Шуй Юэ вежливо сложил руки в прощальном жесте. Лин Ся поднялся и проводил эту парочку, внутренне радуясь тому, что его работа получила положительную оценку настоящего профессионала. А чуть позже днем ему удалось продать и последние два товара: один только артефакт 2ого уровня принес очень даже неплохую прибыль в 300 энергетических монет. С учетом затрат, в вещмешке Лин Ся в общей сложности осталось почти 600 энергетических монет 1ого уровня.

Следует отметить, что за месяц тяжелого физического труда секта Шаоян выплачивала своим последователям всего 8 энергетических монет, или 800 китайских юаней (примерно 8000р)... Лин Ся похлопал по сумке для хранения, печально вздохнув в глубине своего сердца.

Человек в маске заявил, что его любимое вино стоит 3000 энергетических монет за кувшин, но юноша понимал – отшельник просто шутил. Ведь в этом странном мире лучшие сорта вина готовят из небесных трав или духовных фруктов, и такие напитки – практически бесценный товар.

Лин Ся поинтересовался, где находится самая первоклассная городская винодельня, и поспешил туда, пока еще оставалось время до захода солнца. Местная продавщица энергично и воодушевленно представила ему довольно широкий ассортимент, и юноша долго и тщательно перебирал все доступные варианты. В конце концов он выбрал небольшой кувшин светлого нефильтрованного вина из цветов Сладкой Белой Груши, потратив 500 энергетических монет.

Хотя оно не считалось лучшим из вин, но знаменовало признательность Лин Ся своему уважаемому учителю. А проходя мимо магазинчика с жареной курочкой, он прикупил еще и две тушки для Снежной Фламмы.

Вечерело, поэтому юноша поспешил назад и, чередуя бег с прогулочным шагом, сумел добраться до Бессмертного Приветственного Павильона, пока небо полностью не стемнело.

Привратники заметили его издалека и крикнули: «Младший брат Лин, сегодня днем всех вызывали на срочное собрание, где объявили, что в ближайшие несколько дней прибудут важные гости. Мы отвечаем за уборку и организацию места их проживания. А тебе следует поскорее найти Боевого дядю Гуана, чтобы узнать подробности твоего задания».

Отдельно друг от друга, Юй Чжицзюэ и Сун Сяоху уже дважды за сегодня искали Лин Ся. Привратники знали, что они оба - непосредственные ученики мастера секты, поэтому относились к младшему брату Лину чрезвычайно вежливо. А те ученики, которые изначально смотрели на Лин Ся свысока, сперва немного напугались. Но, увидев, что тот со всеми ведет себя вежливо и дружелюбно, без намека на высокомерие или заносчивость, постепенно расслабились. Поэтому в Бессмертном Приветственном Павильоне, у кого бы что ни было на душе, на поверхности все хорошо воспринимали Лин Ся.

Юноша улыбнулся привратнику и ответил: «Понял, большое спасибо старшему брату за напоминание. Отправлюсь прямо сейчас».

Гуан СюйЦзы не упрекнул Лин Ся за то, что тот поздно вернулся. Вместо этого он добродушно поприветствовал его, прежде чем вздохнуть: «Лин Ся, на этот раз вам с Юань Хуэ придется нелегко. Ты обладатель геркулесовой силы, а у нас мало времени. Поэтому я не могу поручить это кому-нибудь еще, ведь тогда наши приготовления задержатся. Будь уверен, в этом месяца вас с Юань Хуэ будет ждать премия».

Слегка приподняв уголки губ, юноша ответил: «Боевой дядя, в такой вежливости нет необходимости. Пожалуйста, не стесняйтесь поручать мне задачи, которые необходимо выполнить».

Несмотря на то, что его бросало в дрожь от бесстыдных резких изменении характера Гуан СюйЦзы, и в настоящее время у него был другой учитель, все же, ответственным лицам необходимо оказывать должное уважение.

Гуан СюйЦзы пояснил детали, и оказалось, что Лин Ся должен привести в порядок большой зал заседаний, в котором будут принимать гостей. В конце концов, прибывали VIP-персоны, поэтому им нужно рассказать и показать некоторые духовные травы и редкие растения Бессмертного Приветственного Павильона. Для этого идеально подходит один сорт духовных деревьев, которые как раз достигли поры цветения, но обработка их невероятно тяжелой и плотной древесины - крайне сложное дело. И в настоящее время наблюдалась острая нехватка рук, поэтому физически крепких и сильных учеников отправляли работать с этими высокими деревьями.

Лин Ся кивнул: «Да, завтра я отправлюсь со старшим братом Юанем».

Услышав это, Гуан СюйЦзы вздохнул с облегчением. В прошлый раз Юй Чжицзюэ до безумия напугал его, и стоило ему завидеть Лин Ся, как отчаянное беспокойство наполняло сердце этого старика от одной мысли об ужасающем остром ледяном клинке. Затем Гуан СюйЦзы разразился словами одобрения и напутствия: «Рекомендуя учеников для старейшины Икс, безусловно, мы первым делом вспомним о тебе», «У тебя большой потенциал, и, если будешь усердно трудиться, обязательно сможешь стать высокоуровневым учеником», ну и другими подобными пустыми обещаниями.

Убедившись, что за ним никто не следует, Лин Ся успокоился и отправился на поиски человека в маске. Кувшин с вином и подарок для А'Ли находились в его вещмешке, так что курочки оставались горяченькими и свеженькими.

Завидев вино, отшельник несказанно обрадовался, громко рассмеялся и тут же откупорил кувшин, чтобы сделать глоток, утонченно и упоенно потягивая напиток. Поскольку маска на его лице мешала, он слегка приподнял ее, обнажив кожу, светлую как белый мрамор, и изящный подбородок.

Лин Ся украдкой поглядывал в его сторону. Даже если у отшельника были белоснежные волосы, можно сказать наверняка: у него действительно красивое лицо.

А ведь то, что все загадочные эксперты попадали в категорию ‘супер крутой перс, лицо которого скрыто под маской’, - сплошное надувательство. Разве они не боялись сыпи, вызванной отсутствием вентиляции... С другой стороны, тот еще обжора А’Ли все еще трапезничал с превеликим удовольствием, после чего радостно плюхнулся на землю, набив брюшко и блаженно прикрыв глаза.

Юноша усмехнулся: «Старший, тогда я пойду и продолжу совершенствовать артефакты».

Отшельник, обнимающий вино в полулежачем положении, беззаботно махнул рукой; а единственные доносящиеся от него звуки напоминали незамысловатый мотивчик.

Сегодняшняя цель Лин Ся – создать свой лучший магический артефакт, превосходящий все, сделанное ранее. Не только характеристики, но и внешний вид – идеальной должна быть каждая деталь!

Он мастерски отправил в печь необходимые материалы разных типов, подкинув в огонь немного духовной древесины, и когда предметы внутри начали растворяться, использовал свою психическую энергию, чтобы ускорить этот процесс.

По нефритовой заколке, подаренной ему Юй Чжицзюэ, он мог сказать, что мальчику нравились элегантные и изысканные вещи. Думая об этом изумительном и невероятно обаятельном главном злодейском боссе из второй половины романа, Лин Ся ощутил, как его губы расплылись в улыбке. В любом случае, как же все-таки сильно автор любил злодея, что при каждом его появлении использовал более полстраницы для описания того, насколько великолепны его черты лица, как прекрасен его наряд и как непревзойденно выглядят его готовые к бою войска...

Перед тем, как начать очищение, юноша заранее решил превратить этот артефакт в то, что можно постоянно и без проблем носить с собой.

Внутри печи различные материалы уже начали объединяться, и Лин Ся сосредоточился на использовании своего божественного чутья, чтобы контролировать слияние. Он терпеливо удалял крупицы примесей, и контур кулона, постепенно затвердевая, медленно уплотнялся и изменял форму.

К тому времени, когда он наконец остановился, с Лин Ся уже семь потов сошло, а из-за чрезмерной траты колоссального количества психической энергии его виски непрерывно пульсировали от боли. Но он не мог вытереть пот: сперва нужно достать кулон из печи.

Артефакт действительно получился невероятно красивым, по размеру - с пол-ладони, а его отличительной чертой являлся прекрасный оттенок, напоминающий жадеит. В этом мире не существовало концепции китайских зодиаков, поэтому Лин Ся разработал дизайн в соответствии с формой дракона. В целом, кулон выглядел просто и внушительно, но мельчайшие детали были проработаны с особой тщательностью.

Юноша взял инструмент для оценки характеристик, и результат тоже оказался вполне себе ничего. У него в самом деле получился высококлассный артефакт 2ого уровня! Кроме того, помимо наличия свойств, повышающих способности владельца, он также имел защитные функции и мог заблокировать 20% базовых энергетических атак.

Человек в маске закончил дремать и, увидев изможденное лицо Лин Ся, нахмурился: «Ты всегда должен работать в пределах своих возможностей. Чрезмерное напряжение может повредить совершенствованию».

Юноша смущенно рассмеялся, затем поднял кулон и предложил: «Старший, взгляните».

Отшельник взял вещицу и покрутил ее в руках: «Степень слияния энергетических камней довольно высока, и способности поддержки тоже неплохие... Хм, может ли быть, что ты потратил столько усилий, так как хотел сделать подарок для милой девчушки?».

Последняя часть была сказана немного дразнящим тоном.

«...Это для моего младшего брата», - Лин Ся слегка опешил.

Из-за чрезмерного злоупотребления психической энергией человек в маске приказал Лин Ся отдохнуть в течении одного дня, и тот подчинился. А через день он успешно усовершенствовал тонкую цепочку с атрибутом огня и защитными свойствами для Сун Сяоху, идеально подходящую для подвешивания какого-нибудь кулона. Хотя она получилась не столь удивительной, как кулон Юй Чжицзюэ, но тоже довольно хороша.

Параллельно он занимался работой по обустройству и уборке большого зала и садов. Лин Ся не интересовался, что за важные гости должны к ним наведаться; он был счастлив уже от того, что зал находился неподалеку от Пустынной Горы, и ему стало намного проще навещать детишек.

Воспользовавшись перерывом на обед, юноша отправился на их поиски, и, конечно же, Юй Чжицзюэ снова оказался на тренировочной площадке. Сун Сяоху отсутствовал, так как отправился на миссию вместе с Фэн Ло.

Лин Ся не стал заходить внутрь и попросил позвать Юй Чжицзюэ, оставшись ждать снаружи. В скором времени мальчик появился, покрытый испариной. И хотя выражение его лица, возможно, казалось отчужденным и сдержанным, было ясно, что он очень рад визиту Лин Ся.

Тот посмотрел на ребенка, счастливо улыбнувшись. Обладая красными губами, белыми зубами и черными-пречерными волосами, этот юноша действительно выглядел настолько очаровательно, что его хотелось похитить и запереть вдали от чужих глаз. Ошеломленный от такого вида, Юй Чжицзюэ сердито спросил: «Почему ты сегодня такой странный? И чего так смотришь на меня?».

Лин Ся раскрыл ладонь, показав кулон в форме дракона: «Это тебе».

Глаза мальчика заметно загорелись. Его лицо быстро порозовело и зарумянилось, когда он фыркнул: «Хм, я не просил ничего мне дарить». Несмотря на это, он быстро подвязал кулон на пояс, а его действия отражали деликатную осторожность и невероятный восторг, который невозможно скрыть.

При виде этого глаза Лин Ся мгновенно заискрились от удовлетворения, и он добавил: «Я сам его усовершенствовал. А'Цзюэ нравится?».

Услышав это, Юй Чжицзюэ на мгновение потерял дар речи, а затем вызвал элементарную энергию для теста. Чувствуя, что украшение резонирует с его энергией, он недоуменно посмотрел на Лин Ся и спросил: «Откуда ты знаешь, как совершенствовать артефакты?».

Лин Ся наклонил голову и ответил: «Я недавно узнал об этом от старшего и пока еще только новичок, но в будущем обязательно сделаю для тебя что-нибудь получше».

Выражение лица Юй Чжицзюэ внезапно помрачнело. Раз Лин Ся смог создать такой утонченный и безупречный артефакт, он, должно быть, обучался не пару-тройку дней, и на протяжении этого времени держал все в секрете...

Юноша с одного взгляда определил, о чем думает мальчик, поэтому он быстро объяснил: «Я встретил старшего совершенно случайно. Он живет в уединении на обратной стороне горы и не любит, когда ему мешают люди. А поскольку я глуповат, даже совершенствуясь под его руководством, возможно, не достигну никакого прогресса. Поэтому и подумал, что было бы лучше удивить вас с Сяоху уже после того, как у меня все получится».

В романе чувствительность и паранойя Юй Чжицзюэ выступили одной из главных причин его становления злодеем, и, следовательно, Лин Ся должен предотвращать любые недоразумения между ними.

Как и ожидалось, после его слов цвет лица Юй Чжицзюэ немного прояснился. Он также вспомнил, что в последние два посещения видел, как Лин Ся читал книги, связанные с очисткой артефактов. Мальчик поднял голову и окинул собеседника быстрым взглядом, а затем испытал шок, обнаружив, что тот казался худее, чем раньше...

Юй Чжицзюэ не мог не нахмурить брови, задав вопрос: «Нужно ли ежедневно так изматывать себя? Я видел артефакты, усовершенствованные другими учениками секты Шаоян с опытом в один-два года: их нельзя даже сравнить с твоим творением. На самом деле, было бы лучше, если бы ты перебрался ко мне. Оборудование и книги здесь куда качественнее тех, что находятся в Бессмертном Приветственном Павильоне, и мне не составит труда найти для тебя энергетические камни и необходимые материалы. К тому же в секте есть несколько очень опытных старейшин, и я могу помочь тебе стать их учеником».

Он выпалил все это, особо не задумываясь, поэтому по окончанию речи, его лицо быстро залилось краской. Юй Чжицзюэ никогда раньше не любил взаимодействовать с другими, но в случае Лин Ся, мальчику хотелось больше говорить с ним…

Лин Ся взмахнул руками и с улыбкой отказался: «Во всем этом нет необходимости, мой старший довольно знающий. Разве ты сам не сказал, что другие ученики менее компетентны, чем я, несмотря на то, что практикуюсь всего-ничего?».

Видя, что Юй Чжицзюэ до сих пор хмурится, юноша немного подумал, а затем попросил: «Дай мне еще месяц. Я перееду к тебе через один месяц, идет?». Согласно сюжету, человек в маске пробудет здесь еще около 3-4х недель.

Услышав это, мальчик обнажил одну из своих редких улыбок: «Хорошо договорились».

Лин Ся не смог удержаться: протянул руку и погладил голову Юй Чжицзюэ. Волосы этого ребенка на ощупь напомнили нежнейший шелк, а их слегка прохладная и гладкая текстура действительно невероятно приятна для прикосновений...

Попрощавшись с Юй Чжицзюэ, Лин Ся продолжал ходить в сады и вместе с другими учениками украшать цветы и деревья. Но когда он уловил обрывки разговора двух проходящих мимо учеников, цвет его лица мгновенно изменился на смертельно бледный.

Он опрометчиво бросился к ученику с расспросами, забыв даже поприветствовать его: «Кто, говорите, приезжает в наш Павильон?».

Ученик в черной одежде странно взглянул на него, прежде чем ответить: «Губернатор города ЮньСяо - Цуй ТяньЧэн, а также главный управляющий Шан ЮньЛин - Шан Кай».

Сердце Лин Ся бешено забилось, его ладони тут же взмокли от пота. Ведь уже миновало два месяца, в течение которых он занимался суетой. Временами даже радовался тому, как им повезло, что люди из города ЮньСяо не вернулись для поисков Шан Яня: возможно, отправились искать в другом месте. Или может для семьи и города ЮньСяо Шан Янь оказался не таким уж и важным...

Но теперь предельно ясно: они не увернулись от этой пули, и реальность доказала, насколько наивными были мысли Лин Ся!

Первая мысль Лин Ся - схватить детишек, собрать вещи и отправиться куда подальше, но насколько это разумно? Прямо сейчас Сун Сяоху все еще где-то на миссии, кроме того, побег с большой вероятностью вызовет подозрения у окружающих.

На самом деле, в этом мире не правит принцип «один мастер на всю жизнь», и с получением разрешения от нынешнего учителя можно стать учеником множества более сильных совершенствующихся. Однако, если уйти, не получив одобрения, до конца своих дней будешь заклеймен предателем, вечно страдающим от презрения и насмешек со стороны других канонических культиваторов.

Тяжелый груз давил на сердце Лин Ся, но в то же время он утешал себя тем, что по крайней мере в эту эпоху не существовало технологии для анализа отпечатков пальцев. Их противники могут даже не найти труп Шан Яня.

Успокоившись таким образом, Лин Ся наконец вздохнул свободнее и, последовав за другими учениками Бессмертного Приветственного Павильона, вернулся к работе. В настоящее время его больше всего беспокоил Юй Чжицзюэ: этот ребенок, скорее всего, не знает о гостях секты...

Умозаключение юноши оказалось верным - в настоящее время мальчик понятия не имел о предстоящем визите.

Этот юнец без труда освоил технику меча, которую остальные ученики никак не могли выучить, и легко превзошел уровни культивирования, на достижение которых другие потратили годы. Чего уж говорить, даже их вечно строгий и молчаливый учитель время от времени хвалил новичка.

Ко всему прочему, Юй Чжицзюэ всегда выглядит величаво и могущественно, лишь изредка равнодушно и без энтузиазма обращаясь к другим со словами ‘старший брат’. Короче говоря - смотрит на мир свысока! Он же совершенно не уважает старших!

Так или иначе, Юй Чжицзюэ нажил немало врагов в секте Шаоян. Дело не в том, что он не замечает, а скорее, ему просто безразлично мнение окружающих.

Будучи тайно и открыто игнорируемым, источники информации Юй Чжицзюэ оставляли желать лучшего, хотя сам он не обращал на это внимания. Поэтому, находясь в полном неведении, мальчик рассеянно проследовал за группой соучеников, чтобы поприветствовать неких важных персон.

В результате, завидев уже хорошо знакомого чужеземного скакуна и слишком яркую розовую одежду, - он первым делом нахмурился. Мальчик был не столь хрупок, как представлялось Лин Ся, и повторное наблюдение этих людей из города ЮньСяо, особенно Цуй Юй, не вызвало в его сердце чувства вины или страха. Его переполняло одно лишь презрение.

Цуй Юй давно не видела Юй Чжицзюэ, хотя уже миллион раз повторяла про себя его имя. Заметив его на расстоянии, глаза девочки вспыхнули, а маленькое личико начало нагреваться.

Проведя последние пару месяцев в столь редком для него мире и покое, Юй Чжицзюэ немного подрос, и его черты лица стали более утонченными. Хотя он еще совсем молод, но по сравнению с остальными учениками уже выглядит исключительно привлекательным.

Цуй Юй рысью домчалась на своем скакуне, после чего ловко спрыгнула и передала его на попечение низкоуровневому ученику. А сама тем временем стремительно выкрикнула «Дядя Фэн» в сторону Фен Шумина, затем нетерпеливо подошла к Юй Чжицзюэ, в восторге уставившись на него и спросив: «Чжицзюэ, еще помнишь меня?».

Мальчик безразлично переместился в другое место, не удостоив ее даже взглядом.

Фен Шумин наблюдал, как его собственный ученик явно игнорирует драгоценную дочь Цуй ТяньЧэна, и в тайне почувствовал себя довольным, испытывая к Юй Чжицзюэ все большее и большее расположение.

Уже в течении многих поколений сила его города Чунмина меньше, чем у ЮньСяо. Несмотря на то, что формально они считались близкими союзниками, на деле между ними царил разлад, причем в их спорах стороне Фен Шумина приходилось уступать чаще. В последний раз, когда делегация города ЮньСяо присутствовала на главном мероприятии по набору учеников в Чунмине, они осмелились прислать всего лишь своего второго лучшего ученика! Эти люди действительно издевались и высмеивали его город и всю секту Шаоян. Не говоря уже о том, что благодаря их активным усилиям, Чунмин уже не сравнится с былыми временами...

Будучи откровенно проигнорированной перед всеми присутствующими, Цуй Юй не могла не возмущаться. За исключением старших братьев, кто угодно уже бы схлопотал парочку ударов ее кнута. Однако, даже злясь на Юй Чжицзюэ, сердце девочки таяло от блаженства лишь от одного его вида. Поэтому в итоге она просто сверлила того взглядом, надув губки и олицетворяя собой образец обиженной милашки.

Вскоре подоспела и оставшаяся часть делегации из ЮньСяо. Руководил ими глава города собственной персоной. Также присутствовал и главный управляющий семьи Шан, а по совместительству - отец Шан Яня, Шан Кай.

Фэн Шумин без промедления сложил руки в приветственном жесте. Цуй ТяньЧэн, чрезвычайно высокий и крепкий мужчина средних лет, просто кивнул в ответ с легкой подавляющей аурой, заставляя Фэн Шумина еще больше обижаться в глубине своего сердца.

Он молча насторожился: Цуй ТяньЧэн крайне редко посещал город Чунмин, а в своем письме лишь небрежно набросал несколько строк, смутно намекая, что речь пойдет об исчезновении ученика во время его пребывания в секте Шаоян.

Однако, Фэн Шумин не мог поверить, что цель визита столь знатного гостя заключается только в этом. Пусть город ЮньСяо довольно могущественен, все же его жители закупают у секты Шаоян большое количество духовных трав и энергетических камней водного атрибута... Поэтому он сомневался, что Цуй ТяньЧэн потратит столько времени и усилий из-за одного младшего ученика.

Дружелюбно делясь друг с другом последними новостями, они добрались до большого зала, после чего Фэн Шумин незамедлительно приказал своим ученикам приготовить всевозможные изысканные вегетарианские и мясные блюда, чтобы поприветствовать гостей.

Со стороны хозяев выступил сам Фэн Шумин, несколько его старших учеников с большим опытом обслуживания гостей и пара старейшин секты. Новым ученикам, таким как Юй Чжицзюэ, требовалось просто показаться, и они могли быть свободны.

Заметив, как Юй Чжицзюэ уходит, Цуй Юй оглянулась и прошептала: «Папа, я ненадолго выйду на улицу».

Цуй ТяньЧэн уже давно услышал от своего второго ученика Мо Дая о том, что его дорогая дочь не на шутку увлеклась каким-то неизвестным мальчуганом из захолустья. И он прекрасно видел, как глаза Цуй Юй неотрывно следовали за Юй Чжицзюэ от начала до конца: в итоге, сам Цуй ТяньЧэн тоже тайком приметил его и наблюдал за мальчиком. Осознав, что тот действительно обладает необычайными способностями, каких днем с огнем не сыщешь, он быстро решил не мешать Цуй Юй.

А в это время, как будто слегка опьяненный, Шан Кай внезапно встал и провозгласил глубоко взволнованным голосом: «Прошло уже немало месяцев с тех пор, как мой недостойный сын пропал без вести в ваших почтенных землях, а его мать слегла от беспокойства и страданий. В последний раз глава секты мастер Фэн справедливо пообещал, что возьмёт на себя ответственность и обязательно найдет ответ. В таком случае, мне интересно, удалось ли узнать еще какие-либо детали по этому делу?».

Шан Янь был зачат после того, как его отец пережил свои золотые годы, поэтому Шан Кай всегда баловал сына, никогда не ругая его и, конечно, даже пальцем к нему не притрагиваясь. В результате у мальчика выработалась привычка к непослушанию и заносчивости, что сделало его практически неуправляемым. Шан Кай всегда поддерживал хорошие отношения с Цуй ТяньЧэном, поэтому он отправил Шан Яня к нему в ученики. Но никак не ожидал, что менее чем через полгода после этого случится такая беда!

Не моргнув глазом, Фэн Шумин поставил чашку и обеспокоенно ответил: «Если подумать, это действительно странно. Ученики нашей секты расспросили паромщиков на переправе и подтвердили, что ваш благородный сын не покидал Чунмина. Но мы не смогли найти ни малейшей зацепки, несмотря на поиски до сегодняшнего дня. Также был проверен лес Мириад Зверей, внутри которого есть несколько ограниченных и чрезвычайно опасных областей. Если ваш сын проявил неосторожность и по ошибке вошел в эти области, то боюсь… Хм, но такого не должно быть. В конце концов, Шан Янь наверняка очень близок со своими собратьями, и пойти в Лес, ничего не доложив другим, - довольно странно. Возможно, брат Цуй владеет какой-нибудь информацией?».

Его слова были чрезвычайно разумными. Никто не сомневался в том, что люди из города ЮньСяо рассматривались в качестве уважаемых гостей, поэтому, естественно, им необходимо было перемещаться группой в пределах обозначенных мест. Однако, любопытный Шан Янь бесследно исчез, и даже самый близкий к нему старший ученик ничего не знал. Если он проник в запретное место и там столкнулся с опасностью, то в этом нельзя обвинять секту Шаоян. Не говоря уже о том, что бездумное вторжение в ограниченные районы другой секты является явным и серьезным нарушением.

Цуй ТяньЧэн задумчиво произнес: «Да, я спросил Мо Дая. В тот день Шан Янь действительно ушел один... Брат Шан, не расстраивайся слишком сильно. Верь в этого ребенка, - Небеса помогают достойным. Мальчик наверняка в порядке».

Он сделал паузу, а затем продолжил: «Брат Фен, не сочти за дерзость, но мы также пригласили людей из семьи ШуЯн Дейл Шуй для помощи в расследовании».

«Семья Шуй?», - Фен Шумин моргнул. Все на этом континенте слышали о влиятельной семье изобретателей: ШуЯн Дейл Шуй - их имя гремело повсеместно. За всю свою историю семья Шуй породила немало истинных гениев, а также тех, кто встал на путь темных искусств. Поговаривают, что они даже усовершенствовали множество странных артефактов, от которых канонические культиваторы с презрением отреклись.

Однако же, существовали ли в реальности такие вещи – не доказано, ведь не было никого, кто осмелился бы постучать в ворота столь именитого и прославленного клана, чтобы просто спросить.

Цуй ТяньЧэн подтвердил: «Точно. Думаю, они скоро будут здесь».

И как раз в это время ворвался ученик, чтобы сообщить: прибыли представители семьи Шуй.

После чего в зал вошел изящный молодой человек с крошечной, семи- или восьмилетней девочкой. Они выразили почтение всем, произнеся: «Приветствуем всех присутствующих мастеров». Эта парочка – родные брат и сестра Шуй Юэ и Шуй Лин, которых Лин Ся повстречал намедни.

Выйдя из зала, Юй Чжицзюэ решил пойти на тренировочную площадку, но, сделав всего несколько шагов, услышал позади поспешный топот и ясный, звонкий девичий голос: «Чжицзюэ, подожди меня!».

От этой фразы брови мальчика мгновенно скривились. Стоя на месте, он холодно обернулся и огрызнулся: «Зачем следуешь за мной?».

Цуй Юй не знала, что ответить, поэтому покраснела после длительного молчания. Она топнула ногой и настояла: «Это не нарочно! А ты почему вечно меня игнорируешь?».

Девочка тут же приметила нефритовое украшение, свисающее с талии Юй Чжицзюэ, и, очень заинтересовавшись им, продолжила расспрашивать: «Откуда у тебя такой кулончик? Очень красивый».

Юй Чжицзюэ уклонился от ее протянутой руки, и монотонно заявил: «Я занят». С этими словами он уже развернулся, намереваясь уйти.

Видя, как бережно мальчик защищает эту вещицу, в голову Цуй Юй сразу пришла Фен Ло – дочь Фен Шумина. Ее мгновенно захлестнула волна подозрений: она видела, как Фэн Ло и Юй Чжицзюэ стояли вместе, да и старшие братья тоже нахваливали дочь главы секты Шаоян как великодушную и искреннюю особу. Это украшение, случаем, не подарок от Фен Ло? Конечно, Цуй Юй совершенно выпустила из виду еще одного человека, который часто находился рядом с Юй Чжицзюэ, - мальчика с ежикообразной прической и глупой улыбкой.

Ненависть и ревность пронзили ее сердце. Цуй Юй поспешно преградила путь Юй Чжицзюэ и спросила: «Скажи мне, кто дал тебе это?».

Но тот не заметил в ее словах никакого подтекста и нетерпеливо ответил: «Какое отношение это имеет к тебе? Отойди».

Его ответ мгновенно убедил Цуй Юй в правдивости ее умозаключения, и ярость тут же опалила душу девочки. Без предупреждения она взмахнула кнутом и направила его на Юй Чжицзюэ. Мальчик не пострадал от ее внезапной атаки, а вот висящее украшение оказалось неожиданно сорвано. К тому времени, когда он протянул руку, было уже слишком поздно.

«Верни назад!», - закричал Юй Чжицзюэ, опасаясь, что девочка сломает кулон. А его голос неосознанно окрасился плотной аурой ярости, когда он инстинктивно потянулся к рукояти своего меча из духовного дерева.

Шокированная Цуй Юй застыла от столь жестокого убийственного взгляда, но быстро пришла в себя и возразила сквозь стиснутые зубы: «Нет! Что в нем хорошего? Любой случайный артефакт из моего дома в сто раз лучше этого…». Она сжала кулон и сменила позу, намереваясь бросить его в дальний каменный сад.

Поскольку это все-таки артефакт, он, естественно, был не таким уж и хрупким, но Юй Чжицзюэ напрочь забыл сей факт. В мгновение ока он появился рядом с Цуй Юй, молниеносно отобрав у нее кулон и оттолкнув девочку на землю.

В момент отчаяния Юй Чжицзюэ вложил в свои действия частицы водной энергии, поэтому теперь по руке Цуй Юй, в которой она держала артефакт, протянулось несколько кровавых ран. Она упала наземь, подняв правую руку и недоверчиво уставившись на Юй Чжицзюэ со слезами на глазах. Дрожащими губами девочка заикалась: «Ты, ты..».

Избалованный ребенок, с самого детства не получивший ни единого упрека или порицания. Случалось ли ей раньше страдать от такой обиды? Более того, они находились даже не наедине: вокруг уже собрались зеваки, стянувшиеся на шум. И теперь все смотрели на нее с особым выражением в глазах. Переполненной стыдом и горечью Цуй Юй пришлось нелегко.

Окинув ее ледяным взглядом, Юй Чжицзюэ вытащил меч и разрезал надвое рядом лежащий камень со словами: «Следующего раза не будет. В противном случае, не обвиняй мой меч в безжалостности».

Цуй Юй бездумно смотрела на его удаляющийся силуэт, а раны на ее руке пульсировали ужасной неутихающей болью. В конце концов, она больше не могла сдерживаться и разрыдалась, по-прежнему сидя на земле.

Несколько учеников, опознав в ней важную юную мисс из ЮньСяо, быстро подошли, чтобы протянуть руку помощи, но Цуй Юй злобно оттолкнула доброжелателей. Спустя немало времени ей с трудом удалось сдержать водопад слез и медленно подняться.

А о произошедшем тут же стало известно в большом зале. Фен Шумин нахмурился, выслушав шепот посланника и почувствовав себя не в своей тарелке. К счастью, Шан Кан и парочка из семьи Шуй уже ушли, чтобы организовать следственную группу, и прямо сейчас их здесь не было.

Цуй ТяньЧэн спросил: «Мастер Фэн, есть какие-то новости?».

Фен Шумин дважды кашлянул, прочистив горло, затем легко и непринужденно пояснил: «Не совсем. Просто ваша любимая дочь и мой маленький ученик, похоже, поспорили и рассорились».

На что Цуй ТяньЧэн громко рассмеялся: «Маловероятно, что моя малышка проиграет. Маленькие дети – они такие. Зачем вмешиваться в их дела?».

Твоя дочь проиграла... Молча ответил Фэн Шумин.

Конечно же, совсем скоро Цуй Юй вернулась со слезами на глазах, а по ее хрупкой нежной ручке от свирепых порезов непрерывно тянулись струйки крови, словно звезды алыми каплями забрызгивая ее розовые одежды. Стоит ли говорить, что от такого зрелища Цуй ТяньЧэн взорвался от ярости. Даже ее старшие братья подняли тревожный шум, суетясь и помогая девочке применять лекарственные мази и расспрашивая о произошедшем. После долгих судорожных всхлипываний и рыданий, Цуй Юй наконец, заикаясь, выдавила из себя объяснение, сказав лишь, что ей больно, так как Юй Чжицзюэ поранил ее, но не указала причину. Стоило группе учеников из ЮньСяо это услышать, как они тут же разразились еще большим гневом и негодованием.

Не теряя ни минуты, Юй Чжицзюэ вызвали в большой зал, где Фэн Шумин немедленно приказал ему встать на колени. Тот стиснул зубы и неуклюже повиновался, жестко выпрямив спину и упрямо сжав губы, но не перестав сиять гордостью молодого леопарда.

Первоначально Цуй Юй намеревалась просто показать Юй Чжицзюэ, что она не из тех, кого легко запугать, и заставить его перестать смотреть на нее свысока. Однако, осознав всю серьезность ситуации, девочка испугалась, что ее отец не простит мальчика, поэтому поспешно потянула рукав Цуй ТяньЧэна. Но тот не обратил на нее ни малейшего внимания и с улыбкой потребовал: «Брат Фен, как планируешь урегулировать этот вопрос?».

Естественно, в сердце Фэн Шумин безоговорочно принял сторону своего ученика, поэтому он дружелюбно ответил: «Предлагаю поступить следующим образом. Я заставлю Чжицзюэ извиниться перед Цуй Юй, а затем накажу его месяцем заключения в Павильоне Самосовершенствования, находящимся по ту сторону горы. Что думаешь?».

Услышав это, Цуй Юй забеспокоилась и заволновалась: ей в кои-то веки выпал шанс приехать сюда, но если Юй Чжицзюэ будет заперт в Павильоне Самосовершенствования, доведется ли снова его увидеть?

Цуй ТяньЧэн знал о ее желаниях, но мог сказать наверняка: этому мальчишке совершенно не нравится его дочурка. Полагая, что лучше будет их разделить, он согласился: «Да, это было бы отлично».

Юй Чжицзюэ безразлично поднялся, поклонился и произнес скучающим тоном: «Младшая сестра Цуй, прими мои извинения».

Хотя он просил прощения, его взгляд был устремлен в сторону, технически, даже не задевая Цуй Юй. Более того, выплюнув эти слова, он тут же отправился на другую сторону горы с сопровождающим учеником.

А сердце Цуй Юй тем временем раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, оно было разбито, а с другой – терзалось обидой и яростью. Поэтому она, прикрыв перевязанную как рисовая клецка руку, побежала к гостевым комнатам. Цуй ТяньЧэн не стал ее останавливать. Очевидно, он не стал бы лишний раз волноваться из-за такого незначительного инцидента, да и это не самый главный вопрос на повестке дня.

Вскоре после случившегося прибыл коммуникационный талисман, оповестивший, что следственная группа закончила построение поискового формирования.

Его основу составлял артефакт, принесенный Шуй Юэ. Название ему - «Охотник за душами», и он мог точно определить местонахождение кого-либо, используя одежду или другие личные вещи пропавшего. Для его активации требовалось сотрудничество минимум трех человек, и чем выше их уровень культивирования, тем шире радиус поиска.

С прибытием Фен Шумина и Цуй ТяньЧэна, Шуй Юэ основательно растолковал принцип работы артефакта. После чего главные действующие лица – Фэн Шумин, Шан Кай и Цуй ТяньЧэн – подошли к плите.

Личную вещь Шан Яня поместили в центр артефакта, и все трое начали вливать в плиту свою психическую энергию. Мгновенно пятнами света и тени перед их глазами замелькали, кружась и вращаясь, пейзажи ближайших 50ти километров. Картинка дрожала, пока в конечном итоге не остановилась на пустом участке земли, где не было ни души.

«Ян’эр!», - широко распахнув глаза, в отчаянии и горе воскликнул Шан Кай, взяв на себя инициативу прервать поток своей энергии и бросившись к указанному месту со скоростью ветра.

Фэн Шумин и Цуй ТяньЧэн переглянулись, тоже все поняв: совершенно очевидно, что Шан Яня больше нет в этом мире.

К моменту прибытия всех членов группы, Шан Кай дрожащими руками уже выкопал тело сына. Спустя столько времени труп давно начал разлагаться, источая смрад и волны зловония. Присутствующие в одночасье поделились на две категории: тех, кто не мог выносить такого зрелища и отвел глаза, и тех, кто затаил дыхание, слегка нахмурив брови.

«Кто убил моего Ян’эра? Кто?», - глаза Шан Кая почти вылезли из орбит, пока он обнимал останки сына и скрипел зубами. «Кто посмел так подло поступить? Пусть они будут разорваны на тысячи кусков!».

Культиваторы этого мира на самом деле не особо ценили биологические связи, и привязанность отца к своему ребенку была не такой глубокой, как в обычной семье. Однако, увидев, как собственнолично выращенный им сын превратился в кучу гниющей плоти, Шан Кай расстроился почти до потери пульса.

Будто не чувствуя запаха, Цуй ТяньЧэн подошел ближе и с прискорбием произнес: «Брат Шан, пожалуйста, сдержи свое горе. Прямо сейчас, необходимо тщательно все расследовать. В яме погребено много вещей, и я узнаю вещмешок Ян’эра, но этот нож... Его конструкция выглядит немного знакомой».

Услышав его слова, Фэн Шумин тоже подошел и нахмурился. «Действительно... Может ли быть, что он с Пика Святой Девы?».

Его предположение мгновенно шокировало всех. В конце концов, обитатели Пика Святой девы тщательно скрывались от внешнего мира, стремясь оставаться в стороне от людской суеты. К тому же, между ними и Пиком простирается целый океан, протяженностью почти в тысячу километров. Как Шан Янь мог спровоцировать кого-то из столь отдаленного места?

Фэн Шумин добавил: «В день исчезновения Боевого племянника Шана эта территория была частью экзамена по отбору учеников в нашу секту, так как же он мог оказаться здесь?».

Опасаясь быть необоснованно замешанным, Цуй ТяньЧэн вздохнул, соглашаясь: «Похоже, все прояснится только после обнаружения убийцы».

Шуй Юэ, глядя на безутешного Шан Кая, не смог удержаться, сказав: «Мистер, пожалуйста, не унывайте. Хотя артефакт называется «Охотник за душами», его способности, безусловно, не ограничиваются только этим. Мы можем узнать личность того, кто последний раз вступал в контакт с Шан Янем. Если этот человек находится не дальше 50ти километров отсюда, наш артефакт обязательно отыщет его». [П/п: вот кто ж тебя за язык то тянул, паренек?!]

На самом деле, такая возможность бросить вызов небесам уже вышла за рамки канонического пути культивирования, но, видя Шан Кая настолько убитым горем, он не мог не озвучить свое предложение. Конечно, помимо благих намерений на сцену вышло и его собственное эго: Шуй Юэ потратил на доработку поискового артефакта добрых два года, и ему было очень любопытно узнать, каков предел способностей у этой вещицы!

Вновь активировав артефакт и направив три потока психической энергии в тело Шан Яня, лежавший на земле труп неожиданно начал двигаться сам по себе!

Его полусгнившие глаза внезапно распахнулись и уставились прямо на ученицу, заставляя ее саму смертельно побледнеть. Ужасно напуганная, она взвизгнула, невольно отступив на несколько шагов назад, когда в сердца других учеников закрался тот же страх. С другой стороны, Шуй Лин не изъявила ни малейшего намека на испуг и лишь благоговейно взглянула на своего старшего брата.

Шуй Юэ закрыл глаза и начал произносить заклинание: «Несправедливо погибший в этом месте, прошу, найди того, кто последним прикасался к твоему физическому телу…».

В этот момент он казался величественным, торжественным и почтительным со смиренно прикрытыми глазами. А используемая техника напоминала не запретное табу, отвергнутое и презираемое всеми традиционными сектами, а скорее сияющее и божественное медицинское искусство исцеления.

Священный трепет неизбежно расцвел в сердцах обоих глав сект: они никогда раньше не слышали о такой технике призыва. Излишне говорить, что легенда и репутация семьи Шуй были вполне заслуженными!

Напитавшись огромным количеством психической энергии, труп с трудом поднял правую руку, и одним махом нарисовал в воздухе два слова: ‘Лин Ся’.

«Лин Ся! Лин Ся!», - закричал Шан Янь, выпучив налитые кровью глаза.

Он посмотрел на написанные слова, затем убрал руку и заскрежетал зубами, словно ненавидя тот факт, что не может стереть этого человека в порошок!

Когда труп прекратил движение, артефакт мгновенно остановил свое действие, и мертвое тело Шан Яня упало на землю, словно срубленное дерево.

Шуй Юэ отменил подачу энергии, открыл глаза и пояснил: «Это не обязательно тот, кто несет ответственность за смерть Шан Яня. Артефакт может обнаружить лишь остаточную психическую энергию, отпечатавшуюся на умершей душе, чтобы определить последнего человека, прикасавшегося к погибшему. Но этот человек может быть не виновен».

Все заклинания этого мира обладают определёнными преимуществами и недостатками, и даже бросающие вызов богам запрещенные искусства имеют свои ограничения.

Да и как бы то ни было, использование запретного заклинания для вызова душ мёртвых сокращает жизнь заклинателя. Кроме того, призванные духи не могут прямо указать на своего убийцу, так как им мешают предсмертные агония и душераздирающий страх, испытываемые в момент кончины. Остается только с помощью талисманов и амулетов использовать косвенные лазейки для поиска преступника, но даже такие методы бесполезны, если жертва не знает имя нападавшего.

В тот дождливый день, когда Лин Ся хоронил Шан Яня, последний уже перестал дышать, но оставшиеся в его теле психические частицы все еще существовали и ясно запомнили того, кто выкопал могилу.

Фэн Шумин нахмурился: «Не припоминаю такого имени, но не унывай, брат Шан. Я немедленно отправлю людей проверить список учеников моей секты. А пока нам следует как можно быстрее упокоить душу Боевого племянника Шана».

Культиваторы, умершие неестественной смертью, должны отказаться от своей ненависти, ревности и любых других негативных эмоций, если хотят перевоплотиться. В противном случае, тела убитых должны быть сожжены, что вынудит их встать на путь перерождения.

Шан Кай снял свою длинную внешнюю одежду и накинул ее на Шан Яня, обернув тело сына и прижав сверток к груди. Его настроение продолжало колебаться, и он уже исчерпал большую часть психической энергии, но без следа усталости выругался сквозь стиснутые зубы: «Мое сердце не успокоится, пока не найду этого поганца! Я хочу, чтобы мой Ян’эр узрел мучительную смерть своего врага!».

Все вернулись в большой зал, ожидая известий. И совсем скоро ученик, ответственный за хранилище секты, принес с собой список имен и взволнованно сообщил: «В Бессмертном Приветственном Павильоне есть ученик по имени Лин Ся».

Шан Кай встал и ударил по своему стулу, разломав его на куски. Тут же один из низкоуровневых учеников принес ему другой.

Фэн Шумин слегка приподнял брови, затем повысил голос и приказал: «МинХу, возьми моего Ледяного Ливня (скакуна) и немедленно приведи сюда этого человека!».

А Лин Ся тем временем читал в своей комнате, но все никак не мог вникнуть в суть. Его веки продолжали безумно дергаться, и юношу ни на минуту не оставляло ноющее ощущение, будто что-то не так. Стремясь успеть закончить все приготовления и работая непрерывно несколько дней, ученики получили от Гуан СюйЦзы два дня отдыха.

Как только волнение Лин Ся достигло своего апогея, пришел человек, чтобы вызвать его в главный зал Бессмертного Приветственного Павильона. Юноша моргнул, отложил книгу и глубоко вздохнул, вновь вернув своему лицо обычное безмятежное выражение.

Когда он прибыл в зал, незнакомый ученик в черных одеждах безучастно взглянул на него так, словно тот уже не жилец, и сердце Лин Ся бешено застучало. Но, прежде чем он смог подойти и поприветствовать ученика, из рук неизвестного вырвалась веревка, мгновенно связав юношу.

Те, кто стал свидетелем этой сцены, мигом застыли на месте, а затем Гуан СюйЦзы обеспокоенно спросил: «Старший брат Лин Ся обычно внимателен и осторожен. Может быть, он ошибся при организации мероприятия?».

«Разве может ошибка сравниться с подобным?», - взобравшись и оседлав Ледяного Ливня, ученик в черном ухмыльнулся, рывком притянув к себе Лин Ся: «Да уж, смелости ему не занимать!».

Хотя по скорости Ледяной Ливень не соперник Снежной Фламме, тем не менее, он мчался чрезвычайно быстро. При этом ученик всю дорогу тащил Лин Ся вверх тормашками, в итоге его голова пульсировала от боли, даже думать было невероятно тяжело. Но в его разуме одна мысль сменяла другую с молниеносной быстротой: учитывая недавно прибывшую делегацию из ЮньСяо, должно быть, дело Шан Яня раскрыто. У Лин Ся внезапно перехватило дыхание: тогда что насчет Юй Чжицзюэ?

Очень скоро они прибыли в главный зал Пустынной Горы, где юношу грубо бросили в самый центр. К счастью, тугие веревки больше не сковывали его тело, однако, вместо них багровые синяки ярким узором украшали лодыжки и запястья.

Лин Ся страдальчески поднялся, лишь теперь осознавая, что в настоящее время множество неясных взглядов вышесидящих окутало его с ног до головы. Пусть его напускное спокойствие могло показаться идеальным, ладони все-таки покрылись потом. Краем глаза окинув свое окружение, Лин Ся не нашел Юй Чжицзюэ, почувствовав, как его сердце отчаянно забилось в волнении и беспокойстве.

Увидев его, Шуй Лин непроизвольно тихо произнесла: «Ах». Шуй Юэ тоже был ошеломлен. Ранее у него сложилось довольно благоприятное впечатление от этого обходительного и вежливого мальчика, но он и подумать не мог, что они столь скоро встретятся вновь, да еще и при подобных обстоятельствах.

Лин Ся быстро выпрямился, сложив руки в приветственном жесте, и засвидетельствовал свое почтение: «Ученик Лин Ся приветствует Главу секты и присутствующих Старейшин».

А кроваво-красные глаза Шан Кая уже почти метали искры, когда энергия прилила и окутала его ладони. Одного движения руки достаточно, чтобы разорвать этого негодяя на тысячи кусков!

Цуй ТяньЧэн тут же легким жестом дал понять, что Шан Каю не следует быть нетерпеливым.

Фен Шумин спросил строгим голосом: «Ты знаешь, почему тебя сюда вызвали?».

Лин Ся покачал головой и ответил: «Ученик не ведает и смиренно просит разъяснений у заслуженного Мастера секты».

Не в силах больше сдерживать свой гнев, Шан Кай резко сорвал ткань, покрывающую тело Шан Яня, и обнажил полусгнившее лицо сына. Все, что осталось от его глаз, - это две черные дыры, и Шан Кай направил эти пустые глазницы прямо на Лин Ся, закричав: «Не знаешь? Разве не ты убил моего Ян’эра?!».

Юноша морально подготовился, но, тем не менее, все равно испуганно отступил на несколько шагов. От столь внезапного и ужасающего зрелища его лицо мгновенно стало белее белого. Чувствуя на себе гневный и безутешный взгляд Шан Кая, Лин Ся лишь открывал и закрывал рот, запинаясь: «Я, я...».

Даже если Шан Янь умер вовсе не от его рук, перед лицом скорбящего и убитого горем отца, глубокое чувство вины все же поглотило юношу. Неожиданно, слова отрицания просто-напросто не смогли сорваться с его уст.

«На колени!», - тело Фен Шумина излучало настолько мощное и тяжелое давление, что у Лин Ся подкосились ноги, и он автоматически упал на колени. Восприятие и опыт главы секты Шаоян ясно твердили ему: основываясь на реакции Лин Ся мгновение назад, этот мальчик определенно уже встречал Шан Яня!

Юноша опустился на пол и сильно прикусил губы, его сердце билось громче грома. Пытаясь успокоиться, его мозг начал лихорадочно соображать.

В тот день Шан Янь погнался за ними, войдя в закрытую зону другой секты. И это его первая ошибка: он не должен был так поступать. К тому же, они всего лишь защищались – раз уж по законам этого мира прав тот, кто сильнее, – в их действиях нет ничего предосудительного. Не говоря уже о том, что Юй Чжицзюэ сейчас самый любимый ученик Фэн Шумина, а также объект его гордости и надежд.

Но с другой стороны, такая логика сработает лишь в обычной ситуации. Если же обстоятельства затронут местных власть имущих, мальчик будет значить меньше одной энергетической монеты. Пусть даже Фен Шумин окажется добросердечным и начнет защищать Юй Чжицзюэ, стоит горожанам ЮньСяо пойти на принцип и надавить на секту Шаоян, - ему придётся просто передать им мальчика!

Как бы то ни было, окажись здесь Юй Чжицзюэ, – у него, возможно, был бы небольшой шанс выжить. А вот посредственный второстепенный персонаж, который тоже оказался втянут в это дело, наверняка обречен на погибель! Как бы сейчас не оправдывался Лин Ся, Фен Шумин обязан предоставить ЮньСяо объяснение и компенсацию ущерба. И юноше судьбой предначертано быть частью последнего. Раз уж обратной дороги нет, он может попытаться рискнуть и, по крайней мере, огородить от всего этого Юй Чжицзюэ. Да и, если бы этот надменный и глупый ребенок появился здесь, результат, вероятно, оказался бы намного хуже!

Если Лин Ся будет убит и лишится своей жизни в этом мире, возможно, он вернется домой, но этот малыш… Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он пострадал.

Когда юноша вновь поднял голову, на его лице уже читалось привычное спокойствие. Он четко и ясно провозгласил: «Отвечая Главе секты, если вы спрашиваете о делах, связанных со старшим братом из города ЮньСяо, Шан Янем, тогда этот ученик кое-что знает. Ученик не смеет скрывать ни малейшей детали от заслуженного Мастера секты».

Шан Кай взревел: «Говори!».

Лин Ся выпрямил спину и серьезным тоном сказал: «В тот день, когда ученик прибыл в город Чунмин для регистрации перед экзаменом в секту, у нас состоялась разовая встреча на озере за городом. Между нами произошел неприятный инцидент, но все старшие братья из города ЮньСяо лично выступили свидетелями того случая».

Выслушав его речь, второй ученик Цуй ТяньЧэна Мо Дай действительно вспомнил то событие. На озере Шан Янь по своей прихоти применил артефакт с атрибутом молнии, напав на обычную небольшую лодку, на которой как раз плыл этот юноша перед ним вместе с Юй Чжицзюэ. Мо Дай кивнул, подтвердив: «Такое действительно имело место быть, но неужели это так глубоко тебя обидело, что ты даже решился на убийство младшего брата Шан Яня?».

Лин Ся равнодушно посмотрел в его сторону и ответил: «Ничего подобного. Просто позже, во время второго раунда экзамена, я неожиданно снова столкнулся со старшим братом Шан Янем в маленькой пещере на территории соревнований».

Дойдя до этой части, он поклонился и обратился к Фэн Шумину: «Заслуженный Глава секты, ученик до сих пор остается озадаченным. Почему старший брат Шан Янь объявился в нашем лесу Мириад Зверей? Кроме того, он был замаскирован, притворяясь одним из кандидатов на вступление в секту».

От его вопроса некоторая неловкость тут же появилась на лицах Цуй ТяньЧэна и Мо Дая. Без особых усилий Мо Дай мог угадать до 80% произошедшего. Все определенно связано с влюблённостью младшей сестры в Юй Чжицзюэ! Вот почему этот ненормально упрямый младший брат, скорее всего, тайком пробрался на арену испытаний с целью убить Юй Чжицзюэ, а в итоге сам расстался с жизнью.

Однако, если об этом станет известно, немаловероятно, что отношения между Шан Каем и Цуй ТяньЧэном изрядно подпортятся, тогда и ему самому не миновать гнева учителя…

Таким образом, Мо Дай вышел вперед и объяснил: «Этот вопрос довольно щепетильный, поэтому прошу у Боевого дяди Фена прощения. Младший брат Шан всегда очень интересовался лесом Мириад Зверей, горя желанием его исследовать. Я много раз пытался его остановить, но, похоже, он все-таки каким-то образом нашел возможность украдкой проникнуть в него сам».

Фэн Шумин саркастически усмехнулся в своем сердце: эти люди из ЮньСяо в самом деле смотрят свысока на его секту Шаоян и уже довольно давно!

Однако, вслух лишь заметил: «Это не имеет большого значения. Дети всегда отличались повышенным любопытством, и с этим ничего нельзя поделать». Затем он тихо изумленно цыкнул языком на ученика, стоящего внизу. Хотя у мальчика за душой не так много лет, и он столкнулся с сильным давлением, но все равно отреагировал равномерно и тщательно, логично и уместно, - воистину, такой характер можно встретить крайне редко.

Шан Кай уже давно потерял терпение, поэтому потребовал: «Ближе к делу, Ян'эр был убит тобой или нет?».

Лин Ся перевел взгляд на него, затем отвернулся, сосредоточившись на Фэн Шумине и продолжив: «Ученик некомпетентен. Из-за возникших разногласий со старшим братом Шаном между нами началась драка, и у меня не оставалось выбора, кроме как принять ответные меры в целях самообороны. Ученик наделен Геркулесовой Силой и случайно ударил старшего брата Шан. После чего мое сердце поглотила паника, и я похоронил его».

Юноша осознано опустил большинство деталей, а, изложив все таким образом, присутствующие естественно предположили бы, что Шан Яня убил именно он.

Шан Кай прекрасно видел искренность в глазах Лин Ся, и, соотнося то, что он услышал, с личностью своего сына, примерно на 70–80% поверил в этого признание. Но, глядя на останки Шан Яня, горе и гнев, сжигающие его сердце, все еще было трудно утихомирить.

Вспомнив о другой проблеме, Фэн Шумин строго спросил: «Где ты взял нож, принадлежащий Пику Святой Девы?».

Лин Ся моргнул, затем спокойно ответил: «Этот ученик ничего не знает о происхождении такого ножа и никогда не видел кого-либо с Пика Святой Девы». Юй Чжицзюэ явно не считался адептом Пика.

Закончив свой ответ, он встал с колен, подняв правую руку, и поклялся: «Ученик готов принести клятву, пожирающую сердце, о том, что каждое сказанное мною предложение истинно, а если в моей речи присутствовала хоть толика лжи, пусть небеса положат конец моей жизни».

Его слова заставили лица всех присутствующих в миг измениться. Клятва, пожирающая сердце, - высший обет из всех заклинаний и проклятий, которые обладают способностью пожирать заклинателя. Если человек, давший эту клятву, соврет хотя бы раз, его немедленно постигнет смертельная кара в виде уничтожения души.

Фэн Шумин спросил: «Ты понимаешь, какое наказание последует за ложью?».

Лин Ся кивнул и решительно подтвердил: «Каждое слово, произнесенное учеником правдиво, так чего же мне бояться?».

Фэн Шумин поднял бровь, затем предложил: «Старший брат Цуй, раз уж он готов пойти на это, тогда почему бы нам не позволить Боевому племяннику Мо написать клятву, пожирающую сердце, чтобы мальчишка мог поклясться на крови?». Лично вынеся такое предложение, можно избежать ненужных подозрений.

Цуй ТяньЧэн опустил голову в знак согласия, и Мо Дай очень быстро нарисовал магическое заклинание. Он заставил Лин Ся повторить все ранее сказанное, после чего запечатал заклинание кровью юноши. Никто другой, казалось, не осознавал этого, но Мо Дай обнаружил некоторые намеки и возможные лазейки в словах Лин Ся, как будто тот намеренно хотел взвалить на себя всю ответственность. Он был немного тронут подобными действиями, ведь раньше ему никогда не доводилось встречать такого человека. И, в конце концов, разоблачение проступков Шан Яня не слишком выгодно ему самому, поэтому Мо Дай промолчал.

Лин Ся надавил кровавым отпечатком пальца на листок с заклинанием, и, разумеется, не последовало никаких признаков того, что он получил божественное возмездие.

Шан Кай знал, что его сын сам виноват, но он все равно вскочил резко, как выстрел, и громко крикнул Фэн Шумину: «Мастер Фэн, как вы планируете решить этот вопрос?».

Фен Шумин посмотрел на Лин Ся и втайне вздохнул. Этот юноша такой многообещающий, и при правильном воспитании в будущем он, несомненно, стал бы одной из ценных сил секты Шаоян. В самом деле, очень жаль…

Но он должен кого-нибудь отдать ЮньСяо.

Медленно встав, Фен Шумин тягостно произнес: «Так как Лин Ся повинен в смерти Боевого племянника Шана, тогда я обязан отплатить за жизнь другой жизнью и передать Лин Ся брату Шану».

Услышав это, у юноши перехватило дыхание, и только спустя долгое время он глубоко выдохнул, опустив голову и пробормотав: «Ученик принимает свое наказание».

Черт, вот почему ты не можешь позволить мне покончить с собой? Я боюсь боли, ясно?!

Услышав эти слова, Шуй Юэ внезапно произнес: «Боевой дядя Фен, Боевой дядя Цуй, прошу прощения за мое поведение. Есть один вопрос, который ученик не смог понять, так могу ли я сделать шаг вперед?».

После небольшой паузы Фен Шумин согласился: «Это не повредит. Уважаемый племянник, пожалуйста, спрашивай».

Шуй Юэ посмотрел на Лин Ся, задавая вопрос: «Ученик хочет знать: если посторонний вторгнется в запретные зоны секты Шаоян, какое наказание за этим последует?».

Его слова ошеломили всех. Фэн Шумин тоже колебался некоторое время, прежде чем слегка повысить голос и объявить: «Разве запретная зона моей секты Шаоян – это место, куда любой может по желанию войти или выйти? Если кто-то произвольно проникнет внутрь, несомненно, он будет считаться вражеским лазутчиком и казнен на месте!». Сказав так, он бросил взгляд на труп Шан Яня, а в его сердце быстро накапливалась ярость.

Какое отличное убийство! Какая благоприятная смерть!

Шуй Юэ кивнул, задумчиво размышляя: «В таком случае, в день второго раунда экзамена, младший брат Лин должен был получить разрешение на участие в соревновании. А значит, его наполовину можно считать учеником секты Шаоян, не так ли? Однако, младший брат Шан, напротив, находился в запретной зоне без разрешения, верно?».

Каждый понимал, к чему он клонит, и лицо Шан Кая изменилось, когда он взревел: «Ты! ...». Если бы не опасение по поводу авторитета семьи Шуй, он бы уже втоптал этого маленького щенка в грязь за то, что тот говорит вне очереди.

Фэн Шумин слегка наклонил голову и подтвердил: «Естественно, все верно. Прошедший первый раунд экзамена гарантированно станет учеником моей секты Шаоян».

Девчушка Шуй Лин обладала исключительной сообразительностью и с полуслова поняла своего старшего брата. Поэтому, напустив на себя невинной наивности, она своевременно прощебетала: «О, в таком случае, это означает, что старший брат Лин защищал порядок и законы секты Шаоян. Дяди, разве вы не согласны с тем, что слова моего брата правильные?».

Услышав милый и невинный голосок Шуй Лин, лица Цуй ТяньЧэна и Шан Кая исказились, но они не могли при всех спорить с маленьким ребенком.

Оставаясь довольным внутри, снаружи Фэн Шумин выразил сожаление: «Обычно это так, но Боевой племянник Шан все равно являлся почетным гостем моей секты Шаоян. Конечно, его поведение неуместно и перешло все границы, но он был довольно молодым. Жаль, что ему пришлось погибнуть вот так».

Увидев выражение лица Шан Кая, Цуй ТяньЧэн технично промолчал. Ведь сердце убитого горем отца оплакивало трагическую смерть единственного сына: наплевав на собственное достоинство, он усмехнулся покрасневшими глазами: «В таком случае, что предлагает делать мастер Фен? Только не говори, что позволишь моему Ян’эру погибнуть напрасно?».

Фэн Шумин небрежно ответил: «Брат Шан неправильно понял. Конечно, этого нельзя допустить. Почему бы нам не поступить следующим образом: пусть юноша подвергнется наказанию, и через десять дней, если он останется в живых, то мы расценим это как его удачу. Что скажешь, брат Шан?».

Само собой, так называемое наказание за убийство вовсе не столь просто, как кажется на первый взгляд. Оно предполагает использование кнута, сделанного, как минимум, из шкуры магического зверя 3его уровня, и осужденный ученик должен будет вынести десять дней ежедневной порки. К тому же, все это время ему придется мучиться под палящим солнцем, без возможности поесть и даже попить.

Откровенно говоря, еще ни один человек не смог продержаться до самого конца: спустя два-три дня под обжигающими лучами солнца жизнь одного за другим покидала даже самых крепких.

Вынеся это предложение, Фэн Шумин с одной стороны отчитался перед людьми из ЮньСяо, а с другой, такой исход дела можно рассматривать как шанс для Лин Ся. Если юноша останется в живых даже через десять дней, то докажет свою огромную силу воли выдающегося человека, который обладает несокрушимой стойкостью.

Шан Кай изучил слабое тело мальчика, стоящего на коленях. В то же время он прекрасно осознавал, что не может требовать от главы секты Шаоян большего, ведь все-таки его сын ошибся первым. В итоге, лишь холодно фыркнул: «Хорошо! Тогда мне придется беспокоить мастера Фена, чтобы как можно быстрее привести наказание в действие!».

Если мальчишке каким-то образом посчастливится пережить пытки, рано или поздно он найдет способ отомстить за своего Ян’эра!

Шуй Юэ нахмурился: он не ожидал в конечном счете получить подобный результат. Его терзали возмущение и негодование, но, как бы то ни было, молодой человек всего лишь приглашённый гость, - он не мог сделать слишком многого.

Хотя Лин Ся не знал, что конкретно его ждет, но услышать слова «десять дней» и «наказание в виде лишения свободы» оказалось достаточно, чтобы примерно понять: ничего хорошего это не предвещает. Хотя с виду он казался невозмутимым, его сердце уже начало разрываться.

Блядь! Не будьте такими! Просто убили бы с одного удара да и все! Хочу домой!

Довольно быстро появилось двое учеников в черных одеждах, вставших по одному с каждой стороны для охраны и сопровождения Лин Ся в Дисциплинарный зал.

Не теряя ни секунды, Шан Кай подобрал останки своего сына и последовал за ними, желая собственными глазами видеть пытки и страдания Лин Ся.

Шуй Юэ сухо поклонился главам сект, сказав: «Поскольку все решено, этот ученик удаляется. Моя сестра все еще несовершеннолетняя и не должна видеть такое дикое зрелище». К настоящему моменту благочестивый образ этих выдающихся личностей в его глазах развеялся в пух и прах, и он даже отчасти сожалел, что использовал запрещенное искусство, чтобы помочь им.

Цуй ТяньЧэн согласился: «Большое спасибо уважаемому племяннику за помощь в этом деле, и, пожалуйста, передай мою благодарность брату Шуй».

А тем временем во дворе Дисциплинарного зала обе руки Лин Ся уже были разведены в стороны и крепко связаны, а страх в его сердце во много раз превосходил тот, что терзал юношу ранее при наказании деревянными дубинками. Он стиснул зубы и опустил голову, не желая показывать свой ужас наблюдающим, но то, как резко и сильно вздымалась грудь Лин Ся, все равно выдавало его страдания.

Держа в руках труп своего сына, Шан Кай сидел в первом ряду, любуясь представлением, а его чувства и разум были абсолютно спокойны. Если бы не репутация семьи Шан, он бы совершенно точно сам вызвался вершить наказание!

Ученик Дисциплинарного зала быстро пропитал заколдованную плеть змеиной кожи, толщиной с детское запястье, в прозрачной жидкости, а затем без единого предупреждения отточенным и четким движением рассек ею воздух.

Лин Ся почувствовал прилив обжигающего тепла к спине, за которым последовал неописуемый приступ боли. В глазах потемнело, и он не смог сдержать душераздирающий крик, когда пот и слезы полились безостановочными волнами.

Каратель, очевидно, не планировал дожидаться, пока юноша адаптируется, и тут же приступил к следующей череде ритмичных и мощных ударов.

Все мысли мгновенно вылетели из головы Лин Ся. Осталось только одно слово - боль!

Юноша даже не в силах был контролировать свое тело, которое инстинктивно боролось, стремясь спастись. Но, как бы он ни двигался, кнут постоянно и неуклонно следовал за ним, словно отвратительная язва, разъедающая кость.

От невыносимой боли Лин Ся грыз губы, пока они не превратились в кровавое месиво, а нестерпимые муки, вызываемые ранами на его теле, накладывались друг на друга, глубоко проникая в разум.

Кроме того, жидкость, в которой был пропитан кнут, заставляла человека оставаться в сознании. Даже когда юноша больше не мог упорствовать и хотел забыться, его мозг все равно отчетливо фиксировал каждый удар и следующие за ним страдания.

«Про... шу...», - Лин Ся невольно издал слабую мольбу, но его голос оказался похоронен под гулким свистом от хлестких ударов кнута.

Его тело невольно задрожало, и Лин Ся в отчаянии начал молиться, чтобы эта череда ударов поскорее прекратилась.

Но время, наоборот, будто остановилось. В своем рассеянном и затуманенном видении юноше казалось, будто перед ним мелькает отвратительная злорадная улыбка Шан Кая.

К тому моменту, когда все наконец закончилось, Лин Ся бессильно повесил голову, тяжело дыша. Усилием воли придя в себя, он понял, что и ученик, назначенный его палачом, и Шан Кай уже ушли.

Погрязший в тусклом расплывчатом тумане, он остался наедине с сильной головной болью в этом опустевшем дворе.

Оставаясь на ярком полуденном солнце, юноша очень быстро понял, что есть нечто еще страшнее и мучительнее, чем кнут.

От изнуряющего зноя огромное количество пота, выделившегося в результате предшествующей агонии, испарилось, превратившись в гранулы соли. В итоге, к адски ноющим ранам на его теле добавился болезненный и неприятный зуд. А пересохшее горло, казалось, вот-вот потрескается в кровь.

Лин Ся сжал зубы и использовал свою психическую энергию, чтобы защитить жизненно важные органы, медленно успокаиваясь, но время от времени слабый стон все равно срывался с его уст. Что же до мух и жуков, привлеченных запахом крови, - у него не осталось сил, чтобы их отогнать.

Неожиданно, пара маленьких изысканно вышитых туфель наряду с подолом знакомого розового цвета появилась в его поле зрения. Лин Ся изо всех сил попытался поднять голову, а его размытому зрению потребовалось немало времени, чтобы сфокусироваться и различить силуэт своего посетителя. Губы юноши слабо пошевелились, когда он прохрипел: «Цуй Юй?».

Девочка, очевидно, была напугана его ужасными ранами и удушливым запахом крови, а на ее лице явно читалась брезгливость. С опухшими глазами она сделала шаг назад и спросила: «Ты в самом деле убил брата Шана? Зачем тебе понадобилось совершать такой злодейский поступок?».

Хотя раньше ей и не нравилось, как Шан Янь постоянно за ней бегал, но весть о его смерти все же разожгла в ней чувство товарищества по отношению к ученику той же секты.

Лин Ся одарил ее горькой улыбкой. Эй, малышка, позволь представиться, перед тобой чертов козел отпущения!

Цуй Юй осторожно оглядела его с ног до головы и несколько удивлённо воскликнула: «Это ты! Ты старший брат Чжицзюэ, верно?».

Видя его вялый кивок, Цуй Юй впала в ступор. В ее голове тут же промелькнула мысль: узнав о случившемся, не начнет ли Юй Чжицзюэ игнорировать ее пуще прежнего?

Используя последние силы, Лин Ся наконец выдавил одно единственное слово: «Воды...».

Цуй Юй, видя его действительно жалкое, залитое потом и кровью состояние, и убедившись, что рядом никого нет, просунула фрукт из своей сумки между губ юноши.

Этот фрукт оказался поистине вкусным и освежающим, и только попав в рот, мгновенно растаял, принеся горящему и воспаленному горлу Лин Ся долгожданную прохладу. Хаха, как и ожидалось, фрукты любимой дочурки главы секты в самом деле исключительный товар.

Юноша взглянул на девочку и с трудом натянул на лицо вымученную улыбку. Дерьмо, похоже, от судьбы стать пушечным мясом никуда не деться! Он просто не ожидал, что последним, кого ему доведется увидеть, окажется не Сун Сяоху или Юй Чжицзюэ, а Цуй Юй.

Десять дней. Лин Ся не верил, что сможет продержаться так долго. Черт, если бы только он всей душой не желал сказать напоследок пару слов Юй Чжицзюэ, то наверняка уже давно спровоцировал бы Шан Кая на то, чтобы тот убил его одним ударом.

Да чтоб их! Такие испытания ни один нормальный человек не выдержит! Я отказываюсь и дальше играть с этими психами!

Если бы не детишки...

Он хрипло вытянул из себя: «Знаешь, где А'Цзюэ?».

Цуй Юй почувствовала легкий укол совести, прежде чем ответить: «Ранее он сделал что-то не так, поэтому дядя Фен запер его на другой стороне горы на месяц. Злодей, ты все еще не ответил на мой вопрос».

Услышав это, Лин Ся испытал облегчение: значит, ситуации, когда у этого ребенка возникнут проблемы, можно избежать. Он пристально взглянул на Цуй Юй и его окровавленные потрескавшиеся губы слегка приподнялись: «Тебе нравится А'Цзюэ?».

Щеки Цуй Юй тут же покраснели. Юноша перед ней улыбался так невероятно нежно, что она, на удивление, не почувствовала ни капли отвращения и даже застенчиво ответила: «Нравится? Все потому, что другие всегда заботятся обо мне, хмпф! Но… Но Чжицзюэ постоянно только и делает, что игнорирует меня...».

На последних словах, ее голос неосознанно становился все тише. В прошлом, чего бы она ни пожелала, все вокруг стремились как можно быстрее исполнить ее прихоти. Окружающие сражались за ее внимание, но в то же время, девочка понимала: всему виной не их искренние чувства, а ее высокое положение. И Юй Чжицзюэ, скорее всего, продолжит избегать ее из-за произошедшего с Лин Ся. Думая о таком будущем, ее настроение мгновенно испортилось.

Лин Ся кивнул, закрыв глаза, чтобы собраться с силами, а затем снова их открыл: «В таком случае, пожалуйста, внимательно выслушай то, что я собираюсь сказать. Пожалуйста, помоги мне передать кое-что А'Цзюэ, и тогда он не будет тебя обвинять».

Его голос звучал очень спокойно, как будто ему и не больно вовсе.

Цуй Юй замерла, а ее тон автоматически смягчился, когда она прошептала: «Слушаю».

«Пожалуйста, скажи ему, что, во-первых, я не умру». Просто вернусь в свой мир.

«Во-вторых, что он должен хорошо ладить с Сяоху и всегда считать того братом». Иначе меня и на том свете будет терзать сожаление!

«И наконец, расскажи ему, что под конец мне не было больно и я не страдал». Черт, да кто поверит в чепуху, звучащую как стандартное клише святоши? Мне так больно, что жить не хочется! Об одном мечтаю - рыдать, стонать и кричать!

Лин Ся исчерпал все свои силы, старательно произнося эти слова, пока пот градом капал с его лба.

Цуй Юй почувствовала покалывание и жжение в глазах, когда странная мысль начала расти в ее сердце. Разве может юноша вроде него кого-то убить? Она вынула все духовные фрукты из своей сумки и приготовилась кормить Лин Ся.

Но тот покачал головой, отказываясь. Его ждет еще девять дней пыток: съесть их сейчас и восстановиться означает повторение сегодняшней муки, так зачем беспокоиться?

Он закрыл глаза и хаотично произнес своими разорванными голосовыми связками: «Кроме того, с юных лет у А'Цзюэ не было ни отца, ни матери. Если он тебе нравится, тогда, пожалуйста, относись к нему хорошо. И помни: драка – не единственный способ привлечь его внимание. Это все, что я хотел сказать».

Сун Сяоху - ребенок с сильным сердцем и острым умом, поэтому даже без Лин Ся на своей стороне он вырастет выдающимся, обретет много друзей, соберет громадный гарем, найдет своих родственников... Таким образом, о нем не стоит волноваться.

Единственный, о ком он не мог не переживать, - это Юй Чжицзюэ, чрезвычайно замкнутый, но ужасно очаровательный ребенок.

Глаза Цуй Юй расширились от удивления: она размышляла над полученной информацией и впервые задумалась над тем, что в действительности означает слово «нравиться». Девочка с трудом передвигала ноги, покидая это место, но не удержалась, оглянувшись назад. Связанный, худой и хрупкий юноша склонил голову, и с мокрыми от пота черными волосами, покрывающими его лицо, создавалось впечатление, что он погрузился в глубокий сон.

На следующий день Шан Кай вновь прибыл лицезреть наказание, как и прежде принеся с собой Шан Яня. Увидев его, Лин Ся вздохнул с облегчением: единственное чего он боялся, - что тот не явится.

Ученик-каратель поднял кнут, и, как только он уже был готов нанести удар, юноша внезапно уставился на Шан Кая, еле слышно рассмеявшись: «Старейшина Шан, я абсолютно точно доживу до конца этих десяти дней».

Как, черт возьми, кто-либо сможет выдержать десять дней этих адских пыток! Умоляю тебя, подойди и добей меня уже!

Услышав это, Шан Кай замер, а затем пришел в ярость, непроизвольно сжав руку, опирающуюся на стул. Вчера этот юноша выглядел так, будто сдался, покорно принимая свое наказание, и наблюдение за этим не успокоило его гнев.

Поэтому он усмехнулся: «Неужели? Что ты пытаешься сказать?». Он махнул рукой, сигнализируя ученику, держащему кнут, временно остановиться.

«Я только хотел извиниться», - слабо ответил Лин Ся. «В тот день, если бы не мой случайный удар, возможно, мы со старшим братом Шаном могли бы стать хорошими друзьями».

Каждое слово походило на удар, который разбивал очередной кусочек сердца скорбящего отца. Он осторожно уложил Шан Кая на лопатки, шаг за шагом приближаясь к своей цели.

Как будто совершенно не обратив на него внимания, Лин Ся продолжил непринужденным тоном: «Старейшина Шан, после того, как ты похоронишь Старшего брата Шана, будь уверен, я должным образом позабочусь о его могиле...».

Но закончить это предложение юноша так и не успел: сверкнув ледяным блеском в глазах, Шан Кай мгновенно выбросил бесчисленные летающие клинки концентрированной элементарной энергии, которую он собрал в ладонях!

В то же мгновение полоса густого и могучего пламени появилась из ниоткуда, отбросив большинство лезвий Шан Кая, но небольшая их часть все же вонзилась в тело Лин Ся. Через почти незаметно приоткрытые губы юноша выдохнул: «А'Ли ...».

Уголки его губ потянулись вверх, когда он рухнул и больше не двигался.

Огромный белоснежный волшебный зверь с горечью посмотрел на юношу, затем уставился на Шан Кая налитыми кровью глазами, которые почти извергали пламя, обнажив два ряда острых алебастровых зубов.

Как громом пораженный, Шан Кай пробормотал: «Снежная Фламма?». Магические звери выше 6ого уровня - уже редкая находка, а эта Фламма, к его удивлению, почти достигла 8ого уровня!

В миг, пока он не успел опомниться, зверь перегрыз веревки, державшие Лин Ся, подхватил его зубами и быстрее молнии прыгнул прочь.

Почему Снежная Фламма явилась, чтобы спасти этого ребенка? Хотя Шан Кай был озадачен, он не сомневался: одно из его летающих лезвий пронзило сердце Лин Ся. У мальчишки нет ни единого шанса выжить.

Опустив взгляд, он посмотрел на труп своего сына, пробормотав: «Ян’эр, отец отомстил за тебя!».

Лин Ся отрешенно открыл глаза. Он увидел знакомый бледно желтый навесной потолок, и ощутил витающий в воздухе привычный слабый аромат магнолии. Юноша потянулся, разминая затекшие конечности на мягкой, уютной большой кровати, а не жесткой, тонкой и плоской подстилке, расстеленной в сарае другого мира.

Его мысли какое-то время пребывали в полнейшем беспорядке: почти минуту он пытался осознать происходящее, прежде чем неожиданно сел.

Знакомый письменный стол, компьютер, книжный шкаф, телефон у кровати…

Лин Ся схватился за голову, еле сдерживая рвущийся наружу отчаянный вопль. После стольких неприятностей он наконец снова оказался здесь!

Неторопливо открыв телефон, юноша обнаружил: на удивление, прошли целые сутки с тех пор, как он покинул этот мир!

Если бы не ясные и крайне отчетливые воспоминания о сильной, почти невыносимой пульсирующей боли, Лин Ся бы даже поверил, что всего лишь видел сон.

Надев тапочки и подойдя к подоконнику, юноша с силой раздвинул шторы: яркие и невероятно теплые солнечные лучи мгновенно затопили комнату светом.

Хотя здешнее мутное и пыльное небо выглядело далеко не таким чистым и синим, как небеса другого мира, оно все равно вызывало ностальгию…

Но, как бы то ни было, а решающим моментом являлось то, что в этом мире смертельные опасности никогда неожиданно не сваляться на его голову! Благо, местная правовая система действительно превосходна! Да здравствует Китай! Думая так, Лин Ся заливался слезами про себя.

Когда юноша закончил поливать свои комнатные растения и немного успокоился, его воспоминания о другом мире постепенно начали расплываться, в то время как события вчерашнего дня в этом мире, наоборот, становились все более отчетливыми.

Может правду говорят, что ночью снится то, о чем думаешь в течение дня? Он как раз прочитал роман – дак может, произошедшее действительно сон?

Прибравшись в комнате, Лин Ся попытался как можно меньше об этом думать, взял свой портфель, и, как обычно, отправился на работу.

Он трудился программистом в довольно известной отечественной компании по разработке программного обеспечения с месячной зарплатой в шесть тысяч. И хотя по меркам большого города его нельзя было назвать человеком с высоким доходом, все же, после развода родителей у него остался дом и небольшие сбережения. Так что его вполне можно считать частью социального класса с белыми воротничками, способного позволить себе все предметы первой необходимости.

Сидя в метро, юноша по привычке взглянул на телефон, намереваясь просмотреть последние обновления любимых романов. Однако, остановился, тихо закрыв мобильный.

Не важно, настоящие эти воспоминания, или же это обычный фантастический сон. Они в самом деле уж слишком жестоки! Вот почему ему будет лучше вообще отказаться от чтения подобных произведений…

Войдя в оживлённую многолюдную компанию, смутное чувство отчужденности постепенно покинуло юношу. Кроме того, многолетний опыт так просто не забудешь, - стоило его пальцам опуститься на клавиатуру, как он целиком и полностью погрузился в работу, сосредоточив на ней все свое внимание.

Во время обеда, Лин Ся делал то же, что и обычно: одновременно ел и слушал сплетни своих коллег по отделу, время от времени тактично улыбаясь.

Мирные и однообразные дни тянулись друг за другом, пока не прошла неделя: теперь, чтобы убить свободное время, юноша переключился на игры - от Warcraft и League of Legends до Fight the Landlord и DDTank. Однако, он ничем не мог заглушить эти непередаваемые нелогичные чувства, и, как и ожидалось, его опустевшее сердце терзала безмерная тоска.

Окинув взглядом компьютер, он молча закрыл игровой сервер. Наконец, приняв твердое решение и нетерпеливо шевеля пальцами, Лин Ся нашел знакомый роман в своей папке «Избранное» в веб-браузере: он открыл его и быстро просмотрел.

И тут же задержал дыхание, молниеносно пробегая глазами по названиям глав.

Отсутствие изменений в сюжетной линии можно было бы считать доказательством того, что ему все приснилось. Но если сюжет изменился...

Его взгляд мельком зацепился за строку с количеством закладок: увиденное сразу повергло юношу в шок. Он хорошо помнил, что этот роман хоть и был известен в определенных кругах, но никогда не пользовался особой популярностью: его добавили себе в закладке около четырех тысяч человек. Но почему же сейчас их стало более десяти тысяч?

Затем, зайдя на страничку обсуждений, где кипели жаркие споры о нынешней ситуации, Лин Ся внезапно ударился о стол и чуть не выругался вслух.

Какого черта! Что это за шутки!

Рецензии и отзывы пестрили бьющими через край эмоциями, а их заголовки оказались настолько ошеломительными, что могли довести до обморока --

《Скажем 'нет' третьему лишнему, даешь истинную любовь между героем и злодеем!》

《Больше всего ненавижу таких чистосердечных персонажей ~~》

《Злодей-сама, пожалуйста, просто прими любовь главного героя ~~》

《Маленький Юй - лучший! Маленький Юй forever!》

《Ммм, а тройничок, в принципе, тоже сойдет》.

…Это не обман зрения, верно?

Лин Ся оказался застигнут врасплох. Несмотря на то, что этим девочкам и раньше нравился злодей и они уже давно шиперили его с главным героем, разве сейчас это уже не переходит все границы?

Кроме того, откуда вообще взялся безгрешный второстепенный святоша, упоминающийся в заголовках?

Лин Ся открыл веб-страницу, быстро прочитав текст. Как и ожидалось, сюжет романа отличался от того, что он помнил!

В самом начале сюжетной линии, в детские годы главного героя и злодея, как и предполагалось, появился второстепенный персонаж, но это был не глупый моб из его воспоминаний. Хотя имя этого неизвестного никогда не упоминалось в романе, но, тем не менее, его личность, на удивление, сильно напоминала его собственную!

Остальная часть сюжета, в общем-то, соответствовала его воспоминаниям, только по большей части была ограничена точкой зрения главного героя…

Лин Ся с силой втянул в себя воздух, а его рука слегка дрожала, когда он крутил колесико мышки, листая веб-страницу.

Согласно предыдущему варианту развития событий Юй Чжицзюэ превратился в злодея из-за бесчисленных недоразумений между ним и главным героем. Теперь же, как ни посмотри, а причина стала еще двусмысленнее!

Да, после смерти второстепенного персонажа злодей мистическим образом перешел на сторону зла!

Хотя почти вся история рассказывается с аспекта Сун Сяоху и подробностей о жизни злодея куда меньше, чем хотелось бы, все равно можно догадаться, как он оттачивал свою силу, усердно совершенствуясь, пока, в конце концов, шаг за шагом не искоренил все так называемые знаменитые традиционные секты…

Кроме того, наиболее пугающим оказалось то, что в романе детально описывались эпизоды, в которых злодей пытал этих многочисленных канонических культиваторов до смерти. Самые кровавые сцены развернулись в городе ЮньСяо. Как только злодей привел свое великолепное войско к вратам города, разразилась бойня. Используя ужаснейшие орудия пыток, с глав семьи Шан (Шан Кая) и секты города Юньсяо (Цуй Тяньчэна) живьем сняли кожу и вырвали кости, а десять гениев замучили до смерти, после чего им отрубили головы и подвергли запрещенной технике, которая запечатала их души в пагоде на много поколений без возможности перевоплотиться.

Когда наконец прибыл главный герой с группой младших братьев, вода в городской реке уже полностью окрасилась в цвет крови, а на вершине городских ворот висели человеческие черепа.

И по сравнению с дьявольски обаятельным и привлекательным злодеем из предыдущей версии романа, пугающий тиран из настоящего еще больше преуспел в трех аспектах: хладнокровии, бездушии и безжалостности.

Но концовка осталась прежней: злодей оказался все также печально и стремительно убит золотой дланью главного героя!

Да, и вновь главный герой уничтожил злодея после того, как тот разрушил мир!

Но сценарий отличался от первоначальных воспоминаний юноши. Лин Ся отчетливо помнил, что изначально последними словами злодея стала фраза: «Этот отвратительный мир... Должен быть полностью уничтожен...».

Финал такого рода нес в себе сильнейшее ощущение несправедливости и бессмысленности бытия, что являлось гениальным художественным решением.

Но последняя фраза нынешнего злодея звучала так: «Без него этот мир… Не должен существовать…».

Без него? Речь в самом деле идет о мужчине! Это еще кто такой?!

Откуда взялись столь сильные противоестественные чувства?! Немудрено, что наплодилось такое множество безумных фанатских споров!

Автор-кун, ты еще помнишь, что пишешь роман-гаремник?!

Если заменить имя «Юй Чжицзюэ» словом «злодей», у Лин Ся не возникало никаких особых чувств. Он лишь истерически высмеивал их про себя. Но стоило ему связать этот новый сюжет с гордым, капризным и упрямым ребенком из своих воспоминаний, как его дыхание сразу становилось поверхностным, и успокоиться уже никак не получалось.

Если… Что если все это не сон, а реальность? Юноша боялся подумать об этом, да и не мог.

В нынешнем романе лишь мельком упоминается безымянный низкоуровневый ученик, погибший, когда главный герой отправился на миссию, исполнив свою роль пушечного мяса.

Причем, очень ярко описывается горе и страдания главного героя от потери старшего брата, а также его решимость и желание изменить столь несправедливый мир. А вот чувства и мысли злодея по этому поводу остались за кадром.

Когда главный герой сокрушенно лил слезы из-за потери брата, злодей только усмехнулся, выдав одну единственную строку: «Какой смысл реветь?». После чего равнодушно развернулся и ушел.

С тех пор «он» упоминается злодеем только в самом финале.

Но все-таки, кто этот «он»?

Почувствовав, как его виски пульсируют от боли, Лин Ся на некоторое время закрыл глаза.

Если все его переживания в том мире реальны, в таком случае, чтобы помешать Юй Чжицзюэ слишком далеко зайти в своей ненависти, он доверил Цуй Юй передать мальчику три вещи.

Просить его не держать обиды в сердце, навсегда оставаться братьями с Сяоху, а также сказать ему, что... Лин Ся определенно не умрет.

Видимо, этот своевольный малыш Юй Чжицзюэ откровенно наплевал на его последнюю волю! Был ли юноша вообще важен для этого ребенка?

Или, может быть, первопричиной всего является треклятый автор-душегуб, контролирующий судьбы людей?!

Почему он решил позволить своему любимому персонажу встать на столь трагический путь?

Внезапно Лин Ся удалил длинный недописанный комментарий, и выключил компьютер.

Он больше не мог об этом думать: еще немного и его голова разорвется от вороха грустных беспорядочных мыслей.

Долгое время пролежав на кровати без сна, переутомление в конце концов взяло над ним верх, и юноша закрыл опухшие и ноющие веки.

Едва задремав, он увидел сон, в котором одинокий ребенок забился в темный угол, молча проливая слезы.

Само собой, он подошел к малышу и протянул руку…

А проснувшись, Лин Ся почти испугался. Перед его глазами мелькал разрозненный и покачивающийся пейзаж, от которого его отделяла голубая полупрозрачная жидкость. В изумлении он не мог отчетливо различить обстановки.

Сопротивляясь какое-то время, юноша обнаружил, что его тело совершенно не может двигаться. Оказавшись погруженным в неизвестную жидкость, он сам себе напомнил образец, законсервированный формалином.

Проведя такую параллель, Лин Ся не мог не задрожать от страха.

«Привет?... », - юноша открыл рот, попытавшись вдохнуть, и тут же небольшое количество ледяной жидкости со вкусом лекарственных трав попало ему в рот. Он был неспособен подавить кашель и бульканье. Первоначально Лин Ся пытался активно шевелиться, но на деле его движения почти не возымели эффекта, а грудь лишь слегка колебалась вверх-вниз.

Вновь закашлявшись, он опять наглотался жидкости, в итоге ему ничего не оставалось, кроме как успокоиться и закрыть рот. К счастью, с дыханием в жидкости проблем не возникло. Лин Ся медленно обернулся, оценивая окружающую обстановку.

Он находился в простом бамбуковом доме с несколькими этажами. Только плавал в огромном прозрачном сосуде. Дизайн этого места что-то очень сильно напоминал…

В комнату зашел знакомый, седовласый мужчина с маской на лице и в белых одеждах. Увидев Лин Ся, он в шоке распахнул глаза, не мигая уставившись на юношу. Вскоре, отшельник кивнул и сказал: «Ты наконец-то проснулся! А ведь целых четыре года тратил впустую покупную панацею! Если бы так ничего и не изменилось, я уже решил бы поставить на тебе крест».

«Старший?», - шевеля губами, Лин Ся заставил себя улыбнуться.

Твою ж мать! Опять переместился!

_____________

Он сказал, что не умрет.

В таком случае, я просто подожду.

Что бы он ни сказал – я все сделаю.

Один год, два года, три года,

Когда он вернется, я всегда буду слушаться его.

Пять лет, восемь лет, десять лет...

Когда он вернется, я привяжу его к себе и никогда не отпущу!

Только его все еще нет...

Как и ожидалось, все ложь!

Этот мир, действительно, должен был быть уничтожен давным-давно!

Вообще, почувствовав себя выставочным экспонатом, Лин Ся испытал не самые приятные ощущения в жизни, особенно когда наконец заметил, что на нем нет ни единой ниточки, чтобы прикрыться.

Факт оставался фактом: в отличии от его души, это тело никуда не исчезало. Оно изменилось. Уже отчетливо прорисовывалась мужская фигура, а руки и ноги стали гибкими, стройными и идеально пропорциональными. Единственным недостатком являлось то, что его тело оставалось крайне худым и слабым, ведь оно слишком долго не тренировалось и не грелось на солнышке. А кожа казалась светлой и бархатной, как у прекрасной юной девушки…

Припомнив то, как молодые барышни упоенно и злорадно называли его второстепенного персонажа чистосердечным изнеженным святошей, Лин Ся чувствовал себя как на иголках. Он в самом деле хотел как можно скорее выбраться и позволить теплым солнечным лучам окрасить его кожу в здоровый пшеничный оттенок. И он действительно желал побыстрее приступить к тренировкам, чтобы нарастить привлекательные рельефы.

Даже мобы не лишены достоинства, понятно?

А’Ли явно охранял Лин Ся каждый день: когда он заметил, что тот проснулся, его янтарные глаза сразу же широко распахнулись и округлились. Зверь поспешно облокотился на стенку сосуда. Его взволнованные длинные ушки быстро и напряженно подергивались, а сам он издавал скулеж, похожий на писк котенка.

Отделенный жидкостью Лин Ся повернулся к нему и широко улыбнулся.

Раз уж он вновь оказался в этом мире, ему следует просто продолжать прилагать все усилия, чтобы измениться и приспособиться к нынешней ситуации.

Кроме того, ему определенно нужно как можно скорее поправиться, найти Юй Чжицзюэ с Сун Сяоху и сказать им, что с ним все в порядке!

К тому времени, когда юноша смог сидеть и передвигаться, не опираясь на стенки сосуда, прошло уже три-четыре дня.

Человек в маске вкратце объяснил ему, как он здесь очутился. В тот роковой момент отшельник временно защитил сердечный меридиан Лин Ся, в котором еще теплилась жизнь, и ушел, забрав его вместе с А’Ли, чтобы избежать преследования людей из секты Шаоян.

Когда юноша услышал это, он был одновременно тронут и пристыжен, так как хорошо знал, насколько человек в маске из романа опасался всяческих неудобств. Главный герой тоже пробыл с ним чуть больше месяца, прежде чем тот просто молча ушел. А прямо сейчас отшельник внезапно хлопочет над Лин Ся целых четыре года… Но больше всего в настоящий момент юношу заботит судьба детишек.

Он оценил пейзаж снаружи и спросил: «В таком случае, старший, где мы сейчас?».

В настоящее время они находились неподалеку от обрыва на отвесной скале. При этом характеристики растительности и даже местных камней сильно отличались от аналогичных в пригороде Чунмина.

«Пик Святой Девы», - небрежно ответил человек в маске. «Иначе, где я еще мог отыскать людей, способных помочь исцелить твой поврежденный сердечный меридиан?».

Лин Ся тут же встревожился. Пик Святой Девы? Разве это место и секту Шаоян не разделяют десять тысяч китайских миль? Кроме того, Пик тоже внес немалую лепту в искажение личности Юй Чжицзюэ…

Стоит отметить, что женщины, которых учила секта Юйнюй на Пике Святой Девы, не гнушались никакими хитростями и увертками ради того, чтобы заслужить уважение. Поговаривали, что основатели секты больше всего ненавидели неблагодарных мужчин, поэтому последующим поколениям святых дев не разрешалось вступать в брак. Если же посторонние хотели взять в жены местных учениц, они обязаны были пройти три уровня испытаний.

Хотя на Пике Святой Девы существовала самая продвинутая и совершенная медицинская практика во всем этом мире, но, приди к ним нуждающийся, он бы ни за что не встретился со здешними лекарями, пока не преодолел все виды препятствий и испытаний.

Мать Юй Чжицзюэ - Юй Линлун - и в свое время Святую Деву (главу секты), запятнал великий владыка всех культиваторов темного искусства. Это лишь заставило многих в секте Юйнюй еще больше ненавидеть мужчин. А пока малыш Юй Чжицзюэ рос в этом месте, его постоянно избивали и ругали толпы совершенно двинутых девиц. Единственная странность заключается в том, что он вообще смог вырасти нормальным человеком.

Хотя он хотел бы сказать пару ласковых слов последовательницам секты Юйнюй, но все же Лин Ся волновался. Потому что богиня его сердца - очаровательная девушка Мужун Сюэ находится именно здесь!

Да, Мужун Сюэ является нынешней Святой Девой секты Юйнюй. Позже по роману, естественно, найдется смельчак, который изменит секту, и им, конечно же, окажется главный герой!

Таким образом, его богиня тоже станет частью гарема главного героя, и даже последует за ним, чтобы умереть от руки злодея во время битвы... Лин Ся заливался мнимыми слезами.

Не в силах почувствовать настроение юноши, человек в маске продолжил: «А тот самый человек, который исцелил твой сердечный меридиан, - это нынешняя Святая Дева, Мужун Сюэ».

Б-богиня видела его обнаженное тело?! Лицо Лин Ся тут же нагрелось, а сердце бешено заколотилось. Стыдно так, что хочется забиться в угол и начать рисовать круги на земле.

Человек в маске прилег и закрыл глаза, говоря: «О, есть еще кое-что. Для твоего спасения недостаточно было просто вылечить сердечный меридиан, поэтому я слегка усовершенствовал ее рецепт. Постарайся, чтобы никто никогда не узнал, что твоя кровь способна исцелять и увеличивать силы».

Лин Ся все еще пребывал в объятиях смущения, когда его шокировало это известие: «Что?».

Отшельник лениво произнес: «Ты все никак не просыпался, поэтому последние три года я использовал на тебе методы совершенствования, благодаря которым ты стал живой панацеей. И вот – разве ты не очнулся? Хаха, малыш, не делай такое лицо... С твоими нынешними физическими данными при культивировании духовой силы у тебя все будет получаться в разы быстрее, чем раньше. Разве это не здорово?».

Лин Ся был на грани срыва. Черт, конечно, он прекрасно знал, что из себя представляет невинно звучащая «человеческая панацея»!

Как-то раз великий злодей серьезно пострадал в бою с главным героем: обе стороны бросили на кон собственные жизни, но никто в итоге не вышел победителем. Однако, мышечный меридиан злодея полностью разрушился в результате этой битвы. Тогда для спасения злодея его верная и прекрасная подчиненная потратила немало усилий, чтобы изловить человека-панацею, уединенно живущего в горах. Ведь кровь последнего не только позволяла людям увеличить силу, но и ее способность к исцелению была даже на ступеньку выше, чем у легендарной Нефритовой Таблетки Пустоши – редчайшей пилюли с самым сложным в мире процессом очистки.

В романе сцена того, как великий злодей медленно и изящно приподнял своим утонченным пальцем подбородок человека-панацеи, а затем вонзил белоснежные ровные зубы в шею несчастного, понемногу высасывая его кровь, пока не иссушил до самой последней капли, описана ооочень подробно!

А те девушки с напрочь испорченным мировоззрением, взглядами на жизнь и полным отсутствием морали, могли только смотреть на все это и громко кричать: ‘Ну же, высоси мою кровь, великий злодей!’ и ‘Маленький Юй такой милашка! Злодей лучший из лучших!’.

Но это всего лишь кучка невежественных девчонок! Куда им понять все тяготы второстепенного персонажа, превратившегося в дынную грушу[1]? Он определенно не желает, чтобы его кровь кто-то высасывал!

Лин Ся хотелось бы расплакаться, да слез не было. Даже его ликующее настроение, вызванное возможностью хоть разочек повидаться с богиней своего сердца, оказалось уничтожено.

Буду совершенствоваться до потери пульса! А затем стану самым сильным на свете!

А если кто захочет испить кровушки – пусть готовиться расстаться с жизнью!

Когда человек в маске явился на Пик Святой Девы, чтобы просить вылечить Лин Ся, ему пришлось прорваться через Девять Дворцов Восемнадцати Формаций, входящих в секту Юйнюй, но даже после этого отшельнику не позволили подняться на главную вершину секты. А различные необходимые лекарственные ингредиенты в определенное время доставлялись последователями Юйнюй.

И пока они разговаривали, красивая девушка, полностью завернутая в чистый белый цвет, стоя за дверью, безэмоциональным тоном сказала: «Старший, я оставлю лекарственные ингредиенты на пороге».

Выйдя, чтобы взять медикаменты, Лин Ся вежливо кивнул и улыбнулся: «Большое спасибо, юная леди».

Девушка оказалась прямо напротив него. Казалось, ее лицо покраснело на пару секунд, но она очень быстро восстановила свой безэмоциональный взгляд: «Итак, отпрыск уже проснулся. В таком случае я вернусь и доложу главе секты, Святой Деве, после чего вышлю старшего и отпрыска с горы».

Очень быстро протараторив свои добрые пожелания, девушка удалилась, и ее шаги уже были явно не такими устойчивыми, как когда она шла сюда.

Мельком увидев свое перевернутое отражение в воде, Лин Ся понял, почему девушка покраснела. Все из-за того, что его внешность действительно сильно отличалась от предыдущей. Он и изначально неплохо выглядел, но теперь налет детской невинности и юношеской угловатости окончательно исчез. Контур его лица оказался довольно мягким, нос красивым, высоким и прямым, а черные глаза мерцали, словно покрытые лаком. В целом, его внешность, особенно когда он улыбался, на тридцать-сорок процентов напоминала его предыдущий облик.

Только вот эта женственная и нежная кожа, которая заставляла окружающих сомневаться, что перед ними мужчина… Лин Ся без малейшего колебания метнулся на улицу. Он практиковал базовые методы совершенствования тела, которым по одному обучал его отшельник под палящим солнцем до тех пор, пока не начал задыхаться.

А’Ли все это время наблюдал за ними, от скуки растянувшись на животе на земле и прищурившись, спокойно греясь на солнышке.

Эффективность работы Пика Святой Девы, очевидно, очень хороша, ведь совсем скоро объявились две ученицы примерно тридцати лет, чтобы выслать с горы двух человек. Обе женщины с совершенно каменными лицами, одетые в белые одежды, не спускали с них глаз.

У Лин Ся дернулись уголки губ. Вот эти самые роботоподобные представительницы женского пола и воспитывали Юй Чжицзюэ с самых ранних лет?

Он почувствовал легкую горечь из-за того, что не довелось увидеть Мужун Сюэ, ведь Пик Святой Девы и секта Шаоян разделены немалым расстоянием. Юноша ощущал разочарование: оказаться здесь и даже ни разу не повидаться с богиней, к тому же, он еще не выразил ей свою благодарность за спасение.

Однако, куда сильнее душа у него болела из-за двух детишек, особенно из-за Юй Чжицзюэ. Как он выглядит спустя четыре года? Увидев, что Лин Ся все еще жив, обрадуется ли он или даже не удивится? Кроме того, ссылаясь на каверзный сюжет романа, ему следовало поторопиться и сбежать отсюда как можно скорее…

У подножия Пика Святой Девы человек в маске передал Лин Ся цепочку: «Это пространственная цепь восьмого уровня, которую я сам усовершенствовал. Пока она на тебе, ты не будешь привлекать к себе слишком много внимания. Кроме того, внутри нее для тебя приготовлена парочка вещей. А сейчас мне нужно повидаться кое с кем, так что тебе придется позаботиться об А’Ли. Думаю, ты справишься».

Лин Ся не мог не удивиться. Значит ли это, что человек в маске намерен покинуть его? А’Ли тоже казался растерянным, а его янтарные глаза демонстрировали взрыв недоумения.

Отшельник взглянул на грустные протестующие выражения этой парочки, слегка улыбнувшись: «Мы еще обязательно встретимся в будущем. Ты, старательно совершенствуйся и не позволяй другим пить твою кровь. А когда придет время, вернешь мне цепь. А’Ли, а ты следуй за Лин Ся и послушно делай все, что он говорит, и так или иначе, но постарайся не использовать свое настоящее тело».

Услышав первое предложение, Лин Ся смутился, а после второго ему стало грустно: «Старший, по сей день я до сих пор не знаю, кто вы…».

«Живя в этом мире, какое значение имеют имя и фамилия?», - человек в маске душевно рассмеялся и произнес: «Ты знаешь меня, так что не забивай себе голову».

Юноша казался несколько задумчивым, кивнув в знак согласия. Естественно, он навсегда запомнит этого безымянного человека в маске.

А’Ли определенно никогда не подписывался на контракт с отшельником, но теперь он тоже не хотел с ним расставаться и прыгнул на плечо Лин Ся только после того, как жалостливо потерся о лицо своего хозяина.

Человек в маске без малейших колебаний обернулся, и в мгновение ока его тело уже оказалось довольно далеко.

«Учитель!», - Лин Ся не мог не крикнуть ему вслед. Хотя он с самого начала знал, что этот человек не примет бесполезные чужие пожелания и никогда не желал, чтобы его уважали как учителя, в своем сердце юноша уже давно считал его таковым.

Это звание явно спровоцировало отшельника ненадолго остановиться, после чего он лишь побежал еще быстрее. Его белоснежные волосы сверкнули в лучах солнечного света, и практически за одно мгновенное движением он попросту исчез.

«...».

С А’Ли на руках Лин Ся спускался с горы. В этом мире крайне мало людей собственными глазами видели магическую Снежную Фламму седьмого уровня, поэтому если некоторые прохожие и поглядывали на А’Ли, то только из-за его милоты. Но, вопреки ожиданиям, на их лицах не появлялось ничего необычного.

Пространство внутри цепи, переданной Лин Ся человеком в маске, оказалось на сто процентов огромным. Все потому, что внутри находился скрывающий энергетический камень: даже будучи экспертом в очистке магических орудий, без знаний о его точном местоположении этот камень никогда не найти.

Помимо него внутри хранилось очень много вещей, грамотно подобранных и аккуратно расставленных человеком в маске. Мало того, что теперь у Лин Ся в распоряжении находились различные материалы, необходимые для совершенствования инструментов, домашняя утварь и книги, но также пособия по культивированию, относящиеся к духовной силе и элементарной энергии, различные виды духовных семян и уже собранных трав, и даже энергетическая валюта соседних регионов в большом количестве.

Видимо, отшельник начал готовить это все сразу же, как Лин Ся очнулся.

Юноша ощутил волнение и грусть. Этот внешне сдержанный и пылкий внутри учитель… Все еще не рассматривал его в качестве своего ученика?

Чтобы избежать непредвиденных обстоятельств, Лин Ся специально купил бросающуюся в глаза низкоуровневую сумку для хранения и повесил ее на талию. А внутрь положил немного энергетической валюты.

Путь предстоит неблизкий, к счастью, его все еще сопровождает А’Ли. Не учитывая времени, проведенного в дороге и вечернего отдыха, Лин Ся всегда усердно совершенствовался.

Несмотря на то, что на долю человека-панацеи автоматически выпадает немало тягот из-за тех, кто считает его плотью Тан Сана [2], однако, совершенствовать духовную силу и элементарную энергию действительно стало намного проще.

Юноша одновременно занимался изучением духовной силы и того, как управлять частицами элементарной энергии в своем теле. Поэтому, покинув Пик Святой Девы, у него уже накопился небольшой опыт.

Лин Ся осторожно продвигался к границам секты Шаоян. Но между Пиком Святой Девы и городом Чунмин находилось три-четыре секты разных размеров, что примерно эквивалентно нескольким странам, отделяющим их друг от друга. А помимо этого, еще и простирался океан.

В те годы, когда Юй Чжицзюэ сбежал с Пика Святой Девы, ему ведь едва стукнуло 7-8мь лет. Так, как такой маленький ребенок смог преодолеть столько стран в одиночестве, забредя в крошечный городок, находившийся в десяти тысячах китайских миль отсюда?

Погрузившийся в раздумья Лин Ся погладил голову А’Ли, желая как можно скорее увидеть этого ребенка.

__________________

[1] Употребление дынной груши позволит прожить 47 000 лет.

[2] Поглощение плоти Тан Сана подарит бессмертие.

Страница книги Перемещение во второстепенного персонажа для реабилитации злодея в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

О книге