», так что трудно сказать.

— Определенно.

Она не была ни разочарована, ни обижена и ответила спокойно, как будто ждала подобного. Увидев это, он не мог не задать вопрос, который не стал спрашивать до этого:

— Ты сказала, что хочешь оставить послание. Ты боишься, что другие узнают, о чем ты думаешь?

— Должно быть. Сердце — заноза в заднице.

Чжухо улыбнулся ее грубому выражению.

— Как думаешь, когда они наконец выйдут? Твои тексты.

— Когда-то выйдут. Я все-таки хочу кое-что сказать.

«Если бы она поняла, что хотела сказать, и набралась смелости сделать это, она бы все еще пела?» — спросил он себя.

— Ты будешь продолжать петь?

— Конечно. Не то чтобы есть что-то, что я хочу делать, — ответила она.

— До каких пор?

— Наверное, пока не умру?

Она улыбнулась, отвечая на его вопрос. Это была обычная улыбка. Даже если у человека не было ничего, что он хотел бы сделать, или не было смелости заявить об этом, он продолжал бы жить. Продолжал жить обычную жизнь.

Со своей обычной улыбкой женщина наконец ушла.

В пространстве безо всякого движения Чжухо продолжал думать.

«Что она хочет сказать? Что за слова в ее текстах, что она так отчаянно хочет скрыть? В любом случае, они, наверное, будут такими же, как она. Наверное, это будут обычные тексты».

Глава 36 - Мечта минувших дней

— Мне есть что сказать.

Слова женщины застряли в сердце Чжухо. Из вопроса следовала тема. Автор должен подвергать сомнению всякое существо и его форму. Он должен был познать момент достижения тупика. Писательство отличалось от изучения уравнения или применения этого уравнения для поиска ответа.

Он просто писал. Если бы он захотел, то мог бы написать о явлении, которое было проблематично объяснить физикой или научными теориями. Из-за этого он должен был решить, о чем писать в первую очередь. Первым появилось беспокойство, вместе с ним — вопросы. Не было ничего, о чем он не мог бы написать, но он должен был принять решение. Чжухо еще раз прогнал в голове встречу с женщиной в парке. Он помнил каждое сказанное слово. Вещи, которые она хотела сказать, желания, стремления, ситуации, условия.

— Наконец-то, — удовлетворенно улыбнулся он. Он откинул голову и глубоко вздохнул. Казалось, он нашел ключ к разгадке.

* * *

Нам Гён вышел из офиса, чтобы поужинать. Запросы на рукопись сделали этот день утомительным. Звонок автору всегда было нервотрепным занятием. Тем не менее, он гордился, что смог успешно организовать встречу.

— Ух, мои плечи, — он потянулся и застонал от боли. «Я слишком долго этим занимался».

Он вспомнил времена своего первого проекта. Воспоминания были все еще яркими. Однако они были отнюдь не приятными. На самом деле, это было началом его одержимости опечатками. Он обнаружил опечатку сразу же, как только открыл книгу. Это было в части, где раскрывалось имя главного героя. И внезапно персонаж сменил имя. У каждого персонажа было свое имя для главного героя. Даже у родителей главного героя, что странно.

«Почему я не заметил этого раньше?» — подумал Нам Гён. Это была очевидная ошибка. Он прочел рукопись несколько раз, и все равно пропустил ее. Он не заметил ее, и был по уши в неприятностях. По сей день его сердце колотилось, когда он вспоминал стыд и отчаяние, которые он тогда испытал. Он покачал головой.

«Поначалу все ошибаются», — утешал он себя.

«Но, может, не тот ребенок».

Внезапно он подумал о возможном исключении. Это был автор, привлекший огромное внимание общественности. Он был известен под псевдонимом У Ён. Его настоящее имя было У Чжухо. Нам Гён вспомнил его спокойное выражение лица. Он чем-то отличался от других. Он вел себя не так, как его ровесники. Не было неловкости, когда он разговаривал со взрослыми, он не смущался их авторитета. Обычно автор приходил в восторг, узнав, что по его книге снимают фильм. Кроме того, они были в том возрасте, когда дети больше привыкли к движущимся изображениям. Как правило, авторы возраста Чжухо очень отвлекались на то, что в фильме, снятом по их книге, играли знаменитые актеры. Студия, которая обратилась к Нам Гёну по поводу книги Чжухо, не была безымянной студией третьего класса. Они уже зарекомендовали себя списком успешных крупных работ. Но Чжухо резко отказался от их предложения, даже заявив, что не хочет видеть фильм по своей книге.

«Господин Ом был таким же».

У Нам Гён был подобный опыт с Дон Гиль Омом. Он не мог скрыть своего удивления, слушая разговор Дон Гиля и Чжухо. Чжухо, шестнадцатилетний парень, разговаривал с Дон Гилем на равных. Он казался расслабленным.

Он не просто притворялся взрослым. У этого ребенка уже была своя собственная, отличная от других аура. Он был спокоен, но при этом немного выделялся. Взрослые были полностью очарованы этим. В тот день Чжухо был писателем. «Так выглядят все гении?»

— Мне казалось, что это недоступно моему пониманию», — пробормотал Нам Гён, встав со стула. Выйдя из своего кабинета, он направился в ближайший ресторан. Сегодня вечером он работал сверхурочно, и ему нужно было вернуться в офис после ужина. Ему приходилось беспокоиться о проверках, которые он пропустил, и о поездке в Японию. Он также должен был отправить письмо издательской компании в США насчет экспорта авторских прав. Надо было многое сделать.

«Бз-з».

На экране звонившего телефона он увидел знакомое имя, откашлялся и принял звонок. На другом конце провода была женщина. Но для женщины ее голос был довольно низким.

«Это агент по авторским правам, Бэк Наби».

* * *

«Поезд подходит к платформе».

Звучащий откуда-то сверху голос сообщил о прибытии поезда. Люди в очереди почти не сдвинулись со своих мест. Наконец поезд прибыл, и из него вышла толпа людей, после которой вошла другая толпа. Люди были одеты по сезону — было время между весной и летом. Одни носили толстые, теплые пиджаки, другие — струящиеся платья.

Все одновременно направились к лестнице и начали синхронно по ней подниматься. Рядом с лестницей стояла длинная очередь ожидающих подъема на эскалатор. Чжухо сидел на скамейке, откуда можно было увидеть все происходящее. Сокван, Сунхва и Бом были рядом с ним. Барон сидел на внутренней скамье. Он что-то рисовал, его карандаш быстро и сосредоточенно перемещался по бумаге. Члены клуба с листком бумаги в руках рассеянно ждали господина Муна.

— Это господин Мун! — крикнула Сунхва.

С пакетом делиманджу* в руке господин Мун спускался по лестнице, словно плывя против течения. Сладкий запах достиг студентов до того, как он к ним подошел.

П.п.: Делиманджу — южнокорейские булочки с заварным кремом.

— Слушайте, пока едите.

— Да, господин Мун! — взволнованно ответили ребята при виде еды.

Люди поглядывали в их сторону, но все шли своей дорогой. Глаза Чжухо встретились с глазами человека, который был в поезде, прежде чем тот тронулся. Он слегка кивнул человеку, но тот проигнорировал его и достал свой телефон.

«У Чжухо, сосредоточься».

— Да, господин Мун.

Господин Мун каким-то образом поймал Чжухо и снова перевел внимание на себя. Чжухо слушал господина Муна, жующего кусочек делиманджу.

— Где мы?

— На станции метро, — ответил Сокван. Это был не сложный вопрос.

— Многолюдно, да?

— Да, господин Мун.

Чжухо посмотрел на людей, которые только что сошли с поезда, и на людей, которые ждали приближающийся. Женщины, мужчины, дети, взрослые, старики, беременные женщины. Дети осмотрели окрестности поблизости. Это была станция, на которой Чжухо часто бывал. Тем не менее, когда он осознанно огляделся вокруг, почему-то она показалась чем-то новым. Услышав ответ членов клуба, господин Мун удовлетворенно кивнул.

— У людей здесь разные отправные точки и пункты назначения.

Только тот, кто в пути, знал, откуда он и куда направляется.

— Сегодня мы будем писать в этой среде. Не пропускайте сырой материал просто потому, что он проходит мимо. Вы также не должны захватывать слишком много. Может, один или два, этого будет достаточно.

Чжухо уставился на человека, который шел к станции, чтобы дождаться поезда. На нем была растянутая футболка и пара сандалий. У него, похоже, не было настоящей работы. Может, у него вообще не было работы. Среди проходящего мимо материала, описанного господином Муном, этого человека определенно следует включить.

— Единственное — пишите только до начала происшествия.

— Начала? — спросил Сокван.

— Да, — подтвердил господин Мун и после объяснил. — Начало, как бы очевидно это ни было, это старт. Вы должны заставить читателя предвкушать что-то, прежде чем раскрывать конфликт.

Говоря это, он подчеркнул слово «предвкушать». Начало как бы было стадией, предшествующей развертыванию сюжета. Это было все равно, что бросить маленький камешек в спокойную воду. Волна, созданная автором, показывает, что произошло. Возможно, ее не было видно, но ее существование очевидно.

— Сегодня не думайте слишком много о реальности. Просто сделайте так, чтобы все произошло. Суть в смелости. Вы пишете только до начала, так что вам не надо продумывать конец истории. Просто дайте ей случиться.

— Смелость, ага.

— Что приходит на ум, когда вы думаете о слове «случай»?

— Убийство.

— Это скорее агрессивно, чем смело, но это хороший ответ. Началом дела об убийстве является убийство. Уловили мысль? Подумайте, куда направляются эти занятые люди или куда вы хотите, чтобы они направлялись, — объяснил господин Мун и добавил: — Извлеките максимальную пользу из этой среды. Подумайте, как удивить этих измученных своим творчеством взрослых. И теперь начинайте писать.

Чжухо снова посмотрел на людей. Подошел поезд, из которого вывалилась очередная волна людей. Их лица в целом были безэмоциональными. За пустым выражением лица читались усталость и помятость.

«Хорошо, подумай. Какую бомбу я должен сбросить, чтобы изменить эти лица?» — размышлял он.

В этот момент он услышал голос Сунхвы:

— Может быть, мне нужно сбросить бомбу на станцию или что-то такое.

Это было в ее стиле.

— Звучит неплохо.

— Да? Мне просто взять и сделать это? — Сунхва ответила Чжухо с улыбкой.

Такими темпами она буквально установит бомбу.

Услышав это, Бом сказала:

— Хотела бы я, чтобы был снег.

— Снег? В такую погоду?

— Это определенно будет случай.

Сунхва был удивлена, и Чжухо принял эту идею. Разыграй она свои карты правильно, и у нее будет потенциал для интересного исхода.

— Я чувствую, что лето приближается слишком быстро. Как думаешь, это будет странно?

— Что бы вы ни написали, все зависит от автора, — ответил на ее робкий вопрос Чжухо, пожав плечами.

Если она хотела что-то написать, все, что ей нужно было сделать, это написать. Помня его отношение к этому, Бом без колебаний взяла ручку.

Сокван был вдохновлен господином Муном и решил написать об убийстве. Создание истории не было одной из его сильных сторон. Как все повернется на этот раз? На станции метро движение было довольно хаотичным. В такой обстановке было бы трудно сосредоточиться. Было шумно. Было многолюдно. Слишком большое количество людей продолжало вываливаться из поездов на станцию. В то же время поезда увозили слишком много людей с другой станции.

Чжухо подумал о женщине с гитарой. Она всегда пела песни без слов и сказала ему, что будет продолжать петь. Он не знал ее, потому что никогда не читал ее текстов. Внезапно он почувствовал, что встретить ее посреди этого моря людей не будет странным. Она была безэмоциональным человеком. Даже в разгар инопланетного вторжения она, может, могла заставить их остановиться, чтобы послушать ее песни. Это было вообразимо, и она казалась человеком, которого трудно удивить.

К сожалению, на самом деле никто не был таким. Все чего-то боялись. Все будут выглядеть ошеломленными, когда столкнутся с неожиданными обстоятельствами. Чжухо хотел изобразить такие лица, вплоть до начала случая, и это хорошо вписывалось в его идею с недавней встречей с женщиной.

«Какое случай должен предстать перед ней? Чего она испугается?» — думал он.

В тот момент, когда она чего-то испугается, она станет другим человеком. Она больше не будет женщиной с гитарой.

Теперь ему нужно было подумать о случае. На станцию прибыл очередной поезд. Из него безжалостно хлынула очередная волна людей. Окружающая среда уже задыхалась от того, что находилась под землей, и становилась все хуже с каждой прибывающей волной людей. Даже после того как поезд забрал со станции большое количество людей, на ней все равно было многолюдно.

Чжухо сосредоточился и почувствовал горящий взгляд господина Муна. В тот момент он взял свою ручку. У него было хорошее предчувствие.

Глава 37 - Мечта, которую он ждал

— Может, стоит добавить поменьше людей.

Смотреть на станцию метро, полную людей, начинало надоедать, поэтому Чжухо вернулся к свежему воспоминанию. Недавно он был в зоопарке. Это был небольшой зоопарк посреди обычного парка. Был упрямый слон, который отказывался показывать свое лицо толпе, и этот образ существовал в том же пространстве, что и женщина с гитарой.

«Да, слон звучит хорошо», — подумал он.

Он попытался смешать в уме страх со слоном. В его мыслях пронеслись слова «метро», «авария» и «новости».

«Кризис, террор».

«Террор. В жизни людей бывают разные виды террора. Интенсивность лечения варьируется в зависимости от того, насколько фобия влияет на человека. Если у человека, живущего в городе, есть фобия пустыни, в лечении нет необходимости, если только он не планирует иммигрировать на Ближний Восток».

— Может, это подойдет.

Чжухо взял ручку.

«Как и у всех, у этой женщины было что-то, чего она боялась. Как ни странно, это были слоны. Тем не менее, как было сказано ранее, особого дискомфорта этот страх не приносил. Она стала корпоративным работником, а корпоративных работников обычно не заставляли работать в зоопарке. Она любила музыку. Слушая музыку, как обычно, она села в вагон метро и поехала на работу. Погода была приятной, она была в хорошем настроении. Ее работа соответствовала ее характеру. Она только что сдала экзамен на повышение и начала встречаться кое с кем. Ее коллега был слишком медленным, чтобы догнать ее, и даже близко не угрожал ее карьере. Это была череда мирных дней, и она больше не думала о том, чего боялась».

Затем Чжухо добавил: «Прошло пять лет с тех пор, как я перестала играть на гитаре, но я довольна».

Все, чего она добилась, было результатом ее собственных усилий. Она считала себя сильной. Однако на вокзале ее ждала сущность ее фобии — слон.

Это было началом развития, и Чжухо не написал о том, как она отреагирует.

Если подумать, было время, когда из зоопарка сбежал слон. Этот слон зашел в ресторан, и с тех пор этот ресторан работает под названием «Слоновий дом», — подумал он. В этой мысли было мало смысла.

— Ну, по крайней мере, на этот раз я не получу ни гроша от господина Муна.

* * *

В конце третьего урока прозвенел звонок, и Чжухо направился в научную комнату. Господин Мун искал его.

— Чувак, у тебя проблемы, — легкомысленно сказал Сокван.

«Я думал, что на этот раз со мной все будет в порядке», — подумал он с неловкой улыбкой, вставая со своего места. Может быть, он действительно был в беде.

Когда он вошел в научную комнату в конце коридора, господин Мун встретил его серьезным лицом.

— У Чжухо.

— Да, господин Мун.

Когда он понял, что никогда не был один в научной комнате с господином Муном, он заметил его тон.

Поскольку господин Мун сидел там, где обычно сидел Чжухо, ему пришлось сесть на место Бом, напротив него. Из-за света, проникающего через окно, господин Мун был подсвечен сзади, поэтому он казался тенью.

Наконец он открыл рот и спросил:

— У тебя недавно появилась девушка?»

— Нет, — сразу ответил Чжухо. У него не было времени на отношения. Он и так еле успевал писать.

Господин Мун продолжил, вытащив листок Чжухо и положив его перед собой:

— Тогда как ты это объяснишь?

На бумаге была история девушки, получившей признание от мужчины. Она встретила свою печальную кончину после того, как столкнулась с инопланетянином в горах.

На той же бумаге накануне Чжухо записал три ключевых слова: «Исповедь», «Гора Иржи» и «Компьютеры». Эти три слова были выбраны господином Муном наугад, и на столе до сих пор лежали остатки из того дня: рваная коробка, наполненная листами бумаги, сложенными на более мелкие кусочки. Опять же, благодаря его творческому методу подбора ключевых слов, слова становились все сложнее и сложнее.

Настроение и наклонности Чжухо постепенно ухудшались. Возможно, это произошло потому, что ключевые слова не имели корреляции друг с другом. Кстати, главная героиня получила признание через свой компьютер от мужчины, которого она никогда не встречала.

Господин Мун, находясь в тени, сказал обвиняющим тоном:

— У тебя раньше не получалось так плохо.

— А я верю, что инопланетяне существуют.

По этой причине он, вероятно, не удивился бы, узнав о человеке, который умер после встречи с инопланетянином.

Господин Мун продолжил, кивая:

— Итак, это то, о чем ты хотел сообщить?

— Не совсем.

— А о чем тогда?

Это был второй раз, когда он попросил объяснений, и Чжухо честно ответил:

— Я не могу себя контролировать.

— Боже мой.

В голосе господина Муна не было никаких колебаний. Он как будто ждал такого ответа. Учитывая, как долго он предупреждал Чжухо, чтобы он работал над окончанием своих историй, ответ господина Муна имел смысл. Он знал, что Чжухо не бунтарь, несмотря на отсутствие улучшений.

Тень шевельнулась. Казалось, господин Мун снова читал газету.

— У тебя есть талант.

Чжухо ничего не сказал, и господин Мун продолжил:

— Ты хочешь стать писателем?

Чжухо вспомнил вопросы, заданные бесчисленным количеством репортеров и журналистов в прошлом. Среди этих них никто не спросил его о том, что только что спросил господин Мун. Тогда он уже был романистом.

— Я не уверен.

Как автор, который поспешил в какой-то момент своей жизни, Чжухо не мог ответить на вопрос господина Муна.

Когда он слегка опустил голову, господин Мун снова заговорил:

— Я хотел быть гениальным писателем.

— Простите?

Чжухо не ожидал такого ответа. Господин Мун не обратил внимания на его замешательство и продолжил:

— Это довольно круто. Ты ничего не делаешь, но ты полон идей. Ты записываешь их в книгу, и всем это нравится. А потом ты сидишь с уверенной улыбкой на лице.

— Как-то высокомерно, не так ли? — высказался Чжухо.

— Ну, я хотел быть этим высокомерным ублюдком. У меня тоже был талант.

Казалось, он вспоминал о прошлом, признавая собственный талант.

— Тогда что заставило вас стать учителем?

— Мне нужно было зарабатывать деньги, — ответил он прямо, ни секунды не колеблясь. Это было очень похоже на господина Муна.

Чжухо перефразировал свой вопрос:

— Ну, почему вы не смогли стать писателем?

Господин Мун ответил с горькой улыбкой:

— Потому что у меня не было «этого».

«Чего у него не было?»

— Что это за «это», чего у вас не было?

— Сила ног.

Это был неожиданный ответ, и Чжухо смутился. «У него были слабые ноги?» — задумался он.

— Писатель — особая профессия.

— В каком смысле?

— Все, что вы делаете, это берете перо, но вам все еще нужна выносливость. Физический труд лежит в основе заработка романиста.

Это отличалось от его обычной речи и мыслей, но он был очень уверен в своих словах. Слово «физический труд» было весьма далеким от слова «гений».

— Есть ли человек, о котором ты думаешь, когда слышишь слово «гениальный писатель»?

Бесчисленные имена пронеслись в голове Чжухо, но ни одно из них не соответствовало описанию гения. Он знал, сколько усилий и мучений уходит на то, чтобы написать одно предложение.

— Неа.

Господин Мун кивнул.

— Да, конечно. Такого не бывает. Какова ценность посланного богом таланта перед физическим трудом? Я сдался, потому что это было слишком утомительно.

Чжухо улыбнулся. Он понимал господина Муна. Писать было не просто. Автор несколько раз в течение дня падал в яму стыда. Ему было стыдно и неловко за то, что он писал. Тем не менее ему приходилось сталкиваться с этим лицом к лицу. Он постоянно редактировал и исправлял. Он копался в глубине своего существа и столкнулся со всем мусором, который был на дне. Хотя хлам начал загрязнять колодец, он не остановился.

Этот процесс длился от нескольких месяцев до целой жизни.

— Это как марафон.

Какими бы сильными ни были их легкие, бегун рано или поздно устанет. В какой-то момент он упадет. Тогда талант не был тем, что его удерживало. Его поддерживала сила ног. Это помогло им бороться с истощением. Эта сила исходила из сердца.

— Тогда как лучше называть авторов с сильными ногами?

Одного слова «гений» было недостаточно, чтобы охватить всех таких авторов, поэтому Чжухо спросил господина Муна. Он потерпел неудачу и сошел с пути, на котором был. Тем не менее он улыбался. Он жил дальше. В конце концов, это был не единственный путь в жизни, и он снова начал бежать по другому пути.

Кое-что было более заметно издалека. Если кто-то и знал что-нибудь об этом, то это точно был господин Мун. Он знает, что будет в конце пути, который он оставил позади.

Он ответил с искренней улыбкой:

— Великий рассказчик.

Легкий ветерок ворвался в комнату. Чжухо глубоко вдохнул и почувствовал его в легких.

— В конце концов, гениальных писателей не бывает. Я мечтал о чем-то, чего никогда не существовало в этом мире.

«Это ваша свобода мечтать».

Мечта позволяла охватить вещи, которых не было в мире. Вот почему люди беспечно мечтали и завидовали.

Чжухо вновь вспомнил о прошлом, наполненном тревогой. Слово «гений» исчезло в одно мгновение. Спряталось, как огонь свечи на ветру. Это было такое хрупкое слово.

Вскоре господин Мун больше не был в тени. Он стал полностью видимым.

— Я пытаюсь сказать, что талант, которым ты обладаешь, не так полезен, как ты думаешь.

Чжухо тихо сидел с улыбкой, и господин Мун снова спросил:

— Ты хочешь стать писателем?

Чжухо ответил не сразу. Он посмотрел на свои ноги, а затем на потолок.

«Писатель. Великий рассказчик».

— Да.

С довольной улыбкой господин Мун сказал:

— Если это то, чего желает твое сердце, пусть будет так.

На знакомое замечание Чжухо не мог не рассмеяться. Господин Мун не смог осуществить свою мечту. Он потерпел неудачу и ушел с этого пути. В таком человеке Чжухо нашел мечту, которую ждал все это время.

Все было не так, как раньше. Он больше не хотел быть обычным писателем. Хотя это звучало немного по-детски и преувеличенно, он хотел быть «великим», великим рассказчиком.

— Тогда начни со своей выносливости, по крайней мере, достигни уровня, когда сможешь писать без пыхтения и одышки после спринта в несколько секунд.

— Да, господин Мун.

Чжухо принял совет господина Муна близко к сердцу. Думая о плане упражнений, господин Мун начал говорить, глядя на статью Чжухо:

— Мальчик, современные дети такие хорошие писатели. Ты ходил в тот же частный институт, что и У Ён, или что?

— Я никогда не ходил в частный институт.

— Значит, ты не У Юн или что-то в этом роде, верно?

Чжухо тихо рассмеялся над его неожиданным замечанием.

— Это не смешно, господин Мун.

* * *

После встречи с господином Муном он понял, чего ему не хватало в себе. Именно выносливость могла удержать его на ногах, когда что-то или кто-то пытался его сбить. Это позволит ему двигаться вперед самостоятельно. Ему нужна была выносливость, когда он писал.

На следующий день он проснулся на рассвете и, встав с постели, протер отяжелевшие глаза. Умыв лицо в ванной, он стал чуточку бодрее.

Когда он вышел в гостиную, там была его мать. Должно быть, она проснулась от звука бегущей воды.

— Почему ты так рано встал?

— Я хотел выйти на пробежку.

— В такой час?

— Да, я хотел поработать над своей выносливостью.

— Хорошо, будь осторожен.

Его мать, казалось, была несколько удивлена его ответом, но, ничего не сказав, вернулась в постель. Он надел кроссовки и вышел на улицу. Он потянулся, глядя на темное предрассветное небо. Чтобы избежать мышечных болей, он старался не делать быстрых или резких движений.

Добравшись до парка, он побежал. Не было ни машин, ни велосипедов. Препятствий на тропинке было не так много, так что он мог спокойно сосредоточиться на беге, не обращая слишком много внимания на свое окружение. Сам парк был довольно большим, и больше всего ему понравилось, что в нем было очень много деревьев.

— На старт, внимание, марш.

Глава 38 - Пыльца в Воздухе ч.1

Подав себе сигнал, Чжухо медленно увеличил темп. В парке было тихо. Звук его шагов разносился повсюду. Продвигаясь вглубь парка, он почувствовал запах чего-то напоминавшего мокрую грязь.

Вместо того чтобы строго придерживаться маршрута, он решил просто бежать прямо и поворачивать каждый раз, когда достигал перекрестка.

Время от времени он видел стариков, сидящих на деревянных скамьях. «Возможно, они тоже вышли, чтобы улучшить свою выносливость», — подумал Чжухо на бегу, задыхаясь.

«Я так устал».

Тем не менее, он чувствовал себя значительно лучше, чем в прошлом. Тогда его тело тогда было замариновано в спирте. Теперь его тело было наполнено молодостью. Это было тело с гораздо меньшей вероятностью сломаться.

Он думал о том, что было в новостях прошлой ночью. Причиной номер один смерти людей в подростковом, двадцати- и тридцатилетнем возрасте было самоубийство. Имея здоровые тела, у молодежи не было иного выбора, кроме как покончить с собой.

«Господи, я умираю».

У него кружилась голова, как будто он вдохнул слишком много кислорода, но он не останавливался. Искаженный пейзаж медленно восстанавливал свою форму. Он замедлялся.

— Ха-ха.

Он издал смешок между тяжелыми вздохами и почувствовал, как уголки его рта приподнялись. Это было весело. Несмотря на более медленный темп, он продолжал бежать. Внезапно он подумал о школе.

«Смогу ли я выжить в течение дня?» — спросил он себя.

«Пха, плевать». Он установил зону отдыха вдалеке как финишную точку и продолжал двигаться за счет оставшихся крупиц силы.

* * *

— Что с ним?

— Я не знаю, — ответил Сокван, глядя на Чжухо, растянувшегося на столе, как мокрое полотенце.

Сунхва постучала по нему ногой, словно проверяя, не умер ли он.

— Он выглядит очень усталым. Разве мы не должны дать ему отдохнуть? — робко сказала Бом, но Сунхва не остановилась.

Чжухо не хотелось шевелить ни одним мускулом. Вскоре он замахал руками в воздухе и сел. Одна сторона его щеки была красной от того, что он лежал на ней на столе.

— Что? — спросил он, потирая щеку.

— Я хотела убедиться, что ты жив.

— Я жив и здоров, мэм, — спокойно заявил он.

Теперь он знал, как, скорее всего, себя ощущает разрядившийся аккумулятор. Выжав каждую частичку энергии, он закрыл глаза с чувством выполненного долга. Хотя учителей ему было жалко. До этого момента он спал на уроках.

— Что ты делал прошлой ночью? Да ладно, делиться значит проявить заботу.

— Хочешь выйти на улицу и потренироваться со мной?

— А что насчет делиться и заботиться?

— Занятия спортом — это приятно и заботливо.

— Все, что мне нужно, это достаточно силы в руках, чтобы поднять книгу.

— Ты делал зарядку сегодня утром? — спросила Бом.

— Да. Я просто бегал по парку.

— Ты такой старательный.

— Нет, он, вероятно, продержится еще дня три или около того, — сказала Сунхва после Бом.

«Три дня. Учитывая мое состояние в данный момент, она может быть права». Он потянул свое усталое тело.

— Итак, что привело тебя в наш класс? — спросил он, зевнув.

— Ладно, только не удивляйтесь слишком сильно, — сказала Сунхва.

Установив зрительный контакт с Бом, они вытащили из своих рюкзаков листы бумаги. Это были транскрипции. Из-за множества новых практических упражнений в последнее время расшифровка была отнесена к самостоятельной деятельности.

Другими словами, это было необязательным.

— Та-да! Мы закончили транскрипцию. Просто хотели покрасоваться.

Должно быть, они решили написать больше. Ее гордое выражение лица заставило его вспомнить школьные годы. Это было очаровательно. Доведение чего-то до конца сопровождалось определенным чувством выполненного долга.

Некоторые могли не придавать особого значения тому, что они переписали целую книгу. Однако Чжухо искренне радовался вместе с ними.

Сокван с завистью посмотрел на стопку бумаги.

— Мне еще предстоит пройти долгий путь. Вы, ребята, быстрые.

— Да ничего такого. Господин Мун тоже сделал нам комплимент. Он дал нам немного конфет.

Сунхва достала из кармана леденец со вкусом клубники.

— О… я не люблю еду со вкусом клубники.

Слабое восстание Соквана подошло к концу, когда Сунхва поддела его.

Чжухо подумал, положив свое усталое тело на стол: «Я должен вернуться к транскрибированию».

Хотя он добился небольшого прогресса, он боролся с последовательностью.

Тем не менее, его письмо было убедительным. Каждый элемент был примитивным. Когда кто-то смотрел на него достаточно долго, казалось, что его съедают заживо. Без предупреждения оно погружалось глубоко в сердца читателей, а затем оставляло их в пыли.

«Ну, по крайней мере, надо его закончить».

Эти двое широко улыбались, и Чжухо хотел ощутить ту же радость.

Однако его настрой был разгромлен, как только он вернулся домой.

«Я знал, что это будет нелегко».

* * *

В течение нескольких следующих дней он открывал глаза под звук будильника. Этот день стал третьим. Он был на грани того, чтобы сдаться на второй день, но он не мог вернуться к лени всего лишь через день. Что бы это ни было, он хотел посвятить этому хотя бы три дня. Умыв лицо холодной водой, он вытащил свое ноющее тело на улицу.

— Я здесь.

— Эй, я здесь.

Потом напротив входа в парк стоял какой-то парень и махал ему руками. Это был Сонпиль.

Он был очень заинтересован с тех пор, как Чжухо впервые рассказал по телефону о своей утренней зарядке. Он хотел тренироваться вместе с ним, в том же месте.

— Разве ты не далеко живешь отсюда? Ты не устал?

— Он не так уж и далеко. Я много раз бывал в этом парке.

Чжухо не мог остановить его, когда Сонпиль сам был так настойчив.

— Тем не менее, утром парк кажется другим.

Чжухо согласился. Объект менял свой внешний вид в зависимости от времени.

Потягиваясь, Сонпиль спросил: «Где твоя финишная черта?»

— Не уверен. Как насчет зоны отдыха в центре парка? Там еще есть торговый автомат.

Сонпиль кивнул. Он сразу понял Чжухо. «Он, должно быть, действительно часто сюда приходит».

— Ты регулярно занимаешься спортом?

— Да, мой папа любит футбол, поэтому я несколько раз ходил с ним на утренние футбольные тренировки.

Его жизнь была полной противоположностью жизни Чжухо. Чжухо никогда не был активен. С другой стороны, возможно, образ жизни Чжухо позволял ему постоянно работать на протяжении всей писательской карьеры.

— Будь хорошим для него.

— А? О, да, конечно.

Несмотря на небольшое отклонение, Чжухо закончил растяжку. Он ждал, пока Сонпиль закончит разминку, пока его тело двигалось вверх и вниз. Посмотрев на него, Чжухо спросил: «Начнем?»

— Звучит отлично.

Затем Сонпиль встал рядом с Чжухо.

— На старт, внимание… — сказал Сонпиль.

По его сигналу Чжухо занял позицию. У Сонпиля было сильное присутствие, бежать с другим человеком было приятно.

Чжухо слышал, как он вдыхает. Это было за мгновение до старта.

— Марш!

Оба одновременно двинулись вперед. Чжухо бежал в два раза быстрее своего обычного темпа. Пробежав плечом к плечу с Сон Пилем, он заколебался. В таком случае он полностью выгорит, не дойдя до финиша. Он замедлил шаг. Когда это произошло, фигура рядом с ним тоже вздрогнула. Сонпиль оглянулся. Он смотрел на Чжухо так, будто лишался удовольствия от гонки.

— Ты идешь?

Чжухо спокойно ответил: «У меня свой темп».

— Я уйду вперед, если ты не поднажмешь.

Это была детская издевка, но Чжухо ответил ему кивком и смешком: «Будь так любезен».

При этом Сонпиль ненадолго задумался и крикнул: «Ха!»

Он издавал странный крик каждый раз, когда делал шаг. Пожилые люди, сидевшие на скамейках, медленно повернули головы в сторону Сонпиля. Они не казались испуганными им. Ветки тряслись. «Ну и представление».

— Как насчет того, чтобы ты чуть-чуть понизил голос?

— Ты здесь!

— Да, я здесь, капитан очевидность, — спокойно ответил Чжухо. — Я же говорил тебе, у меня свой собственный темп.

— Ну, это мой темп, — восторженно крикнул Сонпиль. — Хорошо! Давай наперегонки!

— Серьезно, ты не можешь говорить тише?

Они начали гоняться друг за другом. Чжухо бежал намного быстрее, чем обычно, но, хотя он бежал быстрее, он не хотел сдаваться. На этот раз он опередил Сонпиля.

«Раз я бегу быстро, то могу постараться изо всех сил», — подумал он.

— Ха-а! — Сонпиль с ревом последовал за ним.

Чжухо направил еще немного силы в свои ноги. Хотя холм был не очень крутым, бежать по нему было невероятно утомительно. Он гораздо больше уставал и бежал гораздо быстрее, чем когда бежал один. Но это было немного веселее.

К тому времени он должен был замедлиться, но он все еще бежал. Он даже не думал об этом выпуске новостей, что свидетельствовало о том, что он сосредоточился на настоящем.

— Я вижу вершину! — крикнул Сонпиль.

Прежде чем Чжухо осознал, он уже догнал его.

— Знаешь, я не слепой, — хотел ответить Чжухо, но его легкие уже достигли своего предела. Сонпиль тоже тяжело дышал. Их тела посылали сигналы о нехватке кислорода.

«Я умираю».

В этот момент глаза Чжухо встретились с глазами Сонпиля. Он сразу ускорился, как и Сонпиль.

Вдалеке они увидели белую полосу у входа в зону отдыха. Это был финиш. К тому моменту, как Чжухо подумал, что он находится менее чем в пяти шагах, его тело уже пересекло белую линию. Когда он пересек его, Сонпиль оказался рядом с ним.

После гонки они бросились на деревянную скамью, чтобы отдышаться. С таким же успехом они могли бы целоваться до конца дня на прощание.

«Простите, господин Мун», — попросил про себя прощения Чжухо. Сонпиль уже лежал на спине на скамейке. Каждый раз, когда он дышал, его грудь поднималась и опускалась.

Чжухо хихикнул, увидев это.

— По крайней мере, никто не подумает, что ты мертв.

— Разве это не очевидно, ведь я не умер?

— Ну, полагаю, что так.

— Я так хочу пить… Торговый автомат слишком далеко.

— Да ладно.

Их взгляды снова встретились, и они одновременно подняли руки.

— Камень, ножницы, бумага!

— Черт!

Сонпиль корчился от шока поражения, а Чжухо удобно устроился на скамейке и наслаждался своей победой.

— Почему ты еще здесь? Я запыхался.

— Гр-р.

Задержавшись на некоторое время, Сонпиль встал со скамейки и, шатаясь, направился к торговому автомату. Чжухо видел, как он рылся в карманах в поисках мелочи, но по какой-то причине вернулся с пустыми руками. Он не выглядел очень счастливым.

— В чем дело?

— Я забыл кошелек.

— Эх.

В конце концов, Чжухо пришлось заплатить за выпивку.

— Ладно, ты приехал издалека, — оправдывался он. С благодарностью Сонпиль выпил свою воду.

— О, да! Гораздо лучше.

— Пей медленно, а то подавишься.

Он действительно наслаждался своей водой, и Чжухо тоже утолял жажду. Глоток холодной воды после тренировки был сладок, как мед. Стараясь не пить слишком быстро, он медленно глотал воду.

— Вы работали над чем-нибудь в последнее время? — спросил Сонпиль.

Чжухо ответил, сделав еще один глоток воды. Он подумал о своей недавней работе, в которой главным героем было животное из зоопарка, «Слон».

— Слон?

— И пришелец.

— Пришелец?

В этот момент раздался оглушительный звук. Звучало так, будто он исходил от слона. Чжухо повернулся к Сон Пилю, чтобы посмотреть на него. Он потер живот и бесстыдно пробормотал: «Я немного проголодался».

В конце концов, они даже позавтракали вместе, прежде чем расстаться.

* * *

Бэк Наби была на грани. Возможно, идеальным словом для описания ее состояния будет воодушевление. В этом году она отметила десятый год своей работы в индустрии. Она определенно не была новичком, и давно так не нервничала.

Наби была агентом. Ее работа заключалась в том, чтобы управлять рядом авторов в стране и импортировать или экспортировать авторские права. Хотя ее работа в основном состояла из импорта авторских прав, она всегда стремилась сделать корейские книги известными во всем мире.

Теперь она собиралась встретиться с У Ён.

Чжухо был уникальным автором. Таких, как он, в истории корейской литературы еще не было. Мало того, что он был самым молодым дебютировавшим автором, так его первая работа привлекла огромное внимание. Вдобавок ко всему, он не раскрывал свою личность, потому что был еще студентом.

«Сегодня я наконец встречусь с этим неуловимым писателем?»

Глава 39 - Пыльца в Воздухе ч.2

Когда Наби впервые прочитала «След птицы», она уже готовила предисловие к книге. Книга установила прекрасный баланс между двумя контрастирующими темами: ростом и тьмой. Наряду со своими литературными достижениями он обратился к массам. К сожалению, Корея была слишком маленькой страной для такой книги. Она считала, что для того, чтобы книга завоевала еще больше сердец, ее необходимо распространить по всему миру.

Как только она приняла решение, она сразу же позвонила Намгёну, который работал редактором в Zelkova Publishing Company. Ранее она работала с ним несколько раз. Он был опытным редактором. Он легко и быстро шел на контакт. Ожидая его, она взяла со стола чашку, чтобы утолить жажду.

Она разработала план встречи с Намгёном в итальянском ресторане, куда прибыла примерно на двадцать минут раньше, чем они договорились. Она проверила время. «Сейчас должен прийти»

— Семнадцать лет, да?

Она никогда не работала с писателем такого возраста.

«Вероятно, он не привык к подобной профессиональной среде, так что я должна уметь использовать это в своих интересах», — подумала она. Она хотела быть агентом У Ён.

* * *

Это был его первый раз в ресторане. Аккуратный интерьер производил впечатление чистоты. Когда он вошел в зарезервированную комнату с Намгёном, Чжухо спросил:

— Бэк Наби, верно?»

— Да, у тебя есть вопросы?

— О, нет. Просто интересно.

Бэк Наби было знакомым именем. К тому же это имя он давно не слышал. Она была агентом по экспорту «Следа птицы» в семи разных странах. Кроме этого, она была хороша в том, что делала, но он почти ничего о ней не помнил. Они почти все время общались по электронной почте. Но даже это длилось недолго, так как карьера Чжухо не дожила до его дебютного титула. Это было горькое прошлое. Было больно думать об отношениях, которые были потеряны из-за его ограниченности.

«Надеюсь, на этот раз они продлятся долго», — подумал он, сдерживая вздох.

— Какая она?

Намгён ответил после короткого размышления:

— Она хороша в том, что делает. Она также работает с известными международными авторами. Она из тех, кто любит доводить дело до конца, когда она что-то задумала.

«Жадная». Когда Чжухо услышал описание от Намгёна, он сразу же материализовал ее образ. Если эта жадность будет работать в его пользу, то не о чем было беспокоиться. Наблюдение за своей работой для автора — предмет благодарности. Он сосредоточился на размышлениях о том, как она выглядит. Когда они подошли к двери в комнату, Намгён сказал:

— Ну, посмотри на нее сам.

Он ответил, подняв голову:

— С нетерпением жду этого.

«Он действительно ведет себя не на свой возраст», — подумал Намгён.

Дверь открылась. Там был стол, узорчатые обои и красивая женщина внутри. Это была Бэк Наби. Одетая в профессиональный костюм, она производила впечатление интеллигента. Туман рассеивался. Словно черно-белый экран сменился цветным, ее фигура стала яркой. «Прошло много времени».

— Здравствуйте. Бэк Наби из агентства «Imperst».

Imperst было одним из четырех крупнейших агентств по защите авторских прав в стране. Это была крупная компания, и обычно она работала с известными авторами. Глаза Наби сверкнули, когда она увидела автора, и Чжухо определенно почувствовал, что она за ним наблюдает. Возможно, она просто была очарована им. Теперь ее внимание было приковано к его лицу. Затем он вспомнил, что она не судит автора по его внешности.

— У Чжухо. Я бы хотел, чтобы меня называли моим настоящим именем.

—  Конечно, господин У.

Он не препятствовал ее формальному обращению. В таком случае он понимал, что его возраст может сыграть ему на руку. После краткого обмена приветствиями они заказали еду. Каждый из них заказал пасту. Еда выглядела невероятно нежной и аппетитной, и действительно чувствовалось, что они были в первоклассном ресторане.

— Вы довольно привлекательны.

Чжухо неосознанно опустил глаза на свою еду из-за ее внезапного комплимента.

Она продолжила, подчеркнув:

— Было бы напрасно скрывать себя.

— Думаю, вы не то чтобы неправы, — ответил Чжухо с оттенком юмора. Наби, казалось, развлекалась.

— Все это время мне было любопытно. Я была глубоко тронута вашей работой.

— Спасибо, — коротко ответил он. Он чувствовал, что она наблюдает за его реакцией.

— Как я и ожидала, ты действительно гений.

Если бы это было в прошлом, эти слова воодушевили бы его, но он не мог удержаться от смеха. Она неверно истолковала его реакцию и взяла на себя инициативу поделиться своим опытом с его книгой, а он внимательно выслушал.

— Я оценила, насколько чистой была история. Вы проделали невероятную работу, описав страх таким ясным образом.

Это было еще не все.

— Тема смерти всегда была популярной среди авторов. В конце концов, все хотят знать о смерти больше. Многих писателей она вдохновляла, но, к сожалению, она уже не актуальна. Честно говоря, я уже какое-то время устаю от нее, — добавила она.

Смерть, ужас, гнев. Какими бы глубокими и мрачными ни были эти эмоции, они, как правило, оставляли сильное впечатление. Когда капля черных чернил попадала на белый лист бумаги, все взгляды прикованы к ней. В этом была сила и очарование. Однако без осторожности и цели эта точка быстро превратилась в простое пятно. Малейшее движение размазало бы чернила по бумаге и испортило бы ее. Это нарушало белый цвет и становилось препятствием для глаз. Наби посмотрела на этого мальчика перед ней и почувствовала, что У Ён нарисовал идеальный круг. Он был чистым и контролируемым. Она не скупилась на комплименты. Комплименты для взрослых, как правило, легко трогали ребенка. Однако комплименты Наби не были пустыми словами. Она встретилась с У Ён, потому что искренне считала его работу выдающейся.

— Каждый персонаж смотрит на центральный предмет книги, птицу, со своей точки зрения. Красочно, но в то же время сбалансированно. Я думаю, в твоей книге достаточно силы, чтобы повлиять на сердца людей за пределами страны, неважно, откуда они родом или какой национальности. В конце концов, птица летает по всему миру, — уверенно сказала она.

«Я уверена, что эта книга будет иметь успех за границей», думала она, ожидая ответа Чжухо.

Однако его ответ был вялым:

— Разве?

Она была поражена внутри. Он был слишком спокоен для своего возраста.

«Разве он не заинтересован?» Чтобы убедиться в своих наблюдениях, она продолжила:

— Я поражена тем фактом, что вы смогли написать такую книгу в вашем возрасте.

— Конечно.

Она терпеливо ждала его ответа. Наступила тишина. После краткого размышления Чжухо снова заговорил:

— Я думаю, вы немного переоценили мою книгу.

Она держала губы закрытыми. Намгён мягко покачал головой, наблюдая за происходящим.

«Это действительно ответ старшеклассника?» подумал он про себя, ошеломленный поведением Чжухо.

Наби смутилась. Она подумала о том, что уже сказала: «Я рассыпалась в комплиментах. Даже взрослый был бы хоть немного взволнован».

Она планировала его взбудоражить, но что-то пошло не так. Его ответ был слишком сухим. Кроме того, он думал, что она переоценивает его книгу. Это было совершенно неожиданно.

«Может быть, он просто в целом застенчивый? Нет, выражение его лица слишком безэмоциональное. Не может быть, чтобы он также скрывал свои эмоции. Кто этот ребенок?» она думала.

— Здесь действительно знают, как приготовить пасту, — спокойно сказал Чжухо, поднося ее ко рту.

В комнате не было слышно никаких других звуков, кроме того, что Чжухо жует и стучит своей посудой. Нам Ген вмешался, чтобы нарушить тишину. Если бы это продолжалось дольше, все бы ощущалось слишком некомфортно:

— Хм, а как у вас дела с работой в последнее время? Я слышал, что книга господина Ана пользуется успехом на американском рынке.

— Ах, да! Он так с нами сотрудничал, так что работать с ним было легко. Он такой прямолинейный. Это почти пугает!

— Он все еще настаивает на том, чтобы везде носить свои спортивные штаны?

— Да. Если не считать первой встречи, он сразу показал свою истинную личность. Благодаря ему мне не нужно наряжаться, когда мы встречаемся.

Благодаря мирной беседе Намгён с Наби напряжение в комнате спало. Чжухо вмешался в их разговор:

— Господин Ан? Как в Со Джун Ан?

Наби быстро ответила:

— Да. Он очень популярен. Он один из авторов, с которыми я работаю.

Чжухо заинтересовался их разговором о Со Джун Ане. Со Джун был другом и соавтором Дон Гиль Ома, с которым Чжухо недавно познакомился. В отличие от Дон Гиля, Со Джун не выпустил ни одной книги за последние несколько лет. Чжухо вспомнил недавние причитания Со Квана.

Тем временем Наби продолжила свой рассказ о Со Джуне:

— Я не была слишком удивлена, услышав известие от издательства в США. Я была настолько уверена в его книге. Во всяком случае, я не получила от них известий достаточно быстро.

— Ваша уверенность достойна восхищения.

Ее уверенность действительно сияла. Чжухо никогда раньше не встречал Со Джуна, но подумал, что, должно быть, видел в ней такую же уверенность.

— Источник моей уверенности в авторе и его книге.

Ее амбиции пошли на пользу автору, и Чжухо слабо улыбнулся. Он предпочитал ее отношение в данный момент ее комплиментам.

— Господин У, я хочу представить вашу работу более широкому издательскому рынку, — сразу перешла к делу Наби.

Это и было целью той встречи. Книга У Ён «След птицы» должна была распространяться по всему миру. Чжухо увидел уверенность в ее выражении, когда их взгляды встретились. Все это время он думал: «Я хочу снова работать с ней».

— Конечно, — ответил он.

При этом Наби ярко улыбнулась.

— Приятно иметь с вами дело.

— Взаимно.

С того момента все трое спокойно разговаривали за едой. После основного блюда посуду убрали и заменили десертом из фруктов. Пока она смотрела на тарелки, она начала говорить с серьезным выражением лица:

— Итак, позвольте мне кратко объяснить рынок импорта США. По умолчанию США более скупы, когда дело доходит до импорта книг из-за границы. Импорт составляет около трех процентов всего рынка. Между тем, процент, который составляет литература, еще меньше. Он едва достигает одного процента. Мы должны пробиться на этот рынок через эту щелку.

Литература среди международных книг и литература среди корейской литературы. В середине этого — У Ён. Это был довольно узкий проем.

— Видимо, будет нелегко.

— Да. Как вы сказали, этого не будет, но это не значит, что это невозможно. Посмотрите, например, на господина Ана. Мы уже добились успеха.

— Можете ли вы рассказать мне больше об этом процессе? Как книга господина Ана смогла попасть на американский рынок?

Используя свой личный опыт, она подробно рассказала о грядущих планах и процессе выхода на международный рынок. Чжухо кивал и время от времени соглашался с ней. Он внимательно слушал ее.

— Над вашим черновиком будет работать наш самый надежный переводчик. Перевод — один из самых важных аспектов, когда речь идет об экспорте книги.

— Понятно. Рад работать с вами.

Наби внутренне улыбнулась от их последовательной приятной беседы и утолила жажду глотком воды.

Глава 40 - Пыльца в Воздухе ч.3

Беседа о работе постепенно подходила к концу. Все поднялись со своих мест и встали перед лифтом, который доставил их в ресторан. Намгён и Чжухо ждали лифт.

В этот момент Наби мимоходом сказала:

— Тогда я буду ждать документы от вашей компании, Намгён. Я позвоню вам, как только получу их.

— Звучит отлично.

— Как я уже сказала, представление книги за границей требует много времени и усилий. Это кардинально отличается от распространения внутри страны.

— Разумеется.

— Поэтому работать исключительно с нами в какой-то степени необходимо.

Чжухо посмотрел на нее, и она улыбнулась.

— Звучит запутанно, но подумайте об этом как о способе повысить эффективность работы. Вы сможете найти детали в документах, которые я дала вам ранее.

Чжухо вспомнил прошлое. В ее объяснениях не было обмана. Она не пыталась его надуть, и Намгён тоже молча ее слушал.

«Тем не менее, нет никакого способа избавиться от чувства бремени, которое исходит от слова «эксклюзивный», — подумал Чжухо. — Что произойдет, если агентство сделает что-то не так? Что, если оно обанкротится за одну ночь? Вдруг они относятся к своим авторам как к инструментам? Вдруг они не будут относиться ко мне с должным уважением? Что, если я узнаю слишком поздно? Конечно, это были слишком невероятные сценарии, которые вряд ли могли произойти, но при подписании контракта нужно было все учесть. Другая сторона просила об эксклюзивном партнерстве в качестве страховки, потому что они также исходили из подобных предположений».

Речь шла о его собственной работе. Из нее собирались сделать книгу, которая попадет в руки читателей. Об этом и был договор. В этом был какой-то вес, о котором он не подозревал в прошлом. Он должен был быть осторожным. В прошлом он делал именно так, как сказала Наби, и не было никаких потерь. Тем не менее, у него никогда не было более продолжительного разговора с ней. Он не обсуждал это слишком подробно. Он хотел использовать немного другой подход, поэтому Чжухо мельком взглянул на нее и сказал:

— Я не уверен в этом.

Наби быстро спросила:

— В чем ты не уверен?

— О, я не имею в виду, что не могу вам доверять. Просто я предпочитаю быть осторожным. Мне потребуется некоторое время, чтобы подумать об этом самостоятельно.

Намгён ничего не сказал о решении Чжухо. Решение было исключительно за автором. Редактор или агент были необходимы для экспорта книги, но важнее всего была точка зрения автора. Намгён не хотел быть редактором, который вмешивался в процесс принятия решений автором, независимо от его возраста. Кроме того, он понимал, что Чжухо был человеком, о котором нельзя судить по возрасту. Он посмотрел на Наби и подумал: «Наверное, она уже знает».

Ее губы сжались, но вскоре она обрела самообладание.

— ...Конечно. Я понимаю. Это печально.

Несмотря на ее слова, она не выглядела так, будто сдалась.

***

Это был его первый отпуск за долгое время. Чжухо пошел в парк, чтобы увидеть выступление женщины с гитарой. Она не выступала по установленному графику, поэтому ему пришлось полагаться на удачу, чтобы попасть на ее концерт. Тем не менее, ни Чжухо, ни женщина не требовали времени друг друга. Должно быть, их встреча всегда была спонтанной по своей природе. В конце концов, они ведь не договаривались встретиться в определенный день.

— Ля-ля-ля.

Нормального текста по-прежнему не было. Она была обычным человеком, который был слишком застенчив, чтобы высказывать свое мнение.

— Ля-ля-ля-ля.

Ее уровень был средним как в игре, так и в пении. Хотя ее неуклюжая игра была плюсом. Тем не менее, Чжухо бродил по парку в надежде услышать ее пение.

Он мягко двигал своим телом в такт, подбадривая ее. Женщина взглянула в его сторону, но на этом все. Она даже не махнула рукой и не улыбнулась. «Да, похоже на нее, такая же застенчивая, как всегда», — подумал он.

***

— Здравствуйте, мистер У.

В этот момент к нему подлетела наби*.

П.п.: Наби — бабочка по-корейски.

— Здравствуйте, вы здесь.

— Ага. У меня никогда не было встреч в подобном месте.

Наби осмотрелась. Они находились во внутренней части парка, так что народу было не так много. И даже среди тех, кто был, большинство были пенсионерами. Женщина пела среди них.

— Я мог бы пойти к вам.

— О нет, я должна был прийти к вам.

Вскоре после еды она позвонила ему. Когда она сообщила ему о прогрессе и они стали обсуждать место встречи, она внезапно спросила:

— Когда вы свободны?

— В любое время, когда захотите, — ответил Чжухо. Будучи студентом, у него было не так много мест, куда он часто ходил. Затем он добавил: — Как насчет парка? Там есть кафе, ресторан, зоопарк и ботанический сад. Думаю, это хорошее место для встреч.

Наби охотно приняла его предложение.

— Ну, это впервые.

Чжухо беспокоился всякий раз, когда повторялась картина из прошлого. Ему казалось, что он пойдет по тому же пути, повторяя каждую свою ошибку. Возможно, для него это было даже страшнее смерти. Он не боялся неудачи. Он просто хотел отличаться от своего прежнего «я».

Он не понимал, как ему удалось вернуться в прошлое. Это было чудо и это было невозможно понять. Однако в мире было бесчисленное множество невидимых вещей. Многие вещи существовали без объяснения или без открытия. По этой причине у людей была привилегия для воображения.

Из-за этого ему приходилось делать все, что он мог, со всем, что у него было. В тот момент, когда он ослабит бдительность, его настигнет та же судьба.

— На улице я буду звать вас Чжухо.

Услышав ее голос, он очнулся и кивнул.

— Пожалуйста, располагайтесь поудобнее.

— О нет, вы все еще мой клиент, — объяснила она, что обращается ко всем своим авторам с уважением.

— Это что-то вроде правила?

— Ничего особенного. Я просто показываю свое уважение. Мне нравится их занятие.

Выражение ее лица смягчилось, когда она произнесла слово «нравится». Она выглядела почти так, будто была влюблена.

— Я верю вам.

— Да. Я тоже люблю книги, но что мне действительно нравится, так это профессия писателя. Вот как я попала в эту область. У меня было достаточно уважения к ним, чтобы построить на этом свою карьеру.

Обычно начальнику было уместно обращаться к своему работнику с уважением. Это было основным негласным кодом, когда люди встречались. Тем не менее, этот базовый код часто упускали из виду.

— Вы всегда так разговариваете с людьми, которые моложе вас?

— Разумеется. Это элементарная вежливость, неважно, сколько лет собеседнику.

Особенно это проявлялось при общении со студентами. У большинства из них не было опыта в бизнесе, потому что они еще не вышли в мир. Люди обычно не обращались к студентам с уважением. Всякий раз, когда взрослый звал ученика в школьной форме, это всегда было небрежно. Студенты сами привыкли к этой культуре. Ни один ученик не обидится на взрослого за то, что он не обращается к нему так, как они обращаются к другим взрослым.

«Даже если бы я не был писателем, она, наверное, поступила бы со мной так же», — подумал он. Наступило короткое молчание. В этот момент женщина с гитарой снова начала петь, и Наби прокомментировала:

— Ее песни уникальны.

— Я согласен. У них ни названий, ни текстов, но они мне нравятся.

Песни были неряшливыми и в основном напевными, но они не были оскорбительными. Потому что в них не было ничего искусственного. Был похожий тип письма. Предложения были неуклюжими, содержание грубоватым, но сердце колыхалось, как поверхность океана. Именно чистота сближала Чжухо и пожилых людей в парке. В этом маленьком пространстве она пела от всего сердца.

— Она, должно быть, хочет что-то сказать, — сказал он.

— Хм?

— Это причина, по которой вам так нравятся ее песни?

— О, верно…

Наби бы не смогла понять. Она ничего не знала о ситуации Чжухо, хотя и у Чжухо, и у женщины с гитарой было что-то общее. Они оба хотели оставить послание. Чжухо встал со своего места и помахал женщине с гитарой, прежде чем оставить ее позади. Их взгляды на мгновение встретились, но она не перестала петь. Он увидел проблеск ее профессиональной стороны.

— Я думаю, что это место должно подойти.

Чжухо и Наби зашли в маленькое кафе в парке. Каждый из них заказал напиток. Других посетителей не было, поэтому свободных мест было много. Они сели за столик, находящийся в центре кафе. Время от времени мимо проходили родители и дети. Все они, казалось, были в хорошем настроении, и Наби начала разговор, сделав глоток своего напитка.

— Причина, по которой я хотела, чтобы мы встретились сегодня, заключалась в том, что я хотела услышать больше о вашей книге.

Она хотела узнать больше о Чжухо как о человеке. Агент отвечал не только за книги, но и за их авторов. Они должны были в какой-то мере знать об их авторах. «Что за человек У Ён?» — ей стало любопытно. Разговаривая с автором о его книге, она, естественно, узнавала о них больше.

Она продолжила:

— О вас не так много информации, поэтому мне очень любопытно.

— Если честно, я не знаю, что ответить на такую формулировку вопроса. Может, есть что-то конкретное, что вы хотите спросить?

— Тонны. Можно?

Чжухо кивнул с улыбкой.

— Речь идет о «Следе птицы».

Как только он дал ей разрешение, она задала вопросы, которые горели в ее сердце как у читателя.

— В книге персонажи почти всегда в темноте. Закапывание мертвой птицы, визит старшего брата… В самом Ёне есть какая-то внутренняя тьма. Я бы хотела узнать, почему все действия происходят ночью.

— Ночью.

— Да.

Она спросила о сюжете книги. Чжухо ненадолго задумался, но это не было преднамеренным выбором. Он решил написать «След птицы», потому что придумал концовку для рассказа. Она почти мерцала перед его глазами. По этой причине он написал свой путь к этому видению. Другими словами, идея ночной обстановки появилась спонтанно, из-за желания изолировать главного героя. Он был не из тех, кто пишет план сюжета своей книги. В процессе всегда происходило что-то неожиданное. Даже если автор планировал весь свой процесс от А до Я, в итоге всегда что-то случалось не так, как должно было.

«Если подумать, может быть, была и другая причина, чтобы выбрать ночь как главный сэттинг», — подумал он про себя.

— Честно говоря, это было в основном импульсивное решение.

— Импульсивное?

— Да, оно просто появилось и все.

— Тогда что вам понравилось в этой импульсивной идее?

Глава 41 - Пыльца в Воздухе ч.4

Как и ожидалось, Наби была проницательна. Ночь. Тьма. Причина, по которой Чжухо окрасил все в своей истории темнотой, заключалась в том, что ему это понравилось. Должно быть, это имело что-то общее с тем, что он хотел сказать.

— Просто… в тот момент я переосмыслил понятия рождения и жизни.

Она слушала его с серьезным выражением лица.

— Я был в основном один в школе. Я не очень общительный. Из-за этого у меня было все время мира, чтобы писать.

Это была правда. Благодаря своей несуществующей социальной жизни он смог закончить полноценный роман.

Когда Чжухо ответил ей с улыбкой, Наби рассказала о своем прошлом:

— Я тоже была одна на своих старых работах. Взрослые имеют такую же тенденцию подвергать людей остракизму*. Я даже слышала, как кто-то говорил обо мне в туалете. Я угождаю людям, но на самом деле в основе этого лежит жадность. Нельзя угодить всем. Кто-то в этом мире определенно ненавидит меня даже в эту секунду.

П.п.: Подвергать остракизму — не принимать или игнорировать кого-то всем коллективом.

Никто не хотел, чтобы его ненавидели, и она, вероятно, знала, как это утомительно.

— Тем не менее, я снова поймала себя на жадности. Думаю, я не усвоила урок.

Несмотря на свои чувства, она все еще думала о том, что чувствуют другие. Она надеялась, что другой человек учтет ее чувства в ответ. Она продолжала стараться, как будто ее никогда не ненавидели. Может, это было возможно, потому что она знала, что невозможно угодить всем. Это также означало, что кто-то в том мире любил ее. Чжухо и Наби услышали детский смех вдалеке.

— У меня не было мечты. У меня не было и цели. У меня было все время мира, но я ничего не делал, — сказал он.

Этот паттерн не изменился с возрастом. Когда его обвинили в гострайтинге*, он ушел из мира литературы. Он был совсем один. Каждый день он пил и играл в азартные игры. Он привык выигрывать и вскоре терять все, что заработал. Он знал, что окружающие обманывали его. Он знал, что был для них не более чем мешком с деньгами. Тем не менее, он не мог остановиться самостоятельно. Он злился на то, что в его собственном сердце и теле было много вещей, которые были вне его контроля. Он пил от злости. Это был порочный круг. «Всякий раз, когда я думаю о том времени, я чувствую трупный запах», — подумал Чжухо. Хотя время продолжало тикать, он оставался неподвижным. Это было состояние, близкое к смерти. Живой человек не мог пахнуть трупом, но, тем не менее, от него несло гнилым, трупным запахом.

П.п.: Гострайтинг — написание литературного текста (книги, статьи, песни или поэмы) за другого человека.

— Таким образом, ни один из персонажей ночью на самом деле не жив. Они живы меньше, чем младенец в утробе матери. Они незрелые.

«…»

Еще будучи молодым студентом в прошлом, он знал, что умирает. Было темно, и была ночь. Утро, которое никогда не наступит. Тогда это то, на что он смотрел. Выслушав Чжухо, Наби тихо сказала:

— Понятно. Вы извините меня на минутку?

Затем она направилась в туалет. Тем временем Чжухо сделал глоток своего напитка.

— Вау, мальчик… Это безумие! Это чертовски потрясающе! — пробормотала она, опираясь на раковину. Если бы только у нее было позволение кричать от радости, то она бы голосила: «Все, смотрите! Я разговариваю с У Ён! Он самый молодой и самый сексуальный автор, которого я встречала! Приходите посмотреть сами!

Ей пришлось закрыть рот рукой, чтобы подавить волнение. Ее тело тряслось.

— Вот почему я не могу уйти.

У одной и той же книги было бесчисленное множество интерпретаций. Не будет преувеличением сказать, что их было столько же, сколько и читателей. Ни один из них не дал объективного ответа. Каждый критик был другим. Даже слова эксперта не имели никакой ценности, если читатели их не принимали. Если бы кто-то был очарован книгой, для него было бы естественно заинтересоваться человеком, который ее создал. Среди бесчисленного множества людей в том мире люди, которые были влюблены, говорили на особом языке. То же самое было и с автором. Наби решила вернуться к «Следу птицы» в авторской интерпретации.

— Хорошо. Вдох, выдох. Успокойся.

Она обмахивала свое раскрасневшееся лицо. Зрелость, исходящая из уст Чжухо, была невероятной. Это было похоже на сон. «Зрелость, одетая в детскую кожу. Вы смертоносны, мистер У, — подумала она.

— Я так увлекаюсь всем этим.

С юных лет она любила писателей. В ее глазах они выглядели стильно. Ее эмоции достигли своего пика, когда она пошла в среднюю школу. Юк Са Ли, Дон Джу Юн, Тхэ Джун Пак, Тхэ Вон Ли, Сан Ли, Со Воль Ким, Ю Джон Ким и другие. Ее сердце билось чаще, когда она думала об их жизни и работе. Конечно, она ни с кем не делилась этой стороной себя. Она была активна только в блоге под псевдонимом.

— Черт возьми, я действительно сделала это как гик*. Я так счастлива!

П.п.: Гик — очень увлеченный чем-то человек, фанат.

Она быстро поправила макияж и твердо решила: «Я получу это эксклюзивное партнерство, несмотря ни на что».

***

— Эх.

Несмотря на твердое решение, она потерпела неудачу. У Ён оказался сильнее, чем она думала.

— Сколько раз он…

Она попыталась вспомнить, сколько раз У Ён отклонял ее предложение, но быстро сдалась. Ей казалось, что она будет обескуражена, если будет возвращаться к нему каждый раз, когда он говорил ей «нет».

— Итак, ты все еще пытаешься договориться с У Ён?

— Разве это не очевидно?

Коллега спросил, невольно хихикая:

— Он такой сложный? Он же не очень взрослый.

— Возраст здесь не при чем.

— Я завидовал тому, что ты встретилась с ним, но теперь я рад, что мне не нужно проходить через то, через что ты проходишь.

— Ты, мелкий… Я заставлю тебя работать с Койном, если ты не заткнешься.

Она упомянула имена американских писателей, печально известных своим нравом, и ее коллега тут же отступил.

— Извини.

— Я сейчас иду домой. Убери за собой.

— Так точно. Ты завтра едешь в командировку, верно? Счастливого пути!

— Спасибо.

Приехав домой, она подготовилась к командировке и потащила свое усталое тело в душ. После этого она достала свой багаж. С У Ён не было такого большого прогресса, как ей хотелось бы, но она еще не сдалась. В последнее время она была невероятно занята. Тот факт, что она слышала об этом от агента, с которым была близка, было тому доказательством. Это был американец по имени Молли, и она думала о том, что он сказал.

— Я слышал новости об этом шестнадцатилетнем дебюте как писателя. Честно говоря, я все еще в раздумьях. Автору нужно время, чтобы по-настоящему расцвести. Однако вы кажетесь уверенным в нем, так что пока я вам доверяю. Более подробно обсудим лично.

В его послании были предвкушение и сомнение. Это было понятно. Писатель в возрасте сорока пяти лет считался молодым в мире литературы. В этой области дебют в возрасте шестнадцати лет должен был иметь определенное значение. Тем не менее, она не беспокоилась. И автор, и его работа были выдающимися. Даже Молли, который был гораздо более опытным агентом, понял бы, как только прочел бы книгу.

Она уже могла представить встречу в своей голове. Молли привлечет обаяние У Ён. Другие издательства из других частей света увидят, что привезли их агенты, и начнут гонку за идеей. «Скоро начнут поступать предложения из заграницы», — подумала она. Просто думать об этом вызывало чувство экстаза, но она не собиралась оставлять это в своем воображении.

— Я сделаю это. Сделаю.

Она лежала на своей кровати. Ей еще больше хотелось бороться за эксклюзивное партнерство. Для агента эксклюзивное партнерство было чем-то вроде шор для лошади*, позволяющих смотреть вперед. Иногда на это уходили годы инвестиций. Необходимо было потратиться. Распространение авторской книги было далеко не непростой задачей. Чтобы пройти этот долгий и напряженный путь, было необходимо эксклюзивное партнерство. Она должна была поверить в тот факт, что она будет вознаграждена за количество усилий, которые она приложила. Было бы неразумно продолжать работать, неся потери. Должна была быть страховка, и она не собиралась позволять чему-либо встать у нее на пути.

П.п.: Шоры для лошадей — конструкция из пластика, закрывающая обзор по бокам, чтобы лошадь не отвлекалась на ипподроме.

Эта книга была написана У Ён, и она была уверена в ее международном успехе. Она хотела взяться за этот проект любой ценой и считала, что у нее есть все необходимое. Немного подумав, она потянулась за мобильным телефоном, который лежал над головой. Серия сигнальных звуков вскоре превратилась в голос, тот самый голос, который она уже слышала сегодня.

— Здравствуйте?

— Привет, как дела, мистер У? Это Бэк Наби.

Чжухо спросил:

— Почему вы звоните?

— У вас есть время завтра? Мне нужно сказать вам кое-что, прежде чем я уеду в командировку.

— Да, у меня есть время.

Одним из преимуществ учебы было то, что у него было относительно больше времени, чем у тех, кто был старше. Она хотела еще раз поговорить с ним перед отъездом. Ее график вот-вот станет плотнее, и она не сможет встречаться с ним лично так часто. Определившись с местом и временем, она повесила трубку. Пришло время финальных переговоров.

«Я действительно делаю это», — еще раз решила она в своем сердце.

***

Закончив разговор, Чжухо тщетно посмотрел на свою работу.

«У меня было хорошее предчувствие по этому поводу».

Бумага лежала давно забытая от телефонного звонка. Он отложил ручку и потянулся. Он почувствовал боль в напряженных плечах. Она, вероятно, не собиралась ходить вокруг да около завтра. «Настойчивая», — подумал он с легкой улыбкой.

***

— Это должно быть здесь.

Он направился к тому месту, где они с Наби решили встретиться. Ситуация менялась. Он вспомнил настоящую первую встречу с ней, когда ему было на самом деле шестнадцать.

Тогда он ничего не знал об авторских правах. Конечно, Намгён дал ему объяснение, но он, должно быть, думал, что взрослый позаботится об этом. Хотя это было его дело, он держался в стороне. Он уже был настолько погружен в себя, насколько это возможно. Неудача даже не пришла ему в голову. Книга действительно продавалась хорошо. Он понятия не имел, к чему это приведет.

«В этот раз все могло быть хуже, чем раньше. Может быть, на этот раз я даже не стану бездомным», — подумал он, пытаясь успокоиться. Это все равно было намного лучше, чем вести ту же жизнь, что и в прошлом. Он чудом оставался жив. Когда он пришел в кафе в парке, Наби уже ждала, и она помахала ему рукой.

— Вы рано.

Он тоже был рано, но она была еще раньше. Казалось, она считала, что заставлять клиента ждать непрофессионально. Они договорились прогуляться по парку, выпив чашечку теплого кофе.

Глава 42 - Пыльца в воздухе, ч. 5

Погода была идеальной для прогулки. Чжухо и Наби прошли мимо детской площадки и вышли на тропу. Солнце светило особенно ярко, и они какое-то время шли молча. Вдалеке доносились звуки играющих детей. Они казались взбудораженными. «Чем они так взволнованы?» — недоумевал Чжухо. Они звучали почти так, будто не могли сдержать радость, которую испытывали. Он посмотрел в их сторону и почувствовал легкую ревность.

— Ветерок приятный, — сказала Наби.

Она была в хорошем настроении. Она уже давно не гуляла вот так. Когда она была с этим молодым писателем, ей казалось, что время идет медленнее, чем обычно. Она предположила, что это как-то связано с уникальной успокаивающей аурой, которая его окружала.

«Сегодня особенно хорошо на улице».

Во время прогулки они вели пустой разговор. Никто не пытался торопить события. Наби была такой же. Центр тайфуна, как правило, был тихим. Когда они подошли к концу тропы, вдалеке показался ботанический сад.

— Пойдем туда?

— Конечно, — она тут же согласилась с его предложением. «Куда захочет пойти мой клиент, туда пойду и я», — напомнила она себе.

Когда они вошли внутрь, их встретил запах земли, характерный для ботанических садов. Воздух был влажным, как будто это растения дышали. Среди различных высоких растущих деревьев между ветвями были скульптуры птиц. Пальмы и банановые деревья хвастались своими огромными листьями.

«Бульк». Капля за каплей, вода капала сверху.

«Здесь спокойно и тихо. Ему подходит», — подумала она. Они тихо шли вместе. Вскоре они достигли места, похожего на украшенный пруд. В воде плавали крупные карпы. Они прошли мимо пруда и подошли к клумбе. Красный, оранжевый, белый… Цветов было много, и они на мгновение остановились.

— Красивые, — сказал он. Она думала так же, но в итоге промолчала.

Она была более чем способна высказывать свое мнение. Это было легко, но сложно. Так что, она ответила со слабой улыбкой:

— Да, красивые.

Там, где были цветы, были и пчелы. Они деловито летали вокруг цветов и по очереди садились на каждый бутон, чтобы собрать мед. Они выглядели мило со своими пухлыми животиками.

— Я скоро уезжаю в командировку. Я вылетаю сегодня вечером.

— Понятно, — ответ был коротким, поскольку он уже слышал про это.

Она продолжила, напрягая живот. Его глаза медленно встретились с ее глазами:

— Я расскажу о тебе людям, которых встречу.

— Обо мне?!

— Появился невероятно талантливый автор, поэтому все, кто может это сделать, должны рассказать миру о книге У Ён.

— Не уверен, что они согласятся, — беззаботно ответил он, но она была серьезна.

— Согласятся. Они будут вынуждены.

— Почему это?

Это был элементарный вопрос, но ей никогда раньше не задавали его. «Почему?» Это было просто, но проникло глубоко в ее сердце. Тем не менее, она была готова ответить на этот простой вопрос. Она всегда думала об этом. Причина была ясна.

— Потому что я ваш фанат.

Чжухо усмехнулся.

— Я понимаю.

— Бывают моменты, когда я не могу понять, чем занимаюсь: работой или хобби. Бывает, когда книга потрясающая. Ваша книга как раз такая. В последнее время моя работа не кажется таковой. Я хочу, чтобы и в этот раз было также, — добавила она к его ответу. Она была слегка взволнована. Она никогда не разговаривала так с писателем. Ее разум отреагировал так, как будто кто-то заставил его, но это не было плохим чувством.

Он взглянул на нее. Это был настоящий комплимент и, возможно, несколько властный. Звучало так, будто где-то в середине было какое-то странное слово, но он не возражал. Важно было не это.

Она продолжила:

— Я буду очень усердно работать над этим. Я хочу распространить вашу книгу по всему миру.

Она очень гордилась своей работой. Ей нравилось, что ее работа позволяла книгам дойти до многих.

Бабочка вылетела из желтого цветка. Это была бабочка с белыми крыльями. Когда она сидела на цветке, ее лепестки немного тряслись. Бабочка деловито направилась к другому цветку. Наби посмотрела на Чжухо. Он мирно следил за ней глазами, и она не могла понять, о чем он думает. Даже после стольких разговоров она все еще не могла понять, кто он такой. Поэтому она сдалась. Вместо этого она решила быть честной.

«Пора».

Она закрыла глаза, проверив время на своих наручных часах. Она сдалась. Она не хотела форсировать события. Если что-то пойдет не так, прибыль перестанет быть приоритетом. Она не хотела портить момент. Она находила удовольствие в самом разговоре с У Ён.

Дул легкий ветерок. Было непонятно, откуда он исходит. Через него она услышала звук голоса Чжухо:

— Я бы хотел, чтобы вы руководили исключительно моими книгами.

Он чувствовал, как она смотрит в его сторону.

— Простите? — спросила она.

Чжухо с улыбкой ответил:

— Я хотел бы отдать мою книгу в ваши руки.

Какое-то время она молчала. Ее глаза расширились, а рот открылся. Ее лицо покраснело, а глаза забегали. У нее было бесчисленное множество вещей, которые она хотела сказать в тот момент, но она проглотила их все и ответила:

— С удовольствием, господин У.

***

— Ух… все тело болит.

Она потянулась, выходя из самолета. Долгие перелеты всегда утомляли. Тем не менее, на ее лице все еще была улыбка. Всякий раз, когда она думала о том, что сказал У Ён, она снова чувствовала прилив сил. «Это самообладание, он тоже знает, когда надавить, а когда отступить, и как именно. Он собирался вырасти сердцеедом».

Сев в такси, она закрыла лицо и изогнулась. Она никогда не забудет разговор с У Ён около клумбы. В тот момент, когда она решила все бросить, раздался его голос.

«Какая-то чушь».

Она с нетерпением ждала его роста. Она искренне надеялась, что он вырастет выдающимся писателем. Она даже была готова вложить в него треть своей зарплаты. «Я куплю его книги все до единой». Ее руки тряслись, и она улыбалась от уха до уха. Она ничего не могла с собой поделать. Она чувствовала удовлетворение, просто думая о том дне с У Ён.

«Он великий автор. С ним приятно работать». Это была его книга, с которой она имела честь работать, и ей пришлось работать изо всех сил для достижения наилучших возможных результатов. Она глубоко вздохнула.

«Вдох, выдох. Спокойно».

Она откашлялась, когда водитель бросил на нее странный взгляд.

«Успокойся».

«Уф. Наконец-то приехала».

Она приехала в отель и распаковала сумку. Пришло время встретиться с Молли. На данный момент она надела на лицо маску.

«Надеюсь, с макияжем все в порядке», — подумала она, мысленно готовясь к встрече. Она уже купила новые духи. Чтобы дополнить образ интеллигентности, она собрала волосы в хвост и накрасила губы нюдовой помадой. Женщина в зеркале была очень красивой, и она была довольна тем, как выглядела.

«Я хорошо выгляжу сегодня!»

Прыснув духами в качестве последнего штриха, она направилась в ближайшее кафе. Время от времени она бывала там с Молли, чтобы поговорить с ним за чаем. Эта встреча не отличалась от остальных. Когда она открыла дверь в кафе, ее сразу же встретил запах жареных кофейных зерен. Она прошла мимо чернокожего бариста и прошла дальше в кафе. Хотя оно было переполнено, один человек особенно выделялся, джентльмен с седыми волосами.

— Молли.

— Ах! Давненько я тебя не видел!

Отведя взгляд от книги, которую читал, Молли поднял подбородок при звуке голоса Наби. Они радостно приветствовали друг друга. После заказа кофе им потребовалось некоторое время, чтобы наверстать упущенное.

— Вы знаете о новой книге Койна, верно?

— Конечно. У нее невероятное количество поклонников в Корее. Я уже подготовил предложение.

Она допила свой кофе.

— Кстати говоря, она тоже довольно рано дебютировала, не так ли?

Она искала подходящий момент, чтобы рассказать что-нибудь о У Ён.

— Сначала ее приняли не очень хорошо.

Она была хорошо знакома с дебютом Келли Койн. Она дебютировала в раннем возрасте, но ее книга не была хорошо принята. Ее всячески жестко критиковали. Когда Наби подумала об этом, книга не была такой уж плохой на самом деле. В то время зависть к Койн была необычайно сильной. Тем не менее, она не стала ждать, чтобы написать свою следующую книгу. Наби попыталась отогнать мысли о Койн. Она покачала головой и сменила тему. С этого момента она должна была сосредоточиться.

— У Ён другой. «След птицы» действительно очарователен. Он под контролем. Этот автор говорит в дружелюбной манере, но за его словами стоит сильный тон. Чем больше вы думаете о его возрасте, тем больше вы будете шокированы.

— Контролируется… Трудно представить.

— Верно?

Она дала ему краткий обзор книги и поделилась подсказками, которые она получила из разговоров с Чжухо.

— У меня было много разговоров с ним, — она сказала правду. Блеф или преувеличение не сработали бы с агентом-ветераном. — Я была потрясена. Трудно было представить его возраст по его поведению. Мы могли общаться, и у него было глубокое понимание литературы. Вы узнаете, когда у вас будет возможность прочитать его книгу, но более того, книга у него чистая и детская. А ведь сам автор мог бы быть и взрослым. Он был настолько спокойным.

— Обычно ты не так взволнована. Мне интересно, — ответил он, поднося чашку с кофе ко рту.

Он создавал буфер, пока разговор набирал обороты. Тем не менее, его глаза были острыми. «Его определенно интересует У Ён», — подумала она. Это была замечательная возможность.

Она продолжила с немного грустным лицом:

— Честно говоря, я изначально хотела взять верх в нашем общении. Я недооценила его из-за его возраста. Я хотела уговорить его работать со мной.

— Это распространенная ошибка агентов. Так как все прошло?

— К тому времени, как я пришла в себя, он уже таскал меня по кругу. Он сразу отказался от моего предложения. Хотя он все еще был готов к разговору. Пока я ждала возможности, он молчал, но к тому времени, когда я собиралась сдаться, он хотел работать со мной. Из-за этого я сейчас как на иголках.

— Хм!

Он казался удивленным. Она должна была продолжить.

— Я не думаю, что он остановится на одной книге. Я узнала, что он серьезно относится к литературе.

Пока они говорили, она не сводила глаз с Молли, а он внимательно дослушал ее до конца.

Глава 43 - Первый прием пищи за три дня

— Я понимаю, что вы пытаетесь сделать. Я не стану судить его по возрасту, — спокойно ответил Молли, снова поднося кружку кофе ко рту. К этому моменту он начал понимать характер этого автора и постепенно осознал, что в этом У Ёне, о котором говорила Наби, не было ничего обычного.

С его точки зрения, Наби не слишком подробно рассказывала о своих клиентах. Это была одна из ее стратегий, потому что более высокие ожидания также могли привести к большим разочарованиям. На этот раз все было иначе. Она была полна уверенности. Какими бы высокими ни были ожидания, она была уверена, что он не будет разочарована. Она не была такой, когда работала со Со Джун Аном.

— Хорошо. Мне бы хотелось на него взглянуть. У вас есть образец для меня? — сказал он, наслаждаясь ореховым ароматом кофе.

— Да, конечно.

Материалы, которые она подготовила, перекочевали в руки Молли.

***

— Вот буханка хлеба, — сказал господин Мун, кладя буханку хлеба на стол, все еще завернутую в пакет. Все взгляды были прикованы к хлебу. Это был маффин.

— Преврати этот хлеб в золото.

Его миссия не имела особого смысла, поэтому Сунхва спросила:

— Что вы имеете в виду под «превратить это в золото?»

Члены клуба переглянулись.

— Вы предлагаете нам покрыть его золотом?

— Ну, это не так уж плохо. У Чжухо, приведи нам пример, — двусмысленно сказал господин Мун.

Затем он посмотрел на Чжухо, который подпирал подбородок рукой. Чжухо сдержался, чтобы не ухмыльнуться, когда его внезапно окликнули. «Он так уверен, что у меня что-то будет», — подумал он.

— Что такое? Ты понял? — спросила Сунхва.

Чжухо понял инструкции. Хотя он планировал держать рот на замке, он был вынужден говорить, внезапно оказавшись в центре внимания.

— Буханка хлеба после трехдневного голодания.

— Ага!

Все поняли с одной этой фразы. Одной только мысли было достаточно, чтобы понять, насколько драгоценным должен быть хлеб. Перед человеком, голодавшим три дня, буханка хлеба была бы гораздо дороже золота. Они, вероятно, не променяли бы его на золото.

— Понятно. Вот, что он имел в виду, — пробормотал Сокван.

Все вместе члены клуба поняли всю суть урока в тот день на примере Чжухо. Как только они поняли, это стало звучать весело, и все охотно начали обсуждать свои идеи друг с другом.

— Хорошо, давайте сделаем это.

Они провели мозговой штурм, сидя вокруг хлеба. Эту буханку хлеба нужно было сделать драгоценной, поэтому все думали изо всех сил, пристально глядя на ее гладкую золотисто-коричневую поверхность.

— А что, если бы все делили хлеб? — сказала Бом.

— Это, вероятно, делает хлеб более ценным, чем когда его ест только один человек.

— Не будет ли он по-прежнему менее ценным, чем золото?

— Да, я думаю, ты прав.

Она неловко улыбнулась, почесав затылок. Пример Чжухо засел у них в памяти. Они не могли придумать что-то другое.

Следующим заговорил Сокван:

— Как насчет того, чтобы съесть буханку в одиночестве, чтобы никто не знал?

— Э, это немного расплывчато. — Сунхва наклонила голову. «Разве он не чувствовал себя виноватым за то, что обманывал других?» — думала она. Слово «предательство» было настолько далеко от слова «золото».

Сокван возразил:

— Почему? Есть поговорка, что еда вкуснее, когда вы едите втайне. Вы не знаете, решил ли кто-то тайно съесть эту буханку хлеба, даже если перед вами кусок золота.

— Возможно, он прав.

— Кто бы это сделал?

— Этот парень.

— Ты забавный.

— Думаю, я бы тоже чувствовал себя виноватым. Золото было бы лучше.

Сокван щелкнул языком в ответ на ответ Бом, поссорившись с Сунхвой.

— Ну, я думаю, это зависит от того, как вы представляете ситуацию. Попробуйте углубиться в детали. Например, надо быть в окружении людей, рядом с которыми вы бы не хотели находиться, — сказал Чжухо.

— На самом деле, я бы не чувствовал себя таким уж виноватым.

— Что, если все застряли и находятся на грани голодной смерти?

— Было бы не странно предпочесть хлеб золоту.

Сунхва, Сокван и Барон ответили Чжухо по порядку. Барон что-то рисовал в своем альбоме, небрежно говоря. Бом робко хлопнула в ладоши, а Сунхва положила руку на висок. Она казалась расстроенной.

— Почему я не додумалась до этого?

— Может, потому, что ты не настолько быстрая, как Чжухо?

Она ответила рукой на то, что Сокван издевается над ней. Глядя на двух близких друзей, Чжухо сказал:

— Давайте не будем сравнивать себя с другими и заставлять себя чувствовать себя жалко.

— Это спокойствие. Я ненавижу его рассудительную правильность.

— Ха-ха! — Чжухо рассмеялся.

Сунхва посмотрела на него, мирно рассмеявшись, и Бом робко сказала:

— Тогда хлеб в чужой руке должен выглядеть более ценным. Есть поговорка, что трава всегда выглядит зеленее на другой стороне.

«Хлоп, хлоп, хлоп».

Господин Мун зааплодировал словам Бом. Он, казалось, гордился ею. Их обсуждение шло намного лучше, чем он ожидал.

— Тогда давайте на этот раз попробуем наоборот. Сделаем его бесполезным. Хуже грязи.

Участники взволнованно скучковались, и Сокван сказал:

— Пусть постоит несколько дней. Он испортится, и никто не сможет его есть.

Это было просто, но и не было ошибкой.

— Его еще можно бросить на землю, — Сунхва, казалось, не был удовлетворена своим ответом.

Чжухо привел еще один пример:

— Как насчет остатков буханки?

Когда человек уже слишком много съел, одного запаха хлеба было бы достаточно, чтобы вызвать у него тошноту. Они, вероятно, хотели бы выйти и прогуляться больше всего на свете.

— Что не так с остатками? Выйдет неплохо, если подогреть в микроволновке.

— Кстати, как вы не доедаете свой хлеб?

— Вы слышали о правиле пяти секунд?

Сокван и Сунхва одновременно предоставили свои аргументы. Будучи единственным, кто согласился с Чжухо, Бом робко огляделась. Конечно, в этом возрасте у них были стальные желудки.

К тому времени, когда все высказали свои мнения, господин Мун сменил тему обсуждения. Он показал им фотографию крутого утеса. Его неровная поверхность создавала ощущение опасности.

— Эта скала выглядит жалко по сравнению с настоящей, — озорно сказал Сокван. Это было правдой. Изображение утеса не шло ни в какое сравнение с настоящим утесом.

— Тогда глиняная стена, сделанная ребенком, должна быть такой же.

— Но для его родителей она ведь будет восприниматься по другому?

— Наверное, да. Они, наверное, отдали бы что угодно за своего ребенка.

— Они могут отдать ребенка за золото!

— Я знаю, что моя мама не будет!

Они перешли к следующему этапу, и Сокван сказал:

— А как насчет утеса из золота?

— Это неплохо.

— Это твоя лучшая идея? — Сунхва высказала свое мнение сразу после этого.

Как только члены клуба поняли суть деятельности, они повысили и понизили ценность предмета. Они думали о ситуации, когда группа людей одновременно хочет одного и того же. На этот раз господин Мун достал свой мобильный телефон. После того, как он несколько раз постучал по экрану, из его телефона раздался звук. «Храп, пф-ф, храп, пф», это был ритм храпа человека.

— Это кто?

— Я не могу вам сказать, потому что это моя личная жизнь.

Участники быстро возобновили обсуждение глазами: «Может ли это быть он? Нет, этого не может быть. Может, сосед по комнате? Может быть, это просто звуковой эффект».

Придумывали всякие домыслы. Чжухо тоже очень хотелось узнать, но из уважения к своему учителю он решил не копать слишком глубоко. Он действительно восхищался страстью господина Муна к клубу и игнорировал подозрительные взгляды членов клуба, как будто они выполняли миссию.

— Сделайте его более ценным, чем золото.

Сделать храпящий звук дороже золота было непростой задачей. Чжухо оперся подбородком на руку и позволил всем остальным говорить первыми.

— А что, если бы диктофон был сделан из золота?

— Ты серьезно?

— Это тоже креатив.

«Что, если этот храп исходил от кого-то, кто не мог позволить себе расслабиться? Если бы это был храп человека, которому было что терять из-за разоблачения личной жизни, у него наверняка были бы враги. Особенно, если они должны были выглядеть достойно на регулярной основе. Если бы человек, который это записал, продал то, что он заполучил, он, вероятно, мог бы попросить совсем немного — например, кусок золота», — подумал Чжухо, слушая ссору двоих.

В этот момент Сунхва предложил:

— Как насчет этого? Что, если у нас будут люди, которые будут соревноваться за золотой приз, кто громче всех храпит? Так называемый: «Конкурс храпа». Человек на записи будет победителем. Разве это не стоит золота?

— Ну, есть ноги на миллион долларов. Я уверен, что где-то в этом мире есть храп, который стоит слиток золота.

— Если бы это состязание проходило ночью, я бы не хотел находиться рядом с ним.

— По соседству тоже, — добавил Чжухо к замечанию Соквана.

По крайней мере, его могла разбудить семья. Для ближайшего соседа это была бы гораздо более сложная ситуация.

— Храпящий отец, — робко сказала Бом. Теперь она действительно поняла миссию.

— Разве отец, храпящий после долгого и тяжелого рабочего дня, не будет дороже золота?

— Я вдруг скучаю по папе.

Сокван и Сунхва сказали одновременно. Чжухо подумал о своем отце, который рано ложится спать после того, как поздно приходит с работы. Иногда он храпел довольно громко, но больше всего на свете он хотел, чтобы его отец был здоров, даже если это означало, что он будет храпеть всю оставшуюся жизнь.

— Я слышала, что храп — это признак плохого здоровья, — сказала Сунхва. Ее чувствительность просто не продлилась.

Студенты придумали еще несколько идей для обсуждения. Пока он сидел, все еще слушая их, господин Мун внезапно встал со своего места, когда пришло время заканчивать. Все взгляды были прикованы к нему, и он открыл полку и что-то достал.

— Это для нас? — спросила Сунхва.

— Э… Это не… — рефлекторно сказал Чжухо. Он сразу понял, что это было. В прошлом он бесчисленное количество раз видел этикетку на бутылке.

— Это алкоголь.

Господин Мун принес алкоголь в школу, и Сокван сказал:

— Вас ведь уволят из-за этого.

— Это в образовательных целях.

— Все равно! В школу вызовут родителей!

— Нет, если меня не поймают, — коротко ответил он.

Было бы определенно нехорошо, если бы тебя увидели в школе с алкоголем. Он спрятал бутылку на полке, потому что знал об этом факте. Школы и алкоголь плохо сочетались. Чжухо уставился на полку, где стояла бутылка. Как бы знакомо это ни было, это было довольно забавно. Все были взволнованы.

— Но зачем вы принесди это? Мы будем это пить?

— Я сказал, что это в образовательных целях.

Когда он открыл бутылку, раздался тупой звук, и все в изумлении воскликнули. Чжухо прищурился и посмотрел на бутылку в руке господина Муна.

— Теперь сделайте это дешевым.

— Я хочу понюхать его! — Сокван поднял руку.

Он добавил оправдание, когда господин Мун посмотрел на него. Чтобы у членов клуба было более реалистичное воображение, он без колебаний передал бутылку Соквану. Как собака, он сунул туда свой нос. Никто ничего не сказал, но все ждали своей очереди.

— Пахнет алкоголем!

С момента поступления в старшую школу Сокван имел опыт употребления алкоголя. Родители иногда разрешали ему сделать несколько глотков. Однако увидеть алкоголь в школе было захватывающим опытом. Он передал бутылку Сунхве, которая нетерпеливо бросилась к нему.

— Пахнет алкоголем, — сказала она.

Глава 44 - Что-то, что я видел

Вскоре, чтобы понюхать бутылку, к ним придвинулись Бом и Барон. Наконец настала очередь и Чжухо. Он посмотрел на бутылку в своей руке. В отличие от бутылки, к которой он привык и которую знал, она была прозрачной.

Пахло знакомо.

— Пахнет алкоголем.

Это был тот самый запах, которым от него когда-то несло. Он переосмыслил то, что чувствовал тогда. Когда он начинал пить, то не мог остановиться. Все, что ему нужно было сделать, было разрушено его алкоголизмом. Когда он просыпался на следующий день, его переполняло чувство вины. Его память медленно угасала, и он в какой-то момент начал находить вокруг себя сломанные вещи.

— Ух… Это отвратительно, — сказала Сунхва, покачав головой.

Она была права. Чжухо тоже это ненавидел. Он чувствовал ту же беспомощность из прошлого кончиками пальцев. Он попытался сжать кулак, и, похоже, это сработало. Его тело функционировало хорошо даже без алкоголя. Это тело было молодо.

«Я должен хорошо о нем позаботиться», — подумал он.

— Пахнет как что-то, что тебя заставят выпить старшеклассники, — сказала Бом.

— Ах… это не то, чего я ожидаю от колледжа, — живо ответила Сунхва. Каждый раз ее размышления о предстоящей студенческой жизни заканчивались беспокойством. Это был период, когда люди часто умирали от отравления алкоголем.

— Я слышал, что у некоторых людей аллергия на алкоголь. Думаю, они не хотели бы даже находиться рядом с ним, не говоря уже о том, чтобы чувствовать его запах, — сказал Сокван.

Все взволнованно обсуждали бутылку алкоголя. Она вызывала у несовершеннолетних странное чувство возбуждения. Глядя на них, господин Мун хихикнул, заметив волнение на лицах ребят. Было видно, что они были в восторге от того, что в их руках оказалось что-то необычное. Они не смогли бы испытать подобное чувство где-либо еще.

— Когда он сможет стать ароматным? — спросил Чжухо, размышляя.

«Что можно поменять у этого алкогольного смрада? Хм…» Он не мог найти ответ.

— Я думаю, запах перестанет быть таким неприятным после того, как вы выпьете с кем-то, с кем вам нравится быть рядом, — сказала Бом.

— Мы все должны пить вместе, когда вырастем! — добавила Сунхва.

— Ага! Давай еще поедим жареного цыпленка! — Сокван рассказал им, где находится магазин жареных цыплят.

— Разве вы не слишком молоды для этого? — Барон ругал, но и не говорил, что его там не будет.

«Становится ли аромат лучше, когда лучше компания?» — размышлял Чжухо. Он никогда не пил от радости. Возможно, поэтому от него и исходил этот смрад.

— Хотя я уверен, что весь алкоголь пахнет примерно одинаково, — сказал он.

Они посмеялись над бормотанием Чжухо. Он явно убивал общее настроение.

— Ты не собираешься приходить? Ты не хочешь выпить с нами, когда станешь старше?

Он глубоко вздохнул. Он почувствовал запах счастья. Выпить с его друзьями во взрослой жизни будет не так уж и плохо.

— Я буду там, — с улыбкой ответил Чжухо.

***

— Здесь тоже пыль. Где дежурный?

— Ты не видишь, что я внизу?

— О, я думал, ты потягиваешься.

— Кто вообще потягивается с метлой в руке?

Дежурство назначалось по очереди. Чжухо подшутил над Сокваном. Ему было скучно. Больше нечего было делать, кроме как подшучивать над ним. Посмотрев некоторое время в окно, он собрал свою сумку и сказал:

— Я буду в научной комнате.

— Окей.

Ничего не изменится, даже если он будет в научной комнате, но он решил, что это лучше, чем вдыхать пыль в классе.

Направляясь к лестнице, он увидел спускающегося господина Муна. Так как он не мог видеть Чжухо на расстоянии, он пошел прямо в учительскую. Чжухо на самом деле не чувствовал необходимости звать его, поэтому он тоже направился прямо в научную комнату.

Когда он вошел внутрь, окно было открыто. Господин Мун, должно быть, держал его открытым для проветривания. Он прошел мимо стола и встал перед окном. Он только что пришел из пыльного места, поэтому даже малейший поток ветерка казался невероятно освежающим.

На школьном дворе играли дети. Они что-то кричали, по большей части что-то игривое и озорное.

Когда он прислонился к окну, его глаза, естественно, переместились на верхнюю часть стола. Он увидел свои бумаги и блокнот. «Неужели Сокван действительно читал мою тетрадь в такое время?»

Господин Мун был не очень осторожен, когда дело доходило до хранения своих записных книжек. Их могли даже взять другие ученики. Что ж, единственными, кто намеренно заходил в научный кабинет, были члены Литературного клуба.

Он выглянул за дверь. Никто еще не пришел, и не было слышно звука шагов.

Если там, где он был, было что-то написано, то оставалось сделать только одно.

Он сел и взял самую верхнюю страницу. Их бумаги хранились в полупрозрачной папке, а страница сверху была исписана Сунхвой.

«Она нетерпелива» — таково было впечатление Чжухо после прочтения ее сочинения. Приближение к развязке было очень скомканным. Напряжение было на пике с самого начала работы. Никакого толчка. Просто развитие событий. Ее развитие можно было бы назвать «диким». Он сразу понял, на что указал господин Мун в ее письме.

«Это довольно забавно».

Ее лучшей работой была та, которую она написала на станции метро. Она начиналась с такой фразы: «На станции метро взорвалась бомба».

Не было никаких упоминаний о том, как она была установлена или о каких-либо подозрительных действиях. Ни слова о людях, мирно идущих по своим делам. Именно так она заставила бомбу взорваться. Пока развитие истории было под контролем, сюжет все еще мог быть захватывающим даже с таким резким вступлением.

К сожалению, такой контроль был за пределами того, на что была способна Сунхва. Бомба взорвалась, а преступника сразу поймали, и тогда он выплеснул сдерживаемый гнев. Это больше походило на кульминацию рассказа нежели его начало. Чжухо оценил его экспериментальный характер, но это было не к месту, учитывая, что урок был о том, чтобы «писать с самого начала». По ходу дела становилось лучше, но если бы история оставалась кульминационной на протяжении всего времени, это было бы то же самое, что и история без напряжения и развязки, а просто с продвижением вперед.

Казалось, Сунхва отчаянно нуждалась в терпении. Если бы она научилась писать поэтапно, она была бы гораздо лучшим писателем. Ее работы, как если бы четвертый этаж был этажом выше первого, и при попытке попасть туда можно было бы разорваться пополам.

По крайней мере, он сможет насладиться видом, если доберется до вершины.

«Это написала Бом».

Как и у Сунхва, он был в полупрозрачном файле. Тетрадь была такой же, как у Сунхва. Весь клуб знал, что они близкие друзья.

«Ха, а это неплохо».

Это было вполне прилично. Темп не был слишком быстрым или слишком медленным. Однако не ее история привлекла его внимание. Самым большим плюсом было то, как она описала идущих по улице людей.

«Люди шли так, будто они пробирались сквозь грязь. Как будто они окажутся погребенными, если остановятся хоть на секунду. Они продолжали переставлять ноги».

Она воплотила чувства в процесс ходьбы. Люди шагали с усердием и спешкой. Казалось, они не могли остановиться из-за страха перед чем-то. Может это и было незаметно, но имело большое влияние. Были случаи, когда из одного слова могла родиться целая книга.

Кое-где определенно были недостатки, но она быстро научится с ними работать. Это станет еще одним ее достоинством.

Ее композиция была весьма артистична. Он легко мог представить ее писателем в будущем. Находясь под впечатлением, он вдруг почувствовал любопытство.

«Кто получил награду на конкурсе сочинений?» — спросил он себя. Сунхва получила награду. Судя по написанному, не было бы ничего странного, если бы Бом победила. Она нервничала? Зная Бом, это было бы вполне вероятно.

«Хм».

Что-то ему подсказывало, что, если бы Бом не нервничала, Сунхва не выиграла. В этот момент он услышал приближающиеся шаги из коридора.

— Ох, я так устала. Почему наш учитель заставляет нас делать всю работу? У нас для этого есть главный.

— Это потому, что ты слишком хорош в этом, — сказала Бом.

Дверь открылась.

— О! Привет, Чжухо.

— Эй, ты опоздал.

— Наш учитель заставил нас выполнить некоторые поручения.

Чжухо сидел у окна. Тетради и бумаги вернулись на свои места. Ничего не подозревая, ребята сели за стол. В комнату ворвался порыв ветра. В отличие от предыдущего, он был теплым.

— Почему ты просто стоишь там? Не загораживай окно. Садись.

— Хорошо.

Он небрежно обменялся с ними словами. Сунхва достала свой комикс, а Бом достала свои закуски. За девочками, освещенными уже другим, не таким как раньше, светом, наблюдал Чжухо.

***

— Что бы вы сделали, если бы завтра наступил конец света? — спросил господин Мун. Это был общий вопрос.

— Я хочу посадить яблоню, — ответила Сунхва.

Для многих корейцев яблони были одним из первых, что приходило на ум, когда они думали о конце света. Барух Спиноза* и по сей день имел большое влияние.

П.п.: Бенедикт Спиноза (при рождении — Барух) — нидерландский философ-рационалист и натуралист, один из главных представителей философии Нового времени.

— Чтобы посадить дерево, нужно не так много времени. А потом? — спросил господин Мун.

— Не уверен.

— Правильно, — он кивнул на бормотание Соквана. — Сегодня мы потратим некоторое время на то, чтобы спланировать день конца света.

— Хм?

— Разве это не сделало бы сегодняшний день самым удручающим, зная, что мир, каким мы его знаем, завтра придет к концу? Вы бы могли думать о том, как вы собираетесь проводить свое время?

— Я и правда чувствую себя беспомощным.

Сокван подумал о фильме-антиутопии, который он недавно смотрел. Все потеряли голову от приближающегося апокалипсиса. «В такой ситуации разве кто-нибудь сможет осуществить план, который они придумали ранее?»

— Даже если мы придумаем план сейчас, сможем ли мы его осуществить потом?

— Кто сказал хоть слово о проведении? Я не жду, что вы воплотите свои планы в жизнь.

— Ну, если ты придумал план, ты должен его выполнить, верно?

Господин Мун спросил после образцового ответа Сунхва:

— Как вы думаете, наступит ли день перед концом света в ваше время?

— ... Это всегда возможно.

Сунхва тоже не имела в виду то, что сказала. Она наморщила лоб, и Чжухо хихикнул. У всех была одна и та же мысль: «Тогда какой смысл планировать?»

— Этот план на настоящее, — спокойно сказал господин Мун.

— Настоящее?

— Да. Даже если миру придет конец, ты должен выжить в настоящем. Ты должен планировать, пока жив, верно? Что ты хочешь сделать и с кем ты хочешь это сделать.

План на настоящее. «Если завтра наступит конец света, что я буду делать? Что бы я хотел сделать в самый последний день?» Никто не знает, когда этот день наступит. Такова суть смерти.

Чжухо думал о том, что он должен сделать в день, предшествующий своей смерти.

Господин Мун предложил добавить в ситуацию деталей:

— Вы видите это в утренних новостях. Вам говорят, что в школу идти не нужно.

— Мило с их стороны.

Все кивнули в знак согласия с ответом Соквана. Среди них был и господин Мун. Было волнительно думать о том, что можно будет пропустить школу.

— Конечно. Представьте, что ведущий говорит эти слова дрожащим голосом: «Завтра этой планете, нашему дому, полному жизни, придет конец. Только что новость была официально подтверждена самыми влиятельными и могущественными организациями. Правительство еще не сделало заявление, а люди в хаосе. Уважаемые зрители, сегодня последний день Земли.

Последний день на Земле уже будто наступит завтра, хотя до него еще далеко.

Глава 45 - Нераспустившийся цветок, ч. 1

Как только господин Мун закончил говорить, ученики взяли ручки и начертили на бумаге большой круг, не обращая внимания на разлиновку. Пока что круг был пуст.

— Когда вы планируете сажать яблоню? — Словно не в силах вспомнить время, Сокван спросил Сунхву.

Она искренне и серьезно ответила ему:

— Я хочу посадить ее сразу после того, как увижу новости. Я должна буду сделать что-нибудь, чтобы успокоиться, как раз по типу посадить дерево.

— Может быть, мне стоит почитать. А чью книгу? Будет ли к тому времени больше классики? Да, наверное...

Сокван сделал очевидный выбор. Он выглядел так, будто больше смотрел на новые книги в, чем на сам апокалипсис.

— А как насчет тебя, Барон? — спросил Чжухо.

Он тоже рисовал аккуратный круг в своем альбоме. Он действительно был художником.

— Наверное, я проживу, как и любой другой день.

— Правда?

Как и любой другой день, звучало не так уж и плохо.

— Ну, я думал о том, чтобы бегать по окрестностям голышом.

— Вау!

— Это было смело с его стороны. Черт, это последний день на Земле. Чего они не могли сделать? — Сокван с энтузиазмом согласился с Бароном. — Я уверен, что один круг по окрестностям будет приемлемым. Если ты будешь рядом с моим домом, я угощу тебя каким-нибудь напитком.

— Я вспомню об этом, если мне захочется пить. Только возьми свой кошелек, ладно? Я думаю, что буду выглядеть странно с кошельком, бегая голым.

«Ваши споры по поводу странного закончились в тот момент, когда он сказал «голый», — подумал Чжухо.

— Это будет бесплатно, конечно.

— Отлично! Я буду там.

Сокван провел линию по центру своего круга и добавил: «Угостить Барона напитком». Он уже назначил время, полдень, даже не узнав мнение друга.

— Что ты собираешься делать? — спросил он, когда Чжухо посмотрел на свою карту планирования.

— Хм. Наверное, я буду писать, — небрежно пробормотал он. «Интересно, что выйдет перед лицом смерти», — подумал он про себя.

— Хорошо. Вперед, иди пиши. Если закончишь, то покажи мне. Ты должен! Обещай.

— Ты чего, чувак? Мне теперь некомфортно.

Его слова были похожи на слова хищника, который набросился на добычу, поэтому Чжухо отвернулся от неловкого энтузиазма Соквана. Он не обращал внимания на Чжухо и продолжал болтать что-то вроде: «Я должен прочитать твою работу, прежде чем умру. Я хочу увидеть твою работу больше, чем любого другого автора». Его слова были довольно властными.

— Ладно, ладно.

Чжухо отказался от попыток быть серьезным. Он не мог игнорировать такого страстного читателя, поэтому решил не усложнять. «Поесть. Прогуляться. Написать о последнем дне».

— Серьезно, что за суета? Тебе нужно обратиться к кому-нибудь из-за этой твоей зависимости.

— Если моя любовь к писательству — болезнь, я не буду ее лечить до конца своих дней.

Сунхва также составляла свой график, чтобы найти время для своих комиксов. В глазах Чжухо между ними почти не было разницы.

— Хочешь вместе читать комиксы? — спросила Бом Сунхву, наблюдая за тем, как она работает над картой.

— Конечно. Ты должна прийти. Посадим дерево вместе.

— После этого мы, наверное, проголодаемся, так что я принесу нам обед.

Они звучали так, будто собирались на пикник. «Как невинно, — подумал Чжухо с улыбкой. — Пикник в последний день… Звучит неплохо».

— Наш график выглядят похоже.

— Хм?

Их планы выглядели одинаково, начиная с общих черт и заканчивая временем сна и пробуждения. Всякий раз, когда Сунхва что-то записывала, Бом делала то же самое на своей карте.

«Я слишком чувствителен?»

Чжухо на мгновение задумался.

«Может, я не очень серьезно подошел к теме апокалипсиса. Они планируют тусоваться и ходить друг к другу домой, как будто это шутка. Ничего неожиданного, но все же…

— Что вы, ребята, планируете делать вместе до конца дня?

— Хм?

— Бом, ты хочешь что-нибудь сделать? — спросил он своим обычным тоном.

После недолгого размышления она ответила с неловкой улыбкой:

— Я не уверена.

— Это правильно?

— Да. Может быть, это потому, что это не кажется мне реальным. —  Бом резко сменила тему: — Как насчет тебя, Чжухо? Что ты собираешься делать?

Она перевела взгляд на его листок.

Какое-то время что-то беспокоило Чжухо. Он заметил чувство несовместимости в дружбе Сунхвы и Бом, и ему стало любопытно.

Прошлые воспоминания пронеслись в его голове.

Конкурс эссе. В спринтерской гонке Бом не опередила Сунхву. Особенно это было заметно, когда она представляла свои результаты на уроках письма. Он видел их одинаковые записи и похожие представления о себе, которые были написаны внутри них.

Он вспомнил время, когда члены клуба вместе ходили в школьную библиотеку. Именно тогда он заметил нечто странное. Прежде чем выбрать свою книгу, Бом спросила Сунхву: «Что думаешь, какая из этих двух книг лучше?»

Теперь он был уверен. Бом зависела от Сунхвы.

— Хорошо, пришло время сделать выбор, — сказал господин Мун студентам, пока они жевали чипсы.

— Что мы выбираем? — спрашивали они друг друга с набитыми ртами.

— Конкурс эссе, который проводится вне школы, — кратко объяснил он.

Чжухо посмотрел на листы бумаги, которые были рядом с доской. Они были заполнены информацией, которую до сих пор собирал господин Мун. Газетные компании, издательства, университеты, культурные фонды, литературные ассоциации… Было бесчисленное множество мест, где проходил конкурс.

— Есть также конкурс на особое признание, так что выбирайте тщательно. Вам решать, в каком конкурсе вы хотите принять участие.

Получение награды на специальном конкурсе признания было огромным бонусом при поступлении в колледж. Из названия конкурса следовало, что победитель получит признание за свои особые навыки в литературе. Это было соревнование, в котором многие отчаянно хотели победить.

— Можем ли мы не быть частью одного целого? — беззаботно спросил Сокван.

Остальные, шедшие к доске, чтобы получше рассмотреть бумаги, остановились и посмотрели на него.

Господин Мун кивнул.

— Выбирать вам. Никто не станет усложнять вам жизнь.

Он встретился глазами со всеми в комнате.

— То же самое касается всех остальных. Решайте сами. Работа учителя переоценена. Вы не можете жить жизнью другого человека от его имени. Если вы не хотите что-то делать, то достаточно просто сказать об этом, как сделал Барон.

Барон пожал плечами, держа альбом в руке.

— Так что, если есть что-то, что вы хотите сделать, действуйте, если у вас есть малейшее желание. Я могу не выглядеть и не звучать так, но я учитель. Я не стал бы подвергать вас всех опасности.

Чжухо посмотрел на бумаги, висящие на стене. Они были со школьных любительских соревнований. Он колебался. «Могу ли я быть частью этого? Что, если люди узнают, кто я? Не буду ли я мешать людям? Может, мне не стоит соревноваться».

— Однажды я действительно хотел принять участие в соревновании, — среди хаоса в его голове эти слова вылетели из его рта, прежде чем он успел это осмыслить.

Господин Мун ответил:

— Тогда выбирай. Найди меня, когда примешь решение.

С этими напутственными словами он вышел из научной комнаты. Посреди тяжелой атмосферы Чжухо вышел вперед.

— Молодежная литературная премия, премия Национального конкурса сочинений, литературный конкурс, национальный конкурс сочинений для старшеклассников… Тут много всего.

Несмотря на количество, у каждого конкурса было что-то общее. «Квалификация: старшеклассник». Он потер свои гладкие руки, думая о том, как они были сморщены прежде, когда он пил. Теперь он тоже соответствует требованиям.

— Что ты собираешься выбрать? — спросила Бом сбоку.

Сунхва также смотрела на детали конкурса с другой стороны. Должно быть, она решила принять участие в одном из них.

Он уставился на ее лицо. Она полагалась на других. Другие были для нее необходимым существованием. Она избегала делать что-либо, что могло бы поставить ее в чье-то плохое положение. По этой причине она не пыталась доказать, что превосходит других.

— Я еще не уверен.

Это был деликатный вопрос, и он решил изучить все поподробнее. Как и сказал господин Мун, в конце концов, он не мог прожить ее жизнь за нее саму.

— Я решила! — уверенно сказала Сунхва, схватив одну из бумаг. Она выбрала конкурс, организованный известным четырехлетним университетом.

— Национальный конкурс сочинений для старшеклассников.

— Ты хочешь особого признания?

Это было похоже на нее. Она всегда была примерной ученицей.

— Выиграй награду и поступи в университет. Это как убить двух зайцев одним выстрелом. Я не могу упустить такой шанс.

— Это будет непросто. Дети, которые соревнуются в этом, неустанно тренируются в частных институтах, — сказал Сокван.

Само название конкурса производило сильное впечатление. Его было невозможно пропустить. Тем не менее, Сунхва стояла на своем:

— Ну да, это высоко метить. Я тоже хочу попробовать. Я приняла решение. Бом, хочешь присоединиться?

Пока она смотрела на одну из бумаг, она кивнула. В этот момент ее глаза переместились в другое место и остановились на конкурсе литературных сочинений, что отличалось от выбора Сунхвы.

— Ты не думал о том, чтобы выбрать другое соревнование? — тихо спросил ее Чжухо.

— А? О, не особо. Думаю, было бы неплохо, если бы рядом была Сунхва. Думаю, я буду меньше нервничать, — ответила она с улыбкой.

Глядя на нее, он услышал тихий голос позади себя и обернулся.

— Я иду за призом. О-о-о, тысяча долларов наличными.

Это был Сокван. В руке у него был лист бумаги.

— Я думал, ты не хочешь принимать участие ни в одном из них, — сказал Чжухо.

— Ну, все решили принять участие, я почувствовал себя неловко, когда один отказался.

— Ты вообще хочешь?

—  Уф, я не уверен. Иногда я не могу понять свое сердце.

Чжухо кивнул. Никто не знал наверняка. Сердце человека было настоящей головной болью.

— К чему торопиться? — спросил Чжухо.

Немного подумав, Сокван почесал затылок и в шутку сменил тему:

— Да ладно! Это тысяча долларов! Кто бы этого не хотел? Если я выиграю, я вытащу тебя потусить.

Все обратили внимание на Соквана после его преувеличенного замечания. Не говоря ни слова, Чжухо отошел в сторону. Он не собирался навязывать разговор.

— Что за приз?

— Да, тысяча долларов.

— Хочу жареного цыпленка!

— Я тоже!

Сунхва и Бом уже придумали, чего хотят.

— Мне пиццу, — сказал Барон, все это время сидящий тихо. Он никогда не упустит такую возможность.

Чжухо сказал всем тихим голосом:

— Ребята, может, не стоит праздновать слишком рано.

— По крайней мере, нам есть что отпраздновать, — сказала Сунхва. Затем она вспомнила то, что собиралась спросить: — А как насчет тебя, Барон? Ты планируешь участвовать? В конце концов, ты единственный художник в Литературном клубе.

— Конечно, — небрежно ответил Барон. Затем он достал лист бумаги, который держал для себя.

— Господин Мун не оставил меня в стороне. Это детали для конкурса эскизов.

— Вау, когда ты успел? Мы можем пойти поболеть за тебя?

— Забудь об этом. Ты меня отвлечешь, — он тут же отклонил предложение.

Наблюдая за тем, как в клубе восстанавливается его шумная атмосфера, Чжухо обратил внимание на молодежный конкурс литературных сочинений. Он был относительно непопулярен.

— Может, попробовать этот?

На следующий день рано утром он снова побежал по парку. Наслаждаться напитком, когда он доходил до зоны отдыха, стало частью его распорядка дня. Утоляя жажду, он увидел Сонпиля, сидящего прямо на скамейке. Его густые брови казались еще темнее, может, потому что он сидел в тени.

Глава 46 - Нераспустившийся цветок, ч. 2

— Значит, ты все еще не нашел друзей? — спросил Чжухо.

Сонпиль был весьма прямолинейным, что было необычно для его возраста. Без каких-либо изменений в лице он признал тот факт, что он был один: «Нет».

— Тебе не скучно?

Сонпиль тут же покачал головой. Видимо, ему не было скучно.

— Я пишу. Этого более чем достаточно.

Даже в шумном классе он писал в одиночестве. Каким-то образом Чжухо увидел сходство со своим прежним «я». Он тоже когда-то был один. Именно тогда он написал «След птицы».

Он посмотрел на Сонпиля. Его настоящее имя было Пиль Сунг Чой. Через три года он совершит свой впечатляющий дебют.

«Когда он написал свой дебютный роман?» — недоумевал Чжухо.

— Ты работал над чем-нибудь в последнее время? — спросил Сонпиль.

Он ответил, ненадолго подумав:

— Нет, не особо.

— Понятно.

— На самом деле...

— Что? — спросил Сонпиль.

— Я принимаю участие в конкурсе эссе со своим клубом.

— Конкурс эссе?

Его густые брови нахмурились.

— Ага. Молодежный конкурс литературных сочинений.

— Что это? В этом может принять участие кто угодно?

Он казался весьма заинтересованным, и Чжухо рассказал ему все, что знал о конкурсе.

— Я слышал, что для участия нужно рекомендательное письмо от учителя, но за исключением этого, единственное условие — это то, что ты должен быть старшеклассником, —  сказал он, а потом добавил: — Есть и предварительный раунд.

— Предварительный раунд? Что там надо делать?

— Это похоже на отправку заявки. Ты пишешь на выбранную тему. Написав короткую прозу, ты переделываешь ее в заданный формат, а затем загружаешь. Тот, кого выберут, проходит в финал. Я слышал, что они выкладывают тему в день.

— Звучит весело.

Его голос был полон интереса, и Чжухо сказал:

— Ты должен попробовать.

— Думаешь? — немедленно спросил он. В душе он был уже более чем готов. Внезапно встав со своего места, Сонпиль сказал Чжухо: — Мы встретимся в финале.

Он еще даже не подал заявку.

— Если судьям понравится то, что я написал.

— Нет! Мы можем это сделать, если усердно поработаем. Мы встретимся в финале, — еще раз подчеркнул он. Хотя восход еще не наступил, его лицо уже сияло.

Чжухо со вздохом усмехнулся.

— Хорошо, если это возможно.

***

До окончания приема заявок оставалась неделя, и Чжухо сидел перед своим компьютером.

«Тема по выбору, да?»

Он не смог подавить зевок, вырвавшийся наружу. Он чувствовал себя вялым и был не в настроении писать. Оставалась одна неделя. Он думал вернуться к этому на следующий день, но вскоре покачал головой. Не было никакой гарантии, что завтра у него будет больше мотивации, поэтому будет безопаснее загрузить работу, пока он может. Если бы он был один, он бы поискал другого конкурента, но теперь, когда в дело вмешался Сонпиль, Чжухо должен был выполнить свою часть сделки.

«Тема на мой выбор...»

Выбор темы оставили на участника, а это означало, что они примут что угодно. Чжухо аплодировал их щедрости.

«Я должен как-то пройти предварительный раунд».

Нельзя было терять время. Было бесчисленное множество детей, которые заплатили приличную сумму денег за подробный анализ работы, победившей в прошлом году. Однако трудно сказать, что конкурс молодежного литературного эссе популярнее конкурсов Соквана или Сунхвы.

«Это ведь не значит, что к конкуренции подключатся частные институты».

В литературе не было правильного ответа. Анализ отмеченной наградами работы не всегда приводил к получению награды. Литературный конкурс средней школы отличался от профессионального мира. То, что критики хотели увидеть больше всего, было, вероятно…

«Честность».

Проникновенные, незатейливые, честные сочинения, которые заставляли читать дальше, несмотря на грубую структуру предложений. Например, письмо матери было чем-то таким, потому что за этими словами стояли эмоции. Они шли от чистого сердца. Перед искренностью даже самая искусно написанная фраза становилась простым притворством.

Писать искренне может быть легче тем, у кого меньше опыта письма.

«Ну, я хотя бы часто использую искренность».

В письменной форме он предпочел бы искренность мастерству.

«Искренность…»

Он сразу подумал кое о ком. Он был громким и имел густые брови. Когда ему попалась на улице монета в десять центов, он, не раздумывая, отнес ее в полицейский участок. И он не боялся признать, что он был один.

«Ну, приступим».

Он подумал о том, чтобы написать о Сонпиле, схватил лист бумаги и ручку. Во-первых, ему нужно было придать форму идеям, витавшим в его голове: «Сонпиль, и густые брови… не нужны. Он один. Он пишет. Он честный. Его письмо. Его будущее, настоящее и прошлое. Свобода. Полицейский участок. Гонка. Искренность.

Он никак не мог соединить все эти мысли воедино. Длина работы была ограничена. В таком случае необходимо создать базу. Он должен был выбрать самые запоминающиеся части истории.

«Прошлое человека, добившегося успеха».

Это было не провалом, а рывком к успеху. Он подумал о подарке Сонпиля. «Он пишет один в классе, полном детей…» В этом месте он был один.

«Это станет моей историей?»

Он думал о своем прошлом и вновь вспомнил события тридцатилетней давности. Он был один. Он не мог понять почему. Каждый в какой-то момент становится одиноким.

«Нигде для него не было места. Сжав губы, он прислушивался к звукам, доносившимся из класса». Одно за другим он выписывал свои искренние чувства, продвигаясь к чему-то, по крайней мере, на время своего письма.

Так родился «След птицы».

Он наложил свои воспоминания на внешность другого человека. Затем он закрыл глаза и представил, как Сонпиль, более зрелый, постепенно молодеет.

«Это должно сработать».

Он положил руки на клавиатуру. Клик, клик. Некоторое время единственными звуками были клацанье клавиш клавиатуры.

«Автор, оглядывающийся на свое первое произведение».

Чжухо спокойно рассказал свою историю.

***

— Вы подали заявку? — спросила Бом, и Чжухо кивнул с кусочком печенья во рту. Конечно, он подал.

— Твой конкурс, Молодежный конкурс литературных эссе, проходит первым, верно? — спросила Сунхва, поднося ко рту крошки печенья.

— Думаю, да.

Каждый конкурс начинался в разное время. По порядку Чжухо был первым.

— Выйду ли я в финал?

— Точно выйдешь.

«Хруст».

Сокван ответил, жуя чипсы, на что Чжухо сказал, пожав плечами:

— Ты этого не знаешь.

— Нет, я уверен, ты пройдешь.

— Ты слишком уверен. А что, если нет?

Когда Чжухо сказал это с улыбкой, Сунхва закричала:

— Эй! Не говори таких вещей!

— Вот именно! У тебя получится! — добавила Бом, улыбаясь.

— Если ты постарался, то все будет хорошо, — равнодушно сказал Барон.

— Начни с хорошего.

— Да, чтобы мы были на вершине славы

— Начни все заново.

Сунхва, Барон и Сокван по очереди высказались. Хоть они и произнесли ободряющие слова, их истинный смысл был все равно понятен. Бом неловко улыбнулась.

— Ваша поддержка вызовет у меня слезы.

«Бз-з».

Как только Чжухо закончил, зазвонил телефон. Все пятеро немедленно перевели взгляды в одно и то же место, и Чжухо медленно потянулся за своим телефоном. Он проверил экран.

— Это от конкурса эссе.

Наступила тишина, но в тоже время стоял шум. В тот момент только Чжухо был спокоен.

— Скорее, прочитай!

— Это точно хорошие новости!

— Боже мой! Не знаю, почему я так нервничаю. Ты тоже должен нервничать!

— Читай, ну же!

Сунхва, Бом, Сокван и Барон подбежали к нему по порядку, и он спокойно проверил сообщение на своем телефоне.

— Поздравляю. Вы стали одним из финалистов.

Научная комната наполнилась аплодисментами.

***

Чжухо был на станции метро. Он пришел на встречу минут на десять раньше, поэтому зашел в ближайший магазин и купил напиток. Когда он вышел из магазина и открыл бутылку, он увидел, что Сонпиль стоит неподалеку и оглядывается.

— Ты рано.

Он обернулся на звук голоса Чжухо.

— Вот мы и прошли в финал.

У него было довольное выражение лица. В этот день проходил финальный отбор. Его густые брови двигались от радости.

— Серьезно, нам так повезло!

— Ты хотел сказать «мы постарались».

Это был редкий талант — уметь делать такие высокомерные замечания, сохраняя при этом такой скромный вид.

Сонпиль подбодрил его:

— Надо идти. Мы же не хотим опоздать.

— Ага.

Времени было предостаточно, но Чжухо последовал за ним, не споря. Они сели в метро.

— Как думаешь, какой будет новая тема? — спросил Сонпиль слегка взволнованным голосом. Было видно, что он с нетерпением ждет конкурса.

— Не уверен. Это, так-то, может быть что угодно. Это может быть поезд в метро, в котором мы едем.

Они даже не добрались до конференц-зала, не было никакого способа узнать тему заранее, так что Чжухо просто размышлял вслух.

— Метро. Понятно. Метро.

Чжухо погрузился в размышления, думая о том, где он только что был.

— Это может быть круглосуточный магазин.

— Круглосуточный магазин, хм…

— Ну, вряд ли.

— Ну мало ли.

— Нет никакого способа узнать, но кто знает? Может быть, нам посчастливится догадаться, — подумал он. Затем он подумал о разных темах, которые придумали в литературном клубе. «Голод».

Было неизвестно, будет ли тема ограничена объектом или нет.

«Голод…»

— Кстати говоря, я немного проголодался. Ты завтракал? — спросил он, потирая живот.

— Я перекусил, но, наверное, поел бы еще немного.

— Тогда пошли перекусим.

— Давай.

Они вышли из поезда и направились в магазин лапши.

— Тогда пошли?

— Да. Ты сказал, все будет в лекционном зале, верно?

— Это вниз по той улице, — сказал Сонпиль, просматривая каталог кампуса.

Чжухо посмотрел в указанном направлении. Улица шла под небольшим уклоном.

Пока они шли к зданию вдалеке, Сонпиль спросил:

— Что думаешь?

— На тему?

На его вопрос Сонпиль ответил, двигая бровями:

— Как насчет «кто быстрее»?

«Кто быстрее. Это правда хорошее решение перед соревнованием?» Чжухо посмотрел на их цель. Предстоял еще долгий путь. Пока он размышлял, Сонпиль приготовился. К тому времени выбора у него уже не было.

— Ладно.

Это не займет много времени. На ответ Чжухо Сонпиль улыбнулся, как будто ожидал, что тот согласится, и они встали плечом к плечу перед невидимой стартовой линией.

— Сделаем ставку? Просто чтобы было интереснее.

Сонпиль согласился:

— Давай не будем усложнять. Неудачник покупает мороженое.

— По пути как раз был магазин, — ответил Чжухо, думая о магазине, который он видел.

Когда они заняли позицию, Сонпиль подал сигнал «Приготовиться».

Чжухо согнул ноги.

— Марш! — крикнул Сонпиль.

Как только он услышал сигнал, Чжухо бросился с места. Краем глаза он видел Сонпиля. Они бежали вперед с почти одинаковой скоростью.

Глава 47 - Нераспустившийся цветок, ч. 3

Как только его тело двинулось вперед, за ним последовали шаги. От мира вокруг до различных звуков, все было на шаг позади него. Сонпиль был единственным исключением. Он бежал прямо рядом с ним, и Чжухо улыбнулся.

— Значит, ты не сдашься так просто, а?

Он начал задыхаться. Тем не менее, он чувствовал себя намного лучше, чем раньше. Здание приблизилось, и дверь стала видна, так что они оба одновременно подумали: «Кто войдет в эту дверь первым, тот и победитель». Хотя его ноги устали от бега в гору, Чжухо не остановился, а наоборот решил поднажать. Сонпиль поступил так же.

— Я иду! — крикнул Сонпиль.

Они приближались к двери, и Чжухо с улыбкой добавил:

— Ни за что!

Затем он сделал последний шаг.

Положив руку на бок, он наклонился вперед. Бегать сразу после еды было вредно, но он усмехнулся, отдышавшись:

— Ха-ха.

— Аргх! Нет!

— Победа.

Сонпиль застонал от поражения. Он тоже задыхался. Бежать в гору было в два раза тяжелее, чем по ровной поверхности. Кроме того, они преодолели довольно большое расстояние.

— Все-таки…

— Всего двадцать девять. Пятнадцать побед, четырнадцать поражений.

Чжухо чувствовал себя прекрасно. Время от времени они соревновались друг с другом, и пока результаты были от четырнадцати до четырнадцати из двадцати восьми. Добавить еще одну победу к этому списку не будет лишним.

— Я мог бы догнать!

— Какая жалость.

Сонпиль сжал кулак в ответ на спокойствие Чжухо. Остальные участники уставились на этих двоих, когда они вошли в здание. Напряжение в воздухе было сглажено их забегом.

Не обращая внимания на людей, смотрящих на него, Чжухо огляделся. Лекционный зал находился на первом этаже. Вот где он собирался писать. Он оставил Сонпиля корчиться от поражения и спросил у студента колледжа, который работал гидом, для получения информации:

— Мы не опоздали, не так ли?

— Ах, нет. До начала есть еще много времени.

Проверив время, Чжухо сказал Сонпилю:

— Можешь спокойно отдышаться. Времени достаточно.

— Всегда есть возможность отыграться, — сказал Сонпиль, вскакивая и проводя руками по бокам. Бегать сразу после еды было не очень хорошей идеей.

Привлекая внимание людей, они уверенно вошли в лекционный зал.

— Здесь так много столов, — Сонпиль озвучил свое первое впечатление от зала, и, как он и сказал, столов было много. Зал был заполнен ими, и каждый мог вместить по крайней мере четверых человек.

Тут и там были свободные места. Когда Чжухо нашел место за самым дальним столом, Сонпиль сел в первом ряду. Его было видно всякий раз, когда Чжухо поворачивал голову по диагонали вправо. Лицом к залу висел большой экран, на котором крупными буквами было написано: «Молодежный конкурс литературных сочинений». Под ним было время начала и окончания состязания. Два часа. Этого достаточно.

— Интересно, какая будет тема.

«Они ведь не заставят нас вдруг играть в цепочку слов, как господин Мун, не так ли? Вы, сэр, скажите мне первое слово, которое придет вам на ум. Кто бы ни попал под раздачу, он запаникует». Пока Чжухо размышлял, кто-то подошел к подиуму. Человек представился профессором творческой литературы и рассказал о ходе проведения конкурса. Затем он рассказал о следующей школьной ориентации и лекции, которую прочитает автор, которого также пригласили стать одним из судей конкурса.

В этот момент позади раздался звук, и молодой человек вошел, согнувшись пополам. Он опоздал, но профессор не стал наказывать конкурсанта. По большей части они, казалось, лояльно относились к людям, которые немного опаздывали. В конце концов, это соревнование не было очень строгим.

— Сейчас я представлю вам тему сегодняшнего конкурса.

Момент, которого все ждали. Тема положила начало конкурсу. Весь лекционный зал замер. В воздухе повисло странное напряжение.

Профессор вынул небольшой лист бумаги и произнес:

— Зима, пляж и дни. Пожалуйста, выберите что-то одно. Можете начинать.

Как только он закончил говорить, на экране появились три слова: зима, пляж и дни. Некоторые ребята начали писать, как только получили листы для своих работ, в то время как другим требовалось больше времени, чтобы подумать. Ни одного слова, которое Чжухо загадывал в метро, там не было.

«Полагаю, это очевидно», — подумал он.

«Хм…»

«Что выбрать?» Единственные два слова, привлекшие его разум, были дни и пляж. «Дни. Время сосуществует с пространством. Дни, проведенные в определенном месте». Он подумал о разговоре с Сонпилем, который произошел во время поездки на метро до кампуса.

«Метро, круглосуточный магазин. Меня больше тянет на пляж. Я уже писал о метро».

Он подумал о пляже: «Погода на пляже бывает непредсказуемой. Волны разбиваются. На мгновение становится солнечно, а в следующую секунду начинает лить дождь. Это облачное небо. После затишья обязательно последует буря».

Положив бумагу на стол, он закрыл глаза и представил грозу.

«Девушка, которая жила у пляжа, знала все о буре, которая следует после штиля. Небо изменилось. Облака исказились. Воздух и температура казались другими. Все изменилось по сравнению с тем, что было, когда все было мирно. Ветер принес много пыли. Она скопилась в сердцах людей, порождая тревогу и нетерпение». Чжухо взял ручку.

— Ах.

Его рука случайно коснулась другого человека. Студент, сидевший рядом с ним, посмотрел на его руку, но вскоре снова перевел взгляд на свою работу.

«Я забыл, что делил стол с тремя другими людьми», — подумал он, опуская глаза.

Ручек и листков было достаточно, чтобы заполнить собой весь стол. Его взгляд скользнул по столу. «Бумага, карандаш, рука, бумага, карандаш, рука, петух-каракули». В голове запел петух. «Это так живется курицам на ферме?» Ему казалось, что он застрял на словесной фабрике.

«Раздражает». Он отложил ручку и оглядел зал. Было много рук, занятых писанием. Профессор уже давно ушел, но вокруг стояли несколько администраторов. Он посмотрел по диагонали от него, и увидел, как с серьезным лицом Сонпиль неуклонно заполнял свою бумагу. Его густые брови были слегка нахмурены, что свидетельствовало о сосредоточенности. У него все было хорошо, но он тоже собирался задеть человека, сидящего рядом с ним.

Места было мало, и Чжухо чувствовал себя скованно. В конце концов, он встал со своего места.

— Мне нужен свежий воздух.

Он случайно выбрал одного из стоящих людей и попросил разрешения выйти. В дружелюбной манере человек показал ему дорогу в уборную.

— Хах.

Чжухо пошел в другую сторону от туалета и толкнул стеклянную дверь. Наружный воздух ворвался внутрь, но он не был таким уж освежающим. Он медленно дышал, прислонившись к двери. Он поднял глаза к небу. По какой-то причине небо казалось ниже, чем обычно.

«Что, если я не смогу ничего написать?»

Было душно даже думать о том, чтобы вернуться в лекционный зал. «Буря». Он представил себе порыв ветра, пронесшийся по залу. «Это бы немного освежило тут все», — подумал он.

«Ха-ха».

Конечно, этого не произойдет.

— Простите, что вы здесь делаете?

Он обернулся на внезапный звук голоса. Там стоял человек с дружелюбным лицом. На вид ему было около тридцати пяти, и, когда Чжухо выпрямился, мужчина снова спросил:

— У вас какая-то проблема?»

Он звучал дружелюбно, и Чжухо знал, кто этот человек.

— Профессор Бон.

— Ха, вы меня знаете?

— Вы знамениты.

— Было бы хорошо, если бы я был таким, — ответил он с мягкой улыбкой.

Это ни в коем случае не было признаком скромности. Затем Чжухо понял, что то, что он сказал, еще не случилось. «Джун Субон. Он еще не приобрел свою популярность».

Чжухо добавил, чтобы решить вопрос:

— Я ваш фанат. Мне очень нравится ваша работа.

— Спасибо. Не думал, что у меня будет такой молодой поклонник.

Хотя он был превосходным писателем, его произведения не нравились массам. С точки зрения авторского заработка отсутствие такой привлекательности было фатальным. Тем не менее, он отказывался менять свой стиль.

Позже он прославится.

Чжухо пристально посмотрел ему в лицо. Он слышал, что тот раньше преподавал в качестве профессора, прежде чем полностью посвятить себя писательству. Профессор из зала говорил что-то о лекции. «Может, он и есть тот спикер?»

В этот момент он вспомнил, что забыл ответить на вопрос профессора.

— Я вышел подышать свежим воздухом.

— Ты ведь участвуешь в конкурсе эссе, верно? Я видел тебя там. Ты был единственным, кто смотрел вверх.

«Он поймал меня на том, что я отвлекаюсь?» — подумал Чжухо, неловко смеясь. Джун Су помахал рукой.

— О, я не имел в виду ничего плохого. Я просто подумал, что ты знаешь цену знанию своего окружения.

— Понятно. Спасибо.

Джун Су кивнул с улыбкой, наивной улыбкой, и Чжухо никогда бы не догадался, что встретит его здесь.

— Вы здесь как судья?

— Да, к сожалению.

«К сожалению». Он был осторожен в оценке произведений других людей. Однако Чжухо принял это. Любитель не узнает мастера, а мастер сразу узнает любителя. Точно так же уровень мастерства писателя становится очевиден даже после краткого прочтения.

— Я не думал, что встречу такого знаменитого писателя на конкурсе, на который по чужой прихоти подписался.

Чжухо не знал, что делать.

— Тогда, я полагаю, что вы читали мою книгу?

— Конечно, — ответил он с улыбкой.

«Как бы он оценил свое собственное письмо? А кстати, я вообще смогу что-нибудь написать для конкурса?»

«Бз-з-з».

В этот момент у Джун Су зазвонил телефон. Проверив имя звонившего, он добавил:

— Это мой учитель. Если вы фанат, вы знаете кто это, верно?

— Юн Со Бэк?

Джун Су ярко улыбнулся, услышав ее имя. Опять же, это была наивная улыбка.

— Ты действительно фанат. Я ценю это. Что ж, удачи и чувствуй себя как дома.

— Да, сэр.

Он вышел через дверь, к которой прислонился Чжухо. «Его учитель». Он имел в виду автора по имени Юн Со Бэк. Когда ей было за пятьдесят, она брала учеников, чтобы готовить авторов для подрастающего поколения. Среди ее учеников было немало знаменитостей.

«Она также дружит с Хён Долимом».

О своей последней работе она объявила в возрасте шестидесяти лет. Она была про ее мужа Хён Долиме и воспоминаниях о ее прошлом.

— Что вы делаете? — Это был человек, который проводил Чжухо в туалет, и он добавил, зовя его: — Времени осталось не так много.

— Я иду.

Чжухо бросился назад.

Он сел, как только вернулся в холл. Не похоже, чтобы у него было больше места просто потому, что он отсутствовал несколько минут. Он посмотрел по сторонам. Были участники, занятые написанием. С серьезными лицами каждый из них записывал свои уникальные истории. «Сколько из этих студентов на самом деле вырастут и станут писателями? Сколько из этих студентов на самом деле мечтают о своем детстве?»

К сожалению, большинство из них, вероятно, потерпят неудачу. Не было никаких гарантий, что они осуществят эту мечту. Он знал, что это также относится и к нему.

Как бы человек ни был талантлив и как бы он ни старался, неудача всегда будет рядом.

Некоторые участники оставались совершенно неподвижными из-за страха. Некоторые продолжали двигаться, игнорируя все. Некоторые тщательно просчитывали свой следующий шаг. Было много способов справиться с неудачей, и ни один из них не был неправильным. Люди обречены на неудачу в любом случае. Ну, может, он — нет.

Глава 48 - Нераспустившийся цветок, ч. 4

Пиль Сончой в будущем станет автором бестселлеров под именем Сонпиль. Он был цветком, который еще не зацвел, а его потенциал еще не был полностью реализован. Чжухо с нетерпением ждал бесчисленных книг, которые он выпустит в будущем, и еще больше того момента, когда этот бутон превратится в прекрасный цветок посреди их жестокого мира.

Он увидел спину Сонпиля. Люди, сидящие рядом с ним, наклонились вперед так же, как и он. У всех были опущены головы, и глаза были сосредоточены на бумаге. Только те, кто осмелился выпрямить спину в этом месте, получили право сбежать и подняться на более высокое место. «Дерзнет ли Сонпиль рискнуть?»

Пока мысли Чжухо блуждали, Сонпиль внезапно поднял голову и взглянул на Чжухо. Их взгляды встретились. Чжухо был несколько удивлен. Он тихо произносил какие-то слова, и Чжухо внимательно всмотрелся в его губы, пытаясь понять, что он хотел сказать.

«Поторопись и возвращайся к работе».

Чжухо тихо усмехнулся над его беспокойством. Его густые брови дернулись, он повернулся и посмотрел вперед. Он не совсем вписывался в такую серьезную атмосферу. Среди встревоженных и нетерпеливых людей он был единственным, кто был взволнован. Возможно, именно так он сможет покорить небеса как писатель.

«Я хочу написать о нем». Девочки, которая жила на пляже, больше не было. В сознании Чжухо остались только густые брови. Он хотел увидеть Сонпиля лицом к лицу со штормом. Он хотел знать, как противостоять буре.

Он проверил время. До конца соревнований оставалось около часа. Он набросал сюжет в голове, и не было времени написать все, что он хотел. Формат его рассказа не совсем соответствовал случаю, но это была история, которую он сможет закончить за пару часов. «Ну, я должен следовать тому, чего желает мое сердце», — напомнил он себе, беря ручку.

Пока он был занят письмом, его рука снова соприкоснулась с человеком рядом с ним. Как и раньше, он мельком взглянул, ничего не сказав. Он перестал писать, посмотрел в чужую сторону и прошептал:

— Извини.

Он извинился первым. Девушка выглядела смутившейся, но вскоре опустила голову. Чжухо улыбнулся, чувствуя облегчение.

Как и все в зале, Чжухо деловито двигал рукой. Он немного торопился. Несмотря на то, что он осознавал нужду поскорее написать свою историю, он продолжал спокойно передвигать ручку по бумаге. Времени не было, поэтому было понятно, почему он так себя чувствует. Ничего неожиданного.

Важнее было сохранить холодный рассудок. Не следует увлекаться настойчивостью своего сердца и совершать ошибку, позволяя своей руке взять верх. Разумнее всего было написать с обоснованием и рациональностью. В сочинении, которое было завершено раньше времени, потому что автор торопился, не было особого смысла. От его руки больше не несло алкоголем, и он знал, что способен на это, поэтому он крепче сжал ручку.

— А сейчас, пожалуйста, сдайте свои работы, — сообщил голос об окончании конкурса.

Затем Чжухо поднял глаза. На подиуме стоял преподаватель творческой литературы.

«Он закончился?»

Он отложил ручку. Его рука была вся красная. Звуки, ставшие в какой-то момент далекими, медленно возвращались обратно. В лекционном зале стало шумно. Некоторые выглядели спокойными, тогда как другие — огорченными. Массируя руку, Чжухо медленно встал со своего места и направился к подиуму. Когда он вышел на улицу после подачи своей статьи, там был Сонпиль. Как только он увидел Чжухо, он подошел к нему и спросил:

— Как дела?

— Э, так себе.

— А я довольно уверенно. О чем ты писал?

— Пляж.

— Понятно. Я выбрал «дни».

Он только что ответил на следующий вопрос Чжухо, которого даже не спросили, и Чжухо кивнул. «Дни, да?» Ему было любопытно, что за история могла бы выйти, но он не смог бы прочитать ее сейчас, когда она была отправлена. Глядя, как другие участники задерживаются снаружи, Чжухо спросил у Сонпиля:

— Я думаю, что сейчас будет школьная ориентация.  Я собираюсь возвращаться. А ты?

— Ты не собираешься оставаться здесь? Может, останемся?

— Зависит от человека.

Сонпиль задумался и сказал:

— Хм. Это все еще часть расписания. Думаю, мне лучше остаться.

«Так и знал». У него был прилежный характер, так что он захочет остаться на всю программу. Чжухо кивнул.

— Что ж, увидимся завтра утром.

— Я куплю мороженое завтра.

Чжухо вспомнил их пари и усмехнулся. «Он мог закрыть на это глаза». Не сказав больше ни слова, они разошлись. Чжухо вернулся к станции метро в одиночестве, думая, пока шел по темнеющей улице: «Что я ответил на его вопрос, когда он спросил, как у меня дела?»

Так себе.

«Возможно, я мог бы сделать лучше».

Он продолжал идти с горечью на душе

***

Джун Су посмотрел на стопку бумаг перед глазами. Другие судьи, например, профессор Чой, профессор Хан и профессор Бен, тоже что-то читали.

— Полагаю, еще слишком рано ожидать следующего У Ёна, — пробормотал профессор Чой, откладывая то, что читал. В его тоне было сожаление.

Джун Су ответил:

— Если бы эти дети писали, как У Ён, я бы не смог сохранить свою работу.

— Ха-ха! Вам нечего беспокоиться о мистере Боне. Все знают о ваших навыках.

— Было бы неплохо, будь это правдой, — со смешком ответил Джун Су профессору Бёну.

— Есть еще те, кто преуспел. Посмотрите на эту работу.

Профессор Бён вручил Джун Сун один из представленных материалов. Тема: Дни. Имя: Пиль Сунчой.

Прочитав ее, он кивнул.

— Хорошо. Он использовал круглосуточный магазин как место для временной петли. Освежает. Мне нравится его стиль. Он молод, но в этом есть некоторый вес. Думаю, в будущем я увижу его как автора.

— Кто это написал?

— Взгляните.

Он потянулся, передавая бумагу профессору Чою. Он устал от чтения и оценки того, что пишут другие люди. Он не находил удовольствия в чтении с целью классификации. Каким бы неряшливым оно ни было, композиция, воплотившая в себе мечты автора, становилась отличной работой. «Если подумать, а как насчет того парня, с которым я столкнулся раньше?» Поскольку он не знал его имени, он не мог найти его работу. Затем он подумал о лекции: «Я его не видел…» Он отбросил свои мысли и продолжил читать ворох бумаги.

— Следующий…

На этот раз бумаги были про события на «пляже», написанные У Чжухо. «Уникальное имя».

— Что нам делать после обеда?

— Давай выпьем поблизости, ладно?

— У нас еще много работы, — тихо ответил профессор Хань, работая.

Двое других профессоров отсмеялись, а затем вернулись к чтению.

— Вы выглядите таким серьезным, мистер Бон. Что вы читаете? —спросил профессор Хань, глядя на него. Джун Су не ответил.

Профессор Чой, сидевший рядом с ним, снова позвал его:

— Мистер Бон?

— ... Да.

Тем не менее, Джун Сун поднял глаза в запоздалом ответе. При этом профессор Чой взял бумагу из его рук.

— Что вас так заворожило?

Поморщившись, он добавил, взяв у него бумагу:

— Это недописанная работы. Она должна быть дисквалифицирована.

Он отложил листок, даже не вчитавшись.

«…Конечно. Это соревнование», — сказал Джун Су, не сводя глаз с бумаги.

Это было соревнование. Награды за незавершенную работу не было. И все-таки…

«Я не думаю, что мне что-нибудь еще понравится».

***

Чжухо смотрел в потолок, лежа на своей кровати. Он сожалел о своем выступлении на конкурсе.

«Не хватило времени».

Он был амбициозен. Он знал, что подрезал слишком близко. Он понимал, что, возможно, не успеет закончить работу вовремя.

«Я не думал, что на самом деле не закончу».

Он думал, что сможет справиться с этим. Он не чувствовал гнева или печали. Только сожаление осталось на кончиках его пальцев.

«Сонпиль. Он сделал это».

Он вспомнил о былом. Прошло около недели после соревнований, и, как обычно, он встретился с Сонпилем на утренней зарядке. Его густые брови, казалось, были посажены выше, чем обычно.

— Я получил награду, — сказал он слегка натянутым голосом. Пока он растягивался, Чжухо посмотрел на него снизу вверх. Он смотрел вниз с ожиданием и беспокойством.

— Ха-ха-ха!

При виде его жесткого, своеобразного выражения лица он не мог не рассмеяться. Взволнованный Сонпиль серьезно спросил:

— Почему ты смеешься?

— Ты бы видел свое лицо.

— Это будет проблематично, у меня нет зеркала под рукой.

Чжухо не был удивлен этой новостью. У него было предчувствие, что Сонпиль может победить.

— Поздравляю.

Посмеявшись некоторое время, он искренне поздравил своего друга. Сонпиль радостно улыбнулся. Он получил награду на своем первом конкурсе эссе. У него определенно был потенциал.

«В этот же день он проиграл в нашем забеге».

Чжухо встал с кровати. «Шурх». Десятки страниц шуршали всякий раз, когда он двигался по матрасу. Это была оставшаяся часть истории, на написание которой у него не хватило времени.

«После того, как он столкнулся со штормом, мужчина стал еще сильнее».

«Все было бы по-другому, если бы я действительно закончил?»

«Или Сонпиль все равно бы выиграл?»

«Хотя я не особо в восторге от награды».

Единственным его сожалением было то, что он не смог конкурировать с историей Сонпиля. «Чья работа тронула бы сердца судей больше?»

«Ну, я даже до конца не дошел, так что я могу сделать?»

Незавершенное произведение не было прочитано судьями. В конце концов, это было соревнование. В тот момент, когда он представил свою работу, нет, в тот момент, когда прозвенел звонок, Чжухо знал все это время.

«В кои-то веки я был уверен в себе».

В кои-то веки он действительно почувствовал желание писать, победить Сонпиля и написать о нем.

— Что ж, нечего плакать над пролитым молоком.

Желая сменить обстановку, он решил прогуляться. Он ступил на пол, и даже там были разбросаны бумаги. Он направился к двери, перешагнув множество страниц.

«Сегодня солнце жарит».

Он закрыл глаза рукой от неожиданного солнечного света и почувствовал, как части его тела, выставленные на солнце, становятся теплее. Он шел бесцельно. «Когда я начал ходить на прогулки?» Он попытался восстановить свои воспоминания. Сначала он не любил бродить по улице. Все изменилось, когда он начал писать. С тех пор он намеренно выходил из дома всякий раз, когда было время. Возможно, быть писателем означало выходить на улицу и искать что-то.

Он вошел в жилой район. Там было много холмов, потому что весь район был в горах. Время от времени он замечал гору, выглядывающую из переулков, и поднимался и спускался по нескольким холмам, становясь все более потным. К тому времени, как он потерял счет холмам, на которые поднимался и с которых спускался, он увидел перед собой еще один. Не раздумывая, Чжухо направился вперед.

«Крутые тут склоны».

Он двигался медленно. Вершина холма указывала на небо. Затем он увидел человека, мать с коляской с ребенком внутри.

«Они, должно быть, тоже вышли погулять».

Он посмотрел на дома, стоявшие друг против друга между холмами. Он не мог точно вспомнить, когда именно, но это определенно было одно из самых старых воспоминаний. Было либо очень жарко, либо очень холодно, но в этом фрагменте памяти остался лишь голос.

«Я слышал это где-то здесь».

Голос матери донесся сквозь стену жилого квартала. Помимо него был слышен детский плач. Он плакал от горя, а мать кричала:

— Мне так это надоело! Хватит с меня!

«Она говорила это своему ребенку?»

До того дня он не знал, от чего так устала эта женщина. Он только помнил ее голос, эхом разносившийся по холмам. Думая, услышит ли он снова этот голос, он взобрался на холм. Осмотрев дома, он посмотрел вперед. С холма катилась коляска.

Раздался истошный крик.

Глава 49 - Звук плачущего ребенка

Кто-то кричал.

Чжухо смотрел на коляску, которая катилась вниз с холма. Коляска, которая едет с холма, сама по себе не является проблемой. Однако это — не тот случай. Коляска мчалась вниз по склону самостоятельно, отдаляясь от кого-то.

Руль никто не держал. Рядом с ребенком никого не было. Коляска катилась вниз по склону и со зловещим звуком наконец упала.

«Бух».

Трудно было сказать, исходил ли звук от коляски или от сердца Чжухо. «Бух». Коляска, которая мчалась вниз по склону к Чжухо, внезапно изменила курс и повернула направо. Там была стена, и коляска не казалась достаточно прочной, чтобы защитить ребенка от холодного бетона.

«Слышу».

В этот момент он услышал звук, исходящий от младенца, но не тот, который он помнил. Ребенок в коляске плакал. Сквозь полупрозрачный чехол он увидел его красные губы.

Он не раздумывая рванул вперед, приближаясь к ребенку. Однако он был недостаточно быстр. Ему надо ускориться, иначе он не сможет его спасти. В таком случае коляска врежется в стену.

Однако его отвлек звук детского плача.

«А кто кричал раньше? Наверное, его мать», — подумал он. Ее крик наложился на голос в его памяти.

«Я так устала от этого!»

Его сердце колотилось. «А если он умрет? Что, если коляска врежется в каменную стену?»

— Догоните ее!

Он осознал слова, вылетевшие из его рта. «Догоните!» Кому он кричал?.. Он увидел, как руки ребенка тянутся к небу, и он прыгнул. Он упал на бок, держась за коляску. Затем он почувствовал сильный удар в спину.

— Гах!

— У-а-а! У-а-а!

Он чувствовал головокружение, а его дыхание было прерывистым. Его сердце колотилось, но вдруг он услышал плач.

«Он плачет. Он жив. Ребенок не умер».

Он поднял коляску. Ребенок был завернут в ткань, видимых повреждений он не заметил.

— Мой ребенок!

Мать бросилась вниз с холма к младенцу, который все еще плакал. Чжухо прислонился к стене и рухнул вниз.

— Спасибо! Большое вам спасибо.

— О, все в порядке. Коляска упала. Вам нужно съездить в больницу, чтобы убедиться, что с ребенком все в порядке.

— Да, конечно. Спасибо. Боже мой, я не знаю, как вас благодарить.

Он слышал ее благодарность как будто издалека. В ушах звенело. Ему казалось, что он находится под водой, и он чувствовал себя вялым. Когда он очнулся, ни матери, ни ребенка уже не было, а он был один на пустынном холме в ошеломленном состоянии.

«Интересно… будет ли с ребенком все хорошо».

Он посмотрел на свою руку. Там была кровь. Маленькая ранка болезненно пульсировала. Его ладонь начала нагреваться. Было немного жутко и больно одновременно.

Вскоре он медленно пошел своей дорогой, постепенно ускоряясь. «Я должен писать!» Его разум приказывал ему: «Ты должен писать сейчас же!»

Он заглянул в карманы, но там ничего не было. Ни ручки, ни бумаги.

Он огляделся. Бумаги нигде не было. «Я должен успеть написать, прежде чем это чувство исчезнет». Он не мог найти нужных инструментов и сжал кулаки. Рана все еще пульсировала.

Он бежал через холмы изо всех сил, которые у него остались, вверх и вниз. Изо рта вырывался теплый воздух.

«Мне нужно идти писать. Я должен написать, что я чувствую. Я должен начать свой рассказ, пока это чувство свежее. Я должен описать его, пока оно яркое, пока я не начал рационализировать. Я должен воплотить это чувство в своем творчестве».

— Ах!

Он споткнулся о камень, но, к счастью, не упал. Чжухо восстановил равновесие и продолжил бежать так быстро, как только мог. Делая все это лишь для того, чтобы писать.

У него перехватило дыхание, и он почувствовал, как вода попала ему в нос. Вода, окружавшая этот мир, вливалась в его тело. Крики матери все еще звенели в его ушах. Страх смерти все еще был в его сознании. Плач ребенка все еще преследовал его.

Наконец он пришел домой, хлопнув дверью, в спешке снял обувь и вбежал в свою комнату. «Карандаш, ручка, без разницы. Бумага, бумага, бумага. Быстрее, ну же!»

— Ха-а.

Чжухо нервно сглотнул. Во рту пересохло. Ему нужно было что-нибудь выпить. Там была вода, глубокий океан, и ему нужно было вытащить из него то, что он искал. Он должен был достать это, хоть из-под земли, и вытянуть на поверхность.

«Мать, ребенок, плач, расстояние, смерть, стена, крик, холмы».

«Надо больше конкретики».

«Мать выглядела молодо. У нее была родинка… две родинки под глазом. Все ее лицо было красным, как и ее глаза. У нее были короткие волосы, а на лице почти ни грамма макияжа. Она тяжело дышала. Ее грудь двигалась вверх и вниз. Ее руки дрожали, как и ее голос. На ней была темно-синяя рубашка, синие джинсы и сандалии. Ее губы были сухими, а язык красным».

«Больше».

«А холм? Там было шесть телефонных столбов. А еще красные кирпичи, серая стена и асфальт. Жилой район. Если кто-то наблюдал за всей ситуацией, он не удивится».

Все было именно так, как он помнил. Возможно, он был не единственным, кто слышал крик. Конечно, люди в этом районе, вероятно, тоже слышали его, даже если они заткнули уши. Это звук. Его нельзя просто взять и проигнорировать, потому что не хочешь слышать. Это не глаза. Уши слышат до самого конца.

«Еще немного, еще чуть-чуть».

Он лихорадочно двигал рукой. За ручкой следовал кровавый след.

***

Когда она пришла домой с работы, то обнаружила, что весь свет в гостиной выключен. «Чжухо уже должен быть дома». Она вошла, зажигая свет.

— Сын? — она позвала Чжухо. Ответа не последовало. «Он куда-то ушел?» Перенеся продукты на кухню, она оглядела гостиную. Затем она увидела, что дверь в комнату Чжухо была слегка приоткрыта, и услышала шевеление в его комнате.

Она открыла дверь.

«О боже!..»

Чжухо был в своей комнате. В последнее время он казался гораздо более зрелым и стал гениальным писателем, о котором говорили во всем городе. Сначала она была рада, но со временем ее беспокойство росло вместе с его известностью. Даже по прошествии более чем сорока лет предстояло узнать бесчисленное множество вещей. Она не знала, что делать. Она не знала, что сказать сыну как человеку, ведущему обычную жизнь. К счастью, у ее гордого сына все было хорошо.

Теперь он пытался что-то сделать. Как и его мать, она могла распознать это инстинктивно. Даже не садясь на стул, он писал, стоя на коленях на полу, окруженный десятками страниц, изливая свое вдохновение, как воду.

Стараясь не издать ни звука, она медленно попятилась. Она не была уверена в том, что он задумал, но в одном она была уверена: «Я не могу его беспокоить. Я не могу беспокоить своего сына».

«Так держать, сынок», — тихо болела она за него, садясь на стул на кухне.

***

Чжухо ушел в школу, пытаясь помассировать горящую спину. Утром его мать увидела беспорядок в его комнате и хлопнула его по спине.

— Уберись в своей комнате!— крикнула она.

Он зевнул. На руке, прикрывавшей рот, была повязка, и он дернулся, увидев кровь на руке.

Его веки отяжелели от того, что он писал рано утром. Хоть это и не очень правильно, он пытался перемещать фрагменты своей истории. В итоге из-за этого он пошел в школу, почти не сомкнув глаз, так что он мог смело отказаться от того, чтобы не спать перед уроками.

«Простите, учителя».

— Эй... Что у тебя с лицом?

Когда он проходил через ворота, его окликнули. Он обернулся и увидел машущего ему рукой Соквана.

— Я не выспался прошлой ночью.

— Дружище, тебе напомнить, что делиться — значит заботиться? — настойчиво спросил Сокван.

— Что? Где? Мы же в школе.

Как и полагается молодежи, они шумели с самого утра, но Чжухо шел в класс с полузакрытыми глазами.

— Эй, просыпайся.

Как и ожидалось, он проспал утренние уроки. Он поднял голову при звуке голоса Соквана. Проснуться было тяжело. Пока он медленно покачивал головой вверх и вниз, Сокван сказал:

— Иди умойся или что-то такое. И обязательно скажи мне веб-сайт перед тем, как идти.

— Быть студентом утомительно.

— В смысле? А кому сейчас легко?

Чжухо потер лицо, чтобы заставить себя проснуться. Его тело одеревенело от того, что он все утро опирался на стол. Он встал и открыл окно, но ветер был недостаточно холодным, чтобы разбудить его.

— Пошли есть, я умираю от голода.

«Да, надо поесть». Он встал и спросил:

— Сонхва и Бом присоединятся к нам на обед, верно?

— Если ты опоздаешь и тебя отчитают, я не возьму ответственность за тебя.

— Уже так поздно?

— Ну, недостаточно, чтобы Сунхва нас отчитала.

Они направились в столовую и увидели Сунхву и Бом, ожидающих их вдалеке.

Как и сказал Сокван, Сунхва не выглядела очень счастливой. Бом стояла рядом, пытаясь ее успокоить.

— Вы двое! Почему вы опоздали? Вы хоть представляете, насколько важна еда для студента? Я не спешу сюда без причины, знаете ли.

— Не смотри на меня так. Мы опоздали, потому что кое-то не хотел просыпаться.

Сокван, естественно, переложил вину на Чжухо. Однако это было правдой, так что добавить тут было нечего.

— Сунхва, мы должны войти, пока не стало поздно.

— У Чжухо, если сегодня на обед было что-то вкусное — ты труп.

— Ха-ха.

— Хватит смеяться! Я пытаюсь не злиться.

Четверо вошли в столовую. К счастью, ежедневное меню не было особенным, и мест было много, так как многие уже разошлись.

— Обед сегодня такой себе, — пожаловалась Сунхва.

— Да, — согласилась с ней Бом.

«Там хотя бы сколько-то твердых кусков есть», — подумал Чжухо, глядя на свою тарелку с супом. Там плавали кусочки грибов и тофу.

Вспоминая времена, когда он бродил по бесплатным столовым, этого было более чем достаточно, чтобы быть благодарным, поэтому он покладисто положил еду в рот.

— Так почему ты опоздал? — спросила Сунхва. Она почему-то казалась недовольной.

«Может быть, ее обед не очень… А хотя у нее было бы такое же выражение лица, даже если бы он был вкусным».

— Я не мог проснуться.

— А что ты делал ночью, раз не ложился спать?

Он подумал о ее вопросе: «Как мне это объяснить?»

Чжухо писал всю ночь. Он начал писать, потому что наткнулся на разные источники вдохновения, когда вышел на прогулку. Он пошел гулять, потому что…

— Я не получил награду, — ответил Чжухо, потянувшись за гарниром. Он пожалел, что не закончил сочинение на конкурсе.

Глава 50 - Первая встреча

В ответ на двойственность Чжухо Сокван спросил, как будто он не мог поверить в то, что только что услышал:

— Что? Почему? Кто был судьей? Напомни, в каком конкурсе ты участвовал? Из всех людей — ты? Ты?!

— Эй, чувак. Незачем быть таким любопытным.

— Ну, просто… из всех людей…

Сунхва уставилась на него, и Чжухо объяснил, хотя на лице Соквана все еще было озадаченное выражение:

— У меня просто не хватило времени.

Затем он положил ложку еды в рот. Почему-то никто не разговаривал. Он взял кусок кимчи с подноса и поднес ко рту. «Хруст. Хруст». Какое-то время не было слышно ничего, кроме звука жевания.

— Хм?

Чжухо огляделся, заметив затянувшуюся тишину. Сунхва сидела с немного неловким видом, в то время как Сокван все еще бормотал себе под нос.

«Ага!»

Тогда он понял ситуацию.

— Я в порядке. Правда. Я извлек из этого кое-что.

— Окей…

Почему-то реакция все еще была какой-то вялой.

«Я не могу придумать, как это объяснить. Просто оставлю их пока», — думал он, пережевывая пищу.

***

На следующее утро он обнаружил на столе черный полиэтиленовый пакет, полный закусок. Подняв его, он обнаружил под ним комикс.

«Героическая история главного героя, преодолевающего испытания своего прошлого».

Вот что было написано на обороте книги. Он начал ее читать, и на самом деле это было неплохо.

Вскоре прибыл Сокван. Вместо сумки, полной вещей, он принес сумку, полную вопросов, и Чжухо беззаботно на все отвечал:

— Все в порядке. Остальное я написал дома. В любом случае награда меня даже не интересовала.

При этом глаза Соквана загорелись:

— Дай мне прочитать!

— Я не знаю, куда положил записи.

— Я найду. Когда ты сегодня свободен? Можно я зайду?

— Э-э, нет. Какое-то время ко мне нельзя.

«У меня есть идеи для моей следующей книги комнате. Если он это увидит, то может узнать, что я У Ён. Этот парень быстро соображает, когда дело доходит до чтения и письма».

Он добавил, поскольку Сокван все еще был в шоке:

— Я позже их принесу.

— Обещаешь?

— Ага.

Утешив Соквана, он улыбнулся, глядя на комикс и сумку с закусками. Его друзей было не остановить.

«Я должен поделиться этим с остальными членами клуба».

Прочитав комикс между уроками, он оживленно поговорил об этом с Сунхвой. Ему пришлось провести значительно больше времени, слушая ее, но, тем не менее, это было весело.

— Я дома.

— Эй, я ухожу, так что тебе придется поужинать в одиночестве. Не забудь фрукты!

— Хорошо. Будь в безопасности.

Вернувшись домой, Чжухо переодел школьную форму и сел перед своим столом с чашкой воды. Рядом лежали неаккуратные стопки бумаги.

Он несколько боялся дотянуться до них. «Это будет трудно читать. Сюжет будет скакать, как горный сайгак». Сочинение, написанное в разгар сильного эмоционального переживания, обычно было трудно читать в первый раз.

И все же ему пришлось выбирать. Он должен был выбрать пласты и кусочки, чтобы связать это в одну историю. Ему надо было дотронуться до комка глины, который едва держал форму. И при этом приходилось резать и, порой, теряться, чтобы что-то из него сделать, человека или животное.

Он откинулся на спинку и медленно расслабил тело, пытаясь воспроизвести события в голове.

«Там была мать и ее ребенок. Дочь? Сын? Пока не могу знать». На ум пришла кукла без каких-либо черт лица. На ней была табличка с именем, на которой было написано «мама». Чжухо подошел к ней.

«Мать теряет контроль над коляской. Коляска мчится вниз по крутому склону». Когда он увидел это, ему стало любопытно, каким было выражение ее лица, поэтому он обернулся и посмотрел на нее.

Женщина без глаз, носа и рта огляделась, поняв, что он смотрит на нее.

Он пытался поговорить с ней.

— Вы не остановите коляску?

Кукла не ответила.

— Ваш ребенок там.

Она все еще не ответила. Единственное — живот у нее был слегка вздут. Она дышала.

— Ваш ребенок в опасности.

Ткань на кукле вздулась. Воздух пытался вырваться наружу.

— Ваш ребенок может умереть.

— Ах.

У куклы внезапно появился рот, но по-прежнему не было ни глаз, ни носа. Ее пересохшие губы шевелились красным языком: «Ах.Ах».

— Смотрите, коляска упала.

— Ах.

— Вы слышите плач?

Открывшийся рот теперь расползался вбок. «Э-э-э».Ветер дул через щель. «Ах.Э-э» — это было все, что она сказала до сих пор.

— Можете ли вы произнести так, чтобы я вас лучше слышал?

— Ах.Э-э.

— Говорите громче. Больше двигайте ртом.

— Э-э-э-э-э.

— Она звучит как сломанный кассетник, — пробормотал он в отчаянии.

Хотя ее рот был единственной чертой на ее лице, она все еще не могла ничего сказать. Чжухо становилось неспокойно от этого жуткого зрелища. Он глубоко вздохнул, пытаясь сохранять спокойствие. Он не мог позволить себе слишком много думать.

— Я никуда не уйду и буду ждать здесь, так что скажи мне.

— Ах.Э-у.Э-э, — простонала она своими длинными тонкими губами.

Он внимательно наблюдал за ее лицом. Нелегко было найти выражение на лице без глаз и носа. Тем не менее, он не сводил с нее глаз.

— Как вы себя чувствуете?

Форма ее рта не изменилась.

— И-и-и.

— Что вы почувствовали, когда нашли меня?

Ее губы стали еще тоньше.

— Я мог не успеть.

Они становились все меньше.

— Вы сказали, что вам что-то надоело.

Ее живот вздулся. Он выпячивался больше, чем грудь.

— Хи.

Ее раздутый живот впал на место, и он почувствовал ее дыхание на своей щеке. Он увидел ее зубы между сжатыми губами. Он видел ее язык. Все было красным.

— Вы улыбались.

Чжухо улыбнулся вместе с ней.

Медленно он отошел от нее. Он хотел услышать больше, но ему пришлось остановиться.

«Плоп».

С неба упало что-то маленькое, похожее на град. Это был какой-то обломок. Затем пошел дождь, но то, что упало, треснуло, как будто разбилось.

— Я вернусь в другой раз, — с этими словами он открыл глаза. Он не мог вспомнить, как долго он держал глаза закрытыми. Сидя измученный, Чжухо почувствовал что-то мокрое на ногах.

— А.

Стакан с водой упал на пол. К счастью, ни одна из страниц не пострадала. Хорошо, что он оставил стакан на столе, чтобы прибраться в своей комнате. «Ну, я думаю, взрослые не просто так хотят, чтобы мы, дети, их слушали», — подумал он.

Мать.

В том мире было бессчетное количество матерей. Женщина, подарившая жизнь, а затем жизнь, которая должна была закончиться.

Некоторое время он глядел в потолок, а потом вновь потянулся за ручкой.

Он так и не вытер воду.

***

— Хорошо, посмотрите на доску.

Урок математики.

Потерев глаза, он вытащил из кармана небольшой блокнот. Чжухо купил такой после инцидента на холме, и он был достаточно маленьким, чтобы его можно было всегда брать с собой.

Он попытался написать свою историю в блокноте. Глядя на разрозненные фрагменты рассказа, он подумал: «Этого недостаточно».

В нем не хватало слишком многого, как и в безликой женщине.

Встреча с персонажем всегда утомляла. Всякий раз, когда Чжухо начинал разговор, они отвечали честно. Конечно, женщина только начала говорить, но она была не в состоянии произнести ни слова, ни предложения.

Это было доказательством того, что ее характер еще не полностью сформировался.

«Я уверен, что в следующий раз, когда я увижу ее, она будет больше похожа на человека».

Он снова привел в порядок то, что написал в блокноте.

Повсюду были сюжетные дыры. Будь то человек или событие, ему нужно было сырье, чтобы заполнить их. Чжухо попытался представить предстоящий путь главного героя и огляделся, чтобы увидеть, что он может найти, но туман был слишком густым. Он ничего не видел.

И все же было одно, чего он хотел. Он хотел что-то, что контрастировало бы с общим мрачным настроением истории. Он искал что-то, что бросалось бы в глаза с первого взгляда, но при этом соответствовало бы остальному внутри всего повествования.

Проблема была в том, что он понятия не имел, где он мог найти такую вещь. Он попытался копаться в своих мыслях. Были проходящие изображения, но ничего не выскочило.

Ему нужно было что-то завуалированное и несколько сдержанное. «Внутренние мысли, бессилие, нерешительность. Что окружает эти слова?»

— Итак, если вы замените эту часть на один…

Он стал слишком сонным. Чжухо изо всех сил пытался тряхнуть головой, но не смог устоять перед стремительно тяжелеющими веками.

Учитывая, что он не спал почти всю ночь, то, насколько сонным он был, имело смысл. Работать на двух работах было непросто.

— Поэтому мы можем вывести решение с помощью этого процесса.

Чжухо снова зевнул. Он пытался не заснуть, вытирая слезы, которые текли из его глаз, но это было бесполезно. «Мне нужно немного вздремнуть. Я уверен, Сокван меня разбудит. Прости, тик...»

Голос учителя математики медленно стих. Его голова опускалась все ниже и ниже, и на этот раз он не пытался бороться со сном.

Проспав дневные занятия, он с трудом проснулся и пошел в научную комнату. Слушая нудение Соквана, который уговаривал его проснуться, он открыл дверь. Сунхва и Бом уже были там.

— Привет, — поздоровались они, как обычно.

Ничего не изменилось, кроме холода в воздухе. Посмотрев на них некоторое время, Чжухо спросил:

— Я спрошу на всякий случай.

— Что?

— Вы поссорились?

Хоть Сунхва и Бом опровергли это, настоящий ответ, казалось, был немного другим.

— Да, они поссорились, — пробормотал Сокван.

— Не-а.

Чжухо знал, что их ответы были не совсем искренними.

Он был невероятно удивлен, узнав, что они поругались. Их и без того хрупкая дружба дала трещину. Хотя они притворялись, что все в порядке, отношения, склонявшиеся в одном направлении, рано или поздно должны были развалиться.

Эти двое не были в хороших отношениях. «Это хорошо или плохо?» Он почувствовал зуд в кончиках пальцев и решил узнать больше о том, что произошло.

Но, прежде чем он успел что-то сказать, дверь скользнула в сторону. Это был Барон. Хотя они приветствовали друг друга, как обычно, он, должно быть, тоже заметил холод в воздухе потому, что он также посмотрел на двух девушек и спросил:

— Вы двое поссорились?»

— Нет, — ответила Сунхва. Однако ей никто не поверил. Напряжение было заметно с первого взгляда. Обычно они разговаривали и смеялись вместе, но на этот раз ни одна из них не сказала ни слова.

— Я не думаю, что ты говоришь правду.

— Мы не ссорились, — ответила Бом, но выражение ее лица говорило об обратном. Было очевидно, что что-то произошло.

Затем вошел мистер Мун и тоже задал тот же вопрос, что и остальные:

— Вы, что ли, поругались?

— Нет, — снова ответила Бом.

Господин Мун мельком взглянул на двух девушек и добавил:

— Если вы заинтересованы в подаче заявки на участие в конкурсе эссе, найдите меня в учительской. Чжухо и Барон, если вы хотите принять участие в другом конкурсе, приходите ко мне.

— Да, господин Мун.

Даже когда остальные члены клуба ответили, Чжухо не мог открыть рот. Сокван начал тыкать его в бок, ожидая объяснений, но Чжухо не знал, что ему следует сказать.

Глава 51 - Я, другие и мой друг, ч. 1

Увидев, что Чжухо не отвечает, Сокван прошептал:

— Что с ними? Вчера у них все было хорошо. Они же чуть ли не жить друг без друга не могли. Что-то случилось?

— Я не знаю.

— Быть того не может. Давай, признавайся.

К сожалению, Чжухо действительно не знал. Он увидел реку, протекающую между Сунхвой и Бом. Это было расстояние между ними. Бом сидела с тревогой, рассматривая лицо Сунхвы, а Сунхва даже не смотрела в сторону подруги.

Время от времени он наблюдал за ними.

***

Как обычно, Сунхва готовилась к уроку. Она села на свое место и открыла учебник. Как и у всех прилежных учеников, его страницы были заполнены ее заметками. Она считала, что оценки приносят ученику определенный образ. Ученик с хорошими оценками будет считаться примерным учеником. Вдобавок ко всему, если бы она хоть немного обратила внимание на свою внешность, она стала бы неприкасаемой. Такое положение действительно существовало в пределах школы, и Сунхва всегда упорно трудилась, чтобы оставаться на этом месте.

— Эй, она читает комикс?

— Похоже, что да. Что она делает в углу?

— Э, оставь ее. Кто знает?

Ученики в классе насмешливо перешептывались. Сунхва тихо оглянулась. В углу стояла девушка с немного неряшливой внешностью и комиксом в руке.

— Опять, — подумала она.

К ученице с плохим имиджем всегда плохо относились ее сверстники. Ощущался большой контраст с тем временем, когда Сунхва приносила свои комиксы в школу. Тогда они шутили, по очереди читая их все вместе.

Другие могли высмеивать ее за детский вкус, но никто не смотрел на нее с отвращением. Вот какое влияние оказал имидж на студентку. Образ был создан для того, чтобы его видели другие. В конце концов, люди не созданы для одиночества. Им приходилось жить, всегда помня о том, как они выглядели в глазах других.

— Эй, Сунхва, тебя кто-то ищет, — сказала одна из девушек, которая только что обсуждала девушку с комиксом.

Выглянув в коридор, она увидела Чжухо, стоящего снаружи. Она сразу встала, чувствуя себя неприятно в этой среде.

Чжухо отвел ее на школьный двор. Видимо, он хотел ей что-то сказать.

— Чего ты хочешь? — сердито спросила она, садясь на деревянную скамью.

В небольшом пространстве под деревом на школьном дворе стояло несколько скамеек, и Чжухо сидел на самой дальней из них. В его руке было два напитка, которые он купил в столовой.

— Я хотел быстренько кое-что сказать.

— Это признание?

— Ха-ха!

— Ты смеешься надо мной!?

Она села рядом с ним и взяла напиток из его руки. Казалось, она была уверена, что это для нее, и, поскольку она подумала правильно, он ничего не сказал.

— Я не ругалась с Бом.

С этими словами она отхлебнула свой напиток. Он посмотрел на нее и сказал:

— Я прочитал твою работу.

— Пф-ф!

Напиток фонтаном выплеснулся из ее рта. К счастью, она не смотрела в сторону Чжухо, так что в этот раз обошлось без жертв. Вместо этого она оставила темное пятно на земле.

Прежде чем он успел пойти поискать салфетки, она спросила взволнованным голосом, вытирая рот рукой:

— Ч-что, ты сказал, ты читал?

— Твоя работа. Я нашел ее в научной комнате. Я ничего не мог с собой поделать.

— Кем ты себя возомнил? Сокваном? Ты тоже увлекаешься печатными изданиями? Ты читаешь все, что находишь?

— Извини, любопытство пересилило.

— Откуда в тебе столько уверенности? — Она посмотрела на него с недоверием. Хорошо, что она не выглядела взбешенной.

— Прости меня, — добавил он.

— Ну, это не… Эх, — вздохнула она. — Я не в том положении, чтобы говорить тебе такие вещи.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего такого.

Удивительно, но она не была так зла, как он ожидал. Во всяком случае, она казалась более тревожной.

— Ну, и как тебе? — она попросила его оценку.

«Она беспокоится о том, как другие оценивают ее навыки?» — думал он. В этом не было ничего особенного, но он тщательно подбирал слова.

— Мне понравилось. Это было весело, дико и очень прямолинейно.

— Да?

— Ага.

Несмотря на ответ, похожий на комплимент, она по-прежнему беспокоилась.

— Почему ты все еще беспокоишься? — спросил он. Вскоре он предположил:

— Кто-то сказал тебе, что твои навыки письма плохие?

— Хм?

«Я знал это». Это было очевидно.

«Как он узнал?» — подумала она, глядя на него. С точки зрения писателя, это был простой ответ.

— Кто? Это был мистер Мун?

— Нет.

Она возилась с пустой банкой в руке. Было трудно разглядеть ее лицо из-за ее волос, но она продолжила спокойным голосом:

— В средней школе я любила писать.

— А как насчет комиксов?

— Они мне тогда не нравились.

«Сокван бы тут скакал от радости. Кто бы мог подумать, что когда-то она увлекалась литературой?»

— Когда я впервые закончила рассказ, я показала его своим друзьям. Я была так довольна тем, что получилось. На мой взгляд, это было лучше, чем любая книга, которую я когда-либо читала.

— Но?

Ее голова опустилась ниже.

— Они смеялись надо мной.

— Хм.

— Это так меня задело. Я чувствовала себя очень, очень ужасно. Но знаешь что? Я смеялась вместе с ними. «Ха-ха-ха. Правда? Это смешно, правда?» Типа такого.

Должно быть, это оставило след на ее гордости. Вот что значит быть оцененным другими. Была жестокость в том, что одна оценка себя не соответствовала оценке других.

— Тогда я впервые столкнулась с чем-то подобным. Я хорошо училась в школе, и моя внешность тоже была неплохой, так что мне не нужно было беспокоиться о том, что надо мной будут смеяться.

Это был ее первый раз. Вот почему она предпочла подражать своим друзьям, а не быть мудрой в том, как она справлялась с их критикой.

— Вот и все. Не то чтобы меня это травмировало или я стала бояться людей. Эта ситуация просто прошла мимо меня.

До сих пор у нее все было хорошо. Как и все ее ровесники, она сдавала экзамены и получала оценки. Как она и сказала, она не боялась быть рядом с другими людьми или жить с травмой. Однако ничто из этого не означало, что она не была обижена.

— Просто я поняла, какое влияние оказывают окружающие меня люди, — сказала она спокойно. — С тех пор я отдалилась от чтения.

— И так ты начала читать комиксы?

— Ага. Я одолжила один у подруги, которую постоянно задирали. В отличие от нее, ко мне никогда не приставали.

Он вспомнил момент, когда зашел к ней в класс. Одинокая девушка и комикс в руке. Он сразу же смог представить себе ее подругу.

В любом классе всегда был одиночкой. По большей части классы всегда выглядели одинаково.

Она хотела искупить свою вину. Ей хотелось перекрыть воспоминание о том, как над ней смеялись друзья, чем-то особенным, и она отчаянно прятала свою рану.

Он посмотрел на нее и сказал:

— А теперь ты снова пишешь.

И снова у нее в руке была ручка. «Как она пришла к решению вступить в Литературный клуб?»

— Я встретила Бом. Она умеет делать комплименты. Она говорит мне что-то хорошее, что бы я ни делала. Когда она рядом, я чувствую себя в безопасности, чтобы писать. На самом деле я тоже была в безопасности.

— Я понимаю.

Теперь он понял их отношения. Девушка, нуждающаяся в комплиментах, встретила подругу, которая опиралась на окружающих. Пока она хвалила Сонхву, Бом могла оставаться ее подругой. Пока она хвалила Сонхву, Бом могла опираться на нее. Сунхва была похожа на цветок, который распускается в мае. Она расцвела* только тогда, когда пришла Бом.  Затем…

П.п.: Имя «Бом» в переводе с корейского — весна.

— Вот почему ты держишь ее рядом.

«Я могу понять ее».

Услышав ее ответ, он вспомнил. Она должна была участвовать в конкурсе сочинений с Бом. Сунхва была тем, кто предложил это. Всякий раз, когда Бом задавала ей вопрос, она всегда отвечала без колебаний.

— Я знаю, каково это — позволять людям ходить по тебе.

Они были похожи. Они обе находились под влиянием друг друга.

Он посмотрел на небо. С ветки упал фиолетовый цветок. Весна закончилась.

Стебель цветка на мокрой одинокой ветке выглядел почти как бутон.

— Что с лицом?

—…У меня несварение желудка от жареной курицы, которую я съела за награду. Сколько бы меня не рвало, чувство все не уходит.

Казалось, она подавляла свои эмоции. Она знала, что Бом позволила ей победить. Человек, который был исключительно талантлив, был склонен к повышенному вниманию со стороны окружающих. По этой причине Бом никогда не попытается превзойти Сунхву.

— Я тоже читала ее статью. Это было на следующий день после того, как я предложила подать заявку на тот же конкурс. В тот день я была первой, кто вошел в научную комнату.

То, что она сказала, имело смысл. Она была в той же ситуации, что и Чжухо. Затем она увидела настоящий талант Бом.

Она и раньше находилась под влиянием других. Она перестала писать из-за резкой критики друзей. В тот момент, когда она прочитала статью Бом, она, вероятно, поняла, что Бом не сильно от нее отличается.

Чжухо добавил:

— В данном случае вы — «другие».

— Верно.

— Все это время вы находились под влиянием друг друга и других.

В конце концов, Сунхва и Бом не были друзьями. Она стиснула зубы.

— На этот раз я не собираюсь присоединяться к своим друзьям, когда они смеются надо мной. Я не хочу быть похожей на тех придурков, которые смотрели на меня свысока, — сказала она. Она смеялась со своими друзьями, которые смеялись над ней. А потом она перестала писать.

С другой стороны, Бом была занята изучением Сунхвы. Она не посмеет написать искренне. Они были очень похожи.

— Я предложила подать заявку на участие в различных конкурсах.

Они впервые разлучились с того момента, как они начали полагаться друг на друга. Было очевидно, насколько Бом была взволнована.

— Она очень смутилась. Она продолжала притворяться, что не понимает меня, поэтому мне пришлось быть с ней откровенной.

— Что ты ей сказала?

— Чтобы она выбрала сама за себя.

Вот почему между ними возникло напряжение. У Сунхвы было мрачное выражение лица, и Чжухо сказал:

— Ты поступила правильно.

Независимо от результата, она пыталась быть храброй. Она пыталась измениться, но это было нелегко. Чжухо лучше, чем кто-либо другой, знал, как трудно измениться. Единственное, он подумал, что Сунхве стоило быть честнее с Бом и сказать: «Я хочу дружить с тобой».

Ее нос покраснел.

— Что, если я больше не нравлюсь Бом?

Ее голос дрожал.

Возможно, она была храброй, но она все еще была ученицей старшей школы. Ей было бы трудно справиться с испорченной дружбой. Должно быть, то же самое происходило и с Бом. Когда дело дошло до этого, они стали слишком похожи.

— Я ничего не могу сделать?

Он поднял руку и вынул из кармана блокнот. Он забыл об этом на мгновение. Затем он взмахнул рукой и хлопнул Сунхву по спине.

Она подняла голову к небу.

— Ой!

— Тряпка.

— Как ты меня назвал, придурок!?

Он добавил, когда она кипела от гнева:

— Разве ты не этого хотела?

Вот так она потерла спину, пульсирующую от боли. Он был прав. Откровенно говоря, он хотел сделать с Бом то же, что только что сделал с ней.

— Перестань быть тряпкой и продолжай двигаться вперед. Не думай о том, что другие думают о тебе. Чего ты боишься? Сразись с этим лицом к лицу.

Однако он не мог сказать это Бом, когда сама Сунхва боялась этого. Она была не в том положении, чтобы говорить Бом, что делать.

— Я смогу?

— Спроси себя.

Сунхва заколебалась, а затем сжала руку в кулак.

— Если я сейчас попрошу о помощи, буду ли я все еще полагаться на других? Буду ли я повторять то, что и раньше делала?

Чжухо ответил с улыбкой:

— Так давай попробуем.

— Что?

— Я помогу тебе прежде, чем ты попросишь о помощи.

После недолгого молчания Сунхва спросила:

— Почему?

В ее голосе звучали не скрытые эмоции, и Чжухо ответил ей:

— Я хочу, чтобы мы вместе выпили, когда станем старше.

Глава 52 - Я, другие и мой друг, ч. 2

После разговора с Сунхвой Чжухо вернулся в класс. Он принес с собой свою полупустую бутылку. Допив то, что там осталось, он, как обычно, поболтал с Сокваном, а затем вышел в коридор, чтобы вынести мусор.

Идя по коридору с пустой бутылкой в руке, он увидел знакомую фигуру, стоящую перед мусорным баком. Это была Бом.

Она стояла с пустым пакетом из-под чипсов в руке и без раздумий выбросила его в мусорное ведро, не думая и секунду про разделение мусора по разным корзинам.

Чжухо сказал:

— Это надо выкинуть в другой бак.

Бом подскочила. Если она получала помощь от других, ей было необходимо поддерживать образ скромной, невинной девочки. Таким образом, она, казалось, нервничала, что ее поймали в момент уязвимости.

Чжухо сделал вид, что не заметил ее раньше.

— Это сбивает с толку, особенно такие вещи, как пластик.

— Д-да. Ты тоже здесь, чтобы вынести мусор?

— Ага.

Это был очевидный вопрос, и он ответил ей, бросив пустую бутылку в мусорное ведро.

— Ты все это съела?

Там были крошки от разных закусок. Этого как будто было слишком много для нее одной.

— Нет. Мы все поделились.

— Но почему ты единственный человек, который выкидывает мусор? Там, видимо, было много упаковок.

— Так удобнее.

— Конечно, как скажешь, — ответил Чжухо. Затем, как и в случае с Сунхвой, он опять решил открыть рот: — Я прочитал твою статью. Извини, что не спросил разрешения.

— Хм?

Она была взволнована, но не выплюнула жидкость изо рта, как это сделала Сунхва. Бом на мгновение неловко моргнула, а затем продолжила с улыбкой:

— Все в порядке. Не важно.

— Ты не выглядишь сердитой.

Она не злилась. Казалось, она не обиделась, ни капельки.

— Злиться не на что.

— Рад слышать. Что ж, ты хороший писатель.

— Думаешь? Я не чувствовала себя очень уверенно.

От его комплимента она, как обычно, отступила.

— Статья Сунхвы тоже была хороша, но мне особенно понравились твои описания.

— Понятно. Эм… Нам пора идти? Звонок вот-вот прозвенит, — она быстро сменила тему, на случай, если Чжухо скажет, что ее статья лучше, чем у Сунхвы.

Талантливый человек, как правило, был объектом зависти и ревности.

— Я и сам хороший писатель.

— Хм?

Словно не понимая его, она посмотрела на него.

— Я хочу сказать, что не нужно беспокоиться о том, что я завидую твоим навыкам. Я — хороший писатель.

— Ты полон уверенности, не так ли?

— Я говорил, как Сунхва?

— Немного, — с облегчением ответила Бом.

— У тебя есть время на выходных?

— Почему ты спрашиваешь?

— Я хотел купить кое-какую одежду, но не разбираюсь в моде.

— Одежда? Эм… Я тоже не знаю, что нравится парням…

— Я позову Сунхву.

«...»

Она заколебалась, и он спросил ее:

— Вы поругались?

— Нет. Я никогда с ней не ругалась. Ни разу.

— Тогда в чем проблема? Я помогу, если она есть.

Ее лицо просветлело при слове «помогу». Она все еще хотела, чтобы ее отношения с Сунхвой вернулись к тому, что было раньше.

— Хорошо… — наконец согласилась она.

Договорившись о времени и месте, они разошлись каждый своей дорогой.

***

— Я здесь.

В тот день, ожидая на автобусной остановке, Чжухо помахал руками знакомой фигуре вдалеке. Хотя она не опоздала, она побежала, как только поняла, что он ее опередил. Она выглядела виноватой, как будто заставлять человека ждать ее было тяжким грехом.

— Извини, я думала, что приду рано.

— Все в порядке, ты даже не опоздала.

— И все же. Ты долго ждал?

— Э, может, пять минут?

— Мне жаль.

Она продолжала извиняться. К тому времени он подумал, что было бы неплохо сменить тему. Чем дольше они говорили об этом, тем больше она собиралась извиняться.

— Автобус идет.

— Да, но где Сунхва? — спросила она о ней, оглядываясь вокруг.

— Ее здесь нет, — спокойно сказал Чжухо. Услышав его ответ, Бом перестала оглядываться и ошеломленно посмотрела на него.

— ...Что?

— Она сказала, что позвонит мне, когда закончит с покупками. Разве я тебе не говорил?

— Но… Я ничего не знаю о модных тенденциях…

— Все в порядке. Это моя одежда, так что решения буду принимать я. Просто время от времени я буду спрашивать твое мнение.

Они сели в автобус рядом друг с другом на заднем сиденье. Автобус направился в центр города.

С того момента, как автобус тронулся, и даже после того, как он проехал несколько остановок, они ничего друг другу не сказали. Чжухо приоткрыл окно, и внутрь ворвался порыв ветра.

Глядя на проносящиеся мимо пейзажи, он сказал:

— Кстати, когда ты покупаешь одежду…

— Ага?

Она сидела тихо, пока он вдруг не заговорил, и она тотчас же выпрямилась, чтобы слушать его и отвечать ему.  Он продолжил, глядя вперед:

— Ты покупаешь скорее то, что тебе нравится или то, что тебе подходит?

— Я? Эм… наверное, последнее?

Она не звучала уверенно в своем ответе, и он спросил ее, почему. Она колебалась, изучая его лицо. Бом, казалось, беспокоилась о том, что их мнения не совпадают.

— Ну… если я куплю одежду, которая мне подходит, мне не придется беспокоиться о том, что я пожалею о своем решении позже.

— Ты обычно жалеешь, если в итоге покупаешь одежду, которая тебе нравится?

— Не обязательно, но если они мне не подходят, будет неловко, если кто-нибудь мне на это укажет.

— Значит, ты отказываешься от одежды, которая тебе нравится?

— Это разве так работает? Я не уверена.

Он прошептал, не сводя глаз с проплывающих мимо пейзажей:

— Я думаю, ты всегда будешь сожалеть о чем-то, несмотря ни на что.

— Понятно.

— Тем не менее, человеческая природа хочет предотвратить это.

— Да, согласна. Ненавижу это.

До сих пор колеблясь, она кивнула.

Их разговор ненадолго прервался, и он повернул голову к окну. Никто не хотел сожалеть. Тем не менее у всех когда-то были сожаления. Тело начинало напрягаться, как только они думали о своем сожалении. Страх всегда скрывался прямо под поверхностью, говоря, что они никогда не достигнут благоприятного исхода, что бы они ни делали.

Писательство ничем не отличалось.

«Может быть, этот словарь мог бы быть лучше». «Не помешает ли это предложение всему тексту?» «Не было бы лучше, если бы я написал это с другой точки зрения с другим героем? Не лучше ли было бы, если бы другой писатель написал о том же самом?»

Как только эти мысли приходили писателю в голову, он не мог написать ни слова, и у него возникало внезапное желание передать перо другому человеку.

Тем не менее он не мог отпустить. Итак, оставалось только…

— Следующая остановка… — раздался голос из динамика внутри автобуса. Внезапно автобус затрясло, когда он наехал на кочку.

— Ну, в таком случае, я думаю, нет смысла волноваться раньше времени.

— Что ты имеешь в виду?

— Твоя одежда. Я волновалась, узнаю ли я, из чего мне придется выбирать.

— Я думаю, ты справишься.

Бом улыбнулась, когда Чжухо согласился с ней. Он уже привык к ее улыбке. Она была единственным человеком, который ответил так дружелюбно.

Если бы он был с Сунхвой или Сокваном, они бы насмехались над ним.

— Наша остановка.

Двое прибыли в торговый район. Бесчисленные магазины одежды выстроились на улице один за другим. По району тоже было много людей. Все должны были отсутствовать на выходных. Когда Чжухо и Бом затолкали в случайный магазин одежды, там было не так много людей. Хотя владельцу магазина от этого было мало пользы, для них это было хорошо, потому что позволяло им спокойно делать покупки.

Внутри Чжухо медленно оглядел магазин. Все было покрыто одеждой. Из-за прилавка владелица, которая выглядела как человек средних лет, гнусаво сказала:

— Пожалуйста, дайте мне знать, если вам понадобится помощь.

Осматривая секцию с футболками, он выбрал одну и держал ее перед собой.

— Как это выглядит?

— Хм, выглядит хорошо, — ответила она с улыбкой.

Затем он взял другую рубашку рядом с ней и спросил:

— А как насчет этой?

— Да, и это тоже.

— Как насчет этого?

— Э-это тоже хорошо выглядит.

Она бы никогда не сказала этого своими губами, если бы рубашка ему не подходила.

Поэтому, он сказал слегка обеспокоенным тоном:

— Я не могу позволить себе все эти футболки.

— Я не слишком много знаю о моде… Извини.

Чжухо уже несколько раз слышал, как она это говорила. Тем не менее, он не переставал спрашивать ее мнение. Неизбежно количество времени, проведенного в магазине, становилось все больше. Красный, синий, зеленый, белый и черный, даже когда он выбирал рубашки с причудливыми узорами, ее ответы всегда были положительными. Это не было чем-то неожиданным.

Он спросил:

— Ты устала?

— Нет, я в порядке.

— Ну а я да.

Бом взволновалась от его слов, а Чжухо продолжил:

— Тем не менее я не хочу жить голышом, так что, думаю, мне просто придется смириться. Мне просто нужно что-то выбрать.

С этими словами он посмотрел на две рубашки в своих руках. Нравились они ему или нет, он должен был что-то надеть. Вскоре он взял обе рубашки и повесил их на место. Бом бросила на него растерянный взгляд. Она ожидала, что он выберет одну из двух.

— Мэм, — позвал он хозяйку, и она быстрыми короткими шагами подошла к нему.

— Могу я чем-нибудь помочь?

— Я хотел бы взглянуть на красную шляпу вон там.

— Шляпа? — с любопытством прошептала Бом.

Все трое одновременно подняли глаза. С потолка свисала шляпа. Она был такой же красной, как кончик носа Сунхвы, когда у нее был личный разговор с Чжухо.

Хозяйка вынула шляпу крючком и подала Чжухо. Он встал перед зеркалом и примерил ее.

— Что думаешь?

— Эм… Хм.

Бом задумалась, глядя ему в спину. Честно говоря, это выглядело довольно безвкусно, но она никак не могла сказать это вслух. Наконец, когда она набралась смелости, чтобы высказать свое мнение, владелец сказала:

— О боже! Молодой человек, даже мой муж не стал бы это носить. Выберите что-нибудь другое. Я вам скидку дам.

— Правда? Почему?

— Вы ее как будто покрыли слоем красного перца!

— Ха-ха! — он мирно рассмеялся над ее шуткой.

Тем временем Бом мысленно задавалась вопросом, собиралась ли владелица вообще продавать шляпу: «Как она могла описать то, что продавала, как что-то вроде пасты из красного перца?»

Что было более удивительным, так это реакция Чжухо на это.

— Я возьму ее. Вы дадите мне скидку на нее?

— Боже, вы серьезно? Почему бы вам не попробовать розовый, прежде чем принимать решение?

— Я возьму ее.

— Хорошо, как пожелаете. Я знаю, что цвет немного странный, но шляпа все еще сделана из хорошего материала. Я дам вам неплохую скидку.

— Большое спасибо.

Хозяйка уже сменила тон. Возможно, она не хотела, чтобы покупатель пожалел о своем решении после того, как вышел из магазина. Бом ничего не сказала, пока Чжухо расплачивался за шляпу. После того, как он надел шляпу, они вместе вышли из магазина.

— Как я выгляжу?

— Хм?

— Соответствует моему стилю?

— Эм… Да.

Несмотря на то, что она дала ему положительный ответ, было очевидно, что она не хотела этого. Тем не менее, она не могла удержаться от того, чтобы говорить подтверждающие слова. Это уже вошло в привычку.

— Да ты шутишь. Это безвкусица даже для меня.

— Тогда не спрашивай.

Она была ошеломлена словами, которые только что выпалила. Она заговорила от раздражения прежде, чем успела подумать. Возможно, она устала от серии вопросов, которые ей задавал Чжухо. «Я не должна была этого делать. Что мне теперь делать?» Она с тревогой покосилась на Чжухо.

— Может, возьмем мороженого? — предложил он. Ее слова его никак не смутили.

Глава 53 - Я, другие и мой друг, ч. 3

— Хочешь пойти купить мороженого? — спросил Чжухо.

Хотя Бом импульсивно кивнула, внутри она чувствовала облегчение. На улице было много людей и было довольно оживленно. Его спокойный ответ создал у нее впечатление, что он не уловил ее раздражения.

Чжухо зашел в магазин, чтобы купить мороженое, и сказал:

— Я хотел загладить вину за то, что раньше раздражал тебя.

Он услышал ее. Не говоря ни слова, она опустила голову. Она снова показала свою плохую сторону. «Я не могу так продолжать, — думала она. Ее снова начало тошнить. Несмотря на его умиротворенный вид, ей почему-то было намного труднее сохранять спокойствие рядом с ним.

— В чем дело?

— У меня немного кружится голова. Может быть, вокруг слишком много людей.

— Тогда мы пойдем куда-нибудь, где тише.

— Окей.

Всякий раз, когда она открывала рот, из него не вылетало ничего, кроме лжи, поэтому она забила рот своим мороженым. Его сладость распространилась по ее языку.

К тому времени, как они доели мороженое, они подошли к детской площадке, и Чжухо указал на нее.

— Пойдем? — спросил он.

— Конечно. Давненько я не была на детской площадке.

Они сели на качелях. По сравнению с Бом, которая едва двигалась, Чжухо раскачивался взад и вперед. Ее голова поворачивалась влево и вправо, следя за ним. Всякий раз, когда он проносился мимо нее, дул ветер.

— Ты молодец, — похвалила она его. Опять же, по привычке.

— Ты тоже, если будешь больше шевелить ногами.

Она только улыбнулась.

— Хочешь, да? — спросил он.

— Нет я в порядке.

Подул ветер. На этот раз стало теплее. Не так давно казалось, что весна была недавно, но «весна» действительно была слабой.

П.п.: Под весной в кавычках подразумевается Бом (напомню на всякий случай — ее имя переводится как «весна»).

Бом посмотрела на Чжухо. Честно говоря, ей было любопытно, почему он хотел, чтобы она пошла с ним. Если бы он хотел пойти по магазинам за одеждой, было бы лучше взять с собой Соквана или Барона. Должна была быть причина, чтобы привести именно ее. Должна была быть причина, по которой он вообще упомянул Сунхву.

Он постепенно замедлялся, пока наконец не перестал раскачиваться.

Как только он открыл рот, Бом что-то почувствовала. В этом эфире казалось, что что-то подходит к концу, как сезон.

— У тебя есть соревнование на примете, в котором ты хочешь принять участие? — спросил он спокойно. — Ты также хочешь транскрибировать другую книгу.

Своим расслабленным голосом он подводил весну к концу.

— Ты могла бы добиться большего успеха на школьном конкурсе сочинений, и я знаю, что ты не хочешь быть тем, кто убирает чужой мусор, — добавил он, глядя на Бом с жестким выражением лица.

— И я знаю, как нелепо выглядит эта шляпа.

«Он резок», — подумала она. Поскольку она так заботилась о том, что о ней думают другие люди, она могла быстро соображать и подстраиваться. Он уже понял ее и, должно быть, понял неловкое расстояние между ней и Сунхвой.

По этой причине она решила признаться.

— Я к этому привыкла, — сказала она довольно спокойным голосом.

— К чему?

— Не делать то, что хочу.

Она привыкла стесняться и собирать мусор, оставленный другими.

— У меня на самом деле нет причин. Просто… Я видела взрослых и видела, как устроен этот мир. В конце концов, я пришла к выводу, что другие важнее меня. Я слабая, так что я не выживу, если останусь одна. Поэтому, естественно, я полагалась на окружающих.

Она улыбнулась, словно насмехаясь над собой, а затем добавила:

— Ты читал книгу «След птицы»?

Он медленно кивнул.

— Главный герой боится птиц, поэтому прячется в темноте, в ночи. Он отказывается от пребывания на солнце и открывает глаза ночью, когда вокруг нет птиц.

Выражение ее лица стало мрачнее. Казалось, она о чем-то вспоминала.

— Я испугалась. Это страшная книга. Она напомнила мне, насколько жестоким может быть выбор. У меня нет ни мужества, чтобы пережить ночь, ни воли, чтобы преодолеть свои страхи.

Сделать выбор также означало отказаться от чего-то. Решив полагаться на других, она отказалась от своих собственных предпочтений.

Затем он подумал о том, от чего она отказалась, решив сбежать. Он подумал о фиолетовом цветке, который он видел в школе некоторое время назад — Бом и Сунхва.

— Ты решила быть незнакомцем для Сунхвы.

— ...Я не собиралась.

Они не были друзьями. Они использовали друг друга как инструменты. Было легко обращаться с кем-то, как если бы он не был человеком. Все, что Бом нужно было сделать, чтобы преодолеть такое, это снова подумать о себе. Хотя у человека может быть шанс подружиться с животными, он не может сделать это с помощью инструментов. В конце концов, единственной целью инструмента было его использование. Если он утратил свою полезность, его нужно было выбросить.

Скорее всего, они оба не осознавали значения своего выбора.

— Но посмотрите, как все обернулось в конце. Бегство — это выбор, а это значит, что выбор полагаться на других — это тоже выбор. В конце концов, ты несешь ответственность за выбор, который делаешь.

Чжухо был там, чтобы помочь ей. Если у нее не было мужества или воли, чтобы выжить, все, что ей нужно было сделать, это позаимствовать это у кого-то, как вдохновение. В конце концов, люди не созданы для одиночества.

Бом сказала с подавленным видом:

— Почему я должна это делать? Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

— Потому что это твоя жизнь. Никто не может прожить твою жизнь за тебя, даже мистер Мун.

Бом закусила губу. Затем она ответила грустным голосом:

— Я боюсь ставить себя выше других, но в то же время я забочусь только о себе.

Она открылась. Мимо них пронесся теплый ветер, и Чжухо открыл рот.

— У каждой истории есть конец, как и у «Следа птицы».

Концовка «Следа птицы» допускала интерпретацию. В зависимости от читателя, концовка могла быть либо грустной, либо счастливой. Бом спросила, почему ей пришлось сделать выбор.

— Сунхва переводится.

Рот Бом открылся, и какое-то время из него не вырвалось ни звука.

«Когда? Ты серьезно? Это она сказала? Почему? Где? Далеко ли она уедет? Она бросает меня?»

Наверное, таковы были ее мысли.

— На самом деле, я солгал, — сказал он, не сводя глаз с выражения лица Бом.

— Что?

— Это ложь. Сунхву не переводят, — спокойно сказал он.

— Почему? — она спросила. — Почему ты так солгал?

— О чем ты только что подумала? — он ответил ей другим вопросом.

Ее глаза дрожали, а в голове крутились какие-то мысли. Судя по ее поведению до сих пор, он смог предположить возможный ответ: «Должна ли я найти другого человека? Должна ли я найти замену Сунхве? Должна ли я найти другого человека, от которого буду зависеть, кто будет принимать решения за меня и помогать мне, когда я в рутине?»

Ее бледное выражение лица сделало это очевидным для него.

«Сколько еще ты собираешься подчиняться другим?»

То же самое он сказал Сунхве.

— Ты собираешься повторить это?

— Я не знаю. Я больше не знаю.

Она казалась измученной, и он добавил:

— Тебе все еще нужно выбрать, не хочешь ли ты раздеться догола.

— ...Что бы ты сделал?

Он на мгновение взглянул на небо. Было еще ясно, и до конца этого дня еще далеко. Как и в случае с Сунхвой, он сказал ей:

— Спроси себя.

Она опустила голову, но он добавил, как будто утешая ее:

— Если ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое, как сейчас, то все нормально. Это тоже твой выбор. Я не собираюсь тебе ничего говорить. Я не ненавижу тебя. Ты, вероятно, останешься чужой для Сунхвы, но, эй, я могу быть твоим другом. Ты убьешь двух зайцев одним выстрелом! Кто-то, на кого можно положиться, и друг. Звучит неплохо, скажи?

Вместо ответа она прикусила губу. По какой-то причине она не могла дать ему ответ. Чжухо сделал заманчивое предложение. То, где ей не придется ничего менять в себе. В то же время она подружится с ним. Больше ничего.

Тем не менее, ее глаза встретились с его красной шляпой. Она была вульгарной. Она выглядела достаточно нелепо, чтобы заставить ее рассмеяться. «Как ему удалось найти такую шляпу?»

— Нет.

Ей не нравилось, что на нее повлияло то, что говорил Чжухо. Она не любила себя за то, что решила быть чужой для Сунхвы. Она не любила себя за то, что зависела от других только для того, чтобы выжить. Она хотела оставить все это позади.

— Почему? — спросил Чжухо.

Она ответила:

— Потому что я все еще хочу дружить с Сунхвой.

— От чего ты отказываешься на этот раз? — снова спросил он. Если это будет ее выбор, она должна нести за него ответственность.

Ветер снова подул. Он был все еще теплым, как воздух, выходящий изо рта Бом.

— Друзей не заменишь.

При этих словах Чжухо тихо улыбнулся.

Весна закончилась. Хотя ей было грустно, она не плакала. Ведь весна всегда наступала. Все это знали.

Он кивнул, проверяя время.

— Теперь нам стоит пойти к Сунхве?

Она встала с качелей, и они раскачались сами по себе.

— Я хочу написать письмо.

— Да будет так, — ответил он.

Она бросилась в магазин канцтоваров и купила бумагу для писем и ручку.

Когда Чжухо увидел заголовок «Для Сунхвы», он поднял глаза к небу.

«Это дело между ней и Сунхвой. Было бы бестактно с моей стороны вмешиваться и дальше».

Соседские дети поглядывали на Бом, когда она писала письмо, сидя на корточках на детской площадке. Она не обращала на них внимания.

Чжухо достал из кармана блокнот. Он ожидал такого дня и знал, что для Сунхвы и Бом не составит труда стать настоящими друзьями. Ведь он познакомился с ними в Литературном клубе.

Подумав, он записал предложение в блокнот.

«Письмо пишет само себя».

***

Получив звонок от Чжухо, Сунхва зашла в соседнее кафе. Это было знакомое место, но она никогда не была внутри. Там была теплая атмосфера, и она села у окна и заказала напиток.

После недолгого ожидания на ее стол поставили чашку горячего чая. Предпочитая более холодные напитки, она никогда бы не заказала себе горячий чай. Хотя погода была не очень холодной, чай согрел ее руки, пока она держала чашку. Ее холодные руки доказывали, что она нервничала.

— Ха-а, — глубоко вздохнула она. Вскоре Чжухо приведет Бом в кафе. Прозвенел звонок, когда дверь открылась, и она услышала разговор между двумя людьми.

— На улице тепло. Наконец-то закончилась весна.

— Как время летит.

Они звучали так, как будто были близки друг к другу. Эти двое принесли с собой слово, которого с нетерпением ждала Сунхва: «Бом».

Бом всегда унижала себя. Она сделала это на конкурсе сочинений. Благодаря ей Сунхва смогла получить награду. Она ничего не сказала. Вот почему она крутилась вокруг Бом. Для нее было справедливо, что она получила награду, в то время как другим не хватило навыков. Ее и ее сверстников всегда так воспитывали и учили. Здравый смысл отдавал приоритет результатам. Как всегда, Сунхва успокаивала себя, сосредоточившись на результате.

В конце концов, она зашла намного дальше, чем могла себе представить. В ее желудке жареный цыпленок, который она ела уже в роли лауреата, увеличивался в размерах. Он застрял внутри и отказывался выходить.

После разговора с Чжухо под деревом она снова просмотрела свою статью. Она притворялась, что не видит того, что видела, и не знает того, что знала. Она была наполнена глупостью. Там не было ни капли искренности.

Другими словами, когда Чжухо хвалил ее статью, он все приукрасил.

— Весело и дико, ага.

Страница книги Великий рассказчик в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Текущая река

Глава 2 - Снова Начало (1)

Глава 3 - Снова Начало (2)

Глава 4 - Все совершают ошибки

Глава 5 - Лист бумаги на полу

Глава 6 - Основы

Глава 7 - Знакомство

Глава 8 - Пахучая жареная скумбрия

Глава 9 - Шарады

Глава 10 - Внутри мешка, ч. 1

Глава 11 - Внутри мешка, ч. 2

Глава 12 - Изнутри

Глава 13 - Ключ к разгадке личности

Глава 14 - Красивая, любящая книги девушка

Глава 15 - Единственный художник в Литературном клубе, ч. 1

Глава 16 - Единственный художник в Литературном клубе, ч. 2

Глава 17 - Единственный художник в Литературном клубе, ч. 3

Глава 18 - У Ён учится в Нашей школе, ч. 1

Глава 19 - У Ён учится в Нашей школе, ч. 2

Глава 20 - У Ён учится в Нашей школе, ч. 3

Глава 21 - У Ён учится в Нашей школе, ч. 4

Глава 22 - Раненый, Осмотрительный, Непостоянный Маркер

Глава 23 - Разрабатываемый и Тщательный

Глава 24 - Устройство для изучения языка

Глава 25 - Сосредоточьтесь до конца

Глава 26 - Суровая, пронзительно холодная зима, ч. 1

Глава 27 - Суровая, пронзительно холодная зима, ч. 2

Глава 28 - Суровая, пронзительно холодная зима, ч. 3

Глава 29 - Всем Своим Сердцем ч.1

Глава 30 - Всем Своим Сердцем ч.2

Глава 31 - Всем Своим Сердцем ч.3

Глава 32 - Всем Своим Сердцем ч.4

Глава 33 - Он Рядом, ч. 1

Глава 34 - Он Рядом, ч.2

Глава 35 - Женщина с Гитарой

Глава 36 - Мечта минувших дней

Глава 37 - Мечта, которую он ждал

Глава 38 - Пыльца в Воздухе ч.1

Глава 39 - Пыльца в Воздухе ч.2

Глава 40 - Пыльца в Воздухе ч.3

Глава 41 - Пыльца в Воздухе ч.4

Глава 42 - Пыльца в воздухе, ч. 5

Глава 43 - Первый прием пищи за три дня

Глава 44 - Что-то, что я видел

Глава 45 - Нераспустившийся цветок, ч. 1

Глава 46 - Нераспустившийся цветок, ч. 2

Глава 47 - Нераспустившийся цветок, ч. 3

Глава 48 - Нераспустившийся цветок, ч. 4

Глава 49 - Звук плачущего ребенка

Глава 50 - Первая встреча

Глава 51 - Я, другие и мой друг, ч. 1

Глава 52 - Я, другие и мой друг, ч. 2

Глава 53 - Я, другие и мой друг, ч. 3

О книге