Том 1

Глава 0.1 - Пролог первый

Восемь лет назад.

Давайте я расскажу вам историю одного человека.

Историю человека, который больше, чем другие, верил в свои идеалы, и ими же был ввергнут в пучину отчаянья.

Он хотел, чтобы все в этом мире были счастливы – и это было его единственным желанием.

Это инфантильное желание является мечтой всех маленьких детей, но они отказываются от неё, когда вырастают и привыкают к жестокости реального мира.

Любое счастье требует жертв; все дети познают это, когда становятся взрослыми.

Но этот человек был другим.

Может быть, он был просто очень глупым. Или в нём был какой-то душевный надлом. Или, может быть, он был одним из так называемых «святых», которым была вверена Воля Божья – то, чего обычным людям не дано понять.

Мир для него мог существовать только в одном: в альтернативе «жертвовать или спасать».

Когда он понял, что так и не удастся обнулить одну из этих шкал…

С того дня он решил для себя, что будет руководствоваться шкалой, условно названной «Спасение».

Чтобы уменьшить горе в этом мире, не было другого, более эффективного пути.

Чтобы спасти одну жизнь, ему приходилось стирать другую.

Чтобы спасти множество людей, ему приходилось убивать меньшее их количество.

Поэтому его искусство убивать намного превзошло те навыки, с помощью которых он спасал людей.

Снова и снова, он окроплял свои руки кровью, но ни разу не вздрогнул.

Никогда не задумываясь о справедливости своих действий, не сомневаясь в своей цели, он заставлял себя следить лишь за одной шкалой.

Он никогда не недооценивал значение жизни.

Вне зависимости от статуса, несмотря на возраст, все жизни одинаково ценны. Не делая различий, он спасал их, и так же, не делая различий, он отнимал их.

Но он слишком поздно осознал одну вещь.

Если не делать никаких различий и ценить всех одинаково, то это будет ничем иным, как не любить никого вообще.

Если бы он высек это нерушимое правило у себя в душе немного раньше, то достиг бы спасения.

Заморозив своё сердце, сделав из себя «оценочную машину» без крови и слёз, он продолжал жить, сортируя людские жизни на те, кто должен жить, и те, кому предстояло умереть. Возможно, он думал, что таким образом избавится от страданий.

Но он ошибался.

Любая радостная улыбка наполняла его грудь гордостью, любой печальный голос вызывал боль в сердце.

Гнев добавлялся к негодованию, которое было полно сожалений, а его слёзы одиночества нуждались в человеке, который протянул бы ему руку.

Даже если он преследовал идеалы, которые людям было не понять, – он сам оставался человеком.

Как много раз он был наказан этим противоречием…

Он знал дружбу. Он знал любовь.

Даже когда он положил жизнь своей любимой и несчётное количество жизней незнакомых ему людей на разные чаши весов…

Он точно не ошибся.

Больше чем любить кого-то, чтобы одинаково решать за других, ему приходилось оценивать эти жизни беспристрастно и так же беспристрастно их отнимать.

И даже если он находился с теми, кто ему действительно дорог, он всегда был печален.

И сейчас он был подвергнут величайшему наказанию.

Снежный вихрь, что бушевал за окном, заморозил всё. Зимняя ночь сковала даже землю в лесу.

Комнату старого замка, который находился в сердце снежной бури, защищало мягкое пламя камина.

В тепле этой комнаты он держал в своих руках новую жизнь.

Она была действительно очень маленькой – такое крохотное тельце, оно казалось несуществующим, и не было тяжести, которая указывала бы на то, что он кого-то держит.

Аккуратное прикосновение к тельцу может быть опасным, словно оно было первым снегом, подхваченным рукой, который растает от любого касания.

В хрупком желании жить у малышки повышалась температура, хотя дыхание было беззвучным. Всё, что он видел в этот момент, – чуть вздымавшаяся и опускавшаяся грудная клетка.

– Не волнуйся, она спит.

Он взял ребёнка на руки, и её мать, лежавшая на диване, улыбнулась обоим.

По её изможденному взгляду, прикованному к ребёнку, было видно, что ей всё ещё не хорошо, и её состояние не пришло в норму. Но даже сейчас её красивое лицо, как обычно, напоминает сверкающий брильянт.

И её счастливая улыбка стирает усталость из глаз.

– Ей всегда было трудно, и она плакала, даже когда за ней присматривали медсестры. Впервые она ведёт себя так тихо… она понимает, не так ли? Ей спокойно, потому что она чувствует – ты хороший человек.

– …

Слишком ошеломлённый, чтобы ответить, он сравнивает мать, лежащую на кровати, и ребёнка в своих руках.

Была ли когда-нибудь улыбка Ирисфиль такой же сияющей?

Она определённо была женщиной, которой выпала незавидная доля. Никто даже не задумывался о том, чтобы дать ей счастье в жизни. Она не была созданием Бога, её создали люди. Гомункул, клон – вот правильное слово, которое нужно использовать для этой женщины. У Ирисфиль никогда не было никаких желаний.

Созданная как марионетка, выращенная как марионетка, возможно, она никогда не знала и приблизительного значения слова «счастье».

И сейчас – она сияет.

– Я очень рада, что у меня появился ребёнок.

Ирисфиль фон Айнцберн сказала это, глядя на спящую девочку, таким образом, спокойно выражая свою любовь.

– С этого момента она будет первой и лучшей имитацией человека. Возможно, ей будет трудно, и она возненавидит свою мать, которая подарила ей жизнь полную боли. Но даже если так – я счастлива. Это девочка так мила… Она прекрасна.

В её появлении не было ничего необычного. Глядя на нее, вы увидите только прелестную маленькую девочку, но…

В материнском чреве, над ещё не рождённой девочкой был проведён ряд магических операций, которые изменили её настолько, что она будет похожа на людей даже меньше, чем её собственная мать. И хотя девочка родилась, её эффективность будет ограничена. Это дитя – лишь тело, состоящее из сгустка магических цепей. Такова была истинная природа любимой дочери Ирисфиль.

И, несмотря на такие тяжелые роды, Ирисфиль говорит: «Пускай». Дать жизнь кому-то подобному ей самой, она любит это существо, рада за него и улыбается.

И причина тому, что она, без всякого сомнения, – мать. Девушка, которая могла быть лишь марионеткой, нашла любовь и стала женщиной, приобрела непоколебимую стойкость, став матерью. Казалось, ничто не могло поколебать её счастья. Прямо сейчас, спальня матери и ребёнка была защищена теплом камина, что так контрастировало с его отчаяньем и печалью.

Но – он знал. Он был частью того мира, частью снежной бури за окном – то место для него было более подходящим.

– Ири… я…

Сказав лишь одно слово, он почувствовал, как его грудь словно проткнули клинком. Этим клинком были умиротворенное лицо спящего младенца и сверкающая улыбка матери.

– Я буду тем, кто однажды убьет тебя.

Он почувствовал, как вскипела в жилах кровь, когда он увидел реакцию жены – спокойное выражение на лице.

– Я понимаю. Это долг любого, кто принадлежит к семье Айнцберн. Для этого я и была создана.

Будущее было уже определено.

Через шесть лет он привёз свою жену в то место, где она должна была погибнуть. Всего одна жертва, чтобы спасти Мир. Ирисфиль принесёт себя в жертву, верная его идеалам.

Это было решение, о котором они много говорили, и всегда они приходили к соглашению.

Он хотел себе вырвать сердце за это решение, проклинал себя, и каждый раз Ирисфиль прощала его и подбадривала.

– Я знаю твои мечты, я выросла на твоих молитвах, вот почему я здесь. Ты вёл меня. Ты дал мне жизнь, которая определённо была не жизнью марионетки.

По той же причине она жертвовала собой. Так она стала частью его. Такую форму приняла любовь Ирисфиль. Только с ее помощью он смог бы совершить задуманное.

– Ты не должен печалиться обо мне. Я уже часть тебя. Мне нужно лишь вынести боль, что разрывает тебя на части. Я смогу.

– Но как насчёт её?

Тело девочки было лёгким как пёрышко, но то, как изменялся вес, заставляло его дрожать.

Он не мог этого понять, он просто не был к этому готов. Что он будет делать, когда на весы его ценностей будет положен его ребёнок?

Он не судил или прощал – таков был его образ жизни. У него просто не оставалось на это сил.

Но по отношению к такой невинной жизни, его мечта – безжалостна.

Невзирая на статус, невзирая на возраст, невзирая ни на что…

– Я не… достоин того, чтобы держать её на руках.

Он буквально выдавил это из себя, и, несмотря на нежность, что проскальзывала в голосе, ему казалось, что он погружается в безумие.

Слеза падает на пухленькую розовую щёчку девочки, которую он держит в руках.

Тихо плача, он опускается на одно колено.

После того, как он был поражён бессердечием мира, он достиг более высокого бессердечия. Но для человека, у которого оставались те, кого он действительно любил, это было наивысшим наказанием.

Те, кого он любил больше всех на свете…

Он хотел их защитить, даже если для этого потребуется разрушить мир.

Но он понимает. Когда придёт время, когда та Справедливость, в которую он верит, потребует жертвы, подобной этой чистой жизни, какой выбор человек по имени Эмия Киритцугу сделает?

Киритцугу плакал, боялся этого дня, боялся этой возможности, даже если вероятность этого была одной тысячной.

Мышцы грудной клетки напряглись, чувствуя теплоту прижатого к груди тельца.

Ирисфиль поднялась с дивана и нежно положила руку на плечо своего мужа, которого душили слёзы.

– Никогда не забывай. Не это ли была твоя мечта? Мир, в котором никому не придётся плакать, как ты сейчас. Ещё восемь лет. И твоя битва будет закончена. Мы позаботимся о твоей мечте. Я уверена, Грааль спасёт тебя.

Его жена, которая полностью понимала его агонию, вытерла слёзы Киритцугу так нежно, как только это было возможно.

– И после этого дня ты должен взять на руки этого ребёнка – Илиясфиль – ещё раз. Прижать к своей груди как настоящий отец.

Глава 0.2 - Пролог второй

Три года назад.

Когда мы говорим об оккультизме, все его теоретики утверждают, что существует некая «сила», которая пришла извне.

Начало всех начал. Это является величайшим желанием всех волшебников. Исток, Акаша, Место Божье, начало и конец всего сущего, что хранит в себе записи обо всём; то, что создало всё в этом мире.

Двести лет назад были те, кто дал начало экспериментам с тем, что было «не от мира сего».

Айнцберн, Макири, Тосака. Три семьи, которые положили начало всему; те, кто спланировал материализацию Святого Грааля, артефакта из многих традиций. Ожидая, что призванный Грааль исполнит любое желание, три семьи раскрыли свои секреты друг другу и собрались вместе, как три ведьмы над бурлящим котлом.

…Однако Грааль мог исполнить желание только одного человека. Как только это выяснилось, крепкое сотрудничество было разорвано кровопролитными конфликтами.

С того времени каждые 60 лет, Грааль призывался вновь, на Дальнем Востоке, в городе Фуюки.

Затем Грааль выберет семь волшебников, у которых хватит сил, чтобы завоевать его, и распределит огромное количество энергии, жизненной силы – праны (prana) – чтобы призвать Героических Душ, которые назывались «Слугами». В конце этой битвы, которая ведётся до смерти, выживший, а значит, самый достойный, получит Грааль.

Если говорить простым языком, это было тем, что в данный момент переживал Котомине.

– Рисунок, который появился на твоей правой руке, называется «Командными Заклинаниями». Это доказательство того, что ты был избран Граалем, и святой знак который гарантирует твоё право на контроль Слуги.

Человек, который объяснял это, обладал спокойным, но сильным голосом, и звали его Тосака Токиоми.

В комнате изысканной виллы, которая была построена на вершине холма в тихой местности на юге итальянского города Турин, в гостиных креслах сидели три человека. Кирей, Токиоми, и священник, который представил их друг другу и сохранял молчание во время разговора, Котомине Ризей… приходившийся Кирею отцом.

Учитывая то, что у Токиоми в друзьях имелся восьмидесятилетний священник, Тосака был очень эксцентричным японцем. На первый взгляд он был такого же возраста, как и Кирей, непоколебимый и с таким видом, будто знает всё. Эта вилла была второй резиденцией его древней и прославленной (даже по японским меркам) семьи, как он сказал. Но самое интересное было то, что он называл себя волшебником.

«Быть Волшебником» – это не такая уж и странная вещь, как может показаться на первый взгляд. Кирей, как и его отец, были церковниками, но долг и обязанности отца и сына сильно отличались от тех, что обычные люди подразумевали под обязанностями «священника».

Святая Церковь, к которой принадлежали такие люди, как Кирей, считала, что волшебство не относилось к чудесам и божественному проведению. Им можно воспользоваться для уничтожения ереси, погребая её в забвении. Руководствуясь этой позицией, можно было контролировать действия таких богохульников, как волшебники.

Волшебники сотрудничали только с волшебниками, они организовались в закрытую группу, назвали себя Ассоциацией и стали представлять угрозу для Святой Церкви как конкуренты. В настоящее время обе организации поддерживали перемирие, но даже в этом случае появление священника из Святой Церкви в обществе волшебника в одном здании, да ещё для того, чтобы провести лекцию для другого представителя Церкви, было просто немыслимым.

В случае Ризея семья Тосака имела старые связи с Церковью, несмотря на то, что все члены семьи были волшебниками.

Это случилось прошлой ночью, когда Кирей обнаружил на поверхности свой руки татуировку, разделённую на три рисунка. Он спросил об этой странности своего отца, и на следующее утро Ризей немедленно взял сына в Турин, чтобы встретиться с молодым волшебником.

Во время этой поспешной тайной встречи Токиоми разъяснил Кирею кое-что касательно это самой «Войны за Святой Грааль». Рисунок на руке Кирея означал, что Кирей получил право, возможность осуществить свою мечту в Четвёртой Войне за Святой Грааль… за три года до неё.

Не то чтобы он отказывался драться… Обязанностью Кирея, как члена Святой Церкви, в сущности, было непосредственное уничтожение ереси, и это означало, что он – вполне способный боец. Можно сказать, что его долгом было сражаться на жизнь или на смерть против волшебников. Проблемой было то, что Кирею, церковнику, нужно было принять участие в Войне как «волшебнику», так как это «состязание» происходило именно между волшебниками.

– Говоря о Войне за Святой Грааль, нужно помнить, что это Война, в которой волшебники используют своих Слуг как фамилияров (familiars). Итак, чтобы вступить в Войну, нужно знать хотя бы основы магии призыва. По существу, все семь человек, выбранные как Мастера Слуг, должны быть волшебниками. Довольно необычно, чтобы кто-то, подобный тебе, то есть тот, кто до этого не изучал волшебства, был избран Граалем на такой ранней стадии.

– Грааль выбирает будущих Мастеров?

Токиоми кивнул в ответ на вопрос ещё не совсем убежденного Кирея.

– Я уже упоминал о трёх семьях, из-за которых всё началось, – для волшебников связанных с Макири, которые поменяли свою фамилию на Мато, Айнцберн или Тосакой, участие является обязательным. Иными словами…

Токиоми поднял правую руку и продемонстрировал рисунок, который также состоял из трёх частей.

– Я, как глава семьи Тосака, буду участвовать в грядущей битве.

Значит, этот человек планирует сразиться с ним после того, как тщательно его проинструктирует? Хотя Кирей не видел смысла в этом, у него в голове вертелось ещё несколько важных вопросов.

– Мне хотелось бы узнать о Слугах, о которых вы упомянули ранее. Героические Души, используемые как фамилияры, вы сказали…

– В это сложно поверить, но это правда. Это одно из чудес Грааля.

Легенды о великих людях, невероятных людях, чьи имена сохранились в истории или местном фольклоре. Это те, кто остался в памяти человечества. После смерти они были отделены от категории людей и перемещены в обитель духов. Они – Героические Души. Они отличаются от той оравы мстительных демонов или злобных духов, которых волшебники призывают как фамилияров. Хотя подобную силу и возможно призвать, безрассудно надеяться, что ты сможешь контролировать Героическую Душу и использовать его как фамилияра без помощи Грааля.

– Если ты поймёшь, что Грааль делает возможным то, что даже мы, волшебники, считаем невозможным, то осознаешь, какое это сокровище. Помощь в призыве Слуг является лишь малой толикой силы Святого Грааля.

Токиоми Тосака глубоко вздохнул и покачал головой, словно то, что он только что сам сказал, потрясло его до глубины души.

– Любая Героическая Душа, от самых древнейшей эпохи богов до конца прошлого века, может быть призвана в Войне. Семь Героических Душ, последуют за своими Мастерами, каждый будет пытаться защитить своего и уничтожить вражеских Мастеров. Герои из любой эры, из любой страны будут призваны в настоящее время и сойдутся в кровавом соревновании. Это Война за Святой Грааль в городе Фуюки.

– Так… жестоко? Там, где живут тысячи людей?

Все волшебники скрывают свои способности. Это очевидный путь войти в эру, где наука считается мерилом истины. Принимая во внимание Святую Церковь, открывать существование волшебников общественности было совершенно недопустимо. Но, обладая Героическими Душами, волшебникам придётся скрывать силу, которая может привести к катастрофическим последствиям. Используя семерых Слуг в конфликте между людьми в настоящем времени и заставляя их сражаться друг с другом… это будет практически то же самое, как если бы они развязали локальную войну. Если не больше.

– Конечно, подразумевается, что факт Войны нужно держать в секрете. И обеспечить надзор, если хочешь убедиться, что так оно и останется.

До этого момента молчавший отец Кирея, преподобный Ризей, встал, готовясь внести свою лепту в лекцию.

– Войны за Святой Грааль происходят каждые 60 лет, и следующая Война будет четвёртой. Япония стала превращаться в цивилизованную страну примерно во времена Второй Войны. Даже в удалённых местах мы не можем игнорировать людей, которые могут стать свидетелями многочисленных разрушений. Итак, со времен Третьей Войны между Ассоциацией и Святой Церковью было заключено соглашение, по которому мы, Церковь, назначаем наблюдателя. Чтобы свести проявления Войны к минимуму, мы должны скрывать её существование, и заставлять волшебников делать то же самое.

– Церковь назначает судью в конфликте волшебников?

– Именно потому, что это конфликт между волшебниками. Никто из Ассоциации волшебников не может быть наблюдателем из-за политических интриг. Просто нет другого выхода, кроме как просить о помощи Церковь. Также просто невозможно, чтобы Святая Церковь допустила использование термина «Святой Грааль». Мы не можем игнорировать факт, что тут была использована чаша, в которую пролилась кровь Сына Господа.

Кирей и Ризей, отец и сын, состояли в организации «Ассамблея 8-го Таинства». Обязанностью сотрудников этого отдела Святой Церкви были поиски и взятие под контроль святых реликвий. Чаша Святого Грааля фигурировала во многих сказаниях и легендах, и значимость Грааля в доктрине Церкви была огромной.

– При таких обстоятельствах в прошлый раз, в хаосе Мировой Войны, в назначенное время Третьей Войны за Грааль была проведено собрание, и меня, как самого молодого назначили на это важную должность. Для следующего сражения я проследую на территорию города Фуюки, и буду наблюдать за сражением.

Кирей поднял взгляд.

– Но… разве выбор Святой Церкви в этом случае правилен? Ведь если у наблюдателя будет родственная связь с одним из участников…

– Так-так… ты видишь прореху в правилах?

Необычная улыбка непреклонного отца, подразумевала нечто, чего Кирей не мог понять.

– Котомине-сан, вы не должны беспокоить своего сына. Давайте перейдём к более важному вопросу.

Тосака Токиоми недвусмысленно направил слова старого священника в нужном направлении.

– Хм, действительно. Честно говоря, у нас есть объективные доказательства, что Грааль, находящийся в Фуюки отличается от реликвии «Сына Господа». То есть сражение за Святой Грааль в Фуюки лишь драка за сокровище, своеобразный котёл ведьм, который открывает пути к утопии. Он никак не связан с Нами, Церковью.

Ах, вот оно что. Иными словами, Святая Церковь просто не может смириться с ролью пассивного наблюдателя. Если выяснится, что Грааль действительно является святой реликвией, Церковь объявит прекращение Войны и заберёт его подальше от вороватых ручонок богохульствующих волшебников.

– Хотя даже если мы самоустранимся, мы должны быть уверены, что наши интересы представляет сильный игрок. Если этим «Граалем» завладеет… нежелательный человек, мы не знаем, что может произойти.

– Но если мы уничтожим ересь…

– Это сложно. Волшебник, который вступит в Войну, должен обладать необычайным упорством. Если мы вступим в прямое противостояние, конфликт с Ассоциацией Волшебников будет неизбежен. И всё, чего мы добьемся, – лишь новые жертвы. Другой более предпочтительный план – довериться «желаемому человеку».

– Понятно…

Кирей постепенно стал понимать истинный смысл этой лекции. Итак, его отец сговорился с Тосакой Токиоми. С волшебником.

– С того момента, как вера их родины стала их угнетать, семья Тосака следует тем же принципам, что и мы. Зная характер Токиоми-куна, он представляется мне достаточно компетентным для обладания Граалем.

Тосака Токиоми кивнул в подтверждение этих слов.

– Достичь «Акаши». Для любого из семьи Тосака нет важнее цели. Но, к сожалению, Айнцберн и Мато, у которых когда-то был такой же мотив, потеряли его в своих странных желаниях и сейчас полностью забыли изначальную цель. Я также не позволю победить никому из приглашенных четырёх Мастеров из-за границы. Они жаждут Грааля лишь ради своих презренных желаний – и ничего более.

Это значит, что Святая Церковь должна будет утвердить Тосаку Токиоми как обладателя Грааля. Кирей ещё больше уверился в своём назначении.

– Значит, вы хотите, чтобы я участвовал в следующей Войне за Грааль, чтобы дать мистеру Тосаке победить?

– Именно.

Впервые за всё время разговора на лице Тосаки Токиоми появился намёк на улыбку.

– Конечно, мы тайно объединимся против пяти Мастеров и уничтожим их, чтобы повысить шансы на победу.

Преподобный Ризей строго кивнул в поддержку слов Токиоми. Нейтральная позиция Святой Церкви как арбитра и наблюдателя уже сейчас превращалась в фарс. Эта Война за Грааль будет ничем иным, как войной за интересы самой Церкви.

Даже если так, Кирею от этого было ни жарко, ни холодно. Если интересы Церкви предельно ясны, то следовать им – его непосредственный долг, как преданного экзекутора.

– Кирей-кун, ты будешь переведён из Святой Церкви в Ассоциацию Волшебников и станешь моим учеником.

Не меняя своего практичного тона, Тосака Токиоми продолжал торопливо проговаривать инструкции.

– А? Перевод?

– Обмен кадрами давно стал обычным делом, Кирей.

С этими словами преподобный Ризей вытащил письмо. То было уведомление с печатями, как Святой Церкви, так и Ассоциации Волшебников, и адресовано оно было Котомине Кирею. Кирей был удивлён не столько письмом, столько тем, как всё хорошо было обставлено: письмо должно было быть вскрыто в день его доставки, но отец придержал его пару дней.

В действительности для Кирея не было никакого смысла в этом представлении. Не то, чтобы он был настроен против того, что здесь обсуждалось. Кирея не видел во всём этом смысла вообще, и цели у него не было.

– Важно то, что тебе не нужно будет практически ничего делать, кроме как практиковаться в волшебстве, в моём доме в Японии. Потом, ты должен будешь призвать Слугу, который будет тебе подчиняться. Так ты станешь волшебником, который вступит в Войну за Святой Грааль.

– Но… разве это нормально? Если я буду открыто учиться у вас, не возникнет ли у кого-нибудь сомнений по поводу того, что мы работаем вместе?

Токиоми подарил будущему ученику холодную улыбку и понимающе кивнул.

– Ты многого не знаешь о волшебниках. Если имеет место столкновение интересов, то конфликт между учителем и учеником заканчивается битвой на смерть. Это обычное дело в нашем мире.

– А. Понятно.

Хотя Кирей и не собирался понимать волшебников, он хорошо знал их стремления. Он выполнил множество заданий, связанных с волшебниками-еретиками. Количество тех, кого он уничтожил своими руками, насчитывало не десять и даже не двадцать человек.

– Ну что, у тебя есть ещё вопросы?

Так как Токиоми подвёл их к завершению разговора, Кирей задал вопрос, который беспокоил его с самого начала.

– Только один. Если Грааль выбирает Мастеров, то в чём его цель?

Определённо это был не тот вопрос, который Токиоми ожидал услышать. Волшебник нахмурил брови на пару секунд, затем спокойно ответил:

– Грааль сам… определит тех волшебников, которым он больше всего нужен.

– И у всех Мастеров есть причины заполучить Грааль?

– Выбор Мастеров ограничен не только этим. Граалю нужны семеро людей. Если недостаточно подходящих людей на роль Мастера, то те люди, которые в нормальное время никогда бы не стали Мастерами, получат Командные Заклинания. Возможно, такие случаи имели место в прошлом, но… ах, да, кажется, я понял.

Отвечая на вопрос, Токиоми понял, что на самом деле Кирей хотел спросить.

– Кирей-кун, ты думаешь, тебя не следовало выбирать?

Кирей кивнул. Неважно, сколько он будет искать внутри себя, причин, чтобы «машина, исполняющая желания» заметила его, не было.

– Хм, действительно, это странно… единственная твоя связь с Граалем – твой отец, который был назначен наблюдателем, но… нет, это нельзя назвать первопричиной.

– Что означает…?

– Грааль мог ожидать, что семья Тосака получит поддержку от Святой Церкви. И экзекутор, который обладает Командными Заклинаниями, будет помогать Тосаке.

Произнося это, явно удовлетворенный Токиоми добавил:

– Другими словами, Святой Грааль дал мне – Тосаке Токиоми – два набора Командных Заклинаний, и поэтому ты был выбран Мастером. Как насчёт этого? Это объяснение удовлетворило тебя?

– …

Такое высокомерное умозаключение, похоже, доставляло удовольствие человеку, которого звали Тосака Токиоми. Достоинство в его словах всегда граничило с сарказмом. Несомненно, как волшебник, он был непревзойдённым мастером. И благодаря этому преимуществу он был в себе уверен. Возможно, именно поэтому он никогда не сомневался в своих действиях и даже в мыслях.

«И это означает, что ты не получишь другого ответа на свой вопрос», – таковым было заключение Кирея.

Скрывая своё разочарование, он сменил тему.

– Когда мы отправляемся в Японию?

– Сперва мне нужно посетить Великобританию. У меня есть небольшое задание, порученное мне «Часовой Башней». Ты поедешь в Японию первым. Я предупрежу свою семью.

– Ясно. Тогда, я думаю, нам стоит идти.

– Кирей, ступай первым. Мне нужно обсудить кое-что с мистером Тосакой.

Кивнув, Кирей встал со своего кресла и, молча поклонившись, вышел из комнаты.

***

Тосака Токиоми и преподобный Ризей молча проводили Кирея взглядами.

– Какой у вас надёжный сын, Котомине-сан, – сказал Токиоми, когда они остались наедине.

– Он – сильный экзекутор. Ни один из его коллег не показал на тренировках лучших, чем у него, результатов. Я единственный, в ком вам следует сомневаться.

– Хо… разве это образцовая позиция защитника веры?

– Мне стыдно признавать, но Кирей является единственной гордостью такого дряхлого и старого дурака, как я.

Старый священник был известен своей холодностью, но, чувствуя себя свободно рядом с Токиоми, он улыбнулся. А когда он заговорил о сыне, его вера и любовь стали явными.

– У меня не было детей до 50 лет, и тут я получил наследника… но я был поражён, как далеко продвинулся мой сын.

– Однако он согласился слишком легко, как мне кажется.

– Мой сын прыгнет в огонь, если на то будет воля Церкви. Его вера непоколебима.

Хотя Токиоми не сомневался в словах преподобного, сложившееся о сыне Ризея впечатление не очень сочеталось с понятием «страстный борец за веру». В человеке по имени Кирей чувствовалась изрядная доля нигилизма.

– Если честно, я был разочарован. Его только что во что-то втянули, но это его, как я вижу, никоим образом не беспокоит.

– Нет. Возможно, это будет спасением для него.

Мрачное бормотание священника прозвучало двусмысленно.

– Вообще-то это личное дело, но его жена умерла два дня назад. Их брак длился меньше двух лет.

– О…

Токиоми потерял дар речи, когда ему открылись такие непредвиденные обстоятельства.

– Хотя это и не заметно, но, похоже, он даже обрадовался такой возможности. С Италией у Кирея связано слишком много воспоминаний. Возможно, сейчас возвращение на историческую родину с новой миссией поможет исцелить его раны.

Токиоми скривился, услышав слова священника.

– Благодарю. Мой долг перед Святой Церковью и перед обоими поколениями семьи Котомине будет высечен на фамильной истории семьи Тосака.

– Да не за что. Я всего лишь выполняю свой долг перед грядущим поколением семьи Тосака. Всё, что мне остаётся, так это молиться за вас Богу, чтобы он защитил вас на этом сложном пути к «Истоку».

– Да. Величайшее желание моего деда и величайшее желание семьи Тосака; я живу лишь для того, чтобы исполнить его.

Скрывая, что его самоуверенность является результатом огромной ответственности висевшей над ним, Тосака уверено кивнул.

– Через три года Грааль будет моим. Я получу его. Я в этом уверен.

Видя силу воли Токиоми, преподобный Ризей вспомнил о своём старом друге.

– Друг мой… ты тоже получил прекрасного наследника.

***

Ветер Средиземного моря теребил его волосы. Котомине Кирей возвращался из виллы на холме по прямой тропе, продуваемой всеми ветрами.

Итак, Кирей окончательно сформировал мнение о человеке по имени Тосака Токиоми, которого он встретил сегодня.

Возможно, он вел тяжёлую жизнь. Если его гордость пропорционально равна его тяжёлому жизненному опыту, то этот человек был наделён невероятным упорством, так что в его хвастовстве нет ничего необычного.

Он очень хорошо понимал такой тип личности. Отец Кирея был таким же, как и Тосака Токиоми.

Люди, чья судьба была определена ещё до их рождения, у которых даже не поинтересовались, а желают ли они этого. Они следуют по выбранному пути, ни в чём не сомневаясь. Они никогда не колеблются.

Воспитав в себе железную волю, они стремятся к своей цели в заданном направлении, к цели, достижение которой является смыслом всей их жизни.

Источником воли в случае отца Кирея была религиозная вера; в случае Тосаки Токиоми это могла быть самоуверенность избранного, что было привилегией не для плебеев, и осознание огромной ответственности. Он был одним из «гениальных аристократов», которых в настоящее время практически не встретишь.

С этого момента существование Тосаки Токиоми, возможно, окажет сильное влияние на жизнь Кирея. Но даже если так, он оставался типом личности, который определенно не нравился Кирею. То же самое можно было сказать и о его отце.

Те, кто видят смысл своей жизни только в своих идеалах, никогда не поймут боли того, у которого их вообще нет. Такие люди, как Тосака Токиоми, обладают «чувством цели», что является основой их убеждений, но в душе Кирея что-то такое отсутствовало. Ни разу за двадцать лет своей жизни он не чувствовал внутри себя ничего подобного.

Его мучило, что он никак не может найти то, что его действительно интересует, или хотя бы то, от чего он мог получить удовольствие или отдых. У него просто не было никакой цели. Вообще.

Он даже не мог понять, почему так сильно отличался от всех, кто жил в этом мире. Поэтому он страстно бросался на что-то новое, пытаясь найти себя в этом.

Он до сих пор верил в Бога. Верил, что где-то там есть высшая сущность, хотя у него, Кирея, было недостаточно опыта, чтобы хотя бы попытаться постигнуть ее. Он жил, мечтая о дне, когда святое Слово Божье приведёт его к истинной правде и спасёт его. Он жил этой надеждой, цеплялся за неё всеми силами.

Но глубоко в сердце он понимал. Понимал, что Бог не дарует спасение такому, как он.

Гнев и отчаяние доводили его до мазохизма. Он раз за разом накладывал на себя епитимьи, как расплату за свои греховные мысли, и продолжал истязать своё тело. Но эти пытки закалили его. И когда он это понял, то уже входил в элитный отряд Святой Церкви. Он стал лучшим экзекутором, и никто не мог сравниться с ним.

Все вокруг называли это «славой». Самоконтроль Котомине Кирея и его преданность делу возвели в образец подражания среди церковников. Его отец Ризей не был исключением.

Кирей понимал, почему отец так восторгается им и возлагает на него великие надежды, но тот просто кое-чего не понимал; на самом деле сердце Кирея не знало покоя. Возможно, целой жизни не хватит, чтобы преодолеть это непонимание.

До этого дня никто не мог понять страданий Котомине Кирея.

… Да, даже та женщина, которую он любил…

Чувствуя, что в мозге нет ни одной мысли, Кирей тряхнул головой и положил ладонь на лоб.

Когда он попытался вспомнить жену, которую он потерял, то его разбросанные в беспорядке мысли словно превращались в плотный туман. И он стоял в этом тумане, не зная, где находится бездонная пропасть.

Инстинкт самосохранения говорил ему не делать шаг вперёд.

Когда он сообразил, что остановился на середине тропы, которая вела вниз с холма, он обернулся и посмотрел назад.

Разумеется, слова Тосаки Токиоми не удовлетворили его. И это была главная проблема, которая больше всего беспокоила Кирея.

Почему такая великая сила, как «Грааль», выбрала его?

Объяснение Токиоми было самым безнадёжным и в какой-то степени глупым. Если бы Грааль хотел таким образом поддержать Токиоми, ему нужно было подобрать более подходящего человека, того, кто смог бы стать его другом. Не Кирея.

Должна быть причина тому, что его выбрали Мастером в следующей Войне.

И чем больше он об этом думал, тем больше эта нестыковка вызывала у него беспокойство.

У него не было цели. Не было желания или стремления к чему-либо. Сколько не смотри – у него не было причин бороться за обладание «всемогущей машиной, исполняющей желания».

С мрачным выражением на лице Кирей посмотрел на три символа, которые появились у него на правой руке.

Они сказали, что Командные Заклинания – это Святой Знак.

Найдёт ли он за три года цель, к которой ему будет нужно стремиться?

Глава 0.3 - Пролог третий

Год назад

Он немедленно узнал женщину, которую искал.

В выходной день вы можете увидеть детей, которые играют на лужайке, освещенной лучами мягкого осеннего солнца, и их родителей, которые, улыбаясь, смотрят на них. Площадка рядом с фонтаном переполнена горожанами, которые привели сюда свои семьи на отдых.

Даже в такой толпе он не потерял её следа.

Неважно, насколько было многолюдно или далеко, он был уверен, что сможет без усилий найти её. Несмотря на то, что он не знал, сможет ли встретиться с ней в этом месяце. И даже, несмотря на то, что у неё был супруг.

Она заметила его в тени деревьёв только тогда, когда он подошёл к ней.

– Привет, давно не виделись.

– О… Кария-кун.

Скромно и вежливо улыбнувшись, она подняла глаза, отрываясь от книги, которую читала.

Что-то не так – увидев её лицо, Карию охватило сильное беспокойство. Похоже, что-то сильно мучило её.

Он захотел немедленно расспросить её о том, что послужило причиной её грусти, и приложить всё усилия, чтобы исправить это «что-то»… но даже ведомый таким импульсом Кария не стал этого делать. Он не был столь близок к ней, чтобы проявлять такую открытую доброту. Не его это было дело.

– Прошло три месяца. Эта поездка заняла довольно много времени.

– О… да.

В его мечтах она обязательно улыбалась. Но когда он стоял перед ней, у него всегда не хватало смелости встретиться с ней взглядом. Прошло восемь лет, и Кария уже никогда, наверное, не увидит улыбку на этом лице.

Из-за того, что он так нервничал, стоя перед ней, он никогда не знал, о чём с ней говорить, после того как они поздороваются, и поэтому возникала неловкая пауза. Так происходило каждый раз.

Чтобы прервать паузу, Кария начал искать взглядом тех, с кем говорить ему было проще.

Вон там. Резвясь среди других детей на лужайке, мелькают два хвостика. Несмотря на юный возраст, у девочки уже было милое личико, которое так походило на лицо ее матери.

– Рин-чан, – позвал Кария, поднимая руку. Заметив его, девочка по имени Рин со всех ног помчалась к нему, светло улыбаясь.

– С возвращением, дядя Кария. Ты привёз мне новый подарок?

– Рин, следи за своим поведением…

Казалось, маленькая девочка не обратила внимания на слова смущённой матери. Глаза Рин святились ожиданием, и Кария, отвечая той же улыбкой, вытащил из-за спины один из двух подарков, которые он сегодня принёс.

– Ой, как красиииво…

Брошь, сделанная из стеклянных шариков разных размеров, покорила сердце девочки с первого взгляда. И хотя подобное она могла видеть слишком часто для ребенка её возраста, Кария хорошо знал, что ей нравится.

– Большое спасибо, дядя. Я буду ее беречь.

– Ха-ха, если тебе понравилось, дядя тоже счастлив.

Нежно погладив Рин по голове, Кария взглядом ищет ещё одну девочку, которой предназначался второй подарок.

И почему здесь ее не находит.

– Скажи, а где Сакура-чан?

Улыбка Рин моментально испарилась.

Её лицо стало таким, будто она вообще перестала мыслить; лицо ребёнка, которого заставили признать то, о чём он и думать не желал.

– Сакура… она… уже ушла, – с пустым взглядом монотонно ответила Рин и побежала к детям, с которыми играла до этого, чтобы избежать дальнейших расспросов.

-…

Сбитый с толку малопонятными словами Рин, Кария вопросительно посмотрел на её мать, подспудно осознавая страшную реальность. Та, помрачнев, отвела взгляд.

– Что это значит?

– Сакура больше не моя дочь и не сестра Рин.

Её голос был сух, но более тверд, чем у дочери.

– Этот ребёнок ушёл в семью Мато.

Эта фамилия, знакомая и в тоже время омерзительная, словно нож вонзилась в сердце Карии.

– Этого не может… что это значит, Аои-сан?

– Ты не считаешь, что тебе не следует об этом спрашивать? Особенно тебе, Кария-кун?

Проворачивая уже воткнутый в сердце Карии нож, мать Рин, Тосака Аои, отвечает резко и холодно, безразлично смотря в сторону.

– Как ты могла это принять?

– Так решил он. Это было решение главы семьи Тосака, который выполнил просьбу наших старых друзей – Мато. Моё мнение роли не играет.

По этой причине мать и дитя, старшая и младшая сестры были разделены.

Конечно, она не согласилась. И Аои, и Рин хорошо знали, почему им не остается ничего, кроме как принять это. Потому что такова жизнь волшебника. Кария знал эту жестокую судьбу очень хорошо.

– …И ты согласна с этим?

Аои отвечает Карии со слабой и грустной улыбкой, но ее голос был твёрд как камень.

– Когда я решила выйти замуж и войти в семью Тосака, когда я решила стать женой волшебника, я уже была готова к чему-то такому. Когда ты вступаешь в семью волшебника, то будет ошибкой желать счастья, которого могут добиться только простые семьи.

И видя, что Кария снова собирается что-то сказать, жена волшебника нежно, не давая Карии возможности продолжить, остановила его.

– Это дело между семьями Тосака и Мато. Оно не касается тебя – того, кто повернулся спиной к миру волшебников.

Она закончила фразу лёгким кивком.

Кария не мог пошевелиться. Поражённый свой слабостью и беспомощностью, он словно превратился в одно из деревьев этого парка.

С того момента, когда она была еще девочкой, затем, когда она стала женой, и даже после того, как у неё появилось двое детей, отношение Аои к Карии не изменилось. Они были друзьями с раннего детства. Старше его на три года, Аои всегда принимала Карию с добротой и без всякого принуждения, как старшая сестра своего брата.

Впервые она обозначила их настоящее положение.

– Если тебе удастся увидеть Сакуру, пожалуйста, будь добр с ней. Ты всегда ей нравился, Кария-кун.

Аои посмотрела на весело игравшую Рин, стараясь показать, что печаль её исчезла.

И если Рин выдала себя ответом на тот вопрос, который заставил Карию потерять дар речи, то Тосака Аои показала ему только образ матери, которая мирно наблюдает за ребёнком, играющим в парке в выходной день.

Но Кария до сих пор не мог понять этого. Не было способа понять это.

Непреклонную, невозмутимую Тосаку Аои, которая покорно приняла свою судьбу.

Она даже не могла скрыть слёзы, которые собирались в уголках её глаз.

***

Кария быстро шёл по улицам родного города; по улицам, которые, как он думал, никогда больше не увидит.

Каждый раз, возвращаясь в город Фуюки, он ни разу не пересекал мост, ведущий в Мияма – Старый Город.

Прошло уже десять лет. В отличие от Синто – Нового Города, в котором всё менялось чуть ли не каждый день, с его «соседом» не происходило никаких изменений, словно время там просто остановилось.

Спокойные улицы были полны воспоминаний. Но ни одно из них не было приятным, и он шёл вперед, не останавливаясь, чтобы полюбоваться окрестностями. Игнорируя эту бесполезную ностальгию, Кария думал о его разговоре с Аои в парке час назад.

«И ты согласна с этим?»

Вот она отвечает на его вопрос, а вот отводит глаза. Он не говорил таким резким тоном несколько лет.

Не поднимая глаз, никого не беспокоя… вот как он жил. Гнев и ненависть – вот что Кария оставил на одиноких улицах города Мияма. После того, как его изгнали из родного города, Кария никогда никому не возражал. Даже самые грязные и самые отвратительные случаи, что происходили с ним, не могли сравниться с той ненавистью, которую он испытывал к этому городу.

Именно поэтому, да. Наверное, прошло около 8 лет с того момента, когда он в последний раз повышал голос.

Тогда, в отношении той самой женщины, разве он не использовал тот же тон, те же слова?

«И ты согласна с этим?» – тогда задал он тот же вопрос. Вопрос был задан его давней подруге детства, той женщине, которая после той ночи должна была получить фамилию Тосака.

Он никогда не забудет. Её голоса, её эмоций.

Она чуть кивнула, так, словно сожалея, словно извиняясь, и всё равно краснела от смущения. Кария был побеждён милой улыбкой.

«… Я уже была готова... ошибкой будет желать счастья, которого могут добиться только простые семьи…»

Это было ложью.

В этот день, восемь лет назад, когда её предложили молодому волшебнику, её улыбка определённо говорила о том, что она верит в своё счастье.

И, Кария признал своё поражение, потому что поверил этой улыбке.

Возможно, тот, за кого Аои выходила замуж, был тем единственным, кто мог сделать ее счастливым.

Но это было ошибкой.

Больше, чем кто-либо другой, Кария должен был понимать, что это была роковая ошибка.

И всё же он мог простить.

Даже ему, кто отвернулся в страхе, было известно, насколько отвратительным было волшебство… Самую главную в его жизни женщину отдали тому, кто был волшебником.

И то, что сейчас сжигает сердце Карии, – это сожаление.

Не один раз, дважды он выбрал неправильные слова.

Он не должен был спрашивать «и ты согласна с этим?», он должен был сказать «ты не должна этого делать».

И восемь лет назад, если бы он смог удержать Аои, возможно, будущее было бы другим. Если бы она не связала бы свою жизнь с семьёй Тосака тогда, она бы была свободна от проклятья, что несёт с собой волшебство, она бы вела нормальную жизнь.

И сегодня, если бы он иначе отреагировал на решение, принятое семьями Тосака и Мато, там, в парке, возможно, это шокировало бы её. Она могла не оттолкнуть его, как чужого.

Но даже если так, она не должна винить за это только себя. Она даже не смогла сдержать своих слёз.

Кария не мог простить. Не мог простить себя за то, что повторил свою ошибку дважды. И как в наказание за это, он возвращался в те места, которое когда-то оставил далеко позади.

Несомненно, это был путь к искуплению его вины. Мир, к которому он повернулся спиной. Судьба, которой он едва избежал.

Но сейчас он может столкнуться с ней вновь.

Под небом, которое уже темнело в предвкушении сумерек, он остановился перед богатым домом, построенным на западный манер.

После того, что случилось 10 лет назад, Мато Кария вновь стоял перед воротами своего дома.

***

Начавшийся ещё в дверях, и плавно перетекший внутрь резиденции семьи Мато небольшой, но опасный разговор продолжился, когда Кария присел на диван в комнате-оранжерее.

– Я думал, что велел тебе больше не показываться мне на глаза.

Тот, кто сидел напротив Карии и произносил эти отвратительные слова, был маленьким старым мужчиной по имени Мато Зокен, главой семьи Мато. Его иссохшая лысая голова и конечности выглядели так, словно он был мумифицирован, но глубоко в глазах горел огонёк сильной личности; все это сделало из него человека необычного и загадочного.

Правду говоря, даже Кария не мог определить его точный возраст. Ошибочные данные в фамильном древе указывали на то, что он был братом отца Карии. Но даже в записях прадедушки, его предка в третьем поколении, в старом фамильном древе упоминался человек по имени Зокен. Не было никакой возможности определить, как много поколений он занимал место главы семьи Мато.

Он был волшебником, которого можно было назвать бессмертным, всё продлевающего и продлевающего свой возраст. Человек, который стоял у истоков семьи Мато, генетически связанный с Карией. Гениальный фантом, доживший до нашей эры.

– Я случайно узнал кое-что, что является непростительным. То, что семья Мато опустилась до вопиющей низости.

Кария неоднократно убеждался в том, что волшебник, сидящий перед ним был невероятно силён и нечеловечески жесток. Человек, который был олицетворением всего того, что Кария ненавидел и презирал на протяжении всей своей жизни. Даже если этот человек собирался убить его, Кария определённо будет ненавидеть его до самого конца. Десять лет назад Кария столкнулся с его сильным характером и бежал из семьи, пытаясь получить свободу.

– Я слышал, ты взял младшую дочь из семьи Тосака. Ты так хочешь сохранить в крови членов семьи Мато способность к волшебству?

Зокен нахмурился, слушая, каким тоном его допрашивает собственный «племянник».

– Ты хочешь поговорить об этом? Ни о чём более? Кто, ты думаешь, ответственен за падение семьи Мато? В конце концов, тело сына Бьякуи – Синдзи – оказалось лишено Магических Цепей. Кровь Мато лишилась способности к волшебству в этом поколении. Но у тебя, даже больше чем у твоего старшего брата Бьякуи, была возможность реализовать свой потенциал волшебника. Если бы ты покорно принял своё наследие и посвятил бы себя изучению секретов волшебства семьи Мато, мы не оказались бы в таком положении. И всё это твоя…

Но Кария, фыркнув, прервал тираду старика, который, брызжа слюной, обвинял его во всех бедах их семьи.

– Прекрати ломать комедию, «вампир». Что ты сейчас только что сказал о продолжении рода чистокровных волшебников? Не смеши меня. Ничего страшного не случится, если от следующего поколения не будет проку. Разговор на эту тему закончен, так как ты всё равно будешь жить двести или две тысячи лет, разве нет?

Похоже, Кария правильно угадал. Зокен хитро улыбнулся, весь его праведный гнев мгновенно улетучился. Это была улыбка чудовища, которое уже давно перестало испытывать какие-либо эмоции.

– Ты всё такой же бессердечный парень. Говоришь то, что думаешь.

– Как бы то ни было, ты сам меня этому учил. Да и я не тот, кто ходит вокруг да около.

Отвратительный звук донёсся из горла старика, словно он пытался сдержать свой смех.

– Правильно. Возможно, ты переживёшь меня и даже сына Бьякуи. Но даже если так, вопрос в том, как долго я смогу поддерживать своё тело, которое каждый день, каждый час, медленно, но верно разлагается. И даже если семья Мато не нуждается  в наследнике, волшебник в семье быть должен. Хотя бы один. Чтобы получить Грааль.

– Это и есть твоя цель?

И опять Кария угадал. Старый волшебник искал настоящего бессмертия. И машина, которая исполняла желания и которая называлась «Грааль», могла подарить ему это. Ужасно было осознавать, что этот монстр будет жить столетиями, и что нет никакой надежды на то, что он избавит этот мир от своего отвратительного существования.

– Цикл в 60 лет практически завершён. Но в Четвёртой Войне за Святой Грааль не будет Мастера от семьи Мато. У Бьякуи нет требуемого уровня магической энергии, чтобы призвать Слугу. Он даже не получил Командных Заклинаний. Но если мы воздержимся от участия в этой битве, следующий шанс будет лишь через 60 лет. Без сомнения, можно извлечь много выгоды из дочери семьи Тосака. У меня большие планы на неё как на сосуд для Грааля.

Лицо Тосаки Сакуры промелькнуло у Карии перед глазами.

Поздний цветочек, который всегда был позади Рин, хрупкая, нежная девочка.

Ребёнок, чьё сердце было слишком молодо, для того, чтобы нести жестокое бремя волшебника.

Проглотив свой кипящий гнев, Кария надел маску безразличия.

Здесь и сейчас он лишь для того, чтобы договориться с Зокеном. Ничего не получится, если он будет руководствоваться эмоциями.

– Если вопрос только в этом, что тебе нужен лишь Грааль, то тогда Тосака Сакура тебе будет ни к чему, так?

Зокен сощурился, уловив в словах Карии некий скрытый смысл.

– Что ты задумал?

– Сделку, Мато Зокен. Я буду представлять семью Мато в этой Войне как Мастер. В обмен ты отпустишь Тосаку Сакуру.

Ошарашенный всего на мгновение, Зокен издевательски рассмеялся.

– Хо-хо… не глупи. Неудачник, который не чему не учился, станет Мастером за год?

– Ты знаешь, как это сделать. С помощью твоих червей, которыми ты так гордишься.

Кария перешёл сразу к теме, взяв быка за рога и не дав старику опомниться.

– Имплантируй мне своих Магических Червей. Ты можешь это сделать, во мне есть кровь и плоть этой паршивой семейки. Совместимость будет намного лучше, чем использовать дочь из другой семьи.

На лице Зокена впервые появилось выражение, которое отдалённо напоминало человеческое, но волшебник быстро взял себя в руки и с каменным лицом спросил:

– Кария… ты хочешь умереть?

– Только не говори, что тебя это волнует. «Дядя».

Похоже, Зокен понял, что Кария настроен серьёзно. Холодный взгляд оценивающе смотрел на Карию, затем Зокен глубоко вздохнул.

– Я должен сказать, что ты подходишь для этого больше, чем Бьякуя. После активации твоих Магических Цепей Червями, если мы тщательно будем тебя тренировать в течение года, то, возможно, в конце, Грааль выберет тебя… но даже если и так, я не могу тебя понять. Почему ты хочешь зайти так далеко всего лишь из-за одной маленькой девочки?

– Только потому, что я хочу, чтобы достижения семьи Мато были сделаны только руками её членов. Без вмешательства чужаков.

– Опять ты со своей восхитительной преданностью…

Словно наслаждаясь этим, Зокен самодовольно улыбнулся, и от этой улыбки веяло чем-то очень злым.

– Но Кария, если твоя цель – не вмешивать чужаков, разве ты чуть-чуть не опоздал? Ты знаешь, как много дней прошло с того момента, как дочь семьи Тосака вошла в нашу семью?

Отчаянье разорвало грудную клетку Карии.

– Старик, что ты…

– Она три дня рыдала без остановки, но на четвёртый день успокоилась. Сегодня ее бросили в Хранилище Червей, чтобы проверить, насколько хорошо и как долго она продержится, но, хе-хе, она находится там уже полдня и всё ещё дышит. И кто бы мог подумать… Материал семьи Тосака оказался вовсе не дефектным.

Плечи Карии вздрагивали от намерения разорвать на части того, кого он ненавидел всей душой, того, кто сидел перед ним и злобно ухмылялся.

Он хотел схватить волшебника за шею, сжать со всей силой, сломать, сделать это прямо сейчас…

Но Кария проглотил и это. Даже если он находился в таком удручающем состоянии, Зокен всё равно оставался волшебником. Сейчас Кария не мог даже попытаться убить его. У него не было и частички той силы, которая была нужна для этого.

Чтобы спасти Сакуру, ему нужно было договориться с Зокеном.

Видя внутренний конфликт, который терзал Карию, Зокен зловеще и удовлетворенно захихикал.

– Ну и что же ты сделаешь? Воля девочки уже сломлена, она наполнена Червями с головы до ног. Но если ты всё ещё хочешь спасти её, то ладно, я не буду раздумывать.

– Я не против. Просто сделай это, – ответил Кария сквозь зубы.

Разумеется, у него не было выбора.

– Прекрасно, прекрасно… мы начнём тренировать тебя, как только это станет возможным. Но знай, я продолжу тренировки Сакуры, если ты не будешь показывать должных результатов.

Хихиканье и подколки старого волшебника делали из Карию дурака, оставляя его в мире собственной ярости и отчаянья.

– Вместо того чтобы заново тренировать неудачника, который однажды уже предал нас, шансы на то, что ребёнок окажется более полезным, – очень высоки. Я постараюсь выжать максимум пользы из вас обоих. Можно сказать, я не жду особого результата от Четвёртой Войны, раз уж я считаю, что семья Мато уже в ней проиграла. Но даже если твои шансы на победу один на миллион, если ты получишь Грааль, – я согласен. Если это произойдёт, то естественно, у меня не будет никакой заинтересованности в использовании дочери из семьи Тосака. Я прекращу все тренировки и откажусь от своих намерений использовать её как сосуд.

– Ты ведь не врёшь, а, Мато Зокен?

– Кария, если ты думаешь, что тебе нужно сомневаться в моих словах, попробуй сперва перенести вживление Червей. Да, попробуй поносить Червей в своём теле, скажем, неделю. Если ты не умрёшь в течение этой недели, я поверю, что ты действительно серьёзно настроен.

Качаясь словно тростник, Зокен поднялся с дивана, с трудом разогнул спину и встал перед Карией, зловеще кривя губы.

– Итак, давай начнём подготовку, не откладывая. Я немедленно прекращу процедуру, проводимую над Сакурой. Если ты хочешь сказать, что передумал, сделай это сейчас.

Молча кивнув, Кария отбросил все колебания.

Как только он впустит Червей в своё тело, он будет не более чем марионеткой Зокена. Учитывая это, он не сможет не подчиняться приказам старика. Если Зокен сделает из него волшебника, он и кровь семьи Мато, что течёт в его венах, определённо получит Командные Заклинания.

Война за Святой Грааль. Единственный шанс спасти Тосаку Сакуру. Шанс, который ему никогда не осуществить с его нынешним телом и знаниями.

Кария может потерять свою жизнь в обмен на этот шанс. Даже если он не будет убит другим Мастером, вживление в тело Карии Червей за такой короткий промежуток времени, в конце концов, приведёт к тому, что его плоть будет ими попросту съедена, и продолжительность его жизни будет составлять всего пару лет.

Но это уже ничего не значило.

Решение Карии было слишком медленным. Если бы у него была подобная решимость 10 лет назад, дочь Аои спокойно бы жила со своей матерью. Судьба, от которой он отказался, прошла мимо него и упала на невинную девочку.

Этому не было прощения. Даже если её и удастся спасти, она уже не вернётся к нормальной жизни.

К тому же, если ему придётся полностью уничтожить оставшихся шестерых Мастеров, чтобы заполучить Грааль…

Среди виновных в том, что случилось с Сакурой, был, по крайней мере, один человек, которому Кария мог обеспечить реквием на могилу.

– Тосака… Токиоми…

Как глава одной из трёх семей, из-за которых всё началось, он, несомненно, будет обладателем Командных Заклинаний.

Непохожий на тот гнев, с которым он ненавидел себя за преступление перед Аои; непохожий на ту ярость, с которой он ненавидел Зокена – в нём жил гнев иной, который поселился внутри него так же давно, но который накапливался день за днём, год за годом… до этого самого дня.

Жажда мести медленно разгоралась в душе Мато Карии, как огонь в доменной печи.

Глава 1.1 - Акт 1. Глава 1

-285:42:56

Никто не понимал одарённости Вэйвера Вельвета.

Как волшебнику ему не повезло ни родиться в известной семье, ни встретить хорошего учителя по волшебству. Этот юноша обучался мастерству волшебников сам, и, в конце концов, ему улыбнулась удача: он поступил в образовательное учреждение при штаб-квартире Ассоциации Волшебников в Лондоне (что контролировала действия волшебников по всему миру), которое обычно называли «Часовой Башней». Вэйвер всегда думал, что причиной было его несравненное благородство. Он верил в это, не сомневаясь ни на минуту, и очень гордился своим таланом.

“Являюсь лишь самым способным учеником «Часовой башни» с момента её основания, и все должны проявлять ко мне уважение”… по крайней мере, так думал о себе Вэйвер.

На самом деле династия волшебников Вельветов существовала лишь три поколения. Если сравнивать его с потомками старинных семей волшебников, концентрация магических меток и магических цепей Вэйвера на их фоне была незначительна, ведь в зависимости от поколения количество цепей и концентрация меток увеличивались. Многие ученики, которые проходили обучение в Часовой Башне, были чистокровными волшебниками в шестом поколении.

Сила волшебства не может достигнуть максимума за одно поколение. Знания, полученные через магические исследования, поиск нового, на что уходит вся жизнь – это переходит от детей к родителям. И только так способности к волшебству могут достичь совершенства. Магическая энергия волшебников в более позднем поколении более высока именно по этой причине.

Более того, хотя количество магических цепей волшебника уже определенно при рождении, некоторые старинные семьи волшебников сознательно шли на то, чтобы увеличить количество магических цепей своих отпрысков, не допуская в свою семью волшебников из молодых семей. Другими словами, способности к волшебству в этом мире определялись ещё до рождения волшебника…

Такова была общепринятая точка зрения.

Но Вэйвер смотрел на это несколько иначе.

То, что дали ему предки, можно многократно улучшить, повышая свой собственный опыт. Тщательно изучая волшебство и правильно используя полученные навыки, можно было достичь определённого мастерства даже без необходимого количества магических цепей. Вот во что искренне верил Вэйвер. Он считал себя как раз подходящим примером этой теории, и всегда пытался показать свои способности окружающим.

Но реальность оказалось жестокой. Студенты, которые славились своей древней родословной, и те подхалимы, кто бесконечно следовали за ними, – именно они составляли большинство учащихся, и преподавательский состав Часовой Башни делал основной упор на них. Даже лектора не были исключением. Они проводили дополнительные занятия только лишь для перспективных студентов с богатой родословной, а таким, как Вэйвер, которые родословной не блистали, разрешали лишь посещать библиотеки и читать книги, предоставляя развивать способности к волшебству самостоятельно.

Почему перспективы будущего волшебника зависят от его родословной?

Почему изучение теории зависит от того, сколько поколений волшебников в твоей семье?

Никому не было дела до вопросов Вэйвера Вельвета. Лекции читались цветастым языком, и они больше отвлекали, чем помогали в учёбе. Над его вопросами лекторы либо смеялись, либо вообще игнорировали.

Это было просто невероятно. Эта несовместимость заставила Вэйвера принять активные меры.

Чтобы изобличить коррумпированную систему подготовки студентов в Ассоциации Волшебников, Вэйвер написал курсовую работу. Она называлась «Изучение путей постижения волшебства в Новом Столетии» и была результатом трёх лет наблюдений и одного года письменной работы. Ставя под сомнение традиционные взгляды, курсовая, написанная со старанием и большими усилиями, содержала в себе лишь чёткие и ясные мысли, она не несла в себе никаких эмоций и фанатизма. Если бы эту курсовую увидел отдел Инквизиторов, то у них определённо появился бы повод для беспокойства.

Но лектор Департамента Элифис лишь пролистал его работу и вернул назад, пренебрежительно бросив Вэйверу в руки разорванные куски.

Его звали Кайнет Эль-Миллой Арчибальд. Он был наследником семьи Арчибальд в девятом поколении, очень известный человек, которого все величали Лордом Эль-Миллой. Он был помолвлен с дочерью главы Департамента; став лектором в таком молодом возрасте, казалось, он был лучшим из лучших. Он обладал такой властью, которой желал Вэйвер.

– Человек, который подвержен таким глупым иллюзиям, как ты, не достоин изучать волшебство, Вэйвер, – снисходительно, без капли жалости в голосе произнёс лектор Кайнет. Вэйвер так и не смог забыть того безжалостно-ледяного взгляда, с которым Кайнет смотрел на него.

За все девятнадцать лет жизни Вэйвер ни разу не подвергался такому унижению.

Если даже у этого человека и был талант лектора, всё равно он не смог понять, почему работа Вэйвера была такой исключительной. Нет-нет, всё как раз наоборот, возможно, он просто завидует, так как понимает всю ценность этой работы. Боится скрытого таланта Вэйвера, завидует ему и оскорбляет, считает его угрозой себе и своему положению. Скорее всего, именно поэтому он так грубо отозвался о курсовой. Специально отбрасывать работу, которая содержит в себе всю ту мудрость, что Вэйвер накопил за три года, разве так себя должен вести учёный?

Непростительно. Его талант, который способен заставить мир содрогнуться, без достаточных оснований просто выкинули за ненадобностью. Несправедливо. Ни один человек не посочувствовал «неудаче» Вэйвера. На самом деле Ассоциация Волшебников, по мнению Вэйвера, уже разлагалась изнутри.

Но… стараясь пережить эти бесконечные дни краха его надежд, однажды он услышал слух.

Слух о том, что знаменитый Лорд Эль-Миллой, чтобы возвысить своё величие, решил вступить в состязание волшебников, которое будет проходить где-то на Дальнем Востоке.

Вэйвер принялся ночами изучать все правила и детали «Войны за Святой Грааль» и был просто поражён ужасающим открытием.

«Святой Грааль», вместилище огромного количества магической энергии… призыв Героических Душ в настоящее время… и Мастера, которые командуют этими Слугами, вступают в смертельный поединок.

Звание чемпиона, власть в случае победы и потеря всего – в том числе и жизни – в случае поражения, результат будет зависеть только от реальных навыков участника.

Немного варварский, но самый простой и справедливый способ доказать своё превосходство. Для непризнанного гения это великолепная возможность, лучшая сцена для того, чтобы показать себя.

Госпожа Удача наконец-то улыбнулась воодушевлённому Вэйверу.

Всё началось с оплошности Финансового Департамента. Лектор Кайнет Арчибальд послал запрос на доставку святого артефакта из Македонии… и вот посылка была доставлена Вэйверу, чтобы тот отдал его своему преподавателю. В отличие от других посылок, для вскрытия этой требовалось присутствие Кайнета. Вэйвер немедленно понял, что это был артефакт для призыва Слуги в Войне за Святой Грааль. И если это так, значит, он получил шанс, который выпадает всего раз в жизни.

В нем не осталось ни капли привязанности к продажной Часовой Башне. Слава выпускника была ничем в сравнении с величием победителя в Войне за Святой Грааль. То мгновение, когда Вэйвер победит в Войне, будет моментом, когда ничтожные члены Ассоциации рухнут к его ногам в благоговении.

В этот день Вэйвер покинул Англию и направился в страну на Дальнем Востоке. В Часовой Башне немедленно поняли, кто украл посылку Кайнета, но за вором никого не послали. Никто не знал, что Вэйвер заинтересован в участии в Войне за Святой Грааль.

Но было еще кое-что, о чём Вэйвер не мог даже подумать. Зная о его приблизительных способностях, каждый считал, что он не придумал ничего умнее кроме как спрятать посылку Кайнета с реликвией. Никто не думал, что он способен рискнуть своей жизнью, участвуя в этом состязании волшебников.

В этом случае, члены Часовой Башни определённо недооценили Вэйвера.

***

В деревне на Дальнем Востоке, в месте, где решится его судьба – в городе Фуюки – Вэйвер лежал на кровати, точнее, просто прятался под шерстяным одеялом, пытаясь безуспешно сдержать смех. Нет, это просто было невозможным. Освещенный солнечными лучами, которые проникали сквозь щели в занавесках, он на несколько секунд поднял правую руку и вновь приглушённо рассмеялся.

Реликвия в его руках, он сам – в городе Фуюки, вполне способный волшебник… как Грааль может не заметить такого, как он?

И вот, татуировка, состоящая из трёх рисунков – Командных Заклинаний – чётко проявилась на его правой руке как доказательство того, что он является Мастером, который может призвать Слугу. Даже квохтавшие во дворе курицы и производимый ими шум в начале этого дня не могли привести его в чувство.

– Вэйвер, завтрак готов!

Сегодня голос пожилой женщины, которая звала его с первого этажа, совсем не раздражал Вэйвера, как это было обычно. С этого памятного мирного утра Вэйвер стал необычайно быстро меняться.

Хотя Япония походила на тихую заводь, вторжение в которую человека иной национальности непременно стало бы заметным, в городе Фуюки и его окрестностях это правило не работало: сюда приезжало много туристов из разных стран. И именно из-за этого появление здесь Вэйвера, который определённо не был похож на японца, не привлекло много внимания. Но даже с учетом этого Вэйвер был осторожен и продолжал накладывать заклинания лишь на пожилую пару, которая жила отдельно, заставляя их думать, что Вэйвер является их внуком, который вернулся из заграницы после прохождения курсов. Ему успешно удалось использовать фальшивую личность, чтобы спокойно жить здесь. Также ему не нужно было платить за проживание. Это было, словно убить двух птиц одним ударом, всё шло просто прекрасно, и Вэйвер всё больше и больше уверялся в своей способности приспосабливаться.

Чтобы в полной мере насладиться приятным утром, Вэйвер спустился по лестнице вниз на первый этаж, в кухню и обеденную комнату, куда не доносилось кудахтанье кур. Как и каждое утро, обеденная встретила нахлебника газетами, телевизионными новостями и приготовленным завтраком.

– Доброе утро, Вэйвер. Тебе хорошо спалось?

– Да, деда. Я вырубился и спал практически до самого утра, – ответил Вэйвер с улыбкой, одновременно намазывая джем толстым слоем на тост. Сырой хлеб стоил всего 108 йен, но его было не очень приятно жевать. Точнее, это было очень неприятно, и единственный способ нормально позавтракать – это положить на хлеб очень много джема.

Глен и Марта МакКензи иммигрировали в Японию из Канады 20 лет назад. Но их сын, который не смог привыкнуть к японскому образу жизни, вернулся обратно и создал семью в своей родной стране. Внук, выросший в Японии, также уехал 10 лет назад. Ни одного письма, ни одного приезда. Информация о десяти лет жизни с внуком были извлечены Вэйвером из мозгов пожилой пары посредством гипноза. Можно сказать, что эта семья идеально подходила для него. Вэйвер изменил облик внука в памяти стариков, превратив его в свой, и успешно стал их любимым «Вэйвером МакКензи».

– Но, Марта, с самого утра я слышу, что за окном очень громко кудахчут какие-то курицы. Что они там делают у нас во дворе?

– У нас появилось три курицы. Откуда они взялись?

Стараясь придумать ответ, Вэйвер поспешно запихнул себе в рот остаток тоста с джемом, чтобы выиграть время.

– А… это… мой друг прислал мне своих домашних куриц, чтобы я позаботился о них пару дней. Он уехал, поэтому они побудут здесь чуть-чуть. Я верну их сегодня вечером.

– Ах, вот оно что…

Казалось, они действительно не возражали и легко поверили в это объяснение. На самом деле, было очень кстати, что старики были туговаты на ухо. Непрекращающееся квохтанье куриц до смерти надоело всем соседям четы МакКензи.

Но самым нервным из всех был Вэйвер. Как только он обнаружил у себя на руке Командные Заклинания, Вэйвер немедленно начал подготовку к церемонии жертвоприношения.

Он никогда не думал, что найти куриную ферму будет так сложно. Когда же он ее наконец нашёл, то убил целый час на то, чтобы поймать хотя бы трёх куриц. Он вернулся домой когда начало светать, покрытый птичьим помётом и с запёкшейся кровью на руках.

В Часовой Башне животные для церемонии жертвоприношения подготавливались заранее. Но сейчас, как мог такой гениальный волшебник, как он, оказаться в столь жалком состоянии, пытаясь поймать каких-то куриц? Эта мысль глубоко засела в его голове, и Вэйвер чуть не заплакал от обиды. Но когда он снова посмотрел на Командные Заклинания на руке, его настроение улучшилось.

Он решил провести церемонию призыва сегодня ночью. Пускай эти надоедливые куры пока поживут.

И тогда Вэйвер заполучит Сильнейшего Слугу. Артефакт, спрятанный в его спальне под кроватью, будет источником призыва Великого Героя, которого Вэйвер очень хорошо знал.

Иссохший, наполовину истлевший кусок ткани был частью плаща, который когда-то реял за плечами короля. Легендарный «Король Завоевателей», уничтоживший Персидскую Империю и создавший первую в мире империю от Греции до северо-запада Индии. Этот Герой предстанет перед Вэйвером, после призыва сегодня ночью и затем приведёт его к великому Граалю.

– Дедушка, бабушка, я собираюсь отнести кур к дому моего друга сегодня вечером, так что я могу немного задержаться. Не беспокойтесь обо мне.

– Хорошо, но будь осторожен. Город Фуюки небезопасен в позднее время суток.

– Да, говорят, что этот серийный убийца вновь объявился в городе. Этот мир действительно страшен…

Сидя за длинным обеденным столом и жуя дешёвый порезанный хлеб, Вэйвер определённо ощущал себя счастливым. Лишь кудахтанье этих проклятых куриц несколько действовало ему на нервы.

Глава 1.2 - Акт 1. Глава 2

-282:14:28

Эта тьма была окружена амбициями, которые накапливались целую тысячу лет.

Эмия Киритцугу и Ирисфиль в ответ на призыв главы семьи Айнцберн поспешили приехать в старинный замок этой семьи, который был вморожен в лёд. Сейчас они направлялись в самое грандиозное, но тёмное помещение: в церемониальную комнату семьи Айнцберн.

Это определённо было не тем местом, где возносили хвалу Богу или где душа могла успокоиться и найти согласие с миром. В замке, населенном волшебниками, официально это помещение называлось «молельной комнатой», где проводились магические церемонии путём жертвоприношений.

Именно поэтому цветной стеклянный витраж над их головами изображал не портреты святых, а долгий путь семьи Айнцберн к достижению Грааля.

Из всех «трёх семей», семья Айнцберн потратила больше всего времени, пытаясь его обрести.

Отгородившись от всех высокими заснеженными горами, упрямо оборвав все связи с внешним миром, они начали искать пути к чудесам Грааля почти тысячу лет назад. Но их поиски состояли лишь из неудач и унижения, страданий и противодействия. Заниматься этим в таком положении означало обречь себя на провал.

Отчаявшись найти пути к Граалю в одиночку, они с неохотой согласились сотрудничать с чужаками из семей Тосака и Мато около двухсот лет назад.

И на всём протяжении цикла Войн за Святой Грааль они никогда не выигрывали, так как возможностей Мастеров из семьи Айнцберн не хватало для победы. Последним решением было нанять волшебника, который был способен сражаться, извне: оно было принято 9 лет назад.

Можно сказать, что Эмия Киритцугу был козырной картой семьи Айнцберн, которая всегда гордилась чистотой своей крови. Из-за него им пришлось изменить свои убеждения и принять в семью чужака. Второй раз в истории семьи.

Идя по этой галерее, Киритцугу случайно увидел новое, сравнительно недавно нарисованное изображение на цветном стекле.

На витраже была изображена «Зимняя Леди», Лицлехи (Lizleihi) Юстиция Айнцберн, и два волшебника, которые стояли по правую и по левую руку девушки. Все трое протягивали свои руки к Святому Граалю, который возвышался над ними в небе. По композиции картины и по её прорисовке можно было легко понять, как плохо семья Айнцберн относилась к семьям Тосака и Мато двести лет назад за пережитое унижение – что им пришлось положиться на их помощь. Эта картина как бы связывала ненависть и унижение воедино.

Если ему повезёт победить и выжить в нынешней Войне – Киритцугу хмыкнул с горьким сарказмом, – его собственное изображение помимо его воли окажется на одном из окон этой витражной галереи.

Старый волшебник, хозяин зимнего замка, ожидал Киритцугу и Ирисфиль напротив алтаря.

Джубстахейт (Jubstacheit) фон Айнцберн, известный также как Ахт (acht – восемь, нем.) после того, как стал восьмым по счёту главой семьи Айнцберн. Продлевая себе жизнь с помощью волшебства, он возглавлял семью Айнцберн даже тогда, когда «поиски» Грааля превратились в «Войну» за него.

Он не жил во времена Юстиции, но он уже был главой семьи, когда началась Вторая Война, и старый Ахт не единожды познал горечь поражения. Он с тревогой понимал, что и третья его попытка может стать неудачной. Решение принять «Убийцу Волшебников» Эмию Киритцугу в семью Айнцберн девять лет назад принадлежало этому старому волшебнику, и причиной послужило ничто иное, как великолепные способности и непревзойдённые навыки Киритцугу.

– Святая реликвия, которую мы запросили у людей, нашедших его в графстве Корнуолл, прибыл сегодня утром.

Поглаживая свою белую бороду, похожую на замёрзший водопад, старик Ахт хитро смотрел на Киритцугу. Его глаза излучали ровный белый свет, который словно мешал разглядеть его дряхлость. Живя в этом замке долгое время, Киритцугу никак не мог смириться с ощущением странного воздействия этого света всякий раз, когда встречался взглядом со стариком.

Рука пожилого главы семьи показала на алтарь, где лежала очень большая коробка, сделанная из старинного дерева и по современным меркам довольно нелепо раскрашенная.

– Используя этот артефакт, вероятно, можно будет призвать сильнейшего Слугу класса «Сэйбер». Киритцугу, считай это посильной помощью семьи Айнцберн.

– Я глубоко благодарен, глава семьи, – Киритцугу низко поклонился, стараясь произнести это без выражения.

Хоть семья Айнцберн и нарушила правило, допустив в свою семью чужака, Грааль, не колеблясь, распознал в нём Мастера. Командные Заклинания появились на правой руке Киритцугу три года назад. Вскоре он взвалит на свои плечи обязанность исполнения драгоценного тысячелетнего желания семьи Айнцберн и примет участие в Четвёртой Войне за Святой Грааль.

Пожилой глава семьи обратил свой взор на Ирисфиль, которая почтительно поклонилась.

– Ирисфиль, каково состояние «сосуда»?

– Всё в норме. Даже в Фуюки он будет функционировать нормально, – спокойно ответила Ирисфиль.

Машина, исполняющая желания, «всемогущая чаша», существовала лишь в призрачной форме и не имела материального облика. Чтобы она смог снизойти в этот бренный мир, нужно было приготовить «Сосуд для Святого Грааля». Из-за этого Война между семью Слугами, окружающими Святой Грааль, чем-то походила на спиритический сеанс.

Задачу приготовления рукотворного Сосуда для Грааля в каждой Войне за Святой Грааль выполняла семья Айнцберн. Ответственность за создание «сосуда» в Четвёртой Войне легла на Ирисфиль. Именно поэтому она должна отправиться в Фуюки вместе с Киритцугу и быть с ним на поле боя.

Старик Ахт, глаза которого светились безумным светом, серьёзно кивнул.

– На этот раз… никто не должен выжить! Уничтожь шестерых вражеских Слуг, и в этот раз мы достигнем Третьей Магии, Святого Грааля!

– Так точно! – одновременно ответили волшебник и гомункул, супруги, которые несли одинаковую ношу на своих плечах, выслушав приказ пожилого главы семьи, который говорил, едва сдерживая свой пыл.

Но глубоко в душе Киритцугу было всё равно, сбудется ли желание главы семьи Айнцберн.

Достижение… глава семьи Айнцберн сконцентрировал все свои эмоции на этом слове, хоть оно и употреблялось в различных интерпретациях. Если подумать, то весь дух семьи Айнцберн направлен на это «достижение».

Материализация души – это чудо. Они потратили тысячу лет, пытаясь вновь обрести утраченное… но «путешествие» было слишком долгим и они потеряли истинную цель.

Только чтобы доказать, что тысяча лет исканий не была потрачена впустую, лишь ради подтверждения того, «что оно существует», семья Айнцберн готова ценой своих жизней обрести Святой Грааль. Но что они будут с ним делать, когда он, наконец, будет призван – это выходило за их границы мышления.

– Не имеет значения, кто мне противостоит. Я оправдаю ваши ожидания, и моими руками вы обретёте ваш горячо желаемый Грааль.

Но чтобы не подпортить энтузиазм старого Ахта, следующие слова Киритцугу произнёс про себя: «Правда, это ещё не всё. Я использую эту «всемогущую чашу» для исполнения моего собственного желания…»

***

Киритцугу и Ирисфиль вернулись в свою комнату и открыли продолговатую коробку, которую вручил им глава семьи. Содержимое их поразило.

– Кто бы мог подумать, что они действительно их найдут…

Обычно спокойный и невозмутимый Киритцугу сейчас был очень заинтересован тем, что лежало в коробке.

Ножны.

Сделанные из золота и украшенные синими узорами финифти, эту часть рыцарского облачения следовало называть сокровищем, которое показывало власть и благородство тех, кто принадлежал к королевской семье, или то, что прилагалось к ножнам. Выгравированная посередине надпись на давно забытом «языке фей» свидетельствовала, что эти ножны сделали не люди.

– Почему тут нет ни одной трещинки? Может ли это быть тот самый гениальный артефакт, изготовленный в конце 5 века?

– Они относятся к разряду концептуальных оружий. Оно не может быть повреждено физически, не говоря уже о том, что его можно использовать как катализатор призыва. Это сокровище относится к предметам, сотворённым с помощью Магии, не волшебства.

Ирисфиль осторожно вытащила золотые ножны из коробки, и какое-то время держала их в руках.

– Легенда гласит, что ножны, хранящиеся рядом с телом владельца, будут излечивать его раны и даже предотвращать старение… конечно, упоминающиеся факты являются результатом воздействия магической силы, которая обеспечивается «первым владельцем».

То есть пока призванная Героическая Душа существует в этом мире, эти ножны сами по себе являются «Небесным Фантазмом Мастера».

Украшения королевских ножен и их несравненная красота поразили Киритцугу, но лишь на пару мгновений. Затем его разум по привычке стал подсказывать, как использовать этот «инструмент» с максимальной пользой. Наблюдая за Киритцугу, Ирисфиль лишь грустно улыбнулась.

– Как это похоже на тебя. Инструмент всегда остаётся инструментом, несмотря на то, чем этот «инструмент» является… так?

– Если ты ставишь вопрос так, то да, даже Слуги являются инструментом. Неважно, насколько знаменит Герой, пока он призван как Слуга, он является инструментом Мастера… невозможно допустить, чтобы тот, кем руководят такие нереальные фантазии как Слуги, выиграли Войну.

Неважно, был ли он отцом или мужем, но когда он показывал свою сущность солдата, лицо Эмии Киритцугу становилось необычайно жёстким. Пока Ирисфиль не поняла стремлений своего мужа, она очень пугалась, когда он становился таким.

– Только ты достоин носить эти ножны – таково решение дедушки.

– Это действительно так?

Из множества эмоций, чтобы отреагировать на такую новость, Киритцугу выбрал лишь одну – разочарование. Если бы старик Ахт узнал о реакции его зятя на святой артефакт, поиски которого потребовали так много времени, он определённо потерял бы дар речи от гнева.

– Ты недоволен подарком дедушки?

Ирисфиль не винила своего мужа за то, что он мог отозваться о дедушке нелицеприятно, но ей было интересно, что его так огорчило.

– Как я могу? Он сделал все, что мог. Невозможно, чтобы какой-либо другой Мастер заполучил козырь, подобный этому.

– Тогда что тебя огорчило?

– С этим святым артефактом призванный Герой будет определённо тот, кто нам нужен. Но наши характеры слишком отличаются друг от друга.

Обычно природа призываемого Героя будет сильно зависеть от личности Мастера. Теоретически все призываемые Герои должны быть схожи характером с Мастерами, призвавшими их. Однако святой артефакт имеет над этим приоритет. Чем теснее он связан с прошлым какого-либо Героя, тем больше вероятность, что призыв будет направлен на определённую Героическую Душу.

– Хочешь сказать, что тебе будет трудно заключить контракт с «Королём Рыцарей»?

– Разумеется. Наверное, нет никого в мире, чья манера сражаться была бы так несовместима с путём рыцаря, как моя.

Губы Киритцугу сложились в смешную полуулыбку.

– Драка лицом к лицу определённо не мой стиль, особенно когда бой идёт на смерть. Если я атакую, то делаю это со спины, пока противник спит. Не заботясь о месте или времени, ставя целью уничтожение противника самым эффективным способом, с большой вероятностью на успех… думаешь, знаменитый рыцарь поддержит меня в таких битвах?

Ирисфиль не ответила – она разглядывала блестящие ножны.

Без сомнения, Киритцугу был солдатом. Солдатом, который добивается победы всеми способами. Не нужно даже проверять: характеры Киритцугу и владельца ножен будут радикально отличаться.

– Но ты же не думаешь, что это решающий фактор? Обладатель «Золотого Меча Обещанной Победы», без сомнения, будет сильнейшим Слугой в классе «Сэйбер».

Это было правдой.

Только эти излучающие славу ножны подойдут к тому великолепному мечу. Это действительно был артефакт, связанный со знаменитым героем из легенды о Короле Рыцарей, которая прошла сквозь века – от Средневековья до наших дней – с Королём Артуром.

– Именно. «Сэйбер» является сильнейшим из семи классов Слуг, которые сражаются за Грааль. И если это будет Король Рыцарей… то я получу практически неуязвимого Слугу. Но суть вопроса в том, как использовать эту огромную боевую мощь со всей эффективностью. Честно говоря, если рассматривать лишь фактор подконтрольности Мастеру, «Кастер» или «Ассассин» более подходят моему стилю.

Неожиданно их разговор прервал тихий электронный писк, так контрастировавший с экстравагантным убранством комнаты.

– А, наконец-то.

На большом, черном столе из сандалового дерева одиноко стоял ноутбук – это выглядело так, как если бы швейную машинку поставили на операционный стол. Волшебники всех поколений не видели пользы в современных технологиях, и семья Айнцберн не была исключением. Небольшое электронное устройство, которое Ирисфиль находила странным, привез в замок её муж. Волшебники, которые не чувствовали отвращения к современным технологиям, были очень редким явлением, и Киритцугу был одним из них. Когда он попросил, чтобы в замок провели телефонную линию и установили электрогенератор, это вызвало неслабый спор с главой семьи.

– Этот звук, что он означает?

– Это отчёт от одного парня, внедрившегося в Часовую Башню. Я попросил его узнать о Мастерах, которые будут участвовать в Войне.

Киритцугу сел за стол перед открытым ноутбуком, и его пальцы запорхали по клавиатуре. На дисплее LCD-монитора высветилось сообщение, что ему пришло одно новое письмо. Это было одна из новых технологий, известная как «Интернет», которая использовалась преимущественно в городах; объяснение принципа его действия Ирисфиль уже слышала от своего мужа. Но она всё равно не могла понять полезности этого прибора и терпела его наличие лишь потому, что его привёз с собой Киритцугу.

– Так, вот информация о личностях Мастеров…

Участником от семьи Тосака определённо будет глава семьи Тосака Токиоми. Непростой человек, имеющий хороший «запал» и специализирующийся на заклинаниях с брильянтами. Семья Мато, похоже, силой заставила тренироваться на роль Мастера неудачника, которого даже нельзя назвать преемником главы семьи, какое убожество… похоже, старый сморчок прикладывает все силы, чтобы заполучить Грааль.

Что касается волшебников, прибывших из заграницы, прежде всего это был первоклассный лектор из Часовой Башни Кайнет Эль-Миллой Арчибальд. Так, об этом парне он тоже знает. Основные элементы – «воздух» и «вода», эксперт в духовном воскрешении, магии призыва и алхимии. Определённо он самый известный волшебник во всей Ассоциации. Какая проблемная личность.

А вот человек от Святой Церкви… Котомине Кирей. Представитель «Ассамблеи 8-го Таинства», он приходился сыном тому, кто был наблюдателем, – Котомине Ризею. Был отправлен к Тосаке Токиоми для обучения волшебству, затем разорвал с ним все отношения, когда обнаружил на своей руке Командные Заклинания. Хм… похоже, этот человек неоднократно «нюхал пороху»…

Киритцугу прокрутил мышкой текст, просматривая более детальный отчёт; Ирисфиль, глядя на своего мужа, откровенно скучала. Внезапно она заметила, что Киритцугу, который сидел молча и смотрел на дисплей, стал серьёзен и напрягся, читая подробные сведения об одном из Мастеров.

– Что не так?

– Этот сын преподобного Котомине… Даже если в его прошлом нет ничего подозрительного…

Ирисфиль встала рядом с Киритцугу и посмотрела на монитор в то место, куда указывал палец её мужа. Для Ирисфиль читать текст, который был написан не на бумаге, было очень сложно, но, видя на серьёзное лицо мужа, она решила не жаловаться.

– Котомине Кирей… родился в 1967 году, сопровождал своего отца Ризея в его поездке на Святую Землю, в 1981 поступил в Теологический Колледж Святого Игнасио, перескочил два класса, был президентом школьного совета… похоже, он обычный состоявшийся человек.

Киритцугу невесело кивнул.

– Продолжая работать в том же направлении, он определённо мог бы занять место в Коллегии Кардиналов, но он попросту бросил эту перспективную возможность и присоединился к Святой Церкви. В самом деле, у него был такой широкий выбор… Почему он связал свою судьбу с такой организацией как Церковь?

– Возможно, на его выбор повлияло положение отца? Он ведь тоже член этой организации?

– В этом случае он должен был посвятить свою жизнь поиску и восстановлению святых реликвий, как его отец. Действительно, Кирей, в конце концов, пришел в тот же отдел, где работает его отец, но до этого его три раза переводили из одного отдела в другой, и в одном он служил как экзекутор. Тогда он ещё был подростком. Этой работой нельзя заниматься, не имея достаточной силы воли.

«Экзекуторы» были самым кровавым подразделением Святой Церкви, названный «Shura's Den» за его обязанность наказывать еретиков. Статус «экзекутор» означал, что человек является первоклассным убийцей, и подразумевал, что он прошёл суровую религиозную подготовку, чтобы стать живым оружием.

– Возможно, он просто фанатик веры. Чем моложе человек, тем чище его идеалы, и такая фанатичная вера может помочь преодолеть пределы человеческих возможностей.

Даже выслушав Ирисфиль, Киритцугу отрицательно покачал головой.

– Тут не всё так просто… если бы это было так, то это делает невозможным ситуацию, которая сложилась три года назад. Если бы его вера была действительно чиста, то его не смогли бы перевести в Ассоциацию Волшебников. Даже если это был приказ Святой Церкви. Или же его преданность религиозным принципам организации, в которой он состоял, была невероятно сильна. Но даже это не объясняет, почему он обучался волшебству с таким усердием – в этом не было необходимости. Вот смотри: рапорт Тосаки Токиоми в Ассоциацию об обучении Кирея. Курс включал алхимию, духовное воскрешение, магию призыва, предвиденье… у него даже больше способностей в исцеляющей магии, чем у Тосаки Токиоми. В чём причина его энтузиазма?

Ирисфиль дочитала отчет до того места, где был приведен полный перечень способностей Котомине Кирея.

– Мне кажется, этот Кирей довольно странная личность, но достоин ли он того, чтобы его так тщательно изучать? Даже если он очень талантлив, до уровня признанных мастеров в любой изучаемой им области деятельности он не дотягивает.

– Да, именно это я нахожу странным.

Посмотрев на непонимающую Ирисфиль, он терпеливо пояснил:

– Несмотря ни на что, этот человек не может достигнуть высшего уровня нигде. Если лучше присмотреться, то он, конечно, не гений, а обычный человек. Но то, что он достиг таких результатов за такое короткое время, приложив неимоверные усилия… это пугает. Несомненно, он старается в десять или в двадцать раз больше других людей, которые достигли такого же уровня. Но он просто останавливается, когда ему нужно сделать всего один шаг длят того, чтобы стать специалистом в изучаемой области, и начинает изучать что-то другое. Всё, к чему он так стремился до этого, выкидывается как ненужный мусор.

-…

– Он выбрал себе стиль жизни более захватывающий, чем могли придумать другие, но в своей жизни он ни разу не чувствовал привязанности к чему-либо. Этот парень – действительно опасный человек, – завершил своё умозаключение Киритцугу.

Ирисфиль поняла смысл, скрывающийся за этими словами.

Когда Эмия говорил «проблемный» о противнике, это означало, что, хотя оппонент и достаточно серьёзный противник, Киритцугу не видел в нём угрозы для себя. Всегда были специальные методы, чтобы разобраться с таким типом противников, и Киритцугу был на 80% уверен, что он противник будет «обезврежен». Но когда он использовал термин «опасный»… Эмия Киритцугу говорил так лишь о тех оппонентах, с которыми он будет сражаться серьезно, в полную силу.

– Этот человек вообще ни во что не верит. Он просто продолжает искать ответы, именно поэтому он так опытен. И нынешний результат в том, что он так ничего и не нашёл… полностью аморальный человек. Если у него и есть сердце, то, возможно, там нет ничего, кроме злобы и отчаянья.

– Хочешь сказать, что этот экзекутор более опасный враг, чем Тосака Токиоми и Арчибальд?

Помолчав пару мгновений, Киритцугу кивнул.

– …Потрясающий человек. Действительно, Тосака и Лорд Эль-Миллой серьёзные соперники. Но тот образ жизни, который ведет Котомине, кажется мне более пугающим.

– Образ жизни?

– Сердце этого человека пусто. У него нет никаких желаний. Но почему такой человек рискует своей жизнью ради Грааля?

– Может, это цель Святой Церкви? Возможно, они ошибочно считают, что Грааль в Фуюки действительно является святым артефактов, и хотят его заполучить, так?

– Нет, с таким уровнем мотивации Грааль не дарует Командных Заклинаний. Этот человек выбран Граалем как Мастер. У него должна быть причина, чтобы обрести Грааль. Какова она в действительности – неизвестно, и то, что это невозможно определить, делает его поразительным.

Киритцугу вздохнул, угрюмо смотря в монитор. Попытка выяснить что-нибудь ещё интересное о Котомине Кирее, была задавлена скучным текстом.

– Как ты думаешь, что произойдет, если этот человек с пустым сердцем, без какого-либо желания обретёт Святой Грааль? Вся его жизнь пропитана отчаяньем и безысходностью. И сила «машины, исполняющей желания» может быть испорчена его отчаяньем.

Киритцугу выглядел таким задумчивым в своей грусти, что Ирисфиль, чтобы подбодрить его, уверено кивнула.

– Что до меня – Сосуда для Грааля – я никому себя не отдам. Когда Грааль будет завершен, единственным, у кого будет право его обрести, будешь ты, Киритцугу.

Желание главы семьи – обрести Грааль. Это было его единственным желанием… но у молодой пары были и другие желания, которые нуждались в осуществлении. Желания и мечты.

Киритцугу закрыл ноутбук и крепко, но нежно обнял Ирисфиль.

– Несмотря ни на что, мы не можем проиграть.

Для его жены, которая тоже отчасти стремилась к исполнению мечты семьи Айнцберн, Ирисфиль была больше заинтересована в его и своих желаниях. Этот факт тронул сердце Киритцугу.

– Я понял. Я нашёл способ использовать силу лучшего Слуги по максимуму.

Глава 1.3 - Акт 1. Глава 3

-282:14:41

В это же самое время, далеко от заснеженных гор, на земле Востока отделенной от материка морем, другой человек получал почти такой же отчёт от шпиона, что и Киритцугу.

Будучи потомственным волшебником, Тосака Токиоми не прибегал к вульгарным технологиям, как это делал Киритцугу. Он был мастером специальной техники– магии брильянтов – которая позволяла общаться на расстоянии. Техника эта была секретом семьи Тосака, передавалась и совершенствовалась из поколения в поколение.

Поместье семьи Тосака возвышалось над Старым городом. В мастерской Токиоми, расположенной под землёй, было приготовлено экспериментальное оборудование, которое внешне походило на чёрный маятник. Разница между обычным оборудованием для экспериментов в области физики и оборудованием магическим заключалась в том, что массивный балансир маятника был фамильным брильянтом семьи Тосака. Вытекающие из верха маятника чернила скользили по леске, к которой был привязан брильянт, и смачивали его.

Камень, связанный с брильянтом в маятнике, принадлежал шпиону Тосаки. Если положить этот камень напротив бумаги и начать писать, то качающийся в маятнике брильянт отреагирует соответственно – чернила, капающие вниз на специально подложенную бумагу, будут складываться в идеально написанный и грамотный отчёт. Таков был принцип его действия.

В этот момент брильянт в маятнике и камень, который находился по ту сторону земного шара, в Лондоне, синхронизировались друг с другом, и, несмотря на странные повторяющиеся движения, «докладчик» принялся ровно и аккуратно покрывать поверхность бумаги чернилами.

Заметив это, Токиоми вытащил бумагу из-под маятника и, не дожидаясь, пока чернила высохнут, стал просматривать полученный отчёт.

– Неважно, сколько раз я буду смотреть на это устройство, я всегда буду считать его ненадёжным.

Стоявший на страже Котомине Кирей всё это время выказывал своё недовольство.

– О, так ты думаешь, что факс для этого подошёл бы лучше? Если пользоваться этим «устройством», оно будет работать без перебоев даже тогда, когда не будет электроэнергии. Также не нужно волноваться, что информацию перехватят. Нам, волшебникам, вовсе не нужно полагаться на современные технологии. Мы давно изобрели аппараты, которые не связаны с современными приборами.

Даже если так, Кирею всё равно казалось, что если факсом может пользоваться любой, то он более удобен. «Любой» может им воспользоваться, вот чего Токиоми определённо принять не мог. Ясно, что технологии и знания аристократов и обычных людей различались… но даже сейчас, в настоящем, Токиоми сохранял свой старомодный образ мышления, как и подобает истинному волшебнику.

– Это последний отчёт из Часовой Башни. Похоже, «гениальный» Лорд Эль-Миллой всё же нашёл утерянный артефакт. Это своего рода подтверждение его участия. Хм, действительно серьёзный противник. Значит, нам уже известны имена пяти Мастеров, включая меня…

– Меня действительно беспокоит то, что ещё два места пустуют.

– Почему тебя это волнует? Это означает, что попросту нет тех, кто достоин носить Командные Заклинания. Когда время выйдет, Грааль случайно дополнит недостающее количество Мастеров, невзирая на их «пригодность». К счастью, людей в Фуюки предостаточно, так что это будут отнюдь не выдающиеся личности. Не стоит волноваться раньше времени.

Это было так похоже на оптимистичного Токиоми… проучившись у него три года, Кирей теперь очень хорошо понимал, что за человек его учитель. Хотя он очень тщательно ко всему готовился, действуя, он обычно пропускал одну, две мелких детали. Позаботиться об этих «мелких деталях» возможно, было обязанностью его ученика. Кирей уже давно понял эту маленькую истину.

– Кстати, об осторожности… Кирей, никто не видел, как ты вошёл в этот дом, так? Ведь, по идее, мы же с тобой противники.

Как и предполагал план Токиоми, реальность была запутана и изменена. Кирей, который был выбран Граалем три года назад, всё это время по приказу Токиоми тщательно скрывал татуировку на своей правой руке. До этого месяца, когда он объявил, что на его руке появились Командные Заклинания. В этот момент он порвал всё связи с Токиоми – как с противником в Войне за Святой Грааль.

– Нет причин для беспокойства. Неважно, видел меня кто-либо или нет, здесь нет ни фамилияров, ни призраков, наблюдающих за этим домом. Я…

– Я это гарантирую, – вклинился в разговор голос третьего человека. Чёрная тень появилась рядом с Киреем. Героическая Душа незримо сопровождала того всё время, до момента, когда он появился перед Токиоми.

Худая и высокая тень очень отличалась от людей, даже если не учитывать магическую энергию. В нём было что-то «нечеловеческое». Странная личность, носящая длинный чёрный балахон и белую маску–череп, чтобы скрыть лицо.

Да, это был первый Герой, призванный в Четвёртую Войну за Святой Грааль, Слуга Ассассин, который заключил контракт с Котомине Киреем, – Хассан ибн Саббах.

– Неважно, в какие игры они будут играть, им не спрятаться от моих глаз – глаз шпиона и разведчика. В ауре Мастера Кирея нет признаков того, что за ним наблюдал и следовал враг… вы можете расслабиться.

Словно понимая, что позиция Токиоми была выше, чем у его Мастера Котомине Кирея, Ассассин чётко и вежливо отрапортовал, в конце отвесив небольшой поклон.

После него вновь заговорил Кирей.

– Как только призванная Граалем Героическая Душа появится, неважно, к какому классу она принадлежит, об этом доложат отцу, аккуратно и без ошибок.

Преподобный Ризей был наблюдателем в Войне за Святой Грааль. Его назначили новым священником в церковь города Фуюки; там он сейчас и находился. Он был обладателем магического прибора «духовный контакт» (spirit board), одной из функций которого было определение характеристик Героев, призванных Граалем.

Личность Мастеров можно было узнать с помощью отчётов людей, но количество и класс появившихся Слуг, независимо от того, где они были призваны, обязательно проявится в «духовном контакте», чтобы наблюдатель мог лучше контролировать ситуацию.

– Согласно данным отца, мой Ассассин пока является единственным призванным Слугой. Остальные волшебники, принимающие участие в Войне, только готовятся к призыву.

– Да. Но это лишь вопрос времени. Рано или поздно фамилияры Мастеров будут ходить вокруг да около этого дома и этой комнаты. Ведь им известно, что здесь, как и в поместье Мато, как и в замке Айнцберн, находятся Мастера.

По сравнению с тремя семьями преимущество иностранных волшебников было в том, что их место проживания было неизвестно другим. Из-за этого на ранних этапах Войны, неважно, состоишь ли ты в одной из трёх семей или нет, ты всё равно будешь посылать шпионов на разведку.

Не то чтобы Кирей не доверял информационной сети Токиоми, просто он считал, что нужно быть настороже и учитывать возможность того, что оставшиеся два неизвестных Мастера будут достаточно умны, чтобы скрыть свою личность. И если они столкнутся с противником, использующим такую стратегию, Слуга Кирея, Ассассин, сможет максимально использовать свои возможности.

– Можешь идти. Ассассин, продолжай наблюдение снаружи. Будь осторожен.

– Принято.

Получив приказ от Кирея, Ассассин вновь принял призрачную форму и покинул комнату. Для Слуг, которые изначально являются призраками, не составляло проблем переходить из призрачной формы в материальную и наоборот.

У Ассассина была способность «Скрытие Присутствия», которой не имели другие Слуги. Ему не было равных в тех случаях, когда нужно было оставаться незамеченным.

Так как Кирей преследовал цель не победить в Войне, а снабжать информацией Токиоми, призыв Ассассина был лучшим выбором.

Это был их план.

Сперва Кирей должен был основательно исследовать стратегию ведения боя других Мастеров и слабые места их Слуг. После того, как они найдут способ победить каждого Мастера, Слуга Токиоми использует его, чтобы победить Слуг.

Из-за этого Токиоми должен был призвать Слугу, который обладал бы большими атакующими способностями. Кирей не знал, на какого Героя Токиоми положил глаз.

– Святой артефакт, который я подготовил, прибудет завтра утром.

Насколько Кирей понял из тона Токиоми, он не ждал от него вопросов.

– Я нашёл то, что и ожидал. Слуга, которого я призову, прекрасно подойдёт для использования его против вражеских Слуг. Если это Героическая Душа, то у них не будет никакого шанса на победу в открытом бою.

Токиоми по обыкновению радовался тайно, его улыбка была переполнена самоуверенностью.

– Ритуал призыва проведём следующей ночью – если никто из других Мастеров не буде шпионить за нами. Ты можешь присутствовать, Кирей, как и твой отец.

– Отец тоже?

– Да. Если Он будет удачно призван, тогда победа неизбежна. Я хочу разделить радость этого со всеми вами.

Эту высокомерную уверенность можно было смело назвать наследственной чертой Тосаки Токиоми. Кирей чувствовал что-то вроде страха, и даже восхищение этим его безмерным эго.

Внезапно внимание Кирея привлек брильянтовый маятник. Его движение над бумагой не прекратилось, прибор продолжал писать отчёт.

– Кажется, там ещё что-то.

– Да, это результат расследования по другому делу. Это не новая информация, возможно, ответ на мою просьбу узнать все о Мастере семьи Айнцберн.

Заполучить последнюю информацию, касающуюся семьи Айнцберн, которая оборвала все контакты с внешним миром, было сложно даже для Лондонской Часовой Башни. Но Токиоми сказал, что уже давно выслеживает этого Мастера. Он свернул старый отчёт и положил его на письменный стол, затем вытащил лист с новым текстом.

– Девять лет назад семья Айнцберн, которая так гордилась чистотой своей крови, нашла волшебника-иностранца и приняла его в качестве зятя. Это расследовалось даже самой Ассоциацией, но понять причину такого решения смогли лишь я, да пожилой глава семьи Мато. Волшебники семьи Айнцберн, которые изучают лишь алхимию, не годятся для боя. Из-за этого они и проигрывали в предыдущих Войнах за Грааль. Похоже, они, в конце концов, потеряли терпение. Этот новый волшебник служит им как средство.

После короткого просмотра отчёта, пока он объяснял своему бывшему ученику ситуацию, Токиоми передал лист Кирею. При виде заголовка «Отчёт по расследованию: Эмия Киритцугу», глаза Кирея чуть сузились.

– Это имя… я слышал его раньше. Предположительно, это опасный человек.

– О, Святая Церковь тоже знает о нём? «Убийца Волшебников» Эмия имеет дурную славу наёмника. По идее, он не является членом Ассоциации, но на самом деле он является её лучшим «инструментом».

– То есть, говоря словами Церкви, он что-то вроде экзекутора, так?

– Даже хуже, если смотреть глубже. Он наёмный убийца, который обучен убивать волшебников. Так как лишь волшебники могут справиться с себе подобными, он использует методы, которые, мягко говоря, несовместимы с образом действий волшебников, чтобы убить их… он такой человек, который не брезгует никакими средствами.

В голосе Токиоми отчётливо звенел неприкрытый гнев. А Кирей заинтересовался человеком, которого звали Эмия Киритцугу. До него доходили разные слухи. Похоже, Киритцугу сталкивался с интересами Святой Церкви в прошлом. А Кирей хорошо знал людей, которые советовали ему быть очень осторожным с этим человеком.

Он начал читать. Большая часть отчёта была уделена стратегии ведения боя Киритцугу – люди, пропавшие без вести, и случаи, когда были подозрения, что именно он убил волшебника. Но в основном производился анализ его способов устранения и нейтрализации. Читая, Кирей начал постепенно понимать, почему Токиоми ненавидел этого человека. Засады и убийства были лишь верхушкой айсберга.

Бомбы, заложенные в общественных местах, сбитые самолёты с большим количеством пассажиров на борту, – в отчёте говорилось и о таких случаях. Также была сделана подборка фактов из прошлого: унёсшие множество жизней жестокие террористические акты, которые на самом деле осуществил Киритцугу, чтобы убить одного волшебника. И хотя не было прямых доказательств, вероятность того, что это числилось на совести Киритцугу, была высока.

Ассассин – вот подходящее для него слово. Волшебники, противостоящие друг другу убивают лишь своего противника – такие случаи стали уже обыденными. И хотя то было соревнованием в искусстве волшебства в чистом виде, обычно процесс проведения боя регулировался специальными правилами. Война за Святой Грааль также подходила под это определение; именно поэтому она называлась «Войной», а не хаотичной резнёй «всех против всех». Ряд правил и система сдержек и противовесов были и здесь.

А в отчёте не было ни одной строчки о том, что Киритцугу, вступая в битву, руководствовался хоть какими-то правилами и «положениями ведения боя», принятыми у волшебников.

– Тот, кто называет себя волшебником, существует вне человеческого мира и не подпадает под действия законов людей. Это главная причина, почему он должен беспрекословно подчиняться законом Нашего Мира.

Токиоми уже успокоился, однако в его тоне ещё можно было уловить нотки неприкрытой ненависти.

– Но этот человек – Эмия – полностью игнорирует правила. В нём нет ни капли гордости волшебника. Такому нет прощения.

– Что ты сказал? Гордость?

– Да. Даже этот человек прошёл подготовку волшебника. В таком случае у него нашлась вера, чтобы преодолеть все трудности. Но простить этого человека за его прошлое и его устремления даже после достижения успеха всё равно невозможно.

– …

То, что говорил Токиоми, было не правильно. В этом мире существовал такой тип «глупых» людей, которые подвергали себя жестоким тренировкам без какой-либо определённой цели. Кирей это понимал лучше, чем кто-либо.

– Но почему этот Эмия Киритцугу стал орудием убийства?

– Возможно, из-за денег. После того, как он вступил в семью Айнцберн, Киритцугу очистился от своего прошлого. Он уже получил достаточно денег, чтобы спокойно дожить до конца своих дней. Значит, причина. В отчёте ещё должно быть сказано, что этот человек занимался не только заказными убийствами, но, похоже, и другими аферами по всему миру, чтобы заработать большой куш денег.

Как только Токиоми это сказал, Кирей пробежал глазами конец отчёта, где были описаны другие инциденты, не связанные с волшебниками: там говорилось, где именно Эмия Киритцугу оттачивал свои навыки и получал опыт. Так вот значит что… Киритцугу участвовал в большом количестве различных вооружённых конфликтов по всему миру; он был не только «инструментом для убийств», но ещё и проработал длительное время наёмником.

– Этот отчёт… Могу ли я одолжить его для более детального изучения?

– Да, конечно. Если ты проанализируешь его для меня, это мне очень поможет. Я всё ещё занят подготовкой к ритуалу призыва.

***

Кирей вышел из мастерской, находившейся в подвале, и поднялся на первый этаж. На полпути он столкнулся с маленькой девочкой, воюющей с большим количеством багажа.

– Доброе утро, Рин.

Он не ожидал какого-то особенного приветствия, просто поздоровался с ней как обычно. И несколько удивился, когда девочка прекратила свои попытки поднять несколько чемоданов сразу и взглянула на него широко раскрытыми глазами. Кирею приходилось постоянно общаться с Рин в этом доме в течение трёх лет, но всякий раз, когда она смотрела на него, подозрительность в её взгляде не уменьшалась.

– …Добрый день, Кирей, – ответила она чуть уставшим голосом, но тон не изменился. Хотя Рин была ещё девочкой, она уже вела себя как мать, стараясь быть похожей на леди. Но также она была ученицей и преемницей знаний Тосаки Токиоми. И отличаться от других обычных учеников её возраста было обычным для волшебников.

– Уезжаешь? Этот багаж просто огромен.

– Да. С сегодняшнего дня мы поживём в доме дедушки. Мне придётся ездить на автобусе, чтобы ходить в школу.

Из-за того, что скоро должна была начаться Война за Святой Грааль, Токиоми решил отправить свою семью в соседний район, где жила его теща. Ни жена, ни дочь не должны присутствовать на поле боя, это слишком опасно. Естественно, это было разумным решением.

Но его дочь Рин была этим недовольна. И хотя для неё переезд особых неудобств не представлял, сейчас девочка надула щёчки, что выдавало ее расстройство. Будущая леди пока была всего лишь ребёнком. Нельзя было относиться к ней слишком строго.

– Кирей, ты останешься с моим отцом, чтобы помогать ему, так?

– Да, как его ученик, я должен вести себя соответственно.

Рин не была бестолковым ребёнком. Как преемница знаний семьи Тосака она уже проходила обучение волшебству у Токиоми. На момент Четвертой Войны за Святой Грааль она уже многое постигла.

И Рин понимала, почему её и мать отправляют в дом дедушки. Но именно этим она и недовольна – после её отъезда, Кирей будет единственным, кто останется в их поместье, не считая её отца, и сможет делать всё, что ему заблагорассудится.

Также Рин необычайно уважала своего отца. Возможно, именно поэтому Кирей и не нравился Рин. Преемницей Токиоми была она, но Кирей, как первый ученик, занял ее место.

– Кирей, я могу тебе доверять? Ты будешь защищать моего отца до конца? Ты можешь мне это обещать?

– Это невозможно. Если эта Война позволила бы мне обещать такое, тогда в вашем отъезде не было бы смысла, так?

Кирей был нерасположен говорить ей пустые фразы только для того, чтобы успокоить, поэтому он просто сказал ей правду. Но взгляд Рин стал лишь жестче, и она продолжала смотреть в глаза нахального и бесстыжего (как ей казалось) старшего ученика отца.

-…Как я и думала, ты мне совсем не нравишься.

Только когда она говорила то, что мало подходило её возрасту, она производила на Кирея благоприятное впечатление.

– Рин, никогда не говори столь неучтиво с другими людьми. Иначе что они подумают о твоём отце, который тебя воспитал?

– Это к отцу не относится!

Поняв, что Кирей в их разговоре использует отца как щит, лицо Рин покраснело от гнева. Как Кирей и предполагал.

– Вот что, Кирей! Если отец пострадает из-за твоих ошибок, я ни за что тебя не прощу! Я…!

В этот момент, «как по заказу», в коридоре появился силуэт Тосаки Аои. Закончив со всеми приготовлениями, она ждала Рин, но так как та не выходила, её мать решила проверить, что происходит.

– Рин, что ты делаешь? И почему ты кричишь?

– Ой, я… это…

– Перед отъездом, ваша дочь решила приободрить меня, миледи.

Кирей притворился спокойным, пытаясь тем самым помочь Рин, но та ещё больше разозлилась. Но так как девочка ничего не могла сказать Кирею, пока мать была рядом, она развернулась, чтобы уйти.

– Я помогу тебе с багажом. Этот чемодан слишком тяжёл для тебя.

– Нет! Я сама справлюсь!

Рин схватила чемодан и потащила его по коридору с ещё большим рвением, чем до встречи с Киреем; это заставило её потратить много сил, но, несмотря на это, она преодолела коридор и дошла до двери. Кирей знал, что такое поведение нельзя назвать поведением взрослого человека, но ему хотелось подразнить Рин, пока у него была такая возможность.

Оставшаяся Аои уважительно поклонилась Кирею.

– Котомине, я вверяю своего мужа в ваши руки. Пожалуйста, помогите ему осуществить его желание.

– Не беспокойтесь, я сделаю все, что в моих силах.

С точки зрения Кирея, Тосака Аои была безупречной женой. Величественная и рассудительная, педантичная во всём, понимающая своего мужа и ни во что не вмешивающаяся, ставящая покорность выше любви и уважающая свой долг, – если вкратце, она было идеальным примером жены и матери старого времени. В настоящее время, когда феминистские настроения начали просачиваться в общество, она была словно персонаж из старого романа, увековеченный в камне.

Токиоми действительно нашёл себе женщину, которая идеально подошла ему на роль жены.

Кирей стоял в дверном проёме и наблюдал за отъездом жены и дочери своего учителя. Они уезжали не на такси, а на частной машине, за рулём была Аои. Не только шофёр, но даже прислуга ещё с прошлой недели были отправлены в длительный отпуск. Это было сделано для того, чтобы не навредить людям, не причастным к Войне, но так же это был способ предотвратить возможную утечку информации. Токиоми не был достаточно осторожен, чтобы опасаться своей собственной прислуги, – предложение отправить их в отпуск принадлежало Кирею, а Токиоми был вынужден согласиться.

Перед тем как машина скрылась, тайком от своей матери, Рин показала Кирею язык и скорчила обидную рожицу. Кирей горько улыбнулся, и, проводив уезжающую машину взглядом, вернулся в пустое поместье.

***

Токиоми ещё был в своей мастерской в подвале, так что Кирей, оккупировав пустую гостиную, стал тщательно изучать отчёт об Эмии Киритцугу.

Он не мог объяснить, почему в нём проснулся такой интерес к этому странному волшебнику, которого он даже не знал лично. Возможно, он чувствовал какое-то наслаждение в том, что этот человек вызывал такое отвращение у его учителя – Токиоми.

Отношения учителя и ученика, которые длились три года, всегда имели некий сатирический привкус.

Как учитель, Токиоми не мог нарадоваться, как Кирей концентрировался на обучении волшебству и тому, как тот всё схватывал на лету; ведь обычно экзекутор должен ненавидеть волшебство. Однако у него был огромный интерес ко всем областям волшебства. Кирей, которого можно было назвать «жадным до знаний», пытался выучить вообще всё, что также радовало Токиоми. Теперь он полностью доверял Кирею, и даже сделал его своим первым учеником, которому даже его дочь Рин должна была выказывать уважение.

Но одновременно с растущим чувством дружбы со стороны Токиоми, Кирей всё больше замыкался в себе.

Он обучался волшебству не потому, что ему оно нравилось. Проведя долгую, праведную жизнь в Церкви, но так и не получив ничего взамен, Кирей надеялся, что, познав учения той организации, которая представляла собой полную противоположность Церкви, он получит ответ. Всего-то. Но результат по-прежнему был равен нулю. В изучении волшебства Кирей не находил никакого удовольствия, не мог получить того, что заполнило бы пустоту в его душе. Наоборот, всё это её лишь усугубило.

Токиоми, похоже, не замечал разочарования Кирея. Определение «такой же тип личности, как и его отец Ризей» полностью оправдывало себя. Так же, как и Ризей, Токиоми ценил Кирея и доверял ему.

Между ним и такими людьми, как его отец и Токиоми, была непреодолимая пропасть. Кирей очень хорошо это понимал, и, возможно, поэтому он и испытывал интерес к тому человеку, которого так презирал Токиоми.

Он думал, что этот человек, Эмия Киритцугу существовал на той же стороне баррикад, что и он, Котомине Кирей.

Токиоми, похоже, видел в Эмии лишь «Убийцу Волшебников». И отчет расследования, которое приказал он провести, рассказывал в основном об «истории битв Эмии Киритцугу против волшебников», любые другие записи не по теме были краткими и упрошенными.

Но, просматривая те события, в которых участвовал Эмия Киритцугу в хронологическом порядке, Кирей постепенно начал понимать.

Своими действиями он всегда подвергал себя огромному риску.

В то время, когда он был наёмным убийцей – до вступления в семью Айнцберн в качестве зятя – Киритцугу блестяще выполнил бесчисленное количество миссий. Но временной промежуток между этими миссиями был слишком мал. Учитывая то, что ему нужно было время на подготовку и на то, чтобы принять заказ, единственным верным умозаключением было то, что он преследовал одновременно несколько целей. И все эти цели были параллельны друг другу. Он появлялся в местах вооружённых конфликтов в различных странах; и всегда – в тот момент, когда конфликт достигал своего апогея, сея наибольшие разрушения.

Словно он искал смерти, словно что-то непонятное двигало им… словно его действия были направлены лишь на самоуничтожение.

Это можно было сказать без колебаний. Этот человек не был эгоистичен, он, не раздумывая, рисковал своей жизнью, и польза от этого риска не шла с ним ни в какое сравнение. Невозможно было сказать, что он был простым наёмным убийцей, охотившимся лишь за деньгами.

Тогда – что же этот человек ищет?

– …

Кирей механически отложил отчёт в сторону, подпёр подбородок рукой и погрузился в размышления. Этот человек вёл бурную жизнь, так непохожую на жизнь других, но Кирей не считал, что к другим относится и он.

Волшебник, потерявший гордость, человек, потерявший свою веру – так его охарактеризовал Токиоми.

Если это – правда, то каждый раз он продолжает искать уничтожение… или, возможно, это можно назвать поиском ответа?

Тогда получается, что череда бесчисленных битв Эмии внезапно оборвалась девять лет назад. И произошло это из-за того, что во время своих поисков он встретил волшебников семьи Айнцберн, которые искали победы в Войне за Святой Грааль в землях на Севере.

Можно было сказать, что в тот момент он получил ответ.

И сейчас Кирей будет с тревогой ожидать встречи с Эмией Киритцугу. Он наконец-то нашёл цель, чтобы участвовать в Войне в городе Фуюки.

Даже сейчас он не желал Святого Грааля. Но, если Киритцугу нарушит своё девятилетнее спокойствие, то Кирей только что обрёл смысл своего участия в сражении, которое может решить все его проблемы.

Он должен спросить этого человека. Что он ищет, за что он сражается, и что он хочет обрести в конце.

Котомине Кирей столкнётся лицом к лицу с Эмией Киритцугу, несмотря ни на что. Даже если их встреча будет означать битву не на жизнь, а на смерть.

Глава 1.4 - Акт 1. Глава 4

-271:33:52

Дух Мато Карии, в конце концов, выдержал, но его тело достигло пределов своих возможностей.

За три месяца он полностью поседел. Его тело покрылось медленно заживающими ранами. На тех участках, где кожа зажила, она была не здорового розоватого цвета, а землистой и серой. Яд, которым была магическая энергия, пробыл в его крови уже достаточно долго, и его тело было испещрено сеточкой тёмных вен, которые просматривались под отдельными, ставшими почти прозрачными участками кожи.

Похоже, его тело разлагалось намного быстрее, чем он предполагал. Удар, который он перенёс во время активации червями магических цепей, пришёлся на левую сторону и был настолько сильным, что левые запястье и лодыжка оказались полностью парализованы. После кратковременного лечения он смог восстановить над ними контроль, но левая рука всё ещё заметно двигалась хуже правой, а плохая реакция левой ноги не позволяла ему быстро ходить.

Частота ударов сердца в минуту возросла многократно. Он также не мог есть нормальную твёрдую пищу, и жизнь в нём поддерживали раствором глюкозы, который вводился внутривенно.

Было просто удивительно, что в таком состоянии, несмотря на все достижения современной медицины, он всё ещё был жив. И хотя Кария всё ещё мог стоять на ногах и даже ходить, излучая при этом непоколебимую стойкость, подарок, который ему преподнёс Мато Зокен, стоил Карии жизни.

Магические черви, вживленные в плоть Карии, развились до такой степени, что уже могли служить заменителями магических цепей. Чтобы поддержать жизнь в своём разлагающемся носителе, они отчаянно выполняли ту функцию, для которой были созданы.

Так как главная проблема состояла в недостающем количестве магических цепей в его теле, то на данный момент Мато Кария уже мог считаться волшебником. Прогресс в его тренировках был даже больше, чем Зокен мог себе представить.

В конце концов, три шрама-татуировки, обозначающие Командные Заклинания, проявились на правой руке Карии. Святой Грааль выбрал его в качестве участника в Войне от семьи Мато.

По предположениям Зокена, Карии осталось жить около месяца. Кария считал, что ему этого вполне хватит. До начала Войны оставалось совсем немного времени. Если все семь Слуг уже были призваны, она могла начаться хоть завтра. Продолжительность Войны, согласно предыдущим Войнам, составляла около двух недель. То есть она должна закончиться как раз перед его смертью. Однако если Кария активирует свои магические цепи, то пробудит магических червей, которые начнут поедать его плоть. При таком раскладе можно было сказать, что его бремя было намного тяжелее ноши обычного волшебника. Худшим из возможных вариантов было то, что его тело будет съедено червями до того, как закончится Война.

Таким образом, Кария не только должен был сражаться против шести оставшихся Мастеров. Его самым главным врагом были создания внутри него.

***

Этой ночью, когда Кария шёл в подвал, чтобы пройти последнее испытание, он случайно встретил в коридоре Сакуру.

– …

От испуга, который отразился на лице Сакуры, когда она увидела его, у Карии кольнуло в груди. При стольких изменениях в его теле, хотя он уже не мог ничего сделать, Кария всё равно сильно страдал из-за того, что Сакура стала его бояться.

– Сакура-чан, ты испугалась?

– Да… что случилось с твоим лицом?

– Так… пустяки…

Вчера перестал видеть его левый глаз. Как и разлагающееся глазное яблоко, мускулы вокруг зрачка парализовало. Веко и бровь также были неподвижны; похоже, на левой стороне его лица уже появились признаки омертвления. Лицо превращалось в застывшую маску. Отражение в зеркале пугало даже его самого, что уж говорить о Сакуре.

– Ещё немного, и черви, сидящие внутри меня, превратят меня в ничто. К сожалению, я не такой выносливый, как ты, Сакура-чан.

Он попытался горько улыбнуться, но из-за частично парализованного лица эта улыбка превратилась в отвратительный оскал. Сакура испугалась ещё больше и сжалась от страха.

– …Дядя Кария, ты выглядишь теперь как другой человек.

– Ха-ха, наверное, ты права, – как только он рассмеялся своим привычным сухим смехом, страх Сакуры улетучился.

– Но, Сакура-чан, то же самое я могу сказать и о тебе.

Да, так оно и было. Сакура, которой дали фамилию Мато, превратилась в совершенно иную девочку, непохожую на ту, которую Кария знал ранее.

Её взгляд стал пустым и тусклым, как у куклы. На протяжении всего года он ни разу не видел, чтобы её взгляд менялся, выражал хоть какие-то эмоции. Невинное лицо маленькой девочки, которая беззаботно играла и везде следовала за своей сестрой Рин, уже давно исчезло.

И это можно было понять, если принять во внимание всю жестокость тренировок, которым Сакура подверглась в течение года, для того, чтобы стать преемником магических знаний семьи Мато. Тело Сакуры идеально подходило для того, чтобы она стала волшебником. В этом отношении она была гораздо лучше, чем Кария или его старший брат Бьякуя. Но раньше она была членом семьи Тосака, чьё волшебство разительно отличалось от волшебства семьи Мато.

«Акклиматизация» была необходима для того, чтобы она смогла применять подобное волшебство. Пытки, которые проводились в Хранилище Червей, были направлены как раз на это. Зокен проводил их и ночью и днём, стремясь «привить» девочке семейные знания.

Разум ребёнка определённо отличается от разума взрослого.

Они не обладают твердой волей и силой, чтобы превратить свои страдания в гнев. Столкнувшись с такой ужасной судьбой, никто не сможет воспитать в себе сильную волю, чтобы вступить во внешний мир. К тому же, ввиду того, что они ещё не знали настоящей жизни, им было сложно показать, что такое честь и надежда. Поэтому в моменты отчаянья дети, более чем взрослые, склонны к тому, чтобы замкнуться в себе и закрыть своё сердце от других людей. Поскольку в своей жизни они никогда не испытывали счастья, они становятся изгоями. Так как они не понимали самого значения слова «будущее», они буквально тонули в отчаянии.

Кария был вынужден стать свидетелем тому, как на его глазах девочка замкнулась в себе, пытаясь избежать боли от пыток, которым её подвергали в течение этого года.

И хотя Кария страдал от боли, когда магические черви медленно поедали его плоть, глубже и глубже вгрызаясь в его тело, невообразимо большие страдания приносила вина, которая убивала его душу. Несомненно, причиной страданий Сакуры был он сам. Кария проклял Мато Зокена, проклял Тосаку Токиоми и проклял самого себя.

Единственным утешением было то, что Сакура, которая для всех превратилась в живую куклу, разительно менялась, когда была рядом с Карией. В такие минуты она превращалась в прежнюю Сакуру, и голос её был так же весел, как и раньше. Возможно, причиной тому было то, что они оба страдали от похожей боли и понимали друг друга. Или потому, что он стал для неё другом ещё тогда, когда она была Тосакой Сакурой. Но можно было сказать точно: эта девочка относилась к нему совсем иначе, чем к своим «учителям» Зокену и Бьякуи.

– Мне не нужно сегодня идти в Хранилище Червей. Дедушка сказал, что там должно произойти что-то важное.

– Да, я знаю. Поэтому сегодня я пойду туда вместо тебя.

Когда Сакура услышала его ответ, она опустила взгляд, словно до этого следила за ним и знала, куда он направлялся.

– Дядя Кария, ты скоро уедешь далеко-далеко?

Каким-то особым шестым чувством Сакура понимала, какой будет судьба Карии. Но он не хотел, чтобы она слишком переживала из-за него.

– Я буду занят довольно важными делами какое-то время, и у меня не будет достаточно времени, чтобы поговорить с тобой, как сейчас.

– Понятно…

Сакура отвела глаза, и её взгляд вновь стал отрешённым. Она словно смотрела куда-то вдаль на то, что могла увидеть лишь она. Кария не мог видеть её такой, и поэтому попытался перевести разговор на другую тему.

– Слушай, Сакура-чан, давай поиграем вместе, когда я закончу свои дела? Вместе с твоей матерью Аои и старшей сестрой?

Сакура помолчала, а потом отрешённо произнесла:

– Для меня не существует людей, которых я могу так называть. Дедушка сказал, что их больше не существует.

-Ясно… – нерешительно сказал Кария.

Он присел на корточки рядом с Сакурой, обнял её действующей правой рукой и мягко прижал к себе. Так как она прижалась лицом к его груди, то не могла смотреть ему в лицо. Поэтому Кария не боялся, что она увидит, как он плачет.

– Тогда… давай возьмём тётю Аои и Рин-чан из семьи Тосака и поедем куда-нибудь далеко-далеко, только мы вчетвером, как мы делали раньше. Что ты об этом думаешь?

– …мы ещё сможем их увидеть? – раздался тихий голос девочки. Кария чуть сжал руку, которой обнимал Сакуру, и сказал:

– Конечно, мы их ещё увидим. Я тебе обещаю.

Большего обещать было просто нельзя.

Если бы это было возможно, он сказал бы совсем другие слова и дал бы другое обещание. Если бы он мог, то он сказал бы Сакуре, что ей нужно подождать ещё чуть-чуть до того момента, как он освободит её от Мато Зокена.

Но этого нельзя было делать.

Она замкнулась в себе, пытаясь избежать отчаянья и боли, – то был единственный способ, которым она пыталась себя защитить. Чтобы противостоять невыносимой боли, девочка у которой не было надежды, пыталась уничтожить ту часть себя, которая ещё могла что-то чувствовать. Как можно было говорить ей «ты должна надеяться» или «ты должна присматривать за собой»? Эти слова могли утешить его, но не её. Дать ей надежду было всё равно, что лишить её той брони, которую она создала для противостояния отчаянью и боли. Если это произойдёт, возможно, она просто сойдёт с ума в течение одной ночи.

И поэтому…

Хотя они оба жили в поместье семьи Мато, Кария никогда не говорил, что «спасёт» её. Он мог защитить её, лишь стоя рядом с ней как взрослый, над которым Зокен постоянно издевался и подтрунивал, так как перед ним Кария был так же бессилен, как и Сакура.

– До встречи. Мне пора идти, – Кария отпустил Сакуру, надеясь, что его слёзы уже высохли. Девочка печально посмотрела на левую часть лица Карии.

– Мм, пока, дядя Кария.

Слова прощания как раз подходили к ситуации. Она бессознательно почувствовала это, хоть и была ещё ребёнком.

Наблюдая за уходящей в свою комнату сникшей фигурой Сакуры, Кария молился.

«Пожалуйста, пусть ещё будет не слишком поздно».

Карию уже не волновало, что с ним произойдёт. Он уже отдал свою жизнь Аои и Сакуре, матери и дочери. Худшее, что могло случиться с ним, было то, что он мог умереть раньше, чем достигнет Грааля.

За кого он на самом деле боялся, так это за Сакуру. Если Кария достигнет Грааля и вернёт Сакуру её матери, сможет ли девочка, которая замкнулась в себе, разбить свой искусственно созданный щит и вступить в этот мир? Вся та душевная боль, которую Сакура перенесла в течение этого года, останется в её памяти на всю жизнь, но он надеялся, что со временем она сможет преодолеть её. Он молился, чтобы её сердце выдержало эти муки.

Всё, что ему осталось, так это молиться. Тем, кто сможет излечить раны в сердце девочки, будет не Кария. Так как ему осталось совсем немного, он просто не сможет это сделать.

Это могли сделать лишь те, у кого было будущее.

Кария развернулся, и медленно, но решительно направился к лестнице, которая вела в подвал.

В Хранилище Червей.

Глава 1.5 - Акт 1. Глава 5

-270:08:57

В парке небольшого провинциального городка Фуюки, на небольшой поляне, которая была с трёх сторон окружена кустами, Вэйвер Вельвет готовился осуществить ритуал призыва. Предварительно он убедился, что вокруг никого не было.

Нервы Вэйвера из-за беспрестанно кудахтавших куриц были натянуты до такой степени, что ему пришлось очистить своё сознание, чтобы провести ритуал в спокойном и уравновешенном состоянии.

Магический круг был уже начертан на земле, а свежая куриная кровь была всё ещё тёплой. Он уже много раз чертил подобные круги и вот теперь рисовал четыре печати «уничтожения» на тот случай, если призываемый попытается сбежать из круга, и печать «ослабления», чтобы сформировать законченный круг призыва.

Ошибка была недопустима.

– Печать, печать, печать, печать, печать… все пять раз…круг цел, но должен быть сломан, когда переполниться… – Вэйвер спокойно произносил заклинания, заполняя куриной кровью очертания магического круга призыва….

***

В подземной мастерской поместья семьи Тосака, находившейся в том же городе, шла подготовка к такому же ритуалу.

Серебро и железо – первооснова,

Их блеск чистоту души обозначил.

Они суть контракта, его заключаю

Я с тем, кого Бог мне в Слуги назначил.

Услышь меня в честь прославленных предков,

Учителя в честь, что живёт сквозь века,

Позволь урагану нести тебя вниз,

Доверься его ты воле пока…

Тосака Токиоми громко читал заклинание, заполняя круг призыва не человеческой кровью или кровью жертвенных животных, а жидкостью из расплавленных брильянтов. Для этой церемонии Токиоми использовал магические бриллианты, которые он собирал всю свою жизнь.

Рядом с ним стояли отец и сын Котомине, Ризей и Кирей.

Кирей внимательно разглядывал артефакт, помещенный на алтарь. На первый взгляд он выглядел как кусочек, отколовшийся от мумии, но на самом деле это была чешуйка окаменевшей кожи змеи, которая жила сотни и даже тысячи лет назад. Кирей не мог сдержать страха при мысли о том, какого Героя можно призвать с помощью этой чешуйки.

Теперь уверенность Токиоми стала понятной. Ни один Слуга не сможет победить Героическую Душу, которую выбрал себе в Слуги Токиоми.

***

В это же время в замке семьи Айнцберн в церемониальной «молельной» комнате Эмия Киритцугу проверял, правильно ли начертил круг призыва.

– И подобных приготовлений хватит для проведения ритуала?

Для Ирисфиль, которая стояла в стороне и наблюдала за действиями Киритцугу, было сюрпризом то, что муж решил провести призыв, отказавшись от длительной подготовки.

– Возможно, ты разочарована, но призыв Слуги вовсе не требует специального обряда, – объяснял он жене, придирчиво осматривая рисунок, выведенный на полу ртутью. – Так как ни у одного волшебника не хватит сил призвать Слугу, за него это делает Грааль. Как Мастер я – всего лишь связующее звено, которое соединяет Героическую Душу с этим миром и поставляет ему энергию для материализации.

Удовлетворенный состоянием магического круга, Киритцугу кивнул и вступил в его центр. Святой артефакт, который лежал сейчас на алтаре, представлял собой ножны величайшего из святых мечей.

– Согласно легенде победа уже должна быть в наших руках.

***

– Ты помнишь заклинание, которое тебе нужно читать во время призыва?

Мато Зокен вновь и вновь задавал этот вопрос Карии, чтобы удостовериться в том, что тот ничего не забыл. Кария, стоявший в темноте зловещего подвала, кивнул в ответ.

Воздух в подвале был наполнен тяжёлыми испарениями. Внизу витал зелёный дымок, скрывавший то, что на самом деле находилось на полу подвала.

Это было Хранилищем Червей, которое располагалось под поместьем семьи Мато, стоявшим на одном из холмов города Фуюки.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул Зокен. – При чтении заклинания добавь ещё две новые строчки.

– То есть?

Зокен зловеще улыбнулся, увидев удивление на лице Карии.

– Разве это не очевидно? Ты должен знать, Кария, что как волшебник ты на голову, а то и на две ниже остальных Мастеров. Твои способности повлияют на основные навыки и способности твоего Слуги. В этом случае мы можем исправить это, лишь выбрав определённый класс Слуги, который сможет восполнить эту разницу.

Предугадать класс призываемого Слуги можно было, используя определённые заклинания призыва. Обычно Слуги получают свои классы по тем или иным присущим им способностям, оружию или характеристикам. Однако есть два исключения: существовали два класса, которых призывающий мог выбрать заранее.

Одним из них был Ассассин. Героические Души, подпадающие под этот класс, были группой наёмных убийц, которые брали себе имя-титул – Хассан ибн Саббах.

Другой класс предназначался для Героических Душ, которые буду продолжать служить своему Мастеру до тех пор, пока он поставляет для него необходимое количество энергии. И поэтому…

– В этот раз мы призовём Слугу, чья классовая способность – «Безумное Усиление», – с видимым удовольствием на лице и со зловещими интонациями в голосе объявил Зокен.

– Мато Кария, как Мастер Берсеркера сражайся за меня всем, что у тебя есть.

***

В этот день заклинания, звучавшие в разных местах и странах и направленные на призыв разных сущностей, читались практически одновременно, что определённо не было случайностью.

У всех волшебников была одна цель.

Всё они надеялись на чудо. Заклинания читались с целью призвать в этот мир существ, которые существовали в иной вселенной, людьми, которые были готовы начать самую настоящую резню, чтобы достичь чуда. Ритуалы призыва начались одновременно.

– Я призываю…

***

Этот момент будет самым главным тестом для него как для волшебника. Если он ошибётся, он непременно погибнет. Вэйвер чувствовал это кожей, но в нём не было ни капли страха.

Он страстно желал силы. Вся его решительность была направлена лишь на эту цель. Основываясь на этих качествах, Вэйвер действительно был превосходным волшебником.

– Вверяю судьбу свою в твои руки… Подчиняясь воле Святого Грааля, своей воле, ответь на призыв…

Энергия заполнила всё его тело.

Сильный холод и спазмы плавно скользили по телу вслед за активацией магических цепей. Это было чувство, которого не мог избежать ни один волшебник.

Вэйвер сжал зубы, и, преодолев боль, продолжил читать заклинание.

***

– Я тот человек, кто спасёт этот мир,

Низвергнет страданья обратно под землю…

Зрение Киритцугу ослабло.

Магическая метка семьи Эмия, которая прошла сквозь поколения и была запечатлена на его спине, активизировалась, помогая ему читать заклинание. Сердце Киритцугу, пытаясь разогнать кровь по всему телу, стало биться, словно спешащие наручные часы.

Его плоть пронзала магическая энергия, которую он впитал из воздуха вокруг себя и аккумулировал в себе. Это тело практически забыло, что оно являлось человеком, и сейчас выполняло лишь одну функцию – оно было компонентом мистического ритуала, превращая себя в одну большую магическую цепь, которая должна была связать Душу Героя с этим миром.

Киритцугу даже не думал о той ужасной боли, которая в другое время заставила бы его кричать, он продолжал читать заклинание. Он даже не ощущал присутствия Ирисфиль, которая стояла в той же комнате и, затаив дыхание, следила за мужем.

***

Добавив две новые строчки в заклинание призыва, Кария начал произносить слова, которые уничтожат разум призываемого Слуги и превратят Героя в Берсеркера.

Тот, чьи глаза полыхают безумием,

Бьется кто в ярости скованный цепью.

Ты, кто посажен в клетку из боли,

Рвешь ты и мечешь, отмеченный смертью.

Кария отличался от других волшебников, так как большинство магических цепей в его теле были чужеродными организмами-паразитами. И его ужасная боль не шла ни в какое сравнение с тем, что испытывали другие волшебники, когда они активировали свои цепи. При чтении заклинания его тело вздрагивало, кровь сочилась из разорванных капилляров.

Слёзы, смешанные с кровью, текли по щеке из его оставшегося правого глаза.

Но даже тогда Кария не остановился. Вспомнив о долге, который он сам взял на себя, он выпрямился, намереваясь довести дело до конца.

***

– …Взываю к тебе, призываю тебя,

Предстань предо мной, Хранитель Баланса!

Закончив своё заклинание этими словами, Токиоми почувствовал, что количество энергии, накопленное в его теле, достигло предела.

Сверкнула молния, раздался раскат грома, который поднял сильный ветер. Его сила была такова, что она не позволила Кирею и его отцу, которые наблюдали со стороны, открыть глаза. Очертания круга налились ярким светом.

И наконец магическая цепь, которая связывала этот мир с иным, стала поставлять энергию… Из светящегося круга появилась одна высокая фигура, золотой силуэт человека.

Благоговея перед таким окончанием ритуала, преподобный Ризей пробормотал:

– Мы победили, Кирей. Теперь нас ничто не остановит.

Тот, кто стоял в круге призыва, изначально был человеком, но был отделён от мира смертных. Его возвели в ранг Героя, чьи силы десятикратно превышали человеческие. Он прибыл из места, где были собраны все те, кто стал сверхчеловеком. Он прибыл сюда из Зала Героев и обладал силой, которую даровали ему боги. Герой, который жил в умах людей, одновременно стоял и тут.

***

И вот…

В ночном парке города Фуюки, в подземной мастерской старинного поместья, в каждом из мест, где был проведён ритуал призыва, раздались разные голоса, которые задали один вопрос…

– Ответь, ты ли мой Мастер?

Глава 2.1 - Акт 2. Глава 1

-268:22:30

Вэйвер ждал конца этого дня, пиком триумфа которого должен был стать успешный призыв Слуги.

После того, как он провёл прошлую ночь в жестокой битве с кудахтавшими курицами, он весь день с приятным ощущением усталости во всём теле лежал на постели, обдумывая грядущую ночь.

И…

– Как это могло произойти?

Сильный сухой ветер продувал весь парк, который был расположен в районе Синто. Вэйвер присел на скамейку, съежившись от холода, будто он был один в этом мире. Он до сих пор не мог понять, почему, почему всё пошло не по плану?

Призыв был успешно проведён. И на него был получен утвердительный ответ.

И хотя призыв был завершён, в сознании Вэйвера до сих пор горел статус его Слуги. Класс «Райдер». Хотя он не принадлежал ни к одному из основных рыцарских классов, его способности намного превышали параметры среднестатистического Слуги. Без сомнения, он был сильным Слугой.

Вэйвер чуть не выпрыгнул из штанов от возбуждения, когда он увидел в белом дыму силуэт большой фигуры, поднимающейся из магического круга. И с этого момента все покатилось ко всем чертям.

Из того, что знал Вэйвер, «фамилияр» – это марионетка того, кто её призвал.

Существо, которое может выжить в этом мире, питаясь лишь магической энергией, поставляемой волшебником.

Деревянная кукла, которую можно использовать для выполнения различных задач. Вот чем, по существу, являлся фамилияр. И он думал, что Слуга будет более или менее соответствовать этому определению.

…Но то, что вышло из магического круга…

Как только Вэйвер увидел это существо, его душа была захвачена огненным блеском глаз Слуги. Когда их взгляды встретились, пораженный Вэйвер инстинктивно почувствовал, что этот Слуга был невероятно силён. Маленький зверёк, увидевший гигантского хищника…

Подавляющее присутствие гиганта загораживало вид на парк. По исходившей от него ауре, по странному запаху, который витал в белом дыме и исходил от мускулистой статуи, Вэйвер понял. Неважно, что говорилось о призраках или фамилиярах, это парень был ОГРОМЕН.

Вэйвер знал, что Героические Души, призванные Граалем, не просто призраки: они получают материальное тело, чтобы существовать в этом мире. И эта гора мускулов тоже существовала, она не была его воображением или тенью, она нависала над ним, словно грозясь обрушиться на призвавшего её Мастера – всё это не укладывалось в рамки понимания Вэйвера.

И, несмотря ни на что, Вэйвер ненавидел этого человека.

Не только потому, что Вэйвер был, скажем, чуть ниже среднего роста. Конечно, его тело было не очень сильным, так как в детстве он большую часть своего времени посвящал учёбе, а не развитию тела, но он не считал, что это было слабостью. Наоборот, Вэйвер гордился своим оточенным интеллектом.

Но эта очевидная истина не могла пробиться сквозь мускулы гигантского человека. Неважно, сколько времени у него будет в запасе, игра в догонялки с этой скалой закончится в тот момент, когда она поднимет кулак и опустит его на Вэйвера. Не было времени на то, чтобы заговорить ему зубы. И использовать волшебство тоже было бесполезно.

И вот – гора мускулов стала приближаться.

– Спрашиваю ещё раз. Ты должен быть моим Мастером, так?

– Э?!

Это был второй вопрос огромного человека. От его гудящего голоса тряслась земля.

И только сейчас Вэйвер понял, что находился в полнейшем ступоре, после того самого первого вопроса, от которого он чуть не рухнул на колени от страха.

– Эээ… да!!! Я-я-я-я хотел сказать, я – Мастер! Я твой Мастер, и меня зовут Вэ-Вэйвер Вельвет! То есть это моё имя! Я твой Мастер!

Хотя было глупо столько говорить за один раз, Вэйвер продолжал изливать поток информации, словно от этого зависело, сможет ли он устоять перед этой горой мускулов…

Но даже после этого он чувствовал себя ничтожным, в то время как гигант не подозревал о душевных метаниях Вэйвера.

– Так, контракт заключён. Ну, мальчик, ты можешь меня отвести к каким-нибудь архивам?

– А? – сознание Вэйвера опять оказалось в прострации.

– Книги, я говорю. Кни-ги, – мрачно произнёс гигант, склоняясь над Вэйвером и протягивая руку, которая, казалось, была толщиной со ствол сосны.

«Я – труп», – подумал Вэйвер, теряя сознание. Гигант схватил его за плечо и небрежно вернул в вертикальное положение. Вэйвер даже не заметил, как упал на землю. Теперь он понял, почему его собеседник выглядел таким огромным.

– Если ты один из этих «волшебников», то ты должен, по идее, иметь архив. Так покажи мне его. Нам нужно подготовиться к Войне.

– В-Войне…?

Вэйвер Вельвет просто-напросто забыл о Войне за Святой Грааль.

***

Живя в небольшом частном домике нахлебником, Вэйвер не обладал архивом, поэтому он с неохотой повёл Райдера в библиотеку.

Центральная библиотека города Фуюки находилась в парке района Синто, который до сих пор строился.

Вообще-то, разгуливать посреди ночи по парку было более чем странным и затруднительным – особенно, если учитывать недавние убийства, из-за которых полиция была приведена в состояние чрезвычайной готовности. Но Вэйвер чувствовал, что эта гора мускулов перед ним представляла собой большую угрозу, чем задержание полицейским патрулем.

К счастью, когда они вышли из рощи, гигант стал невидимым.

Это была способность Слуг – уход в призрачную форму. Вэйвер почувствовал некоторое облегчение: он не будет выглядеть подозрительно рядом с огромным мужчиной в доспехе. Но он чувствовал на себе тяжелый властный взгляд Слуги.

Им повезло: они никого не встретили по пути, когда пересекали мост, ведущий в район Синто. Дойдя до общественного парка, Вэйвер указал пальцем на современное здание.

– Там должно быть столько книг, сколько тебе нужно.

Давление, которое чувствовал Вэйвер, понемногу исчезло. Кажется, Райдер проник в здание, не выходя из призрачной формы.

…Прошло уже около тридцати минут, как его оставили одного. Освобожденный от угрозы, которую он так полностью и не осознал, Вэйвер наконец-то смог привести в порядок свои мысли.

– Как это могло произойти?

Вэйвер схватился руками за голову, вспомнив своё позорное поведение, имевшее место полчаса назад. Неважно, насколько силён Слуга, когда он заключает контракт, то обязан его соблюдать. Как Мастер, Вэйвер должен быть главным в их команде.

Слуга Райдер был определенно силён. Это неопровержимый факт, учитывая историю артефакта, украденного у Кайнета.

Героическая Душа, Искандер. Так же известный как Александр или Александрос. Причиной тому, что он был известен под несколькими именами, было различное произношение на тех землях, которые он завоевал. Но во всех этих землях он был известен как «Король Завоевателей». Взойдя на трон Македонии в двадцать лет, он повёл армию Древней Греции в Персию, через Египет до Западной Индии, и во время своих «Восточных Компаний» в течение 10 лет стал героем. Он в прямом смысле был «великим королём», правление которого было связано с пиком величия эллинской цивилизации.

Но, несмотря на всё его величие, если его призвали как Слугу, он не может не подчиняться Мастеру. Мастер – первопричина, по которой Слуга остаётся в этом мире, и он зависит от Вэйвера. Если Вэйвер перестанет снабжать его магической энергией, то ему ничего не останется, кроме как исчезнуть.

Причина, почему все Слуги откликаются на призыв Мастеров и участвуют вместе с ними в Войне, проста – Слугам тоже нужен Грааль. Чтобы заполучить машину, исполняющую желания, они бьются, пока не останется один Слуга. Вместе они обретут Святой Грааль. Другими словами, сотрудничество между Слугой и Мастером – естественно.

Более того, у Мастеров есть козырная карта, которая называется Командными Заклинаниями.

Три заклинания могут быть использованы как три абсолютных приказа. Это определяет характер отношений между Слугой и Мастером. Слуга не может противостоять приказу Командного Заклинания, даже если этот приказ нерационален, например, самоуничтожение. В этом главный смысл системы призыва, которую сформировала семья Макири.

С другой стороны, Мастер, который использовал все три Командных Заклинания, остаётся незащищенным, если Слуга восстанет против него. Но если соблюдать осторожность, то этого можно было избежать.

Итак, пока Командные Заклинания остаются на его руке (у Вэйвера засосало под ложечкой, он в трансе поднял свою правую руку и посмотрел на неё)… может быть, он и гора мускулов, но у него нет причин мешать Вэйверу.

И как только его Слуга вернётся, он должен сказать ему это неписанное правило, глядя прямо в лицо…

Вдруг, пока Вэйвер думал, резкий звук нарушил тишину парка.

– Хах?!

Подпрыгнув от удивления, он развернулся и увидел, что одна из закрытых дверей библиотеки была открыта, точнее, снесена с петель. И единственный, кто спокойно вышел из неё, был Слуга Вэйвера Вельвета, Райдер.

До этого момента Вэйвер видел его лишь в темной роще. Теперь же, когда того освещал лунный свет, Мастер мог по-настоящему оценить внешний вид своего Слуги.

Его рост превышал два метра. Незащищённые броней руки и бёдра, словно вырастали из бронзового панциря. В теле было столько мускулов, что, казалось, он мог убить медведя голыми руками. Ко всему этому прилагались светящиеся как раскалённое железо глаза, огненно-рыжие волосы и короткая бородка. Плотная мантия была такого же красного цвета, как и браслеты на руках. По меркам своего времени он был одет богато и походил на человека, который вышел из музея, облачившись в древние доспехи.

Такой большой человек на фоне современной библиотеки – комбинация нелепая, но Вэйвер не обратил на это внимания, так как пронзительно орущая сигнализация чуть не заставила его удирать отсюда со всех ног.

– Идиот! Дурак, дурак, дурак! О чём ты думал, вот так выбивая дверь?! Почему ты не вышел в призрачной форме, как вошёл?!

Райдер странно улыбнулся и показал бушующему Вэйверу две книги.

– Я не мог забрать их, будь я в призрачной форме, не так ли?

Одна книга была в толстой обложке, другая в тонкой. Конечно, Райдер взял их из библиотеки. Но его Мастер не мог позволить себе быть пойманным за нарушение общественного порядка и за кражу в придачу.

– Не тормози! Беги! Нам нужно бежать!

– Твоё беспокойство выглядит мерзко. Ты ведёшь себя словно вор.

– Мы и есть воры!!!

Испуг в голосе Вэйвера удивил Райдера.

– Ты сильно ошибаешься. Те, кто сбегают под покровом ночи, – это воры. Величественно и медленно уходить, вот как поступает Король Завоевателей после мародёрства.

«Бесполезно с ним спорить», – понял Вэйвер, хватаясь за голову. В любом случае Райдер определённо собирался пройтись от библиотеки до самого его дома с двумя книгами в руках, как какой-то подозрительный косплеер. Причем, не уходя в призрачную форму.

Придя к такому умозаключению, Вэйвер подбежал к Райдеру и вырвал у него из рук книги.

– Доволен?! Теперь исчезни! Давай исчезай! Немедленно!!!

– О, ладно, тогда я оставляю это на тебя. И не стоило тебе повторять трижды.

Удовлетворенный Райдер вернулся в призрачную форму.

Но Вэйвер лучше себя не почувствовал. Сигнализация в библиотеке могла привлечь внимание охраны парка. Неизвестно, как долго они ещё будут бездействовать.

Какого чёрта, какая разница?

– Аааа… чёрт! Как – это – могло – произойти?!

Вэйвер не знал, сколько раз за ночь он повторил эту фразу, но он бежал так, будто за ним гнался сам дьявол.

***

Достигнув променада на противоположном конце моста города Фуюки, он почувствовал, что теперь он в безопасности.

– Ха… ха… ха…

Как и всем тем, кто обычно пренебрегает физической подготовкой, Вэйверу казалось, что после такой дистанции его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Обессиленный, он присел прямо на дорогу и решил посмотреть, что за книги Райдер взял из библиотеки.

– «Антология произведений Гомера»?! И… «Атлас Мира»?! Почему?!

Красивая книга в твёрдой обложке была сборником сочинений великого древнегреческого поэта. Другая тоненькая книжечка в мягкой цветной обложке представляла собой школьное пособие.

Запутанный Вэйвер пришёл в себя лишь тогда, когда перед ним внезапно возникла мускулистая рука и пальцами взяла из рук Вэйвера атлас.

Вернувшись в материальную форму, Райдер тяжело опустился на мостовую и, скрестив ноги, стал шумно листать атлас.

– Эээ… Райдер, ты упоминал о подготовке к Войне…

– Ты не можешь начинать войну, не имея на руках карты. Разве это не очевидно?

Явно довольный, Райдер ухмыльнулся и стал рассматривать содержимое атласа.

– Итак, конец мира был-таки найден, и он просто замкнулся в сферу… понятно, вот что мы имеем, если нарисуем землю круглой на бумаге…

Насколько Вэйвер знал, когда Герой призывается с помощью Грааля как Слуга, он получает минимальное количество знаний, чтобы не быть ошеломлёнными достижениями современной эры. Это означало, что даже такой древний герой, как Александр, должен был понимать, что Земля круглая. Вэйвер никак не мог понять, зачем Райдеру понадобилось вламываться в библиотеку, чтобы взять оттуда атлас.

– Так… эй, мальчик, где здесь на карте Македония и Персия?

– …

Вэйвер находил оскорбительным то, что Райдер постоянно называл своего Мастера «мальчиком», вместо того, чтобы называть его по имени, однако он всё же ткнул пальцем в нужное место на карте. И в этот момент…

– ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

Вэйвер был так ошарашен взрывом смеха своего Слуги, что на несколько секунд потерял дар речи.

– Ха-ха-ха! Такая мелочь! На такой огромной Земле! Хм, неплохо. Я беспокоился, что в этой эре не будет неизведанных земель, но раз она такая большая, то я не против!

Как и его тело, голос Райдера был мощным. Вэйверу подумалось, что лучше бы он стоял лицом к лицу с торнадо или пережил землетрясение, чем находился бы рядом с этим человеком.

– Мм, хорошо, я просто счастлив. А мы, мальчик, где мы на этой карте?

Нервничая, Вэйвер показал Японию на Дальнем Востоке. Райдер недовольно хмыкнул.

– Хо… на противоположном конце круглой Земли… хм... возможно, это тоже очень хорошо… так будет даже проще достичь цели… – резко кивнул он.

– … Цель?

– Сперва мы пройдем полпути вокруг Земли. На Запад, прямо на Запад. Захватим все страны на этом пути. И затем, с триумфом вернувшись в Македонию, я заставлю людей праздновать моё возрождение. Ну, как тебе это нравится?

Ошарашенный на секунду, Вэйвер заорал гневно:

– Ты что забыл, зачем сюда прибыл?! Война за Святой Грааль! ГРААЛЬ!!!

Райдер вздохнул, откровенно скучая в ответ на гневное поведение Мастера.

– Но это же только начало. Вся заварушка начнётся после…

Райдер остановился, о чём-то вспомнив.

– Да, Грааль. Я должен был сразу у тебя спросить. Мальчик, что ты будешь делать с ним?

Вэйвер не смог определить характер тона Райдера, но ему стало не по себе.

– Какая разница? Почему ты спросил?

– Мне нужно убедиться. В том случае, если ты хочешь завоевать мир, это делает тебя моим врагом, так? Миру не нужны два Верховных Правителя.

Со стороны Слуги говорить такое через плечо, повернувшись спиной к Мастеру и его Командным Заклинаниям, было очень нелогично. Но Вэйвера охватила дрожь от намёков, произнесенных его Слугой бесстрашным голосом.

– Э… это глупо! Мир мне не…

Придя в себя, Вэйвер вспомнил о своём благородстве.

– Завоёвывать мир – ха, у меня нет такого вульгарного желания.

– О? – тон Райдера немедленно изменился, и Слуга посмотрел на него с интересом.

– Хочешь сказать, что есть более великая цель, чем мир, который жаждет того, чтобы его заполучили? Это интересно. Давай, скажи мне.

Вэйвер немного смутился, но потом гордо ответил:

– Я... всё, чего я хочу, это чтобы меня оценили по достоинству. Изменить мнение своих коллег с Часовой Башне, которые никогда не признавали мой талант…

Не успел Вэйвер закончить, как сильнейший толчок сбил его с ног.

В ту же секунду он услышал грозный рёв Райдера: «Это мелко!!!» Но потрясение и грохочущий голос были так похожи, что Вэйвер не уловил разницы.

На самом деле Райдер не приложил достаточных усилий, чтобы прихлопнуть и комара. Но этого оказалось достаточно, чтобы маленького слабого волшебника просто снесло на землю.

– Мелко! Ничтожно! Смешно! И из-за этого ты рискуешь своей жизнью? И ты мой Мастер? Как печально!

Райдер говорил так, словно не мог принять этого. Это был не гнев: он как будто жаловался на судьбу.

– Но… я…

Вэйвер никогда не сталкивался с такой прямотой и силой. И правда была больнее, чем ушибленная щека.

Губы Вэйвера дрожали от гнева, лицо побелело, но Райдер даже не обратил на это внимания.

– Если ты так хочешь получить от других уважения, тогда… советую тебе использовать силу Грааля, чтобы подрасти на добрых 30 сантиметров. Когда ты будешь смотреть на вещи свысока, да, тогда ты будешь смотреть на людей сверху вниз.

– Ты… Ты… ТЫ…

Его никогда ТАК не унижали. От гнева у Вэйвера закружилась голова, как будто он страдал от анемии. Все в нем клокотало.

Непростительно. Совершенно непростительно.

Этот бугай, Слуга, всего лишь инструмент Вэйвера, полностью перечеркнул гордость своего Мастера. Даже Бог не простил бы такого поведения. Благородство Вэйвера…

Он так сильно сжал свою правую руку в кулак, что казалось, будто ногти вот-вот пронзят ладонь насквозь – энергия текла в три рисунка, запечатленные на тыльной стороне кисти.

«Этими Командными Заклинаниями – дарованными мне Граалем – я могу заставить этого человека, Слугу…»

Заставить Райдера... сделать что именно?

Конечно, он ни на секунду не забывал. Именно поэтому он покинул Часовую Башню, поэтому приехал в небольшую деревню в Японии. Ему нужен Грааль. Именно поэтому он призвал Слугу. Такой конфликт с Героической Душой может повториться ещё два раза. После третьего раза – Командные Заклинания исчезнут. Это будет означать поражение Мастера.

И ведь один из этих конфликтов не произойдёт сейчас? Не спустя час после призыва?!

Устыжённый, Вэйвер посмотрел вниз и несколько раз глубоко вдохнул; затем, хорошенько подумав и успокоившись, он затолкал гнев поглубже в душу.

Нетерпение ведёт в никуда. Конечно, поведение Райдера было сложно простить, но Слуга ещё не противопоставил себя Мастеру и не ослушался его приказов.

Вэйвер может использовать свой «поводок» и трижды ударить своего зверя. Но не глупо ли использовать его тогда, когда тебя лишь облаяли?

Придя к такому выводу, Вэйвер поднял взгляд. Райдер до сих пор сидел на земле, пренебрежительно повернувшись спиной к своему «Мастеру»; хотя, нет, скорее всего, Слуга попросту забыл о нем, увлечёно листая атлас. Так что Вэйверу пришлось разговаривать с невероятно широкой спиной.

– Если ты сможешь заполучить Грааль – я не буду возражать. Мне всё равно, что ты будешь делать после. Можешь лететь куда угодно, хоть в Македонию, хоть на Южный Полюс.

– Хм, – вздохнул Райдер удручённо или индифферентно, понять по его дыханию было сложно. – Как бы то ни было… ты уверен, что правильно расставил приоритеты? Ты действительно хочешь участвовать в Войне?

– Я уже завяз в ней по уши.

Райдер оторвал взгляд от атласа и посмотрел на Вэйвера через плечо, мрачно улыбаясь.

– Сперва нужно перебить шесть Героических Душ, так? Звучит сложно, но определенно, без Грааля, я не могу ничего начать. Отдыхай спокойно. Я заполучу это сокровище.

– …

Его речь была спокойной и уверенной, но Вэйвер не совсем разделял оптимизм Слуги.

Определённо, этот Герой не лгал. Насколько Вэйвер мог судить со своей позиции Мастера, его Слуга обладал потрясающими возможностями.

Но в бою Слуги полагаются не только на свои навыки. Грааль не был той вещью, которую можно заполучить лишь с помощью мускулов.

– Ты очень уверен, но каковы твои шансы на победу? – спросил Вэйвер провокационно, намереваясь немного остудить пыл Слуги. В конце концов, он был Мастером и имел право говорить немного надменно. По крайней мере, он так думал.

– Итак, ты говоришь, что хочешь узнать, на что я способен?

Поняв невысказанный намёк, Вэйвер сменил тон с надменного на более спокойный.

– Да, правильно. Это же очевидно. Мне нужны доказательства, чтобы я мог тебе доверять.

Хмыкнув, гигантский Слуга вытащил свой меч из ножен. Это был очень красивый и дорогой меч, но в нем не чувствовалось достаточной энергии, чтобы утверждать, что он был Небесным Фантазмом. Но всё же, когда Райдер вытащил меч, Вэйверу в который раз стало не по себе.

«Он же не собирается меня прибить за мой длинный язык?»

Не замечая того, что его Мастера затрясло мелкой дрожью, Райдер поднял свой обнажённый меч…

– Этим ударом, Я, Искандер, Король Завоевателей, объявляю своё Превосходство!

Громко воззвав к чистому небу, он резко рассёк мечом пустое пространство перед собой. Затем громоподобный рёв и небольшие толчки встряхнули реку в её русле, словно туда попала молния; толчок был невероятным.

Внутренности Вэйвера встряхнуло, он повторно рухнул на землю. Если меч Райдера ничего не разрезал, то что только что…

Вэйвер увидел. Пустое пространство оказалось рассечённым. Оно разошлось в разные стороны, словно гигантские челюсти, и оттуда появилось нечто.

И Вэйвер вспомнил, что у него за Слуга.

В легенде о герое упоминаются не только его имя и то, что он делал и как жил; существуют ещё и короткие рассказы, в которых говорится о его оружии и доспехах, «символах» его существования. Эти «символы» являются величайшей тайной Героя, олицетворением его существования и его козырной картой.

Эти смертельные оружия называются «Небесными Фантазмами».

Это – было без сомнения им. То, что появилось из пустого пространства, рассечённого Райдером, несомненно было Небесным Фантазмом. Скрывающим своё существование... Концентрация невероятной магической мощи – Вэйвер мог дотронуться до него. Это чудо намного превосходило человеческие возможности и волшебство.

– Вот как я разрубил узел и получил это. Подарок Зевса королю Гордию... наверно, больше из-за него, чем из-за Буцефала, я угодил в «Райдеры».

С улыбкой разглядывая своё оружие, Райдер не хвастался, он просто доказывал, что пользовался им неоднократно.

– И это только начало. На этот Небесный Фантазм я могу положиться как ни на что иное. Когда подвернётся возможность, я продемонстрирую его тебе. Если, конечно, я столкнусь с противником, достойным его применения.

В благоговении Вэйвер посмотрел на Райдера новым взглядом. Будучи волшебником, он в полной мере осознал всю разрушительную мощь этого Небесного Фантазма. Если сравнивать с современным оружием, тот мог составить конкуренцию стратегическому бомбардировщику. Он мог превратить весь Синто в выжженную землю менее чем за час.

Все сомнения были отброшены. Райдер был сильнейшим Слугой, которого Вэйвер и желал призвать. Нет, он даже превзошёл все его ожидания. Не было противника, которого этот человек не мог не победить, не было существа, которое могло причинить ему вред.

– Эй, мальчик, не делай такое лицо, я даже ещё не начал, – чуть злорадно произнёс Райдер, обращаясь к упавшему Мастеру. – Если тебе так нужен Грааль, мы должны быстро обнаружить одного или двух Героев. И я немедленно раскатаю их по земле… до этого момента, я могу полистать атлас, чтобы убить скуку? Ты ведь не будешь против?

Вэйвер, всё ещё бледный, медленно кивнул в ответ.

Глава 2.2 - Акт 2. Глава 2

-221:36:01

Вдали виднелся закованный в лёд замок Айнцберн.

Сегодня жилище древних волшебников, расположенное далеко в горах, где не ступала нога человека, наконец-то был свободен от снежной бури.

Хотя небо до сих пор закрывали тучи, снаружи всё равно было удивительно светло – выпавший снег отражал редкие солнечные лучи. В этом месте не летали птицы, не зеленели растения, но зато было очень много света.

В такие дни, неважно, насколько занят или усталым был отец, они вместе выходили из замка на улицу. Это было главным неписанным правилом Илиясфиль фон Айнцберн и Эмии Киритцугу.

– Ладно, сегодня я точно не проиграю!

Говоря это, торжествующая Илиясфиль быстро шла к лесу, чуть опередив своего отца. Она казалась такой маленькой и беззащитной, идя по глубокому снегу в своих в крошечных ботиночках. Но её неугомонные глаза не пропускали ничего; она ни на минуту не теряла сосредоточенности. Сейчас девочка вела ожесточенный поединок со своим отцом.

– О, вот один. Первый за сегодня.

Услышав довольный голос Киритцугу, удивленная Илиясфиль резко развернулась и ее глаза сузились от гнева.

– Не может быть! Где? Я не могла его пропустить!

Отважно улыбнувшись любимой дочери, которая покраснела от досады, Киритцугу показал пальцем на веточку над своей головой. Из замерзшей ветви осторожно выбивался побег.

– Хе-хе-хе, я заметил первым. Давай не сбавлять ритм.

– Я не проиграю! Клянусь, сегодня я не проиграю!

Соревнование между отцом и дочерью, проходившее в зимнем лесу, заключалось в поиске первых побегов на ветках орешника. Счёт Илии в этом году равнялся 12-ти победам, 9-ти поражениям и одной ничьи. Общий счёт был: 427 побед Илии против 374 побед Киритцугу. Чемпион-Эмия оказался под сильным давлением своей дочери.

Илиясфиль следовало спешить. Глядя на неё, Киритцугу не мог не улыбаться. Девочка словно видела нависающую над ней угрозу, осматривая один за другим побеги, которые находил её отец. Определённо сегодня ей придётся проверить свои навыки.

– А, вот. Илия нашла ещё один…

Киритцугу злорадно хмыкнул за спиной у счастливой Илии.

– Правда? Папа тоже нашёл ещё один. Второй.

Илия зашипела, как обрызганная кошка.

– Покажи мне! Покажи мне!

В этот раз гордость маленькой девочки была уязвлена, так как она считала, что ничего не упустила. И вообще-то она действительно ничего не пропустила. Поэтому так по-детски и гневалась.

Понаблюдав за реакцией Илии секунд десять, Киритцугу прекратил смеяться и указал пальцем на то, что он назвал «вторым» побегом орешника.

– Э… но на этой ветке нет побегов, так?

То, на что показывал Киритцугу, не расценивалось Илией как цель.

– Нет-нет, Илия, это ветка собрата грецкого ореха – его более северный вариант. Так что это тоже считается.

Удивлённая Илиясфиль молча стояла несколько секунд, словно охотник, одураченный лисой. Затем её щечки покраснели ещё сильнее и она закричала:

– Нечестно, нечестно, нечестно, нечестно! Киритцугу, ты мошенник!

Если быть точным, он действительно мухлевал. С прошлого раза он считал побеги северных орехов за грецкие. Несмотря на то, что это не было мошенничеством, игра была действительно нечестной.

– О, но если папа не будет так делать, то ему никогда не победить.

– Ты не можешь! Это не считается, если ты будешь отмечать побеги, которые лишь ты знаешь!

Ее на шутку разгневанная Илиясфиль стала пинать ножками коленки Киритцугу.

– Ха-ха-ха, но, Илия, разве это не прекрасная возможность научиться чему-то новому? На самом деле северные орехи не съедобны, в отличие от грецких, запомни это.

– Если ты играешь нечестно, тогда Илия не будет играть с тобой, Киритцугу, – буркнула Илиясфиль, не обращая внимания на его слова.

– Прости, Илия, прости...

После такого ультиматума Киритцугу покорно извинился. Как только он это сделал, к Илии вернулось её хорошее настроение.

– Ты больше не будешь мухлевать, ты обещаешь?

– Клянусь, клянусь. Больше никаких северных орехов.

«Но у меня ещё остаются земляные орехи» – хмыкнул Киритцугу про себя.

Илиясфиль, которая ещё не научилась не доверять людям, с гордостью вздернула подбородок и удовлетворенно кивнула своему неисправимому отцу.

– Хорошо. Тогда я вновь вызываю тебя на поединок. Чемпион всегда должен принимать вызов.

– Да. С большим удовольствием, моя принцесса.

В подтверждение своих слов и в честь сегодняшней «охоты за побегами» Киритцугу и Илия стали играть в лошадку.

– Ваааа…. Как высоко!

Больше всего Илия любила кататься, сидя на плечах отца. Длинным ногам Киритцугу был не страшен даже такой глубокий снег, где не могла пройти Илиясфиль. К тому же, с такой высоты, ей было легче находить побеги орешника.

– По-ехали!

– Уря!

Киритцугу вышел из рощи с сидящей дочерью на плечах. Илиясфиль так рада, что она приподнимается и весело смеётся.

Такой небольшой груз на плечах отца делает его печальным.

До Илиясфиль Киритцугу не воспитывал детей и не знал, как они растут. Но он понимал, что это неправильно, когда дочь, которой уже исполнилось восемь лет, весит 15 килограммов.

Возможно, причиной были те абсурдные модификации. Для Киритцугу и Ирисфиль было очевидно, что их дочь будет очень медленно взрослеть физически. Превратится ли её тело в тело взрослой девушки в течение этих долгих лет или нет?

Нет, у них даже не было надежды. Как волшебник, Киритцугу уже знал безжалостный диагноз. То, что её рост прекратится до того, как у неё проявятся вторичные половые признаки – было ясно на 80 или даже 90%.

Даже если так, даже если в будущем её ждала такая трудная жизнь, сейчас она должна получить очень много счастья – так решили её родители. Но боль, сверлившая его сердце, была доказательством любви человека по имени Киритцугу к маленькому существу, сидящему у него на плечах.

***

Из окна замка пара зелёных глаз наблюдала за отцом и дочерью, игравшими рядом с лесом.

Девушка, сидящая у окна, не выглядела слабой или легкомысленной. Светлые волосы были яркими и мягкими, она была одета в старомодное платье, подчёркивавшее стройное тело; всё это определённо соответствовало образу принцессы, заключённой в башне, но само её присутствие делало атмосферу несколько напряжённой, и любого, кто находился бы с ней в одной комнате, пробрал озноб. Но в отличие от холода льда, этот холод был сравним с чистейшей горной рекой. Она была единственной, кто не вписывался в картину меланхоличного замка семьи Айнцберн.

– На что ты смотришь, Сэйбер?

Девушка у окна – Сэйбер – обернулась на зов Ирисфиль.

– Киритцугу и ваша дочь играют на улице.

Даже когда она выглядела сомневающейся и озадаченной, даже когда задумчиво хмурилась, это никак не отражалось на её красоте. В её улыбке практически нет веселья, она излучает прозрачное спокойствие, которое тоже ей идет – такая красота была очень редка в эти дни.

Можете ли вы поверить, что эта молодая и живая девушка – материализовавшаяся душа Героя? Но она определённо была Слугой класса «Сэйбер». Она была одной из семи Героических Душ, призванных Граалем, сильнейшим Слугой, владеющим мечом.

Подойдя к ней, Ирисфиль посмотрела в окно. Как раз в этот момент Киритцугу быстрым шагом шёл в лес, неся на своих плечах Илиясфиль.

– Ты удивлена, увидев Киритцугу таким, не так ли?

Сэйбер кивнула улыбающейся Ирисфиль.

Со своего места она не могла видеть лица маленькой девочки, только её белоснежные волосы, которые та унаследовала от матери, но зато Сэйбер расслышала звонкий голосок Илиясфиль, когда они исчезли из её поля зрения. Но и его было достаточно, чтобы понять – дочь наслаждается временем, которое она проводит вместе с отцом.

– Если честно, мне казалось, что мой Мастер более холодный человек.

Услышав слова Сэйбер, Ирисфиль смущённо улыбнулась.

– Ну, это не без причины.

С того момента, как её призвали, Киритцугу не сказал Сэйбер ни слова.

В конце концов, Слуги – это всего лишь средство достижения цели для Мастеров, и именно так волшебники Героев и используют. Но, тем не менее, поведение Киритцугу выходило за рамки понимания Сэйбер. Не разговаривая с ней, игнорируя её вопросы и попросту не смотря на неё, Киритцугу воздвиг стену безразличия между собой и Слугой, которую он собственноручно призвал.

И хотя она этого не показывала, Сэйбер была очень разочарована поведением этого человека. И тот Киритцугу, которого она знала, определённо отличался от человека, который играл в лесу с дочерью.

– Если это настоящее лицо Киритцугу, то я должна была чем-то огорчить своего Мастера…

Как только она это произнесла, Ирисфиль тихо хихикнула: на миг обиженное лицо показало истинные эмоции Слуги, которые обычно были спрятаны глубоко внутри под спокойной улыбкой. Ярко выраженная обида.

– Здесь нет ничего смешного, Ирисфиль.

– Прости меня. Я хотела узнать... Ты всё ещё обижена тем, что произошло после призыва?

– Немного. Я понимаю, что я – это совсем не то, чего вы ожидали, призывая «Короля Рыцарей». Но это не должно было вас настолько удивить.

Несмотря на всё свое величественное достоинство, Сэйбер выглядела так, словно совсем недавно вышла из подросткового возраста. Когда она появилась в клубах белого дыма в круге призыва, Киритцугу и Ирисфиль попросту впали в ступор.

Это была нормальная реакция. Ведь Герой, которого призывал Киритцугу, согласно всем летописям был мужчиной. Обладатель золотых ножен, найденных графстве Корнуолл, тот, кто был известен также как владелец священного меча Экскалибур. И никто не мог даже предположить, что на самом деле Артур Пендрагон – девушка.

– Конечно, я вела себя как мужчина, и мне хотелось, чтобы это прошло черев всю историю… но мне неприятно осознавать, что кто-то сомневается в том, что я действительно являюсь владельцем этих ножен.

– Хоть ты и говоришь это, сомнения неизбежны. Твоя легенда очень известна, и она обсуждалась около 15-ти столетий. Твоё появление было сравнимо с шоком, так как ты разительно отличаешься от того облика, что был создан историей.

Ирисфиль неловко улыбнулась, и Сэйбер расстроено вздохнула.

– Конечно, вам бы хотелось узнать о том, почему я так выгляжу. Когда я вытащила меч из камня, благодаря Магии я перестала взрослеть, сохранив свою молодость. Мои рыцари и солдаты не задавались этим вопросом, ведь я была королём. Единственное, что от меня требовалось – это выполнять долг короля.

Как жестока может быть молодость...

Королевство Британия оказалось беззащитным перед вторжением язычников и тонуло в пучине разрушений. Следуя предсказаниям Мага, молодой король, «Воплощение Дракона», нёс на своих плечах груз спасителя и был неуязвим в течение 10-ти, а то и 20-ти лет сражений.

Несмотря на все подвиги, это был больной и обречённый правитель, трон которого отнял тот, в ком текла его собственная кровь. Он был предан и не прощён за то, что положил конец славе предателей.

Осознание того, что такая нежная девочка была вынуждена вести такую жестокую и мучительную жизнь, камнем висело на душе Ирисфиль.

– Киритцугу… ненавидит меня за то, что я женщина? Потому что я не достойна носить меч?

Вид Сэйбер, которая произнесла это сухим голосом, наблюдая, как Киритцугу исчезает за ветками деревьев, тронул сердце Ирисфиль.

– Это не так. Он понимает твою мощь. Он не так глуп, чтобы недооценивать Слугу класса «Сэйбер». Должна быть другая причина тому, что его рассердило.

– Рассердило? – повторила Сэйбер слова Ирисфиль. – Ты имеешь в виду, что я рассердила Киритцугу? Я не понимаю. Мне даже не удалось с ним нормально поговорить.

– Тогда это может быть что-то, что не связано с тобой непосредственно. На что он злится, так это на то, в каком виде легенда о Короле Артуре дошла до нас.

Если бы Герой, которого бы призвал Киритцугу, был «взрослым мужчиной» согласно легенде, тогда, возможно, он не стал бы так сильно отгораживаться от своего Слуги. Для него, держащего свои чувства под строжайшим контролем, дискуссии просто свелись бы к необходимому минимуму. Тогда его бесстрашная невозмутимость произвела бы максимальный эмоциональный эффект на Слугу.

Но той, кто вынул меч из камня, была девушка, и эта правда стала источником негодования Киритцугу в отношение легенды.

– Он злится на людей той эры, которые были вокруг тебя. На жестокость, с которой они возложили обязанности короля на девушку.

– Не в этом дело. Я была готова к этому с того момента, как вытащила меч, – не раздумывая, ответила Сэйбер. Её голос был спокоен и холоден.

Обеспокоенная, Ирисфиль коротко кивнула.

– То, что ты так приняла свою судьбу, ещё больше его провоцирует. Возможно, именно поэтому он злится именно на тебя, девушку по имени Артурия.

– …

Сэйбер опустила взгляд, не в силах подобрать ответ. Но когда она вновь подняла глаза, в них было то же упрямство.

– Это слишком эмоционально. В моё время никто бы не стал выражать недовольство тем, кто принял своё решение.

– Вот поэтому он и молчит.

В ответ Сэйбер нерешительно произнесла:

– Эмия Киритцугу и Героическая Душа Артурия абсолютно несовместимы – так это и оставим. Если мы будем говорить друг с другом, мы будем лишь отрицать существование друг друга.

Ирисфиль оставалось лишь согласиться с этим умозаключением. Если бы Киритцугу проводил время рядом с этой гордой Героической Душой, он всегда чувствовал бы, что находится рядом с тем, кто его абсолютно не понимает.

Ирисфиль понимала их недовольство – как Мастера, так и Слуги, и сочувствовала обоим. Эти двое никогда не придут к соглашению – таковым было умозаключение смирившейся Ирисфиль.

– … Спасибо тебе, Ирисфиль. Без такой женщины как ты, я бы проиграла Войну за Святой Грааль, даже не начав боя.

– И тебе спасибо. Я хочу, чтобы мой муж бы единственным, кто достигнет Грааля.

Опасаясь того, что у него возникнут большие трудности с Героической Душой Артурией, Киритцугу нашёл немыслимый выход из тупика, в котором он оказался.

Слуга и Мастер действуют отдельно друг от друга.

Ведь для контракта, заключённого между Мастером и Слугой, удалённость не проблема. Неважно, на каком расстоянии находится Слуга – Командные Заклинания будут его контролировать, и магическая энергия будет поступать к Слуге, если, конечно, Мастер не рухнет без сознания от нехватки сил. Тем не менее, Слуга и Мастер остаются в одной команде – это единственное и обоюдное соглашение. Но решения, которые касаются сражений, не принимаются Слугой единолично. Мастер должен присутствовать на поле боя, чтобы контролировать Слугу.

Если Киритцугу будет действовать, не зная, какие шаги принимает Сэйбер, это, конечно, не означает полного его доверия к ней. Обязанности по контролю действий Сэйбер Киритцугу возложил на Ирисфиль.

Это не было безрассудным решением. Например, если Слуга Киритцугу восстанет против него, то не нужно было опасаться, что она убьёт Ирисфиль, до тех пор, пока ей нужен Грааль. Без Ирисфиль, даже если Сэйбер победит остальных Слуг, она не сможет обрести Грааль. «Сосуд для Грааля», который Ирисфиль несёт в своём теле, играет первостепенную роль для материализации Грааля в Фуюки. Значит, Сэйбер придётся защищать Ирисфиль от вражеских Мастеров.

Такая необычная тактика идеально подходила для разных манер ведения боя Киритцугу и Сэйбер. Героическая Душа Рыцаря – Сэйбер – Слуга, чьи возможности и навыки подходят для открытого полномасштабного сражения. Её разум не допускает никаких увёрток несовместимых с кодексом Рыцаря. С другой стороны, её Мастер Эмия Киритцугу был наёмным убийцей, который планирует и действует по чётко составленным схемам. Не было возможности выработать из этих двух тактик что-то одно, среднее.

Но, если считать совместные действия главным фактором, то Киритцугу решил, что Ирисфиль будет более подходящим партнёром для Сэйбер. Конечно, его жена была гомункулом, но она происходила из благородной семьи Айнцберн, ей присущи элегантность и благородство. Ирисфиль была женщиной, леди, которой рыцарь будет всецело предан.

Прошло уже несколько дней после призыва, и всё это время Ирисфиль и Сэйбер жили вместе, всё больше понимая друг друга. Постепенно это переросло во взаимное уважение. «Благородство» Ирисфиль было похоже на благородство «принцессы» из эры Сэйбер, а благородство Сэйбер совпадало с благородством членов древней семьи волшебников.

Поэтому Киритцугу, тот, кто изначально заключил контракт, предложил, чтобы его жена Ирисфиль играла роль «замещающего Мастера», которому Сэйбер будет беспрекословно подчиняться. Проблема Слуги заключалась в том, что она не могла без колебаний действовать рядом с ним и следовать его командам. И если нужно было дать ей свободно использовать меч, то Ирисфиль больше подходила для этого. Итак, у них были отношения, непохожие на систему контракта «Мастер – Слуга», это больше напоминало рыцарскую клятву верности, и таким образом они готовились к Войне.

– Ирисфиль, на твой взгляд, что за человек Киритцугу?

– Он мой муж. Тот, кто дал мне значение слова жизнь… но ты не об этом хочешь узнать, так?

Сэйбер кивнула. Она хотела услышать не мнение Ирисфиль, а рассказ о той стороне жизни Эмии Киритцугу, о которой Сэйбер не знала.

– Вообще-то он очень добрый человек. И только потому, что он очень добрый, он не может простить миру его жестокости. Поэтому он решил стать ещё более жестоким и хладнокровным, чтобы бороться против жестокости мира.

– Я понимаю такую целеустремлённость. Находясь в подобном положении, отринуть все эмоции будет самым подходящим.

Если смотреть со стороны, нельзя не сказать, что в этом аспекте Киритцугу и Сэйбер были очень похожи. Возможно, именно потому, что Героическая Душа Король Артур так походил на него, Киритцугу испытывал к нему неприязнь.

– Спасти мир с помощью силы Грааля – ты это имеешь в виду? То, что вы с Киритцугу желаете?

– Да. Моё желание лишь является отражением его желания. Но я считаю, что это желание достойно того, чтобы рисковать жизнью.

Одновременно со словами Ирисфиль, Сэйбер кивнула, и её глаза полыхнули зелёным пламенем.

– Желание, ради которого я хочу заполучить Грааль, похоже на ваше. Я хочу помочь Британии, но я не смогу это сделать сама. Я считаю, что то, что вы с Киритцугу желаете – правильно. Идущие этой тропой определённо должны испытывать гордость.

– Действительно… – улыбнувшись, ответила Ирисфиль.

Гордость – это определённо проблема.

Слова её мужа всплыли в памяти Ирисфиль. Истинная причина того, что Киритцугу вёл себя так необычно.

«Вы двое будете жнецами на поле битвы. Не убегая и не прячась, сияя так, чтобы никто не мог оторвать взгляд от Слуги Сэйбер. Потому что те, кто будет смотреть на Сэйбер, будут стоять спиной ко мне».

У Киритцугу не было намерения оставить все сражения Ирисфиль и Сэйбер. Напротив, он намеревался изменить ход Войны в удобную для себя сторону. Он будет убийцей, прокрадывающимся за спины врагов, а у Сэйбер будет роль приманки в ловушке.

Ирисфиль не могла ничего сказать, но было ясно, какие методы возьмёт на вооружение Киритцугу, когда начнётся Война. «Что подумает гордый и честный рыцарь после всего этого…» – Ирисфиль сильно беспокоилась, размышляя над этим.

– Ирисфиль, ты очень хорошо понимаешь своего мужа и веришь в него.

Не подозревая о меланхолии Ирисфиль, Сэйбер просто смотрела из окна на прогулку отца и дочери по лесу.

– …То есть ты больше не будешь обижаться на него?

– Конечно, я не буду, – Сэйбер кивнула, нежно улыбнувшись, и Ирисфиль почувствовала себя так, словно она предает Слугу.

– Но, Ирисфиль, это нормально – говорить мне что-то подобное?

– Э?

Взгляд снова спрашивающей Сэйбер словно просил, чтобы Ирисфиль рассказала больше.

– Я хочу сказать – тебе, как и Киритцугу, придётся оставить вашу дочь. Ведь завтра мы летим в Японию за Граалем?

– Ах, это… всё в порядке. Я не оставлю свою дочь.

Ирисфиль мирно улыбнулась, выражая благодарность за беспокойство Сэйбер, но от её улыбки веяло странным одиночеством.

– Если я прекращу существовать как Ирисфиль, это не значит, что я исчезну. Когда она подрастёт, я уверена, что она поймёт. Потому что она женщина из семьи Айнцберн, как и я.

– …

Она не смогла понять смысл загадочных слов Ирисфиль, но лицо Сэйбер стало жестче, так как она почувствовала нечто зловещее, что было скрыто за этими словами.

– Ирисфиль, ты выживешь. Я буду защищать тебя до самого конца. Клянусь своим мечом.

Торжественная клятва рыцаря заставила Ирисфиль ярко улыбнуться.

– Сэйбер, заполучи Грааль. Для себя и для своего Мастера. Тогда семья Айнцберн достигнет своего тысячелетнего желания, и я, и моя дочь будем свободны от нашей судьбы… мы рассчитываем на тебя, Артурия.

И вновь Сэйбер не смогла угадать смысл тревожных слов Ирисфиль. Её волосы светились как снег, а лицо – необыкновенной редкой красотой, эта женщина была переполнена теплотой и добротой, для какой судьбы она была рождена? Для рыцаря, время чтобы узнать всю правду, пока ещё не пришло.

***

Честная охота за побегами грецких орехов завершилась победой Илиясфиль, серией трёх последовательных поражений чемпиона. К сожалению, в лесу Айнцберн не оказалось земляных орехов.

После битвы они отправились обратно домой. Так как они зашли далеко в лес, величественный вид Замка Айнцберн превратился в размытый силуэт в прозрачном тумане.

– Следующий раз будет, когда ты вернёшься из Японии, Киритцугу.

Полностью выполнив свою «месть», Илиясфиль посмотрела на своего отца с широкой улыбкой. Не имея возможности глядеть ей в глаза, Киритцугу изображал спокойствие, насколько мог.

– Да… в следующий раз папа не проиграет.

– Ухуху, если ты не будешь стараться, все мы превратимся в маленькие кровоточащие кусочки, так?

Улыбка любимой дочери была слишком тяжёлой ношей для него.

Как ей это сказать? Возможно, это будет единственный вопрос, о котором он будет думать до самого конца.

Это была сложнейшая дилемма для Киритцугу. Но, ради всего, он должен победить. Ради этой цели он не мог позволить себе проиграть. А значит, его обещание дочери вновь поиграть с нею в зимнем лесу, – уже небольшая победа.

Спасти всё. И отринуть всё для этого.

Для человека, поклявшегося сделать это, любовь была пыткой.

Всякий раз, когда он вспоминал свою любовь, проклятье, сидящее в его сердце, выползало наружу.

На эту судьбу обрёк себя Эмия Киритцугу в обмен на мечту. Любовь была раной, которую нельзя было исцелить.

И он спрашивает себя «почему?», когда стоит под морозным белеющим небом на промерзшей земле.

Почему он так любит одну женщину и ребенка, в котором течёт его кровь?

– Киритцугу, как долго продлится ваша с мамой работа? Когда вы вернётесь? – не подозревая о страданиях отца, спросила Илия звонким голосом.

– Папа, возможно, вернётся через несколько недель. А мама... я думаю, она задержится…

– Ага. Мама сказала Илии. Мы всегда будем вместе.

Услышать ответ, который его дочь произнесла без какой либо грусти на лице… для Киритцугу это стало последним ударом. Он замер на снежной тропе, не в силах сделать ни шага дальше.

Его жена готова. Его дочь подготовлена.

На самом деле это Эмия Киритцугу забирал мать у маленькой девочки.

– Мама сказала мне, что даже если мы больше не увидим друг друга, она всегда будет рядом со мной. Мне не нужно будет грустить, это она мне говорила каждый раз перед сном. Значит, Илия всегда будет рядом с мамой.

– Понятно…

В этот момент Киритцугу почувствовал, будто как по его рукам заструилась алая-алая кровь.

Он не знал, скольких он уже убил, и насколько его руки были запачканы кровью. Для отца, держащего на руках дочь, это абсолютно непростительно, – так он себе сказал.

Но разве это предупреждение не было тем же, что и простое бегство?

Эту девочку больше никогда не приласкает её мать. И если её отец – Киритцугу – отринет свой отцовский долг… то кто будет держать Илиясфиль?

– Эй, Илия…

Киритцугу остановил свою дочь, шедшую рядом с ним, опустился на корточки и обнял её.

– …Киритцугу?

Все восемь лет, каждый раз, когда он держал на руках её маленькое тельце, глубоко внутри Киритцугу сомневался в своём отцовстве. Разочарованный тем, как он ведёт себя, Эмия мог лишь надсмехаться над самим собой, не в состоянии делать ничего другого.

Но это подошло к концу. У этого ребёнка есть только один отец, который должен держать его в своих объятьях, согревать теплотой своих рук. Не убегая и не обманывая.

– Ты будешь ждать меня, Илия? Ты сможешь продержаться одна, пока папа не вернётся?

– Да! Я справлюсь. Я и мама будем ждать тебя, Киритцугу.

Воспоминания об этом дне, возможно, будут наполнять её радостью до самого конца. В её радостном голосе нет места печали.

– Тогда папа тоже обещает тебе что-то. Я не заставлю тебя ждать. Папа скоро вернётся обратно.

Эмия Киритцугу взвалил на свои плечи ещё одну ношу.

И преодолев боль, которая пронзила всё его тело, он крепко прижал к себе дочь, желая, чтобы этот момент длился целую вечность.

Глава 2.3 - Акт 2. Глава 3

-222:24:48

Урю Рюуносуке не любил кровавых фильмов. Однако он понимал необходимость такого вида развлечений.

Не только ужастики, но и фильмы о войне, фильмы-катастрофы, все фильмы о приключениях и драмы; почему в них непрестанно изображают человеческие смерти?

Возможно, потому, что зрители могут уменьшить свой страх перед смертью, наблюдая за её выдуманной имитацией.

Люди восхищаются «мудростью» и страшатся «незнания». Таким образом, если они смогут «испытать» и «постичь» страх, то это будет победа, которая поможет его преодолеть.

Однако, «смерть» просто… смерть – это то, чего ты не можешь осознать, пока ты живёшь. Невозможно познать её истинное значение. Именно поэтому люди могут только гадать об истинной сущности смерти, наблюдая за смертью других и получая визуальный опыт.

Но в современном цивилизованном обществе, где каждая человеческая жизнь имеет ценность, на него не следует полагаться. А там, где твоего соседа бомбы и мины превращают в куски мяса, никто не смотрит фильмы ужасов.

То есть важно испытать физическую боль, моральный упадок или любой вид печали. Когда ты экспериментируешь над своим телом, это становится несколько рискованно, но ты можешь преодолеть и убрать это неудобство, наблюдая за теми, кто испытывает подобные эмоции. Именно поэтому киноэкран или электронно-лучевая трубка телевизора показывают слезы боли, печали и страданий.

Это было хорошо. Это можно было понять. Когда-то Рюуносуке боялся «смерти» как обычный человек. Он мог бы стать поклонником фильмов ужасов, если бы его страх перед смертью уменьшился и он смог его преодолеть. Но, смотря на разорванные тела-манекены, на брызги красителей, заменяющих кровь, и на реалистичную актёрскую игру, воспроизводящую «фиктивную смерть», он понимал всю фальшь экрана.

Описание жестокости в художественной фантастике плохо влияет на молодых людей, об этом можно долго говорить, но для Рюуносуке это был просто нелепый вздор. Если бы кровь и крики в фильмах ужасов были бы чуть-чуть реалистичнее, тогда он не стал бы маньяком-убийцей.

Это действительно было не больше, чем настоящая любознательность. Рюуносуке нужно было узнать, что из себя представляет «смерть». Фонтанирующая красная кровь из перерезанной артерии; прикосновение и теплота того, что находилось в брюшной полости. Агония жертвы, которая длится до самой её смерти, мелодичный звук криков. С этим ничто не могло сравниться.

Люди называют убийство преступлением. Но давайте поразмыслим на этот счёт. Разве на земле не проживает около 5 миллиардов людей? Рюуносуке точно знал, сколько это будет. Он считал гравий в парке, когда был ребёнком. Конечно, он сбился со счета, когда досчитал до 10 тысяч, но он не забыл того разочарования, которое он тогда испытал. А ведь людей было в пять тысяч раз больше. Более того, было известно, что число рождённых детей и число смертей ежедневно насчитывают десятки тысяч. Что мог изменить Рюуносуке, становясь серийным убийцей? Помимо того, что он убивал людей одного за другим, Рюуносуке наслаждался каждой смертью, постигая её сущность. Иногда наблюдение за «процессом смерти» занимало у него полдня. С таким стимулом и опытом объём информации, полученный от одной смерти, имел большую важность. Сродни той, если бы ты прожил свой короткую жизнь в полной мере. Разве нельзя сказать, что убийство – это очень полезное действие, с точки зрения Урю Рюуносуке?

С такими своими убеждениями Рюуносуке посетил множество мест, совершая там убийства. Он не боялся закона. Ощущения быть закованным в наручники и посаженным в тюрьму – хотя многие люди только бы обрадовались, если бы этим заменили их смертную казнь – они были для него понятны, и он их не боялся. Он увидел достаточное количество смертей, чтобы быть повешенным или посаженным на электрический стул. Но причина, по которой он избегал карающей длани закона, была в том, что в тюрьме не существовало нормальной жизни и свободы передвижения; поэтому он считал, что жизнь на свободе, в поисках каждодневных удовольствий, будет намного лучше. То был нормальный выбор здорового человека.

Он наслаждался тем, что потихоньку выдавливал жизнь из тех, кого он убивал, он ощущал причастность к чужой человеческой жизни, гнев и впечатления. Позволить своим жертвам узнать точное время и обстоятельства их смерти – всё это сокращало жизнь «подопытных кроликов».

Когда смерть близка, обычные люди ведут себя очень странно. С другой стороны, люди понимали, что простой смертью они не умрут. Наблюдая за различными реакциями людей, Рюуносуке преследовал смерть, и, став экспертом в принесении смерти, постиг противоположную сторону – жизнь. Чем больше он убивал людей, тем больше понимал жизни тех, у кого он их забрал.

Это знание, этот процесс понимания было чем-то вроде достоинства, стиля.

Хотя Рюуносуке не мог объяснить, откуда у него была такая сила, но если бы ему пришлось измерить её, то его эмоции бы ограничились словом «круто».

Если говорить более понятными словами, то это было словно расщепление на кусочки, или превращение целой горы в пыль. Без возможности использовать места для охоты, не зная, куда пойти, и не понимая увлечений других; поначалу ему было сложно. Но потом, приобретя опыт и подчиняясь определённым правилам, он стал постоянным клиентом заведений, где мог сохранять тесную связь со своими будущими жертвами. Таков был его «крутой» образ жизни.

Словом, Рюуносуке был расчётливым игроком тогда, когда нужно было с удобством отнять у человека жизнь. Он мог искать своих будущих жертв, спокойно цедя коктейль в баре и наслаждаясь его вкусом. Это не было метафорой в полной мере; по ночам в городе Рюуносуке доставляло удовольствие его непревзойдённое мастерство привлекать к себе внимание жертв. Он был словно огоньком для насекомых, которых интересовали интимные отношения. Кроме того, женщины увлекались его спокойствием и той уверенностью, что излучала его таинственная фигура. После того, как он их соблазнял, он пропускал стаканчик-другой, и всё девушки, с которыми он только что спал, превращались в окровавленные куски мяса.

Ночной город был его охотничьими угодьями, и его добыча никогда не замечала угрозу, которую представлял собой Рюуносуке.

Однажды в какой-то программе про животных он увидел леопарда и был потрясён его грацией. Он почувствовал связь с его великолепным образом ведения охоты. Леопард стал для него образцом крутого образа жизни. Буквально.

С того момента Рюуносуке стал считать себя леопардом. Он всегда носил какую-нибудь одежду, связанную со шкурой зверя. Куртка или джинсы, туфли или кепка, или то, что обычно не видят окружающие, – носки или нижнее бельё, носовые платки или перчатки. У него было кольцо с кошачьим глазом янтарного цвета, и оно всегда было при нём; даже тогда, когда он не надевал его на средний палец – оно всегда лежало у него в кармане. Также у него был медальон, сделанный из настоящего зуба этой большой хищной кошки.

***

Итак, этот убийца по имени Урю Рюуносуке начал страдать от серьёзной потери мотивации.

После тридцатой жертвы методы убийства и пыток стали терять свою новизну и походить на предыдущие. Используя все техники, о которых он знал, даже когда Рюуносуке был свидетелем агонии умирающего, пытки жертв стали терять вкус, он не получал от них ни восхищения, ни стимула.

Решив вернуться в то место, где он родился, Рюуносуке приехал домой спустя пять лет. Поздно ночью, когда родители спали, он взломал дверь сарая, что стоял на заднем дворе. Здесь он убил свою первую жертву. Сейчас заброшенный сарай разрушался.

За пять лет разлуки внешность его сестры полностью изменилась, но она ждала своего брата в том месте, куда он придёт прятаться. Его сестра хранила молчание, на её лице не отобразилось никакого недовольства, когда она узнала, что Рюуносуке пришёл лишь чтобы попросить её выполнить глупейшее поручение. Но она вытащила полусгнившую книгу из горы мусора, что была свалена в сарае.

Тонкая, изъеденная червями книга, была не копией, а оригиналом. В конце книги говорилось, что она была написана в девятом году эры Кейо. Этой книге было более тысячи лет, и она уходила своими корнями в конец эпохи Бакуматсу.

Поднаторев в китайском ещё в школьные годы, Рюуносуке мог читать записи без особого труда. Но проблема была в самой книге. Бессвязные рассказы были полнейшей чушью, говорившей о какой-то тёмной магии и абсурдных персонажах. Более того, в записях упоминались Христианство и Сатана – это определенно были какие-то западные ритуалы. Человеческие жертвы демонам из потустороннего мира, чтобы вызывать духов – это уже было фантастикой.

Во времена заката эпохи Эдо изучение знаний с Запада расценивалось как увлечение ересью. Книга была об оккультизме, самой еретическая из всей ересей. Возможно, это было лишь выдумкой, но на Рюуносуке она произвела впечатление. Его мало заботила подлинность записей. Это было достаточно круто и мерзко, чтобы вытащить эту старую книгу из сарая. В ней было достаточно стимула, чтобы обновить его вдохновение маньяка-убийцы.

Рюуносуке немедленно подготовил «место для призыва», описанное в книге, и продолжил читать её всю ночь. Он не знал, какое значение предавалось земле, которая была названа городом Фуюки, но Рюуносуке был серьёзно настроен продолжать убивать; поэтому он чётко следовал указаниям книги. Насколько это было возможно.

Когда он принёс в жертву маленькую девочку, прибежавшую поиграть ночью на заброшённую фабрику, стимул превысил все его ожидания. Ритуал жертвоприношения полностью захватил Рюуносуке, несмотря на его неопытность. Он влюбился до безумия в этот метод, и после трёх неудачных попыток мирный провинциальный городок охватил страх.

Урю Рюуносуке вломился в дом семьи из четырёх человек, намереваясь попытаться в четвертый раз; в процессе убийства он просто находился в экстазе. И, конечно же, он стал успокаиваться, проделывая это в четвёртый раз. Голос разума начал звучать в его ушах.

Рюуносуке совершал убийства по всей стране. Он никогда не убивал дважды в одном и том же месте и всегда тщательно прятал тела. Большинство жертв Рюуносуке до сих пор считались «пропавшими без вести».

Но в этот раз серия убийств, после которых останки жертв оставались на месте преступления, могла быстро предупредить людей; это было просто глупо. Увлекшись, он полностью забыл об осторожности. Это было очень плохо. До этого он пытался кровью нарисовать магический круг, и терпел неудачу, так как ему не хватало крови. В этот же раз он нарисовал идеальный круг – для этого ему пришлось убить больше, чем обычно; но вырезать спящую семью с его стороны было слишком глупо. Полиция придет в бешенство, и каждый в этом городе будет настороже. А прятаться ото всех было не в стиле «леопарда».

И Рюуносуке решил: на какое-то время лучше оставить Фуюки в покое. Он будет продолжать свои «черные мессы» до того момента, пока не получит видимый результат. Но чтобы обезопасить себя, он решил сократить число попыток с трёх до одной.

Успокоив свои чувства, Рюуносуке решил вновь сконцентрироваться на ритуале.

– Печать, печать, печать, печать… четыре печати... нет, пять… круг цел, но должен быть сломан, когда переполнится… так? Да, именно так.

Рюуносуке повторял призывающее заклинание и рисовал на деревянном полу гостиной малярной кисточкой, макая её в банку со свежей кровью. Проведение такой церемонии было серьезным делом, но обстановка была не в том стиле, который желал бы видеть Рюуносуке. То, что он был так серьёзен, было для него его удовлетворением, ведь главное – когда тебе нравится то, что ты делаешь.

Тренируясь в начертании магического круга всю ночь, он наконец-то смог воспроизвести один. Это было хорошо, так как необходимых запасов больше не было. Для этого ему пришлось убить обоих родителей и их старшую дочь.

– Печать, печать, печать, печать, печать. Так, все пять раз. Норма?

Остатки крови как раз подходили для того, чтобы разрисовать стены комнаты. Ожидая реакции, он обернулся к единственному выжившему, который сжался в углу, – мальчик возраста начальной школы. Мальчик плакал, его глаза распухли, из-за того, что он непрестанно смотрел на истерзанные тела своей сестры и родителей.

– Скажи… мальчик, а ты веришь в демонов?

Спрашивать трясущегося ребёнка было, в общем-то, поступком, усиливающим драматизм. Конечно, он не ждал ответа: с завязанным ртом, мальчик мог лишь сжиматься от страха.

– Ты знаешь, газеты и журналы называют меня демоном. Но разве это не странно? Одна динамитная шашка унесёт с собой больше жизней, чем это сделал я.

Ребёнок был милым. Рюуносуке любил детей. Боясь взрослых, они кричат и плачут, в этом смысле дети определённо самые лучшие. Ты можешь смеяться над ними, в то время как они тебе ничего не могут сделать.

– А, ладно. Я что-то вроде демона. Но если рядом со мной есть настоящие демоны, я бы хотел попробовать немного поговорить с ними. Было бы прикольно. «Эй, меня зовут Урю Рюуносуке, и я демон!» – нормально, если я так представлюсь? Это будет хорошая возможность узнать – существуют ли демоны или нет?

Пребывая в хорошем настроении, Рюуносуке проверял своё обаяние на сжавшимся мальчике. Обычно ему не нравилось говорить, но, глядя на кровь и находясь перед кем-то, кто уже на краю смерти, он немного менялся и становился более болтливым.

Крови трех людей оказалось достаточно, и только поэтому он оставил ребёнка в живых. И хотя он не думал, что у него будет время насладиться его смертью позже, после церемонии…

– Короче, если вдруг демон действительно оттуда вылезет, не захочет ли он пропустить стаканчик или поболтать немного? Итак, мальчик… если Мистер Демон почтит меня визитом, как насчёт небольшого убийства?

– …!!!

Маленький мальчик прекрасно понял идею Рюуносуке. Убийца широко улыбнулся, когда тот с распахнутыми от ужаса глазами, стал дёргаться и биться, не имея возможности закричать.

– Мне интересно узнать, каково это – быть убитым демоном? Это будет как выстрел пули или удар топора, на это будет прикольно посмотреть. Это не то, что ты можешь увидеть каждый день… эй, что за?

Неожиданная боль была словно холодный душ для Рюуносуке.

Тыльная сторона ладони. Боль была такая, словно он погрузил руку в кипящее зелье. Как только он почувствовал боль, то место стало опухать. Затем опухоль сошла, но на поверхности кожи остались следы.

– Что за чёрт? Это…

Каким-то образом рисунок-татуировка запечатлелся на его руке, но он не понимал, как это стало возможным.

– Эх…

Несколько озабоченный, он всё же остался доволен татуировкой. Малопонятная метка из трёх переплетенных змей напоминала племенной знак и смотрелась неплохо.

Но его щегольство длилось лишь мгновение; когда Рюуносуке развернулся, он почувствовал, как воздух перед ним шевельнулся.

Он стал нагреваться. Внутри дома такого не должно было происходить. Постепенно воздух стал циркулировать, словно лёгкий ветерок, а затем буквально превратился в миниатюрный смерч, обдувая всю гостиную.

Рюуносуке уставился на магический круг, нарисованный свежей кровью на полу – тот излучал яркий свет.

Конечно, он ожидал, что случится что-то из ряда вон выходящее, но это вульгарное трюкачество было за пределами его понимания. Что-то большое, как в фильмах ужасов, которые Рюуносуке так не любил. Но над такими ребяческими «спецэффектами» смеяться совершенно не хотелось, так как они были явно настоящими.

Мощный смерч метался по всей комнате. Он взорвал телевизор, вазу с цветами и какую-то мебель. В центре магического круга стал собираться туман, засверкали искорки. Это сцена была словно из потустороннего мира, но Урю Рюуносуке не испугался. Он наблюдал за мальчиком, который в ужасе смотрел на магические трюки, и грудь убийцы вздымалась от предвкушения.

Неизвестное – завораживает…

Очарование того, чего ты не мог ощутить – то, что называется «смертью». Желание, которое он хотел осуществить, и которое он забыл, устав наблюдать за жертвами и став обычным убийцей, сейчас же…

Вспышка. Гремящий рёв, словно гром после молнии.

Сияние прошло сквозь тело Рюуносуке. Это было словно удар высоковольтного разряда.

Странная сила переходила из поколения в поколение семью Урю. Хоть потомки и забыли всё то, что знали их предки, но кровь их оставалась неизменной – Магические Цепи дремали в Рюуносуке до этого дня. Унаследованная тайна, которая была выпущена на свободу и нахлынула на него волной. И «чужая сила», влившаяся в Рюуносуке, начала вытекать к тому существу, которое было призвано из иного мира.

Короче говоря, это было самым большим исключением из правил.

Чтобы начать Войну, Граалю в Фуюки нужны семь Слуг. Если недостаточно подходящих людей, способных призвать Слугу и стать Мастером, Грааль выберет человека сам, чтобы получить необходимое количество Мастеров.

Призыв Слуги также необходим для Грааля. Кропотливая работа волшебника по подготовке ритуала – лишь предосторожность для того, чтобы создать прочную связь со своим верным и надёжным Слугой. Даже если круг призыва неправильно оформлен и нужные заклинания не были произнесены, если у человека есть нужный катализатор для призыва или артефакт, то этого Граалю хватит с лихвой…

– Я спрашиваю тебя…

Из плотного тумана раздался мягкий, странный и почему-то заботливый голос.

Незаметно вихрь исчез. Свечение покинуло магический круг, нет, свет попросту погас, а сам круг, нарисованный на полу свежей кровью, почернел, как если бы он выгорел изнутри. Выйдя из медленно оседающего тумана, обладатель голоса показался Рюуносуке.

Молодое лицо без единой морщинки. Пара больших лупообразных глаз и сальные щёки. Смертельно-бледный, он напомнил Рюуносуке кадр из «Зубастиков».

Его одежда также смотрелась странно. Высокая фигура была завёрнута в большую складчатую робу, богато украшенную различными металлическими пластинками; он выглядел как «злой волшебник», сошедший со страниц какой-то манги.

– Ты, кто призвал меня, ты, кто затребовал меня, ты, кто призвал дух Героя класса «Кастер»… я спрашиваю у тебя твоё имя. Как тебя зовут?

– …

Рюуносуке не знал, что ответить. Тот, кто появился из круга со вспышками и дымом, был обычным человеком, и это было не то, что он так желал увидеть. Не невообразимый монстр, а просто человек? Рюуносуке был озадачен. Его одежда была странной, но разве это означало, что он был настоящим демоном?

Поразмыслив пару секунд, Рюуносуке принял решение.

– Э, имя – Урю Рюуносуке. Шатаюсь туда-сюда. Моё хобби – серийные убийства. Мне нравятся маленькие дети и молодые девушки. Недавно я решил оточить свои навыки.

Человек в робе кивнул. Похоже, он проигнорировал все сказанное Рюуносуке, кроме имени.

– Очень хорошо. Контракт заключён. Твоё желание заполучить Святой Грааль такое же, как и у меня. Мы достанем этот «ведьмин котёл».

На секунду Рюуносуке не понял, о чем тот говорил. Но потом, подумав, он вспомнил – разве в той книге в сарае не было написано что-то подобное? А, он просто пропустил это, так как вся страница была скучной.

– Да, давай поговорим о проблемах чуть позже.

Рюуносуке легко поднял руку перед тем, как мотнуть подбородком на мальчика, свернувшегося в уголке.

– Сейчас – как насчёт того, чтобы выпить? Съесть его не хочешь?

Человек, чье лицо превратилось в каменную маску, смерил взглядом связанного ребёнка и Рюуносуке. Чувствуя беспокойство, Рюуносуке не мог определить по беззвучной тишине, что повисла в комнате, достигли ли его слова разума адресата? Возможно, он слишком многого попросил. В конце концов, кто решил, что демоны едят детей?

Сохраняя молчание, человек вытащил из кармана своей робы книгу. Большая книжка была похожа на те, что лежали в старинных сокровищницах древней эры. Без сомнения, это принадлежало демону.

Рюуносуке заметил странный блеск покрытия книги.

– О, круто! Это человеческая кожа, так?

Рюуносуке понял это, потому что однажды пытался сделать торшер для лампы из человеческой кожи, снятой с одной из жертв. В конечном итоге ему не понравилось то, что получилось уже тогда, когда он наполовину завершил работу над ним, но он не мог не уважать старшего по возрасту человека, который довёл эту же работу до конца.

Мужчина, бросив на Рюуносуке лишь взгляд, проигнорировал его комплимент и нежно открыл книгу. Его рука едва касалась переворачиваемых страниц; он пробормотал одно или два непонятных слова, и затем, словно этого было достаточно, закрыл книгу и положил её обратно к себе в карман.

– …?

Оставив беспомощного Рюуносуке обескуражено стоять, мужчина подошёл к связанному мальчику, который лежал на полу. После всех странных событий, что произошли и продолжали происходить, мальчик усиленно пытался отползти в сторону от мужчины, чтобы избежать верной смерти.

Видя ребенка в таком состоянии, человек улыбнулся. Его лицо выражало лишь доброту и сострадание, что поразило Рюуносуке. Что это значит?

– …Тебе нечего бояться, мой мальчик.

Каким бы странным не было его появление, мужчина ласково разговаривал с мальчиком. Тот обратил внимание на теплоту в его голосе и вопросительно посмотрел на мужчину.

В ответ мужчина коротко кивнул, присел рядом с мальчиком и потянулся к нему – аккуратно развязывая его руки и вынимая импровизированный кляп.

– Ты можешь стоять?

Чтобы приободрить его, мужчина похлопал мальчика по спине и помог ему встать.

Конечно, Рюуносуке не сомневался, что этот человек был злом, но он был полностью разочарован тем, как тот обращался с ребёнком. Он действительно собирается оставить его в живых?

Всё равно, неважно, как на него смотреть, этот человек был странным. Когда он молчал, черты его лица были такими же, как у мёртвеца, но когда он улыбался, то выглядел как святой.

– Теперь, мой мальчик, дверь перед тобой – выход из этой комнаты. Не оборачивайся, просто иди вперёд. Ты можешь сам идти?

– …Да…

Мальчик смело кивнул, и человек ответил яркой улыбкой, мягко подтолкнув его вперёд.

Мальчик побежал к двери через комнату залитою кровью, как ему сказали, избегая смотреть на тела своих родителей и сестры.

– Хм… эй…

Конечно, Рюуносуке не мог это проигнорировать и, в конце концов, заговорил, но мужчина, подняв руку, остановил его. Подчинившись, Рюуносуке беспомощно наблюдал, как мальчик убегает.

Он открыл дверь, вышел в коридор и увидел выход. Запавшие от страха глаза теперь светились светом надежды.

В следующее мгновенье всё закончилось.

Мальчик сделал шаг к выходу. Прошёл мимо лестницы на второй этаж и сделал ещё один шаг к двери. Со второго этажа, с лестницы, которой не было видно в гостиной, на него что-то рухнуло. Связка тяжёлых верёвок – нет, клубок бессчетного количества змей – невозможная форма жизни или же живое существо, обернулось вокруг тела мальчика и с огромной силой затащило его на второй этаж.

Затем раздался леденящий душу крик. Клацанье челюстей, затем звук дробящихся костей. То, насколько стремительно все на втором этаже произошло, не оставляло никаких сомнений – даже не видя этого, воображение не подвело Рюуносуке.

Странный человек закрыл глаза и повернул лицо вверх, вслушиваясь в кошмарные звуки, явно опьянённый происходящим. Его пальцы шевелились. Определённо, его это порадовало.

Но Рюуносуке был потрясён больше. Нет, он не ожидал, что произойдет нечто подобное, он рассчитывал на что-нибудь более тривиальное.

– Это вкус свежайшего страха.

Ещё всплывающий в памяти ужас, который он сам спланировал, никак не уходил из его сознания – нет, не оставалось никаких сомнений в том, что тот был чистейшим злом. Когда он начал говорить, возникло ощущение, что он только что осуществил собственную мечту.

– Страх – это осознание того, что ты сейчас умрёшь. Истинное значение ужаса вытекает не из статичного состояния страха, но из мгновенного изменения состояний – мгновения, когда надежда превращается в отчаянье. Ну и каково это? Запах свежайшего страха и смерти?

– …Кх…

Рюуносуке переполняли слова и впечатления.

«Существо», которое доедало то, что осталось от ребёнка наверху, явно было вызвано этим человеком. В конце концов, это же он появился из кровавого магического круга? Не было никаких сомнений в том, что он сделал это тогда, когда открывал свою книгу в обложке из человеческой кожи.

Его метод напоминал игру на нервах жертвы как на струнах, но его философия была непревзойдённой. Рюуносуке и близко не стоял с ним по креативу и эстетике исполнения. Тот, кто провёл такое яркое и живое исполнение «эстетичной смерти», заслуживал величайшего восхваления.

– Круто! Это было зловеще! Чёрт, да, это было суперкруто!

Чувствуя, что он сейчас затанцует от радости, Рюуносуке схватил руку странного человека и стал трясти её. Стать другом кого-то подобного для Рюуносуке было как встретить знаменитость мирового масштаба. Серийный убийца Урю Рюуносуке наконец-то проникся благоговением и уважением до глубины своего сердца перед кем-то в этом скучнейшем мире.

– Ладно. Я не знаю, что за фигня этот Грааль, но я с тобой! Я буду помогать тебе всем, чем будет нужно. Мы будем убивать. Нас ждёт очень много жертвоприношений. Покажи мне больше своих крутых убийств!

– Ты очень милый парень.

Понимая эмоции Рюуносуке, мужчина ответил ласково на его неистовое рукопожатие.

– Рюуносуке, значит. Как хорошо, что у меня такой понимающий Мастер, как ты. Это делает ситуацию всё более и более благоприятной для достижения моих стремлений.

Когда призыв производится без какого-либо артефакта или артефакта, то призванная Героическая Душа будет характером похожа на своего Мастера. Тот, кто был призван порочным серийным убийцей, был тем, кто заработал своё имя, совершив действительно ужасные поступки; он был Героической Душой, которая знала вкус настоящего ужаса. Или, беря в расчет его природу, его следовало бы назвать скорее Мстительным Фантомом, чем Героической Душой.

– Да, я так и не услышал твоего имени, – придя в себя, Рюуносуке стал вести себя более нормально.

– Моё имя, да. Точно. В этой эпохе, ты можешь меня называть…

Мужчина приложил указательный палец к губе и, поразмыслив пару мгновений, продолжил:

– Тогда пока зови меня «Синяя Борода». Очень приятно познакомиться, – ответил он спокойно, с ангельской улыбкой на устах.

Итак, последние участники Четвёртой Войны за Святой Грааль – Мастер и его Слуга «Кастер» заключили свой контракт. Вот так, без осознания того, что представляла собой Война за Грааль или своей сущности волшебника, серийный убийца получил Командные Заклинания и Слугу.

Волей судьбы это могло стать самой подлой из всех игр.

Глава 2.4 - Акт 2. Глава 4

-172:38:15

Выражение «в час ночи спят даже деревья» определённо не относилось к Слугам и волшебникам.

Героическая Душа Тени, Ассассин, лучше всех подходил для того, чтобы прятаться в черноте ночи.

С того момента, как волшебники стали собираться в городе Фуюки, его наблюдение стало преследовать двойную цель. На холме Старого Города Мияма сверкали своим великолепием резиденции семей Мато и Тосака.

Мастера, стремящиеся заполучить Грааль, два землевладельца, днём и ночью использовали фамилияров более низких уровней, чтобы патрулировать периметр поместий. Ведь хозяин поместья должен быть готов к любым неожиданностям и расположить на всей территории резиденции охранные и защитные системы. Даже внутри: оно должно было стать магической цитаделью.

Вступить в сферу действия охранной системы было абсолютно безопасно для Слуги, обладающего огромным количеством магической энергии. Но по существу, даже если Слуга находится в призрачной форме, то проскользнуть в поместье сквозь все охранные системы незаметно было совершенно невозможно.

Однако невозможное можно было осуществить. «Скрытие Присутствия» было классовой способностью Ассассинов. Когда он не использовал свою силу для сражений, Ассассин мог снизить излучение магической энергии практически до нуля, чтобы проскользнуть в тени и достичь свой цели.

Кроме того, для Ассассина, Слуги Котомине Кирея, эта операция обещала быть особенно лёгкой. Сад, в который он прокрадывался, находился не в поместье семьи Мато, что означало, что он будет на вражеской территории. Это было поместьем Тосаки Токиоми, союзника Мастера Кирея до вчерашнего дня. Конечно, Ассассин был согласен с Киреем и Токиоми в том, чтобы ввести в заблуждение других Мастеров и оставить в секрете их сотрудничество. Подчиняясь тайному соглашению, он осуществлял защиту поместья семьи Тосака бессчетное количество раз. Помня расположение всех защитных систем, он знал, где можно проскользнуть незамеченным.

Находясь в призрачной форме, Ассассин прошёл через множество охранных систем без каких-либо затруднений, посмеиваясь над ироничным завершением судьбы Тосаки Токиоми. Этот высокомерный волшебник сыграл большую роль в жизни своего ученика Кирея, но так и не догадался, что пригрел под боком змею.

Приказ Кирея убить Токиоми пришёл Ассассину меньше часа назад. Он хотел убедиться, что Кирей не изменит своего решения, но Слуга, которого призвал Токиоми, несомненно, будет здесь, когда произойдёт убийство. Токиоми призвал Слугу класса «Арчер», но, похоже, этот Герой был слабее, чем ожидал Кирей. И когда Токиоми перестал быть полезным, Ассассин согласился с решением Кирея, принятым сегодня ночью.

– Нет смысла осторожничать. Не бойся столкновения с Арчером. Тебе нужно лишь быстро уничтожить Тосаку Токиоми.

Таков был приказ Мастера Кирея. Сражаясь против презренного и слабейшего из всех Слуг Ассассина, Арчер не будет ни пугаться, ни спешить его прикончить. С просчитавшейся Героической Душой Лука, призванной Тосакой Токиоми, разобраться будет легко.

На полпути из сада щель в охранной системе исчезла. С этого момента барьер можно было снять только применив силу; и в это же время необходимо было двигаться. А двигаться дальше, оставаясь в призрачной форме, было невозможным.

Склоняясь в тени высокий растений, Ассассин вернулся в материальную форму – высокого худощавого человека с черепом-маской на лице. Он почувствовал присутствие множества «глаз», наблюдавших за ним издалека. Они отличались от «взглядов» охранной системы резиденции семьи Тосака, которые были расположены вне барьера.

Должно быть, фамилияры других Мастеров тоже наблюдали за поместьем. Пока его не заметил сам Токиоми, нет причин беспокоиться об этих «подглядывающих мальчиках». Противники Токиоми в Войне за Грааль не предупредят его о вторжении Ассассина. Если один из участников вдруг «выйдет» из борьбы, остальные останутся лишь немыми свидетелями происходящего.

Беззвучно передвигаясь, Ассассин положил руку на первый камень, который деактивировал барь…

В следующее мгновение его руку пронзило копьё, которое, сверкнув молнией, прилетело откуда-то сверху.

– …хш?!

Внезапная боль, ужас, и – шок. Копье было полной неожиданностью для Ассассина. Он поднял голову, чтобы разглядеть того, кто его метнул.

Нет, нужды искать не было.

На крыше поместья семьи Тосака возвышалась величественная золотая фигура. Божественное сияние затмевает даже блеск звездного неба и заставляет Луну тускнеть...

Гнев заставил раненного Ассассина забыть о боли. Но он мог только опасаться нового удара.

– Ты, червь, копающийся в земле, чьей милости ты ищешь?

С этими словами человек в золотом доспехе презрительно посмотрел на Ассассина, прятавшегося у земли; его красные глаза полыхали.

– Ты не имеешь права смотреть на меня. Черви, которые копаются в земле, подыхая, могут смотреть лишь в неё, как им и подобает.

Вокруг золотой фигуры стало появляться бесчисленное количество пятен света. Оттуда на половину своей длины появились мечи, алебарды, копья, топоры и кинжалы. Среди них не было пары одинаковых; украшенные блестящими орнаментами, все они, казалось, были оружием из сокровищниц. И все они были направлены на Ассассина.

«Мне не победить».

Ассассин понял это инстинктивно, даже не задумываясь.

Его невозможно победить. Глупо даже думать о противостоянии. Если тот мог ранить его, Ассассина, значит, эта золотая тень была Слугой. И если этот Слуга предотвратил его вторжение в резиденцию семьи Тосака, значит его Мастер – Токиоми.

Другими словами, это был Слуга Арчер.

То есть не нужно бояться ЭТОГО?!

Нужно было отдать должное Кирею. Он не солгал.

Перед такой превосходящей силой, страх… да, для страха места не было.

Были лишь ужас и отчаянье.

Пронзив воздух, бесчисленное количество мечей с воем устремились к Ассассину.

Он почувствовал на себе взгляды. Фамилияры, которые наблюдали за этим местом издалека. Первый Слуга, который погибнет в Четвёртой Войне за Святой Грааль, встретит свой ужасный конец под взглядами других Мастеров.

И в последний момент Ассассин понял. Настоящую цель его Мастера, Котомине Кирея…и его учителя, Тосаки Токиоми.

***

Сидя в своей комнате в удобном кресле, Тосака Токиоми вслушивался в грохот, с которым бесчисленные Небесные Фантазмы врезались в землю и разрывали плоть на кусочки.

– Так… всё идёт по плану… теперь… – пробормотал волшебник, разговаривая с самим собой.

Тут его лицо озарилось светом, который отличался от света лампы.

Тусклый свет, который исходил от появившейся золотой фигуры, заливал всю комнату – как тогда, на крыше, когда он встретил нарушителя. Войдя в призрачную форму, чтобы переместиться в комнату Токиоми, и вновь материализовавшись, Слуга Арчер гордо встал перед своим Мастером, который удовлетворенно на него посмотрел.

Закованный в золотой доспех, он был высок и величественен. Волосы не падали на плечи, но поднимались вверх подобно золотому пламени, молодое лицо было красивым. Глаза светились красным светом, и всякий кто, встретился бы с этим нечеловеческим взглядом, сгорбился бы помимо своей воли.

– Ты заставил меня отвлечься по пустякам, Токиоми.

Токиоми поднялся из кресла и уважительно и элегантно поклонился.

– Прошу прошения за то, что подверг вас этому, король среди королей.

Как для Мастера, призвавшего Слугу, его манеры были достаточно обходительны. Но Токиоми выражал благодарность, которая не нашла ответа в Героической Душе. Как человек, ценивший свою родословную, Тосака Токиоми мог легко разглядеть «благородство» лучше, чем кто-нибудь другой. Его гость, призванный Граалем, прибыл, чтобы победить в Четвёртой Войне. И он был не скромным Слугой, а величайшим Героем.

Этот человек, сегодня известный как Арчер, был «Королём Героев» – Гильгамешем. Тиран, который правил в Древней Месопотамии, на одну треть человек и на две трети бог. Герой, существовавший на самой заре человечества, старейший среди королей.

Токиоми твердо верил в ценность благородного происхождения. Даже подчинение Командным Заклинаниям или контракту, ничто не может изменить этого. Но даже если он был Слугой, то Золотой Арчер определённо заслуживал почтения.

– Исход сегодняшней ночи избавит нас от множества проблем. Увидев всю мощь Короля Героев, не одна собака даже не вздумает лаять на нас.

– Хм.

Арчер признал правдивость слов Токиоми. Поведение Токиоми заставляло Арчера прислушиваться к его словам.

– Скоро эти зверьки поймут кто, здесь лев. Пожалуйста, прояви терпение до тех пор, пока они не разубедятся в этом.

– Хорошо. Тогда я пройдусь, чтобы убить скуку. Эта эра выглядит довольно интересной.

При этих словах Арчера во взгляде Токиоми промелькнуло раздражение.

Определённо, Слуга, с которым он заключил контракт, был сильнейшим. Но он причинял Мастеру сильнейшую головную боль из-за своего эгоистичного поведения. После призыва он не провёл ни одной ночи в поместье семьи Тосака. Токиоми приложил очень много усилий, чтобы заставить остаться Арчера на эту ночь, чтобы тот прикрыл рейд Ассассина.

– … Эта эра нравится тебе?

– Здесь повсюду уродство, которое не исправить. Но к этому можно привыкнуть.

Цинично улыбнувшись, Арчер посмотрел на Токиоми своими красными глазами, полными божественной силы.

– Есть ли в этом мире то, что может стать мне наградой за это «одолжение»? Цена за мой призыв должна быть соответствующей, Токиоми.

– Отдыхай и не волнуйся. Грааль, я думаю, тебя определённо устроит, – уверенно ответил Токиоми, без страха в голосе.

– Это мне решать… а, ладно. Пока я буду делать, что ты мне говоришь. Все сокровища мира принадлежат мне. Посмотрим, что за сокровище этот «Грааль»… а пока меня не интересуют шавки, которые грызутся за него.

С этой высокомерной тирадой Король Героев развернулся и ушёл в призрачную форму, растворяясь как туман.

– Я буду твоим львом, но льву нужно развлекаться. Я оставлю разбираться с деталями тебя, Токиоми.

Токиоми кивнул в ответ призрачному собеседнику. Он не поднимал голову до тех пор, пока аура присутствия Героя не исчезла из комнаты.

– …Так-так…

Волшебник глубоко вздохнул, почувствовав, что Герой покинул его поместье.

Героические Души получают определённые классовые способности, когда призываются как Слуги в настоящее время. Это такие способности, как «Скрытие Присутствия» Ассассина, «Создание Территории» Кастера, и «Верховая Езда» Сэйбера и Райдера. Получив класс «Арчер», Слуга Токиоми обрел и свою классовую способность – «Независимое Действие».

Она даёт возможность существовать без магической энергии Мастера длительное время и действовать независимо; это будет очень полезным в тех случаях, если, например, Мастеру нужно сконцентрировать магическую энергию для мощного заклинания или когда он ранен и не может поставлять магическую энергию. С другой стороны, Мастеру сложнее контролировать Слугу и заставлять его делать то, что Мастер считает нужным.

Как у Арчера, «Независимое Действие» Гильгамеша было равно А. Это означало, что он мог использовать свой Небесный Фантазм в битве и оставаться в этом мире без поддержки Мастера… и таким образом, Король Героев попросту игнорировал просьбу Токиоми оставаться дома по ночам и отправлялся шататься по городу Фуюки. Находясь на значительном расстоянии друг от друга, Токиоми не мог знать, в каком месте его Слуга находится в данный момент и чем занимается.

Совершенно не интересуясь тем, что происходило за стенами его поместья, Токиоми не мог понять, какие развлечения такой человек, как Король Героев, мог найти в прогулках по городу и наблюдении за жизнью других людей.

– В любом случае, Кирей с этим справится. Всё идёт по заранее намеченному плану…

Хмыкнув, Токиоми подошёл к окну и посмотрел вниз, в сад. Разрушения, вызванные тем, что разорвало Ассассина на тысячи частей, напоминали до основания разрушенный бомбардировкой город.

***

– Ассассин… был убит?

Разочарованный тем, как быстро всё произошло, Вэйвер открыл глаза.

До того он наблюдал за тем, что происходило в поместье семьи Тосака, и его «глаза» вернулись в комнату, где он на самом деле находился – на второй этаж дома пожилой пары, где он жил нахлебником. Картинка, что была перед его глазами до этого, поступала с органов зрения фамилияра-крысы. Использование волшебства такого рода не вызывало у него восхищения.

С началом Войны за Святой Грааль первым шагом Вэйвера стала слежка за поместьями семей Мато и Тосака. Была ещё уединенная вилла на окраине леса, принадлежавшая членам семьи Айнцберн, но волшебник с Севера ещё не прибыл в Фуюки, и наблюдать за пустым домом не было смысла.

В обоих домах не происходило ровным счётом ничего, и Мастера попросту устали ждать, обдумывая возможность нападения на поместье семьи Тосака или Мато. Это, конечно, немного снимало вызванную непрестанным наблюдением усталость, но никто не мог подумать, что это произойдёт на самом деле.

– Эй, Райдер, тут произошло что-то новенькое. Первая жертва в этой Войне.

Гигант, несмотря на то, что его позвали, продолжил лежать на полу и на фразу Вэйвера отреагировал неопределённым «хм». Он даже не повернулся.

– …

Это взбесило Вэйвера.

Сегодня он не делал ничего, только лежал в своей комнате и отдыхал от боли в мышцах – если говорить точно, то комната была не его, но давайте опустим эту деталь – и никак не мог успокоиться. Даже после того, как он приказал Слуге вернуться в призрачную форму, тот не просто ничего не сделал. Он вообще отказался это выполнять, заявив, что ему удобнее «находиться в материальной форме». Так что Вэйверу всё это время пришлось пялиться на гигантское тело. Материализация чревата большой потерей магической энергии для Мастера, а чтобы поддерживать своего Слугу, приходилось тратить ещё больше. Хотя это не представляло особых проблем для Вэйвера, но в таких случаях Райдер был довольно забывчив.

Сложно было простить то, что Райдер тратил энергию Вэйвера на… в общем-то ни на что. Даже пренебрегая Вэйвером, он просто отдыхал, расслаблялся, невежливо отбирал у Вэйвера еду и смотрел кабельное телевиденье. Вы можете поверить в то, что ЭТО – Слуга?

– Ты меня слышал? Ассассин уничтожен. Война за Святой Грааль началась!

– Хм.

– Эй… – произнёс раздраженно Вэйвер, и Райдер наконец-то повернулся к нему.

– Ты про этого парня-убийцу? Крыса, прячущаяся в кустах, – это не противник.

– …

– В любом случае, мальчик, что изумительно, так это вот это, – Райдер повернул голову обратно к телевизору, в его голосе зазвучало восхищение. Кассета, которую проигрывал видеомагнитофон, называлась «Военные самолёты мира, часть четвёртая». Будучи заядлым милитаристом, Райдер накладывал руку на все, что было связано с войной – книги, картинки и много другое. И естественно, создавал Вэйверу новые проблемы. В противном случае гигантский Слуга сам пошёл бы в библиотеку или в магазин видео-проката, что определённо не устраивало его Мастера.

– Вот, этот чёрный Б2 Спирит. Он прекрасен. Я подумываю о том, чтобы купить около десяти таких.

– Тогда иди и купи страну, если у тебя есть на это деньги, – безжалостно ответил Вэйвер, и Райдер, сделав серьёзное лицо, простонал:

– Действительно… конечно, средства – это важная проблема… возможно, мне придётся захватить город такой же богатый, как Персеполис.

Похоже, Райдер серьёзно решил завоевать этот мир и производил исследования военной тактики и технологии современной эры. Даже информация, предоставленная Граалем, была ограниченной. Например, Райдер понятия не имел, сколько стоит бомбардировщик «Стелс».

– Из самого неотложного... Этот парень – Клинтон – вызывает у меня опасения. Возможно, он будет поопаснее Дария.

– …

У Вэйвера сильно болел живот с того момента, как он призвал Слугу. Он был уверен, что к тому времени, когда он заполучит Грааль, он также заработает себе язву желудка.

Убрав образ гиганта из сознания, Вэйвер постарался мыслить позитивно.

В любом случае, хорошо, что первым был уничтожен Ассассин. Вэйвер знал, что его Слуга – Райдер – со своими боевыми навыками годится для полномасштабных столкновений с противником. Если учитывать это, то оппонент, который тщательно планирует свою атаку и использует разные трюки, чтобы победить, представляет собой большую опасность. И Ассассин идеально подходил под это определение. Кастер тоже был проблемой, но подкрадывавшийся к жертве, которая не могла его обнаружить, Ассассин являлся большей угрозой.

Три главных рыцарских класса представляли Сэйбер, Лансер и Арчер, затем шёл Берсеркер, который попросту громил всё, что под руку попадётся. Их всех можно было не бояться. Возможности Райдера и его Небесный Фантазм сметут их с дороги и уничтожат. Остаётся лишь выяснить истинное имя Кастера…

– Ну, и как был убит Ассассин?

Райдер уселся, скрестив ноги. Он неожиданно удивил Вэйвера, задав вопрос по существу дела.

– Э?

– Да, Слуга, который его прикончил. Ты его видел?

Вэйвер задумался. Конечно, он его видел... Но что именно он видел?

– Должно быть, это Слуга Тосаки… я так думаю. Выглядел сильным и агрессивным, заявился с множеством блестящих золотых штучек. Это произошло мгновенно, я не уверен…

– Это не важно, дурак.

Одновременно с шокирующим голосом что-то ударило Вэйвера между бровей. От этой неожиданной боли Вэйвер рухнул на пол и прижал ладонь ко лбу.

Это был средний палец Райдера. Всего лишь обычный щелбан. И конечно, Райдер не прикладывал особых усилий. Однако поскольку его палец был толщиной с сосновую ветвь, в том месте на лбу Вэйвера, куда пришелся удар, появилось покраснение.

Снова насилие. Вновь физическое оскорбление. Потеряв дар речи, Вэйвер колебался между страхом и бешенством. Второй раз его Слуга ударил его. Это был второй раз, когда его ударили в жизни вообще. Не в состоянии нормально дышать, задыхаясь от гнева, Вэйвер открывал и закрывал рот, словно рыба. Игнорируя расстроенного Мастера, Райдер глубоко и разочаровано вздохнул.

– Ты знаешь: если я буду сражаться, то должен победить и выжить. Что случится, если ты не будешь правильно осуществлять наблюдение?

– Хть…

Вэйвер не ответил. Райдер был прав. Он не хотел слышать этого от Слуги, который ничего не делал, кроме как валялся, ел печенья, смотрел видеокассеты и читал книги. Но в этом городе были враги, которые могли доставить проблемы.

– А, ладно, не бери в голову. Эти блестящие штучки или что там было, какое впечатление они на тебя произвели?

– Я…я же тебе сказал…

Как он мог понять то, что произошло всего за одно мгновенье?

То, что отправило Ассассина обратно на небеса, возможно, было Небесным Фантазмом. Даже через глаза фамилияра он сумел разглядеть огромную вспышку магической энергии.

Но количество оружия, нашпиговавшее Ассассина…

– …Эй, Райдер, обычно у Слуг есть один Небесный Фантазм, так?

– В основном, да. Иногда в запасе у Героических Душ имеется два или три Фантазма. Я в этом случае являюсь ярчайшим примером.

Точно, в ту ночь, когда Райдер прибыл в этот мир, он показал ему свой Небесный Фантазм и сказал, что он не был его единственной козырной картой.

– Итак, нет смысла пересчитывать Небесные Фантазмы. Ты должен знать, что Небесные Фантазмы это что-то вроде кристаллизации, соединение всех исторических фактов и анекдотов, которые сделали Героическую Душу известной. Но они не обязательно должны быть оружием. Это может быть какая-либо способность или особый вид атаки.

– Итак, швырнуть десять или двадцать оружий разом – это может быть одним «Небесным Фантазмом»?

– Меч, который создаёт бесконечное количество своих копий, да? Такое возможно. У него есть потенциал одного «Небесного Фантазма».

Но то, что победило Ассассина, несколько отличалось от определения Райдера. Вэйвер видел через глаза фамилияра, что выпущенное в Ассассина оружие не было одинаковым. Это было не разделение одного меча на множество похожих. Все мечи были уникальными.

Могли ли они быть одним Небесным Фантазмом? Но такое невозможно. Ведь Ассассина разорвало не одним и не двумя мечами.

– А, ладно, всё в порядке, мы узнаем это, когда выясним истинное имя противника.

Рассмеявшись от всего сердца, Райдер дружески хлопнул задумавшегося Вэйвера по спине. Удар встряхнул весь позвоночник, и маленький волшебник закашлялся. На этот раз это не было выражением пренебрежения Слуги к Мастеру, но Вэйвер предпочёл бы, чтобы Райдер выражал свои чувства не так… больно.

– Ты… ты закончил?!

– Хорошо. Моё сердце наполнилось радостью.

Райдер произнёс это небрежно, блистая улыбкой.

– Еда или секс, сон или война – ублажай себя, как тебе угодно. Вот секрет жизни мужчины.

– …

Вэйвер не мог наслаждаться ни одним способом из перечисленных. Точнее, у него не было достаточно опыта, по крайней мере,  в двух из названных пунктов.

Разминая мускулы на затёкшей шее, гигантский Слуга сильно выгнулся.

– Мы отправляемся на передовую. Будь готов.

– На передовую… куда?!

– Туда, конечно, куда же ещё!

– Это безумие!

Встав на ноги и практически упёршись головой в потолок, Райдер посмотрел вниз на сердитое лицо Вэйвера и улыбнулся.

– Ты не единственный, кто наблюдал за Фортом семьи Тосака. То, что Ассассин погиб, уже известно всем. Так как они все устали наблюдать, то будут готовы напасть из тени. То есть все они придут в движение одновременно. Мы найдём их и захватим.

– Найти и захватить… если бы всё было так просто…

– Я – Райдер. У меня есть преимущество над другими Слугами, которые передвигаются на «своих двоих».

Выдав эту тираду, Райдер вытащил свой меч из ножен, прикрепленных к ремню на талии. Сообразив, что он собирается вызвать Небесный Фантазм, Вэйвер в замешательстве остановил его.

– Стой, стой, стой!!! Ты не можешь делать этого здесь! Ты взорвёшь весь дом!!!

***

Этой ночью перед церковью в городе Фуюки, которая находилась на холме рощи Синто, появился ожидаемый гость.

– Согласно соглашению о Войне за Святой Грааль, я, Котомине Кирей, прошу о защите Святую Церковь.

– Я принимаю прошение. Согласно моим обязанностям наблюдателя, я, Котомине Ризей, гарантирую тебе безопасность. Заходи внутрь.

Эти два человека спланировали весь фарс «от и до», но они не могли знать, наблюдает ли кто-нибудь за вратами при входе в церковь. Котомине Ризей предёльно чётко играл роль наблюдателя, сделав при этом мрачное лицо, и впустил своего сына, ослабленного осознанием того, что он проиграл Войну как Мастер, в церковь.

Так как город Фуюки принимал у себя множество иностранных граждан, людей, приходивших в церковь, в отличие от большинства городов Японии, в нем было несравнимо больше. Несмотря на то, что располагалась она в землях Дальнего Востока, эта церковь на холме, одиноко возвышавшаяся над городом, в Фуюки была религиозным центром для выходцев из Западной Европы. Однако место отдыха для простых христиан было не более чем маскировкой, так как этот храм здесь был построен Святой Церковью специально для Войны за Святой Грааль. Являясь третьим лучшим духовным местом в городе, оно соперничало со вторым – поместьем владельца этой земли – семьёй Тосака.

Очевидно, что священник, который прилетел и взял под контроль бой на смерть между Мастерами и их Слугами, был членом «Ассамблеи 8-го Таинства». Другими словами, преподобным, который проводил ежедневные религиозные службы для обычных христиан, был никто иной, как Котомине Ризей.

– Как я понимаю, всё прошло без особых проблем.

Ведя Кирея через келью, преподобный Ризей отбросил все свои актёрские ухищрения и кивнул с серьёзным выражением на лице.

– Отец, кто сейчас наблюдает за церковью?

– Никто. Это нейтральная территория, гарантирующая неприкосновенность. Задача Церкви: «разубедить» Мастеров напористо вмешиваться в судьбу подзащитных. Проигравшие не представляют интереса для действующих участников – вот что гласит соглашение.

– Тогда мы можем быть спокойны, так?

Присев на стул, который ему вежливо предложили, Кирей глубоко вздохнул. И затем…

– Мы не должны пренебрегать бдительностью, чтобы быть полностью уверенными. Там всегда должен кто-то быть.

Он произнёс это холодным властным тоном, обращаясь к пустоте. Конечно, его слова не были обращены к отцу. А преподобный Ризей, сидевший напротив него, вовсе не находил слова своего сына странными.

– Итак, кто-нибудь наблюдал за происшедшим?

– Да, я.

Голос, ответивший на вопрос Кирея, принадлежал не пустому пространству. Появившаяся из тени в углу кельи, женщина в чёрной одежде кипела от негодования. Ни Кирей, ни Ризей даже бровью не повели при её появлении. Но эта худощавая женщина никак не могла находиться здесь. Чёрный балахон, окутывавший ее, символическая маска-череп – этот костюм выдавал Героическую Душу Тени и Наёмных Убийств – Хассана ибн Саббаха.

– Имеются следы фамилияров четырёх различных видов в том месте, где погиб Ассассин. Полагаю, что, по крайней мере, четыре Мастера наблюдали за происшедшим.

– Хм… один отсутствует.

Обдумывая сказанное, Кирей на несколько мгновений опустил взгляд, затем посмотрел на отца.

– «Духовный контакт» точно показал прибытие всех семи Слуг в наш мир, не так ли, отец?

– Да, без сомнения. Последний – «Кастер» – был призван два дня назад. Как обычно, имена Мастеров не назывались, но для начала Войны за Грааль все Слуги должны быть призваны.

– Понятно…

Кирей предпочёл бы, чтобы все пять людей стали свидетелями этого ночного фарса.

– Все Мастера, участвующие в Войне, должны были наблюдать за поместьями трёх главных семей, – высказала свое мнение женщина с маской-черепом на лице, стоявшая в стороне, – Хассан ибн Саббах.

– Если у кого-нибудь хватит духу проигнорировать такого стража, значит, он будет достаточно беспечен, чтобы мы – Ассассины – разобрались с ним без проблем. Разве это не удовлетворительное умозаключение?

– Хм.

Если бы Мастер Котомине Кирей потерял своего Слугу, то Заклинания, запечатлённые на его руке, померкли. Но три чёрных узора до сих пор были на месте.

Если вкратце, то… Слуга Ассассин не был уничтожен. Тогда женщина в маске, которая сейчас служила обоим членам семьи Котомине, должна быть настоящим Хасаном ибн Саббахом.

– Тебя печалит, что этот человек погиб?

В ответ на вопрос Котомине женщина безразлично качнула головой. Кивок на этот раз был лишен всяких эмоций.

– Этот человек был одним из нас – Хассанов – но он не играл значительной роли. Потеря его не отразится на остальных. Но…

– Но что?

– Я не могу сказать, что его смерть повлияла на нас, но потеря есть потеря. Можно сказать, что это как потеря пальца. Я не хочу думать, что он был напрасной жертвой.

Котомине внимательно слушал, как женщина старательно высказывала своё несогласие через повиновение. Конечно, это не было неразумно.

– Это не напрасная жертва. Ты сможешь обмануть других Мастеров, пожертвовав всего лишь одним пальцем. Они уже уверились в том, что Ассассин пал. Разве ты не думаешь о том, что теперь ты можешь переменить ход битвы, оставаясь незамеченным?

– Действительно, в твоих словах звучит истина.

Женщина в темном балахоне низко поклонилась своему Мастеру.

Считая, что Ассассин выбыл из игры, никто не будет ожидать, что Героическая Душа Тени проскользнёт им за спину. Кто мог подумать, что Слуга Ассассин будет стоять в поклоне перед своим Мастером, которому пришлось искать убежища в Церкви.

Даже учитывая то, что Война за Святой Грааль – чудо само по себе, ситуация была очень странной.

На самом деле, имя «Хассан ибн Саббах» принадлежало не одному человеку. Имя «Хассан» означало «Старик с Горы» – так звали человека, который находился на вершине иерархии в мире наемных убийц и который возглавлял группу Ассассинов на Ближнем Востоке. Это означало, что в истории было несколько Героических Душ, носивших имя Хассана. И конечно, то, что одним из Хассанов была женщина, не могло быть чудом.

Но по правилам лишь один Ассассин мог быть призван в Войне за Святой Грааль. В теории существовала возможность контроля двух Слуг одним Мастером, но наличие двух Ассассинов говорило о том, что правила нарушили.

– В любом случае, твои цели будут не готовы к удару из-за спины.

Сильный голос величественного и пожилого священника был наполнен предвкушением победы.

– Четвёртая Война за Святой Грааль началась. Похоже, мой старые косточки на этот раз таки будут свидетелем чуда.

Не разделяя энтузиазма отца, Кирей молча посмотрел на плохо освещённый угол кельи.

Глава 3.1 - Акт 3. Глава 1

-162:26:39

Город Фуюки, район Синто.

Городской посёлок на восточном берегу реки Мион назывался Новым Городом, так как был построен на пустоши. Его история отличалась от Старого города Мияма. Поселок строился по одному из крупных и масштабных проектов правительства, который должен был превратить древний город в большой современный бизнес-центр.

Здания, которые возводились на месте будущего делового квартала, были готовы лишь на 40%, но строительство парка и торгового центра, расположенных рядом со станцией, уже завершилось. Будущее Синто было определено – чистое и сверкающее, помпезное и однообразное. Здание мэрии тоже перестраивалось. Вскоре мэрия вообще должна была перебраться в Синто, возрождённая в металле и стекле, тем самым лишая Старый город Мияма всех центральных муниципальных полномочий.

На улицах не протолкнуться, хотя сейчас праздничные дни. Обдуваемый северным ветром, ничем не выдавая себя и не привлекая излишнего внимания, Эмия Киритцугу растворился в толпе людей, снующих туда-сюда.

Рубашка и плащ, надетые ещё в поезде, и отсутствие багажа заставляли людей не замечать его появления – по внешнему виду Киритцугу невозможно было догадаться, что он только что приехал в Фуюки. На самом деле, прошло очень много времени с того момента, как он ходил по улицам Синто. Но Япония всегда оставалась его родной страной: привыкнув разъезжать по всему миру, здесь он всё равно чувствовал себя лучше.

Со странным чувством он посмотрел на пачку сигарет, купленных в аппарате.

Прошло уже 9 лет с того момента, как он перестал курить. Он бросил, так как не мог найти сигарет, которые ему так нравилось курить, в тех отдалённых землях, где жила семья Айнцберн. Хотя главной причиной было другое: он беспокоился за состояние матери и ребенка – своей жены и дочери. Но когда Киритцугу сошёл с поезда на станцию, то бросил монетку в торговый аппарат – просто так, по привычке.

Купив зажигалку в магазинчике неподалёку, он открыл пачку сигарет, чтобы придти в себя. Белизна небольшого ряда фильтров сверкала знакомым светом.

Он вытащил одну сигарету из пачки и зажёг её. После спокойной жизни, которая длилась целых 10 лет, возвращались его старые привычки. Дым, проникающий в лёгкие, был точь-в-точь похож на тот, который он ощущал раньше.

– …

Киритцугу окинул взглядом изменивший ландшафт города, который разительно отличался от образа, всё это время жившего в его сердце.

Он тайно приезжал в Фуюки, чтобы разведать обстановку три года назад, но район Синто полностью изменился за этот период. Это было не так уж и неожиданно, но выходило за пределы его понимания. Похоже, придётся вновь знакомиться с новыми соседями.

Несмотря на то, что он плохо знал перестроенный район, Киритцугу быстро нашёл нужную ему гостиницу.

Фасад здания был красиво украшен, но внутренний интерьер больше напоминал дешёвый мотель. Для отдыхающих семей или одиночек-путешественников он был как тихая гавань, в которой каждый может отдохнуть.

Делая вид, что он здесь не впервые, Киритцугу прошёл через фойе прямо к лифту, и поднялся на седьмой этаж. Там, в номере 73, уже три дня жил его преданный помощник.

В мире волшебников отношения Киритцугу с Хисау Майей развивались по схеме «Учитель – Ученик».

Но для Киритцугу, который видел волшебство как средство для достижения цели, а не самоцель, это были не просто отношения учитель/ученик. То, чему Киритцугу учил Майю, больше походило на «путь воина». Поступая так, Киритцугу также расценивал её как «инструмент». Майя была отголоском того времени, когда он участвовал в бессчетном количестве безнадёжных битв, стремясь к утопии, которой нельзя было достичь. Когда он ещё не знал о существовании Грааля.

Поэтому его связь с Майей была более долгой, чем с Ирисфиль. Сражаясь с ним бок о бок, Майя знала всё о той кровавой части жизни Киритцугу, которой не видела Ирисфиль.

Как только он простучал условное количество раз в дверь номера 73, она сразу открылась, будто бы его ожидали. Пропустив ненужные приветствия и обменявшись быстрыми взглядами с хозяйкой, Киритцугу вошел в номер и закрыл за собой дверь.

Майя уже глубоко увязла в Войне за Святой Грааль. После того как Киритцугу перестал вести жизнь наёмного убийцы, она начала подготовку к Войне, следуя инструкциям Киритцугу, приходившим из-за моря, и часто приезжала в замок Айнцберн.

Красивая, белолицая... Майя не пользовалась ни тенями, ни помадой, её красота была от природы. Взгляд незаметно для всех подозрительно изучал всё, что попадало в поле зрения, но девушка старательно делала вид, будто окружающий её мир существует параллельно с ней. Её чёрные прямые волосы, которые по мягкости были сравнимы с шёлком, всегда привлекали взгляды мужчин, но холодная и колючая манера держаться заставлял любого сердцееда оставить любую надежду на успех.

В любом случае, они знали друг друга уже около 10 лет. Когда они встретились, Майя была юной девушкой, почти девочкой, но не ребенком – проницательность можно было назвать её основной чертой характера. Такой тип красоты быстро надоедает обычным людям, но Киритцугу ведь не был обычным. Она была женщиной, которой довелось столкнуться с реальностью, и поэтому могла судить о вещах совершенно беспристрастно. Она была даже более безжалостной, чем Киритцугу. Рядом с ней Киритцугу не стыдился своих методов и не скрывал своей жестокости. Для него это было что-то вроде небольшой передышки.

– В поместье семьи Тосака вчера было шумно.

Как обычно, Майя начала разговор с дела.

– Пожалуйста, просмотри записи. И да, прибыло всё оборудование.

– Принято. Сперва – ситуация.

Кивнув, Майя включила декодер, вмонтированный в распакованный телевизор.

Киритцугу научил Майю не только основам волшебства – она вполне могла использовать обычных фамилияров, и Киритцугу часто поручал ей различные разведывательные операции. В этот раз он доверил ей наблюдение за поместьями семей Мато и Тосака.

Фамилиярами Майи были летучие мыши, но, в отличие от фамилияров других волшебников, её мышки были оснащены миниатюрными CCD-камерами (charge-coupled device – прибор с зарядовой связью), привязанными к брюшкам. Конечно, это была идея Киритцугу. Иллюзии и замаскированные «охранные поля» волшебников помогают частично нейтрализовать действие фамилияров-шпионов, но волшебники часто забывают об электронных устройствах. Также пересматривать видеозапись намного удобнее. Поэтому, даже если учитывать, что груз несколько замедляет фамилияра, результат определённо этого стоил.

Так что сцена, произошедшая прошлой ночью, сейчас воспроизводилась в тринадцатидюймовом формате. Несколько размытого изображения оказалось достаточно, чтобы разобрать, что же там случилось. Не шевельнув бровью, Киритцугу просмотрел запись о том, как Слуга, лицо которого было скрыто маской-черепом, был уничтожен Золотым Слугой.

Белая маска побеждённого Слуги без сомнения принадлежала к классу «Ассассин».

– Ну, что ты думаешь?

– Всё прошло слишком уж хорошо, – немедленно ответила Майя. – Момент времени между материализацией Ассассина и атакой Слуги Тосаки практически отсутствует. Он его ждал. Конечно, он мог обнаружить противника, когда тот находился в призрачной форме, но его оппонентом был Ассассин, чья классовая способность – «Скрытие Присутствия»… возможно, Тосака был осведомлён о вторжении?

Киритцугу кивнул. Так как Майя всему научилась у него, его вывод был таким же.

– Чем больше я над этим думаю, тем больше мне всё это напоминает хорошо поставленную сцену. Почему Тосака выставил напоказ своего Слугу, если у него имеется такой «резерв»?

Семья Тосака участвовала и во Второй, и в Третьей Войнах, и должна была накопить определённый опыт. Они просто не могли не знать, что другие Мастера будут наблюдать за их поместьем.

Война за Святой Грааль – это битва между Героями, заполучившими славу. И легенды об этих героях содержат множество информации об их боевых способностях, сильных и слабых сторонах. Это значит, что специфические способности и слабые места Героических Душ известны заранее.

Учитывая это, нерушимым правилом Войны стало скрывать истинную сущность своего Героя в битве между Героическими Душами. В свете этого все Герои носят названия своего класса, чтобы избежать раскрытия своего имени.

Прошлой же ночью Тосака невольно дал две подсказки другим Мастерам: одну – как выглядит его Слуга, и вторую – способ его атаки, который выглядел как Небесный Фантазм. Хотя по этим признакам не удалось определить истинную сущность Слуги, но то был риск, которого можно было легко избежать. Если нужно было прибить Ассассина, то это можно было сделать за пределами действия глаз фамилияров.

– Показывая то, что он не должен был показывать, означает, что он хотел нам это показать.

Киритцугу вновь кивнул, подтверждая слова Майи.

– Возможно. Если он преследовал определённую цель, то объяснение найдётся само собой… да, Майя, что случилось с Мастером Ассассина?

– Той же ночью он пришёл в Церковь к Наблюдателю и попросил о защите. Этого человека зовут Котомине Кирей.

Как только Майя произнесла это имя, в глазах Киритцугу появился нехороший блеск.

– Майя, пошли фамилияра к Церкви. Одного пока будет достаточно.

– …Разве это допустимо? Церковь – место, где запрещены столкновения между Мастерами.

– Если Наблюдатель об этом не узнает, значит, ничего и не было. Соблюдай дистанцию. Не перестарайся. Ему просто не нужно об этом знать.

Майя нахмурилась, слушая малопонятные инструкции Киритцугу.

– Я не должна наблюдать за Церковью?

– Ты должна осуществлять «обычное патрулирование». Чтобы не попасться, ты должна сконцентрироваться именно на этом.

– …Да, принято.

Майя не понимала, что задумал Киритцугу, но вопросов по этому поводу решила не задавать. Она возьмёт одну из трёх мышей, наблюдающих за поместьем семьи Тосака, и отправит её к Церкви Фуюки на краю Синто.

Киритцугу выключил телевизор и начал проверять оборудование, подготовленное Майей.

Различные «инструменты» были разложены на простыне кровати, ожидая проверки Киритцугу, – и ни в одном бы из них простой волшебник не увидел ничего интересного. Там не было ничего, что походило бы на ритуальный кинжал, чашу, талисман, сосуд с эликсиром или на хранилище магической энергии. В каком-то смысле они представляли собой произведения искусства и были очень эффективны в деле. Но если не учитывать этого, всё что лежало перед Эмией, было обычным оружием. Ни одно из них не несло в себе магической энергии.

Пользуясь продуктами ереси, подобной этой, Эмия Киритцугу и заработал своё прозвище – «Убийца Волшебников».

Слабостью всех людей, называвших себя волшебниками, была небрежность, которую породило их высокомерие. Они полагались на старинные таинства и собственные знания. И никогда не сомневались, что никто, кроме Бога не может причинить им вред.

Именно поэтому в битве они ощущают и полагаются только на волшебство. Засекают любой магический навык. Оттачивать навыки в какой-то определённой области волшебства и продумывать, какие меры могут быть применены оппонентами против них – такой была основная теория подготовки волшебников к сражениям.

В результате они игнорировали любую физическую атаку, которая полностью была лишена затрат магической энергии, или просто считали её вторичной угрозой. Они не боялись ни заточенного ножа, ни свистящей пули до того мгновения, как она вонзится в их плоть. Но до того как это произойдёт, волшебство даёт им иллюзию защищённости благодаря парализующим методам или защитным полям, которые могут нейтрализовать практически любую обычную атаку.

Но они презирают современные технологии. Что может сделать человек, которые не полагается на волшебство – вот о чём многие волшебники даже не задумываются.

Вражеская атака, которой никто не ожидал, – вот ключ к быстрому завершению битвы. Киритцугу убедился в этом, участвуя и наблюдая за большим количеством поединков на смерть между волшебниками. Вывод: волшебники уязвимы для немагических атак.

И опираясь на это умозаключение, для ведения Войны в городе Фуюки Майя и приготовила нужное «оборудование». Посреди всего этого на белой простыне выделялась винтовка, от которой пахло оружейной смазкой. Настоящее произведение искусства и эссенция новейших электронных технологий, заключенных в убийственную форму.

Она была создана на базе полуавтоматической снайперской винтовки Вальтер 2000. Длина винтовки составляла около 90 см; короткий приклад со встроенной обоймой, длина ствола винтовки – 65см. Пули 300 Winchester Magnum предельно эффективны на расстоянии до одного километра. В настоящее время эта винтовка считалась одной из лучших. Стоила она 12000$, так как всего было выпущено только 154 единицы.

Вместо стандартного оптического прицела Smith & Bender Киритцугу на левой стороне над стволом установил два спаренных устройства для более чёткого наблюдения за целью.

Одним из них был прицел, оснащённый прибором ночного виденья AN/PVS04, – лучшее, что поступило на вооружение армии Соединённых Штатов. Прибор, внешне похожий на чувствительную видеокамеру, на самом деле был системой линз, которая обеспечивала чёткость изображения и подсветку. Это был настоящий электронный «совиный глаз», который позволял видеть цель на увеличении 3.6 на 548,64 м при свете луны и 365,76 м при свете звёзд. По идее, это было новейшим вооружением армии США, на массовое производство которого наложили запрет, чтобы избежать утечки технологии.

Вторым устройством был инфракрасный тепловой прицел. Он также годился для вылеживания целей ночью, и хотя изображение было не таким чётким, прицел показывал тепловые характеристики цели. Он мог распознавать изменение температуры от -5 до 60°C на расстоянии до 200 метров при увеличении 1.8

Выяснив, что активирование магических цепей повышает температуру тела использующего их, Киритцугу продолжил изучения этого феномена и, в конце концов, понял, как через тепловое излучение определить текущий статус магических цепей. Отличить волшебника от простого человека сложно. До тех пор, пока он не активирует свой запас магической энергии. Смысл использования такого сдвоенного громоздкого прибора был в том, что он предназначался не для боя в тёмное время суток, а для убийства волшебников.

Несмотря на технологический прогресс, достижения которого позволяли делать различные приборы миниатюрными, прибор ночного виденья оставался размером с пластиковую бутылку и был массивнее обычных оптических прицелов. На бегу, даже несмотря на компактный дизайн винтовки, пара нестандартных приборов даёт неприятное ощущение разбалансировки. Общий вес винтовки был около 10 килограммов. Это оружие больше подходило для отряда огневой поддержки, чем для снайпера. Дополнительное оборудование снижало эффективность использования винтовки, но с этим Киритцугу был готов смириться.

Если сравнивать с волшебством, «ночное зрение» снайперской винтовки и рядом не стояло. Волшебство может позволить тебе видеть ночью, как днём. Возможно даже заметить расположение противника-волшебника. Но с помощью этой винтовки Киритцугу мог поразить цель, не затрачивая магической энергии.

В темноте, без возможности засечь вспышку магической энергии, пуля от того, кто находится на расстоянии нескольких сотен метров от тебя – для тренированного солдата такая ситуация не будет неожиданной. Но большинство волшебников к этому будут не готовы. На самом деле, самоуверенный волшебник, который вступил в мир, где правят человеческие технологии, не должен полагаться на стереотипы своего мира.

Киритцугу поднял тяжёлую снайперскую винтовку с кровати, проверил затвор, твёрдость курка и уверился, что она подготовлена к бою.

– В данный момент она настроена на оптимальную стрельбу до 500 метров. Хочешь проверить?

– Нет, всё в порядке.

На самом деле он хотел бы проверить не только калибровку прицела, но и саму винтовку в деле. Однако среди белого дня в оживлённой Японии это создало бы массу проблем. Когда враги начнут действовать и положат начало Войне, он сможет использовать эту винтовку каждую ночь – Киритцугу полностью доверял Майе и её оборудованию.

Также на кровати лежала другая винтовка, которая предназначалась Майе, – штурмовая Steyr AUG. Её прицел также был заменён на оптику с ночным виденьем, как и у Киритцугу, и её вес увеличился до 5 килограммов. Рядом лежал пистолет-пулемёт Calico M950, готовый лечь в левую руку. Его компактный размер не отличался от больших пистолетов. Усиленный пластиком вместо металла, он был похож на игрушку по сравнению с винтовкой Walther; но его винтообразная система подачи патронов калибра 50 Parabellum позволяла осуществлять до 700 выстрелов в минуту.

Все остальное место на кровати занимали ручные и оглушающие гранаты, дымовые шашки и пластиковая взрывчатка С2. Следуя инструкциям, полученным от Киритцугу, пока он был на Севере, Майе удалось собрать всё снаряжение, не допустив ни одной оплошности. Но взгляд Киритцугу говорил, что он всё ещё не удовлетворен.

– А тот, что я доверил тебе?

– …Вот он.

Майя почти благоговейно вытащила небольшой чемоданчик из палисандрового дерева, держа его обеими руками за дно. Казалось, это почтение придавало жесткости её красивому лицу, на котором не было места улыбке.

Взяв чемоданчик, Киритцугу положил его на край стола и, щелкнув застёжками, привычным жестом раскрыл его.

То, что лежало сейчас на кровати, было новейшим в данный момент оружием. Финансы семьи Айнцберн позволяли достать последние новинки, даже если это стоило больших денег.

Но внутри чемоданчика лежал пистолет, который нельзя было купить ни за какие деньги. С этим оружием Киритцугу прошёл сквозь бесчисленные битвы и отдал его Майе, когда вступил в семью Айнцберн 9 лет назад. Единственное во всём мире оружие, которым мог пользоваться лишь Киритцугу.

Самые лучшие технологии, которое можно было купить за деньги, – вот что было на вооружении Эмии Киритцугу, «Убийцы Волшебников». Но также существовало и оружие «волшебника» Эмии Киритцугу, его «Тайный Знак».

«Contender» от Thompson Center. Его рукоять и передняя часть были сделаны из красно-коричневого дерева, длина ствола составляла около 36 сантиметров. Внешне он напоминал кинжал в ножнах. Или старинный пистолет. Частями от современного пистолета тут были лишь спусковой курок и баёк. Не было ни цилиндра, ни затвора.

На самом деле Contender – Противник – был однозарядным пистолетом без выброса гильзы. Это оружие в основном было предназначено для спортивной стрельбы, но ствол пистолета Киритцугу был изменен, чтобы из него можно было стрелять пулями большего калибра. Более того, он был магически усовершенствован для стрельбы «магическими пулями».

В пистолете использовались пули .30-06 Springfield калибра. Бутылкообразный патрон отличался от пистолетных пуль размером и убойной силой. Калибр .30-06 был на 10% мощнее пули калибра .308 Winchester и даже превосходил по силе калибр Magnum. Оставаясь пистолетом, Contender представлял собой непревзойдённую огневую мощь.

Но истинная угроза этого оружия была не в разрушительной силе патронов.

В том же чемоданчике лежали специальные пули – двенадцать снарядов, которые Киритцугу лично зарядил магической энергией, создав их из своих размельченных в пыль костей. Когда магическая энергия Киритцугу иссякнет, эти пули будут бить точно в цель, намеченную волшебником по имени Киритцугу. Говоря простым языком, это можно было назвать имитацией концептуального оружия.

Технологии были слабостью волшебников, которые не брали их в расчёт, полагаясь лишь на волшебство… но, в конце концов, это всего лишь общая тенденция, которая распространялась далеко не на всех. Действительно, многих волшебников можно победить с помощью прибора «ночного виденья» и инфракрасного сенсора. И всё-таки никто не был застрахован от исключений, которые нельзя предугадать ни опытом, ни правилами боя. Технологии работают против тех волшебников, которые практикуют волшебство, находясь «в общем потоке», но существовали и те, у кого к волшебству был подход особый, и они заметно выделялись на фоне остальных. Таких оппонентов Киритцугу называл «опасными противниками».

И против «опасного противника», с которым технологические трюки не пройдут, Киритцугу, как обычный волшебник, должен будет встать лицом к лицу, когда закончатся все уловки. И тогда Contender станет его козырной картой.

С едва заметной дрожью в теле Киритцугу достал Contender из чемоданчика. В прошлом он держал этот пистолет много раз, и даже спустя 9 лет он прекрасно лежал в руке.

Рука держалась за рукоятку пистолета, или сама рукоять удобно устроилась в его ладони – Киритцугу не мог не ощутить этого странного чувства. Ему оставалось лишь сжать пальцы посильнее, и, казалось, что рукоять пистолета сольётся с его кистью, станет продолжением руки.

Бережно поместив указательный палец в спусковую скобу, он нажал на спусковой курок и услышал, как оружие громко щёлкнуло в ответ. Вытащив пули из чемоданчика, он раскрыл пистолет и вставил одну из них в ствол. Затем закрыл пистолет и взвесил его в руке. Будучи заряженным, вес пистолета увеличился до 2.6 килограммов. Киритцугу помнил это чувство. И его грудь пронзает раскалённый клинок, когда он думает о том, чтобы применить это оружие.

В конце концов, будет ли его рука помнить о его прикосновениях к жене и дочери?

Их нежные щёки, их тонкие пальчики, как долго будет он помнить это?

Вытащив вторую пулю, Киритцугу приготовился вставить в пистолет и её.

Раскрыв пистолет и вытащив «гильзу» от якобы использованного патрона, он вставляет вторую пулю. Затем закрывает пистолет, возвращая его ствол на место…

Две секунды. Плохие мысли мешают сконцентрироваться на действиях.

– … Старею.

– Да, – кивнула Майя в ответ на насмешку Киритцугу над самим собой. Она знает о навыках своего давнего напарника. Киритцугу вытащил пулю, которую только что зарядил, подобрал другую, что до этого бросил на пол, и убрал всё обратно в чемоданчик. Вместе с пистолетом.

– Тело Илии легче, чем винтовка Вальтер. А ей уже восемь лет…

Выпуская на свободу воспоминания о спокойной жизни, Киритцугу сам ослаблял себя. Движение Майи за спиной оборвало цепь его мыслей.

Подвижная как змея, её рука обернулась вокруг шеи Киритцугу, зафиксировала положение его головы, не давая пошевелиться... Майя поцеловала его в сухие губы.

То были вкус и прикосновение другой женщины, отличавшиеся от той, которая жила в его сердце. Возможно, это была просто тоска по родине, но всё равно это произошло слишком быстро, чтобы это можно было простить.

– ...Пожалуйста, сконцентрируйся на том, что сейчас необходимо осуществить… не думай о том, что в данный момент сейчас не важно.

Более мягким и тихим, чем обычно, голосом приказала Майя Киритцугу.

– …

Ничего не ответив, Киритцугу почувствовал, как клинок в его груди исчезает. Сердце его охлаждается, а боль постепенно превращается в ничто.

Она та, кто она есть. Она женщина, которую Киритцугу вырастил из девочки, которую он нашёл на поле боя. Машина поддержки, чьи действия были даже больше сродни механизму, чем действия машины по имени Эмия Киритцугу. Вот кем была Хисау Майя. Необходимым и последним оружием Киритцугу, которое он использует, чтобы победить в этой Войне… было ничем иным, как этой женщиной.

Глава 3.2 - Акт 3. Глава 2

-162:27:03

В то время как Эмия Киритцугу и Хисау Майя встретились в дешёвом отеле в Синто, самолет рейса «Volare Italia» из Германии приземлился на посадочную полосу F в аэропорту неподалёку от города Фуюки. Холодный северный ветер, гулявший по округам, не мог сравниться с тем, что дул в тех местах, где стоял замок семьи Айнцберн.

Наблюдая за мягким солнечным светом, что обычно скользит по земле ранним утром, Ирисфиль фон Айнцберн чувствовала, как её сердце становится необычайно лёгким.

– Значит, в этой стране и родился Киритцугу…

Это было хорошее место. И хотя она уже видела его, просматривая фотографии, Ирисфиль чувствовала свежесть, будто воздух проходил сквозь её тело.

И лёгкость была не только в её сердце. Прибыв в Японию и маскируясь под обычного пассажира, она не смогла взять с собой те платья, которые носила в замке. Вместо них пришлось позаботиться об одежде, которая меньше всего привлекала бы взгляд и в которой можно было бы спокойно ходить по улицам города. В сапожках на низких каблуках и в короткой юбке до колен, каждое движение Ирисфиль было легким, словно она переродилась.

Однако для семьи Айнцберн, которая вела уединённый образ жизни, значение слова «обычный» несколько отличалось от того, как его воспринимали простые люди. Одежда Ирисфиль всё равно выдавала её с головой. Шёлковая блузка, высокие сапожки, повседневное белоснежное пальто на лисьем мехе… понять, что она – не простой пассажир, можно было, даже увидев её через иллюминатор. Ирисфиль напоминала редкостной красоты брильянт, о котором можно было сказать, где его нашли и огранили, лишь мельком взглянув на него. Эта одежда идеально подходила для фотомодели, но Ирисфиль, которая выросла в окружении более величественной красоты, казалось, что эта одежда будет смотреться вполне обыденно. Она хотела, чтобы наряд был для неё маскировкой, пока она обживется в городе. Но даже если бы она одела по-настоящему простую одежду, спрятать её природную красоту было невозможно. Она не дала бы ей ни единого шанса раствориться в толпе, как это сделал Киритцугу.

– Ну, Сэйбер, что ты думаешь о воздушном перелёте? – сделав один шажок по трапу, спросила Ирисфиль свою невысокую Слугу, которая спускалась следом.

– Ничего особенного. Хотя это оказалось более скучным, чем я ожидала.

В её словах не было лжи. Зелёные глаза излучали абсолютное спокойствие.

– О, жаль, я думала, полёт будет для тебя интересным и удивительным.

– …Ирисфиль, ты наверно думаешь, что я очень примитивный человек.

Отвечая нахмурившейся Сэйбер, Ирисфиль звонко рассмеялась, и смех этот не нёс в себе намерения уязвить Слугу.

– Полёт по небу не вызывает никакого удивления у Героической Души?

– Не совсем. Но как Слуга, которого призвали в современный мир, я получила информацию о достижениях этой эры. К тому же, как у Слуги класса «Сэйбер» у меня есть классовая способность – «Верховая Езда». И, скорее всего я могла бы управлять этим самолётом.

Глаза Ирисфиль распахнулись от удивления.

– Ты могла бы… пилотировать его?

– Возможно. Моя способность охватывает все транспортные средства. Если я смогу сесть в седло и натянуть поводья, всё остальное за меня сделает инстинкт.

Ирисфиль не смогла сдержать смеха, услышав эту фразу. Сэйбер не видела кабины пилота. Что бы она подумала, увидев там штурвал, кучу рычагов и различных кнопок вместо седла и поводьев?

Но, если говорить начистоту, Сэйбер сказала правду о своих возможностях. Эта классовая способность позволяет ей пользоваться любым транспортом, кроме зверей-фантазмов и божественных созданий. Так что она вполне может справиться с управлением таких современных транспортных средств, как автомобиль или мотоцикл.

– Всё равно, я несколько разочарованна. Ты, возможно, первая Слуга, которая реально летала на самолёте.

– Прошу прошения за это. Я не очень сильна в выражении своих чувств.

– О, всё нормально. Не беспокойся, я вовсе не это имела в виду.

Иностранным Мастерам так или иначе нужно приезжать в Фуюки, но Ирисфиль и Сэйбер путешествовали вместе, и это было единственным исключением.

И причина была в Сэйбер. Несмотря на то, что она была Героической Душой, она не обладала некоторыми способностями, которые были у других Слуг. Самая серьёзная проблема была в том, что она не могла дематериализоваться. Она не могла уйти в призрачную форму, чтобы двигаться быстрее и приостановить переход энергии Мастера к себе – другие Слуги на всё это были способны. Это не являлось последствием ошибки в ритуале призыва Киритцугу или во время заключения контракта: душа Героя по имени Артурия просто была не похожа на других Слуг. Это было очевидно. Истинной причины этого Ирисфиль не знала. Хотя она находила удовольствие в том, что её Слуга путешествует вместе с ней и одета подобающим образом.

– Я рада, что могу путешествовать вместе с тобой, Сэйбер. Я не могу не налюбоваться на тебя.

– Разве что-то не так, Ирисфиль?

– О, всё в порядке. Не обращай внимания.

Пряча улыбку, Ирисфиль отвернулась. И Сэйбер моментально преисполнилась подозрений.

– Когда ты так смеешься, мне начинает казаться, что ты что-то от меня скрываешь. Скажи мне честно – что не так?

– То, что ты не можешь уйти в призрачную форму – совсем не проблема. Я очень рада, что могу подбирать одежду для тебя.

«Как беспечно» – хотела ответить Сэйбер, но лишь вздохнула. Невозможность дематериализоваться – определённо недостаток, который Мастер никак не мог компенсировать. Конечно, можно из этого извлечь выгоду, но это не было главной целью. Говорить же Ирисфиль о том, что это не та проблема, к которой следует относиться вот так легкомысленно, со смехом, было просто бесполезно.

– Ирисфиль, эти одеяния подходят для того, чтобы ходить в них по городу?

– Да… как мне кажется. Я впервые оказалась в этой стране, так что немного нервничаю.

Если бы с ними путешествовал третий человек, который более-менее был знаком с образом жизни японцев, он бы точно сказал, что они выделяются из общей массы людей.

Ирисфиль сняла мерки с Сэйбер до отъезда и отправила их портному, работавшему во франкфуртском аэропорте, который должен был пошить Слуге костюм. Он состоял из чёрно-синей рубашки, галстука и чёрного френча. Такой костюм идеально подходил для того, чтобы выдать Сэйбер за мужчину.

Глупо и дико одевать девушку ростом 154 см в мужской костюм, но, говоря о Сэйбер, вы должны понимать, что она была исключением из правил.

Красота одетой в мужскую одежду Сэйбер не исказилась. Жесткое и холодное лицо делало её непохожей на женщину. Глядя лишь на него, можно было подумать, что перед вами стоит именно мужчина… нет, молодой юноша. Красивый белолицый юноша, которому доверили охрану своей хозяйки.

– Я выбрала одежду, которая бы подошла для моего спутника… возможно, она тебе не нравится?

– Нет, как раз наоборот. Этот костюм позволяет мне свободно двигаться, к тому же, я привыкла изображать мужчину.

То, что броню не следует носить днем, было очевидно, но Ирисфиль, похоже, не просто нравилось одевать Сэйбер. Различные наряды были для неё своего рода хобби.

Отставив двух служанок, которые прилетели с ними в Фуюки тем же самолётом, получать багаж, Ирисфиль и Сэйбер направились к таможенному пункту с пустыми руками. Отправив багаж другим маршрутом на виллу семьи Айнцберн на окраине Фуюки, служанки сели на обратный рейс и полетели домой, в Германию. Они не должны были оставаться с Ирисфиль на время Войны. Не было смысла подвергать опасности других людей, не связанных с этой Войной. Поэтому Ирисфиль придётся заботиться о себе самой, а её верная Слуга будет поддерживать её в трудные минуты.

Без особых проблем пройдя на таможне формальные процедуры, через некоторое время они уже шли по вестибюлю аэропорта. Но едва они вошли, как каждый встречавшийся на их пути чиновник оборачивался и провожал эту пару долгим изумлённым взглядом, что заставляло Ирисфиль и Сэйбер чувствовать себя неуютно.

– Так я и думала… что-то не так с моей одеждой? – чувствуя на себя взгляды, пробормотала Сэйбер, пытаясь скрыть неловкость.

– Ну… возможно, она всё-таки слишком изыскана для этих мест, – грустно улыбнулась Ирисфиль. На самом деле, в центре внимания была именно она. Хотя они обе были редкостными красавицами. Эксцентричная одежда, которая выходила за рамки понимания простых людей, подходила разве что их быстрому темпу, который эта пара взяла, войдя в вестибюль. И чувства окружающих выражали не столько удивление, сколько зависть.

– Пойдём, Сэйбер. Беспокойство о нашем внешнем виде ничего не изменит, – говоря это, Ирисфиль с чуть грустным выражением на лице мягко взяла Сэйбер за руку. – В конце концов, мы в Японии. Мы должны насладиться пребыванием здесь до того, как начнётся битва.

– Нет, Ирисфиль, наслаждение – не есть цель… – пробормотала Сэйбер, но осеклась. Ирисфиль беззаботно шла к стоянке такси, собираясь нанять одно из них.

То, что она светилась от счастья, Сэйбер почему-то заметила только сейчас.

***

Они прибыли в Фуюки около полудня. Сейчас солнце поднялось уже высоко.

– Какое здесь всё… живое…

Когда нанятая ими машина въехала в Фуюки и высадила пассажиров на площади перед парком рядом с железнодорожной станцией, глаза Ирисфиль радостно зажглись, стоило ей увидеть на первый взгляд обычную автомобильную пробку. Но Сэйбер изучала окрестности так, словно была военным, которому придется здесь сражаться.

– Киритцугу уже прибыл в этот город, так ведь?

– Да. Он должен был приехать на день раньше нас.

Прибыв в страну, Киритцугу добрался до Фуюки совершено другим маршрутом, чтобы скрыть своё существование и какую-либо связь с Ирисфиль и Сэйбер. Его самолёт сел в Син-Осаке, откуда он поездом доехал до Фуюки.

– Мы вновь встретимся с ним?

– Всё в порядке. Он сам найдёт нас.

Внешне Сэйбер никак на это не отреагировала, но на самом деле она была просто шокирована планом Ирисфиль и Киритцугу.

– Ну… тогда… что мы будем делать… сейчас?

– Сейчас… мы будем наблюдать за изменениями ситуации в городе и будем соответственно на них реагировать.

– То есть мы ничего не будем делать?

– Именно.

Ирисфиль улыбнулась Сэйбер мягкой детской улыбкой, которая показалась приунывшей Слуге несколько озорной.

– Трата времени. Мы ведь уже прибыли в эту удалённую страну и теперь…

Улыбаясь, Ирисфиль медленно шла по тротуару, продолжая наблюдать за автомобильной пробкой. Но на её лице появилась лёгкая грусть. Сэйбер, чувствуя себя не в своей тарелке, молча шла за ней.

– А как насчёт того, чтобы попытаться найти вражеского Слугу? – спросила она.

– Хммм… неа, – таков был отрешённый отказ Ирисфиль. Затем она развернулась лицом к Сэйбер и выжидающе посмотрела на свою Слугу.

– Скажи, Сэйбер… раз нам представилась такая замечательная возможность, то почему бы не прогуляться по городу? Это может быть интересно.

– …

На мгновение Сэйбер была ошарашена таким неожиданным предложением, но сразу же пришла в себя и строго посмотрела на Ирисфиль.

– Ирисфиль. Нельзя допустить, чтобы мы оказались неподготовленными к встрече с врагом. Мы прибыли в город Фуюки и уже находимся на вражеской территории. Война за Святой Грааль уже идёт.

– Кончено, это зависит от тебя, Сэйбер. Если мы вдруг окажемся рядом с другим Слугой, ты ведь почувствуешь?

– Ну… да, это так.

Сэйбер могла чувствовать присутствие других Слуг, неважно были ли они в призрачной форме или материальной. Естественно, у всех Слуг была схожая способность обнаружения противника. И только Ассассин мог полностью скрывать своё присутствие от других.

– Я могу засечь врага находящегося в радиусе 200 метров от нас. Но способности некоторых из моих оппонентов могут помешать их обнаружению.

– Ясно… но прямо здесь и сейчас ведь поблизости нет никого?

– Да. Но…

– Тогда почему бы нам не прогуляться? Нам ведь всё равно не нужно их искать?

Когда ты ищешь спрятавшегося противника, просто прогуливаться по городу, провоцируя его на атаку, – неплохой план. Конечно, он довольно дерзок и опасен, но так как у Сэйбер не было возможности активно искать врага, ей необходимо было убедиться, что её не застигнут врасплох. Без возможности дематериализоваться она также не могла вести разведку, как другие Слуги.

Но даже если у этого плана и были свои плюсы, Сэйбер чувствовала, что у Ирисфиль были иные причины предложить его. Короче, Сэйбер понимала, что Ирисфиль просто хочет посмотреть город.

– Ирисфиль, мы должны где-то остановиться, встретиться с Киритцугу и выработать стратегию боя. Разве семья Айнцберн не простроила для этого замок в лесу в окрестностях Фуюки?

– Ну… да, мы его построили.

Похоже, настала очередь Ирисфиль смущённо бормотать. Похоже, она понимала, что её поведение не соответствует текущей ситуации. Поняв, что это ее желание не было беспричинным, Сэйбер вновь спросила.

– Почему ты так настаиваешь на том, чтобы посмотреть этот город?

– Ты знаешь… я тут впервые…

Немного нервничая, Ирисфиль опустила взгляд. Сэйбер вздохнула.

– Ты знаешь, что Грааль дал мне нужную информацию об этом мире. Естественно, я должна многое узнать об этом городе, ведь я должна буду сражаться в нём. Но, Ирисфиль, этот город – не место для осмотра достопримечательностей. Особенно, если тут попросту не на что смотреть.

– Нет, не в этом дело… я…

Словно ребёнок, который не в силах объяснить свои действия, Ирисфиль заколебалась.

– Я… я впервые вот так… гуляю.

– Э?

Так и не поняв, что Ирисфиль хотела сказать, ошарашенная Сэйбер замерла в ожидании.

– Это словно перерождение… это первый раз, когда я вышла во внешний мир.

– То есть с того момента как ты родилась… ты никогда не покидала замок семьи Айнцберн?

Не особо радуясь такому выводу, Ирисфиль, смущаясь и продолжая смотреть вниз, коротко кивнула.

– Я – марионетка, созданная для Войны за Святой Грааль. Глава семьи все время это мне говорил, добавляя при этом, что я не должна выходить из замка.

Сэйбер тоже прожила не очень счастливую жизнь, будучи Артурией. Но она не могла не чувствовать сострадание к этой женщине, которая жила, словно птица в клетке, с самого рождения заточённая в ледяном замке.

– Конечно, это не значит, что я вообще ничего не знаю. Я узнала много, особенно тогда, когда в моей жизни появился Киритцугу. Он показал мне очень много различных картин, фотографий и фильмов. О Париже, Нью-Йорке, и о людях во всём этом большом мире. И о Японии, естественно.

Грустно улыбнувшись, Ирисфиль вновь посмотрела на автомобильную пробку.

– Но… впервые я вижу окружающий меня мир своими глазами. Возможно, я просто потеряла голову от счастья. Прости меня.

Сэйбер кивнула и, просто взглянув вперёд, вежливо предложила Ирисфиль согнутую в локте руку.

– …Сэйбер?

– Я впервые в этом городе, но сопровождение леди – это долг рыцаря. Так что я приложу все усилия к этому. Прошу вас, миледи.

– …Спасибо тебе.

Её глаза вновь засияли от радости, когда Ирисфиль обхватила локоть Сэйбер.

До ночи у них ещё оставалось очень много времени, чтобы пройтись по городу.

***

Сэйбер и Ирисфиль приковали внимание окружающих к себе, пока прогуливались по бизнес-кварталу. Девушка с белыми как снег волосами (о дворянском происхождении которой можно было догадаться с первого взгляда), одетая в белое кашемировое пальто на лисьем меху, шла, держась за руку красивого молодого человека. Это была не та пара, которую можно встретить на вечеринке кинозвёзд и иных знаменитостей.

Все взгляды, обращённые на них, принадлежали обычным жителям провинциального городка. Любой, кто заметил их хоть краем глаза, обязательно оборачивался, чтобы посмотреть, и в это мгновенье забывал о том, куда он шёл.

Глядя на эту пару, нельзя было сказать, что они собрались на свидание или просто осматривали достопримечательности. Они ходили по городу от здания к зданию, их маршрут казался бесцельным. Иногда они внезапно останавливались, чтобы посмотреть на блеск лучей солнца, отражавшихся от окон зданий и витрин. Больше ничего. Они даже не заходили в магазины, чтобы купить что-нибудь, и не присаживались за столики уличных кафе, чтобы отдохнуть. Словно понимающие Японию иностранцы, они попросту проскальзывали сквозь оживлённую толпу и наблюдали за спокойной городской жизнью на расстоянии.

Постепенно зимнее солнце скрылось за холмом, и на город опустилась тень ночи. Это изменило внешний вид Фуюки. Ирисфиль шумно вздохнула, потрясённая внезапно включившимися огнями города.

Наверняка в этом мире было полно городов, чей ночной вид многократно превосходил город Фуюки по своей красоте и величию. Но Ирисфиль была просто поражена открывшимся перед ней зрелищем, перед которым меркли все сокровища и вся та роскошь, которые она видела в замке семьи Айнцберн.

– Всё здесь… очень красиво… одна лишь только жизнь людей делает эту ночь прекрасной…

Шёпот Ирисфиль выдал её эмоции, с которыми Сэйбер согласилась, коротко кивнув. Величественный мир, в котором она когда-то жила, был далеко как во времени, так и в пространстве, но её лицо не выражало никаких эмоций. Правда, спокойствие было внешним: на самом деле нервы Сэйбер были как натянутая проволока.

Они находятся на вражеской территории; то, что она согласилась сопровождать Ирисфиль, никак не меняло этого очевидного факта. Сэйбер не была Слугой, чьи способности позволяли идеально обнаруживать и распознавать врага. В зависимости от ситуации, скорее всего, именно вражеский Слуга первым найдёт её. Сложно допустить, что враг нападёт в открытую, при свидетелях, но вероятность, тем не менее, оставалась.

Но даже учитывая это, она не упрекает Ирисфиль, она уступает, чтобы дать ей немного времени насладиться свободой. Она поступает так, потому что доверяет своему мечу.

Она – Героическая Душа, принадлежащая к сильнейшему из призываемых классов Слуг в Войне за Святой Грааль в городе Фуюки, – Героическая Душа Меча. Никто из Слуг не мог превзойти её в ближнем бою. К тому же, она могла покинуть поле боя, поняв, что преимущество не на неё стороне, чтобы защитить своего Мастера.

На самом деле, Сэйбер желала внезапной атаки. Честное противостояние, поединок и его окончание. Если кто-нибудь решить совершить глупость, выбрав её своим врагом, она напомнит им, что попала в класс «Сэйбер» не за свою галантность.

– Сэйбер, хочешь посмотреть на пляж?

В то время как Ирисфиль не могла сдержать своей радости, молодая девушка, которую внешне можно было принять за красивого юношу, с улыбкой кивнула. Её напряжённость осталась для Ирисфиль тайной.

Она поклялась защищать Ирисфиль. И она будет защищать её до конца, чтобы ни случилось. Таков был её долг, и она его исполнит, как подобает верному рыцарю.

На противоположном береге реки Мион, на берегу большого моста, который соединял Синто и Мияма, находился парк, медленно переходивший в пляж.

Поздно вечером, когда на мосту уже никого не было, по пешеходной дорожке прогуливались два человека. С моря непрерывно, но мягко дул северный ветер, играя с белыми волосами Ирисфиль. Обычно в этом месте было полно влюблённых парочек, но – летом. Сейчас же была зима, хотя Ирисфиль, которая первый раз в жизни своими глазами увидела море, совсем не замечала холода. Она и так привыкла к нему, живя в замке, на века закованном в лёд.

– Мы должны были придти сюда до темноты… – сказала Сэйбер извиняющимся тоном.

Она просто смотрела на море и видела, как над городом продолжает сгущаться темнота. Но Ирисфиль не придала значения отсутствию солнечного света, она продолжала смотреть на линию горизонта, несколько мгновений назад утонувшего в ночной тьме.

– Всё хорошо. Ночью море тоже красиво. Оно отражает ночное небо.

Вслушиваясь в непрекращающийся шум волн, Ирисфиль улыбается светлой искренней улыбкой. После длительной прогулки её белые щёки чуть покраснели. Она всё больше и больше становилась похожей на молодую девушку, чем на замужнюю женщину, у которой уже был ребёнок, – так её изменила эта чистая и наивная улыбка.

– Это была прекрасной идей – пройтись по незнакомому городу в компании такого джентльмена как ты, – радостно произнесла она.

– Я хорошо сыграла роль джентльмена? – саркастически отозвалась Сэйбер. Такие эмоции были несвойственны обычно молчаливой и упрямой Слуге.

– Да. Именно так. Сегодня, Сэйбер, ты показала себя настоящим рыцарем.

– Благодарю вас, миледи.

Эта женщина в черном костюме была так обходительна, что Ирисфиль, смутившись, повернулась к морю.

– Сэйбер, тебе нравится море?

– В моё время, в моей стране… с моря всегда ожидали прихода врага. Поэтому море мне не нравилось. Оно меня несколько раздражало.

– Ясно… – ответила Ирисфиль и Сэйбер не смогла разобрать, какие эмоции заключались в этом слове.

– Это сложно простить. Ведь ты, как и я, – женщина. Для тебя, жившей как Король Артур, не доставляет удовольствие изображать из себя джентльмена на свидании?

– Если честно, то да, – пожала плечами Сэйбер и ухмыльнулась. Она не жалела, что пришлось свыкнуться с тем, что она не сможет вести жизнь обычной женщины. Наоборот, грудь наполнялась гордостью, когда она вела свои войска в битву.

– Но ты, Ирисфиль, разве бы ты не хотела прогуляться по городу с Киритцугу, а не со мной?

На этот раз виновато улыбнулась Ирисфиль.

– Он… не может. Ему будет очень больно. От обилия чувств.

Не понимая, что Ирисфиль хочет сказать, Сэйбер нахмурилась.

– Киритцугу не может наслаждаться временем, проведённым с тобой?

– Нет, не в этом смысле. Ему нравится это, так же как и мне… вот поэтому он и не может. Он один из тех людей кому «счастье» приносит сильнейшую боль.

– …

Осторожно анализируя сказанное, Сэйбер пытается выяснить, что за противоречия разрывают сердце человека по имени Эмия Киритцугу.

– Он человек, который не может чувствовать себя счастливым, потому что это ослабляет его? Он борется с этим как со слабостью?

– Возможно. Он всегда загоняет счастье внутрь себя. Если он хочет сохранить себя в состоянии боеготовности, ему нужно оставаться хладнокровным.

С отрешённым взглядом Ирисфиль смотрела вдаль. Она думала о своём муже, который в этот момент прятался в этом городе и готовился нанести удар по противнику.

Сэйбер молчала, думая о том, что сказала Ирисфиль.

…Сегодня разговор после беседы о море перешёл на неожиданную тему. Но они обе старались, чтобы это день завершился хорошо…

Внезапно Сэйбер взяла руку Ирисфиль и притянула её поближе к себе. Одновременно Ирисфиль тряхнула головой и посмотрела на Сэйбер совершено иным взглядом.

– Вражеский Слуга?

– Да.

Ощущения не изменились. Далеко отсюда, за несколько сотен метров, враг оставил явные следы своего присутствия, словно провоцируя противника на нападение. Он прекрасно знал о местонахождении Сэйбер, но не сокращал дистанцию, просто стоял на одном месте и ждал.

– Похоже, нас приглашают.

– Хмм. Как благородно. Он хочет выбрать место для сражения? – спокойно спросила Ирисфиль.

В такой ситуации это было негласным доказательством того, что она полностью доверяет своей Слуге. И это заставило Сэйбер поменять свое отношение к Ирисфиль в лучшую сторону.

– Похоже, у нашего противника такие же намерения, как и у нас. Заставить своего оппонента ринуться в атаку… класс Слуги нашего врага подходит для ближнего боя, так ведь, Сэйбер?

– Его класс «Лансер» или «Райдер». Это будет бой один на один, – кивнула Сэйбер, и Ирисфиль бесстрашно улыбнулась в ответ.

– Тогда, как насчёт того, чтобы принять приглашение?

– Согласна.

Опасно вот так идти в ловушку к противнику. Но Сэйбер не из тех, кто привык отступать, а её временный Мастер не склонна недооценивать свою Слугу.

Ощущение противника стало исчезать: он начал двигаться. Сэйбер спокойно пошла по остаточному следу. За ней шагала Ирисфиль, которая активировала лежавший в её кармане миниатюрный приборчик. Это был передатчик, который Киритцугу дал ей перед отъездом. С помощью него муж будет осведомлён о местонахождении Ирисфиль и Сэйбер. Он работал, не используя магической энергии. Поэтому Киритцугу его и выбрал.

Ирисфиль верила в силу Сэйбер. Любой враг, который окажется слабее её в бою, будет уничтожен в одно мгновение – сражён ударом меча её благородной Слуги. Вот какого развития событий она ожидала.

Она желала этого, потому что хотела, чтобы её рыцарь закончил бой прежде, чем к нему присоединиться Киритцугу.

Глава 3.3 - Акт 3. Глава 3

-154:15:41

Мост, который тянулся через широкую реку Мион, был длиной около 665 метров и вмещал в себя даже три дорожных полосы. Высота его арки достигала 50 метров. Любой, кто стоял бы на этой высоте, должен был сопротивляться всей мощи океанского ветра, чтобы не оступиться и не упасть в реку, закончив в ней свои дни.

Находясь на самом верху холодного и стального каркаса, Вэйвер Вельвет отчаянно боролся за свою жизнь, цепляясь за неё всем, чем только можно. Естественно, в таких обстоятельствах ему пришлось отставить в стороне обычно присущее ему благородство и хладнокровие. Рядом, скрестив ноги и всем своим видом излучая достоинство, сидел его Слуга Райдер.

– Рай-дер! Давай спускаться! Сейчас же!!! – зубы волшебника выбивали дробь от холода и ужаса, но его голос оказывал на Райдера почти такой же эффект, что и морской бриз – он его просто игнорировал.

– Это место идеально подходит для того, чтобы обозревать окрестности. Правда, ночь – не самое подходящее время для осмотра достопримечательностей, так что сейчас сложно оценить открывшийся перед нами вид.

До этого они прогуливались мосту в поисках следов, которые должны были оставить Слуги, – частичек магической энергии. Чтобы ему не было так скучно, Райдер прихватил с собой бутылку вина, к которой он время от времени прикладывался.

Ещё раньше Райдер со своим Мастером прогуливались по улицам, ища столкновения с врагом, но лишь поздно вечером они напали на след одного из Слуг.

Вместо того чтобы немедленно на него напасть, Райдер продолжал наблюдать издалека, не приближаясь к нему ни на шаг. Когда Вэйвер спросил о причине таких действий, Слуга фыркнул:

– Очевидно, что он заманивает нас. Он не клюнул на наше появление, и это странно. И не только я, но другие Слуги тоже удивлены его поведением. Они выжидают. Один из Мастеров, в конце концов, устанет ждать и сделает свой ход, или что-то в этом роде. А мы за этим понаблюдаем.

В плане Райдера не было прорех. По крайней мере, Вэйвер их не видел. Но всё равно случившееся оказалось неожиданностью для волшебника. Этот гигантский Слуга, с его прямым мышлением, мог легко использовать хитрую тактику наподобие этой.

Действительно, как Райдер и сказал, лишь безнадёжный дурак клюнет на приманку и примет вызов. Те, кто попадут в ловушку, лишь ослабят, а то и прибьют друг друга. Плюс, ко всему прочему, самоуверенность подставившегося Слуги заставит остальных противников вступить в бой, пока Райдер будет наблюдать издалека, что избавит их от пары-тройки соперников.

Так как всё было решено, им оставалось только ждать. Держась на расстоянии от Слуги, который на первый взгляд бесцельно блуждал по городу, они продолжали наблюдение.

И хотя смысл в том, чтобы занять позицию на высоте, определённо был, Вэйвер считал, что всему должен быть предел. Может, его Слуге и было всё равно, но он то – Вэйвер – был человеком из плоти и крови, который непременно погибнет от падения с такой высоты. Невозможно было игнорировать этот факт, и в голову волшебника невольно закралась мысль: возможно, гигант вовсе не заботился о безопасности своего Мастера?

– Спу… спускайся! Нет, спусти, черт тебя побери, нас вниз! С меня достаточно!!!

– Эх, просто подожди. Какой ты неугомонный парень. Ожидание – это тоже часть сражения, – Райдер беспечно приложился в очередной раз к бутылке с вином, продолжая игнорировать перекошенное лицо Мастера, в уголках глаз которого уже начинали скапливаться слёзы.

«Высотные строения опасны» – это простое правило не работало для этих двоих… ну, по крайней мере, для одного из них.

– Если тебе скучно, почитай книгу, которую я тебе доверил.

Услышав эти слова, Вэйвер вспомнил о дурацком и, к тому же, тяжёлом рюкзаке, который висел у него на плече. В такой ситуации, когда один лишний грамм мог стоить равновесия, а значит, и жизни, толстая книга-антология древнегреческих произведений Гомера в твёрдой обложке была для Вэйвера мёртвым грузом.

Это была одна из книг, которую Райдер забрал при ограблении… то есть, при рейде на библиотеку, когда он только прибыл в этот мир.

«Илиада», написанная поэтом Древней Греции, эпическая поэма о Троянской Войне, когда в одной войне с обеих сторон участвовали и боги, и люди.

С атласом всё было понятно. Стремясь к завоеванию мира, Райдер должен был знать, по крайней мере, географию современного мира, как бы глупо это ни звучало.

Но зачем ему эта поэма? Райдер устроил дома у Вэйвера целую библиотеку, которой ему точно хватило бы, чтобы подготовится к Войне, но он всё равно настоял на том, чтобы взять «Илиаду» с собой. Естественно, так как он хотел взять с собой что-то, что не было частью его одеяния, доспехов и оружия, ему нужно было оставаться в материальной форме; но так как ему нужно было находиться в призрачной форме, чтобы скрыть своё существование от других людей, Вэйверу пришлось тащить весь «багаж» на себе.

Райдер упорно настаивал на том, что эта книга важна для «подготовки к войне». Но как книга, в которой ничего не говориться о стратегии ведения войны, может пригодиться на поле боя?

– Райдер… зачем… ты… взял эту книгу с собой?

На горький вопрос Вэйвера Героическая Душа Искандер ответил с убийственно серьёзным выражением на лице.

– Илиада – непостижима. В пылу битвы, я могу внезапно ощутить необъяснимую тягу прочитать эту поэму. И такие моменты мне будет очень не по себе, если я не перечитаю её немедленно.

Вэйвер почувствовал, что его собеседник дал ему совершено идиотский ответ, но страх перед неминуемой смертью заставил его отказаться от спора.

– В такие моменты… то есть… в бою?

– Да, – просто кивнул Райдер, словно это было абсолютно нормально.

– Но как?

– Книга лежит в моей левой руке, пока правая держит меч. Если же мне нужно держать поводья левой рукой, у меня свободна правая, и я могу прочитать страничку-другую.

-…

От такого невообразимого ответа Вэйвер потерял дар речи.

– Чему ты удивляешься? Воины в моё время жили сражениями. Они ели и пили, сражаясь, были с женщинами во время битвы, она сражались даже во сне. Любой способен на подобное!

«Только задай ему вопрос, и потом его не заткнуть». Да, казалось, этот гигант действительно был способен на такое, но…

– Ты ведь шутишь, так?

– Конечно, дурак, – Райдер хмыкнул и зарядил в лоб Вэйверу мощный щелбан.

– Аааа!

Он даже не успел как следует испугаться, чего уж было говорить об уклонении. В конце концов, он вцепился в стальную сваю, обхватив её руками и ногами, что он мог сделать? Вэйвер не мог даже потереть ноющий от боли лоб, поэтому все, что ему оставалось, это взвыть самым неподобающим для благородного человека образом.

– Эй, парень, любой бы посмеялся над подобной шуткой. Если из-за этого твоё лицо становится синим, значит, у тебя просто кишка тонка.

Игнорируя смешок Райдера, Вэйвер, продолжал цепляться за сваю, искренне сожалея о том, что призвал эту Героическую Душу.

– Я хочу назад… я хочу в Англию…

– Я же сказал тебе, не торопись. Похоже, представление, наконец, началось.

– Э?

Райдер указал на парк рядом с побережьем своим прямым подбородком.

– Хоть я, Король Завоевателей, заметил это только сейчас, но да, похоже, что в этом парке находится ещё один Слуга. И этот парень и не думает прятаться. Наоборот, он поджидает того Слугу, который прибыл на мост после нас.

– Тогда?

– Те двое, похоже, идут через порт. Это провокация. Так. Подойдём поближе и изучим их схватку.

Вэйвер пытался заставить своё тело отцепиться от стальной сваи, но его страдание пока выигрывало у уверенности, которая, по идее, должна была передаться ему от Райдера. Кроме того, он больше думал о том, что если он упадёт вниз, всё остальное определённо потеряет смысл.

***

Западная часть парка у побережья представляла собой чреду складов, тянувшихся вдоль берега. В этом районе был расположен порт, и прилегающие к нему здания как бы служили стеной, которая отделяла промышленную зону от основного города. Ночью на пешеходных дорожках нельзя было встретить прохожих, и освещавшие пустой асфальт фонари делали пейзаж более безжизненным. Пустые портовые подъёмные краны смотрели в сторону моря, словно жуткое стадо ископаемых динозавров.

Действительно, это место идеально подходило для Слуг, которые должны были вести бой вдали от скопления людей.

Сэйбер и Ирисфиль величественно шли вперёд, словно дуэлянты, которые двигались к месту встречи. Они шли по четырёхполосной дороге, предназначенной для больших грузовиков, которые покидали порт, нагруженные товарами из других стран. Их противник также обнаружил себя. Высокая фигура стояла посреди пустынной улицы, излучая большое количество энергии. На нём было странное одеяние, что также говорило о том, что он был не просто человеком.

Сэйбер остановилась, когда дистанция между ними сократилась до десяти метров.

Наконец-то они встретили Слугу, своего первого противника. Сэйбер внимательно изучала оппонента, с которым ей предстояло сразиться на смерть.

Он был красив, кудрявые длинные волосы были небрежно зачёсаны назад. С первого взгляда можно было понять, что у него красивые глаза. В одной руке он держал нечто длиной около двух метров длиной, что ненамного превышало рост Слуги. Можно было смело утверждать, что это было его оружием. Он принадлежал к так называемым «рыцарским» классам. Двумя из них были Сэйбер и Арчер. Перед Сэйбер же стояла Героическая Душа Копья. Сомнений не было – противник был Лансером.

Странно было то, что у Слуги имелось два копья.

Одно копьё он держал остриём вниз, чуть наклоняя голову вправо, а в левой руке было второе оружие, которое было на одну треть короче первого копья.

Чтобы использовать весь потенциал копья как оружия, его следовало держать двумя руками. Можно было представить человека, сражающегося двумя мечами, но чтобы два копья?

Оба оружия от рукояти до острия были аккуратно замотаны красной тканью, скрывая древко. Возможно, это было сделано специально, чтобы скрыть истинное имя Небесного Фантазма.

– Как хорошо, что вы пришли. Все те, кто красовался сегодня, гуляя по городу, попрятались. Лишь вы проявили мужество, откликнувшись на моё приглашение, – беззаботно произнес Слуга Лансер несколько скромным и радостным голосом. – Этот боевой дух… я не ошибусь, если выскажу предположение, что твой класс «Сэйбер»?

– Ты прав. А ты, естественно, должен быть Лансером.

– Несомненно. Хм, необычно обмениваться именами с противником вот так, перед боем на смерть. Как хорошо, что это необязательно.

В знак согласия, Сэйбер немного ослабила свою напускную дерзость.

– Ты прав. Эта битва не принесёт славы нам обоим. Ведь ты тоже поднимаешь своё копьё, сражаясь за Мастера из этой эры?

– Э… правильно, – ответил Лансер сухим голосом, странно поморщившись. Он не производил впечатления человека, который желал смертельного поединка. Присмотревшись, можно было заметить, что он действительно был статным и красивым мужичиной.

Он бесстрашно ждал атаки своих врагов, глядя на них сверху вниз. Хоть его губы и были искривлены в усмешке, но в его глазах почему-то была тихая грусть. Он производил впечатление сильного духом и телом мужчины. Под его левым глазом была родинка, которая напоминала каплю упавшей слезы. Это придавало его взгляду ещё большую выразительность и красоту.

В самом деле, это лицо могло покорить сердце женщины с первого взгляда… или же его элегантность, которая витала в воздухе, делала это лицо таким красивым?

Находясь позади Сэйбер, Ирисфиль задержала дыхание, а затем медленно выдохнула, нахмурившись.

– …Магия очарования… невежливо использовать её на замужней женщине, копейщик.

Очевидно, Лансер обладал способностью очаровывать женщин. Так как тело Ирисфиль было телом гомункула и предназначалось для того, чтобы использовать волшебство, её сопротивление волшебству было выше, чем у обычных людей – простую же женщину этот взгляд непременно бы покорил.

– Простите, но это проклятье лежит на мне с того момента, как я родился. Вот всё, что я могу сказать. Вините в этом либо моё рождение, либо вашу женственность, – он грустно улыбнулся, пожимая плечами.

Это было похоже на проклятье очарования, которое было схоже с эффектом «мистических глаз», но Лансер с самого начала смотрел лишь на Сэйбер, не обращая внимания на Ирисфиль. Возможно, заклинание активировалась в тот момент, когда Ирисфиль увидела его лицо. Так что, скорее всего, это был эффект не от «мистических глаз», а от «мистического лица».

Усмехнувшись, Сэйбер оглядела Лансера с головы до ног.

– Ты же не думаешь, что мой меч дрогнет под этим взглядом, а, копейщик?

– Это убьёт всё удовольствие, которое я смогу получить от нашей схватки, но к счастью, Сопротивление Магии всегда было присуще классу «Сэйбер». Прекрасно. Ведь это плохо отразиться на моей репутации, если я убью женщину, которая ослабела, взглянув на моё лицо. Я рад, что первый же мой оппонент оказался таким крепким орешком.

– Хо, ты желаешь честного поединка? Почту за честь сразиться с таким гордым Героем, – улыбнулась она, выделив слово «гордый». Это была улыбка, которой можно было улыбаться только человеку, с которым ты намеривался начать бой не на жизнь, а на смерть.

– Всегда пожалуйста.

Взмахнув своим длинным копьём, он направил его остриём вправо, одновременно взмахнув копьём в левой руке, и затем встал, словно расправив невидимые крылья. Каким бы не был его стиль атаки, он был определённо странен.

Сэйбер была так же готова к сражению, что было обусловлено вспышкой магической энергии. Волна магической энергии окутала изящный черный костюм девушки, словно смерч – и в следующее мгновенье её тело уже было заковано в серебряные и лазурные доспехи. Доспехи и перчатки, созданные магией, были истинным одеянием прекрасного Короля Рыцарей.

– Сэйбер… – нервно сглотнув, произнесла Ирисфиль. Она чувствовала, что Слуги готовы начать бой, ощущение этого уже давно витало в воздухе. Поэтому она не могла вмешиваться в это сражение.

Но она не могла просто стоять и смотреть на это. Она ведь всего лишь замещающий Мастер для Сэйбер.

– …будь осторожна. Я буду поддерживать тебя магией исцеления, но не больше.

Сэйбер кивнула.

– Я позабочусь о Лансере. Но меня беспокоит то, что вражеский Мастер так и не показал себя.

Как Сэйбер и сказала, так и не появившийся Мастер Лансера представлял собой угрозу. Обычно Мастер должен был стоять неподалёку от места битвы и отдавать приказы Слуге во время боя, поддерживая его волшебством. Так как Мастера Лансера не было вместе со своим Слугой, он должен был находиться поблизости, чтобы наблюдать за боем Слуг.

– Возможно, он задумал что-то. Пожалуйста, будь осторожна. Ирисфиль… присмотри за моей спиной, – сказала она спокойно.

Но её пронзительно зелёные глаза говорили другое. Они были спокойны и бесстрашны.

«Доверься Героической Душе Меча. Я приняла решение считать себя своим Мастером, так что и ты верь в себя, Ирисфиль».

Вот что говорил её взгляд.

– Я поняла. Сэйбер, принеси мне победу.

– Да. Обязательно, – твёрдо кивнув, Сэйбер двинулась вперёд. Прямо в зону поражения длинного копья Лансера, который был готов встретить атаку…

Глава 3.4 - Акт 3. Глава 4

-154:09:25

Получив сигнал от Ирисфиль, Эмия Киритцугу и Хисау Майя тотчас выехали в промышленную зону. Там их встретили лишь пустующие улицы и странная тишина.

Изредка они слышали завывание морского бриза, но ничего более. Атмосфера была спокойной и тихой, как сама смерть. Ночь была такой безмятежной…

Однако.

Битва уже началась.

Лишь взглянув на остаточные следы магической энергии, Киритцугу смог оценить текущую ситуацию.

Кто-то активировал барьер. Должно быть, это сделал Мастер Слуги, на след которого напала Ирисфиль. Цель этого Мастера – скрыть поле боя, чтобы не позволить посторонним увидеть поединок Слуг. Ведь главным правилом для волшебников было не дать узнать простым людям о своём существовании.

Киритцугу начал осматривать окрестности, держа в руках десятикилограммовую снайперскую винтовку. Он уже определил местонахождение Ирисфиль с помощью передатчика. Однако оставалась проблема: как приблизиться к тому месту и с какой точки лучше осуществлять наблюдение?

Он не думал вступать в битву, поэтому взял с собой винтовку. Чтобы посмотреть на битву с подходящей для этого позиции и начать стрельбу лишь при необходимости.

Слуги не были людьми и поэтому вред им могли причинить лишь другие Слуги. Неважно, какой убойной мощью обладали винтовки Майи и Киритцугу, Слуг они не убьют. Противостоять вражеским Слугам было задачей Сэйбер. Если противник слишком увлечётся битвой и забудет о безопасности своего Мастера, появлялась возможность быстро окончить поединок.

– Похоже, оттуда будет неплохой обзор, – Майя указал вперёд. Она говорила о высоком, уходящем в небо грузовом кране. Похоже, его кабина находилась в тридцати метрах над землёй; оттуда действительно можно будет осуществлять наблюдение, если один из них сможет незаметно туда подняться.

Киритцугу не был против предложения Майи и поэтому просто кивнул.

– Да, это идеальное место, для того чтобы наблюдать за боем. Поэтому я думаю, что не нам одним пришла в голову эта мысль.

Киритцугу больше ничего не сказал, но Майя и так поняла его намерения.

– Майя, пройдись по восточному берегу. Я проверю западный. Будем искать места, с которых можно будет наблюдать и за боем, и за краном.

– Принято.

Майя исчезла в тени переулков между фабриками, лишь немного подавшись вперёд и держа наизготовку винтовку AUG. Киритцугу проверил сигнал, поступающий с маячка Ирисфиль, и двинулся в противоположном направлении.

***

Всё что Ирисфиль могла – это в изумлении наблюдать за битвой, которая происходила прямо перед её глазами.

И битва эта развивалась с невероятной скоростью.

Она знала, что это будет безжалостный бой, который мог произойти лишь в это время. Воины, облаченные в доспехи, буду сражаться друг с другом изо всех сил, так, что при скрещивании их мечей будут высекаться искры, а тень от клинка не будет поспевать за ударом…

Но излучение магической энергии и волны тепла, которые обдавали её тело, заставляли относиться к этой схватке иначе.

Каждое столкновение противников высвобождало сильнейший вихрь воздуха, который грозил уничтожить всё, что находилось в пределах видимости.

Слуга, который легко опустился на землю после прыжка, при приземлении взорвал под собой землю. Сопровождавший схватку вихрь, снёс половину фонарного столба, которому «посчастливилось» оказаться поблизости.

Ирисфиль уже не могла отследить их движения – такую скорость развили Слуги. Всё, что она могла различить, это последствия от обмена ударами.

Жестяные листы, что покрывали внешние стены товарного склада, буквально сорвало порывом ветра со стороны Ирисфиль, а затем разорвало в клочья, словно фольгу. Она не могла даже понять, почему это произошло. Скорее всего, меч Сэйбер или копье Лансера ударили в ту сторону, что вызвало колебания воздуха. Больше она ничего не могла предположить.

Ветер ревел. Столкнувшись с созданиями, которые превосходили все физические законы, этот вой походил на скорбные стоны.

Неуправляемый шторм, вырвавшись на пустынную улицу, уничтожал и дробил попавшие в него предметы.

Обычный бой между ними мог запросто превратить эту улицу в руины.

Война за Святой Грааль…

Ирисфиль знала о ней лишь по рассказам и благоговела перед самим этим термином. Миг, когда мифы и легенды оживали у неё на глазах, настал.

Легенды возрождались к жизни.

Удары грома, казалось, могли разорвать небо на части, дрожь охватила землю. То, что ранее существовало лишь в воображении людей, было чудесным образом воссоздано.

– Так вот она какая… Война между Слугами…

Столкнувшись с тем, что она до сегодняшней ночи считала невозможным, Ирисфиль продолжала стоять на месте как вкопанная и наблюдать за битвой…

***

В то же время Сэйбер испытывала схожее удивление.

Битва для неё была родной стихией. Как рыцарь она прошла сквозь бесчисленное количество битв, она сражалась с врагами так же уверенно, как держала в руках нож и вилку.

В её понимании «копьё» было оружием, которое следовало держать двумя руками. Так поступало большинство копейщиков.

Также она считала, вступая в бой с Лансером, который держал в руках два копья. Наверняка он стремился таким образом удивить противника.

Так как он был Героической Душой Копья, оружие в его руках было Небесным Фантазмом. А чтобы узнать истинное имя Героической Души, нужно узнать истинное имя его Небесного Фантазма.

Ткань, которая была обёрнута вокруг копий Лансера, скрывала их вид, который мог бы выдать название. Похоже, он и его Мастер были очень предусмотрительными, раз решили таким образом скрыть личность Слуги.

В этом случае было очень легко объяснить, почему у него было два копья.

Поскольку Сэйбер не знала, какое из копий является Небесным Фантазмом, ей приходилось парировать атаки обоих. Так что, всё, что ей нужно было сделать, это выяснить, какое из двух копий – настоящее.

Между привычным движением и тем, которое использовалось, чтобы запутать врага, можно было легко определить разницу. Так что Сэйбер внимательно следила за атаками. Она считала, что если удастся распознать его истинное оружие, то шансы на победу возрастут.

Однако.

Её собственная атака была парирована уже в третий раз. Сэйбер пришлось отступить, дожидаясь следующего подходящего момента для удара.

– Что-то не так, Сэйбер? Похоже, твои атаки не очень-то удачны.

– …

Она ничего не могла ответить на его насмешку. Каждый нанёс уже около тридцати ударов, но ей так и не удалось ранить своего соперника.

Лансер взмахнул копьем в правой руке и рванул вперёд. Атака древком имела большой радиус поражения, и, чтобы извлечь максимум пользы из такого удара, следовало держать копьё двумя руками. Нет, именно потому, что копьё держалось одной рукой, копейщик мог наносить удары, которые были невозможны, держи он копьё двумя руками.

Копьё устремилось к Сэйбер под неожиданным углом.

Но как бы то ни было, у копья были свои пределы. Из-за его длины между двумя атаками обязательно образуется брешь. В это время короткое копьё в левой руке не давало Сэйбер атаковать.

Именно поэтому каждая атака Сэйбер обрывалась, столкнувшись с такой безукоризненной защитой.

Он использовал два копья, но не было заметно, что для него это в новинку. Героическая Душа Копья держала в обеих руках по оружию, а движения напоминали плавный танец. Что за стремление и воля были у него, раз уж он смог обучиться такому невероятному стилю ведения боя?

– Этот парень неплох...!

До этого Сэйбер терзало беспокойство, что она столкнулась с таким серьёзным противником в первой же битве. Но внезапно страх её покинул. Несмотря на то, что у Лансера было преимущество благодаря его непрекращающимся атакам, на самом деле все обстояло иначе.

Он тоже был истощён, отбивая атаки Сэйбер. Несмотря на его насмешки, он так же был бессилен в сложившейся ситуации.

Он был Лансером, тем, кто, по идее, должен обладать одним копьём. Но у него их было два – длинное и короткое, а значит, он мог одновременно атаковать и с дальнего, и близкого расстояния. Если принять во внимание то, что защищаться от непрекращающихся атак двух копий сложнее, то он никак не мог оказаться в подобной ситуации, будучи остановленным Сэйбер, у которой был всего один меч.

Но.

– Этот… меч… – произнёс Лансер шёпотом, словно жалуясь. Не только Ирисфиль не могла различить атак Сэйбер, даже Лансер – Слуга – не смог предугадать траекторию удара меча в руках Сэйбер.

Воздух, окружавший меч, был собран воедино большим количеством магической энергии, искажая подающий на него свет так, чтобы сделать его невидимым. И хотя пользы от него как от Небесного Фантазма было мало, результат в ближнем бою был более чем очевиден.

Противник Сэйбер был атакован невидимым мечом, и она парировала его атаки тем же оружием. Беспокойство Лансера было вполне объяснимо. Даже если бы он и распознал атаку Сэйбер, наблюдая за её руками, он не мог внезапно нанести удар, не зная, в каком положении находится её меч.

Поэтому он мог лишь держаться на расстоянии, чтобы не получить неожиданный удар мечом. Но его атаки будут эффективны только тогда, когда он приблизится к противнику. И даже если ему удастся парировать атаку Сэйбер, ему ещё нужно было дождаться момента, чтобы нанести смертельный удар.

– Она сильна…

Он столкнулся с противником, которого видел впервые, и знал, что этот бой будет идти не на жизнь, а на смерть…

На его лице появилась грустная улыбка.

***

Две Героические Души сконцентрировали своё внимание на битве, не отвлекаясь на окружающий их мир.

Но даже если бы они и были настороже, то не заметили бы, что кто-то проскользнул в район доков.

Причина была не только в том, что этот «некто» находился на приличном расстоянии от места схватки и передвигался скрытно. Он обладал способностью «Скрытие Присутствия», из-за чего другие Слуги не могли его засечь. Порывы морского бриза трепали черный плащ; под маской-черепом губы сложись в удовлетворенную улыбку.

Ни у кого и в мыслях не было, что Слуга Ассассин, уничтоженный прошлой ночью на глазах стольких свидетелей, теперь наблюдает за продуктовой улочкой.

Ассассин находился в идеальном для наблюдения месте – на кране, который стоял рядом со склоном. Он находился примерно в 500 метрах от места поединка. Так как зрение Слуг по всем параметрам превышало человеческое, он мог спокойно наблюдать за битвой. Он даже мог различать выражения на лицах противников. Вряд ли у сражающихся было время понять, что за ними наблюдают.

Слуга мог остаться в призрачной форме и собрать информацию с более близкого расстояния. Но в этой форме все его органы чувств были направлены на наблюдение за вспышками магической энергии; а приказ, который Мастер ему отдал сегодня, был…

«Наблюдай собственными глазами».

И Ассассин, который понял намерение своего Мастера, молча наблюдал за битвой на расстоянии. Как было приказано.

***

Перенесёмся на пятнадцать километров к юго-востоку от торговой улицы, где сейчас шла ожесточённая битва.

Кто-то сидел во тьме подвала церкви Фуюки, погружённый в ночное безмолвие.

Его глаза были закрыты. Он не отдыхал, он напряжённо вслушался в тишину…

Человеком, одетым в чёрную сутану, был Котомине Кирей.

По его фигуре можно было предположить, что он о чём-то размышлял. Сложно было догадаться, что он сейчас вслушивался в шум морского бриза, а перед его глазами разворачивалась битва, в которой при столкновении меча и копий высекались искры.

Он видел и слышал всё, что происходило между двумя Слугами – всю эту информацию он получал от своего Слуги Ассассина.

Кирей использовал знания, которым научился три года назад. Этому «трюку», называвшемуся «общим восприятием» («shared perception»), научил его Тосака Токиоми.

Используя лишь связь, созданную с помощью магической энергии, он мог ощущать то же, что и существо, с которым он заключил контракт. В Войне за Святой Грааль Слуги играли важную роль в осуществлении разведки на дальних расстояниях. Один из Слуг был экспертом по шпионажу – как раз Ассассин, и «общее восприятие» было неплохим подспорьем в этом случае. Единственная трудность заключалась в том, что если одна из сторон, заключивших контракт, откажется, то эту способность нельзя было использовать.

Когда Токиоми, который собственноручно изучал подобные заклинания, предложил это Арчеру, тот немедленно отказался. Как и предполагалось, высокомерный Король Героев никогда бы не позволил использовать на себе подобные заклинания, неважно как настойчиво этого будет требовать Мастер.

Поэтому единственными кто мог это провернуть, оказались Кирей и Ассассин.

– Что-то происходит рядом с заводами неподалёку от устья реки Мион. Похоже, первая битва уже началась, – произнёс Кирей.

Казалось, он говорил сам с собой, так как рядом никого не было. Кроме разве что старинного граммофона, который стоял на столе перед ним. Его рупор был направлен прямо на Кирея.

Однако старинный граммофон ответил ему человеческим голосом:

– Не первая; она должна быть второй битвой, Кирей.

И хотя звук был несколько искажён, напыщенный тон выдавал Тосаку Токиоми с головой.

При более тщательном рассмотрении этого старинного аппарата, можно было заметить, что под рупором не было места для пластин и граммофонной иголки; вместо них там находился большой брильянт с металлической проволокой.

Это изобретение было уловителем магической энергии, которым пользовалась вся семья Тосака; его-то Токиоми и одолжил Кирею. Похожее устройство находилось сейчас в подземной мастерской Токиоми, и, скорее всего, глава семьи Тосака должен был сейчас сидеть рядом с таким же рупором. Синхронная вибрация брильянтов в двух аппаратах изменяла колебания воздуха внутри рупора, превращая звук в человеческую речь.

Эти приборы семья Тосака использовала как обычные люди – телефоны, но для этого Токиоми приходилось прибегать в магии брильянтов.

Как только церковь Фуюки была вверена в руки преподобного Ризея, Токиоми поместил в неё брильянт-коммуникатор. Преподобный Ризей тайно поддерживал Токиоми, а Котомине Кирей был помещён под защиту Церкви в самом начале Войны, как самый первый Мастер, который познал в ней поражение. Поэтому целью Токиоми было установить связь с ними обоими.

Снаружи всё было абсолютно нормально, Кирей не мог контактировать ни с кем из внешнего мира. В то же время Кирея не оставляла мысль, что легче было бы воспользоваться простой рацией.

Но разница между рациями и этим прибором Токиоми была в том, что их переговоры нельзя было перехватить. Можно было долго рассуждать о различиях между техникой и ритуальным оборудованием, но Токиоми был достаточно благоразумен, что только играло Кирею на руку.

В общем, сейчас Ассассин и Кирей заменяли Арчера и играли роль разведчиков для Токиоми. Кирей использовал свои собственные глаза для того, чтобы знать, что видит Ассассин, и не упустить ни одной детали.

– Битва идёт между Сэйбер и Лансером. Способности Сэйбер очень велики, определённо ранг А.

– Ясно. Неудивительно, что этот класс Слуг считается лучшим. И, кстати, ты видишь её Мастера?

– Я вижу лишь ещё одного человека – женщину с белыми волосами, которая стоит за спиной Сэйбер.

– Хм… похоже, Мастер Лансера знает о том, что лучше не появляться на поле битвы. Не новичок, он понимает правила Войны за Святой Грааль… подожди, ты сказал, что Мастер Сэйбер – это беловолосая женщина?

– Да. Девушка европеоидной расы. Белые волосы, красные глаза; не очень-то напоминает человека.

На другом конце собеседник Кирея замолчал, размышлял о чём-то. Наконец Токиоми произнёс:

– Гомункул семьи Айнцберн? Возможно ли, что они продолжают выращивать Мастеров-гомункулов? Но это не так уж и невероятно…

– Ты хочешь сказать, что эта женщина – Мастер семьи Айнцберн?

– Значит, Киритцугу не единственная пешка Джубстахейта. Хотя сложно поверить, что моё предположение оказалось неверным.

Впервые в жизни в сердце Кирея зашевелилось что-то похожее на эмоции; спустя несколько мгновений он понял, что имя этой эмоции было «разочарование».

– Несмотря ни на что эта женщина является ключом к победе в Войне, так что наблюдай внимательно, Кирей.

– Принято. Я пошлю кого-нибудь наблюдать за ней.

Получив необходимые инструкции, Кирей продолжил наблюдать за схваткой.

Но светящиеся оружия и вспышки магической энергии были уже не такими яркими, как несколько минут назад.

***

Киритцугу незаметно занял позицию на возвышающихся грузовых контейнерах, которых в этой части порта рядом с берегом моря было предостаточно. Он наблюдал за развитием ситуации через оба прицела, которые позволяли видеть ему сквозь ночную мглу.

Сперва инфракрасный прицел… вот оно. На небольшом экране появились чёрные и синие тени, через которые просвечивали красные и оранжевые язычки пламени. Прибор показывал, что два источника тепла почти слились вместе, став похожими на застывший ярко-красный взрыв.

Относительно рядом с ними находились ещё два источника тепла размером поменьше. Один из них стоял посреди улицы и наблюдал за битвой, другой находился на крыше одного из складов стоящих неподалёку.

Довольно просто было решить, кто из них будет целью Киритцугу.

Чтобы убедиться в своей правоте, Киритцугу переключился на прицел ночного виденья и продолжил наблюдение. Пелена зелёного света раскрыла ему глаза, и ночь стала прозрачной как гладь глубокого моря; было даже светлее, чем когда он смотрел в инфракрасный прицел.

Ирисфиль действительно стояла на дороге. Её присутствие информировало всех о том, что именно она была Мастером Сэйбер, и что она не собирается прятаться, а будет смело сражаться на поле боя вместе со своим партнёром по контракту. Вражеский Мастер должен быть на крыше, скорее всего, Мастер Лансера, сражавшегося сейчас против Слуги Сэйбер.

Киритцугу довольно улыбнулся. Все началось так, как он и предполагал. Мастер Лансера, скорее всего, использовал заклинания, создающие иллюзии или скрывающие присутствие, но против такого оборудования подобные трюки не пройдут. Как и другие волшебники, что погибли от руки Киритцугу, этот парень вступил на дорогу, ведущую к уничтожению.

Киритцугу связался по рации с Майей, которая находилась на другой стороне от места схватки.

– Майя, Мастер Лансера прячется на крыше склада, к северо-востоку от Сэйбер. Ты его видишь?

– …Нет. С моей позиции я не могу его увидеть.

По возможности, Киритцугу хотел выстрелить вместе с Майей, чтобы уничтожить цель наверняка. К сожалению, лишь он один мог в этот момент открыть огонь. Но это не должно было составить проблем. Так как дистанция между ним и складами была почти 300 метров, Киритцугу был уверен, что мог оборвать жизнь этого Мастера всего одним выстрелом.

До тех пор, пока его не обнаружат другие снайперы (если таковые имелись), ни один волшебник не мог засечь его с расстояния, оптимального для калибра .300 Winchester Magnum.

Установив треногу, Киритцугу почувствовал себя в хорошем расположении духа. Но неожиданно для себя, словно вспомнив что-то, он медленно направил винтовку на грузовой кран.

В этот момент он понял, что все планы пошли прахом. Он вновь связался с Майей по рации и произнёс озадачено:

– Майя, посмотри на кран.

– Цель подтверждаю. Как ты и предполагал… – похоже, прибор ночного виденья установленный на AUG Майи показывал то же самое, что и прибор Киритцугу на винтовке Вальтер.

В это время Мастер, который наблюдал за битвой Сэйбер и Лансера, также заметил тёмный силуэт на кране.

Такого развития событий никак нельзя было предугадать. В Войне за Святой Грааль логичнее было держаться подальше от поля боя, нежели присоединяться к схватке. Благоразумный Мастер не станет приближаться, даже если все остальные Слуги устремятся в гущу сражения, а будет наблюдать со стороны. Узнать об исходе боя – весьма неплохо. Даже если это не так успешно, чем, скажем, собственноручно уничтожить врага. По крайней мере, можно узнать о способностях соперников.

Киритцугу, который первым прибыл на поле боя, никогда не думал, что они с Майей станут единственными наблюдателями. Он специально выбрал себе позицию, чтобы можно было держать в поле зрения и сражающихся Слуг, и кран. Но только что обнаруженный наблюдатель словно забыл, что его позиция просматривается, и всё равно занял идеальное место для наблюдения.

Но не это беспокоило Киритцугу.

Он внимательно посмотрел на неизвестного на кране через прицел ночного виденья. Киритцугу никогда не видел его прежде, но мешковатый чёрный плащ и белая маска-череп на лице не оставляли сомнений – то был Ассассин, которого «уничтожили» у резиденции семьи Тосака прошлой ночью. Киритцугу выбросил мысли из головы о том, как предположительно несуществующий Ассассин мог здесь появиться. Проблема была в том, что наблюдателем на кране был Слуга.

Если Киритцугу выстрелит в Мастера Лансера, он, несомненно, его убьёт, но одновременно с этим выдаст себя. И хотя Ассассин был не самым сильным бойцом, он оставался Слугой, боя с которым Киритцугу не переживёт. Сэйбер ему не поможет. Учитывая расстояние между ним и Сэйбер, Ассассин был намного ближе. К тому же, Сэйбер даже не знала, что он здесь, так что помощи от неё ждать не приходилось.

Ко всему прочему, Слуга сейчас была увлечена битвой с Лансером. Даже если Слуга потеряет своего Мастера, поддерживающего его магической энергией, он всё равно будет существовать какое-то время за счёт собственных оставшихся резервов. Победа над Мастером Лансера не означала победу нам самим Лансером.

Оставалось одно: Командные Заклинания.

Сила Командных Заклинаний не ограничивалась связыванием Слуг. Если Слуга с готовностью подчинится приказу Командного Заклинания, это усилит его десятикратно. То есть будет совсем несложно после выстрела телепортировать Сэйбер сюда, чтобы она защитила его от атаки Ассассина.

Но если он так поступит, то Ирисфиль останется беззащитной перед Лансером.

Мозг Киритцугу прорабатывал все возможные варианты развития событий с учётом всех известных ему элементов и, наконец, принял решение. Хотя это было идеальной возможностью ликвидировать Мастера Лансера, сегодня от неё придется отказаться.

Решено, а значит, больше не нужно было колебаться.

– Майя, не спускай взгляда с Ассассина, я присмотрю за Лансером.

– Принято.

Киритцугу бесшумно вздохнул, убрал треногу винтовки, и продолжил наблюдать за ситуацией через прицел.

Так как он решил оставить попытку убийства вражеского Мастера, эта операция более не представляла интереса. Если Сэйбер смогла бы воздержаться от использования своего Небесного Фантазма или немедленно уйти с Ирисфиль, он только поблагодарил бы её. Но она же была надменной и гордой Героической Душой, и подобное казалось неправдоподобным.

Тем не менее, будет неплохой идеей проверить, на что способна его Слуга.

– Всё зависит от тебя, мой дорогой Король Рыцарей…

Глава 3.5 - Акт 3. Глава 5

-154:03:11

Противостояние Сэйбер и Лансера больше напоминало соревнование, нежели схватку.

Точнее, оба противника стремились понять силу оппонента и одновременно с этим показать свою.

Но нужно учитывать то, что они оба были Слугами. В настоящий момент улица была покрыта шрамами, причиной которых было это «соревнование». Два товарных склада уже были снесены, а несколько сот метров асфальтового покрытия просто сорвано с земли. Улица, что превратилась в поле битвы, была в таком состоянии, словно здесь только что произошло землетрясение.

– Нет чести в битве, если ты не знаешь, кто твой противник… – произнес Лансер, обращаясь к своему врагу – острия его копий подрагивали, намереваясь нанести смертельный удар, но взгляд его всё так же безмятежен. – В любом случае, я отдаю тебе должное. За всё время нашей битвы ты так и не вспотела… ты неплохо сражаешься для женщины.

– Твоя скромность излишня, Лансер, – Сэйбер сжала рукоять своего меча и улыбнулась одними губами. – Хоть я и не знаю твоего имени, но твоё мастерство владения копьём и твои комплименты… я рада, что я сражаюсь с тобой. Благодарю.

Они не знали друг друга, их ничто не связывало, они были из разных стран, но духом они были едины. Оба они гордились своей силой и навыками и, встретив достойного оппонента, они свободно выказывали уважение друг другу – они оба знали, что означает понятие «честь» и поэтому два этих Героя хорошо понимали друг друга.

Но.

– Достаточно этих игр, Лансер.

И Сэйбер, и Ирисфиль были удивлены услышав холодный голос, что прозвучал из ниоткуда.

– Мастер…Лансера?!

Придя в себя, Ирисфиль огляделась, но так и не увидела никого поблизости. По странному эху, которое вызвал голос, она не могла определить, чей он был – мужчины или женщины, а так же откуда он донёсся. Возможно, это было иллюзией. Похоже, противник не был рядом с Ирисфиль, и не собирался выдавать своё местоположение.

– Не затягивай этот бой. Эта Сэйбер – опасный враг. Покончи с этим – ты можешь использовать Небесный Фантазм.

Выражение на лице Сэйбер стало жестким, как только она услышала слова невидимого волшебника. Небесный Фантазм… он приказал своему Слуге обнажить клыки…

– Я подчиняюсь, мой Мастер.

В противоположность своему поведению, что он показал ранее, Лансер ответил тихим голосом, и перехватил копья поудобнее.

Не мешкая, он разжал левую руку, и короткое копьё упало к его ногам.

– Значит… длинное копьё?!

Стоя напротив Сэйбер, Лансер снял красную ткань с длинного копья, что было у него в правой руке. Это было тёмно-красное копьё. Излучение энергии, что исходило от копья, полностью изменилось, его остриё замерло, предсказывая смерть своему противнику.

– Именно. С этого момента я собираюсь тебя прикончить, – прошептал Лансер, держа копьё двумя руками.

Сэйбер чуть опустила свой меч, осторожно измеряя расстояние между собой и своим противником.

Нужно сказать, что Небесные Фантазмы бывают двух типов.

Первый представлял собой демонстрацию огромной мощи, смертельного удара с использованием огромного количества энергии, которая высвобождается при произнесении истинного имени Небесного Фантазма. Как пример можно взять Фантазм Сэйбер. Экскалибур – Меч Обещанной Победы – в данный момент находился под покровом невидимости, но если она снимет невидимый барьер и произнесёт его истинное имя, её святой меч выстрелит потоком яркого света, который способен стереть с лица земли тысячу солдат. Как истинный Фантазм типа «Анти-Крепость», он мог превратить землю в пепел, но его следовало использовать лишь в крайнем случае.

Вместе с этим, оружие уже может нести на себе свойство Небесного Фантазма. В случае Сэйбер это был «Невидимый Воздух» – Барьер Короля Ветров. Только лишь его силы не хватало для того, чтобы уничтожить противника, этот Фантазм больше подходил для ближнего боя и использовался как оружие. Он не нёс в себе уничтожающей мощи, но его было проще использовать, и если делать это с умом, то и с помощью него можно было обрести победу.

И значит, копьё Лансера относилось…

Скорее всего, ко второму типу. Так подсказывала Сэйбер её интуиция. Лансер будет продолжать обмениваться с ней ударами. Значит, следующая его атака решающей не будет.

– …

Слуги стали молча сокращать расстояние, но напряжение возросло.

Лансер нанёс удар первым.

Если сравнивать это движение с теми акробатическими этюдами, что он демонстрировал ранее, этот удар больше напоминал простой выпад. Он сделан для того, чтобы определить длину клинка Сэйбер, который был скрыт под Невидимым Воздухом, или же наоборот, он решил проигнорировать ответный выпад Сэйбер.

Повинуясь естественному порыву, Сэйбер отразила копьё Лансера рукой с мечом, игнорируя боль. Действительно, удар был не смертельным и не точным, просто ещё один выпад. Однако…

Катастрофа была столь же неожиданна как чей-то внезапный вопль.

Когда меч и копьё соприкоснулись, между ними возник сильнейший вихрь.

– Что?! – произнеся в шоке, Сэйбер отпрыгнула на три метра назад. Лансер восстановил свою стойку, даже не пытаясь преследовать Сэйбер.

Порыв ветра не длился и мгновенья, но он возник не из-за высвобождения магической энергии. Происхождение этого ветра было загадкой, но это не было угрозой исходившей от Лансера.

– Я увидел его. Твой драгоценный меч.

Сэйбер молчала, не вникая в смысл зловещего шепота Лансера. Они оба понимали причину этого странного события. Порыв ветра был порожден мечом Сэйбер. Точнее Барьером Короля Ветров.

Барьер, который с помощью сконденсированного воздуха преломлял свет и делал меч невидимым, был пробит, и произошла утечка. Она имела место в то мгновение, когда копьё Лансера столкнулась с мечом Сэйбер. Энергии, которая контролировала барьер, внезапно стало недостаточно. И в этот момент Лансеру удалось увидеть, форму истинного меча, что до этого был укрыт барьером. Шепот Лансера только подтвердил то, что именно его копьё прошло сквозь Невидимый Воздух.

– Я знаю длину твоего клинка. Больше ты меня не смутишь своим невидимым мечом.

Преувеличение это было или нет, но Лансер вновь атаковал. В подтверждение его слов, его выпады приобрели точность и уверенность. Зная длину меча Сэйбер, ему больше не нужно было задумываться при нанесении ударов.

«Если я пропущу хоть один удар – он будет смертельным» – поняв это, Сэйбер продолжала двигаться, парируя каждый его удар.

Мигая, в её руках стал проявляться силуэт золотого меча…

– Кх…

Невидимый Воздух ещё держался, но с каждой атакой Лансера всё больше воздуха высвобождалось из барьера – каждый раз порыв ветра обдавал Сэйбер, трепля её волосы.

В середине серии непрерывных атак, Сэйбер пыталась найти всего одну возможность для контратаки. Заметив её, она изогнулась вместо того, чтобы блокировать атаку и понадеялась на крепость доспехов. Вовремя использованная контратака в смертельно опасной ситуации была прекрасной возможностью для того, чтобы переломить ход схватки.

В один момент она замахнулась, намереваясь рассечь Лансера от плеча до бедра. Она проигнорировала остриё красного копья, что было направленно ей в бок. Удар копья повредит лишь её доспех, в то время как она рассечёт противника надвое…

Сэйбер предугадала боль, и её инстинкт спас её от поражения.

Её меч замер на полпути к противнику и Сэйбер бросила своё тело в сторону. Сложно было понять, насколько близок был Лансер к тому, чтобы нанести смертельный удар. С острия его копья капали капли крови. И совершенно не нужно было говорить о том, чья это кровь была.

Рухнув на землю, Сэйбер ушла от следующего удара Лансера, чтобы затем немедленно вскочить на ноги. Вскинув голову, она нашла взглядом своего противника, но глаза выдали её боль.

– Сэйбер! – увидев, что что-то произошло, Ирисфиль стала пересылать энергию, чтобы залечить бок Сэйбер.

– …Спасибо, Ирисфиль, я в порядке, самовосстановление уже действует.

Сэйбер говорила уверенно, но продолжала стоять так, словно боль ещё не до конца прошла.

– Похоже, победу будет обрести не так легко… – прошептал Лансера, который не растерял уверенности, но в голосе его было изумление.

Похоже, этот человек действительно наслаждался битвой с таким противником.

Сжав зубы, Сэйбер силой воли успокоила свой разум, и ряд невозможных событий сложился воедино.

Её доспех должен был отразить удар копья. Но остриё оружия Лансера сейчас было в её крови. А её доспех сейчас был таким же, как и прежде, на нём не было ни единой царапины. Такое ощущение, что в момент удара, копьё прошло сквозь доспех, словно броня на время испарилась.

Хотя сама Сэйбер не могла дематериализоваться, но она могла материализовать и убирать свои доспехи. Другими словами – доспех Сэйбер был создан из магической энергии и был не материальным в отличие от одежды, которую купила для Сэйбер Ирисфиль.

Кроме того, было сложно поверить в то, что Барьер Короля Ветров можно было пробить. При соприкосновении с копьём Лансера в барьере словно образовывалась брешь, через которую утекал воздух – вот что было причиной внезапных порывов ветра.

– Ясно. Я поняла тайну твоего копья, Лансер, – прошептала она тихо. Второй раз за битву, она испытала страх перед своим врагом, и второй раз она отбросила его.

Это красное копьё нейтрализует магическую энергию.

Тем не менее, оно не обладало достаточной силой, чтобы сломать или отменить источник волшебства. Доспех Сэйбер был всё ещё на месте, а Невидимый Воздух уже нормально функционировал. Копьё действовало лишь при соприкосновении с клинком и доспехами.

И при соприкосновении, оно отменяло магическую энергию и лишало силы магический предмет.

Это копьё не было Фантазмом, который обладал разрушительной мощью, но его способность была очевидной угрозой. Не будет лишним сказать, что способности оружий Слуг зависят от магической энергии или заклинаний что на них наложены. Но в руках этого Лансера, его копьё будет иметь преимущество над Слугой, который гордиться силой своего оружия.

– Можешь не надеяться на защиту своего доспеха, Сэйбер. Перед моим копьём ты всё равно, что голая.

В ответ на шутку Лансера Сэйбер ответила фырканьем.

– Странно, что ты радуешься тому, что тебе удалось всего лишь пробить мою броню.

Понимая, что копьё Лансера было очевидной угрозой, Сэйбер не испытывала страха. Ещё ничего не было решено.

В следующий момент, серебряные доспехи, что покрывали тело Сэйбер, рассыпались на искорки.

Ирисфиль удивлённо сглотнула. Лансер молча наблюдал.

Нагрудный панцирь, перчатки, длинные металлические бедренные пластины, что защищали ноги – ничего не осталось. Сэйбер сняла доспехи сама. Они превратились в пыль немедленно, как только Слуга перестала подпитывать их энергией.

– Если я не могу защититься от твоего копья, то я буду атаковать. Готовься, Лансер.

Она стояла перед ним, одетая лишь в лёгкое голубое платье. Одна нога была выставлена вперёд, меч все так же держался двумя руками, но был направлен остриём назад. Это была не защитная стойка – лишь взглянув на Сэйбер можно было понять, что она собиралась рассечь своего противника на две половинки.

Для всех, кто наблюдал за схваткой, стало ясно – следующим ударом Сэйбер собиралась завершить эту схватку, собираясь ради этого рискнуть своей жизнью.

– Как смело. Всё или ничего? – похоже, Лансер был даже рад тому, что последний его удар не попал в цель, но в его голосе проскользнуло напряжение.

Убрав доспехи, Сэйбер не только обрела большую подвижность. Энергия, что до этого использовалась для поддержки её брони, теперь могла быть использована для нападения. Это означало, что сила «энергоудара» – способности, которой обладала Сэйбер – возрастёт многократно.

Вспышка энергии или же энергоудар – это подпитка магической энергией оружия и собственного тела, что моментально высвобождается при ударе в определённом направлении. Другими словами, только её движения, могли уже нанести противнику урон. Хоть внешне она и выглядела как стройная девушка, но эта способность помогала ей сражаться своим мечом, как истинному воину.

Излишек энергии был направлен на увеличение подвижности в ближнем бою, но когда Сэйбер использовала энергию, что до этого тратилась на доспехи её сила и скорость увеличились в шесть раз… этой убойной мощи было достаточно, чтобы убить противника с одного удара.

Проблема неэффективности доспехов была решена радикально – убрав их, Сэйбер обрела преимущество. Так она решила преодолеть силу копья экзорцизма Лансера.

– Смело. Действительно смелое решение, – повторил Лансер. – Мне это определённо нравиться…

Словно матадор, противостоящий разъяренному быку, он продолжал её провоцировать, двигаясь из стороны в сторону.

– Если позволишь сказать, я на это рассчитывал, Сэйбер.

Не позволив его словам сбить себя с толку, Сэйбер смело улыбнулась:

– Да ну? Посмотрим, изменишь ли ты своё мнение после моего удара.

Лансер осознавал всю опасность следующей атаки. Атака Сэйбер сведёт на нет преимущество, которое заключалась в длине его копья. Она ускориться всего на несколько секунд, и если он не сможет сравниться с ней в скорости, она разрубит его надвое.

Спокойно наблюдая за движениями ног Лансера, Сэйбер решала, когда же ей стоит нанести удар. Лансер тоже, скорее всего, пытался понять, насколько быстрой будет её атака, после получения высвобождённой энергии. Но у неё был в запасе ещё один козырь.

Ненамного, лишь на чуть-чуть движения Лансера стали не такими уверенными.

Развороченное и местами сорванное асфальтовое покрытие вовсе не было местом, где можно было твёрдо стоять на ногах. На мгновение Лансер замер на месте, чуть напрягая ноги.

И от Сэйбер это не укрылось.

Рёв ветра почти разорвал атмосферу надвое. Золотой меч, что до этого был скрыт под покровом невидимости, осветил ночь своим блеском, показавшись во всей красе.

Как уже говорилось ранее, Барьер Короля Ветров конденсировал воздух вокруг меча, отражая падающее на него лучи света и дела его невидимым. Но на этот раз, Невидимый Воздух был использован иначе. Когда замкнутый барьер, что удерживал воздух вокруг меча, был снят, порыв высвободившегося воздуха мог снести противника в сторону.

В этом и состоял план Сэйбер. Поэтому она и держала меч таким образом, чтобы высвободившийся воздух ускорил её атаку.

Отпущенный на свободу золотым мечом, порыв ветра кружил вокруг Сэйбер. В то мгновение, когда она сделала шаг вперёд, поздно уже было думать об уклонении или контратаке. Даже если копьё Лансера могло серьёзно ранить Сэйбер, то рана её противника будет смертельной. Это был удар, ради которого ставилась на кон её жизнь, и делала она это ради победы – ей был всё равно, будет ли пронзена её плоть или сломаны кости.

Прорываясь сквозь воздушную стену, скорость потоков воздуха которой в несколько раз превышали скорость звука – ударная волна разбрасывала в стороны куски асфальта, словно опавшие листья.

Лансер не двинулся с места. Поняв, что контратака практически бесполезна, остриё красного копья не двигалось.

То, что пришло в движение – так это его ноги.

Она была так сосредоточена, что момент, который не длился и доли секунды, растянулся и замедлился.

В это мгновение Сэйбер поняла. Лансер блефовал. Он лишь притворился что оступился. На самом деле он встал в нужную позицию. Другими словами, это было то место, где Лансер бросил своё короткое копьё.

В её мозгу прозвучала фраза копейщика «…Я на это рассчитывал…»

Сэйбер вспомнила его выражение лица. Его улыбку, говорившую о том, что он не сомневался в своей победе. Блеск в его глаза говорил «Я ударю, когда ты не будешь к этому готова…»

Вместо того чтобы взять копьё рукой, Лансер пнул землю, подбрасывая в воздух раздробленный на мелкие камушки асфальт. И в месте с ним, в воздух взлетело короткое копьё, что Лансер бросил ранее. Его остриё прошло сквозь порыв ветра, устремляясь к Сэйбер. Красная ткань, такая же что была ранее на красном копьё, была сорвана, открывая её взгляду блеск жёлтого металла.

Шестое чувство Сэйбер помогало ей предсказывать возможные атаки противника непосредственно в битве, но оно не могло предсказать подобную ошибку.

«Копьё обычно держат двумя руками» – вот в чём заключалась ловушка. И она попалась в неё, считая, что у копейщика не может быть двух копий.

Ведь, если это действительно было стилем его боя…

Если он был Героической Душой, у которого было два копья…

Значит, у него был не один Небесный Фантазм.

Короткое копьё, что было подброшено Лансером в воздух, уже было в его руках, и аура магической энергии, исходившая от его острия, была также зловеща, как и от первого. Оно устремилось к Сэйбер, намереваясь пронзить её горло, и ей оставалась только лететь вперёд, так как возможности уклониться уже не было…

Глава 4.1 - Акт 4. Глава 1

-153:59:42

– Чёрт. Как не кстати, – пробормотал Райдер, стоя на изогнутой арке моста через реку Мион. Он всё ещё наблюдал за битвой, что имела место в районе портовых складов.

– Ч-что такое?

Впервые на памяти Вэйвера сильный Слуга выглядел так, словно ему было нехорошо. Поэтому волшебник только сильнее прижался к стальной свае.

– Лансер собирается нанести смертельный удар. Похоже, он стремиться быстро закончить эту схватку.

– Нет, ещё не время…

– Дурак, о чём ты говоришь?

Райдер с лязгом поставил свою ногу на один из поперечных прутьев арки. Для Вэйвера, который всем своим телом цеплялся за сваю, звук, передавшийся от прута к свае, встряхнул в его теле каждую кость.

– Я планировал наблюдать за битвой, пока не появятся все остальные, но в данный момент Сэйбер может оказаться в невыгодном положении и атаковать их будет уже поздно.

– Поздно? Разве ты не хотел ударить тогда, когда они вымотаются, сражаясь друг с другом?

– Скажи, мальчик, ты что, не так меня понял? – Райдер нахмурился и посмотрел сверху вниз на Вэйвера, словно разочарованный игрой клоуна, который так и не смог никого рассмешить.

– Я надеялся, что другие Слуги клюнут на приманку Лансера. Разве это не очевидно? Вместо того чтобы гоняться за ними по одному, много лучше прибить их всех одним махом, устроив настоящую королевскую битву!

– …

Вэйвер вновь потерял дар речи; до такой степени он был шокирован разницей между своими мыслями и задумкой этого смелого Героя.

– Собрать их вместе… для королевской битвы?

– Да. Это же такая редкая возможность скрестить клинки с величайшими героями всех эпох. Если здесь окажутся все шесть, я никому не позволю сбежать.

Мощный и пугающий рык вырвался из горла Райдера, но в нём был отчётливо слышен смешок – в конце Слуга чуть улыбнулся уголками губ. Вэйвер уже давно понял, что подобная улыбка была присуща лишь Искандеру.

– Но сейчас, души Сэйбер и Лансера зажглись таким огнём, что бывают лишь в душах истинных воинов. Я восхищаюсь ими; будет жаль дать им погибнуть таким вот образом.

– Что ещё можно с ними сделать, кроме того, как просто убить? Разве в Войне за Святой Грааль не принято убивать своих врагов?! – несколько истеричный возглас Вэйвера был безжалостно прерван фырканьем Райдера.

– Победа может быть достигнута и без уничтожения противника. Править проигравшими, не унижая их достоинства – вот смысл завоевания!

Продекламировав, Райдер гордо выпрямился, вытащил из ножен меч, и со свистом рассёк воздух, а вместе с ним и пространство…

Гигантский светящийся Небесный Фантазм появился немедленно, вокруг него кружились вихри магической энергии. Вэйвер почувствовал себя так, словно на него налетел ураган. Проглотив крик, он попытался слиться со сваей воедино.

– Наблюдение закончено. Мы собираемся вступить в схватку, мальчик!

Сказав это, Райдер вспрыгнул на свой Фантазм и откинул мантию.

– Идиот, идиот, идиот!!! Ты ведёшь себя как полный дурак!!!

– О? Если ты не хочешь ехать, то можешь просто остаться здесь и посмотреть.

– Я еду! Захвати меня с собой, идиот!

– Так точно! Вот теперь ты ведёшь себя так, как подобает моему Мастеру, – хмыкнул Райдер, аккуратно взяв Вэйвера за шиворот. Сняв волшебника со сваи, он поставил его рядом с собой.

– Вперёд, Колесница Божественной Власти!

Небесный Фантазм Райдера ответил на приказ своего обладателя громоподобным рёвом.

***

Порывы ветра, что внезапно ударили с разных сторон. Противостояние между жизнью и смертью.

В то мгновение, когда мечник и копейщик проскользнули мимо друг друга, между ними словно распустился цветок ярко-красной крови, что цвёл необычайно красиво. Он появился на какие-то доли секунды, чтобы потом исчезнуть, превратившись в ничто.

Сэйбер, что изменила своё прошлое, остановилась. Оба противника одновременно обернулись.

Они оба продолжали твёрдо стоять на ногах, не собираясь уступать противнику. Оба Героя были почти невредимы.

Наконец-то, в битве появился призрачный намёк на её окончание. В то мгновение, Сэйбер наспех оценила ситуацию и приняла решение, которое продлило их дуэль.

В результате, короткое золотое копьё не пронзило ни горло, ни грудь Сэйбер, раня Слугу в левую руку. В то же время, золотой меч, что обрушился на противника, отклонился лишь на несколько сантиметров, не нанеся ему смертельного удара. Но клинок всё же задел левую руку Лансера. Занятно было наблюдать, как оба противника нанесли друг другу одинаковые раны.

Но были ли они на самом деле одинаковыми?

– Всё ещё не хочешь сдаваться. Очень хорошо, мне нравится твоё упрямство, – грустно улыбаясь, Лансер смотрел на Сэйбер, словно не замечая своей раны около локтя. Одновременно с этим, она словно возвращалась назад во времени – рана излечилась сама собой, не оставив после себя ни следа. Самовосстановление Слуг было не способно заживить рану с такой скоростью; скорее всего, его Мастер, что прятался неподалёку, использовал магию исцеления.

В противоположность Лансеру, даже спокойная красота Сэйбер не могла спрятать её боль и тревогу.

Лёгкое копьё Лансера и двуручный меч Сэйбер, были совершено различны по силе удара. По крайней мере, со стороны казалось, что рана, нанесённая копьём Лансера, не шла ни в какое сравнение с повреждением, нанесённым копейщику.

– Ирисфиль, вылечи меня!

– Я вылечила! Я вылечила, но…

По сравнению с Сэйбер, которая была ранена, Ирисфиль была ещё большем в замешательстве.

Несомненно, Ирисфиль была первоклассным волшебником. Сила и мастерство её умений даже не обсуждались. Она и в самом деле была исключением среди волшебников, так как она обладала телом, которые было специально спроектировано, а затем создано, чтобы использовать волшебство. Она не могла допустить ошибку в таком простейшем колдовстве как исцеление. Но даже если ошибка и имела бы место, Ирисфиль непременно заметила бы её, и тотчас исправила.

Но…

– С заживлением не должно быть никаких проблем. Сэйбер, ты сейчас в полном порядке.

– …

Сэйбер не ослабила защиту перед лицом врага, продолжая осторожно наблюдать за Лансером, краем глаза осматривая свою левую руку. Рана не кровоточила и уже почти затянулась, но проблема была в другом – были перерезаны сухожилия. Она не могла пошевелить самым важным пальцем на своей руке – большим. Из-за этого Сэйбер не могла с достаточной силой сжать левой рукой рукоять меча.

Сэйбер знала, ошибки в заклинаниях исцеления, что применила Ирисфиль, не было, но и рука исцелена не была. Её левый большой палец, словно увечный с самого рождения, был абсолютно неподвижен.

Лансер не смотрел на Сэйбер, но и не собирался атаковать. Полный уверенности, он нагнулся, чтобы взять в левую руку золотое копьё, что упало на землю после удара.

– Хорошо, что ты поняла, что против моего Га Дирга – Багряной Розы Экзорцизма – твои доспехи бесполезны.

Возможно, он решил, что после того как он показал, на что способны его Небесные Фантазмы, не было смысла скрывать их имена. Не колеблясь, он назвал истинное имя своего Небесного Фантазма.

– Но снимать доспехи полностью – было безрассудно. Если бы ты их не убрала, ты бы смогла избежать удара Га Буйде – Золотой Розы Увечья, – произнёс он, подняв руку с красным копьём вверх. Проделав то же самое с левой рукой, он вновь встал в стойку, словно расправив невидимые крылья. Он не дурачил противника – это был его уникальный стиль владения копьём, который он довёл до совершенства сквозь бесчисленные тренировки.

– Теперь я поняла… это проклятое копьё, и рана, нанесённая им, не заживет никогда. Я должна была понять это раньше…

Красное копьё, которое отменяло магическую энергию, проклятое золотое копьё, родинка под его левым глазом, на которое было наложено проклятье очарования, что влюбляло в него женщин – если сложить воедино все эти факты, можно было легко определить его имя. Оно было воспето в кельтских легендах и даже было отдалённо связано с легендами о Короле Артуре. Сложно было понять, почему Сэйбер не догадалась раньше.

– Первый воин из рыцарей Финна… гордый и благородный Диармайд. Не думала, что Грааль почтит меня такой честью – сражаться в этой Войне против тебя.

– Этим и прекрасна Война за Святой Грааль. Но я не единственный, кому следует отдать должное. Для того, кто пересёк пространство и время, для того чтобы войти в Зал Героев согласно его приглашению, невозможно спутать твой золотой меч с каким-либо иным.

Слуга Лансер, участвующий в Четвёртой Войне за Святой Грааль… кельтский Герой, Диармайд О’Дуйвне…

Лансер, чьё инкогнито было так беззаботно раскрыто им самим, не смотря на это, радостно сощурился.

– Сражаться с Королем Рыцарей, отомстить тебе за твой удар мечом… я не собираюсь упускать такую возможность.

Как Героические Души, которые были разделены во времени, они не были исторически связаны между собой. Но, прибыв из прошлого в эту эру, они получили знания о героях, что существовали после них. Поэтому Диармайд знал легенду о Короле Артуре, который принёс славу своей стране уже после эры Диармайда.

– Итак, раз уж мы знаем имена друг друга, я вызываю тебя на бой как рыцарь, чтобы определить победителя в этой войне – хоть я уже и повредил твою руку. Тебе не кажется это нечестным, а, Сэйбер?

– Не смейся. Не стоит унижать меня своим беспокойством о такой незначительной ране, – решительно ответила Сэйбер, сжимая зубы и чувствуя, как в её сердце рождается гнев. – Всего одна рана ничего не значит…

Сэйбер собрала свою энергию воедино, чтобы вновь материализовать серебряные доспехи. Хотя против Багряной Розы Экзорцизма они были бесполезны, они давали определённую защиту от Золотой Розы Увечья. Затем Сэйбер использовала окружающий её воздух, чтобы восстановить Барьер Короля Ветров, и вновь сделать меч невидимым.

Ничто не вылечит её рану. Проклятье золотого копья, скорее всего, будет действовать, пока само копьё не будет уничтожено, или пока Диармайд не будет побеждён.

А значит, Сэйбер нужно было победить оба копья Лансера, используя лишь правую руку. С помощью энергоудара ей будет несложно атаковать, держа меч лишь одной рукой. Но она не могла крепко держать меч двумя руками, и поэтому её сильнейшая атака была заблокирована.

Сэйбер не могла использовать Меч Обещанной Победы.

Но Сэйбер, вместо того чтобы испугаться, воспарила духом.

Использовать сперва один из своих Небесных Фантазмов, чтобы ввести противника в заблуждение было весьма хитроумно. Сэйбер не злилась за это на своего противника; наоборот, она была готова аплодировать Лансеру, который придерживался такого хитроумного плана.

Её противник был совершенен.

Она встретила такого безупречного противника в первой же битве в Войне за Святой Грааль. Как воин, который жил мечом, она непременно была счастлива встрече с противником, о котором так же слагались легенды. И в то же время Диармайд О’Дуйвне, что противостоял Сэйбер, сражался с ней, используя не одни лишь уловки, он использовал свой весь свой ум, все свои способности, чтобы победить в этой битве.

Лансер заметил воодушевленность Сэйбер, и на его лице появилась удовлетворенная улыбка. Он тоже был счастлив встретить достойного оппонента.

Он оценил то, как Сэйбер пожертвовала своей левой рукой, чтобы блокировать неожиданную атаку Га Буйде. Это добавляло блеска к радости Лансера, так как теперь уже нельзя было сказать, кто выйдет победителем из их схватки.

Как рыцари, две этих Героических Души были едины в своём желании сражаться.

– Готовься, Сэйбер. В этот раз, победителем выйду я.

– Можешь говорить так до тех пор, пока ты мне не проиграешь, Лансер!

Оба произносили смелые и провокационные слова, пытаясь предсказать траекторию атаки противника, внимательно наблюдая друг за другом.

Меч и копья сейчас напоминали стрелы, что дрожали сейчас на натянутой тетиве.

В воздухе между ними повисло напряжение…

И в этот момент оно было расколото рокотом отдаленного грома.

– ?!

Сэйбер и Лансер замерли от удивления, одновременно повернули головы на юго-восток и посмотрели верх. Источник звука было легко разглядеть.

Парящий объект, что летел по небу и направлялся прямо к ним, высекал из воздуха фиолетовые искры. Несомненно, он и создавал этот звук.

Ирисфиль замерла; она была так потрясена, что смотрела на приближающуюся опасность с открытым ртом.

– Колесница…

Действительно, если приглядеться, то можно было увидеть, что это была древняя двухколёсная колесница. И в неё были запряжены не лошади – её тянули два статных быка, чьи мускулы под кожей пульсировали словно волны. Их копыта опирались на пустое пространство, неся вперёд богато украшенную и роскошную колесницу.

Нет, колесница не просто парила в воздухе. Её колёса громко гудели; под копытами быков не было почвы, но каждый их шаг высекал молнии.

При каждом движении колесницы и впряжённых в неё быков ветвистая фиолетовая молния рассекала небо… гул, исходивший от колёс, напоминал раскаты грома. Энергии, что выделялась при каждом ударе молнии, было столько, что она была сравнима с тем количеством, которое Сэйбер и Лансер могли использовать при своём сильнейшем ударе, да и то – лишь однажды.

Лишь Небесный Фантазм Слуги мог выглядеть так странно и обладать столь огромным количеством магической энергии. Без сомнения, в битву между Сэйбер и Лансером решил мешаться третий Слуга.

– …

Сэйбер и Лансер оба напряглись, молча созерцая внезапно появившуюся колесницу. Реакция Ирисфиль была очевидна всем, в то время как невидимый Мастер Лансера, тоже должен был испытывать неподдельный страх.

Если появление Героической Души сопровождалось громом и молнией, должно быть он был быть связан с каким-то из богов Грома. И если это был бог Грома, который был связан с быками, первый кто приходил на ум был верховный бог Горы Олимп. И хоть его колесницу нельзя было назвать Героической Душой, как Небесный Фантазм она несла в себе более чем реальную угрозу.

Колесница сделала круг над Слугами, оставив после себя в воздухе след из исчезающих молний. Затем она сбросила скорость и опустилась на землю. Она встала как раз между Слугами, лишая их возможности атаковать друг друга. Яркий свет, окутывающий колесницу, исчез. Взору Слуг и Мастеров открылась фигура мускулистого мужчины, который властно возвышался надо всеми остальными.

– Вы оба, опустите оружия. Пред вами Король! – раздавшийся голос по громкости был сравним разве что с грохотом, что исходил от колесницы. Горящий взор обладателя голоса обладал такой силой, что клинок и острие копий неуверенно опустились.

И Лансер, и Сэйбер, несомненно были Героями; парочка выкриков никак не могла их напугать. Однако появившийся Слуга не атаковал их – он просто вмешался в их дуэль. Оба были в замешательстве, так как они не понимали в чём причина подобных действий.

Обладатель колесницы, сперва взглядом оценил решимость Лансера и Сэйбер, после чего сурово продолжил.

– Я – Александр, Король Завоевателей, так же известный в этой стране под именем Искандер. Я участвую в этой Войне за Святой Грааль, и приписан к классу «Райдер».

Если кто-то до этого момента был недостаточно потрясён, то теперь обескуражены были все. В Войне за Святой Грааль ни один Слуга не объявит во всеуслышание своё настоящее имя и класс, так как это может дать противникам преимущество. Но самым взволнованным человеком, кто услышал слова Искандера, был Вэйвер, что сидел рядом с Райдером.

– Какого чёрты ты делаешь, тупой идиоооооооот?!

Рассудок Вэйвера помутился настолько, что он даже забыл о страхе, который обычно возникал, когда он начинал спорить с возвышающейся махиной Искандера. Вопрошая, он громко кричал на него, схватившись за мантию Короля Завоевателей.

Бац – безжалостный щелчок пальцев и протестующий голос замолк. Лишь средний палец правой руки уделил внимание Вэйверу – Райдер продолжал смотреть на двух Слуг внизу, словно никого кроме них больше не существовало.

– Вы сражаетесь друг с другом, чтобы заполучить Грааль… я хочу спросить у вас об одной вещи, прежде чем вы продолжите. Я не знаю, чего вы хотите от Грааля. Но вряд ли ваши желания могут сравниться с обретением власти надо всей землёй.

Хоть Сэйбер и не поняла, о чём он говорил, инстинкты подсказали ей, что в этих словах таилась угроза. Её зрачки расширились.

– Что… что ты хочешь этим сказать?

– Хм? Я думал, что выразился достаточно ясно, – ответил Райдер с достоинством, но его голос стал более вежливым и дружественным. – Раз уж я сошёл на поле битвы, хочу спросить, если у вас желание передать Святой Грааль мне? Если вы откажетесь от своих притязаний на него, я буду считать вас своими друзьями, и разделю с вами наслаждение от завоевания мира.

Это было очень неожиданным предложением. Сэйбер была ошарашена, даже не успев почувствовать гнев. Стоящий рядом с ней Лансер, казалось, тоже был лишён дара речи.

Искандер, Король Завоевателей. И вправду, он был очень необычным Героем. В истории человечества не было кого-то подобного ему, полного решимости и амбиций, направленных на завоевание мира. Но даже если так, как насчёт его предложения?

Он выпрыгнул словно из ниоткуда, гордо произнёс своё истинное имя, требуя проявить к себе уважение ещё до того, как он показал каков же он в схватке: всё это оставляло впечатление того, что он не собирался участвовать в этой Войне. Впервые кто-то вёл себя подобным образом. Сложно было сказать, чем это было – мудрым решением или глупым поступком.

– Я восхищаюсь твоей смелостью, с которой ты назвал своё имя… однако… мне сложно согласится с твоими намерениями, – покачал головой Лансер, грустно улыбаясь, но глаза его отнюдь не смеялись. Его взгляд был сравним с обнажённым лезвием клинка. Как только он встретился с пренебрежительным взглядом Короля Завоевателей, их взгляды словно высекли искры противостояния.

– Я заполучу Грааль; такой путь я избрал, выбрав нового короля этой эпохи. Тем, кто будет держать его в своих руках, будешь не ты, Райдер.

– Ты остановил мою дуэль с Лансером из-за подобной чепухи? – спросила Сэйбер, сразу же после того как Лансер замолчал. Эмоции, выраженные на её лице, были не так изящны, как у Лансера – если на его лице и был хоть какая-то улыбка, то ей было абсолютно не смешно. У неё предложение Райдера вызывало лишь раздражение.

– Ты переборщил с шутками, Король Завоевателей. Это лишь унижает рыцарскую честь.

Лансер и Сэйбер гневно воззрились на Райдера. Тот пробормотал что-то, как если бы это вызвало у него беспокойство. Затем приложил пальцы к виску и чуть помассировал, тихо посмеиваясь. И хотя, судя по всему, Райдер просто не знал, что ему делать дальше, его величественная поза ничуть не изменилась. Он действительно был уникальной личностью.

– Так вы согласны стать моими друзьями?

– Довольно этих глупостей!!! – одновременно ответили Лансер и Сэйбер, решив, что Искандер будет продолжать, пока они не согласятся. Сэйбер продолжила с разочарованием, что отразилось на её лице:

– К тому же… я король, который правит Британским Королевством. Неважно, какого рода король стоит передо мной, я никогда не склоню голову перед ним.

– О? Король Британии? – Райдер удивлённо поднял брови, определённо испытывая интерес к словам Сэйбер. – Довольно неожиданно. Всемирно известный Король Рыцарей, на самом деле – маленькая девочка.

– Тогда попробуй пережить удар этой «маленькой девочки», Король Завоевателей, – тихо произнесла Сэйбер, поднимая меч остриём вверх. Как и ожидалась, её левая рука всё ещё не могла держать меч – рукоять смогли обхватить лишь четыре пальца. Волны магической энергии окутали меч, но они были даже более великолепны и божественны, чем когда она сражалась с Лансером.

Райдер нахмурился и глубоко вздохнул.

– Опять ты пытаешься прервать наш разговор. Какая жалость.

Когда Райдер тихо произнёс эти слова и посмотрел вниз, рядом со своими ногами он обнаружил взгляд, что был полон ненависти.

– РАААААЙ-ДЕР!

Боль во лбу ещё не утихла, но сожаление Вэйвера о той глупости, что сделал его Слуга, причиняло ему много большую боль. Громкий крик Вэйвера пронзил воздух над портовым районом.

– И что… теперь?! Вновь и вновь говоришь о завоевании, все до сих пор испытывают к тебе стойкую неприязнь… ты действительно считаешь, что сможешь победить Сэйбер и Лансера?!

Возвышающийся над своим Мастером, Слуга не выказал никаких признаков раскаяния, наоборот – он громко рассмеялся.

– Ра… разве люди не говорят «лучше действовать, чем молоть языком попусту»?

– Ты только что во всеуслышание назвал своё истинное имя, и это ты называешь действием?!

Вэйвер был так зол, что у него даже закружилась голова. Он стал барабанить в грудную клетку Райдера своими слабыми кулаками, в то время как в уголках его глаз стали появляться слёзы.

Наблюдая за тем, что происходило на колеснице, Ирисфиль не чувствовала ни презрения ни симпатии. Она просто не могла больше на это смотреть.

Напряжение, что витало в атмосфере, исчезло…

– Неужели? Это действительно ты?

…но воздух вновь замёрз, когда тихий голос раздался откуда-то с земли.

Это был Мастер Лансера, который до сих пор оставался под покровом невидимости. Даже если он (или она?) и принудил своего Слугу использовать свои Небесные Фантазмы, до этого он лишь тихо наблюдал за обстановкой. Теперь же он спрашивал Вэйвера о чём-то. Тон его голоса полностью изменился – в нём слышался неприкрытый гнев.

– Я думал, что ты украл святой реликт, ведомый своей обидой… но я никак не предполагал, что у тебя хватит смелости вступить в Войну, «Вэйвер Вельвет-кун».

Вэйвер услышал, как кто-то гневно произнёс его имя и немедленно понял, что он – Вэйвер – был объектом этого гнева. Но даже без этого, Вэйвер догадывался о том, кем мог быть этот человек.

– Это…

Ну, как он мог не предугадать этого? С его почётным званием заслуженного лектора Часовой Башни, он мог найти другой катализатор для призыва иного Героя, даже если часть мантии Александра Македонского была у него украдена. А значит, не было ничего удивительного в том, что здесь в городе Фуюки, этот человек будет врагом Вэйвера…

– Какая жалость. В самом деле, какая жалость. Я так хотел, чтобы мой студент был счастлив. Вэйвер, простой смертный как ты, заслуживает лишь тихой и спокойной жизни среди обычных людей.

Вэйвер оглянулся, пытаясь определить, откуда исходит голос. Он уже не помнил, сколько раз его мутило при звуке этого голоса – голоса лектора Кайнета Эль-Миллоя Арчибальда. Образ голубых глаз, полных презрения и ложной жалости, которые смотрели на него сверху вниз, давно запечатлелся в разуме юноши – и теперь он вспомнил это ощущение.

Вэйвер многое хотел сказать лектору. Ему удалось сделать Героическую Душу – Искандера – своим Слугой. Разве это не было великолепной местью за всё то унижение, что он испытывал на протяжении трёх лет, проходя обучение в Часовой Башне?

«Да. Это больше не было отношениями между учителем и учеником. Теперь он мой враг. Я могу ненавидеть его столько, сколько захочу, и даже могу его убить. Несомненно, он мой противник».

На протяжении всего того времени, что он провёл в Часовой Башне, он, не переставая, ненавидел этого высокомерного лектора, и даже задумывался о том, что бы убить его – но впервые он реально противопоставил себя лектору. Юный Вэйвер впервые ощутил на себе взгляд волшебника, который был твёрдо намерен убить его – Вэйвера.

Обладатель голоса, похоже, заметил страх, который застыл на лице Вэйвера. С ледяной насмешкой в голосе он продолжил говорить тоном, от которого у юноши волосы встали дыбом.

– К сожалению, я не могу поступить иначе Вэйвер-кун. Позволь мне разъяснить тебе кое-что. Война между волшебниками означает – «Я пройду через ужас и боль, чтобы убить тебя без каких либо сожалений». Гордись этим, Вэйвер.

На самом деле, Вэйвера уже трясло от страха, он даже не замечал презрения в голосе говорившего.

Если ты хочешь стать настоящим волшебником – ты должен приготовиться к тому, что тебя могут убить. До этого он читал об этом лишь в книгах, но сейчас Вэйвер ощущал одно из основополагающих правил волшебников на своей шкуре. Взгляд человека, который бы непонятно где, был более чем убийственен. Момент, когда волшебник заявил о своём намерении убить, был всё равно, что смертный приговор… подобного Вэйвер ещё никогда не ощущал.

Внезапно, что-то легло на одно из плеч Вэйвера, что сейчас дрожали от ужаса. Гигантская рука аккуратно сжала его плечо.

Вэйвер был сбит с толку таким сильным, и одновременно нежным прикосновением. Это была рука его Слуги – грубоватые и мозолистые пальцы, что могли раздробить его плечо, вызывали у маленького волшебника благоговейный страх.

– Эй, волшебник. Если я правильно понял, похоже, ты должен был быть моим Мастером вместо этого мальчика, – спросил Райдер у невидимого волшебника. На лице Искандера появилась огромная улыбка, выражающая злорадное презрение.

– Но это просто смешно. Тот, кто заслуживает быть моим Мастером – воин, который сопровождает меня в битве, но никак не трус, у которого не хватает смелости даже показать своё лицо.

Ответом ему была тишина; но гнев, который исходил от Мастера Лансера, можно было почувствовать кожей. Райдер внезапно рассмеялся – громоподобный смех истратил все запасы воздуха в его лёгких.

– Выходите! Здесь должны быть и другие! Наши друзья, которые прячутся от нас и шпионят за нами!

И Сэйбер и Лансер – оба были шокированы.

– Что с тобой, Райдер?

Посмотрев на удивлённую Сэйбер, Король Завоевателей показал ей большой палец, поднятый вверх, и искренне улыбнулся.

– Сэйбер и Лансер – ваша битва была изумительной. Разве лязг ваших оружий мог привлечь внимание лишь одной Героической Души?

Ирисфиль вздрогнула, испугавшись, что Киритцугу был обнаружен в своём укрытии, но Райдер, скорее всего, имел в виду лишь остальных Героев. Похоже, он хотел, чтобы вся округа слышала его, и продолжил громко:

– Ну, надо же, какая жалость! Герои со всего света, собравшиеся в Фуюки! Разве доблесть, проявленная Сэйбер и Лансером, никак на вас не повлияла? Обладать славным именем Героя, но всё равно прятаться в темноте и шпионить за другими; какая трусость. Даже Героические Души будут уязвлены, услышав подобные слова, а?

Хмыкнув, Райдер бесстрашно вздёрнул голову, и на его лице появилась кривая улыбка. В его глазах читался вызов.

– Герои, призванные в Войну за Святой Грааль, соберитесь здесь! Те трусы, что испугаются показать свои лица – знайте! Искандер, Король Завоевателей, вас не пощадит! Готовьтесь!

***

Речь Райдера была услышана даже Эмией Киритцугу, который находился на удалённом от места схватки контейнере и осуществлял наблюдение. Майя так же слышала предложение Искандера.

Образ мышления древних Героев был так отличен от разума Киритцугу, что он не мог сделать ничего кроме как тихо вздохнуть.

– И как этот дурак планирует завоевать мир?

– …

Майя, которая наблюдала за происходящим через оптический прицел, промолчала, так как ей было нечего сказать.

***

Как Киритцугу и Майя, наблюдавший за битвой Кирей через глаза и уши Ассассина, так же слышал слова Райдера. Он уже пересказал всё, что услышал и теперь ждал ответа от Тосаки Токиоми, что должен был придти через брильянт-коммуникатор.

– Это очень, очень плохо, – раздался гневный голос из рупора, что пришёл из поместья семьи Тосака.

Хоть Кирей и знал, что собеседник его не видит, он нахмурился и кивнул.

– Действительно плохо.

В отличие от Эмии Киритцугу, Токиоми и Кирей со всей серьёзностью отнеслись к словам Райдера. Причиной этому было то, что они оба знали одного Героя, который ни за что не проигнорирует подобный вызов.

Глава 4.2 - Акт 4. Глава 2

-153:53:08

Как только Райдер закончил говорить, золотое сияние озарило поле битвы.

Свет не был слишком ярким, и не был неожиданностью для присутствующих. Можно было с уверенностью сказать, что здесь появился четвёртый Слуга, который ответил на вызов Райдера. Атмосфера накалялась. Теперь уже никто не мог предугадать, что произойдет в следующий момент.

Золотое сияние шло сверху – на 10-тиметровом фонарном столбе стоял источник этого сияния – фигура в сверкающих доспехах. У Вэйвера перехватило дыхание от их благородного блеска.

– Этот парень, он…

В прошлый раз он видел его всего мгновение, но его величественная осанка и золотой доспех не оставляли места для сомнений. Тот, кто спокойно стоял, возвышаясь надо всеми, был тем таинственным Слугой, который прошлой ночь с лёгкостью отправил Ассассина, пытающегося проникнуть в резиденцию семьи Тосака, обратно на небеса.

Он не мог быть Кастером, так как на нём были доспехи. И если он появился здесь в ответ на вызов Райдера, получается, он почувствовал себя задетым и поддался на провокацию, что означало – Берсеркером он тоже не был.

Методом исключения, можно было смело утверждать, что этот Слуга принадлежал к третьему из «рыцарских» классов, к классу «Арчер».

– Я не ожидал, найдутся два дурака, которые в одну ночь будут иметь наглость называть себя «королями», когда я поблизости.

Очевидно, золотой Слуга был в ярости. Его поведение отличалось высокомерностью, а в его голосе были отчётливо слышны заносчивость и презрение. Он был несколько похож на Райдера, но с первого взгляда можно было понять, что он так же разительно отличался от Искандера. Голос Короля Завоевателей не был пропитан жестокостью, а взгляд его не был безжалостен.

Даже Райдер не ожидал, что на сцене появится некто обладающий даже более властным характером, чем у него. Он приложил руку к подбородку и подарил золотому Слуге озадаченный взгляд с оттенком зарождающегося гнева.

– Ты ошибаешься. Я – Искандер – человек, кто известен этому миру как Король Завоевателей.

– Дурак. Настоящий Король от Неба до Земли – лишь Я. Все остальные – свора жалких шавок, – объявил Арчер таким тоном, будто говорил очевидные истины, но естественно все остальные расценили это как оскорбление.

Сэйбер побелела от гнева, но более терпимый Райдер лишь глубоко вздохнул, игнорируя фразу Арчера.

– Если ты претендуешь на подобные почести, то может, сперва представишься? Если ты называешь себя королём, как ты можешь стыдиться собственной славы?

В ответ на добродушную насмешку Райдера, кроваво-красные глаза Арчера зажглись праведным гневом, с которым он воззрился на гиганта.

– Ты задаёшь вопрос Мне? Жалкая шавка что-то спрашивает у Короля?

Если говорить прямо, вопрос Райдера был весьма уместен, но определённо, Арчер расценил это как проявление неуважения к своей персоне. Скорее от этого, чем оттого, что его обвиняли в сокрытии собственного имени, взгляд золотого Героя стал убийственен.

– Я удостоил вас чести своим присутствием, а ты даже не способен понять кто я. Такие наглые шавки не достойны жизни.

Одновременно со словами Арчера пространство вокруг него облеклось в кроваво-красный туман и, сверкая, из него появилось несколько прекрасных мечей.

Не только мечей. Среди этих великолепных оружий так же были и копья. Каждое оружие было богато и красиво украшено, оно несло в себе огромное количество магической энергии. Определённо, они не были обычными оружиями. Это всё были Небесные Фантазмы.

Без сомнения Ассассин был уничтожен именно этой таинственной атакой. Всё, кто прошлой ночью наблюдал за поместьем семьи Тосака, сразу же это поняли.

– Хх…

Вэйвер замер в благоговейном страхе. Невидимый Мастер Лансера сглотнул. Киритцугу и Майе, наблюдавшим за битвой издалека, стало не по себе.

Но был и ещё один человек, который как Райдер и Вэйвер целый день следил за передвижениями Лансера. Сейчас он прятался неподалёку и наблюдал за битвой Слуг с помощью фамилияра. И на него подготовка Арчера к своей странной атаке произвела несколько другой эффект.

Да, определённо это он. Арчер был тем золотым Слугой, который прошлой ночью защитил резиденцию семьи Тосака от атаки Ассассина, а значит, он был Слугой Тосаки Токиоми.

– Ха-ха, хахахахаха!

Стоя в темноте и сверкая одним единственным оставшимся глазом, в котором горела застарелая ярость, Мато Кария не смог сдержать смеха.

Он долго и с волнением ждал этого момента. Он превратил свою жизнь в ад, предвкушая эти секунды.

Тосака Токиоми.

Муж Аои, отец Сакуры, человек который растоптал счастье матери и ребёнка.

Ненавидимый, проклятый им враг, который забрал всё, о чём Кария мечтал, втоптал всё в грязь.

Но чувство обиды и негодования ушло. Сейчас его лицо стало лицом человека, который стал мечом, а в душе его кипел чистейший, ничем не замутнённый, гнев…

– Убей его…

Он испытал невообразимое удовольствие, наполняя свой голос яростью. Теперь Кария полностью осознал смысл поговорки «месть – это блюдо, которое нужно подавать холодным».

Токиоми может подождать. Сперва нужно смести с дороги его Слугу, сделать так, чтобы он проиграл в Войне. Лишь одна мысль о том, что он увидит, как лицо Токиоми исказится от замешательства и унижения, приводило Карию в состояние безумной радости.

– Убей его, Берсеркер! Распыли этого Арчера!

И в это мгновение на продуктовую улочку хлынул ревущий поток магической энергии.

На глазах у всех он сплёлся воедино и застыл, превратившись в тень высокого человека.

Он появился у четырёхполосной дороги, которая уже успела побывать местом схватки Сэйбер и Лансера – около двух зданий, чтоб были ближе к морю. Так внезапно появиться могла только бесплотная тень.

Судя по его росту и ширине плеч, он был мужчиной. Его тело было целиком заковано в доспехи. Но они отличались от серебряных доспехов Сэйбер или роскошных золотых доспехов Арчера. Они были чёрного цвета. На них не было каких-либо украшений, они даже не блестели, как подобает металлу. Мрак, тьма адской бездны, казалось, его доспех был целиком создан из тьмы.

Лица так же не было видно, так как оно было скрыто за забралом рыцарского шлема. Всё, что можно было разглядеть, был наводящий ужас взгляд, который двумя пылающими огоньками светился в узкой щели забрала.

Слуга. Это было очевидно. Но если он был Героической Душой, почему он так зловеще выглядел?

Чёрный Рыцарь не обладал тем «великолепием», которое было у других присутствующих здесь Слуг. Артурия, Диармайд, Искандер и даже не представившийся Арчер – сияли в ночи. В этом выражалось их величие как Героических Душ. Слава легенд, которые знали и продолжали рассказывать все люди в этом мире. Это «сияние» было неотъемлемым элементом их Небесных Фантазмов.

Но у Слуги, что появился только, не было ничего подобного. Можно было сказать, что он был похож скорее на Ассассина, чем на Героя. Чёрная дымка, что витала вокруг его доспехов, словно обладала отрицательным эффектом.

Исходя из этого, возможно он был больше мстительным фантомом, чем Героической Душой…

– Эй, Король Завоевателей? Ты этого типа тоже приглашал? – всё ещё рассматривая Чёрного Рыцаря, спокойно произнёс Диармайд, обращаясь к Райдеру.

Насмешка попала в цель. Райдер поморщился и ответил:

– Приглашал, хех. Хм, похоже, он не очень-то расположен к разговорам.

Жажда крови – вот что исходило от чёрного рыцаря. Даже вихрь энергии кружившейся вокруг него был зловещим.

Берсеркер. В этом подтверждения не требовалось. Подобные волны непреодолимой жажды убийства могли исходить лишь от Героической Души Мощи.

– Эй, мальчик. Этот парень, что он за Слуга? – спросил Райдер своего Мастера, но Вэйвер ошарашено покачал головой.

– Я не знаю. Я просто не могу сказать.

– Чтоо? Ты же Мастер. Ты должен видеть его слабые и сильные стороны, так?

Если Мастер заключил контракт со Слугой, то он может прочитать его статус с помощью ясновиденья. Эта уникальная способность была дарована Граалем, что осуществлял призыв Героических Душ. Ирисфиль была замещающим Мастером и поэтому такой способностью не обладала. Но Вэйвер, как настоящий Мастер Райдера, мог понять способности других Слуг и сравнить их со статусом Райдера. Всё это помогало выработать наиболее эффективную тактику ведения боя. На самом деле, Вэйвер прекрасно просматривал характеристики Сэйбер, Лансера и Арчера.

Но…

– Я же сказал, что я не вижу! Этот чёрный тип определённо Слуга. Но я не могу понять его статус!

Райдер нахмурился, услышав такое странное объяснение, и вновь взглянул на чёрного рыцаря.

Доспехи цвета самой непроглядной ночи не выдавали никаких характеристик, и нельзя было понять, кто их создатель.

Нет, не то чтобы доспехи были просто незримы, они были словно заволочены туманом.

И это видел не только Райдер. Сэйбер, Лансер и Ирисфиль наблюдали то же самое. Не важно, сколь пристально на него смотрели, никто не мог в точности разглядеть фигуру Берсеркера.

Словно на плохо отпечатанной фотографии очертания чёрных доспехов постоянно менялись, и иногда казалось, что доспехи раздваивались или расстраивались, наслаиваясь друг на друга. Словно их металл был создан из иллюзии. И он влиял не только на зрение, он так же не давал Мастерам просмотреть статус Слуги. Словно проклятье, которое не давало другим определить его истинную сущность. Это определённо не было классовой способностью Берсеркера.

– Похоже, у нас появился ещё один непростой противник…

Сэйбер кивнула в ответ на шёпот Ирисфиль.

– Не совсем так. Теперь у нас четыре противника, и мы не должны совершать необдуманных действий.

В масштабной битве, лучшей тактикой было уничтожить противника совместными усилиями. Поэтому если они сейчас проявят слабость, всё может обернуться схваткой «четверо против одного». В таком случае даже у Сэйбер не будет шанса не победу.

Кто первый начнёт атаковать противника, и кому удастся сделать первый ход – чтобы выжить, ему следует внимательно следить за движениями оппонентов. Сейчас это правило относилось ко всем Героическим Душам.

На данный момент, Райдер не намеревался никого атаковать. Скорее всего, его целью было увидеть Слуг, которые участвовали в Войне за Святой Грааль. Но кроме него, кто бесстрашно появился на поле боя, был тот, кто бросил вызов всем присутствующим.

Очевидно, что Арчер видел Райдера и Сэйбер в качестве своих личных врагов. Похоже, золотой Слуга принял слишком близко к сердцу то, что они называли себя «Королём Завоевателей» и «Королём Рыцарей». И вероятно, его целью будет тот, кто спровоцировал его вступить в схватку, а именно – Райдер.

Так же, оставалась ещё одна проблемная персона.

Берсеркер. Никто не мог понять, что заставило чёрного рыцаря материализоваться здесь и сейчас. Его появление только ухудшило сложившуюся ситуацию, которая уже вышла из-под контроля. Не один благоразумный Мастер не подумал бы о том, чтобы бросить своего Слугу в самый центр этого хаоса.

Все присутствующие тревожно следили за Берсеркером.

За одним исключением.

Когда его взгляд обратился к Берсеркеру, в кроваво-красных глазах Арчера был лишь гнев и намёк на скорое убийство.

Ужасающий взгляд чёрного рыцаря был направлен лишь на того, кто стоял на фонарном столбе. Для золотого Слуги это было очевидно.

– Что, бешеный пёс, думаешь, я тебя пощажу?

Взгляд «пса» был низок и отвратителен. То, что он смотрел на него, уже было само по себе оскорблением для человека благородного происхождения. А для Арчера, который считал себя королём даже больше чем Райдер, поведение Берсеркера делало его в глазах золотого Слуги абсолютным преступником.

Роскошные мечи и копья медленно повернулись. Острия оружий сменили цель и теперь были направлены на Берсеркера.

– По крайней мере, я ублажу себя, покончив с тобой, шавка.

Одновременно с этим безжалостным вердиктом, меч и копьё взорвали воздух.

Безо всякого предупреждения оружья вылетели из ниоткуда. Похоже, именно этот метод атаки и определил золотого Слугу в класс «Арчер». Но подобное расточительство было более чем странным. Небесный Фантазм, который был основным оружием Героической Души, был вышвырнут словно камень из пращи.

Разрушения, причинённые этим выстрелом, были колоссальны. Взрыв превратил дорожное покрытие в ничто, и теперь в воздухе витала асфальтовая пыль.

– …Кх! – все, кто наблюдал за этой атакой, сглотнули.

За плотной завесой из пыли, высокая тень в доспехах из тьмы и не думала исчезать.

Берсеркера даже не поцарапало. Он едва сдвинулся с того места, где стоял до взрыва. Рядом с ним образовался приличных размеров кратер. Данные разрушения были причинены копьём Арчера, что выстрелило мгновением позже меча. А меч, который должен был попасть в цель первым, никакого ущерба не нанёс.

Потому что сейчас он был в руке Берсеркера.

Часто ли вам доводилось видеть столь стремительную атаку и защиту? Ирисфиль и Вэйвер так и не поняли, что же в тот миг произошло. Но сейчас можно было с уверенностью утверждать, что Берсеркер без каких-либо усилий перехватил меч и полёте и этим новоприобретённым оружием отразил второй снаряд – прекрасное копьё.

– Он что, в самом деле – Берсеркер?

В ответ на напряженный шёпот Лансера, Райдер уверенно произнёс:

– Для того, кто променял свой разум на безумие, он великолепно обучен.

Небесный Фантазм был оружием, которым мог пользоваться лишь тот Герой, что им обладал. Другая Героическая Душа, взяв в руки чужой Фантазм, не сможет правильно им пользоваться. По случайности или в силу развитого навыка невозможно было отражать атаки противника в мгновения ока.

Но у Арчера подобные действия вызвали больше гнев, чем удивление. На его красивом лице отобразились несколько эмоций, но Арчер остановился на убийственном бешенстве.

– Ты посмел наложить свои грязные лапы на моё сокровище… ты что, так сильно хочешь умереть, щенок?!

Воздух вокруг Арчера задрожал. Вспышка света, и позади него появились ещё больше оружий – их количество достигло шестнадцати.

Теперь там были не только мечи и копья. Секиры. Алебарды. Боевые молоты. Так же были видны предметы, назначение которых было невозможно определить.

Всё это напоминало странную оружейную, что всегда была со своим обладателем.

Каждое из оружий было отполировано до такой степени, что в него можно было смотреться как в зеркало, и все они несли в себе огромное количество магической энергии. Все они были на уровне божественного таинства… и, безусловно, все они без исключения были Небесными Фантазмами.

– Нет, это невозможно...

Вэйвер даже не заметил, как сказал это в слух. Но другие Мастера и Слуги, возможно, подумали то же самое.

Да, у Героя не всегда был лишь один Небесный Фантазм. Иногда у них может быть три, ну может четыре подобных оружия. Но ни у одного героя их не было столько.

А Арчер выстреливал ими так, словно у него их было бесконечное количество. И сейчас за спиной у него были совсем не те Фантазмы, которые он использовал, чтобы уничтожить Ассассина прошлой ночью.

– Посмотрим, как долго ты продержишься, жалкий воришка!

По его приказу туча Небесных Фантазмов висевшая у Арчера за спиной, обрушилась на Берсеркера.

Громоподобный рёв расколол ночь. Огромная вспышка света превратила её в день.

Кто бы мог подумать, что подобные разрушения можно причинить, всего лишь метнув мечи и иные оружия? Бесконечный дождь из Небесных Фантазмов обрушился на дорогу, ведущую к складам. И в это мгновенье дорога словно подверглась ковровой бомбардировке.

А ужасная атака Арчера всё продолжалась. Небесные Фантазмы, что словно молнии устремлялись туда, где стоял Берсеркер, и они были способны снести всё на своём пути, вновь и вновь проливаясь разрушительным дождём на дорогу.

Водопад Фантазмов продолжался, с каждой секундой увеличивая свою мощь…

Потому что Берсеркер не падал.

Все были шокированы. Даже в такой критической ситуации, когда повсюду были только враги, все думали только об одном.

Берсеркер демонстрировал то, что он проделал при первой атаке. Схватив запущенную в него алебарду левой рукой, мечом и алебардой он отражал каждый из Небесных Фантазмов, что летели прямо на него.

Подобная техника была искусна и безукоризненна. Она была великолепна. Даже если те оружия что он держал в своих руках, не были его Небесными Фантазмами, он легко управлялся с ними. Он держал их так же уверенно, как если бы они были продолжением его руки. Все это было похоже на демонстрацию отточенных навыков владения любимым оружием, которым он сражался много лет.

Атака и защита словно слились воедино.

Если хорошенько поразмыслить об этом, то в отличие от трёх ранее появившихся Слуг, сущности золотого Арчера и чёрного Берсеркера так и не были раскрыты. Сэйбер и Лансер содрогнулись при виде такой угрозы. Если они хотят обрести победу, то им, возможно, придётся сойтись в бою с этими двумя. Но разве можно было выстоять против этих монстров, само существование которых казалось невозможным?

– Похоже, что золотой парень гордится тем, сколько у него Небесных Фантазмов, но чёрный тип, кажется, нашёл к нему свой подход.

Пока два Слуги молча наблюдали за схваткой с одной стороны, Райдер, стоя с другой, спокойно комментировал ход схватки.

– Когда Черныш берёт в свои руки оружие, он становится сильнее, лишь взяв его в руки. А Золотце использует их так расточительно. Его противник многосторонний малый…

Как уже сказал Король Завоевателей, Берсеркер не отступил ни на шаг перед ужасной атакой Арчера. Наоборот, когда более сильный Фантазм был выпущен в него, он выбрасывал тот, что был у него в руке, и обретал более сильное оружие.

Громоподобный рёв затих, когда последний из шестнадцати Фантазмов был отбит.

И в этой странной тишине, лишь Берсеркер стоял посреди облака пыли. Окружающие его склады, дорожное покрытие улицы, фонарные и телефонные столбы… всё превратилось в руины. Чёрный Рыцарь держал в правой руке боевой топор, а левой – одноручный меч. Остальные Небесные Фантазмы валялись у ног Берсеркера, либо просто были воткнуты в уцелевшие участки асфальта или землю. Ни одно из оружий не достигло чёрных доспехов.

Берсеркер невозмутимо поднял обе руки – и без подготовки швырнул оружия в направлении Арчера.

Возможно, он плохо прицелился, или он даже не метил в противника, но меч и топор попали в фонарный столб, на котором стоял Арчер. Меч ударил в середину, а топор – в верхнюю часть, разрезав столб на кусочки, словно он был сделан из масла. Столб оказался разделён на три части, и, будучи рассечённым, содрогнулся и рухнул на асфальт.

Но лишь его части бесславно упали на землю. Золотой Герой спрыгнул с железного столба до того, как оружия этот столб рассекли, и приземлился на землю невредимым.

– Чертов дурак… ты что же, пытаешься поставить меня вровень с собой? Того, кто всегда должен быть выше других?

…Нет, то, что он был невредим, мог сказать лишь тот, кто наблюдал со стороны.

Ярость Арчера достигла своего предела. Нахмуренные брови превратили его красивое лицо в гневную маску.

– Ты подписал себе смертный приговор. Всё, шавка, я не оставлю от тебя ни кусочка!

С непередаваемым гневом в голосе, с пылающей яростью в кроваво-красных глазах, Арчер рявкнул на Берсеркера. В третий раз пространство за ним колыхнулось, чтобы позволить его оружиям появится…

Число появившихся Фантазмов превысило 32. В этот раз даже Райдер ничего не произнёс. Берсеркер подвергся продолжительной атаке шестнадцати Фантазмов, но вряд ли он сможет справиться с удвоенным количеством оружий. То же самое относилось и к остальным Слугам. Никто даже не мог предсказать – сколько ещё оружий в запасе у Золотого Арчера.

***

– Гильгамеш настроен серьёзно. Кажется, он собирается использовать всю мощь «Врат Вавилона».

Тосака Токиоми вскинул голову, услышав из брильянта-коммуникатора голос Кирея.

Находясь в подземной мастерской поместья семьи Тосака, Токиоми был вдали от тех неудобств, что в данный момент разворачивались на продуктовой улочке. С помощью Ассассина Кирей сообщал о ходе битвы. План был идеален.

Лишь один нюанс не принимался в расчёт – возможно сильнейший из Героев, Гильгамеш, был призван в этот мир в качестве Слуги Арчера.

Не будет преувеличением сказать, что сила Слуги Арчера зависела от силы его Небесного Фантазма. У Гильгамеша был один такой и его ранг был ЕХ. Определённо он был сильнейшим из Слуг. Но то, что у такого самоуверенного и заносчивого Короля Героев ранг способности «Независимое Действие» так же был высок, рушило все планы.

Токиоми уважал великого Короля Героев и выказывал ему почтение настолько, насколько это возможно. Ведь, по крайней мере, Гильгамеш этого заслуживал. Но он не думал, что его терпимость подвергнется проверке так скоро.

Гильгамеш должен был появиться на сцене последним. Пока же нужно было позволить Ассассину собирать информацию. Токиоми не мог смотреть сквозь пальцы на то, что его Слуга продемонстрировал силу Врат Вавилона перед другими Слугами… а теперь он собирался атаковать загадочного Берсеркера всем, что у него есть…

Слуге, который обладает способностью «Независимое Действие» и не полагается на приказы Мастера, можно было приказать лишь Командными Заклинаниями. Три абсолютных приказа. Имея в Слугах Героя Гильгамеша, который ни на грош не уважал своего Мастера, для Токиоми Командные Заклинания представляли необычайную ценность.

«Всегда будь изящен в своих действиях» – этот семейный принцип поддерживался в семье Тосака на протяжении многих поколений. Для него, кто держал это в своём сердце, быть принужденным использовать Командные Заклинания до того, как это сделают другие Мастера, было…

– Учитель, ваше решение?

На другом конце связи Кирей подстёгивал своего наставника жёстким голосом.

Сжав зубы, Токиоми взглянул на тыльную сторону своей правой ладони.

***

Глядя на Берсеркера пылающим от ярости взглядом, Арчер медленно повернулся и посмотрел в другую сторону.

Он смотрел на юго-восток. На возвышающийся холм города Мияма, где находился квартал иммигрантов. Сколь многие догадались, что он смотрел на поместье семьи Тосака?

– Ты думаешь, что проповедь от такого как ты сможет унять гнев Короля? Ты очень самонадеян, Токиоми, – произнёс он тихим голосом, и в нём отчётливо слышалась досада. Блеск бесчисленного количества Небесных Фантазмов вокруг него исчез, или же оружия были отправлены… куда-то.

– Ты был на волосок от смерти, бешеный пёс.

Он продолжал негодовать, но его кроваво-красный взгляд уже не был столь убийственен.

Обернувшись к остальным Слугам, золотой Арчер высокомерно воззрился на них.

– Эй, шавки. В следующий раз не собирайтесь всей толпой. Я могу выносить присутствие лишь настоящих героев.

Кинув эту небрежную фразу, Арчер ушёл в призрачную форму. Золотые доспехи потеряли свою материальность и исчезли, оставляя от себя лишь остаточный блеск.

Противостояние золотого и чёрного рыцарей завершилось самым неожиданным образом.

– Хм. Определённо Мастер этого парня обладает даже более твёрдым характером, чем сам Арчер, – горько улыбнувшись, удивлённо произнёс Райдер. Но остальные знали, что сейчас не время небрежно обмениваться репликами.

Берсеркер, которого лишь Арчер мог сдержать, всё ещё стоял перед ними.

Его потухший взор сперва был устремлён туда, где несколько секунд назад стоял Арчер. Словно он потерял цель и просто не знал – что ему теперь делать…

Затем, найдя новую жертву, его глаза вновь зажглись яростью.

Поняв, что этот безумный взор направлен на неё, Сэйбер ощутила, как по её спине пробежались мурашки.

– Урр….

Казалось, раздавшийся голос пришёл из адской бездны. Словно заклинание, словно проклятье… это был рёв полный злобы, который вряд ли можно было принять за человеческую речь. Впервые все услышали голос Берсеркера.

– Ар…ур…!

Словно проклятье, которому придали форму человеческого тела, всем своим существом излучая жажду убийства, Чёрный Рыцарь устремился к серебряному Королю Рыцарей.

Глава 4.3 - Акт 4. Глава 3

-153:50:22

Энергия использовалась не только для того, чтобы поддерживать материальный облик Слуги, но так же для того чтобы позволять ему двигаться в этом мире. Поэтому больше всего энергии расходовалось в битве. Она вырабатывалась магическими цепями волшебника и согласно контракту передавалась Слуге.

В случае Мато Карии, активация магических цепей означала погружение в мир адской боли, так как проснувшиеся магические черви начинали поедать его тело.

Когда его Слуга находился в призрачной форме, поглощение им энергии было минимально. Но даже тогда, Кария страдал от аритмии и головокружений.

Когда же Берсеркер принимал материальный облик, невозможно было представить себе ту агонию, которой подвергалось тело его Мастера.

Проснувшись, чужеродные тельца, что живут в твоём организме, начинают поедать твою плоть и перегрызать кости. Выполняя роль псевдоцепей, магические черви поставляли произведённую энергию для Берсеркера не заботясь о состоянии своего носителя.

Нет, слово «агония» не передавало и половины того, что ощущал Кария. Он не был хозяином своего тела, которое ежесекундно уничтожалось живущими в нем созданиями – и боль от того, что его поедали заживо, удваивалась от страха и отвращения.

– Гу… га… ах…!!

Прячась во тьме, Кария подавил свой крик, который вырвался из-за предчувствия скорой смерти. Когда его кожа стала рваться на части, а кровь струйками стала течь из открывшихся ран, он закусил свои пальцы, чтобы не закричать.

Сложившуюся ситуацию ухудшало то, что для Слуги класса «Берсеркер» нужно было поставлять много больше энергии, чем для других Слуг. Когда Зокен заставил Карию добавить в заклинание призыва формулу сумасшествия, чтобы сделать призываемого Героя сильнее, возможно уже тогда древний волшебник спланировал все мучения Карии.

Черви впивались в его позвоночник. Черви уничтожали его нервы. Черви распространились по всему его телу черви это черви это черви это черви черви черви черви…

– Гааааа…

Этот крик ему сдержать не удалось, но вместо него раздался слабый стон. Нарастающая боль душила и не собиралась покидать его горло.

Начав беззвучно плакать, Кария собрал свои силы, пытаясь удержать распадающееся тело.

Он даже не мог наблюдать за боем Арчера и Берсеркера. Когда вспышка боли, наконец, утихла, Карии пришлось потратить некоторое время чтобы вновь начать думать осмысленно и вникнуть в сложившуюся ситуацию.

– Хааа… хааа…

Он тяжело дышал, пытаясь выдавить из своего тела остатки агонии. Возобновив связь с фамилияром, Кария взглянул на изменившееся поле битвы.

На улице стояло лишь три вражеских Слуги. Арчера нигде не было видно. Бой был окончен.

Но победа не была достигнута. Похоже, Токиоми приказал Арчеру отступить, когда понял что преимущество не на его стороне.

Слуга Карии не отступил ни на шаг, столкнувшись в бою с грозным Арчером. Начав заниматься волшебством всего год назад, Кария оказался способным стать настоящей угрозой волшебнику из семьи Тосака, который оттачивал волшебство всю свою жизнь.

-Хе-хе, ха-ха-ха, – рассмеялся он измождённым смехом, когда эта мысль пришла ему в голову.

Он сделал это. Этот заносчивый волшебник был посрамлён Карией – обычным человеком, после того как долго смотрел на него свысока. В своей душе, Кария смеялся над Зокеном и Токиоми, и в его разуме была лишь одна фраза.

«Ну что, съели?»

Я не неудачник. Никто теперь не может называть меня неудачником или жалким насекомым. Я буду сражаться против тебя. И заставлю познать, что такое страх…

На сегодня – достаточно. Не было необходимости продолжать битву ценой своей жизни сейчас, когда его главный противник – Арчер – отступил.

Оставшиеся Слуги могут прибить друг друга, если им так этого хочется.

И приняв такое решение, Карию просто охватила паника, когда он увидел, что Берсеркер избрал своей новой целью Сэйбер и бросился на неё.

– Нет… вернись! Вернись, Берсеркер!

Он воззвал к нему. Такая простая команда должна была на него подействовать, но Чёрный Рыцарь не отреагировал. Наоборот, количество энергии затребованной Берсеркером вновь пробудило магических червей в его теле, и боль сотрясла всё тело Карии.

– Берсеркееееер! Прекратиииии!!!

Боль, которая пронзила его, была столь сильна, что Карии удалось выдавить из себя нечто похожее на крик. Его рассудок затуманился, и у него просто не было сил подумать о том, чтобы использовать Командное Заклинание.

Брошенный в адскую бездну, Кария сфокусировался лишь на одной цели – попытаться удержать своё затухающее сознание.

***

Излучая волны безумной ярости, Чёрный Рыцарь нёсся вперед, разбрасывая в стороны куски асфальта. Его взгляд был прикован к Сэйбер, и в нём читалось неумолимое стремление разорвать свою жертву.

Естественно, Сэйбер была готова к атаке. Она немедленно вскинула свой меч, защищаясь от удара.

– ~~~~~х!

Оказавшись рядом с Сэйбер в мгновение ока, Берсеркер обрушил на её голову своё оружие.

Сэйбер без проблем блокировала этот удар, но она была шокирована, когда поняла, что за оружие было в руках у Берсеркера.

Железный столб – точнее часть того фонарного столба, на котором ранее стоял Арчер и который был рассечён на кусочки Берсеркером. Возможно, он подобрал его, когда ринулся на Сэйбер.

Берсеркер держал двухметровую часть фонарного столба двумя руками так, словно это было копьё. Натиск, с которым он давил на меч Сэйбер был невероятен.

Но самое удивительное в этом было то… что это был просто железный столб.

Меч Сэйбер, спрятанный под покровом Невидимого Воздуха был самым лучшим из святых мечей. Он был превосходным Небесным Фантазмом. Не мог простой кусок железа подобранный с земли, высекая искры, противостоять Мечу Обещанной Победы.

Угрозу её мечу мог представлять лишь Небесный Фантазм другого Героя. Однако…

– Что…?

Замерев на месте, Сэйбер не верила своим глазам.

Столб в руках Берсеркера почернел. Чёрные линии, словно вены, расползались по нему, заполняя собой железную поверхность.

Эпицентры возникновения линий были расположены там, где Берсеркер держал руками столб. Чёрные линии поглотили его полностью, как если бы в перчатках рыцаря жили пауки, плетущие чёрную паутину.

Это была энергия – абсолютно чёрная магическая энергия Берсеркера и она излучала злобу и жажду убийства. Железный столб получил её через прикосновение его рук.

– Это… ведь не…?!

Сквозь удивление Сэйбер поняла. Вот она – истинная природа Небесного Фантазма Берсеркера.

Лансер и Райдер, что наблюдали со стороны, пришли к такому же мнению.

– …Вот оно что… когда Черныш берёт что-то в руки, оно становится его Небесным Фантазмом, – восхищенно произнёс Райдер.

Небесный Фантазм не обязательно должен иметь материальную форму. Существовал и иной тип Небесных Фантазмов, что представляли собой «уникальную способность» которая была неотрывно связана с телом Слуги. Именно такой тип Фантазма был у Берсеркера.

Но всё равно, это казалось невероятным. Берсеркер был способен выхватывать оружия из бесконечного потока Небесных Фантазмов, который на него обрушил Арчер. В то мгновение, когда в стальной перчатке Берсеркера оказывалось оружие Арчера, оно немедленно переходило под контроль Чёрного Рыцаря.

Даже больше – обычный кусок железа, попавший в руки Берсеркеру, будучи наполненный магической энергией, мог сравниться с настоящими Фантазмами. В отличие от золотого Арчера, который обладал бесчисленными оружиями, Небесный Фантазм Берсеркера был бесконечен.

Второй удар, третий – Берсеркер теснил Сэйбер назад мощными выпадами своего копья, и ей пришлось уйти в оборону. Левая рука Сэйбер едва сжимала рукоять – рана, нанесенная Га Буйде, вновь открылась. Держа двуручный меч лишь правой рукой и наполнив его достаточным количеством магической энергии, Сэйбер могла сражаться, но, столкнувшись с продолжительными и мощными атаками Берсеркера, все, что она могла сделать так это защищаться. У неё не было даже шанса на контратаку, что поставило её в невыгодное положение.

– Сэйбер…! – громко выкрикнула Ирисфиль. Незаметно для себя смахнув капельку выступившего пота с брови, Король Рыцарей продолжил схватку.

***

Эмия Киритцугу, который наблюдал за битвой издалека, так же видел, что Сэйбер приходится туго. Но с тем оружием, что было при нём, он не мог вмешиваться в битву между Слугами. Если бы они смогли засечь расположение Мастера Берсеркера, возможно, им бы удалось выйти из этой ситуации…

Но Киритцугу не видел следов Мастера Берсеркера ни на одном из прицелов.

– Майя, ты видишь его со своей позиции?

– Нет, не вижу.

Услышав ответ Майи, Киритцугу нахмурился. Позиции Киритцугу и Майи специально были выбраны так, чтобы просматривать «слепые пятна» друг друга. Они не могли найти Мастера Берсеркера, потому что он предпочёл не появляться на поле боя, вместо того, чтобы лично отдавать Слуге приказы.

Похоже, этот Мастер был более благоразумен, чем Мастера Лансера. Для Киритцугу, в сравнении с одаренными, но легкомысленными волшебниками, те, кто предпочитал оставаться в тени, представляли собой большую угрозу.

– Ситуация складывается не лучшим образом…

Данная битва не была просто схваткой Сэйбер и Берсеркера. Рядом с ними стояли Райдер и Лансер, и оба были полны сил. В сражении, в котором мог выжить лишь сильнейший, худшее, что может произойти с её участником, так это если он продемонстрирует очевидную слабость. Мастера вражеских Слуг, скорее всего, думали о том же – сейчас им стоит лишь чуть-чуть помочь Берсеркеру – и Сэйбер будет уничтожена.

Затем им остаётся лишь добить истощенного схваткой Берсеркера.

Двух зайцев одним ударом.

Лансер и Райдер могли победить двух соперников, затратив при этом минимальное количество энергии.

Киритцугу вскинул винтовку и вновь посмотрел через прицел ночного виденья на кран. Белая маска-череп Ассассина никуда не делась. Малейшая неосторожность могла стоить Киритцугу жизни.

– Чёрт…! – Киритцугу сжал зубы, но всё что он мог сделать так это сидеть и ждать.

***

Рассечённые сухожилия не позволяли Сэйбер рубить мечом столь виртуозно, как раньше. Это вызывало у неё сильнейшую тревогу.

Конечно, она понимала, в какой опасной ситуации оказалась. Ей нужно было каким-то образом удержать Райдера, который наблюдал за ними со стороны, от вступления в бой. Плюс, их сражение с Берсеркером зашло в тупик. В настоящий момент у неё не было сил продолжать схватку с ним.

С другой стороны, Берсеркер продолжал безжалостно и свирепо наносить удары, полностью соответствуя названию своего класса. И хотя Берсеркер атаковал железным столбом, превращённым в копьё, словно дикий зверь, выпады были точны и аккуратны.

Не сила Берсеркера заставила её отступать – его продолжительные и точные атаки не давали ей времени нанести ответный удар. Неважно как серьезна была её рана, она была призвана в качестве Слуги Сэйбер – в класс, который считался лучшим. И всё равно у неё не было шанса на контратаку. Даже если учесть, что оружие Берсеркера было наполнено магической энергией, оно всё равно было частью обычного фонарного столба.

Определенно, Берсеркер не был простым безумцем. Герой, который стал Берсеркером, был столь великолепным воином, что его прекрасные навыки владения оружием действовали даже сквозь Безумное Усиление, и несли в себе много больше угрозы, чем его новоприобретённая мощь.

– Ты… да кто ты такой?

Конечно, Чёрный Рыцарь проигнорировал вопрос Сэйбер, но его следующая атака была сильнее предыдущих. Он метнул своё оружие с необычайной силой. Брошенный столб был способен пробить маленькую фигуру Короля Рыцарей насквозь…

Однако «копьё» так и не попало в Сэйбер.

Двухметровое оружие оказалось рассечено на две части, и они, завертевшись в воздухе, рухнули на землю. Фальшивый Небесный Фантазм Берсеркера, который мог сравниться по прочности со святым мечом Сэйбер…

…был легко уничтожен багрово-красной вспышкой света, что угрожающе светилась в ночи.

Перед глазами потрясенной Сэйбер возникла спина Лансера. Прекрасный копейщик принял боевую стойку, защищая Короля Рыцарей – того, кто несколько минут назад был его противником – и выступил против Берсеркера.

– Оставь свои игры, Берсеркер, – холодно произнёс он.

Лансер направил остриё Багряной Розы Экзорцизма на Берсеркера, недвусмысленно объявляя ему войну. Если его красное копьё лишило Небесный Фантазм Берсеркера магической энергии, то Лансеру ничего не стоило уничтожить части железного столба.

– Сэйбер должна закончить начатую нами битву. Если ты продолжишь вмешиваться в наш бой, то я не буду просто стоять в стороне и смотреть.

– Лансер…

Хоть сейчас она и билась не на жизнь, а на смерть, Сэйбер была безмерно тронута словами Лансера. Копейщик, как и она, свято чтил рыцарский кодекс.

Но, не смотря это, далеко не все были рады действиям Лансера.

– Что ты делаешь, Лансер? Сейчас нам выпал один единственный шанс победить Сэйбер, – задал вопрос суровый голос. Это был недовольный голос Мастера Лансера. Однако Лансер неожиданно для всех, ответил торжественно и эмоционально, что несколько не увязывалось с его предыдущим поведением.

– В битве с Сэйбер, я – Диармайд О’Дуйвне, поставлю на кон свою честь! – громко выкрикнул он в безоблачное небо.

– Сперва я покажу тебе, как я прикончу этого бешеного пса. Я поступаю так, потому что я король своей чести! А дуэль между мной и Сэйбер…

– Нет! – безжалостно прервав страстную речь Лансера, его Мастер приказал ему ледяным голосом:

– Лансер, помоги Берсеркеру победить Сэйбер. Я приказываю тебе Командным Заклинанием.

Напряжение повисло в воздухе.

Командное Заклинание. Приказ, который Слуга обязан выполнить, не смотря ни на что. Не важно, сколь велик был Герой, он не мог не подчиниться Командному Заклинанию. И поэтому, Лансер больше не имел свободы действий…

Остриё красного копья, поменяло направление, и со свистом вспоров воздух, атаковало Сэйбер. Два проклятых копья – красное и золотое – повинуясь движению плеч копейщика, ударили назад, летя в лицо отступающей Сэйбер одно за другим.

Лансер использовал оба копья, чтобы поразить цель, стоящую у него за спиной. Он даже не обернулся. Столь изумительное владение копьём, которое меняло направление удара, словно быстро текущий поток воды, было сущностью всех Героических Душ попавших в класс «Лансер». Даже его противник не мог упрекнуть Лансера в том, что его технике не хватало аккуратности.

– Лансер…!

Уклонившись, Сэйбер хотела продолжить, но внезапно замолчала, так и не окончив фразы. Лансер повернулся. Унижение и гнев на его лице были смешаны с болью – выражение лица Героической Души Диармайда было красноречивее любых слов.

Тело Лансера, плоть которого была связана приказом Командного Заклинания, больше не принадлежало копейщику. Теперь он был не более чем жестокой и безжалостной машиной убийства называемой «Слуга». Все навыки и способности, которыми обладал этот Герой, сейчас использовались помимо его воли, и были направлены лишь на то, чтобы исполнить абсолютный приказ Мастера. Как Героическая Душа, Сэйбер прекрасно понимала чувства Лансера.

К Лансеру медленно подошёл Берсеркер. Хоть ситуация на поле боя и изменилась, целью Берсеркера продолжала оставаться Сэйбер. Чёрный Рыцарь поднял обломки железного столба, который был рассечён надвое Лансером, соединил их вместе, вновь взяв его обеими руками как копьё. Даже если форма столба и изменилась, это не доставило ему каких либо неудобств.

У Сэйбер не было выхода.

Если бы не рана на её левой руке, она могла бы выйти победителем даже в такой схватке. Но, будучи раненой, она едва сдерживала натиск одного лишь Берсеркера. А сейчас, когда Лансер так же стал её врагом, шансы на победу были утеряны безвозвратно.

– Сэйбер… прости… меня… – мучительно простонал Лансер, продолжая медленно наступать. В противоположность стыду, что исходил от Лансера, острия копий в левой и правой руке, светились аурой убийства, что едва заметной дымкой струилась вверх.

Чёрный Рыцарь, что стоял рядом с Лансером, не произнёс ни слова, но интенсивность волн гнева, направленных против Сэйбер, росла в геометрической прогрессии. Тонкий слой чёрных вен покрыл железный столб и превратил его в странное оружие, которое выглядело ещё более пугающим, чем меч. Его остриё так же было направлено на Сэйбер и подрагивало от нетерпения.

Сэйбер спокойно и внимательно следила за движением вражеских Фантазмов, но внезапно она чуть повернула голову, чтобы посмотреть на Ирисфиль. И подмигнуть ей.

– Ирисфиль, я справлюсь. В это время…

Сэйбер уже всё решила для себя. Оставалась лишь одно, что она могла сделать. Нет, она просто обязана это сделать. Неважно, реально было её поражение или нет, но она должна была защитить Ирисфиль. Даже ценой своей жизни.

– В это время, тебе нужно уйти в безопасное место. Беги так далеко, насколько сможешь, – сказала она не очень вежливо. Но Ирисфиль поняла истинные мотивы Сэйбер.

Гордая девушка-рыцарь выбрала путь, следуя которому она могла спасти Ирисфиль. Но она лишь решительно покачала головой. Ирисфиль не хотела, чтобы Сэйбер жертвовала собой ради неё.

– Ирисфиль! Неважно, что произойдёт, ты должна…

– Не волнуйся, Сэйбер. Верь в своего Мастера.

Сэйбер поняла, что в её словах был скрытый смысл, но это только озадачило её.

– Киритцугу? Здесь?

Вообще-то, Ирисфиль сама не знала ответа на этот вопрос. Но она всегда твёрдо верила в Киритцугу.

Сейчас Сэйбер делала всё правильно. Как и гласили приказы Киритцугу, они храбро и открыто сражались. Сейчас Сэйбер должна была сосредоточиться на сражении. Потому что внимание всех было приковано к красивому рыцарю, который для всёх был очевидной угрозой.

Копья Экзорцизма и Увечья, равно как кусок железа, окутанный тёмной аурой, не представляли угрозы для Ирисфиль. События развивались по плану Киритцугу. И поэтому у Сэйбер и Ирисфиль было преимущество.

– Чтобы не случилось, всё зависит от тебя, Киритцугу.

Обратившись к мужу, местонахождение которого оставалось тайной, Ирисфиль молилась, свято веря, что её слова достигнут адресата.

***

Эмия Киритцугу принял решение начать действовать. Не потому что он узнал о молитве своей жены. Его решение основывалось на скрупулезном анализе сложившейся ситуации.

Приоритетом была защита Сосуда для Грааля – Ирисфиль. И так как Сэйбер больше не могла защитить своего Мастера, настало время отбросить неуверенность в сторону.

– …Майя. По моему сигналу, атакуй Ассассина. Задержи его своими выстрелами.

Ответ «принято» немедленно прозвучал с другого конца связи. В воздухе повисло напряжение.

Сейчас им нужно было уничтожить Мастера Лансера. Другого выхода не было.

– Шесть.

Киритцугу тихим голосом начал отсчёт и прильнул к тепловому прицелу, ища взглядом Мастера Лансера.

Снайперская винтовка Вальтер 2000 уже была опробована Киритцугу в других странах до того, как Киритцугу привёз её в Японию. Так что он уже был знаком со свойствами винтовки. Однако ему ещё не довелось стрелять из неё, когда на ней были закреплены два громоздких прицела. Сейчас он мог рассчитывать лишь на меткость Майи.

– Пять.

Согласно отчёту Майи прицел был откалиброван для стрельбы с 500 метров. Если принять в расчёт обозначения прицела и траекторию полёта пули, то цель будет находиться именно на таком расстоянии.

Когда ведёшь стрельбу на длинные дистанции, следует помнить что пуля летит вперёд не по прямой, а по параболе. Поэтому если цель находится ближе чем нужно, то пуля будет бить ниже того места, куда ты целишься.

Мастер Лансера находился в 300 метрах, и поэтому Киритцугу сделал поправку на расстояние.

– Четыре.

Лансера принудили атаковать Сэйбер, используя Командное Заклинание. После того как Мастер будет убит, реакция Лансера будет непредсказуемой, но определённо он не будет сразу атаковать Сэйбер. Значит, оставался один Берсеркер. Киритцугу придётся придумать, как вытащить оттуда Сэйбер и Ирисфиль.

Его собственная безопасность стояла на последнем месте. При сложившихся обстоятельствах, у него не было другого выхода, как вести огонь из снайперской винтовки под боком у Ассассина.

– Три.

Чтобы уменьшить риск, Киритцугу приказал Майе стрелять одновременно с ним. Скорострельная винтовка AUG Майи использовала пули калибра 5.56 мм Ремингтон. Конечно, они не могли нанести Ассассину никакого вреда. Однако если на него обрушится град пуль, он может не заметить снайпера, который откроет огонь рядом с ним. Поэтому их кооперация должна быть идеальной.

– Два.

Ассассин мог принять Майю, которая всего лишь должна отвлечь его внимание, за настоящего врага. Но она была достаточно далеко, чтобы уйти от преследования. И возможно, Ассассин уйдёт, чтобы не быть замеченным другими Слугами и Мастерами.

Однако в такой ситуации события могли развиваться и иным образом – Ассассин мог немедленно атаковать Киритцугу. Всё что они могли – так это сражаться и надеется на лучшее. Не было времени прикинуть шансы на победу. Другого выхода не было.

– Один.

Киритцугу задержал дыхание и стал медленно надавливать на курок. Дуло винтовки не дёрнулось. Дуло, которое было направлено на цель, словно остриё копья продолжало смотреть на мишень.

В это мгновение оглушительный рёв прогремел в промышленном районе. Столь громкий звук не был вызван выстрелами Майи, и определённо не винтовкой Киритцугу. Ни одна винтовка в этом мире не могла вызвать подобный грохот, который заставил саму землю трястись.

***

Ударила молния. Вспышка неестественного света превратила ночь в день, а рёв, что раздался после неё, был много громче грома.

– Алалалалалалай!

Молния ударила не сверху, как ей подобает. Источник её зарождения находился на земле. Нет. Хоть это и было похоже на молнию, но на самом деле это была несущаяся вперёд колесница, которая высекала молнии и разрывала пространство своим грохотом.

Лансер утёк в сторону и успел избежать столкновения с колесницей. Но у Берсеркера, чьё внимание было приковано лишь к Сэйбер, не оказалось времени даже на то, чтобы обернуться и понять что происходит.

Повинуясь крику Райдера, два божественных быка передними копытами сшибли Чёрного Рыцаря, а затем их задние ноги обрушились на чёрный доспех. Каждое копыто высекало ветвистую фиолетовую молнию – лишь одной такой молнией можно было нанести сильную рану. То есть Берсеркеру было нанесено восемь сильнейших ударов, так что его раны должны были быть смертельными. После того, как по Берсеркеру прокатилась сама колесница, у него не было сил на то что бы подняться. Фигура в чёрных доспехах лежала на земле лицом вверх.

Райдер остановил колесницу и сел, разглядывая поверженного врага. На его лице была довольная улыбка.

– О? Что с тобой случилось мистер «упрямый малый»?

Берсеркер был ещё жив. Его тело слабо дернулось, и он стал медленно подниматься с земли. Черный Рыцарь, практически растоптанный божественными быками, в какой-то момент смог изогнуться и избежать столкновения с колесами колесницы. Райдер всё это видел. Берсеркеру повезло избежать смертельного столкновения с главным оружием колесницы – её колёсами.

Небесный Фантазм Райдера был использован прямо рядом с Сэйбер. Она не могла произнести ни слова, увидев столь разрушительную мощь.

Via Expugnatio – Бешеный Каток. Сила этого Фантазма не подходила для того чтобы использовать его против одинокого врага. Им уничтожались армии. Сейчас действия колесницы были аккуратно выверены Райдером. Захоти он уничтожить всё на своём пути – и Лансер и Сэйбер оказались бы раздавлены под копытами быков и огромными колёсами.

Всё ещё лежащий Берсеркер согнул ногу в колене и попытался встать. Но он получил достаточно повреждений, чтобы понять – битву продолжать он не в состоянии. Как только он прекратил двигаться, обводы его доспехов поблекли, и он исчез словно утренний туман. Он ушёл в призрачную форму, покинув поле битвы.

– При подобных обстоятельствах, я мог лишь вежливо попросить Черныша убраться отсюда.

Стоя на своей колеснице Райдер говорил так, словно ничего и не произошло. Затем он произнёс громким голосом, подняв свой взгляд и посмотрев на небо. Его мускулистая шея изогнулась.

– Мастер Лансера. Хоть я и не знаю, где ты прячешься, наблюдая за нашим боем, но ты осквернил битву между рыцарями своими жалкими намерениями… не подходящими даже для волшебника.

Сейчас мускулистый Слуга зло улыбался, угрожая невидимому противнику.

– Отзови Лансера. Если ты не оставишь своих намерений, то я окажу посильную помощь Сэйбер. И мы вдвоём уничтожим твоего Слугу. Как тебе это?

– …

Гнев невидимого волшебника почувствовали все присутствующие. Но он не стал колебаться.

– Лансер, отступай. На сегодня битва закончена.

Услышав приказ, Лансер облегчённо вздохнул и опустил острия копий.

– Благодарю тебя, Король Завоевателей.

Услышав тихую благодарность от прекрасного копейщика, Райдер удовлетворено улыбнулся.

– Люди, которые столь прекрасно сражаются, достойны награды.

Лансер ещё раз взглядом сказал Райдеру «спасибо», затем кивнул Сэйбер.

Слова здесь были не нужны. Они уже обещали друг другу. Сэйбер ответила на кивок Лансера.

Их дуэль завершиться в следующий раз.

Как только Лансер подтвердил это, он исчез, уйдя в призрачную форму.

После того, как на поля боя обрушивались волны разрушений, здесь наконец-то воцарилась тишина.

Всплески волн, которые ударялись о берег, и тихий ветерок, который стал гулять между домами, постепенно заполнили ночное небо. Должна быть Мастер Лансера убрал бесшумный барьер, и теперь звуки из соседнего района хлынули на продуктовую улочку.

Сэйбер озадачено посмотрела на последнего противника, стоящего среди руин.

– Почему ты так поступил, Король Завоевателей?

– А, я никогда не просчитываю ничего заранее, – ответил он на вопрос Сэйбер так, словно это его не касалось. Он беспечно пожал плечами.

– Причины, планы, другая ненужная ерунда – оставим это историкам. Пусть они найдут причину, что двигала мной. Герои должны действовать, повинуясь своему сердцу и нестись по полю битвы с кипящей кровью в венах.

– Лишь короли говорят что-то подобное…

Разочарованный ответ Сэйбер был твёрд и непреклонен. Она считала, что их непорочный, честный мир рыцарей был отличен от варварского мира Райдера, который использовал насилие, чтобы оправдать свои действия.

– О? Ты говоришь, что моё видение короля противоречит твоему? Хех, это естественно, – Райдер хмыкнул, игнорируя гневный взгляд Сэйбер. – В этом мире существуют множество королей и все они уникальны. Я как король не могу согласиться с тобой… мы как огонь и вода. Ты пытаешься разделить мир лишь на чёрное и белое.

– Да, этого я жажду. И поэтому здесь и сейчас я…

– Хватит, остынь. Не будь столь горячей.

Райдер едва заметно улыбнулся и указал на руку Сэйбер.

– Я, Искандер, не собираюсь воспользоваться твоей слабостью, как сделали бы другие. Сэйбер, сперва выполни то обещание, которое ты дала Лансеру. Тогда я сражусь либо с ним, либо с тобой – с тем, кто выйдет победителем из вашей схватки.

– …

Сэйбер хотела возразить, но вдруг увидела открывшуюся рану на своей левой руке. Нельзя было недооценивать силу Слуги, который победил Берсеркера одним ударом.

– Поэтому Король Рыцарей, сейчас наши пути расходятся. В следующий раз, когда мы встретимся в бою, я обрушу на тебя всё, что у меня есть… ну что маленький Мастер, у тебя есть ещё приказы для меня?

Однако, юноша, который лежал у ног Райдера – не ответил. Райдер взял его за шиворот и подвесил в воздухе, но глаза мальчика закатились. Ясно было одно – у него был обморок. Похоже, ударную мощь неожиданной атаки ощутил не только Берсеркер.

– … давай, приходи в себя, мальчик.

Райдер вздохнул и взял юношу на руки, затем одной рукой взял поводья. Быки ударили копытами, высекли молнии и рванули к небу.

– Прощайте!

Под аккомпанемент громовых раскатов, колесница Райдера направилась на юг, плывя по небу.

Ирисфиль наконец-то почувствовала, что угроза исчезла и перевела дыхание. С её точки зрения улица была практически уничтожена. Именно этого она и ожидала. Ведь здесь присутствовали пять Слуг и некоторые из них показали мощь своих Небесных Фантазмов, которые были способны уничтожить само поле боя.

– Первая битва столь разрушительна… происходило ли в предыдущих Войнах что-либо подобное?

Ирисфиль не беспокоилась о разрушениях. Наблюдатель от Святой Церкви был ответственен за сокрытие Войны от простых людей. Его задачей было связаться с определёнными службами, чтобы они убрали все следы оставшиеся от сражения Слуг.

Сэйбер молчала, смотря на небо, в которое умчался Райдер. На её маленькой фигуре не было следов ни утомления, ни возбуждения от жестокой битвы. Она просто молча стояла посреди места былой схватки. Фигура девушки облаченной в доспехи, была словно запечатлена на холсте. Прекрасная картина, содержащая в себе лишь красоту, где не было места насилию…

Но в отличие от Сэйбер, Ирисфиль не была столь же спокойна. Она знала, что Сэйбер получила серьёзную рану.

– Сэйбер, твоё запястье…

– Да. Рука болит слишком сильно, какой стыд… как и сказал Райдер, если я не закончу свой бой с Лансером и не сниму проклятье с моей раны, то это отразится на моей способности сражаться.

Ирисфиль не услышала ни следа беспокойства в ровном голосе Короля Рыцарей. Наоборот, утверждение Сэйбер успокоило Ирисфиль.

– …Спасибо тебе, Сэйбер, ты спасла мне жизнь, – сказала она, склонившись в поклоне.

Сэйбер ответила, улыбнувшись:

– Я бьюсь на передовой лишь затем, чтобы защитить тебя, стоящую за моей спиной, Ирисфиль.

Ирисфиль внезапно вновь ощутила силу, отвагу и доброту Сэйбер. На несколько десятков лет она была моложе её. Девочка, которая стала женщиной. Стройная фигура, изящные руки… но в то же время она была истинным рыцарем, идеальным героем.

– Война началась, Ирисфиль. Сегодняшнее сражение было лишь первой битвой в Войне.

– …Да.

– Все они сильные противники, по мощи равные между собой. Герои, прибывшие сюда их разных эпох… ни одного из них не стоит недооценивать.

В голосе Сэйбер не было места тревоги и беспокойству. Перед битвой сердце воина должно быть спокойно и возбуждено одновременно. Горящий дух и бурлящая кровь не менялись от эпохи к эпохе. Это было отличительной чертой любого Героя.

Посмотрев на небо в южном направлении, девушка спокойно постановила.

– Это Война за Святой Грааль.

Глава 4.4 - Акт 4. Глава 4

-153:41:36

Тёмная пелена окутывала это место. И эта темнота не была пустой. Она был зловещей и вязкой. Словно зловоние гниющего тела превратилось в испарения – настолько эта тьма вышла за пределы обычной темноты.

Плотный, тошнотворный запах крови витал здесь, а слабые стоны и плач придавали этому месту гнетущую и пугающую атмосферу. Тёмная пелена в этом случае могла быть расценена как проявление милосердия.

И в этой непроглядной тьме стоящий на пьедестале светящийся шар был похож на луну, отражённую в прозрачной глади чёрного озера.

Хрустальный шар был размером клубок ниток. Он был прозрачным, и изнутри шара шёл свет. Внутри него мелькали изображения.

Горы раздробленных камней. Пустующие руины. Это изображение очень отличалось от того, что в данный момент происходило на продуктовой улочке. Данные разрушения имели место двадцать минут назад, но в настоящий момент их уже не было. Хрустальный шар отображал то, что им было увидено ранее – можно сказать, что в данный момент он просто воспроизводил запись.

Два человека наблюдали за битвой. Тусклый свет хрустального шара вырывал из темноты двух людей, и на их лицах застыло выражение необычайного удовольствия, которое было вызвано созерцанием произведённых разрушений.

– Впечатляет! Действительно впечатляет!

Одним из них бы зловещий маньяк-убийца, которому удалось стать частью мира, скрытого от обычных людей – Урю Рюуносуке. Невинная, детская радость светилась в его глазах, настолько он был счастлив.

– Синяя Борода, это ведь было на самом деле, так? Потрясающе! Это не какая-нибудь там видео-игра!

Из-за того, что он случайно заключил контракт с Кастером, Рюуносуке забросил свои повседневные дела. Он жадно впитывал удовольствие и ощущал необычайный подъём, наблюдая за великой битвой, наслаждаясь каждым её мгновением.

– Значит, это и есть Война за Святой Грааль? Ты ведь будешь участвовать в этом сражении? Будешь ли ты, как эти люди только что, летать по воздуху и сверкать вспышками?

– …

Кастер не ответил. Вместо этого он жадно впился взглядом в кристальный шар. Внутри этого шара стояла маленькая изящная фигура. Словно одержимый, Кастер ошёломлённо наблюдал за ней.

Кастер прибывал в таком состоянии с самого начала битвы. Он не замечал возбуждения своего Мастера, его не интересовали другие Герои. Он смотрел лишь на одну фигуру. Серебряные рыцарские доспехи покрывали её тело; красивые блондинистые волосы переливались, словно золотистый песок. Молодая девушка – Сэйбер – одна из Слуг в Четвёртой Войне.

В сравнении с другими Слугами она была маленькой, но она была храброй и величественной. Не важно как складывались обстоятельства, она не выказывала никаких признаков страха и сражалась с любым врагом. Кастер не мог оторвать от неё взгляд, для него это было попросту невозможно. Она буквально излучала ауру благородства, и эта аура не позволяла Кастеру отвести глаза не только от её фигуры, но даже от её тени.

– Синяя Борода? – Рюуносуке, наконец, посмотрел на Кастера, который с самого начала битвы не проронил ни слова. По вытянутому и бледному лицу Слуги скользили дорожки слёз чистейшей радости.

– …это правда… – преодолев восхищение, нежно прошептал Кастер. – Действительно, правда… я думал, что это невозможно… но этот Грааль действительно всемогущ…

– Что правда? Что, что? – задал Рюуносуке необходимый вопрос. Он должен знать. Торжествующие слова Кастера означали, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Причины поведения Кастера – вот что вводило Рюуносуке в замешательство.

– Грааль выбрал меня!

Кастер словно не замечал вопроса во взгляде своего Мастера. Он схватил ладонь Рюуносуке и стал яростно трясти, желая поделиться с ним своим счастьем.

– Нам не нужно вступать в битву, но мы уже обрели победу. Да. Грааль определённо в наших руках.

– Но… я… я не видел его и не касался этого «Грааля».

– Не думай об этом сейчас, – произнёс Кастер, распахнув свои глаза, и показал пальцем на девушку в кристальном шаре. – Видишь её? Она сказала мне всё. Её благородное поведение, её божественная фигура… это моя Святая Дева, та, кто изменила мою судьбу!

Рюуносуке нахмурился, и взглянул в хрустальный шар, внимательно изучая юношу… нет, девушку в рыцарских доспехах. Не важно, какого она была пола, она была столь же странной для японцев, как и Синяя Борода.

– Ты знаешь её?

– Да, я её знаю. Она – свет, ведущий меня вперёд. Она вела меня за собой. Она дала мне жизнь. Она причина моего существования… – Кастер, потрясённый эмоциями, переполнявшими его, сжал руками свою голову и продолжил:

– Однажды она была забыта Богом, и была казнена с позором. Но сейчас она воскрешена! Это чудо! Благодаря моей преданности и стойкому желанию, ей было разрешено возродиться!

Рюуносуке решительно не понимал что происходит, но он мог понять чувства человека, которым он так восхищался. Хоть он и знал, что он и Синяя Борода недолго будут вместе, но Кастер всегда был полон идей, даже когда казалось что нового придумать просто нельзя. Угроза из иного мира, настоящий убийца, странный мужчина на которого Рюуносуке буквально молился, был извращённым художником.

И поэтому для Рюуносуке радость Кастера – чтобы ему не доставляло эту радость – была определённо хорошей новостью и достойна предвкушения.

– По какой-то причине, я тоже взволнован, Синяя Борода.

– Да! Да!

Кастера трясло, он плакал и кричал одновременно. Он взял шар обеими руками и приложил ко лбу. Его глаза продолжали наблюдать за лицом молодой девушки.

– Моя прекрасная Святая Дева… моя Орлеанская Дева… я скоро буду с тобой… жди меня, не смотря ни на что…

Его руки практически затмили тот тусклый свет, что исходил от хрустального шара, но его хватило для того, чтобы вырвать из непроглядной тьмы улыбку, змеящуюся на его влажных губах.

***

Пронаблюдав битву от начала до конца, Котомине Кирей приказал Ассассину возвращаться и прервал «общее восприятие». Как только он сделал это, он перестал чувствовать солёный запах моря и вновь перенёсся в подвал Церкви.

Котомине Ризей появился за спиной сына, словно из ниоткуда. Похоже, он слушал, как Кирей информировал Токиоми о ходе сражения.

Как только битва закончилась, Ризей вернулся к своей главной на настоящее время обязанности церковника – он стал отдавать различные приказы по сотовому телефону.

– Промышленный район. Да, торговые улицы и склады рядом с морем. Масштабные разрушения. Да. Да. Понял. Используйте городские службы, чтобы привести поле боя в порядок. Используете план «D». Как прибудете на место – действуйте по обстановке.

Церковники, которые начинали действовать лишь по приказу Ризея, уже находились в Фуюки, чтобы своими действиями сокрыть Войну от посторонних глаз. Все они были в достаточной мере подготовлены, чтобы пресечь любую утечку информации. Они уже наладили связи с полицией и местными властями. Возможно, завтрашние газеты будут пестреть заголовками о трагическом инциденте в промышленном районе.

Наблюдая за отцом краем глаза, Кирей начал анализировать то, что ему довелось сегодня увидеть.

Превосходный волшебник из Ассоциации – лорд Эль-Миллой – потерял артефакт для призыва Искандера. Шпион Токиоми уже сообщал об этом ранее. Тем не менее, Искандер вступил в Войну, заняв класс «Райдер» и его молодой Мастер был необычным образом связан с Мастером Лансера.

Но определённо можно было сказать, что Мастером Лансера является Эль-Миллой. После того, как артефакт Искандера был украден юношей по имени Вэйвер, Кайнету удалось раздобыть катализатор для призыва Диармайда.

Когда Мато призвали Берсеркера, Зокен сообщил об этом его отцу. Тогда ни Кирей, ни Токиоми не уделили этому событию особого внимания. Однако они не учли огромную силу Берсеркера и его способность противостоять вражеским Небесным Фантазмам. Он был естественным противником для Гильгамеша.

Для того чтобы преимущество было на стороне Токиоми… другие Слуги должны уничтожить Берсеркера. На эту роль прекрасно подходил Лансер, чей Небесный Фантазм – Багряная Роза Экзорцизма – был лучшим выбором для нейтрализации способностей Берсеркера.

Личности Кастера и его Мастера оставались в тени, так как не один из них не появился на поле боя. Но, учитывая возможности Слуги класса «Кастер» в этом не было ничего неожиданного. Все кроме Берсеркера раскрыли свои истинные имена. К тому же, главная угроза – Сэйбер и Берсеркер – практически проиграли в развернувшемся сражении. Особенно Сэйбер, рана которой в дальнейшем сильно повлияет на её способность сражаться. Гильгамеш чуть было не использовал свой Небесный Фантазм на полную катушку, что естественно поставило его в невыгодное положение, однако он не раскрыл своего истинного имени. Так же, никто не догадывался о том, что Ассассин всё ещё жив. И, исходя из текущей ситуации, у Токиоми было огромное преимущество перед остальными.

Кирей спокойно сортировал события произошедшей битвы, запоминая самое важное. Но в его сердце не было ни капли возбуждения.

Согласно воле Церкви, победу должен был обрести Тосака Токиоми. Заданием Кирея было помочь Токиоми победить. Он не видел особых преград этому. Это задание не требовало его непосредственного участия. Так он решил три года назад, и сейчас его мнение не изменилось.

– …Мастер Кирей…

Кирей напрягся. Рядом с ним появилась тёнь. Силуэт женщины, носившей маску-череп и завёрнутой в чёрный балахон. Ассассин, который осуществлял наблюдение за сражающимися Слугами.

– Что случилось?

– Докладываю. Я обнаружила нечто странное рядом с церковью.

Ассассин с уважением преподнес Кирею трупик летучей мыши. Хотя его шея была свёрнута, а голова размозжена, она была ещё тёплой – похоже, её убили совсем недавно.

– Фамилияр?

– Да. Хотя он и был за пределами замкнутого барьера церкви, но очевидно то, что он осуществлял за ней наблюдение.

Заключение Ассассина было непонятно. Церковь была посредником в Войне за Святой Грааль. Если кто-либо осмелиться вмещаться в дела Церкви, Наблюдатель может наказать его, лишив Командных Заклинаний, или на время отстранить от битвы.

Глупо было рисковать осуществлять наблюдение за церковью. Разве что…

Возможно ли, что кто-то из Мастеров сомневался в том, что Кирей на самом деле потерял Ассассина?

– …

Он взял трупик и взвесил его на руке. Кирей нахмурился, увидев странный объект, что был прикреплён к брюшку летучей мыши.

Электронное оборудование и плёнка. Пальчиковая батарейка. Напоминало беспроводную миниатюрную CCD-камеру.

Если летучая мышь была фамилияром волшебника, то это было довольно странной комбинацией. Кирей знал, что большинство волшебников презирали и не принимали современные технологии. Его учитель – Тосака Токиоми был таким волшебником.

Этот же волшебник использовал не только «общее восприятие», но и оборудование для записи. Обычные волшебники вряд ли опустились бы до такого.

«…полностью игнорирует правила. В нём нет ни капли гордости волшебника…»

Шок, который испытал Кирей, вспомнив слова своего наставника, был сродни удару током.

Кирей мог предсказать, кто был этим волшебником, и почему он так поступил. Он ещё долго смотрел на трупик маленького животного. И ответ на вопрос насколько правильно его предположение, значил для Кирея больше, чем информация, полученная им о Слугах.

***

Добраться по лестнице до железного люка. Сдвинуть его крышку в сторону. На это ушёл целый час. Для измождённого Мато Карии всё это было неимоверно сложно, даже когда он собирал остатки своих сил и выкладывался на полную.

В конце концов, Карии удалось поддеть крышку канализационного люка и сдвинуть его в сторону. Поток свежего воздуха хлынул в коллектор, несколько перебивая отвратительный запах. В этот момент Кария почувствовал прилив сил. Собрав всю свою волю в кулак, он стал выкарабкиваться из канализационного люка словно гусеница. На улице не было ни души. Снаружи была тихая ночь, и никто не заметил его тени.

Это была улица, на которой сражались Слуги. До дороги ему нужно было пройти ещё через три улицы.

Кария отличался от других волшебников. Он был всего лишь новичком, которому не хватало тренировок и знаний настоящего волшебника. Он не был похож на других и не разделял их уверенности и неосторожности. С другой стороны, ему даже не нужно было противостоять другим волшебникам, против которых у него не было ни шанса. Плюс ко всему прочему, его Слугой был Берсеркер… и даже если бы он им командовал стоя у него за спиной…

Берсеркер бы его попросту не послушал.

Поэтому, было лучше предоставить Берсеркеру громить своих противников. Спустить его с поводка! Карии ничего не оставалось, как подумать о своей сохранности и наблюдать за схваткой из безопасного места.

Кария засёк присутствие Лансера, и прибыл сюда, преследуя Героическую Душу Копья. Когда битва началась, он решил не выдавать своего присутствия. Наблюдая за происходящим с помощью «глазных червей», которые передавали изображение непосредственно ему в мозг, Кария спрятался в канализации и наблюдал за битвой из-под земли.

Выбравшись из люка, Кария рухнул спиной на прохладный асфальт, тщетно пытаясь выровнять дыхание.

Его тело было покрыто кровью. Большинство капилляров в его теле лопнули, и теперь кровь безостановочно сочилась из порванных участков кожи.

Давным-давно, Кария видел, как жертва взрыва АЭС пыталась побороть лучевую болезнь. Ситуация в которой он оказался сейчас, ничем не отличалась от той, и эта борьба будет продолжаться до самой его смерти. Его тело уже было практически уничтожено. Но магические черви уже прочно обосновались в его теле. Именно их волшебство продляло его жизнь и позволяло двигаться.

Кария не мог поверить, что его тело было доведено до такого состояния. Когда он начал подпитывать Берсеркера энергией, он почувствовал, как черви всё глубже вгрызаются в его плоть.

Всего лишь одна битва – и он уже превратился в ЭТО.

Способность контролировать Берсеркера была далеко за пределами возможностей Карии. К тому же, Слуга и не собирался слушаться приказов Мастера – он был словно хищник, жаждущий крови.

Как только он будет выпущен на свободу, Берсеркер будет потрошить всё, что попадётся ему на глаза, и будет неистовствовать до тех пор, пока Мастер будет поставлять для него энергию. Если бы битва продлилась дольше, все могло быть потеряно. Кария мог быть просто съеден червями заживо.

Поэтому для Карии битва между Слугами была очень рискованной. Если он не мог поставлять достаточное количество энергии и не способен отозвать Берсеркера, всё что ему оставалось – это ждать собственного уничтожения.

– Ааааа…?

Он думал о том, что произошло в этой битве. Он вздохнул и не мог думать ни о чём другом как о своём мрачном будущем.

Чтобы победить Тосаку Токиоми ему придется пройти через многое.

А чтобы победить всех остальных и заполучить Грааль… этот путь определённо будет не из лёгких.

Но чтобы спасти Сакуру он должен преодолеть все преграды стоящие у него на пути.

Вот что тянуло его вперёд. Не давало умереть. До последней капли крови, до последнего сантиметра своей плоти, Мато Кария будет идти вперед, чтобы достичь желаемой цели. Если он не преуспеет, значит, всё было зря.

Кария из последних сил напрягся, чтобы поднять своё распадающееся тело. Он не мог валяться здесь вечно.

Берсеркер был ранен Небесным Фантазмом Райдера. Ущерб был колоссален. Без сомнения, чтобы полностью залечить рану, его Слуге потребуется очень много времени. И энергии. Энергию, в которой нуждался Берсеркер, можно было получить лишь с помощью червей, что жили в теле Карии.

Ему нужно отдохнуть.

Он облокотился на стену, так как был не в состоянии стоять самостоятельно.

Держась за неё, Мато Кария неровной поступью двинулся вперёд, и вскоре исчез во мраке ночи.

Глава 4.5 - Послесловие. Глава 1

Уробучи Ген.

Уробучи Ген хочет писать рассказы, которые смогут согреть сердца читателей.

Те, кто знает историю развития моей карьеры, наверняка нахмурятся и посчитают это неудавшейся шуткой. Вообще-то я сам не могу в это поверить, потому что как только я начинаю набирать слова на клавиатуре, рассказы в моём мозгу наполняются безумием и отчаяньем.

На самом деле я не всегда был таким. Я часто писал короткие рассказы, у которых не было идеальной концовки, но до последней главы главный герой следовал идее «хоть впереди меня ждёт много трудностей, я всё равно буду держаться».

Но с какого-то момента, я больше не мог писать о подобном.

Я был полон гнева по отношению так называемому «людскому счастью», и толкал персонажей, которых я так тщательно создавал, в пучину отчаянья.

Как и всё в этом мире, если мы оставим какую-нибудь мелочь без присмотра, и не будем обращать на неё внимания, то из этого может выйти много неприятностей.

Мы всё равно не сможем остановить Вселенную от того, что она постепенно становится холоднее. Это лишь мир, который создан на основе «здравого смысла»; ему никогда не избежать законов физики, которыми он связан.

И поэтому чтобы написать идеальную историю, вам нужно извратить причину и следствие, поменять местами чёрное и белое, и даже наделить кого-то силой, чтобы побудить Вселенную двигаться в другом направлении. Лишь божественная и целомудренная душа, которая распевает гимны восхваления человечеству, может спасти рассказ. Написание рассказа с идеальной концовкой это вызов телу и душе автора.

Уробучи Ген потерял эту силу. И до сих пор не обрёл её. «Синдром трагедий» до сих пор преследует меня. Может быть это конец? Должен ли я оставить надежды на то, чтобы стать «Воином Любви»? Взобраться на белого коня в боевом облачении и стать панацеей от этого вируса… а вдруг я единственный кто может зародить те частички, что в будущем помогут зародить людям в своих сердцах надежду и отвагу?

(Когда я писал это, я ошибся иероглифом и вместо «отваги» написал «блуждающие духи». Я безнадёжен, не так ли?)

Если честно, я даже хотел бросить писать. Я вспомнил, как смотрел фильм «Человек-Паук 2». Когда я увидел, что Питер желает, что бы неведомая сила не изменяла его тело, я подумал «Возможно, я не хочу больше писать что-либо!»

Поэтому, однажды днём я решил посетить дом моего друга Насу Киноко и хотел рассказать ему о моих мыслях. Но перед тем как я заговорил о том, что было в моём сердце, оказавшийся там Такаши Такэучи опередил меня и начала говорить об ином. И внезапно он сделал мне немыслимое предложение.

Части романа повторяют наброски написанные Киноко. Хотя первоначальным планом было написать небольшой рассказ о дуэли Киритцугу и Кирея, но воображение уже высвободилось, и его нельзя было остановить. И вот семь Мастеров и их Слуги вновь собрались вместе. Я вновь обнаружил себя в состоянии радости, с которой я объединял части истории воедино. Можно с уверенностью сказать, что выпуск Fate/Zero спас мою писательскую карьеру.

Сейчас я пишу роман с идеальной концовкой. Если сказать точнее – часть романа.

Да. Великолепный роман названый Fate – великолепная концовка, развивающаяся вокруг главного персонажа – Эмии Широ. Не важно, каким жестоким будет конец Fate/Zero, он не изменит общий вид этой вселенной.

Сейчас мне выпал шанс написать трагичную концовку, как и велит моё сердце. И неважно, как много тьмы из своего сердца я буду вдыхать в своё творение, тем не менее, я буду работать в одной команде с «Воином Любви Насу Киноко».

О да.

Хмм. Хоть я и не полностью решил свою проблему, однако позволить мне ощущать ту часть себя, которая «наслаждается, создавая» – уже большое достижение.

Сейчас я шаг за шагом двигаюсь вперёд. Неважно, что будет со мной в будущем – сейчас я очень счастлив.

Согласно первоначальным планам, Fate/Zero будет состоять из четырёх томов.

Глава 4.6 - Послесловие. Глава 2

Насу Киноко.

В мире волшебства всегда существовало то, что называли «чудом».

Сосуд, который претворял это чудо в жизнь, назывался Святой Грааль, и чтобы он нормально функционировал, необходимо было провести все ритуалы.

Хотя до сих пор, сила Всемогущего Потира не была увидена.

Но даже тогда, когда Грааль был рождён, бесчисленное количество дней и жизней ушли в прошлое.

Если не упоминать того, что прошло всего каких-то 200 лет.

Ритуал, проводимый в Фуюки, был ещё достаточно «молод». Для успешного завершения ритуала, множество одарённых людей должны заложить основание.

И поэтому семь волшебников и семь Слуг должны собраться здесь.

Призванные в этот мир являются самыми ярчайшими и благородными образцами подражания.

И если ты хочешь превзойти их всех…

Тогда сражайся и докажи что ты – сильнейший.

Подобное чудо осуществиться лишь для одного человека, и это точно известно, так как подобное никогда не будет даровано всем людям сразу.

Возвращение на десять лет назад со времени игры Fate/stay night.

Вам представляется иной Fate созданный Уробучи Геном.

Это – Zero. Война за Святой Грааль, которую никто не видел. История «того человека», имя которого даже не стоит называть. Превосходный пролог.

…Эй, погодите, в начале я планировал тоже урвать немного славы от написания Zero.

Но я сдался, так как этот кусок истории не мог быть долгим.

Уробучи Ген человек знаменитый как своим пером, так и мечом, который родился с умением облекать свои мысли в спокойный, завершённый и основательный текст. Быстрота его меча превосходит скорость звука. А его способность контролировать всю историю миров первосортных компьютерных игр, позволила ему создать множество великолепных работ. Он уже Ассассин или полувампир. Вскоре он станет настоящим каннибалом. Его девиз будет «ням, как вкусно». Он даже считает себя одним из величайших людей планеты.

Сперва, я бы хотел продемонстрировать здесь мою радость от того, что он делает из моих коротких зарисовок – роман.

Итак, это книга рассказывает о Четвёртой Войне за Святой Грааль.

Правила Войны в Fate довольно просты.

1. Грандиозное сражение между семью волшебниками и их Слугами, которые играют роль фамилияров.

2. Слуги, которые являются душами Героев, получают материальное тело и появляются в облике «подходящим для этой эпохи».

3. У Мастера есть три абсолютных приказа, которые Слуга должен выполнить не смотря ни на что.

4. Последний выживший, получает право обрести Святой Грааль.

Вот как это выглядит. Хотя существуют детали, которые оставляют прорехи в правилах, эти четыре правила являются основой Войны, как корни и ствол являются основой дерева. Эти правила просты и понятны. Из-за этого, рассказ, который основывается на этих правилах, будет зависеть от воображения автора. Это может быть как простой рассказ о том как «мальчик встретил девочку» или же грандиозное и эпическое сражение.

Fate/stay night относится к вышеупомянутым категориям. А что насчёт Zero?

Мне даже не нужно говорить об истинной природе Уробучи Гена. Четвёртая Война имеет все шансы стать самый спутанной Войной, где противники будут нещадно потрошить друг друга.

Читатели Fate/stay night, которые считали, что в игре должны быть более «кровавые, трагичные и вызывающие слёзы концовки», настал ваш час! Четвертая Война будет именно войной за выживание.

Другая страница жизни Эмии Киритцугу, которая не упоминалась до этого, будет открыта вам.

Четвёртая Война до этого времени особо не обсуждалась.

Битва между волшебниками и их Слугами, по силе они практически равны друг другу. Пришло время для жестокой и безжалостной битвы, концом которой будет ни что иное, как полное уничтожение противника.

Да. Zero – безо всякого сомнения канон, но это роман отличный от Fate/stay night.

Если вам нужно моё определение, то это дополнительная часть, ответвление от основного романа. Уникальный мотив, наигранный Уробучи Геном, который идеально вписывается во вселенную Fate. Ещё один рассказ, как вы того и желали. Позвольте персонажам самим представить себя и нестись вперёд до самой концовки, ни о чём не сожалея.

Вот что я чувствую по поводу этого романа. Я правда хочу вспомнить столкновение надежды и отчаянья, и не могу дождаться дуэли между Эмией Киритцугу и «тем человеком» в судьбе которого он сыграл большую роль.

Концовка первого тома просто превосходна, и по традиции за ним следует послесловие. Позвольте мне рассказать вам о том, что происходило за кулисами написания романа, то, что вы наверняка хотите узнать.

Почему Zero должен быть написан Уробучи Геном? Это долгая история.

Первое знакомство Уробучи Гена и Fate произошло в 2002 году.

Тогда я был занят написанием сценария о Сэйбер и находился на лечении в больнице, которая располагалась недалеко от моего дома. Тогда TYPE-MOON была ещё неофициальной группой, а Fate представляла собой лишь небольшие наброски четырёх сценариев, в числе которых был сценарий с Илией в роли главной героини.

Такэучи, который считал, что «если лишь один Насу будет заниматься этим, мы никогда не закончим», спросил меня:

– Как ты думаешь, кто из авторов будет достаточно способен написать пару сценариев для игры?

С этими мыслями я стал подсаживать на крючок Уробучи Гена уловками вроде «эй, в кино месте не сходим?». И хотя я был рад, услышав от него «Я занимаюсь лишь тем, что интересно мне», я продолжал настаивать на том, что «Я всего лишь пошутил». Всё потому что я внезапно понял, что я всегда бросал подобные проекты и хотя бы один должен довести до конца. Возможно, Fate станет последней игрой, которая будет написана исключительно мной. Поэтому я решил написать её сам, и не искать помощи у других.

(Позже TYPE-MOON превратилась из неофициальной группы в коммерческую компанию, поэтому заполучить Уробучи в писатели стало сложнее. Так же, он продолжал заниматься тем, что ему нравилось.)

Прошло два года. И вот, весной 2004-го, когда мы приступили к работе над Hollow … у меня было много помощников, которые помогали мне создавать роман, Такэучи вновь удивил меня фразой:

– Ради Эклипс, мы должны заполучить Уробучи Гена.

Это было неожиданно. Но из-за того, что фэны Уробочи были очень настойчивы, было сложно сделать ему такое предложение в открытую: это было похоже на обращение к богу. Поэтому я пошёл в обход, сказав:

– Хм, но если ты предложишь это, то ему будет сложнее отказаться…

И поэтому, когда мы вместе обедали, Такэучи атаковал в лоб:

– Уробучи-сан, есть кое-что, о чём бы я хотел с вами поговорить.

Сильнее подобной атаки и придумать было нельзя. Это была словно двойная подсечка на рыбалке.

Да, именно двойная подсечка. Я думаю, что некоторые просвещенные читатели должны знать о подобном.

И столкнувшись с такой идеальной атакой, человек, который всегда превосходил ожидания читателей, и даже их воображение хмыкнул и молча кивнул. После чего умело контрактовал.

– Ага, даже если и так, как насчёт того, чтобы позволить мне написать о Четвёртой Войне? Что-то типа Fate/Zero?

Превосходно…!

Нет, ну разве не чудесно? Если честно, тогда мне эта идее понравилась даже больше, чем работа над Hollow.

Затем, мы стали обсуждать эту идею:

– Ну, и о чём будет Четвертая Война?

– Хм… Гильгамеш и Искандер отметелили и высмеяли Сэйбер, – ответил я сразу же.

В моём разуме, было лишь две главных идеи будущего романа.

Первой была неудача Сэйбер.

Король Артур, который правил людьми и был идеальным человеком. Преданная своим идеалам, чистая и непорочная Артурия.

Тотальный контроль над смертными, который осуществлял блистающий Гильгамеш.

И король, которого называли тираном, но из-за действий, которого его люди обретали счастье. Король Завоевателей, Искандер, который правил миром как мужчина и как человек.

Конфликт между этими тремя, задумывался для того, чтобы раскрыть историю Сэйбер.

Вторая – история Киритцугу. Я хотел связать его желание, к которому он так стремился и его прошлое. Больше меня ничего не волновало.

– Я понял. Тогда я сделаю всё, что считаю нужным. И да, я сделаю всё, чтобы этот роман был близок к оригинальному настолько, насколько это возможно.

Он действительно был Уробучи Геном, который думал не только о своих читателях, но и читателях TYPE-MOON.

Позже, мы продолжали обсуждать будущий роман. После нескольких встреч набросок первого тома был готов зимой 2004 года.

Тогда многие читатели оказались удивлены, Атараксия ещё не была закончена, а первый том Зеро уже готов?

(Тогда мы были очень заняты. В 2005 году, мы стали бурно развиваться как коммерческая компания, со всеми вытекающими последствиями. После того, как мы всё уладили мы вновь вернулись к работе.)

Из-за этого Уробучи-сан сказал:

– Zero основан на Fate. Поэтому будет лучше, если Zero не будет доступен, пока Fate не поступит в продажу.

Поэтому, подождав год, мы наконец-то выпустили первый том зимой 2006 года. Вот как всё было на самом деле.

Вот так происходило противостояние Уробучи и Zero. Хотя как создатели, раньше мы думали, что Zero будет просто интересным проектом, теперь у меня нет сомнений в том, что всё, кому нравится Fate, будут ждать этот роман с нетерпением.

Первый том – это пролог. Во втором будет начало Войны, в третьем будет грандиозные сражения и непредсказуемые повороты сюжета. Последний – четвёртый – том, будет полон отчаянья (сейчас он как раз пишется). Пожалуйста, насладитесь ещё одним романом Fate, который подарил нам Уробучи.

О нет. Возможно, Война за Святой Грааль за авторством Уробучи обернётся самым настоящим адом.

Том 2

Глава 5.1 - Акт 5. Глава 1

-150:39:43

Расположенное дальше, чем находящиеся на окраине города холмы, извилистое городское шоссе уходило на запад, удаляясь от огней города. В то же время, незаселенный участок леса ждал путешественников на другом конце шоссе.

Эта дорога выходила за границы города, и путешественникам оставалось лишь спокойно наблюдать за её поворотами.

Хотя эта дорога была двуполостной, на слабо освещённом городском шоссе практически не было признаков движения. Полночная магистраль была забыта всеми и погружена в тишину.

И посреди этой тихой ночи летел серебряный зверь.

Мерседес-Бенц 300SL. Обтекаемое тело машины, наполненное изящным очарованием, было так же спокойно, как благородная дама на приёме, в то время как рёв шестицилиндрового двигателя был столь же великолепен, как и рёв дикого зверя. И тот, кто вёл этот автомобиль со скоростью под 100 км/ч, был… кем-кем?

Руки, которые легко вертели руль этой машины, могли принадлежать лишь принцессе.

– Ой-ёй? Этот агрегат невероятно быстр, не правда ли? – сказала Ирисфиль, в чьих руках был руль, а на лице её была радостная улыбка.

Лицо Сэйбер, что сидела на пассажирском сидении, напротив было нервозным. Кивнув в ответ, она буквально выдавила из себя улыбку.

– Дей… действительно, весь… весьма неожиданно, что ты достигла такого ис… искусства… в… вождении…

– Правда? Я специально тренировалась, чтобы достичь таких успехов.

Судя по тому, как Ирисфиль управлялась с коробкой передач, она была очень, очень неопытным водителем.

– Среди всех тех игрушек, которые Киритцугу привёз в замок семьи Айнцберн, эта – моя самая любимая. Тогда я просто накручивала круги вокруг замка, и сегодня я впервые еду по такой широкой дороге. Это великолепно!

– Игрушка… кхм…

Вряд ли кто-нибудь будет возражать, если при нём скейтборд или велосипед назовут игрушкой. Но для машины, которая неслась под 100 км/ч по извилистой дороге, слово «игрушка» абсолютно не подходило. Люди никогда не назовут игрушкой то, что может при малейшей ошибке поставить под угрозу их жизни.

Хотя эта машина была классическим седаном, который был создан больше чем сорок лет назад, внутри него был двигатель 2996cc MI98, с помощью которого машина могла разогнаться до 260 км/ч. «Неспешная» поездка Ирисфиль была лишь блеклой прелюдией в сравнении с настоящим потенциалом этой машины.

Определённо, Киритцугу специально доставил эту машину в замок семьи Айнцберн, чтобы затем обеспечить Сэйбер и Ирисфиль транспорт к замку, что находился в лесу города Фуюки.

Две недели эта машина стояла припаркованной на подземной стоянке отеля. Теперь они вели своего необычайно ценного скакуна в лесной замок.

– Э… погоди, Ирисфиль, ты что же, едешь не по левой полосе?

– А, да, – ответила Ирисфиль мимоходом, словно она допустила маленькую ошибку. Затем она крутанула руль, и машина сменила полосу.

С момента своего рождения Ирисфиль никогда не покидала земли семьи Айнцберн. Так что совершено естественно, что она была на шоссе впервые. С самого начала их поездки, Сэйбер следила за тем, что возникало на пути автомобиля. Практически сразу очевидным стало то, что Ирисфиль понятия не имела что означали знаки дорожного движения. Судя по тому, что она не знала, по какой из полос ей следует двигаться, о существовании правил дорожного движения Ирисфиль также не подозревала.

По крайней мере, она понимала значение сигналов светофора – она чуть сбавила скорость, когда увидела красный свет. Хотя сейчас была полночь, и на дороге было безлюдно, чудом будет, если они смогут добраться до пункта назначения в целости и сохранности.

– Мы ещё не прибыли в замок семьи Айнцберн, расположенный в этом городе?

– На машине добраться до него можно за час. Как только мы прибудем на место, мы сразу его увидим.

Сэйбер лишь хотела завершить эту опасную поездку как можно скорее. Огромной удачей было уже то, что на шоссе вообще не было машин, но извилистая дорога была чрезвычайно опасна для такой быстрой машины. Кровь Сэйбер ещё не остыла от недавно завершившейся битвы. Как Слуга, она обладала невероятными рефлексами и силой, и могла немедленно выпрыгнуть из машины вместе с Ирисфиль, до того как произойдёт неизбежное. Однако этот легендарный автомобиль мог превратиться в гору искореженного железа. Сэйбер, которая бережливо распоряжалась всеми ресурсами, когда управляла страной, не могла быть столь расточительна.

– Лучше бы наняли шофёра…

– Нет, этого нельзя было делать. Не то чтобы в этом не было смысла, но это слишком опасно. С того момента, как мы прибыли в Фуюки нас могут атаковать в любой момент. Я думаю, что ты, Сэйбер, тоже не хочешь, чтобы невинные люди гибли в Войне.

– Да, это так…

«Что опасней на горной дороге – атака вражеского Мастера или навыки вождения Ирисфиль?» – шутя, спросила Сэйбер саму себя, и вдруг ощутила ауру жажды убийства, которая была направлена на них.

– Останови машину!

– А? – озадачено спросила Ирисфиль, сбитая с толку предупреждением Сэйбер.

У Сэйбер не было времени что-либо объяснять. Она потянулась к водительскому сиденью, одной рукой схватила руль, а её левая нога ударила по тормозам.

Причиной тому, что Сэйбер удалось немедленно принять нужное решение, которое позволило ей остановить разогнавшийся автомобиль, был её навык «Верховой Езды» как Слуги. Она полностью понимала, как управлять транспортными средствами, как теми, о которых она знала, так и теми, что были ей не знакомы.

К счастью, машина продолжала свой путь по прямой, вместо того чтобы завертеться на месте.

Колёса Мерседеса скользили по бетонному покрытию, создавая клубы белого дыма. В тот момент, когда машина скользила по дороге, Сэйбер вновь ощутила враждебное внимание, направленное на них.

Без сомнения это был вражеский Слуга. Воистину, помяни чёрта…

– Сэйбер, это…

Странная фигура, освещённая фарами Мерседеса, стояла на дороге. Увидев эту сцену, Ирисфиль непроизвольно вскрикнула.

Высокая человеческая фигура, невозмутимо стоящая посреди дороги, игнорировала опасность быть сбитой.

Старинная чёрная роба была богато украшена ярко-алыми узорами. Ненормально большие глаза заставляли вспомнить ночных животных. Но даже если проигнорировать всё вышеперечисленное, сложно было поверить в то, что случайный прохожий оказался здесь в такое позднее время суток.

Тормоза полностью погасили скорость Мерседеса, и машина остановилась. Между машиной и странной фигурой было около 10-ти метров.

– …Сэйбер?

Слуга наспех оценила ситуацию, и затем произнесла:

– Покинь машину, как только я выйду из неё. Не отходи от меня далеко.

Если тебе противостоит Слуга, то даже автомобиль с его железным корпусом был всё равно, что картонная коробка. Если они останутся в машине – они будут беззащитны. И поэтому лучше было сменить текущую позицию на ту, где можно было защититься от атак противника.

Сэйбер открыла дверцу машины и вступила в прохладную ночь. Ночной ветер ласкал придорожные деревья, шурша их листьями. Воздух был наполнен запахом жжёной резины.

Человек, стоящий напротив неё отличался от виденных ею ранее противников. Если это тот Слуга, с которым ей не довелось встретиться – значит, он был либо Кастером, либо Ассассином… по крайней мере, так думала Сэйбер.

Так как Сэйбер и Ирисфиль не знали о том, что произошло в поместье семьи Тосака прошлой ночью, они не знали, что Ассассин бы уничтожен и не вычеркнули его имя из списка противников. Однако этот Слуга никуда не убегал и не прятался. Наоборот, он гордо стоял перед ней, что на Ассассина было определённо не похоже. Методом исключения, вывод был лишь один – человек, представший перед ними, был Кастером.

Однако.

Разве выражение на его лице соответствовало лицу воина, который намеривался сражаться?

Озадаченный Король Рыцарей внимательней посмотрел на противника.

Он улыбался, улыбался по неизвестной причине, и это была не улыбка солдата, который был готов встретить смерть на поле боя. Почему Кастер улыбался именно так, словно встретил брата, которого он не видел много лет? Его бледное лицо сверкало от невинной улыбки.

И пока Сэйбер стояла в замешательстве, Кастер не теряя времени даром, сделал нечто более странное.

Опустив голову в поклоне, он опустился на одно колено, словно придворный перед королём, и произнёс:

– Я долго ждал, Ваше Величество. Моя Святая Дева.

– Хах?

Мозг Сэйбер отказывался понимать то, что в данный момент происходило. Хотя она была королём, и видела коленопреклоненными бессчетное количество лордов и героев, она не помнила человека стоящего перед ней. Он не был тем, кто в прошлом служил под её командованием.

Во-первых, обращение «Святая Дева» было более чем странным. Когда она правила Британией как Король Артур, она до самой своей смерти не раскрывала факт того, что на самом деле она была женщиной.

Ирисфиль вышла из Мерседеса, сразу после Сэйбер. Она укрылась за спиной своей Слуги, которая стояла, созерцая Кастера, готовая начать бой.

– Сэйбер, ты его знаешь?

– Нет, я впервые в жизни его вижу…

Словно услышав шёпот Сэйбер и Ирисфиль, Кастер вскинул голову и произнёс:

– О… о… как ты можешь так говорить? Ты не помнишь меня?

В ответ на эти ещё более бессмысленные слова, Сэйбер раздражённо произнесла:

– Что бы ты не говорил, я вижу тебя впервые. Возможно, ты где-то допустил ошибку. Ты обознался.

– О.О… мвааааа…

Кастер всхлипнул, словно был чем-то очень расстроен. Он вцепился руками в свои волосы. Его неимоверно счастливое лицо в момент стало жалким и потерянным. Похоже, его настроение менялось мгновенно – одно лишь это говорило о том, как он мог быть опасен.

– Это я! Я твой вечный и самый преданный слуга Жиль де Ре! Я всегда мечтал воскресить тебя, всегда ждал того дня, когда я вновь смогу увидеть тебя. Именно поэтому я здесь, Жанна д’Арк!

Услышав эти слова, Ирисфиль застыла, удивлёно раскрыв рот.

– Жиль де Ре?

Уже второй Слуга открыл им своё истинное имя. Хотя цель его была неизвестна, имя Кастера в Четвёртой Войне было более чем знаменито.

Но Сэйбер лишь хотела прояснить ситуацию.

– Мне незнакомо ни твоё имя, ни та, кого ты называешь Жанной д’Арк.

Когда Кастер услышал ответ Сэйбер, он произнёс озадачено:

– Не может быть… ты что, всё забыла? Ты забыла всё, что было с тобой, когда ты была жива?

Сэйбер всё больше раздражало то, что она никак не могла прояснить ситуацию, поэтому она отвесила Кастеру лёгкий поклон и произнесла заученную фразу, продолжая формальную процедуру:

– Так как ты назвал мне своё имя, согласно рыцарскому кодексу, я назову тебе своё. Я Артурия, дочь Утера Пендрагона, король Британии.

Кастер продолжал стоять на одном колене перед девушкой, что гордо назвала ему своё имя. Спустя мгновение замешательства он невольно вскричал:

– О.О… ваааааа!

Его голос был действительно громким, а одновременно с этим криком он стал молотить кулаками по земле.

– Как ужасно, как жестоко! Она не только потеряла память, её разум помешался… ты…. ты! Господь, почему ты так жесток к моей нежной и прекрасной деве?!

– Что ты несёшь? Я не…

– Жанна, я понимаю, почему ты не признаешься в этом. Ты, кто была предана Богу и верила в Него больше чем кто-либо другой, была брошена Им. Когда тебя нарекли ведьмой и казнили, Господь не дал тебе ни помощи, ни спасения. Ведь не без причины ты себя так ведёшь.

Сэйбер внезапно испытала отталкивающее чувство, отличное от страха. Она ощутила, как её волосы встали дыбом.

Мужчина, что был перед ней, совсем не слушал её слов, точнее он и не хотел их слышать. Он уже всё для себя решил, лишь только взглянув на неё, и он не сомневался в правильности своего решения ни на секунду. Он был настолько уверен в себе и своей правоте, что до него не дойдёт ни одно из её слов.

– Очнись! Жанна! Сними пелену с глаз своих! Ты святая Орлеанская Дева, Спасительница Франции, Жанна д’Арк!

– Ладно! Ладно! Всё, остановись! – вскрикнула Сэйбер, не выказывая больше замешательства и не сдерживая себя. Она открыто показала своё отвращение к преклонившему колено Кастеру.

– Я – Сэйбер, а ты – Кастер. Мы оба – Слуги, что сражаются за Святой Грааль. Он – причина, по которой мы с тобой встретились.

– Сэйбер, бессмысленно говорить ему что-либо, – сказала Ирисфиль Королю Рыцарей.

Как Сэйбер, Артурия была заморожена во времени и пространстве, и прибыла в эту эпоху как Героическая Душа. Поэтому она не знала, что за события произошли после её жизни. Поэтому она никак не могла знать о зловещей легенде про графа Жиля де Ре, так же известного как «Синяя Борода».

Жиль де Ре был национальным героем Франции и спасителем, но он так же занимался чёрной магией, чтобы сделать реальными свои эротические фантазии. От его рук погибло много молодых юношей и девушек, и его даже прозвали «святым монстром»…

Трагичный и последний аккорд жизни Жиля был связан со смертью храброй воительницы Жанны д’Арк, что сражалась рядом с ним. Именно преданность Святой Деве заставила его появиться в этой Войне за Святой Грааль. Невозможно было узнать, действительно ли у Жанны и Артурии были схожие черты, но по сути своей они определённо были похожи. Поэтому, Жиль – Кастер окончательно убедился в том, что Сэйбер и есть та самая девушка, о которой были все его мысли. В этом он не сомневался ни на йоту, и ничто не могло поколебать его уверенности.

– Жанна, пожалуйста, перестань называть себя Сэйбер, а меня Кастером. Скоро мы сбросим кандалы и перестанем быть Слугами. Война за Святой Грааль вскоре завершиться!

– Только в твоём воображении, – произнесла Ирисфиль от имени Сэйбер, которая была уже настолько разгневана, что не могла говорить.

– Эй, генерал де Ре, если Война уже окончена, то что насчёт Грааля?

– Это же так очевидно! Грааль, который может исполнить любое желание уже в моих руках! – ответил Кастер с удовлетворенной улыбкой на лице.

– Моё единственное желание состояло в том, чтобы воскресить мою святую деву, Жанну д’Арк, и теперь моё желание наконец-то исполнилось! Грааль выбрал меня – без битв!

– Дзынь! – раздался пронзительный звук. На глаз у Кастера асфальт был аккуратно разделён надвое.

Это был Невидимый Воздух Сэйбер. Хотя Кастер не мог его видеть, он чувствовал, что остриё меча смотрело ему прямо в лицо.

– Если ты посмеешь столь неуважительно говорить о предмете мечтаний Героических Душ – я рассеку тебя надвое, Кастер! – хотя Сэйбер изо всех сил пыталась контролировать свой голос, но он всё равно излучал убийственный гнев.

– Поднимайся. Рыцари не атакуют тех, кто стоит на коленях. Если ты Слуга, оставь свои жалкие доводы при себе, и обрети Грааль на поле боя. Позволь мне, Слуге Сэйбер стать твоим первым оппонентом.

Сумасшедший блеск мгновенно исчез из глаз Кастера.

Его лицо, которое было искажено от восхищения, внезапно стало спокойным. Кастер вскинул голову и посмотрел на Сэйбер. Нерушимая воля в его взгляде никуда не делась.

Его взгляд был полон решимости. Его уверенность просто превратилась в более стойкую веру.

– Похоже, одних моих слов недостаточно. Твоё сердце всё ещё закрыто, Жанна? – мрачный голос Кастер больше не походил на горестные стенания.

– Тогда мне очень жаль. Похоже, мне придется провести интенсивную терапию. Чтобы не произошло в следующий раз, к нему я обязательно подготовлюсь.

Чёрная роба мгновенно отплыла назад, создавая между ним и Сэйбер большую дистанцию. Кастер, который встал на ноги, разительно отличался от того человека, который недавно стенал, стоя на коленях.

Аура, исходившая от него, была аурой великолепного командующего, который был способен утопить в крови всю планету… не только Героические Души, даже тираны содрогнулись бы от страха.

Мужичина, что стоял перед ней был определённо не тем, кого будет легко победить. Сэйбер, которая стояла напротив Кастера, поняла это инстинктивно.

– Клянусь, Жанна. В следующий раз, когда мы встретимся, я непременно… освобожу тебя от проклятья Господа!

– Оставь свои слова. Уходи, если у тебя нет желания поднять меч.

В ответ на хладнокровную фразу Сэйбер, Кастер просто ушёл в призрачную форму и растворился в ночи.

Вздохнув, Сэйбер успокоила свои чувства. Ирисфиль спиной прислонилась к Мерседесу, словно была обезвожена.

– Встреча с таким нелепым противником… как же утомительно…

– Именно. В следующий раз, когда я встречусь с ним, я разрублю его до того, как он откроет свой рот. Я бы выбила из него всю дурь, продлись это на минуту дольше.

Хотя Кастера уже здесь не было, в голосе Сэйбер слышалось негодование.

– Ты сожалеешь о том, что ему удалось так легко уйти?

– Ага. Я собиралась заставить его заплатить за его поведение и за ту чушь, что он говорил мне, а он взял и убежал.

Тень странной эмоции пробежала по лицу рассерженной Сэйбер. Затем она нахмурилась и сказала:

– Но если честно, возможно отступление Кастера для меня является сам удачным вариантом развития событий.

– Да? Правда? – удивилась Ирисфиль, услышав от Сэйбер столь унылую фразу.

Если оппонентом Сэйбер был тот, кто был силён в волшебстве, то его самым очевидным противником будет Сэйбер, у которой было сильное Сопротивление Магии. И если между ними начнется бой, то Сэйбер должна будет победить с огромным преимуществом.

Но Сэйбер всем своим видом показывая то, что она сама не знает, почему отступление Кастера было благоприятно для неё, лишь покачала головой и грустно улыбнулась.

– Этот Кастер… какой-то иной. Его нельзя сравнивать с другими волшебниками и Магами. И хотя я не могу сказать точно… но мне кажется что мне опасно сражаться с ним в таком состоянии, когда моя левая рука непригодна для боя.

Шестое чувство Сэйбер было усилено благодаря способностям класса, к которому она принадлежала. И если она говорила, что противник опасней чем кажется, то Ирисфиль стоит повнимательней присмотреться к Кастеру.

– В конце концов, сначала мы должны разобраться с Лансером…

– Да. Но к счастью, Лансер является благородным воином, который не будет ни прятаться, ни убегать. Он тоже хочет закончить нашу дуэль.

Хотя они были врагами, Сэйбер испытывала симпатию к Лансеру. Но даже если и так, то Ирисфиль было не по себе. Ведь неважно, насколько рыцарский дух будет преобладать в Слуге, нельзя было сказать, что его Мастер будет столь же благороден.

Сколь долго Король Рыцарей, который став Слугой, оказался закован в кандалы Командных Заклинаний, сможет сражаться за честь своего меча?

Безрадостно подумав об этом, Ирисфиль ничего не смогла с собой поделать, опасаясь худшего.

Но ни Ирисфиль, ни Сэйбер, ни покинувший их Кастер не знали, что за ними наблюдали.

В кронах деревьев густого леса, который тянулся по обеим сторонам шоссе, прятался преследователь, чьё лицо было скрыто за ужасной маской. Он внимательно следил за сценой развернувшейся на дороге. И он был не только в кронах, казалось, что тени от деревьев так же были наблюдателями – практически не излучавшими магической энергии тенями – которые не были замечены Сэйбер. Это не мог быть никто другой как Ассассин. Похоже, он, согласно приказу Кирея, следовал за Ирисфиль и Сэйбер от самых складов.

И вот Ассассин, который изначально должен был следить за Ирисфиль, неожиданно обрёл новую информацию. Последний Слуга, который не показался в битве в портовом районе – Кастер – был разоблачён Ассассином.

И хотя аура Кастера, который ушёл в призрачную форму, уже истаивала, Ассассин всё ещё мог засечь её след благодаря своему острому чутью. Преследование нужно было начинать именно сейчас…

– Это не твоя забота, – неожиданно раздался голос за спиной Ассассина. Размытые очертания появились из тьмы ночного леса и обрели форму – это был ещё один носитель маски-черепа.

Второй Ассассин отличался от предыдущего лишь фигурой – их маски-черепа и мешковатые плащи были идентичны. Ко всему прочему, их фигуры так же отличались от силуэта того Ассассина, который вёл наблюдение в портовом районе. Похоже, хоть они и были одного класса, между каждым из них были определённые различия.

– Значит, этим займёшься ты?

– Хм… тебе лишь нужно продолжать следовать за Сэйбер и её Мастером. Кстати, Мастер Кирей знает о происходящем здесь?

– Нет, Мастер Кирей не накладывал на меня «общее восприятие», – покачал головой Ассассин, который следил за Ирисфиль и Сэйбер. Похоже, за схваткой между Слугами наблюдал другой Ассассин.

Услышав ответ, второй Ассассин щёлкнул языком.

– На всякий случай мы должны сообщить Мастеру Кирею о том, что здесь произошло…

– Я с этим справлюсь, – раздался третий голос. Сейчас никто не был удивлён – рядом с ними появилась ещё одна маска-череп. У этого Ассассина было тело ребёнка. Он был невысокого роста, а голос его был по-детски звонок. Возможно, никто не знал, сколь много Ассассинов собралось здесь.

Чудовищный рёв двигателя Мерседеса раздался под ночным небом, и машина рванула вперёд по дороге. Наверное, Ирисфиль и Сэйбер поспешили продолжить свой путь.

Одновременно с этим три тени кивнули друг другу, и исчезли в ночи.

***

В темноте, что была вязкой, словно венозная кровь, горела одинокая свеча. Тусклый свет отражался от красивого лица Урю Рюуносуке. Алая кровь стекала по пальцам, которые были слишком стройными для того, чтобы принадлежать мужчине. Перед Урю Рюуносуке, который сидел за длинным столом, лежали три ряда свежего мяса, на которых отчётливо виднелись красные участки.

Это был кишечник. На этом столе лежали человеческие кишки.

Сперва Урю Рюуносуке просто смотрел на то, что лежало на столе, затем левой рукой взял камертон и ударил им о край стола.

Динь.

Камертон издал чистый звук.

И до того, как его звук утих окончательно, Рюуносуке быстро нажал на определённую часть внутренностей пальцем правой руки.

И в это мгновение…

– А… ха…

Раздался звук, который напоминал стоны человека бьющегося в агонии.

Рюуносуке внимательно вслушался в этот звук, и удовлетворено кивнул, выяснив, что он совпал со звуком издаваемым камертоном.

– Прекрасно, это у нас будет «ми».

Сказав это, он пометил участок внутренностей булавкой. Множество похожих отметок, которые обозначали музыкальные ноты, покрывали внезапно заволновавшийся кишечник.

Похоже, эти органы был всё ещё живы. Если правильно выразиться, обладатель этих органов был ещё жив.

На распятии, что стояло во главе стола, была привязана девочка, которая тихо плакала от боли. На её животе был сделан горизонтальный разрез, а её внутренние органы были вытащены и разложены на столе, где их изучал Рюуносуке.

Даже Синяя Борода восхитился Рюуносуке, который придумал сделать из человеческого тела орган, чтобы играть на нём мрачную музыку. Чтобы использовать девочку в качестве основы для органа и не дать ей умереть в процессе от колоссальной кровопотери и инфекций, Синяя Борода наложил пару исцеляющих заклинаний на её тело, в том числе и для того, чтобы не дать мозгу заглушить боль.

Рюуносуке всегда поражал тот факт, что человеческое тело прекращало свои жизненные процессы, когда его помещали в чрезмерно экстремальную ситуацию. Но сейчас, с помощью волшебства, все предыдущие затруднения были легко решены. Теперь Рюуносуке мог расправить крылья своей любознательности и свободно импровизировать.

– Очень хорошо, ещё разок. До, ре, ми… – хмыкнул Рюуносуке нажимая на пальцами на «кишечную клавиатуру». Но стоны агонии, которые сопровождали его действия, на этот раз не несли в себе музыкальной гармонии.

– Хм?

Окровавленный настройщик нахмурился и поднял взгляд и вновь нажал на ту клавишу, звук которой он только что проверял камертоном. Однако, стон девочки висевшей на распятье, отличался от того, который она издала ранее.

Хотя он всё основательно подготовил, и давление на кишечник было именно в том же месте, похоже гарантии того, что стон будет тем же самым – не было.

Этот музыкальный инструмент созданный из человека, содержал ошибки в своей изначальной конструкции.

– Хех… как обидно…

Рюуносуке грустно вздохнул и почесал затылок.

Вчерашняя попытка сделать из человека балдахин не удалась, а теперь и идея с человеческим органом так же себя не оправдала. Если это будет продолжаться, даже Рюуносуке мог потерять веры в вои силы.

– Не смотря ни на что, важнее всего – идея. Даже если результат оказался не таким, как задумывалось изначально, вызов неизведанному сам по себе очень много значит.

Слова Синей Бороды вдохновили Рюуносуке. Для юноши, которого никто не понимал, который в одиночку изучал понятие «искусства смерти», подобные слова значили очень много.

Нужно стараться усердно. Урю Рюуносуке вновь воспарял духом. Не нужно бояться неудач. Неудача – мать успеха; его путь к конечной цели начинался с самого низа.

В конце концов, нужно всё делать постепенно. Слишком рано сбрасывать со счетов человеческий орган. Если он сможет найти причину проблемы, он сможет подобрать к ней решение.

К тому же, если не принимать в расчёт настройку, боль девочки, которая стонами вырывалась из нее, когда он нажимал на её кишечник, была очень привлекательной. Избавляться от такого источника предсмертных стонов было в высшей степени расточительно.

Воздух, в котором витал запах крови, внезапно потяжелел. Конденсация магической энергии, что до этого была здесь везде, стала ещё больше. Всё это говорило о том, что хозяин волшебной мастерской вернулся.

– А, вы вернулись.

Появившись прямо перед зажжённой свечкой, Героическая Душа Синяя Борода, Слуга Кастер даже не посмотрел на Рюуносуке. Если сравнивать выражение его лица с тем моментом, когда он уходил, чуть ли не плача от радости, то сейчас оно изменилось кардинально.

Похоже, с ним случилось что-то неприятное, пока он отсутствовал. Хотя Рюуносуке был несколько обеспокоен этим, он не мог не отрапортовать Кастеру о результатах своих исследований.

– Сэр, мне очень жаль. Как вы и сказали, инструмент не работает. Но я…

– …Не достаточно.

– Хах?

Рюуносуке не понял, что имел в виду Кастер, произнеся эту фразу. Кастер оставил стоять обескураженного Рюуносуке в стороне, вытянул правую руку и его пальцы легли на голову девочки, что висела на распятье, словно орлиные когти.

– Очевидно, этого не достаточно! Этого уровня!

– Да-да. Я тоже это понял… хах?

Рюуносуке не успел закончить фразу. Длинные пальцы Синей Бороды, что напоминали паучьи лапы, внезапно наполнились силой. Голова девочки оказалась раздавлена, словно перезрелый фрукт.

– Это… это…

Рюуносуке не был огорчён тем, как Синяя Борода с ним обращался. Он понимал, что в данный момент, Кастер был эмоционально возбуждён, и полностью игнорировал то, что Рюуносуке вообще существует.

– Гнусный Бог, даже сейчас ты удерживаешь душу Жанны, и не отпускаешь её! Этих богохульных жертвоприношений недостаточно!

В глазах Синей Бороды не было ни проблеска разума. Он кричал изо всех своих сил. Хотя Рюуносуке не знал, что произошло, но, похоже, что Жанна, о которой Слуга только что упомянул, была той девушкой в доспехах, которую он видел в хрустальном шаре.

– Возможно, это эмоциональная травма, которую ему нанесла его бывшая.

Рюуносуке стало жаль его. Хотя они недолго знали друг друга, Рюуносуке понял, что этот странно выглядящий демон выражал свои эмоции самым простейшим образом.

– Я должен показать ей, что этот так называемый Бог теперь – просто миф. А спасение всего мира – просто наглая ложь. Молитвы кроткого агнца не будут услышаны на Небесах!

– Хм, да, я понимаю, сэр.

Соглашаясь, Рюуносуке вообще не понимал, о чём говорит Синяя Борода, и даже не намеривался понять. Урю Рюуносуке считал, что вмешиваться в личные проблемы других людей – верх бескультурья.

– Просто опорочить Бога – недостаточно! Мы должны доказать миру его беспомощность и лживость его любви! Нам нужно доказать, что Бог не может управлять нами! Неважно, сколь злые поступки ты совершишь, Бог тебя не накажет. Так, Рюуносуке?

– Ага, Бог и иная ерунда – всё это старьё, в которое верят дураки. Сэр, вы много круче в сравнении с этим ненастоящим богом.

– Тогда давай очерним Бога более решительно! Мы создадим гору из богохульных жертвоприношений, и поставим её перед ней!

Услышав последние слова Синей Бороды, Рюуносуке стал кое-что понимать.

– Это значит… что мы будем делать нечто, что количественно и качественно превосходит то, что мы делаем сейчас?

– Да, именно! Ты абсолютно прав, Рюуносуке! Ты очень хорошо меня понял!

Когда он узнал, что Рюуносуке прекрасно понял, что он имел в виду, лицо Синей Бороды осветила радостная улыбка, и он хлопнул юношу по плечу. Рюуносуке уже давно привык к его мгновенным сменам настроения.

Только вот он вовсе не был заинтересован в том, чтобы изменять свои методы.

– Рюуносуке, сколько у нас детей заперто в камерах?

– ..Одиннадцать ещё живы. Трое умерли, когда я с ними немного поиграл.

– Очень хорошо. Начнём с одиннадцати, подготовь их к жертвоприношению как можно скорее. Когда мы закончим с ними, мы должны найти им замену да завтрашнего утра.

– Это немного… огорчает.

В конце концов, Рюуносуке не любил массовой резни. Да, он наслаждался искусством убийства, но не был машиной смерти. Подобные же действия не имели особого вкуса убийства. Если просто намолотить гору трупов, то это ничем не будет отличаться от войн или стихийных бедствий. Медленно убивая людей одного за другим – лишь так можно познать чудеса жизни.

Синяя Борода увидел на лице Рюуносуке недовольство. Улыбаясь ангельской улыбкой, он заговорил с ним, словно просвещая непослушного ребёнка.

– Рюуносуке, сейчас не время жадничать. Каждая жизнь в этом мире принадлежит нам. Поэтому тебе нужно правильно себя вести и в глубине души быть щедрым как король. Пожалуйста, помни о том, что твоё богатство неисчерпаемо. Только тогда ты можешь называть меня своим Мастером.

– Как король?

Да. Рюуносуке очень богат.

Его никогда не интересовали деньги. Для Рюуносуке – единственной ценной вещью в этом мире была человеческая жизнь. Так же, он, получивший помощь от Синей Бороды, не мог быть преследован по закону за убийства. Он мог убивать когда угодно, где угодно и как угодно. Всё это было даровано ему Синей Бородой.

Если некто может делать всё что захочет со всем, что только есть в этом мире, то это всё равно, что обладать вообще всем. Даже Папа Римский и Президент США не могли с ним сравниться. Определённо, Урю Рюуносуке был самым богатым человеком в мире.

– Но я думаю, нам всё же следует немного спланировать то, как мы это осуществим…

– О, Рюуносуке, это капиталистическое общество слишком долго тебя отравляло. Живя в этой эре, ты неизбежно будешь обладать таким ходом мыслей. Но ты должен понять, что для дворян расточительство – благодетель. Тот, кто обладает богатством, должен показывать его миру. Только так ты сможешь показать великолепие своих богатств и сделать их более ценными для тебя.

– Хм… – слова Синей Бороды полностью убедили Рюуносуке. Повелитель смерти и разрушений вновь вдохновил его. В любом случае, как уже сказал Синяя Борода, сейчас им нужно сконцентрироваться на том, чтобы избавиться от этих детишек за ночь. Возможно, он найдёт какой-нибудь способ получить максимум веселья за минимум времени. Лишь одна это мысль привела Рюуносуке в возбуждённое состояние.

Однако.

Хотя он принял точку зрения Синей Бороды, Рюуносуке не мог забыть тело девочки, которая была живым органом.

Лицо, которое было раздавлено Синей Бородой и больше не существовало – изначально было очень милым.

Глава 5.2 - Акт 5. Глава 2

-149:47:12

С 32-го этажа – самого верхнего этажа отеля Хайтт – открывался неплохой вид. Не было в Фуюки выше здания, чем здание этого отеля.

Как только торговый центр Фуюки будет достроен, здание отеля потеряет этот статус. Но поскольку строительные работы ещё велись, здания отеля Хайтт – среди уже построенных зданий – было самым высоким.

Одновременно с неудержимой застройкой Фуюки, в городе появлялось всё больше и больше новых отелей. Но отель Хайтт был самым роскошным из них, а работа служащих отеля по качеству превосходила остальные на порядок. Не только администраторы и прислуга отеля так считали, даже постояльцы изумлялись качеством работы персонала и администрации.

Но, даже находясь в таком богатом номере, сидя на диване из настоящей кожи, расслабившийся Кайнет Эль-Миллой Арчибальд ощущал лёгкую неприязнь.

Для него, все, что находилось в этой комнате, было ненужной тратой денег. Обычная темная комната, немного дорогой мебели, несколько будничных приборов причудливого дизайна. Кайнет, как истинный аристократ, не выносил, когда простые повседневные вещи украшали, чтобы придать им величавый вид. Именно таким и был номер, в котором он находился. В нём не было ни намёка на национальные черты или культурные традиции. Его можно было сравнить с хорошо обставленным свинарником.

Но источником этих неприятных эмоций был не сам номер и даже не отель в целом. Этот невероятно крохотный островок называемый Японией вызывал у Кайнета лишь отрицательные эмоции.

Даже маленький остров Гонконг демонстрировал то, что можно было назвать национальным колоритом. Но сейчас, этот район города Фуюки – Синто – не показывал ничего подобного. Оглядывая весь город с подобной высоты, нельзя было понять в каком городе и в какой стране ты находишься. Словно строители просто взяли и сложили вместе обычные детали, которые образовывали современный город. Если бы у него спросили о том, что он думает об этом городе, Кайнет бы ответил, что это просто гора мусора.

Если эта нация, которая жила на самом Востоке смогла бы сохранить свои истоки, то скромная рыбацкая деревня смотрелась бы куда живописней чем то, что сейчас было у него перед глазами.… Но, к сожалению, японцы не в состоянии были так поступить. Эта неразвитая страна, у которой ещё сто лет назад не было конституции, хотела двигаться вперёд, чтобы соревноваться с западными странами, полностью полагаясь на технический прогресс и экономическое развитие, пытаясь войти в ряды развитых стран. Сложно будет говорить с такими людьми о подобных вещах.

Кайнет постучал пальцем по виску, чтобы унять лёгкую головную боль, и раздражёно вздохнул.

Вообще-то, он не был человеком, который расстраивался из-за подобных мелочей. Нечто иное вызывало у него раздражение.

Тем временем, на экране включённого телевизора прервалась вечерняя программа, чтобы сообщить срочную новость. С места событий репортёр рассказывал о неизвестном взрыве, произведшем в портовом районе Фуюки.

По словам тех людей, что слышали взрыв, пожарные машины отбыли к месту взрыва около часа назад. И хотя никаких других новостей не было, полиция уже начала допрашивать очевидцев, и если у них и были какие-либо гипотезы относительно взрыва, они держали их при себе. Как могут невежественные, обычные людишки понять то, что превосходило их знание на порядок?

Непросто быть Наблюдателем от Святой Церкви. Кайнет снял барьер лишь полчаса назад, а церковники уже успели полностью прикрыть инцидент.

Теперь, правда о тех событиях, что произошли в прибрежном портовом районе, хранилась в умах лишь нескольких людей. И одним из них был Кайнет – Мастер Лансера, Героической Души Диармайда О’Дуйвне.

Долгожданное начало Войны за Святой Грааль. Тщательно подготовленное первое сражение. Но полученные результаты отличались от ожидаемых.

Ещё ребёнком Кайнет заметно выделялся на фоне других детей. Неважно, какой была проблема, никто кроме Кайнета не мог найти для неё лучшего решения. Казалось, не существовало такого противника, который мог ему противостоять.

Однако в этом не было ничего необычного – он просто ставил перед собой определенную цель. Нужно было просто верить, что его результаты будут лучше, чем у кого-нибудь другого, где бы то ни было. Вот и всё.

Поэтому в молодости Кайнет для всех казался «чрезвычайно одарённым».

Это было общеизвестным фактом. Никто не сомневался в том, что он был «одарённым» и ничто не угрожало его позиции. Ему не нужно было быть гордым и эгоистичным, он просто довольствовался тем, что уже был «одарённым».

Он никогда не испытывал трудностей, и никогда не разочаровывался. В мире юного Кайнета он был мастером во всех областях. В его таланте не приходилось сомневаться. Он был одарённым волшебником. Он был наследником знаменитой семьи Арчибальд. Он не только обрёл магическую метку, что прошла через многие поколения его семьи, он обладал талантом, который был чрезвычайно редок в этом мире. Всё это помогало Кайнету обрести уважение и почести, а он воспринимал их как само собой разумеющееся. Он верил, что мог заполучить всё, что только существовало в этом мире, и его уверенность не была безосновательна. Это было не ошибкой Кайнета, ошибка была в умах людей, что существовали рядом с ним.

Даже в занятой Часовой Башне, среди множества удачных изыскателей в волшебстве, ему присвоили титул «Лорд Эль-Миллой» – и все кивнули, соглашаясь с решением начальства. Но Кайнет, который уже привык быть «одарённым», который уже привык быть объектом восхищения и зависти, не чувствовал тогда удовлетворения или того, что он достиг успеха. Для него это было просто «неизбежным результатом».

Так было и так будет. Это было святым и нерушимым правилом жизни Кайнета, в котором он никогда не сомневался.

И поэтому, для него – человека, который мог предсказать судьбу этого мира – редкий «инцидент», что был на грани невозможного, был хаосом, с которым Кайнет определенно мириться не мог. Это было всё равно, что богохульствовать и оскорблять божественный порядок.

Например, случай когда…

…Слуга Сэйбер, которая была фактически у него в руках, просто сбежала. Немыслимо.

– Лансер, появись.

– …Да, ожидаю приказаний.

Как только слова сорвались с губ Кайнета, красивый Герой послушно появился перед ним, замерев в поклоне.

Для Кайнета, который читал лекции по предмету «Духовное Воскрешение», не представляло трудностей вести разговор с нематериальными созданиями, наоборот, всё это было очень знакомо ему.

Но подобные разговоры лицом к лицу были довольно редки.

По крайней мере, если Слуга стоял перед ним, Кайнет мог наблюдать малейшие изменения на его лице во время беседы. И, несмотря на то, что выглядело это как беседа, слово «допрос» здесь было более уместно.

– Спасибо за то, что ты сделал сегодня ночью. Мне довелось увидать мощь парных копий Дирмайда О`Дины.

– Благодарю, Мастер, – просто ответил Лансер.

Он никак не показал, что почувствовал гордость, когда услышал похвалу, не выказал ни намёка на радость или удовлетворение. Он просто принял это со стойким смирением.

Но на взгляд Кайнета, поведение Лансера отличалось от его обычной манеры держаться – возможно, он что-то скрывал.

– И да, пожалуйста, ответь честно на мой вопрос. Что ты собираешься делать теперь?

– Что ты хочешь сказать?

Столкнувшись с внезапным вопросом Кайнета, который был задан в духе допроса, Лансер не переставал быть осмотрительным.

– Лансер, ты поклялся быть моим Слугой. Ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы помочь стать мне победителем в Войне за Святой Грааль, так?

– Да, именно так.

– Так почему ты не относишься к этому всерьёз?

Даже будучи оскорбленным своим Мастером, Лансер не выказал никаких признаков гнева или раскаянья. Он продолжал стоять в лёгком поклоне с серьёзным выражением на лице. Похоже, он долго готовился к этому «допросу».

– … Я сделал это ради рыцарской чести. Не потому что я считаю битву развлечением.

– О? Так ты не признаешь этого? – Кайнет презрительно хмыкнул, и вновь спросил.

– Тогда, позволь спросить, почему ты отпустил Сэйбер?

– Потому что…

– Не единожды у тебя было неоспоримое преимущество, но ты дважды не нанёс решающего удара. Ты что действительно хочешь, чтобы я контролировал тебя с помощью Командного Заклинания?

– …

В этот раз Лансер ничего не ответил. Он просто молчал.

– Повторю ещё раз. Я наблюдал за прошедшей битвой. Только поэтому я могу задавать тебе эти вопросы. Лансер, тебе нравится сражаться ради забавы?

Посмотрев на молчащего рыцаря, замершего в поклоне, Кайнет усмехнулся и продолжил:

– Ты был рад этому? Схватке с Сэйбер. Не мог заставить себя прикончить её?

Любой другой свидетель минувшего боя мог бы восхвалять храбрость и искусность Лансера в бою. Но его Мастера – Кайнета – храбрость и изящество, которые не дали результата, попросту бесили.

Изначальный артефакт, специально приготовленный для того, чтобы призвать в Слуги Александра Македонского был украден его неблагодарным студентом – Вэйвером Вельветом. Но силы Вэйвера не шли ни в какое сравнение с силами Искандера, и из-за этого он был не в состоянии контролировать собственного Слугу, который под конец битвы начал буйствовать. Из-за бесполезности Вэйвера как Мастера, ситуация обратилась в хаос, лишив Слугу Кайнета шансов на победу. Никогда ещё Кайнету так крупно не везло. И во всём был виноват один Вэйвер. Но злиться на того, кто не был в пределах досягаемости, было бесполезно. Он мог лишь сохранить гнев внутри себя, ожидая встречи с Вэйвером, чтобы затем выплеснуть на него всю свою ярость. Когда дело касалось «выражения гнева», Кайнет был прагматичным, спокойным и жестоким.

Но со своим «внутренним гневом» Кайнет справиться не мог. Кайнет, которым всю жизнь только лишь восхищались, который никогда ещё не сталкивался с поражением, будь то его собственное поражение или его подчинённого (ну разве что самую малость) все, что не соответствовало его ожиданиям – не допускалось. В его жизни был лишь успех, и он не знал поражений. Потому, испытав поражение, он оказался к нему не готов.

И сейчас, если выбирать между Вэйвером, который был преградой на его пути к победе и Лансером, который не мог принести ему победу, то последний бесил Кайнета много больше, чем первый.

– Мне действительно очень жаль, Мастер.

Почувствовав гнев Кайнета, Лансер поклонился ещё ниже и серьёзным голосом принёс свои извинения.

– Клянусь своей рыцарской честью, я принесу тебе голову Сэйбер. Пожалуйста, верь мне, не смотря ни на что.

– Ты не должен клясться мне дважды! Делай то, что должен!

Кайнет, который мало-помалу разъярялся, заглушил голос извиняющегося Лансера своим гневным криком.

– Ты уже поклялся мне. Поклялся в том, что ты принесёшь мне, Кайнету Эль-Миллою, Святой Грааль! Другими словами, ты должен уничтожить шесть Слуг – это одно и то же. Вот исходное условие, которое нужно выполнить. Но ты говоришь… что ты хочешь победить лишь Сэйбер? Это сильно отличается от изначально заключенного контракта. В чём твоя проблема?

– …Мне кажется, проблема в тебе, Кайнет Эль-Миллой.

Голос не принадлежал Лансеру или Кайнету. Это был голос третьего собеседника. Никто не знал, что женщина вышедшая из спальни стала слушать беседу Слуги и Мастера.

Хотя её короткая рыжая причёска напоминала языки пламени, от неё веяло чрезвычайно холодной, ледяной красотой. Она выглядела чуть моложе Кайнета, возможно ей было около двадцати. И держалась она так, словно была частью высшего общества. С первого взгляда можно было сказать, что она была чувственной престижной аристократкой. А власть, которую излучал её строгий взгляд, делал её похожей на королеву.

В её взгляде, который был направлен лишь на Кайнета, читалось недовольство своим подчинённым.

– Лансер хорошо справился. Это ты неправильно оценил ситуацию.

– Что ты говоришь, Сола…

Учитывая характер Кайнета, было непонятно, почему он не взорвался гневом после такой реплики. Но он не сделал этого потому, что эта женщина очень много для него значила.

Сола-Ю Нуада-Ре София-Ри. Дочь учителя Кайнета – главы департамента Элифис, который отвечал за взаимодействие с призраками и другими нематериальными созданиями. Она была богиней победы, которая должна была помочь Кайнету достичь пика своей славы. Если говорить прямо – она была его невестой.

Соединение двух известных семей Арчибальд и София-Ри, союзы одаренного и дочери главы департамента был популярной темой для пересудов в Часовой Башне. Магическая метка семьи София-Ри, перешла к старшему брату Солы, поэтому возвыситься в будущем в качестве волшебника ей было бы очень сложно.

Но в её венах текла кровь потомка древней семьи София-Ри, семьи волшебников. Союз между Солой, у которой было больше магических цепей, чем у обычного волшебника, и «одарённым» Кайнетом, определённо мог дать ещё более лучшее потомство.

Но блистательное будущее этой пары, которое видели сторонние наблюдатели, не было гарантией счастья вовлечённых в этот союз людей.

Сола смотрела на своего жениха свысока, когда как лицо Кайнета было искажено из-за того, что он чувствовал себя униженным. Не важно, с какой стороны вы на это посмотрите, вы не увидите между ними гармонии и любви.

– Если ты спросишь меня, Кайнет, то в той ситуации решение Лансера было правильным. Чтобы противостоять Берсеркеру у него не было другого выбора, как объединиться с Сэйбер.

Хотя она не присутствовала при битве, что развернулась у портовых складов, Сола использовала своего собственного фамилияра, чтобы наблюдать за всем тем, что там происходило. И она наблюдала за битвой не ради забавы. То, что у неё не было магической метки, никак не отменяло того, что она была членом семьи София-Ри и что её с детства обучали волшебству. Учитывая то, что Война за Святой Грааль была битвой не только между Слугами, но и между волшебниками, её знания были так же ценны, как и знания Кайнета, который был Мастером.

Точнее, именно с её точки зрения, действия Кайнета как Мастера были исключительно провальными.

– Га Дирг Лансера показал себя очень эффективным против Небесного Фантазма Берсеркера. Если бы Лансер объединился с Сэйбер, они бы легко победили этого Чёрного Слугу. Это был хороший шанс разобраться с одним из противников.

– ...Ты так говоришь, потому что не знаешь, насколько сильна эта Сэйбер.

Кайнет, который до этого стоял, стиснув зубы, из-за того, что никак не мог успокоиться, наконец, заговорил хриплым голосом.

Хотя глаза невесты Кайнета могли подмечать то, чего не видел он сам, Сола не была его учителем или командиром. Как Мастер, в бою Кайнет должен был полагаться на свои собственные решения. К тому же, как мужчине, которого унижала собственная девушка, Кайнету было обидно и больно.

– Я смотрел на Сэйбер глазами Мастера, чтобы понять её способности. Она очень сильная Слуга. Она полностью превосходит Диармайда. И вот, столь прекрасная возможность избавится от неё, была потеряна!

– Ты… ты хоть понимаешь, для чего предназначен класс твоего Слуги? – холодно фыркнула Сола, в ответ на упрямое замечание Кайнета. – Думаешь, Лансер носит с собой Га Буйде только для красоты? В сравнении с Сэйбер, которая уже получила неисцеляемую рану, не будет ли Берсеркер, чья сущность нам до сих пор неизвестна, более серьёзным противником?

– …

Хотя Кайнет хотел продолжить спор, он не смог ничего сказать в ответ.

Столкнувшись с такой агрессивной манерой разговора Солы, Кайнету против своей воли пришлось отступить.

– И если ты действительно посчитал Сэйбер опасной…

Воспользовавшись молчанием Кайнета, его невеста продолжила разнос.

-… тогда почему ты не напал её Мастера? Эта абсолютно беззащитная женщина из семьи Айнцберн стояла неподалёку. Когда Лансер отвлёк всё внимание Сэйбер на себя, почему ты не атаковал вражеского Мастера? Но вместо этого ты… прятался в стороне и спокойно наблюдал за происходящим до самого конца? В этой ситуации именно ты оказался неправ.

Глядя на то, как Сола разочаровано вздохнула, Кайнет чувствовал, как сгорает со стыда. Но всё что он мог сделать в ответ – это молчать и не произносить ни слова.

Если бы на её месте был другой человек, Кайнет давно бы положил конец этому унижению. Даже если бы ему пришлось поставить на кон своё звание «Лорда Эль-Миллоя», он бы сделал всё, чтобы на порядок больше унизить противостоящего ему человека.

Но лишь один человек в этом мире был исключением из этого правила. Женщина по имени Сола-Ю Нуада-Ре София-Ри.

Не потому что она была дочерью его учителя, не потому что она была невестой Кайнета, даже если тот брак принесёт Кайнету в будущем ещё больше власти и славы, о чём он всегда мечтал.

Эта гордая, красивая как брильянт леди, была единственной женщиной на всём белом свете, которою Кайнет любил.

Когда они только впервые встретились, даже до того, как они заговорили друг с другом, его сердце уже принадлежало этой женщине.

Возможно, из-за того, что она заметила угнетенное состояние Кайнета, тон Солы смягчился, и её голос уже не был столь насмешливым.

– Кайнет. Знаешь, в чём твоё преимущество перед другими Мастерами? Этим преимуществом являешься ты сам.

– Э-это же очевидно…

– Внеся изменения в изначальную систему заключения контракта, ты действительно подтвердил то, что ты являешься одарённым. Ты заслушиваешь того, чтобы называться самым одарённым из членов Департамента Элифис.

Хотя Кайнету становилось дурно, когда он слышал подобные комплименты от обычных людей (которые говорили самые очевидные вещи!), он не в коем случае не возражал против того, чтобы их озвучивала Сола, неважно, сколько она будет их ему говорить.

Но на самом деле, слова Солы не содержали лести. Секретная техника, подготовленная Кайнетом для Войны, не вписывалась в правила установленные «тремя изначальными семьями».

Изначально, с момента заключения контракта между Мастером и Слугой возникала «командная связь». И невозможно было отделить право обладания Командными Заклинаниями от обязанности поставлять энергию, что позволило бы двум лицам контролировать призванного… но с помощью знаний и навыков Кайнета, который на самом деле был одаренным волшебником, невозможная к осуществлению техника стала применимой.

Кайнет был волшебником, который обладал Командными Заклинаниями, а энергию Слуге поставляла никто иная как Сола. Можно было сказать, что вместе они были одним Мастером.

– …Но Кайнет, несмотря на то, что ты являешься первоклассным волшебником, как солдат – ты никакой. Ты так тщательно подготовился к битве, но на поле боя не смог ничего реализовать из того, что приготовил?

– Нет, я…

– Эй, зачем, как ты думаешь, я поставляю Лансеру энергию? Изначально, ты должен был этим заниматься, так почему я за это ответственна? Разве не затем, чтобы ты мог сражаться в полную силу, и обрести победу в Войне за Святой Грааль? В сравнении с другими Мастерами, которым приходится поставлять энергию своим Слугам, у тебя уже есть огромное преимущество. Ты можешь использовать свою энергию для выполнения всего чего захочешь.

– Но… Война только что началась, следует проявить осторожность…

– Ой, правда? Так почему ты требуешь от Лансера немедленных результатов?

– …

Хотя тон Солы был мягче, чем в начале разговора, но в своих словах она высмеивала трусость Кайнета. Лицо Кайнета исказилось ещё больше.

– Так что перед тем, как винить во всём Лансера, тебе следовало подумать о своих действиях. Кайнет, этой ночью, ты…

– Госпожа Сола, прошу вас, прекратите, – внезапно раздавшийся тихий голос прервал фразу Солы на середине.

Это был Лансер. Неизвестно, когда он поднял свой взгляд, но сейчас он смотрел прямо на Солу.

– Если вы продолжите унижать моего Мастера, то, как рыцарь, я не буду больше этого терпеть.

– Нет, я этого не хотела… прошу меня извинить. Я пересекла черту дозволенного.

Сола, которая до этого момента держалась с королевским достоинством, извинилась и опустила свой взгляд, словно устыдившись своего поведения, лишь только услышав последнюю фразу Лансера. Неважно, как эта трансформация выглядела со стороны, она была слишком резкой и внезапной.

От всего этого, Кайнет испытал лишь негативные эмоции. Сола постоянно доводила его придирками, и даже не пыталась его выслушать. Его, который вскоре станет её мужем. Она, что вскоре должна будет стать его женой. Почему слова Слуги имели для неё больший вес, чем слова того, кто вскоре станет её мужем?

А спор начался из-за того, что Сола решила защитить Лансера. Возможно, она просто не могла стоять в стороне и смотреть на то, как он отчитывал Лансера?

Кайнет посмотрел в глаза Солы, которые ещё смотрели на Лансера, и увидел в этих глазах странный блеск, которого не видел ранее. А когда он посмотрел на Лансера…

Его внимание привлекла искристая родинка под левым глазом Лансера. Не та ли эта знаменитая «слезинка» Диармайда О’Дуйвне, которая очаровывала женщин?

Нет, подобное бездоказательное предположение было сущей глупостью. Любой волшебник знал, что Сола была дочерью известной семьи София-Ри. Даже если у неё не было магической метки, она обладала очень большим сопротивлением к подобным заклинаниям очарования.

Если только она намеренно не будет сопротивляться подобному заклинанию, только тогда…

В этот самый момент, когда Кайнет погрузился в раздумье, поток его мыслей был прерван визгом пожарной тревоги.

– …Что? Что происходит? – растеряно пробормотала Сола одновременно с раздавшимся телефонным звонком. Определитель номера показывал, что звонили из вестибюля.

Кайнет спокойно поднял трубку, чтобы услышать, что скажет ему служащий отеля. Пока он слушал, что ему говорят, взгляд Кайнета вновь стал спокойно-сосредоточенным. Такой взгляд был присущ почти всем опытным волшебникам.

– Похоже на нижних этажах начался пожар, и администрация просит нас покинуть здание, – ответил Кайнет Соле, после того как повесил трубку.

– Хотя пламя не очень сильное, место, охваченное огнём, очень пострадало. Скорее всего – поджог.

– Поджог? Ночью?

– Да, я не считаю это совпадением, – презрительно фыркнул Кайнет. Все беспокойства и заботы в его душе полностью испарились.

– Поджог направлен на то, чтобы разогнать толпу. Наш противник должен быть волшебником. Похоже, что он не хочет сражаться в здании, в котором много посторонних.

– Значит, это ловушка? – напрягшись, спросила Сола.

– Боюсь, что так оно и есть. Возможно, один из наших знакомых по портовому району хочет продолжить игру. Как интересно. Это-то нам и нужно, так, Лансер?

– Именно, – утвердительно кивнул Лансер, словно готовясь к битве с врагом. Из всех вражеских Мастеров, лишь у одного были очевидные причины напасть на Кайнета – им должен быть Мастер Сэйбер, чья Слуга была ранена Золотой Розой Увечья Лансера. Должно быть, он хочет снять проклятье как можно скорее.

– Лансер, спустись на этаж ниже. Встреть их. Но не убивай слишком быстро.

Уловив скрытый смысл в словах Кайнета, Лансер лишь кивнул.

– Понял. Перекрыть атакующим пути к отступлению, и затем загнать их сюда, так?

– Да. Так как у нас появились посетители, почему бы не продемонстрировать волшебную мастерскую Кайнета Эль-Миллоя?

Этот отель, превращенный в цитадель Кайнета, подвергся некоторым изменениям. Не в плане перепланировки, а в плане того, что он был укреплён волшебством. В этом здании было 32 этажа, а замкнутый барьер созданный Кайнетом закрывал 24 из них. Этот отель можно было назвать замком волшебника. Ко всему прочему, Кайнет наложил три дополнительных печати защиты, а вместо цепных псов у него было около десятка призванных духов и призраков. Даже водопроводные трубы перестали поставлять воду, когда Кайнет полностью накрыл барьером холл, и все, что было под ним.

Вместо того чтобы атаковать противника, много лучше встретить его на собственной территории. Кайнет незамедлительно продемонстрирует любому, кто посмеет сюда вступить, тот ужас, в который превращался разгневанный Лорд Эль-Миллой.

– Так как остальные посетители отеля уже покинули здание, не нужно ни о чём волноваться. Ты можешь сражаться в полную силу.

Смешок, который Кайнет не в состоянии был сдержать, выскользнул из его горла. И рыцарь, который уже подрагивал в предвкушении битвы, рванул вперёд.

Сейчас Кайнет желал лишь сражения. Лишь действия и их результаты смогут смыть с него то унижение, которому его подвергла Сола. Сейчас единственное что он должен был сделать, так это использовать весь тот потенциал, за который его прозвали одарённым. Он должен был показать себя способным.

Да, сейчас Кайнет желал крови. Черныё гнев, который копился в нём, должен быть осушён чьей-то кровью. Неудачливый противник, который напал как раз вовремя, был превосходной жертвой.

– Ты сказала, что я второсортный солдат. Я собираюсь заставить тебя взять твои слова обратно, Сола.

– Хорошо. Я буду ждать.

Невеста Кайнета, которая обычно всё время критиковала его, сейчас смотрела на него и улыбалась. И боевой дух Кайнета стал рваться наружу ещё яростней…

***

Постояльцы отеля, что были разбужены пожарной тревогой посреди ночи, стремительно покидали здание отеля. Несчастье на их лицах было смешано со страхом перед огнём, с сонливостью и ощущениями оттого, что их выгнали на прохладный ночной воздух. Нетрудно представить, что за выражения были на их лицах. И среди этих людей служащие отеля занято сновали в толпе, продолжая выполнять свои обязанности.

– …Мистер Арчибальд! Кайнет Эль-Миллой Арчибальд! Вы здесь?!

Среди всех имён включённых в список постояльцев отеля, лишь присутствие одного из постояльцев было не подтверждено. Поэтому коридорный столь неистово и выкрикивал его имя. Все уделяли особое внимание этому богатому постояльцу, который снял весь верхний этаж. Поэтому они меньше всего хотели, чтобы данный их клиент подвергся опасности.

– Мистер Арчибальд! Вы здесь?

– Да, я здесь. Не беспокойтесь, – раздался спокойный голос за спиной коридорного. Но как только служащий отеля обернулся, то он очень удивился. Человек, который откликнулся на фамилию Арчибальд, был японцем, одетым в старомодный плащ.

Сейчас было не время для шуток. Разгневанный коридорный собирался накричать на человека – но его взгляд оказался прикован к глазам собеседника.

Глаза мужчины обладали страной необъяснимой притягательностью. Коридорный никак не мог отвести от них взгляд. Он даже забыл, что способен говорить.

– Я – Кайнет Эль-Миллой Арчибальд. Моя жена Сола со мной, – сказал неизвестный японец чётким голосом. И коридорный принял эти слова за истину, словно был загипнотизирован.

– Да? Да, точно. Именно так.

После того, как коридорный отметил в списке постояльцев, что все они были в безопасности, он облегчёно выдохнул. Все его подозрения насчёт правдивости личности Арчибальда исчезли без следа.

Наблюдая за тем, как служащий продолжает проверять остальных постояльцев, Киритцугу покинул хаотично волнующуюся толпу. Его гипнотическое внушение, которое было использовано на обычном человеке без какого-либо сопротивления к волшебству, будет действовать ещё некоторое время.

После того как он отошёл от отеля на достаточное расстояние и зашёл в тёмный переулок, Киритцугу достал мобильный телефон, как только проверил, что за ним никто не наблюдает. Сотовые телефоны были обычной вещью среди людей, и это оказывало Киритцугу огромную услугу. Это был простой и удобный беспроводной аппарат для осуществления связи, который не будет привлекать особого внимания.

Сперва он должен был связаться с Майей, которая находилась на позиции, с которой было легко осуществлять разведку.

– У тебя всё готово?

– Без осложнений. Всё готово.

Позиция Майи находилась на всё ещё строившимся здании, что располагалось напротив здания отеля Хайтт. Оттуда хорошо просматривался номер Кайнета. Эту позицию выбирал лично Киритцугу.

Киритцугу легко вздохнул, и, вытащив из кармана пачку сигарет одной рукой, стал набирать различные цифры на клавиатуре сотового телефона другой.

Номера, который набирал Киритцугу, не существовало. И он не ожидал, что ему кто-нибудь ответит. Несколько модифицированный телефон отправлял сигнал не для того, чтобы связаться с каким-либо подобным аппаратом.

Данный набор цифр активировал детонатор взрывчатки С4.

Взорвавшаяся бомба вызвала небольшой взрыв, и поэтому снаружи отеля его никто не услышал.

Но тот звук, который раздался под ночным небом, был ужасающим звуком крошившегося бетона и обрушающегося здания.

Те эвакуирующиеся, которые заметили внезапную перемену в высотном здании, стали кричать в панике.

– Отель! Он рушится!

Здание отеля, которое было в высоту около 150-ти метров и смотрело лишь вверх, стало рушиться, словно его засасывало под землю. Поскольку внешние стены ввалились внутрь, ни один из осколков здания не вылетел наружу. Лишь пыль, созданная взрывом и обрушением, вихрем вылетела на улицу, покрывая всё на своём пути. Управляемое обрушение было специальным техническим приёмом, которое широко использовалось при сносе зданий. Путём уничтожения несущих стен и некоторых других ключевых точек, здание складывается само в себя под своим собственным весом. Используя достаточно взрывчатки можно добиться полного уничтожения здания. Для Эмии Киритцугу, который был хорошо знаком подобными техническими приёмами ещё в прошлом, подобный метод уничтожения занимал особое место в его стратегии.

Все здания, которые по сведениям Майи были убежищами волшебников, были включены Эмией Киритцугу в список уничтожения. Он заблаговременно раздобыл планы зданий и определил ключевые точки, куда следовало заложить взрывчатку. Подготовительные работы прошли без проблем – на всё ушло менее часа.

Хотя эвакуировавшиеся люди были уже на достаточном расстоянии от рушащегося здания и были вне досягаемости тех обломков, которые всё же могли образоваться при обрушении, как только их обдало пылью, они ударились в панику. Наблюдая за волнением толпы, Киритцугу чуть отступил назад, чтобы найти место, где ветер не был таким сильным и зажёг сигарету.

– Майя, что у тебя?

– До самого конца обрушения на 32-ом этаже не наблюдалось никакой активности. Цель здания не покинула.

Другими словами – Киритцугу испытал некоторое удовлетворение, после того как посмотрел на руины здания отеля Хайтт – так называемый «Лорд Эль-Миллой» сейчас был погребён под обломками.

32-ой этаж, на котором находился Кайнет, из-за цепной реакции управляемых взрывов, потерял опору и практически рухнул с высоты 150-ти метров. Неважно, какой там был замкнутый барьер, при таком столкновении он не мог защитить людей, находящихся в номерах.

Внезапно раздавшийся детский плач, отвлёк внимание Киритцугу от руин отеля.

Рядом с Киритцугу прошла женщина, которая держала на руках ребёнка. Он был напуган и поэтому никак не мог перестать плакать. Оба были одеты в пижамы, и с головы до ног были покрыты белой пылью. Они выглядели так жалко, что на них просто нельзя было смотреть.

Киритцугу смотрел им вслед… пока не обжёг руку сигаретой, что вернуло его на землю. Киритцугу выкинул практически сгоревшую сигарету, и наступил на неё ногой.

Эмия Киритцугу был в замешательстве – подобная сентиментальность не была присуща ему. Такие чувства могли поставить под угрозу его жизнь. Но, учитывая свою неудачу, он не смотря ни на что, не мог столкнуться ними и сохранить собранность.

Да. Хоть он и не хотел этого признавать, на самом деле Киритцугу видел Ирисфиль и Илиясфиль в удаляющихся фигурах матери и ребенка.

Когда-то Эмия Киритцугу верил, что не было разницы в том, кем ты собираешься пожертвовать. Все жизни были равны, поэтому следовало выбирать тот путь, следуя которому ты сможешь спасти большее количество жизней. Если руководствоваться таким суждением, то жизни матери и ребёнка приоритета не имели.

Святой Грааль мог спасти весь мир. Кайнет был всего лишь целью, которую нужно было уничтожить, так как он стоял на его пути к Граалю. В отеле Хайтт находилось около тысячи людей, но Святой Грааль мог спасти пять миллиардов. Киритцугу бы уничтожил их всех вместе с Кайнетом, если бы была необходимость.

Так почему же он устроил поджог, чтобы они успели эвакуироваться?

Его сентиментальная надежда на то, что невиновные постояльцы успеют покинуть здание вовремя, бессознательно проявилась именно сейчас?

Непростительная чувственность. Он был на поле боя, и подобные чувства вели к смерти.

Чтобы успокоить чувства, которые разбушевались в его сердце, он зажёг новую сигарету.

Он деградировал. И хотя он не знал, насколько он ослаб, по сравнению с тем человеком, которым он был около девять лет назад, он определённо деградировал. Если подобное будет продолжаться, возможно, он не сможет достичь победы в Войне за Святой Грааль. Несмотря ни на что, он обязан был восстановить свою холодную манеру мышления – и чем раньше, тем лучше.

Близлежащие территории были подняты на уши полночным инцидентом. Наблюдая за тем, как росла толпа зевак, Киритцугу втянул сигаретный дым, и по телефону приказал Майе покинуть позицию.

Но звук, который достиг его ушей, был не голосом его ученицы, а металлическим лязгом.

***

Ещё не имеющий названия наблюдательный пункт. В процессе строительства его временным названием было 38-ой этаж Торгового Центра Фуюки.

Строительство было уже практически завершено и всё что оставалось – это внешняя отделка здания. Высотное здание вскоре станет Торговым Центром и символом Нового Города – Синто, но на данный момент это был всего лишь пустующий каркас здания, укреплённый строительным бетоном и обдуваемый ночным ветром.

Не смотря на то, что на земле всё освещали фонари и а в небё эту функцию выполняли звёзды, отсюда всё казалось далеким и блеклым. В этой пустоте, неподвижная Хисау Майя сидела, уперев приклад скорострельной винтовки AUG оснащенной прибором ночного виденья себе в плечо. Дуло винтовки сейчас покоилось на левом колене женщины.

Если волшебник Кайнет понял цель плана Киритцугу и попытался бы покинуть здание через окно, Хисау Майя пресекла бы эту попытку. Но в результате подобная засада оказалась необязательной.

– Майя, что у тебя?

В наушниках Майи зазвучал голос Киритцугу, который в данный момент находился внизу. Для того чтобы держать винтовку двумя руками, Майя переключила сигнал с телефона на наушники.

– До самого конца обрушения на 32-ом этаже не наблюдалось никакой активности. Цель здания не покинула, – ответила она в микрофон, что был у её рта. Оно коротко отрапортовала о своей разведывательной операции. И хотя она только что пронаблюдала обрушение здания, её голос не звучал возбуждённо.

Её наблюдательная операция завершилась. Майя разобрала винтовку и убрала её вместе с неиспользованными магазинами, в кейс. Повесив его на плечо, она встала, чтобы направится к лестнице.

И в этот момент она почувствовала, что что-то не так.

Это не было обычной аномалией. Простой человек бы подобной перемены не заметил. Но для опытного солдата, подобное изменение атмосферы было очень знакомо – воздух потяжелел от намерения убить.

– Вы очень бдительны, мисс.

Из-за спины Майи раздался низкий холодный мужской голос. Он эхом отразился от стен, так что невозможно было точно определить, где этот человек стоял.

Майя не собиралась отвечать или задавать вопросов. Доверившись своей интуиции, она определила примерное местонахождение человека и вынула 9-ти миллиметровый пистолет из кобуры на поясе.

Если здесь появился другой человек, которые к тому же ещё и узнал о том, что Майя находилась здесь, то он автоматически становился её целью.

– Хм… наверное, неплохо быть настолько в себе уверенным, – насмешливо произнёс человек, всё ещё прячась в тени.

В этот момент, из тени рядом с несущим столбом к ногам Майи был брошен какой-то предмет.

Майя немедленно взяла предмет на прицел, и, убедившись, что он не представлял опасности, она взяла на прицел то место, откуда этот объект был брошен. Но даже если её взгляд был направлен туда же, куда смотрело дуло пистолета, краем глаза она смогла разглядеть то, что лежало у её ног.

Трупик маленького животного.

Летучая мышь. И судя по CCD–камере, что была закреплена на её брюшке, это был один из фамилияров Майи. Тот, которого она послала к церкви города Фуюки, и который внезапно перестал отвечать на её сигналы.

Тогда, тем, кто намерено показал ей этот трупик, был без сомнения он. Затем, её противнику надоело прятаться. Медленно выйдя из-за столба, он предстал перед взглядом Майи, встав на линию огня.

От него веяло властью, словно своим существом он подавлял в противнике волю. Он был одет в чёрную сутану, и Майя его знала.

– Котомине… Кирей…

– О? Я тебя впервые в жизни вижу. Значит, ты знаешь кто я. Или возможно, это работа твоего предвиденья?

Майя поняла, что совершила ошибку и уже сожалела о ней.

Кирей, не выказывая никакого недовольства тем, что он стоял под прицелом Майи, спокойно продолжил:

– Если ты знаешь обо мне, то ты должна быть осведомлена и о многом другом. Это место идеально для того, чтобы вести наблюдение за 32-ым этажом отеля Хайтт. Там что, живёт кто-то особенный?

Майя решила не отвечать на провокационный вопрос. Но её разум был полон подозрений. Как Мастер… Котомине Кирей должен был никому не показываться на глаза, так почему же он появился здесь? В чём его цель?

В это время, Кирей посмотрел на улицу – туда, где сейчас были руины здания отеля Хайтт.

– Даже если и так… неужели было необходимо взрывать всё здание целиком? Если он использует подобную тактику, разве его можно назвать волшебником? Или же его не следовало им считать изначально?

– …

Майя удивлённо поняла. Он знает. Он знает всё об Эмии Киритцугу. Как и Эмия Киритцугу знал всё о Котомине Кирее.

– Посмотрите, как я шатаюсь туда-сюда, мисс. Почему бы вам просто не сказать, где находится тот человек, который должен был быть сейчас на вашем месте?

Как только он это сказал, Майя пересмотрела своё отношение к Котомине Кирею. Этот человек должен быть уничтожен.

Затем раздались звуки выстрелов. Хотя 9-ти миллиметровый калибр, который использовался военными, мог нанести достаточно серьёзную рану, этого всё равно было недостаточно. Поэтому чтобы убить противника наверняка, следовало выстрелить в одну область, по крайней мере, три раза. В сравнении с небольшим ранением, которое могло принести мгновенную смерть, атака, которую было легко осуществить и что нанесёт максимальное количество повреждений, была предпочтительней. Вот так следовало убивать людей из огнестрельного оружия.

Но пули, которые вылетели из пистолета Майи, не разорвали внутренние органы священника, порвав сутану в клочья. Все выстрелы угодили в бетонный пол.

Даже если движения Котомине Кирея были невероятно быстры, он не мог быть быстрее пули. Но он догадался о мыслях Майи до того, как она нажала на курок. Вот в чём состояла его тактика.

Он предвидел момент, когда Майя начнёт стрелять, и это помогло ему уклониться от выстрелов. Даже если это было сделано с помощью волшебства, подобное было за гранью возможного для обычных волшебников.

И даже больше.

В следующее мгновение, защищаться пришлось Майе. Её правая рука окрасилась кровью, а пистолет, который должен был быть у неё в кисти, с металлическим лязгом упал на пол. Она с удивлением посмотрела на столб, который она использовала в качестве укрытия. Острое лезвие пробило его насквозь, и сейчас светилось холодным синим светом.

Тонкий клинок, который был длиной с метр, мог навести на мысль, что это оружие предназначено для фехтования. Но рукоять меча была слишком короткой. Это было метательным оружием, которое использовали экзекуторы Святой Церкви, и называлось оно «Чёрный Ключ». Именно оно рассекло тыльную сторону ладони девушки, заставив выронить пистолет. Кирей метнул своё оружие одновременно с тем, как Майя начала стрелять.

Хотя эти клинки метались руками, в них было достаточно силы, чтобы пробить строительный бетон. Даже если и так, данная атака имела своей целью обезоружить её, но не убить. Поступив так, он преследовал две цели – забрать у противника оружие, и сломить её морально. Он хотел захватить её живой. Ведь, по крайней мере, Майя так и не ответила на его вопрос.

– Неплохо двигаешься. Очень неплохо.

Кирей, который перехватил инициативу, и теперь представлял очевидную угрозу, стал медленно приближаться.

В его руке вновь появился Чёрный Ключ. Клинок Чёрного Ключа был создан из концентрированной магической энергии, поэтому его легко было держать за короткую рукоять. Нельзя было угадать, сколько Чёрных Ключей было спрятано под сутаной Котомине Кирея.

Чёрный Ключ, который выступал в качестве основного оружия экзекуторов Церкви, обладал огромной силой, но его сложно было использовать. И тот, кто умел эффективно ими пользоваться, считался сильным противником. Так что Майе посчастливилось наткнуться на редкого эксперта во владении этим оружием.

Майя не была воином. Она была солдатом. Поэтому она не вела счёта своим победам, она анализировала сам бой. И способности Котомине Кирея определёно превосходили её. В ситуации, когда у неё не было нужного оборудования, удобной позиции или тактики, которая дала бы ей преимущество, было мудро признать своё поражение.

– Что такое, Майя? Что случилось? – раздался голос Киритцугу в её наушниках. Похоже, телефон в её кармане всё ещё находился на связи с телефоном Киритцугу. Но…

Майя не могла ответить. Он услышит её голос. Целью этого ужасного экзекутора была не Майя, а Киритцугу. Догадка Кирея о том, что Майя была ученицей Киритцугу и пришла сюда, выполняя его инструкции, оказалась верной.

– Что не так? Не зовёшь на помощь? Эмия Киритцугу поблизости, так?

Кирей уже не сомневался ни в чём, когда назвал это имя, потому что понял – его предположение оказалось верным. Если Эмия Киритцугу хотел заполучить Святой Грааль, то он будет действовать сегодня ночью.

То, к чему привёл удар проклятого копья Диармайда – Га Буйде – было очевидно. Они находились в незавидной ситуации – Сэйбер не могла использовать одну из своих рук, а все остальные шесть Слуг были готовы к бою. Для команды Айнцберн приоритетной целью было уничтожить причину проклятья – Лансера – как можно скорее.

Поэтому Кирей расположился недалеко от базы Кайнета, поджидая тех, кто придёт устраивать засаду Лорду Эль-Миллою.

Но он столкнулся не с Эмией Киритцугу, а с кем-то другим. Однако Котомине Кирей был уверен, что она действовала согласно инструкциям Киритцугу. И поэтому эта женщина могла оказаться ключом к тому, что бы найти Эмию.

Он не мог её убить, лучше всего было захватить её живой.

Даже если ему придётся сломать ей руки и ноги.

Приняв такое жестокое решение, Котомине Кирей стал медленно приближаться к укрытию девушки. Его враг должен быть обезоружен. Разобранную винтовку было сложно быстро собрать, а пистолет лежал слишком далеко. Ясно было, кто вышел из этого столкновения победителем.

Но Кирея остановило то, к чему он совершено готов не был.

Облако белого дыма внезапно возникло между ним и его добычей, полностью дезориентировав его зрение. Раздражающий запах дыма ударил ему в ноздри.

– Дымовая завеса?!

Тем, что помешало Кирею поймать свою добычу, было дымовой завесой, опущенной с помощью армейской дымовой гранаты.

В то мгновение, когда зрение Кирея оказалось затруднено дымом, Майя поспешно ретировалась.

Хотя Котомине и метнул Чёрный Ключ на звук, в цель он не попал. Инстинкт экзекутора, прошедшего сквозь бесчисленные сражения, подсказывал ему, что он не должен сейчас делать необдуманных движений.

Кирей держал в обеих руках по Чёрному Ключу, не позволяя себе растерять осторожность, и наблюдал за окружающей его обстановкой, пока дым не рассеялся. На этой высоте гулял сильный ветер, поэтому завеса не продержалась и пары секунд, но за это время девушке удалось уйти.

Лишь он остался стоять здесь. Поняв, что он теперь был один в строившемся здании, Кирей фыркнул и убрал Чёрные Ключи. Он не собирался пускаться в погоню.

Он поднял дымовую гранату, которая теперь была пуста, и стал её изучать. Граната была американского производства. В этом ничего необычного не было – если у тебя имелись связи, ты мог раздобыть подобное без проблем.

Она не была брошена женщиной, потому что если бы она это сделала, он бы немедленно, метнул своё оружие чтобы остановить её.

Тем, кто бросил дымовую гранату прямо перед ним, чтобы позволить женщине убежать – был кто-то другой.

В здании не должно было никого быть. А значит в этом случае, дымовая граната должна была быть брошена извне.

Кирей подошёл к краю здания, и, игнорируя то, как ветер трепал его сутану, посмотрел вниз.

Рядом с руинами здания отеля Хайтт не было зданий, которые могли поравняться с тем, в котором сейчас находился Кирей. Расстояние от земли до этого этажа превышало 150 метров. На таком расстоянии сложно было прицелиться из оружия, не говоря уже о том, чтобы метнуть дымовую гранату.

Так же было бредом предполагать, что кто-то с земли сможет закинуть гранату на 38-ой этаж.

Но Кирей был экзекутором, которому довелось охотиться на множество странных волшебников. Он уже привык к тому, что его враги совершали то, что не отвечало здравому смыслу. Поэтому для него здесь нечему было удивляться.

Где-то внизу был волшебник, который его остановил.

И так как это было очевидно, по крайней мере, эта ночь не прошла зря.

В это мгновение, Кирей почувствовал дыхание некого существа, которое стояло рядом с ним.

– Ассассин?

– Да, это я.

Ассассин, который был одет в чёрное как смоль одеяние, материализовался рядом с Киреем и преклонил колено. Это был один из трёх Ассассинов, которые следили из леса за Ирисфиль и Сэйбер. Тот, который должен был сообщить Мастеру о результатах разведки.

– Разве я не говорил, чтобы ты не материализовался в помещениях?

– Мне очень жаль, но у меня есть новость, которая не терпит отлагательств…

Глава 5.3 - Акт 5. Глава 3

-144:09:25

Ночь непрекращающихся смертельных схваток наконец-то закончилась, и робкий лучик солнечного света начал свой путь на запад. В это мгновение Кирей уже использовал магический коммуникатор, чтобы установить связь с поместьем семьи Тосака, что было расположено в Старом Городе Мияма. Он и его отец Ризей готовились провести экстренное совещание.

– Хах? Мы теперь, в самом деле, можем следить за Кастером? – в голосе Токиоми отчётливо слышалась удовлетворение и похвала. Усилия Кирея и Ассассина наконец-то принесли те плоды, которых он ожидал. Хотя его Слуга всё ещё представлял собой большую проблему, его ученик добился больших результатов.

– Наш противник, в самом деле, является Героической Душой Волшебника. Даже Ассассину было невероятно сложно проникнуть в его мастерскую незамеченным. Но теперь мы можем точно определить положение нашего врага. В данный момент, Ассассин ведёт разведку по периметру мастерской. Как только Кастер там появится, о его действиях станет известно немедленно.

– Что говорит о том, что Кастер не остался в своей мастерской, и сейчас действует в городе?

– Да. Это из-за того, что…

Кирей помедлил, вспомнив реакцию Токиоми, когда он последний раз зачитывал ему отчёт. Действия Кастера и его Мастера могли привести Токиоми в прежнее состояние.

– Слуга и Мастер – оба направились в Старый Город, захватили спящими нескольких детей, и доставили их в свою мастерскую. До рассвета они успели захватить пятнадцать человек. Хотя большинство похищений прошло гладко, в трёх случаях родители заметили их, и началась борьба. В итоге, они полностью уничтожили две семьи.

Почувствовав, как в Токиоми закипает гнев, Кирей продолжил отчёт до того как его учитель успел ответить.

– Кастер без колебаний использовал волшебство, и он даже не прибрался после себя. В данный момент, согласно приказам моего отца, люди из Святой Церкви зачищают то, что осталось от их рейда. Однако… я боюсь, что даже завтра поведение Кастера и его Мастера нисколько не изменится.

– …О чём они только думают! Что за человек этот придурок? Мастер Кастера?

– Согласно Ассассину, который подслушал их разговор, перед тем как призвать Кастера, его Мастер ранее уже совершал подобные убийства. Мы не уверены, но, скорее всего, этот парень является тем серийным убийцей, которого ищут по всему городу.

– …

Токиоми гневно выдохнул.

В начале этого месяца, новости о загадочном серийном убийце – «Демоне Города Фуюки» – не сходили с экранов телевизора. Он определённо был связан как минимум с четырьмя убийствами, и все они были совершены с такой жестокостью, которую в эти дни сложно было встретить. Самым ужасным было последнее убийство, когда он вырезал спящую семью состоящую из четырёх человек. Абсолютно беспощадный убийца. Полиция города Фуюки создала оперативную группу и затребовала дополнительные силы из соседних областей, чтобы быстро разобраться с этим делом. И, тем не менее, прогресса не было никакого – они даже не могли определить, как выглядит подозреваемый.

Для Токиоми подобный инцидент был самой настоящей головной болью. Как и для всех остальных Мастеров. Война за Святой Грааль должна оставаться тайной для простых смертных. Это было главным правилом для всех участников. Привлечение к этому месту излишнего внимания абсолютно не приветствовалось.

В действительности, все волшебники должны сохранять волшебство в тайне. Неважно кем ты являешься, ты не должен демонстрировать волшебство обычным людям. Все занимались магическими изысканиями в своих подземных мастерских. С теми же, кто был не в состоянии оставить свои изыскания в тайне, Ассоциация разбиралась жёстко и навсегда. Когда дело касалось сохранения волшебства в тайне от остального мира, Ассоциация Волшебников была и непреклонна и тщательна. Осознание этого всегда остужало горячую кровь волшебников.

Так что если волшебник – конечно, если ему не было от силы три дня от роду – появился в первых сводках новостей, а ко всему прочему это был Мастер и его Слуга-марионетка, то ситуация была критической.

– Насчёт этих двоих, вам удалось раздобыть какую-нибудь точную информацию, доклады или ещё что-то в этом роде?

– Судя по тому, как они друг друга называют, мы выяснили, что имя Мастера «Рюуносуке», Кастера же он называет «Синяя Борода».

– Синяя Борода? Значит истинная сущность Кастера – Жиль де Ре, не так ли?

– Вполне возможно. Этот человек был весьма знаменит благодаря своим познаниям в алхимии и чёрной магии. С точки зрения известности его легенды, неудивительно, что он был признан Святым Граалем как Слуга. Просто его описание полностью отличается от Героической Души. Возможно, более подходящим названием для него будет «Мстительный Фантом».

– Судя по их разговорам, как Мастер, Рюуносуке ничего не знает о Войне за Святой Грааль. Но даже если оставить это в стороне, он даже не обладает ни манерами поведения, ни должным образом мыслей, который присущ волшебникам.

– Очень даже может быть. В такой необычной ситуации, существует вероятность того, что человек необученный волшебству заключит контракт с призванным Слугой… в таком Случае, Мастер будет марионеткой Слуги.

– Но это же…

Вспомнив о том, что ему докладывал Ассассин, Кирей продолжил:

– Не смотря ни на всё, слова и действия Кастера лежат за гранью моего понимания. Он неоднократно говорил, что Грааль уже принадлежит ему, что он должен спасти Жанну д’Арк – бессмыслица какая-то.

Словно пытаясь избавиться от гнева, Токиоми глубоко вздохнул.

– Значит, у нас в наличии психически нестабильный Слуга, который устраивает повсюду беспорядки и его Мастер, который полностью бесполезен в данной ситуации? Во имя всего святого, почему Бог выбрал именно их?

В том, что Слуги атаковали людей, не было ничего необычного. Для нематериальных созданий, который питались энергией, Слуги могли получать её не только от своих Мастеров. Они так же могли получать энергию, поглощая человеческие души. Мастер, который неспособен поставлять Слуге достаточного количества энергии, мог применять церемонии жертвоприношения, чтобы получить энергию «иным» образом.

Даже с учётом Войны, Токиоми не отвергал возможности того, что жертвоприношения будут иметь место. Подобное никоим образом за рамки не выходило. Волшебники уже были существами, к которым здравый смысл обычных смертных был неприменим. Они могли игнорировать мнение современного общества о том, что правильно, а что нет. Даже если им потребуется пожертвовать невинными людьми, до тех пор, пока всё останется в тайне – это было вполне допустимо.

Но столь безрассудные убийства, которые вызывали сильные волнения в человеческом обществе – подобное поведение не допускалось.

– Ты не можешь позволить им продолжать, так ведь, Токиоми-кун? – с недовольным выражением на лице, Ризей вклинился в их разговор. – Очевидно, что действия Кастера и его Мастера мешают развитию Войны за Святой Грааль. Это против правил.

– Естественно. Как тот, кто хранит волшебство втайне от людей, я не позволю им продолжать.

Многие поколения семья Тосака всегда была тайным хранителем города Фуюки. Они руководили духовными жилами этой земли и вели наблюдение за любой аномальной активностью – эту обязанность возложила на них Ассоциация Волшебников. Это так же послужило причиной тому, что как одна из «трёх изначальных семей», семья Тосака предложила территорию, находящуюся под своим надзором, для проведения Войн.

Как Мастер, чьей целью был обретение Святого Грааля, а так же как хранитель этой земли, Токиоми должен был остановить Кастера.

– Боюсь, они так же стоят за пропажами детей, которые произошли после четырех убийств, – сухо продолжил Кирей. – Пока что сообщили о семнадцати пропавших. И если мы будем учитывать данные сегодняшней разведки, и прибавим их к тем, кто был захвачен сегодня, то число пропавших детей будет составлять 30 человек. И их рейды будут продолжаться. Отец, мы должны их остановить как можно скорее.

– Да. Вряд ли предупреждения и наказания на них подействуют. Нам остаётся лишь уничтожить их.

– Проблема в том, что когда ты сражаешься со Слугой, ты должен противопоставить ему своего Слугу. Однако моему Ассассину нельзя вступать в бой.

Замечание Кирея имело смысл. Целью Ассассина было наблюдение из тени. Слишком рано было ему вновь показываться на людях.

Преподобный Ризей молчал некоторое время. Затем он произнёс:

– Используя свою власть Наблюдателя, я могу несколько изменить правила. Что если мы отложим в сторону борьбу за Святой Грааль? Натравим остальных Мастеров на Кастера. Как насчёт этого?

– Хах? Тогда… что ты задумал, отец?

– Я предложу помощь в будущих сражениях тем, кто поможет уничтожить Мастера Кастера. Вся Война может быть сорвана из-за одних безумств Кастера. Сомневаюсь, что другие Мастера позволят этому случиться.

– О, понятно. Изменить главную цель этой игры на охоту. Так ведь?

Даже если учесть то, что произошедшей этой ночью битве пострадала лишь одна из Слуг, чья рука была повреждена, ни один из участников Войны не был убит. Так что если все сделают своей целью Кастера, то его жизнь повиснет на волоске. Он станет свечкой, стоящей рядом с ураганом, пламя которой может погаснуть в любую секунду.

– Но условия оказания помощи тому, кто победит Кастера… не повредит ли это нам? Не станет ли это препятствием на нашем пути к Граалю?

– Естественно, будет прискорбно, если кто-нибудь другой обретёт преимущество. Но тем, кто нанесёт решающий удар по Кастеру, будет Арчер, – улыбнувшись, ответил преподобный Ризей

– Конечно. Это же очевидно.

До тех пор, пока у них был Ассассин Кирея, легко было подгадать тот момент, когда Арчер должен будет нанести решающий удар. Хотя правила с этого момента менялись, тактика Токиоми оставалась неизменной.

– Тогда поскорее приготовься оповестить других Мастеров.

Поняв, что ему следует делать, Ризей встал с кресла и покинул подвал церкви. В тот момент, когда собрался уйти и Кирей, он был остановлен голосом Токиоми.

– Ах да, Кирей-кун. Я слышал, что вчера ночью ты покинул церковь по собственной инициативе.

Кирей ожидал этого вопроса. Для других Мастеров бывший ученик Токиоми уже проиграл в Войне за Святой Грааль, и оставался под защитой Церкви. Поэтому он должен был делать всё, чтобы так всё и казалось.

– Мне очень жаль. Я знаю, что это было рискованно, но я обнаружил шпиона около церкви. Поэтому я должен был с этим разобраться...

– Шпион? Он следил за тобой? – голос Токиоми стал жестче.

– Пожалуйста, не беспокойтесь об этом. Я его уничтожил. Утечки не будет, – Кирей постарался, чтобы его голос звучал беззаботно.

Он удивился тому, с какой храбростью он лгал своему учителю.

– Почему ты не послал Слугу?

– Мне показалось это не слишком значимым. Ассассин не потребовался.

Помолчав пару секунд, Токиоми невесело произнес:

– …Ты действительно первоклассный экзекутор. Я знаю, что ты уверен в своих способностях. Но, учитывая текущую ситуацию, не было ли это необдуманным шагом с твоей стороны?

– Вы правы. В следующий раз я буду осторожен.

И снова ложь.

С этого момента, Кирей, скорее всего, будет отправляться на поле боя ещё много раз, чтобы выследить Эмию Киритцугу. Пока, наконец, его не найдёт.

Кирей подождал, пока коммуникатор полностью не затихнет, и покинул церковный подвал.

В тот момент, когда он открыл дверь в свою комнату, им овладело странное чувство. Словно он ошибся дверью.

В воздухе не было незнакомого аромата, а температура оставалась прежней. Подверглась изменению сама суть комнаты. Её уютная атмосфера была наполнена сияющим величием.

Обстановка и освещение были прежними. Единственным отличием было то, что на диване сидел расслабившийся человек. Этот незваный гость удивил его. Вздрогнув, Кирей нахмурился.

– …Арчер?

Причёска, которая золотым пламенем поднималась вверх, как и пара кроваво-красных глаз, говорили о том, что он не был обычным человеком. Он был Слугой Тосаки Токиоми – Королем Героев, Гильгамешем. Однако вместо того, чтобы быть облачённым в свои золотые доспехи, эта Героическая Душа была одета в белую хлопковую рубашку и стильные кожаные брюки.

С того момента как он был призван, этот Слуга беззаботно бродил по окрестностям города. Но устав от демонстрации того, что он является Героической Душой, Арчер решил облачиться в это «пышное одеяние», чтобы шатаясь по ночным улицам, свободно демонстрировать своё хорошо сложенное тело. Хотя Кирей слышал об идиотских выходках Арчера от Токиоми, он никогда бы не подумал, что Арчер заявится к нему в комнату.

Определённо, Арчер не стыдился вторгаться в чужое жилище. Даже больше, он взял бутылку вина из серванта, открыл её и наполнил свой бокал. Затем элегантно отпил.

– Несмотря на столь небольшую коллекцию, в сравнении с коллекцией Токиоми, твоя даже более высокого качества. Надо же, какой плохой ученик.

– …

Всё ещё не понимая цель этого визита, Котомине посмотрел на ряд пустых бутылок, стоящих на столе.

Похоже, Арчер перепробовал всё спрятанное Киреем вино.

Хотя это было довольно неожиданно, но если кто-нибудь об этом узнает, то странным это не сочтёт. Такова была привычка Кирея – стоило ему услышать, что данная марка вина была превосходного качества, и он немедленно его заказывал.

Изучение вин было особым миром, не имеющим границ. Вино могло заполнить пустоту в сердце лишь одним своим вкусом. Когда ты чувствуешь что внутри тебя – пустота, напиться не такая уж и плохая идея.

Ища истину в тупике, Кирей не особо серьёзно об этом рассуждал.

И всё-таки до сегодняшнего дня, он ни разу не пробовал вина. Всё что он делал, так это собирал всё больше экзотических вин. Кирей даже не думал о том, угостить им своих гостей.

А что касается алкоголика, который походя выпивает спрятанное вино других людей, не важно сколь высоко он оценивал его вкусовые качества, Кирей к нему радужных чувств никак не испытывал.

– Что тебе нужно?

Услышав очевидный вопрос, Арчер приподнял свой бокал и выразительно посмотрел на Кирея.

– Похоже, не я один изнываю от скуки.

– Скуки?

Услышав ответ, Кирей немедленно понял смысл, скрывающийся за этими словами.

Определённо, Герой знал, что произошло прошлой ночью – Кирей не подчинился приказу Токиоми тихо сидеть в церкви и отправился в город на свой страх и риск – хотя Кирей и не был уверен, когда Арчер прознал об этом.

– Что не так, Кирей? Ты тоже недоволен тем, что тебе приходится исполнять приказы Токиоми?

-… Так что, ты был доволен своим контрактом до этого момента, а, Гильгамеш? – спросил Кирей недовольным голосом, избегая ответа на вопрос Арчера. Хоть он и был «Королём Героев», Кирея не так то просто было запугать. Несмотря на точку зрения Токиоми, Слуга всё равно оставался слугой. Неважно, что он за Героическая Душа, он всё равно был Слугой Арчером – существом, которое принадлежало Токиоми. По отношению к Кирею, который являлся учеником Токиоми, их положение было в большей степени равным. Поэтому Кирей не особо задумывался над тем, в каком тоне он разговаривает с гостем.

Арчер, казалось, совсем не возражал по поводу этого. Чуть скривившись, он вновь отпил из бокала.

– Тот, кто призвал меня, и поставляет мне энергию – Токиоми. Поэтому несмотря ни на что, мне приходится обращаться с ним как следует, – сказал Арчер, с туманным меланхоличным взглядом в глазах. – Но если честно, он довольно скучный человек, который совершенно не интересуется чем-нибудь стоящим.

– …Подобные слова не должны произноситься тобой, Слуга.

Потрясённый до глубины души, Кирей ощутил, как в нём пробудился гнев из-за того, как Арчер высказался о своём Мастере. В то же время, он почувствовал, что знает причину, по которой Арчер навестил его. В такой теплой атмосфере, Кирей стал медленно принимать присутствие Арчера в своей комнате.

– Они действительно такие приземлённые? Приказы учителя Токиоми?

– Хех… полная бессмыслица. Ждать того, чтобы заполучить всемогущий исполняющий желание прибор, «Акашу»? Какое бессмысленное желание.

Акаша была единственным, о чём мечтали волшебники. А Арчер просто высмеивал эту мечту. Но Кирей мог понять чувства Арчера.

– Страстное желание к обретению «Корня» присуще любому волшебнику. Сторонний наблюдатель этого не поймёт.

– Раз так, ты тоже являешься сторонним наблюдателем, Кирей. Насколько я знаю, до недавнего времени, ты противостоял волшебникам, так ведь?

Похоже, Арчер знал о положении Кирея. Хотя высокомерие было неотъемлемой чертой его характера, осведомлён он был прекрасно.

Кирей скрестил руки на груди, погружаясь в свои мысли. Если посмотреть на Войну не с точки зрения ученика Токиоми, а как в качестве члена Ассамблеи 8-го Таинства, то в чём смысл Войны за Святой Грааль?

– …Говорят, что тропа, ведущая к «Корню», ведёт «за пределы этого мира». Что означает, на «внутреннее» содержание этого мира это никак не влияет. Для Церкви, которая концентрирует все свои усилия на «внутреннем содержании», цель волшебников – бессмысленна. Мы только можем направлять их действия в их бессмысленных исканиях.

– О, понятно. Похоже, лишь я один заинтересован в вещах связанных с этой вселенной, что принадлежит мне.

Говорить о том, что ты владеешь всей вселенной… да, подобное высокомерие определёно соответствовало статусу «Короля Героев».

– Меня не волнуют земли, которые нельзя контролировать. Поэтому этот «Корень» меня вообще не интересует.

Кирей горько улыбнулся. Другими словами, Арчер был настроен против всех волшебников. Поэтому естественно, что Тосака Токиоми как типичный волшебник видел в своих мечтах, в глазах такого человека как Арчер выглядело полностью бесполезным.

– Если бы Святой Грааль в городе Фуюки был лишь особым устройством, которое давало бы путь к «Корню», не важно, сколь жестоко волшебники бились бы за него, я думаю, что Святая Церковь попросту проигнорировала бы их. К сожалению, способности Святого Грааля по исполнению желаний – безграничны. Он обладает безграничной таинственной силой, которая может изменить даже «внутренний мир». Если столь великая мощь попадёт не в те руки, он станет созданием, которое будет угрожать нашей вере. Именно по этой причине, Церковь выбрала Тосаку. Вместо того чтобы игнорировать возможность того, что Грааль попадёт не в те руки, лучше отдать его в руки тому, кто использует его для осуществления скучного бессмысленного желания… но мне кажется, что у моего отца есть иная цель.

– Ты хочешь сказать, что причины других Мастеров сражающихся за Святой Грааль отличаются от причин Токиоми?

Кирей кивнул в ответ на вопрос Арчера.

– Хотя Токиоми и является типичным волшебником, он движется в верном направлении. В этой эпохе не так-то много осталось тех людей, что хотят достичь истинного волшебства, которого уже почти не существует. У всех остальных достаточно приземлённые желания. Слава, желанье, сила… все эти мечты можно обрести «внутри» этого мира.

– Разве они не прекрасны? Они все мои любимые создания.

– Ты тот, кто когда-то правил этими странными созданиями, Гильгамеш.

Вместо ответа, Арчер просто хмыкнул и разом прикончил початую бутылку первоклассного вина. Насколько Кирей мог судить по его лицу, золотой Слуга не почувствовал себя оскорблённым.

– Тогда что насчёт тебя? Кирей, что за желание ты хочешь исполнить, обретя в свои руки Святой Грааль.

Столкнувшись с таким прямым вопросом, впервые за всё время Кирей заколебался.

– У меня…

Действительно. Самый что ни на есть главный вопрос. Почему Командные Заклинания появились на левой руке Котомине Кирея?

– У меня… нет никаких особых желаний.

Услышав столь неясный ответ, Арчер подарил Кирею заинтересованный взгляд.

– Как такое возможно? Я думал, что Грааль выбирает лишь тех, у кого есть определённые мечты.

– Так должно быть. Но… я не уверен в причине этого выбора. Почему Грааль выбрал меня? Того, кому не нужно исполнения желаний, того, кто ни о чём не молил… почему выбрали меня?

– Разве стоит рассуждать о подобном?

Заметив тяжёлый взгляд Кирея, Арчер громко рассмеялся.

– Если тебя выбрали не из-за мечты или какого-нибудь желания, разве не будет удовольствия в том, чтобы просто их поискать?

– Будь ты проклят!

Кирей злился на саму ситуацию, что происходила с ним в данный момент.

– Ты хочешь, чтобы я, последователь Господа, искал удовольствий? Как я могу позволить себе столь греховный поступок, за совершение которого буду проклят навеки?

– Греховный поступок? Проклят?

Посмотрев на серьёзное лицо Кирея, Арчер понял, какой глубокий смысл он вкладывал в эти слова. Не проявляя какой-либо благосклонности, Арчер вновь рассмеялся, но на этот раз он смеялся над Киреем.

– Хех. Как-то это нелогично, Кирей. Почему ты уравниваешь понятия «удовольствие» и «грех»?

– Потому что…

Кирей не смог ответить. Он так же не мог понять, как он умудрился оказаться в такой ситуации, в которую до этого никогда не попадал.

Воспользовавшись молчанием Кирея, Арчер высокомерного прокомментировал его слова:

– Обретать удовольствие через грех абсолютно неправильно. Но люди способны обрести удовольствие и через добродетель. Если ты говоришь, что удовольствие само по себе грех, смысл совершать последнее?

Невероятно простой вопрос. Почему он не смог на него ответить? Причина ускользала от разума Кирея. Он почувствовал беспокойство, пытаясь погрузиться в неизвестный уголок своей души.

– …Какие удовольствия? У меня их даже нет. Поэтому я не буду их искать, – наконец ответил он голосом, который звучал чуждо. Он был колеблющимся и неуверенным – словно он не мог найти ответ или использовать какое-либо другой предложение, чтобы заменить его.

Арчер пристально посмотрел на него… и просто взорвался смехом.

– Котомине Кирей, вот теперь ты стал мне действительно интересен.

– …Что ты хочешь сказать?

– Просто шучу. Не обращай внимания.

Налив себе ещё один бокал вина (на сей раз красного), Арчер облокотился на спинку дивана и с удовольствием продолжил:

– Счастье есть неотъемлемая часть человеческой души. Нельзя сказать счастью «да» или «нет». Ты либо «познал» его, либо «не познал». Кирей, тебе просто не удалось найти его внутри себя. Первое, что тебе следует сделать – это познать счастье.

– Не лезь не в своё дело, Слуга. Не пытайся меня учить.

– О, это не простое обучение. Мои знания приобретены путём того, что я познал все богатства и удовольствия этого мира. Слушай внимательно.

Несмотря на то, что он говорил вслух, Кирей на самом деле неимоверно тщательно анализировал каждое слово Арчера.

– Кирей. Для начала, тебе нужно постигнуть то, что называют «развлечением».

– Развлечением?

– Угу. Замыкать свой взор только на себе – ложный путь познания. Ты должен расширить свой кругозор. О да. Сперва начнём с того, что я покажу тебе весь круг моих развлечений. Как тебе это?

– На данный момент, у «меня» сейчас нет времени на эти «развлечения».

«Я не такой как ты» – произнёс Кирей про себя.

– Эй, не говори так. Разве после того, как ты выполнишь задания Токиоми, у тебя что, не будет свободного времени? Твой долг подсылать шпионов к остальным пяти Мастерам, чтобы осуществлять за ними наблюдение?

– …Ты прав.

– В таком случае, ты не должен просто изучать их намерения и стратегию ведения боя. Как насчёт того, чтобы понять, что ими движет и за что они сражаются, чтобы потом мне об этом рассказать? Тебе ведь не будет трудно это сделать, так ведь?

Подобный тип расследования не очень отличался от того, которым Кирей занимался до этого.

Ассассин, который наблюдал повседневную жизнь своих целей, мог легко запомнить все их разговоры. Если подвергнуть их анализу, то будет легко найти ту причину, по которой они вступили в Войну за Святой Грааль. Всё что Кирею нужно было сделать, так это просто попросить Ассассина уделять особое внимание подобным беседам.

– …Но Арчер… зачем тебе всё это?

– Я ведь говорил об этом ранее, так? Меня интересует поведение человеческих существ. Среди тех, кто сражается за Святой Грааль, должны быть хотя бы один или два достаточно интересных Мастера. По крайней мере, не таких скучных, как Токиоми.

Кирей попытался успокоиться и мыслить логически. Он сосредоточил своё внимание лишь на Эмии Киритцугу, полностью игнорируя остальных. К тому же, он не обязан был выполнять просьбу Арчера. Однако он мог, по крайней мере, как-то повлиять на Слугу, который абсолютно не подчинялся Токиоми. Возможно, в будущем это может помочь его учителю.

– Ладно, Арчер. Я обещаю, что займусь этим. Но это займёт время.

– С этим проблем нет. Я могу подождать.

Допив красное вино, Арчер встал с дивана. Его движение не только всколыхнули сам воздух вокруг него, сияние стало перемещаться по комнате вслед за ним. Этот Герой, который однажды правил всеми созданиями, жившими на земле, излучал незримое глазу великолепие.

– Да, я ещё приду сюда, чтобы попробовать твоё превосходное вино. Твоя коллекция может соперничать даже с божественными винами. Нельзя просто хранить её в монашеской кладовой.

Не выказывая никаких эмоций, Кирей не стал соглашаться или противоречить. Возможно, Арчер принял его молчание как согласие. Удовлетворено улыбнувшись, он покинул комнату.

С его уходом, аура величия испарилась, и в комнате воцарилась обычная атмосфера.

Наконец оказавшись в одиночестве, Кирей задумался о странном разговоре, который произошёл между ним и этим странным гостем.

Впервые он разговаривал с Арчером наедине.

Если хорошенько подумать, будь то Слуги или Мастера – все они сражались в Войне, используя всё что у них есть, чтобы осуществить свои мечты. Исключением являлся разве что этот неконтролируемый Слуга, который интереса к Граалю не испытывал никакого. Среди всех Слуг собравшихся в городе Фуюки у него единственного не было причин сражаться. С его точки зрения, они были похожи – он должен был быть единственным Мастером, который участвовал в Войне за Святой Грааль без причины.

Нет, возможно, причина и существовала, просто Кирей её ещё не обнаружил. Должно быть, в глубине его души он страстно желал Святого Грааля, чтобы достичь того, о чём сам пока ещё не знает.

Тем не менее, то, что спрятано в его душе определённо было не тем «счастьем» о котором говорил золотой Слуга.

Тем, кто знал ответ на его вопрос, был не Арчер. Им был другой человек.

Человек по имени Эмия Киритцугу. Всё решиться в разговоре между ним и Эмией Киритцугу, так думал Кирей.

Конечно, они противостояли друг другу. Поэтому они должны будут разговаривать друг с другом посредством своего оружия, а не слов. Но даже в этом случае он был не против, так как Кирей хотел сразиться только с этим человеком. Это будет мужской разговор по душам.

Вот с такими мыслями Кирей собирал винные бутылки обороненные Арчером.

Глава 5.4 - Акт 5. Глава 4

– 140:41:54

Там где произошло крушение отеля Хайтт, спасательная команда продолжала работать всю ночь, не прерываясь ни на минуту.

После того, как волшебство Киритцугу перестало действовать, персонал отеля обнаружил, что когда здание обрушилось, в нём находилось как минимум два постояльца. Поскольку они находились на верхнем этаже, когда произошло обрушение, спасатели не надеялись найти их живыми. Однако чтобы прекратить здесь работу, им нужно было найти тела. При свете дня спасатели быстро расчистили груду развалин, используя экскаваторы.

К утру, спасатели, проработавшие всю ночь, были сильно истощены. И в этот момент произошло нечто странное.

– Ты сказал, что нашёл что-то необычное?

Вот что услышал командир спасательной команды, когда прибыл на место обрушения. По словам рабочих, они обнаружили серебряную сферу около трёх метров в диаметре. Они пытались её осмотреть, но не похоже было, что она являлась частью здания. Она словно появилась ниоткуда посреди развалин.

– …Она из этого здания? Должно быть, одно из украшений ресторана на крутящейся платформе, на последнем этаже.

– Даже если так, оно совершенно не повреждено. Разве это не странно?

При ближайшем рассмотрении можно было обнаружить, что на поверхности сферы не было никаких следов повреждений. Отражая всё, словно зеркало, сфера выглядела так, словно её высекли из камня.

– Почему… это похоже на ртуть?

Сбитый с толку, командир спасателей озвучил свои мысли, положив руку на поверхность сферы.

И как только он коснулся её, сфера прогнулась внутрь.

– …?

Потрясённый спасатель внимательней посмотрел на сферу. Он понял, что он даже не надавил на её поверхность, он просто положил руку.

– Командир?

– …

Не заметив ничего странного, стоящие неподалёку спасатели, удивлёно смотрели на ошеломленного командира.

– Что-нибудь произошло?

– … мы должны убрать эту штуку отсюда.

– Хах?

– Используйте грузовик, чтобы увести её отсюда. Живо.

Внезапно, командир вновь стал невозмутимым. Спокойным голосом он приказал рабочим погрузить сферу.

Хотя рабочие были несколько озадачены, они знали, что предмет, о происхождении которого им было ничего неизвестно, должен был быть немедленно убран с места обрушения. Поэтому они быстро погрузили серебряную сферу на грузовик.

– Хах? Куда делся командир?

Один из членов спасательной команды внезапно заметил, что командир, который просто наблюдал за ними всего несколько секунд назад – исчез. И за спинами занятых спасателей, раздался звук работающего двигателя.

На водительском сидении медленно двигающегося вперёд грузовика, сидел невозмутимый командир спасательной команды. Но когда рабочие заметили это, было уже слишком поздно. Грузовик, увозивший серебряную сферу, исчез с улиц города среди бела дня.

Пять часов спустя на окраине города, полицейский патруль обнаружили пропавший грузовик. Командир спасательной команды всё ещё сидел на водительском сиденье и был без сознания. Однако грузовик, перевозивший серебряную сферу, был пуст.

Абсолютно пуст.

***

– …

– …

– Простите. Не здесь ли проживает чета МакКензи?

– Да. Это фамилия хозяина этого дома.

– Тогда могу ли я видеть… господина Короля Завоевателей Искандера?

– Это я.

– Ага. Эх… вот так… а… ха-ха… а. Вы не могли бы расписаться здесь?

– Роспись? Вот. Пожалуйста.

– Спасибо вам большое. П-простите за беспокойство.

– Хмм. Без проблем.

В спальне расположенной на втором этаже дома Глена МакКензи, в котором он временно проживал, Вэйвер Вельвет медленно вырывался из объятий сна.

Солнце уже взошло. Решив считать этот день выходным, он продолжал лежать в постели, не собираясь вставать. Что плохого в том, чтобы просто поваляться в постели?

Всё что происходило до этого момента, было похоже на сон. Невозможный драматичный бой насмерть и бесчеловечные разрушения.

Но Командные Заклинания на тыльной стороне ладони его левой руки напоминали Вэйверу о том, что это не было сном.

Как Мастер Райдера, Вэйвер стал свидетелем ужасающей битвы между пятью Слугами прошлой ночью. Этого нельзя было отрицать.

Тогда, впервые в своей жизни, этот юноша оказался на поле боя. Впервые он оказался там, где его жизнь висела на волоске.

Трепет, ужас. Никогда он не испытывал подобные чувства так сильно.

Однако то, что осталось в его сердце после той битвы… были не эмоции связанные со страхом. Наоборот, волны удовольствия и возбуждения наполнили его сердце.

Вэйвер практически ничего не сделал прошлой ночью. Каждое действие определялось Искандером и только им одним. Как Мастеру ему нужно было лишь быть рядом со Слугой и наблюдать за происходящим со стороны. Что было плохо, так это то, что он потерял сознание, когда сражение достигло своей кульминации. Поэтому он и не смог узнать, чем всё закончилось.

Но несмотря ни на что, Вэйвер знал, что та битва была очень важной. Он многое обрёл в ней, и, похоже, лишь он понял, что он обрёл.

– …трус, у которого не хватает смелости даже показать своё лицо.

Эти слова были использованы Райдером, чтобы оскорбить Мастера Лансера. Лорд Эль-Миллой, тот, кого Вэйвер ненавидел и боялся, был высмеян Райдером за трусость. Но заносчивая отвага Райдера с точки зрения Вэйвера была абсолютным идиотизмом. Если бы он планировал ход боя, он бы отправил своего Слугу в схватку, а сам, как подобает Мастеру, спрятался бы неподалёку за завесой невидимости. Короче говоря – использовал бы ту же самую тактику, что и Кайнет. Вот что называлось подходящей тактикой ведения боя.

Но…

– …воин, который сопровождает меня в битве…

Естественно, Вэйвер не был подобным человеком. Он был так напуган, что останется висеть на мосту один, что позволил посадить себя в колесницу, чтобы слинять с неё в подходящий момент. Однако его действия были расценены как храбрость.

Но в такие моменты нельзя перегибать палку.

Неважно, по каким причинам он так поступил, Вэйвер всё ещё помнил ощущение того, как рука Райдера аккуратно сжала его плечо – это было сильное прикосновение громадной руки.

– …Вот, кто заслуживает быть моим Мастером…

Вот что тогда сказал ему Райдер.

В сравнении с Лордом Эль-Миллоем, который был одарённым, знаменитым лектором, тем, кому Вэйвер не был достоин даже свечку держать… в тот момент, Вэйвер его превзошёл.

Его значимость, наконец, нашла своё подтверждение. Если подумать над этим хорошенько – то впервые кто-то признал его одаренность.

Хотя похвалы и злословие всегда являются бессмысленными, для юноши, которого никто до этого момента не хвалил, похвала от кого-то действовала невероятно возбуждающе.

Поэтому сейчас Вэйвер был на седьмом небе от счастья. Неважно как он устал, он не мог сдержать своей радости.

Райдер обращался с ним не так, как Слуга должен был обращаться со своим Мастером и всегда называл Вэйвера по имени, или просто «мальчик». Но теперь, неважно сколь неуважительно было его поведение, Вэйвер испытывал к нему благодарность. В конце концов, Райдер первым оценил его значимость.

– …

Мучимый своими мыслями, лежа под одеялом, Вэйвер сжал свою голову. С сегодняшнего дня, какой типа поведения он должен избрать, когда будет обращаться к своему гигантскому Слуге?

В этот момент, Вэйвер внезапно осознал, что ставший привычным храп, который будил его по утрам – отсутствовал. Вэйвер вылез из-под одеяла и обнаружил, что Райдера, который обычно спал на соседней кровати, в комнате не было. Для того, кто не особо любил призрачную форму, он бы никогда не дематериализовался без важной на то причины. К тому же, даже если бы он дематериализовался, Вэйвер всё равно бы ощущал хоть какое-то его присутствие. Так что вариант был один – в доме Райдера не было.

Вэйвер попытался спокойно всё обдумать. Да, сегодня он заспался, так что ничего необычного в том, что Райдер встал раньше него – не было. Однако проблема была в том, что Райдера дома не было, что означало одно – Райдер покинул дом без разрешения Вэйвера…

Из коридора стали доноситься шаги человека поднимающегося по лестнице.

Судя по тому, насколько эти шаги были грузными, это мог быть лишь Райдер. Вэйвер облегчёно вздохнул. Однако, осознав, откуда шёл звук этих шагов, Вэйвер немедленно побледнел.

– О, парень, так ты уже проснулся?

Вместе с раздававшимся голосом, в проёме двери появился мощный торс Райдера. И учитывая то, что он был одет в свой бронзовый доспех…

Хотя Вэйвер уже практически привык к странным вещам, он всё равно считал доспехи слишком выделяющимися. Если этот неимоверно странный наряд будет замечен старичками МакКензи, то наложенный им гипноз мог мгновенно сойти на нет.

Поэтому, Вэйверу с некоторыми трудностями, удавалось убедить Слугу, который не хотел дематериализоваться, сидеть на втором этаже и не болтаться по всему дому. Естественно до сегодняшнего утра.

– Ты… спустился вниз… будучи одетым… в это?

– Не пугайся, ладно? Эта старая пара ушла из дому рано утром. Сейчас мы здесь одни. Я спустился вниз, чтобы забрать посылку у курьера.

Похоже, Райдер тоже старался изо всех сил остаться незамеченным семьёй МакКензи. Вэйвер едва вздохнул с облегчением, как вновь почуял, что что-то не так. Он нервозно осмотрел Райдера с головы до ног.

В руках гиганта была небольшая посылка со значком курьерской службы доставки на ней.

– Значит, ты спустился к выходу в таком виде?

– У меня не было выбора. Не могли же мы отослать курьера прочь, не выказав ему должной благодарности за его работу?

Уже было слишком поздно что-либо исправлять.

Но к счастью, он не был замечен проходящими мимо случайными прохожими. Его видел лишь почтальон, доставляющий газеты, письма и посылки. Это так же было к счастью, потому что если вы услышите от почтальона, что он однажды, разнося утром газеты, увидел на пороге одного дома древнегреческого воина в полном облачении, вы непременно сочтете это шуткой.

– Ну-ну. Это даже не твоя посылка, поэтому ты не должен был выказывать благодарность, так?

– Хах? Нет. Это моя посылка.

– Что?!

Райдер показал Вэйверу посылку. «Фуюки, Район Старого города Мияма, дом № 228, поместье МакКензи, получатель – Король Завоевателей Искандер». Подобное казалось шуткой, но было открыто написано в почтовой квитанции. Там, где должен был быть адрес отправителя, были слова «Магазин Аниман Бар Нанбу: Специализированные Товары».

– Что это? Объясни мне, Райдер.

– Я просто попробовал этот ваш заказ товаров по почте. Много чего привлекло моё внимание на рекламной страничке журнала «Армии Мира».

– Э? Заказ по почте?

Когда он об этом подумал, Вэйвер, наконец, понял, почему Райдер попросил конверт, когда попросил Вэйвера купить ещё журналов о военной технике и видеокассет. Тогда Вэйвер не имел ни малейшего понятия, зачем его Слуге понадобился конверт… нет, Вэйвер даже об этом не задумывался.

– Откуда ты узнал о заказах по почте?

Хотя Райдер обрёл некоторые знания, когда был призван Святым Граалем, не представлялось возможным то, что в пакет этих знаний был включен алгоритм осуществления заказов по почте. По крайне мере, Вэйвер был в этом уверен.

– Хах? Ну, объявления и инструкции, которые они помещают на последней странице журнала или обратной стороне видеокассеты. Посмотри внимательно и ты всё поймешь.

– Когда ты увидел эти объявления… хах? Где ты взял деньги для заказов по почте?

– Не беспокойся. Я уже всё оплатил.

Довольно рассмеявшись, Райдер вернул Вэйверу его кошелёк. Определённо, он взял его без разрешения, пока его Мастер спал.

Этот человек был настолько наивным, что даже хотел купить бомбардировщик «Стелс». Никто не знал, насколько дорогую вещь он решил купить на этот раз. Шокированный Вэйвер взял в руки кошелёк и стал проверять содержимое кошелька, пытаясь сдержать выступившие на глазах слёзы.

После проверки, он убедился, что количество банкнот достоинством 10000 йен не изменилось. Отсутствовало лишь несколько банкнот достоинством в 1000 йен. Вэйвер облегчёно вздохнул. Из-за того, что облегчение было таким сильным, вся ярость Вэйвера на Райдера за то, что он взял его кошелёк без спросу – просто испарилась.

Этот юноша не знал, в каком положении он оказался: мог ли он считать, что ему повезло или же наоборот?

Что же касалось Райдера, тот весело хмыкал, открывая доставленную ему посылку.

– Хо-хо! – вскричал он радостно, когда, наконец, её открыл.

– Недурно! Недурно! Мне очень нравится! Реальная продукция выглядит даже лучше, чем на фотографиях!

– …Футболка?

Райдер вытащил футболку размера XL из коробки. С точки зрения Вэйвера это была ещё одна дешёвая футболка. На верхней части передней стороны футболки был нарисован привлекающий взгляд логотип – на карте мира красовалась надпись “The Admiral’s Great Tactics”. Это было похоже на продукцию, что выпускали одновременно с играми, о которых периодически рассказывалось в подобных журналах.

– Действительно недурно. Когда я вчера увидел Сэйбер, я внезапно проникся этой мыслью. Ведь если я буду носить современную одежду, то я смогу выходить на улицу. Ты ведь не будешь возражать, правда?

Слуга Вэйвера презирал призрачную форму и предпочитал оставаться в материальной. Хоть у Вэйвера до этого и были с этим трудности, но, по крайней мере, Райдер не думал о том, чтобы ходить по улицам в своих доспехах среди бела дня.

Вот теперь Вэйвер попал.

Он был так зол на Сэйбер (которая подала Райдеру эту идею) и её Мастера, что готов был проклясть их на веки вечные.

Тем временем, Райдер уже успел надеть футболку и теперь позировал перед зеркалом в разных позах, со счастьем, которое мог понять лишь он.

– Ха-ха-ха! Как я и хотел! Ощущение того, что весь мир принадлежит мне! Ха-ха! Как же я счастлив!

Что если он просто накроет себя одеялом и продолжит спать? Если он так поступит, то избавиться от вида ликующего Райдера с натянутой на его тело футболкой, и спокойно заснёт. На текущий момент, это была самая лучшая мысль, которую Вэйвер смог придумать. Когда он проснётся в следующий раз, мир будет лучше, так ведь?

Подобные мысли были отброшены им в сторону, как только он понял, что Райдер будет делать после своего позирования.

– Эй, Райдер, стой. Я сказал, погоди!

Заметив, что Райдер гордо собирается покинуть дом, нервничающий Вэйвер, немедленно его остановил.

– Куда это ты собрался?

– Разве нужно спрашивать об этом? На улицу, конечно же. Я покажу этим простолюдинам новый облик всемогущего Короля Завоевателей!

Выйти на улицу в футболке на голое тело в середине холодного ветряного ноября уже было ненормально. Окончательно добивало то, что на теле Райдера больше ничего кроме футболки не было.

– По крайней мере, надень штаны, перед тем как выйдешь на улицу!

– Хах? Эту штуку, что заставляет вас постоянно спотыкаться? Ах да. Если поразмыслить на этот счёт, то все в этой стране их носят.

Выглядя несколько обеспокоенным, гигант, который даже трусов не носил, подпёр голову рукой и серьёзно спросил у Вэйвера:

– Я действительно должен их надеть?

– Ты обязан.

Хотя Вэйвер ещё даже не умылся, всю сонливость с него как ветром сдуло.

Это безрассудный не обладающий здравым смыслом невежественный накачанный идиот, который вёл себя, словно дикая горилла… как только Вэйвер подумал о том, сколько поблажек он ему сделал, он просто разозлился.

– Позволь мне прояснить ситуацию. Я не собираюсь идти покупать тебе неимоверно огромные штаны, ради того чтобы ублажить тебя. Я определённо не пойду.

– Что ты сказал?

Райдер сурово воззрился на Вэйвера. Но на этот раз Вэйвер не собирался сдаваться – он поддерживал уверенность своей железной волей.

– Эй, пацан, ты, что собираешься препятствовать свершению моих величественных подвигов?

– Твои подвиги и твои штаны – вещи никак между собой не связанные! Перед тем как наслаждаться жизнью, покажи мне, на что ты способен! Убей, по крайней мере, одного вражеского Слугу!

– Э? Какой ты нетерпеливый. Я не могу сразу начать бой со Слугой только потому, что ты этого пожелал.

– Так сделай это! Убей хотя бы одного! Если ты это сделаешь, я куплю тебе хоть штаны, хоть всё что угодно!

Восхищённо посмотрев на Вэйвера, Райдер замолчал.

– …О, я понял. Тропою войны? Ты хочешь сказать, что купишь мне пару штанов, если я принесу тебе голову противника? Так?

Хотя Райдер с готовностью принял это условие, Вэйвер почувствовал себя беспомощным.

– …Так ты действительно хочешь пойти на улицу лишь в одной футболке?

– Разве Король Рыцарей поступил иначе? Как Король Завоевателей, как я могу ей уступить? И несмотря ни на что мне очень нравится дизайн этой футболки. Она очень подходит к облачению завоевателя.

Как этот безвкусный идиот умудрился сделать так, чтобы им восхищались и прославляли из поколения в поколения? Это что, шутка историков прошлого? Мысли пчелами носились по голове Вэйвера, и он забыл о времени.

И в этот момент…

Бум!

Его слух засёк эхо взрыва, что должен был разорвать сам воздух.

Нет, если быть точным, то это был не звук, а тень звука. Тех, кто обладал усиленным чутьем волшебника, он атаковал прямо в нервную систему. Другими словами это был магический импульс.

– Что это было… на Востоке…

Как Слуга, Искандер тоже хорошо почувствовал импульс.

Открыв занавески, Вэйвер увидел небо, по которому плыло небольшое облако. Хотя оно было похоже на те облачка дыма, которые оставались после фейерверков, сияющие частички говорили о том, что это был непростой дым.

Несмотря на то, что Вэйвер мог видеть данный дым отчётливо из-за того, что он был создан из магической энергии, простые люди его не увидели бы. То же самое относилось и к шуму. Обычный человек услышал бы лишь хлопок фейерверков.

– Там расположена… церковь города Фуюки, так?

Как Мастер, который участвовал в Войне за Святой Грааль, Вэйвер знал основные правила. Он немедленно понял значение сигнала.

Как Наблюдатель в этой Войне, Святая Церковь немедленно выпускала в небо сигнальные огни, когда требовалось донести до Мастеров срочную и важную информацию. Это был самый удобный и верный способ оповестить Мастеров, так как в церкви понятия не имели, где Мастера находятся.

– Это как-то связано с нами?

Вэйвер задумался, пытаясь придумать понятный ответ на вопрос Райдера.

– Я не могу сказать, что это никак с нами не связано. Как бы получше сказать…

В действительности, Вэйвер ещё не объявил Святой Церкви того, что он является Мастером.

До тех пор, пока у него есть Слуга и он находиться на земле города Фуюки, очевидно, что он будет являться Мастером. Поэтому он не должен предоставлять каких-либо других доказательств – например, отметиться в Церкви лично. По крайней мере, так Вэйвер думал. К тому же, он же приобрёл святой реликт не совсем честным способом. Если он сделает ещё более непритязательные вещи, то не поставит он себя, таким образом, в ещё более шаткое положение?

Однако всё будет в порядке, если он проигнорирует сбор Мастеров объявленный Церковью в Фуюки. Собрание всех Мастеров, которая созвала Святая Церковь, будучи наблюдателем, действительно ли это так неотложно? Возможно, это будет просто поправка к правилам, прибавление нескольких новых условий… ко всему прочему, это может быть просто поступление новой информации.

И эта информация может оказаться ключом к победе в будущих битвах. На данный момент, предпочтительней было выслушать предложение Наблюдателя. И если это будут новые правила, которые будут сковывать его действия, всё что ему нужно будет сделать – это игнорировать их.

– Райдер, о твоих штанах мы поговорим позже. Сейчас мне нужно кое к чему подготовиться.

– Чего ты боишься? Будет сложно в будущем поймать столь подходящую погоду для прогулки.

Проигнорировав разочарованного Райдера, Вэйвер начал свои приготовления.

Глава 5.5 - Акт 5. Глава 5

-138:15:37

Наряженная атмосфера царила главной церковной зале.

Отметив то, как изменилась аура в помещении, преподобный Котомине Ризей не смог сдержать горкой улыбки.

Прошло уже около часа с того момента, как был запущен сигнальный огонь. Ни один из Мастеров не пришёл в церковь города Фуюки.

Вместо них появились пять фамилияров.

Если не брать в расчёт Котомине Кирея, который уже проиграл Войну (как всем казалось) и Мастера Кастера – Рюуносуке, который не мог увидеть сигнала, то все Мастера послали своих представителей. Похоже, они все не собирались демонстрировать своё уважение к Святой Церкви.

Тосака Токиоми так же прислал своего фамилияра. Остальные должны были быть присланы от семей Айнцберн и Мато, и двух оставшихся иностранных Мастеров. Это само по себе было доказательством того, что лорд Эль-Миллой, чьё местонахождение после обрушения отеля Хайтт оставалось неизвестным, был всё ещё жив.

– Вообще-то, я собирался поприветствовать гостей как подобает, но, похоже, никто больше не придёт. Так что я перейду сразу к делу.

После такого простого приветствия, старый священник обернулся к пустующим церковным скамьям (по крайне мере, людей там точно не было) и продолжил.

– Дамы и господа, Война за Святой Грааль, победа в которой поможет исполнить самое драгоценное желание – под угрозой срыва. Предполагалось, что Святой Грааль должен давать силу Мастеру и Слуге для того, чтобы они сражались за него, но среди нас объявился предатель. Игнорируя Войну, он и его Герой используют свои силы для удовлетворения своих низменных желаний.

Ризея не волновало, какую реакцию вызовет у аудитории произнесённая им фраза. Возможно потому, что он уже привык быть священником, так как всё что могла делать паства – это спокойно слушать то, что он им говорил. После вежливого покашливания, старый священник заговорил вновь.

– Мы обнаружили, что Мастером Кастера является тот человек, который стоит за серийными убийствами и похищениями, которые недавно произошли в Фуюки. Он использует своего Слугу, чтобы совершать преступления, но он никак не скрывает того, что преступления были совершены с помощью волшебства, он даже не думает о том, чтобы замести свои следы. Не думаю, что вам нужно говорить о том, какие последствия будет иметь столь вопиющее нарушение правила о секретности.

Хоть фамилияры на слова священника никак не отреагировали, Мастера, услышав священника, должны были согласно кивнуть, по крайней мере, чуть-чуть. Их реакция должна была быть такой же, как и у Токиоми сегодня утром.

– Он и его Слуга уже не просто ваши противники. Они угроза самому ритуалу призыва Святого Грааля! Поэтому я, пользуясь властью Наблюдателя, временно изменяю правила Войны за Святой Грааль, – объявил он строгим голосом, затягивая рукав правой руки.

Хотя он был стар, но то, что в молодости его руки были сильными и мускулистыми, было более чем очевидно. От локтя до запястья тянулись замысловатые татуировки…

Нет, нельзя называть их просто татуировками. Мастера, участвующие в Войне за Святой Грааль, с первого взгляда поняли, что это такое.

– Они собирались с прошлых Войн Святого Грааля и были вверены мне как Наблюдателю Четвёртой Войны. То, чем обладали Мастера, которые потеряли своих Слуг до того, как произошло последнее сражение – их неиспользованные Командные Заклинания.

После такого доказательства никто не будет сомневаться во власти преподобного Ризея как Наблюдателя.

Все Командные Заклинания, которые не были использованы на протяжении всех Войн, были отданы ему, как надзирателю.

Командные Заклинания сами по себе были чем-то невообразимым. Хотя они обладали огромными силами, Командные Заклинания были облечены в материальную форму. Поэтому их можно было пересадить или перенести с помощью определенного обряда.

– Я могу даровать эти готовые Командные Заклинания любому, кому сочту нужным. Вы, кто контролирует Слуг, наверное, без исключения осведомлены о значении этих меток?

Хотя паства в данный момент была представлена лишь фамилиярами, преподобный Ризей постепенно переключался на проповедь и его голос стал звучать более взволнованно.

– Мастера, прекратите сражаться меж собою. Я обращаюсь ко всем – победите Кастера во чтобы то ни стало. Я выделю Мастера, который уничтожил Кастера и его Мастера, и дарую ему дополнительные Командные Заклинания.

– Если с заданием справится один – один и будет вознагражден. Если кто-то решит выполнить эту миссию сообща – все они будут вознаграждены. Как только я получу подтверждение того, что Кастер уничтожен – Война за Святой Грааль – возобновиться.

Преподобный Ризей опустил рукав и добавил:

– Итак, если у вас какие-нибудь вопросы – прошу вас, задавайте.

В темноте послышалось движение. Раздались звуки отодвигавшихся скамей, поднимающихся и покидающих церковь посетителей, после чего всё затихло.

Так как наблюдающие информанты выполнили своё предназначение, задерживаться здесь было бессмысленно. Вопросов у Мастеров не имелось. Возможно, каждый уже начал подготовку к новому соревнованию.

Церковь вновь стала пустующей. Преподобный Ризей незаметно улыбнулся и стал обдумывать то, какие последствия будет иметь его речь.

После инструктажа этих созданий, всё, что ему оставалось – так это ждать. Четверо голодных псов настигнут Кастера и окружат его.

Местонахождение Мастера-изгоя и мастерской Кастера было уже известно. Если бы эту информацию сообщили другим Мастерам, то возможно они бы справились с этим заданием более эффективно. Однако подобное могло зародить в них умах подозрение. Поэтому сейчас было неподходящее время сообщать им факты собранные Ассассином.

Сколько протянет Кастер? Кирей и Ризей понимали что ситуация не может немедленно перейти к раскладу «шесть против одного». По его мнению, вряд ли Мастера будут столь наивны, что будут следовать требованиям Наблюдателя, сделав Кастера своей главной целью. Потому что они понимали, что охота на Кастера это всего лишь прелюдия к Войне. Их настоящая цель будет достигнута в продолжающихся и жестоких битвах.

Все хотят ещё Командных Заклинаний, но если оппонент тоже их обретёт, это не даст тебе преимущества.

Вместо того чтобы объединиться и вместе получить Командные Заклинания, они будут стараться уничтожить Кастера в одиночку, чтобы обрести над остальными преимущество, хотя первый путь – много проще. К тому же, при этом они будут мешать друг другу.

Если всё обернется подобным образом, то возможны неприятности. Если они только и будут делать, что вставлять друг другу палки в колёса, то у Арчера могут возникнуть трудности.

Все действия вражеских Мастеров находились под бдительным оком Ассассина – того, о ком уже все давно забыли. Кирей прекрасно исполнял возложенную на него задачу. Чтобы волшебник, который начал изучать данное заклинание всего несколько дней назад, мог уже превосходно управлять своим Слугой – такого даже его учитель не мог предполагать.

Ради своей веры, ради догматов Церкви, и ради того обещания, которое он дал своим друзьям, этот мальчик истощал себя, пытаясь показать, на что он способен. Действительно, великое достижение. То, чего его отец так и смог достичь.

Глава 6.1 - Акт 6. Глава 1

-131:23:03

Давайте отправимся на тридцать километров западней от оживлённых городских улиц Фуюки.

Между высоких гор с востока на запад тянулось шоссе, которое находилось слишком далеко от жилых домов. Там редко можно было встретить хоть одну живую душу. По обеим сторонам дороги высился густой лес, словно городские власти просто забыли о нём, когда составляли план застройки Фуюки.

Возможно, эта земля и была муниципальной, но зарегистрирована она была в собственности одной иностранной компании. Кроме того – не было даже подтверждено, что данная иностранная компания вообще существует.

Если кто-нибудь захотел бы узнать побольше об этом лесе, то первое на что бы он наткнулся, так это на одну из городских легенд.

Ходили слухи про то, что самой чаще этого густого леса стоит «легендарный замок».

Конечно, это были всего лишь безвкусные сплетни. Хотя лес был не обследован, он находился в часе езды от Фуюки. Если бы там действительно находился иностранный замок – все бы об этом знали. В действительности, люди несколько раз осматривали этот первозданный лес, и не нашли ни следа хоть каких-нибудь человеческих построек.

Но каждый раз, спустя несколько лет, этот миф вновь выплывал на поверхность.

Один раз это была группа подростков, которые играли в лесу, в другой раз – заблудившийся хитчхакер (человек, путешествующий автостопом). Они видели, как старинный замок внезапно возник перед ними, появившись из густого тумана. Этот замок произвёл на них большое впечатление. В нём никто не жил, и казалось, что он был заброшен. Но внутри него всё было убрано и лежало в идеальном порядке, и у людей не могло не возникнуть иллюзии того, что здесь кто-то живёт. Это был очень странный древний замок.

Конечно же, никто в эти слухи не верил. Подобная история могла появиться лишь на страницах газеты, у которой недоставало материала для специальной колонки, посвященной странным историям.

Лишь некоторые волшебники знали, что этот замок на самом деле существует. Он встречал своего владельца лишь раз в 60 лет, когда тот приезжал сюда, чтобы принять участие в Войне. В общем и целом – этот замок принадлежал миру волшебников.

Он был окутан множеством иллюзий и замкнутых барьеров, и его практически никогда никто не видел, за исключением редких случаев. Это было очень странное пространство. Люди, которые знали о существовании этого замка, называли этот лес «Лес Айнцберн».

Когда Фуюки стал местом для проведения ритуала «Прикосновение Небес», Джубстахейт – глава семьи Айнцберн – решил, что невыгодно было устанавливать аванпост на территории, за которой надзирал их соперник – семья Тосака. Поэтому он, использовав финансовую мощь своей семьи, скупил всю землю неподалёку от города Фуюки под которой проходили духовные жилы, тем самым, выбрав эту территорию для штаб-квартиры семьи Айнцберн в Фуюки. Это произошло перед началом Третьей Войны, во времена раздоров и недоверия, которые начались со Второй Войны.

Этот огромный первозданный лес был накрыт замкнутым барьером и был полностью изолирован от внешнего мира. Семья Айнцберн перенесла в этот лес всё, что было в их первом замке. По их действиям можно было судить о том, насколько огромны их финансовые возможности и как сильно они желали Святого Грааля. Для семьи Айнцберн, то множество переговоров, на которые пошла семья Тосака, чтобы заполучить себе город Фуюки и все те неудобства, что они претерпели из-за этого, были бы сущим пустяком.

***

Напряжённая атмосфера заставила Ирисфиль несколько раз вздохнуть.

– Ты устала, Ири? – спросил её Киритцугу. Ирисфиль скрыла свою меланхолию и, улыбнувшись, отрицательно покачала головой.

– Ничего страшного, я не устала. Продолжай, – убедила она его. Киритцугу продолжил рассказывать обо всем, что он выяснил, когда проводил разведку в Фуюки. Карта, на которой был отображён весь город, была расстелена на столе перед ним.

– Две локации являются сердцем данной области. Одна из них – резиденция Второго Мастера – Мастера семьи Тосака. Вторую даже называть не стоит. Гора Энзо. Все духовные жилы данного города сходятся под этой горой. Всё так, как и говорил глава семьи Ахт…

Служанки прибыли в замок до Ирисфиль и остальных, и перед тем как отбыть обратно, они привели в порядок гостиную. И поэтому здесь было безукоризненно чисто. Начиная от ножек стола и заканчивая чашками – нигде нельзя было найти и следа пыли, в вазах стояли живые цветы. Невозможно было представить, что в этом замке не жили целых 60 лет.

Ложью было говорить, что она не устала. Но Ирисфиль, по крайней мере, удалось отдохнуть, немного полежав на кровати. Киритцугу же напротив не передохнул и минуты. Уже был полдень, когда Киритцугу и его помощница Хисау Майя прибыли в замок. Однако по прибытии они получили сигнал сбора из церкви Фуюки, управляли фамилиярами, выслушали предложение Наблюдателя и так далее. Киритцугу без задержек разобрался со всеми этими проблемами. Прошлой ночью, после битвы у складов, Киритцугу и его помощница атаковали Мастера Лансера – Кайнета, и даже столкнулись с Котомине Киреем. В результате произошла ещё одна жестокая схватка. И всё же, на лице Киритцугу не было ни тени усталости, поэтому у Ирисфиль не было причин жаловаться на утомление.

Нет, были другие, скрытые причины, из-за которых Ирисфиль вздохнула пару раз.

– Мощный замкнутый барьер был установлен вместе с храмом Рюудоджи на вершине горы Энзо. В результате лишь живые создания могут проникнуть на территорию барьера горными тропами. Сэйбер должна быть осторожна в своих передвижениях.

Этот совет мог быть им сказан Сэйбер напрямую. Однако Киритцугу даже не смотрел на девушку, которая была одета в мужскую одежду и стояла за Ирисфиль.

Было две причины тому, что атмосфера здесь была напряженной и тяжёлой. Первой была сама Сэйбер, которая демонстрировала абсолютное непринятие по отношению к Киритцугу. Подобное поведение сформировалось не сейчас, но оно стало лишь очевидней, когда они прибыли в замок семьи Айнцберн.

– Так же существуют ещё две ключевые точки в Синто, где наблюдается пересечение духовных жил. Первая – это церковь на восточном холме, и вторая – район новостроек к востоку от бизнес-центра. В результате у нас есть четыре ключевых точки, в которых при проведении должной подготовки можно провести призыв Святого Грааля.

– К моменту, когда битва будет в самом разгаре и количество Слуг уже сократиться, мы не можем допустить потери контроля над любой из этих ключевых точек, так?

– Именно. Есть ли ещё вопросы касательно топографии?

– Сэйбер, есть ли что-то, в чём ты не уверена? – Ирисфиль тактично задала ей вопрос, чтобы пробудить у неё интерес к совещанию. Слуга улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– Ничего из того, что стоило бы упоминать. Это было очень подробное объяснение.

Хотя с её стороны это был обычный ответ, сторонний наблюдатель уловил бы в нём сарказм и непочтение.

Вздохнув, Ирисфиль продолжила.

– Теперь перейдём к нашим текущим действиям. Похоже, остальные Мастера намерены сперва победить Кастера, так, Киритцугу?

– Да, мне кажется, что дело обстоит именно так. Наблюдатель намекнул, что компенсация за затраченные усилия будет более чем достаточной.

Киритцугу уже успел рассказать им о заявлении, сделанном Наблюдателем в церкви Фуюки, о том, как священник пересмотрел правила, о развращённой сущности Кастера и о награде тому, кто Кастера остановит.

– Однако если принять во внимание личность Кастера для нас будет удобнее не объединяться с другими Мастерами. В конце концов, сейчас только мы знаем о его истинном имени… Жиль, барон де Ре.

Губы Киритцугу искривились в циничной улыбке, и он продолжил:

– Должно быть, он обезумел, если он вот так потащился за Сэйбер, вбив себе в голову, что она Жанна д’Арк. Этот парень может быть нам полезен. Нам вовсе не нужно преследовать его – лишь сесть и немного подождать.

– Мастер, этого недостаточно.

Это был холодный голос несогласной Сэйбер, которая до этого момента молчала, самоустранившись от дискуссии.

– Учитывая его характер, если мы просто будем сидеть и наблюдать, число невинных жертв только возрастет. Его преступления недопустимы. Мы должны его остановить, прежде чем его действия обретут больший размах.

Возможно, Сэйбер надеялась, что её искрение слова помогут ей пробиться сквозь стену, что Киритцугу воздвиг вокруг своего сердца; но, увы, попытка отказалась тщетной.

Как всегда, Киритцугу никак не выказал того, что вообще слышал голос Сэйбер и просто продолжил.

– Всё будет в порядке, Ири. В нашем замкнутом барьере нет слепых пятен, системы безопасности и наблюдения уже были проверены…

Закусив губу, Сэйбер, чьё лицо стало ещё более мрачным, пристально смотрела на Киритцугу. Хоть она и могла вынести то, что Киритцугу просто её игнорировал, но вот то, что её Мастер собирался позволить делать Кастеру все, что ему заблагорассудится, было для неё чересчур – из-за этого её дух справедливо негодовал.

Конечно же, Эмия Киритцугу не обратил ровным счётом никакого внимания на пристальный взгляд Сэйбер.

– Мы не собирались использовать этот замок, но ситуация изменилась. До тех пор, пока мы можем заманить Кастера внутрь, мы будем оставаться в замке.

– …Но, Киритцугу, не думаешь ли ты, что сперва нам следует разобраться с Лансером?

Ирисфиль предъявила контраргумент от лица игнорируемой Сэйбер.

– Прошло уже восемь часов с того момента, как ты победил Лорда Эль-Миллоя, но рана Сэйбер не исцелилась. Если проклятье копья не исчезло, значит с Лансером всё в порядке. В отличие от Арчера, у которого есть способность «Независимое Действие», Слуга Лансер не может долго оставаться в этом мире без Мастера.

Киритцугу кивнул в ответ на то, что произнесла его жена.

– Это очевидно. Возможно, Лансер заключил контракт с другим Мастером, или же мне не удалось убить Кайнета… тогда, из-за одного нюанса, мне не удалось удостовериться в его смерти.

– Даже если и так, не нужно ли нам сперва победить Лансера, чтобы бой с Кастером прошёл без проблем?

Несмотря на продолжающиеся вопросы Ирисфиль, Киритцугу лишь покачал головой.

– Нам нет нужды атаковать Кастера напрямую, когда он появится. Всё что тебе нужно делать, так это использовать преимущества нашей территории по максимуму. Сэйбер может просто выбежать и помелькать перед глазами у появившегося врага, чтобы ввести его в заблуждение.

Ирисфиль была шокирована. Сэйбер же, услышав подобное от Киритцугу, чуть не задохнулась от гнева.

– Не биться… с Кастером?

– Все остальные Мастера сделали Кастера своей целью. Если кто-то и связан тем, что ему нужно разобраться с Кастером – мы ему не поможем. Следовательно, мы не будем совершать лишних действий. Кастер просто соберёт всех Мастеров, которые будут гнаться за ним с налитыми кровью глазами. Его самого же интересует лишь Сэйбер. Как только Кастер сделает свой ход, один или два Мастера, которые будут его преследовать так или иначе войдут в лес, и мы сможем их перехватить. Мастер, который направит всё внимание на погоню за Кастером, никогда не подумает о том, что может превратиться из охотника в жертву.

Вот и всё. Вот какой стратегией пользовался Киритцугу. В его взгляде на вещи не было места для морали или гордости волшебника. Он был хищной машиной убийства, которая руководствовалась постулатом «выживает наиболее приспособленный».

Изначально Киритцугу не планировал появляться в замке. Наконец-то Ирисфиль поняла причину внезапной перемены планов мужа, по которой он объединился с ней.

– Как же ты… можешь быть настолько низок, Мастер?! – гневно выкрикнула Сэйбер, и Ирисфиль почувствовала, как у неё кольнуло в сердце. Негодование Сэйбер сейчас отличалось от того, что она демонстрировала в ответ на насмешки Райдера и убеждения Кастера. Сейчас в её голосе слышался ничем не прикрытый гнев.

– Эмия Киритцугу-сама, вы оскорбляете Героев. Я вступила в эту Войну, чтобы не дать пролиться рекам крови. Война за Святой Грааль – это не бессмысленная резня. Чтобы сократить число жертв, один человек возлагает на себя бремя судьбы, заменяет собой людские армии, и сражается здесь… вот для чего что мы – Слуги – предназначены. Почему же ты не даёшь мне вступать в бой? Ты собственноручно атаковал Мастера Лансера этой ночью. Всего один неверный шаг и всё обернулось катастрофой. А я уже пообещала Лансеру сразиться с ним вновь! Тебе нет нужды использовать столь грязные трюки – или же ты совсем не доверяешь мне – твоей Слуге?!

Киритцугу не ответил. Он продолжал молчать, словно гневные слова Сэйбер были пустым звуком. Ирисфиль ненавидела, когда лицо Киритцугу превращалось в маску полную безразличия.

Этот человек уже не был её мужем, которого она знала.

Она прекрасно понимала, что в человеке по имени Эмия Киритцугу существовало две личности. С одной стороны, Киритцугу посвятил все эмоции, которые у него были жене и дочери, а с другой у него было темное прошлое. Ирисфиль кое-что знала о той жизни, которую вёл Киритцугу до того как он вступил в семью Айнцберн. Но что было тем решающим фактором, который вызвал это «раздвоение»?

Ещё одним фактором, который помог Ирисфиль понять текущее состояние своего мужа, было присутствие здесь женщины одетой в чёрное. Они не произносила ни слова и предоставила Киритцугу возможность ввести остальных в курс дела. Эта женщина была ещё одной причиной меланхолии Ирисфиль.

Не то чтобы она видела Хисау Майю впервые. Он видела её несколько раз в замке семьи Айнцберн. Именно Майя занималась всеми делами Киритцугу во внешнем мире, в то время как он был в изоляции.

Эта женщина была знакома с Киритцугу, ещё до того, как он встретил Ирисфиль. На протяжении всего совещания, она не высказывала никаких сомнений касательно предложений Киритцугу и хранила абсолютное молчание. Возможно, для Майи, сейчас Эмия Киритцугу был таким, каким она его знала всегда.

Внезапно она почувствовала слабый аромат. Это был запах табака. Подобный аромат исходил от него тогда, когда они впервые встретились друг с другом. Ирисфиль до сих пор помнила, как она не могла вынести этого запаха.

Она не чувствовала этого аромата с тех пор, как вышла за Киритцугу замуж. Тогда, для того чтобы заполучить Святой Грааль, Ахт принял Киритцугу в семью. Тогда он был похож на жесткого и бессердечного гончего пса.

А Ирисфиль была просто куклой, которая хранила Святой Грааль. Для Ирисфиль вспоминать прошлое Киритцугу, всё равно, что вспоминать своё собственное. А теперь сейчас было похоже на то, что девяти лет их совместной жизни и не существовало. Ирисфиль ощущала тревогу и беспокойство на сердце.

На данный момент, самым близким для Киритцугу человеком была не она – его жена, а Хисау Майя…

Ирисфиль не сказала ничего из того, о чём думала, а задала совершенно не волнующий её вопрос:

– …Как нам следует выполнять новое правило, которое провозгласил Наблюдатель? Разве он не хотел, чтобы мы прекратили сражаться со всеми врагами кроме Кастера?

– Игнорируй это правило. Наблюдатель лишь пообещал награду тому, кто будет следовать новому правилу, и не уточнил, что за наказание последует, если это новое правило будет нарушено. Если же Наблюдатель обозлиться на нас, то притворимся, что ничего не знаем об этом правиле.

Киритцугу полностью ответил на вопрос Ирисфиль, что разительно отличалось от того поведения, которое он демонстрировал, когда с ним разговаривала Сэйбер.

– …К тому же я не думаю, что Наблюдателю в этой Войне стоит доверять. Он прячет Мастера Ассассина, словно ничего не знает о его Слуге. Возможно, он на стороне Токиоми. До того момента как мы всё выясним о нём, мы должны относиться к нему с подозрением.

– …

Сэйбер была так разгневана, что её трясло, а в голове Ирисфиль был ураган мыслей. Несколько мгновений они обе молчали, не произнося и слова. Киритцугу воспринял эту тишину как знак к завершению разговора.

– Совещание окончено. Я и Ирисфиль останемся в замке и приготовимся к наступлению Кастера. Майя – возвращайся в город и собери информацию. Информируй меня о любых изменениях.

– Есть, сэр, – Майя, не колеблясь, кивнула, встала и вышла из комнаты. Киритцугу встал чуть погодя, собрал все документы со стола и так же вышел из комнаты. Он не посмотрел на Сэйбер даже когда уходил.

Сэйбер, полностью проигнорированная Киритцугу, гневно закусив губу, рассматривала ковёр под своими ногами. Ирисфиль и Сэйбер остались в комнате одни. Сейчас Ирисфиль не знала, какие слова она может сказать, чтобы успокоить уже почти дымящуюся от гнева Слугу.

Нет, гордый Король Рыцарей не будет ждать от других, что они будут утешать его своими речами. Сейчас, для Сэйбер необходимым являлось разрешить проблему в её корне. Когда она подумала об этом, Ирисфиль положила свою руку на плечо Сэйбер, чтобы показать ей свою благодарность и, выйдя из комнаты, немедленно пошла за Киритцугу.

Чрезвычайное намеренное безразличие, которое Киритцугу демонстрировал по отношению к Сэйбер, не могло быть вызвано лишь тем, что у них были столь разные характеры. Если бы Киритцугу не заморозил бы такие эмоции как сильный гнев или ненависть которые он испытывал по отношению к Сэйбер, он бы не смог бы так себя вести по отношению к ней. Но всё же, на этот раз Киритцугу переборщил. Не важно насколько различались их стратегии ведения войны, они всё равно были партнёрами, которые сражались ради достижения одной цели. Хоть они и не уважали друг друга, унижать друг друга надобности не было.

Вскоре Ирисфиль заметила фигуру Киритцугу. Он стоял, опершись на перила на балконе, с которого можно было глядеть на внутренний двор замка, но он смотрел на ночной лес. К счастью, рядом с ним не было Майи.

– …Киритцугу… – произнесла Ирисфиль, медленно подходя к мужу, который стоял к ней спиной. Она не ожидала, что её голос прозвучит так сурово. Киритцугу, скорее всего, обнаружил её присутствие, так как он совершено не удивился её голосу, а медленно повернулся.

Ирисфиль была уже подготовлена. Уже тогда, когда Киритцугу был в одной комнате с Сэйбер, сквозь его глаза просачивался взгляд полный жестокости. Ирисфиль приготовилась встретиться с этим взглядом. Однако когда Киритцугу повернулся, и она увидела, что за выражение было на его лице, она почувствовала себя беспомощной и просто замерла как вкопанная.

Лицо Киритцугу было похоже на лицо побитого и отчаявшегося ребёнка, который изо всех сил сдерживался, чтобы не заплакать. Он выглядел так, словно его раскатывало по стене. Тот Киритцугу, который сейчас стоял перед Ирисфиль очень отличался от того человека, который был способным Убийцей Волшебников. Сейчас он был просто слабым и трусливым человеком.

– Киритцугу, ты…

Киритцугу ничего не сказал, он просто крепко обнял озадаченную Ирисфиль. Его грудь прерывисто вздымалась и опускалась. Плечи, которые всегда были сильными и расправленными, на которые всегда можно было опереться, теперь поникли. Её муж будто бы превратился в маленького ребёнка, который пытался найти убежища у своей матери.

– Если я…

Ирисфиль почувствовала, как её муж прижал её к себе ещё сильнее, сделав ей больно. И затем произнёс ей на ухо почти шепотом:

– Если я прямо сейчас решу всё бросить и убежать – ты пойдёшь со мной, Ири?

Возможно, Ирисфиль никогда бы не подумала, что такой человек как Эмия Киритцугу задаст подобный вопрос. Она была настолько шокирована, что долго не могла говорить, и смогла ответить вопросом на его вопрос лишь спустя некоторое время:

– Илия… эта девочка всё ещё в замке. Что насчёт неё?

– Мы вернёмся в замок и заберём её. Я убью всех, кто встанет на нашем пути.

Это был отрывистый и резкий голос – но он был полон отчаянья. Несомненно, Киритцугу не шутил. Он был абсолютно серьёзен.

– После этого – я отдам нашей семье все, что у меня есть. Я защищу тебя и Илию ценой своей жизни.

– …

Теперь Ирисфиль наконец-то поняла чувства, которые испытывал этот человек, загнанный в тупик. Киритцугу, её муж, готовился вступить в самую великую битву в своей жизни, он уже был вынужден вступить на путь, с которого уже нельзя было сойти.

Он больше не был тем Киритцугу, которого она встретила 9 лет назад. Он больше не был холодным и безразличным гончим псом, не был машиной-убийцей, которая заморозила свои чувства.

Киритцугу изменился. Он очень ослабел, но даже в таком состоянии он заставлял себя собраться вновь, чтобы достичь своей жестокой мечты. И ключём к изменению Киритцугу, несомненно, была Ирисфиль.

Жена и дочь. Они не должны были стать частью жизни Эмии Киритцугу.

Изначально, Киритцугу нечего было терять. Он даже не мог чувствовать боли. Этот факт был неоспорим, потому что Эмия Киритцугу был человеком, который мог быть необычайно сильным, мог пытаться преследовать идеал о спасении мира, не задумываясь приносить в жертву всё что угодно ради этого, он даже стал солдатом, чья жестокость не знает границ.

Киритцугу, который стоял рядом с ней, пытался вернуться в прошлое, вновь стать тем человеком, которым он был раньше. Но если он и помнил своё прошлое, в то же время в глубине души Киритцугу была неразрешимая дилемма. Эти девять лет полностью изменили его. Киритцугу уже пытался выдержать то огромное количество давления и боли, лишь чтобы пытаться вспомнить о том, насколько жесток и бессердечен он был в прошлом.

Безразличие Киритцугу по отношению к Сэйбер выставляло его слабость напоказ. На данный момент, Киритцугу был уже истощен тем, что пытался вернуться в своё прошлое состояние. У него не было достаточно сил, чтобы принять Сэйбер, он даже не мог поддерживать разговора с Королём Рыцарей.

Сердцу Ирисфиль стало больно. Человек, которого она любила всей душой, подвергался пыткам, но она ничего не могла сделать. Потому что человеком, который являлся причиной страданиям Киритцугу, была она сама.

Всё что Ирисфиль могла сделать, так это аккуратно высказать ему своё сомнение.

– А мы можем убежать? Ведь мы…

– Можем. Сейчас у нас ещё есть шанс… – ответил он немедленно. Но это не представлялось возможным. Киритцугу сказал так, чтобы поддержать в своём сердце робкую надежду.

– Ты врёшь.

Ирисфиль указала на это мягко и жестоко.

– Это невозможно. Эмия Киритцугу, невозможно чтобы ты куда-то убежал. Если ты отринешь Святой Грааль, отринешь мечту о спасении мира, ты не сможешь простить самого себя. Ты будешь сам себе судьёй, и вынесешь себе смертный приговор.

Киритцугу издал стон. Он тоже это знал. У него не осталось выбора уже очень-очень давно.

– Мне так страшно…

Он всхлипнул, и продолжил, словно в душе он всё ещё был ребёнком.

– Этот парень – Котомине Кирей – видит своей целью одного меня. Так сказала мне Майя. Он использовал Кайнета как приманку, чтобы я попался на крючок. Он полностью разгадал все мои планы… я могу проиграть. Если я пожертвую тобой, и даже если оставить Илию в стороне… самый опасный противник уже нацелил своё оружие на меня! Я меньше всего хочу столкнуться в бою с этим парнем!

Эмия Киритцугу не был героем или воином, он был убийцей. Он не обладал отвагой и гордостью тех, кто сражался на передовой. Он – трус. Поэтому его целью было осторожно и с минимальным риском достичь победы так, чтобы обеспечить своё выживание. Для охотника, самым ужасным кошмаром было превратиться в жертву.

Но даже если и так, если бы с подобным столкнулся Киритцугу из прошлого, он бы даже бровью не повёл и спокойно нашёл бы решение этой проблемы. Тем и ужасен был Киритцугу тогда, что ему некого было терять. Но сейчас, когда Киритцугу боялся потерять тех, кого он любит, если вновь вступит в схватку, страх потери дорогих ему людей был слабостью, которая могла стоить ему жизни.

– Я не дам сражаться тебе одному, – нежно сказала Ирисфиль, обняв вздрагивающую спину Киритцугу.

– Я защищу тебя. Сэйбер тоже тебя защитит. И… Майя так же будет рядом с тобой.

Ирисфиль была вынуждена признать, какая женщина была нужнее всего Киритцугу в данный момент.

Лишь один человек мог пробудить непоколебимую стойкость, которая была запрятана глубоко в душе Киритцугу, чтобы он вспомнил всю ту жестокость и бессердечие, что были ему присущи много лет назад. Но Ирисфиль никогда бы не сказала об этом Киритцугу.

Если Ирисфиль и могла сделать хоть что-то, так это продолжать обнимать Киритцугу, чтобы временно смягчить его боль. Однако – в своей душе она молилась.

Неважно если её мольбы не сработают. Она молилась, чтобы время, которое она сможет провести с мужем, обнимая его, продлилось чуть дольше, пусть на минуту, пусть на секунду. Тогда она сможет исцелить боль Киритцугу своими ограниченными возможностями…

Подобные молитвы и объятия оборвались одновременно.

Грудная клетка Ирисфиль начала пульсировать, и она ничего не смогла сделать, кроме как напрячь своё тело. Повторяющиеся и интенсивные вибрации возникли в её магических цепях, так как она держала замкнутый барьер леса под своим контролем с помощью волшебства.

Это был сигнал тревоги.

– Уже? – пробормотал супруг рядом с её ухом. Тихо и спокойно он вернулся к своему рассудительному и жестокому тону, к которому она так и не привыкла.

Киритцугу понял, что-то произошло с его женой, просто посмотрев на её лицо. Ирисфиль молча кивнула и покинула объятья мужа. Жестокое лицо «Убийцы Волшебников» вновь было перед её глазами.

– К счастью, он пришёл до того, как ушла Майя. Теперь мы можем атаковать его в лоб… Ирисфиль – приготовь хрустальный шар, чтобы мы смогли наблюдать на расстоянии.

– Ясно.

События развивались быстрее, чем они ожидали. Ветер, предвещающий сражение стал дуть в первозданном лесу.

***

– Он здесь.

Все кто сейчас находились в замке семьи Айнцберн, вновь собрались в гостиной. Ирисфиль стояла перед Киритцугу, Майей и Сэйбер, показывая с помощью хрустального шара нарушителя, который был в зоне действия замкнутого барьера.

Нарушитель был одет в чёрную робу и от него исходила зловещая аура. Узоры на робе были кроваво-красного цвета, словно его одежда, которую трепали порывы ветра, была пропитана кровью.

– Это Кастер?

Киритцугу впервые видел этого Слугу. В ответ на вопрос Ирисфиль просто кивнула. Фигура, которая сейчас была видна в хрустальном шаре, действительно была Героической Душой, которая остановила Сэйбер прошлой ночью.

– Но что он собирается делать?

Что озадачило Ирисфиль, так это то, что за Кастером шла группа людей.

В этот раз Кастер пришёл не один. За ним шло десять человек, и со стороны это выглядело так, словно они просто вышли погулять по лесу. Все они были маленькими детьми. Даже самые старшие из них выглядели как ученики начальной школы. Все дети качались из стороны в сторону, словно они гуляли во сне, а Кастер вёл их за собой. Было ясно, что все они находились под контролем волшебства Кастера.

Должно быть Кастер заметил то, как Наблюдатель созывал Мастеров, и похитил этих детей, что жили в Фуюки и окрестностях.

– Ири, где он сейчас находится?

– В двух километрах к северо-западу от замка. Похоже, Кастер не собирается дальше продвигаться в глубь леса.

Установленный в лесу замкнутый барьер в диаметре был около пяти километров. В центре леса стоял замок. Местонахождение Кастера было как раз на границе замкнутого барьера. Если он начнёт продвигаться ближе к центру барьера, тогда Ирисфиль сможет оказать Сэйбер поддержку в сражении. Однако Кастер словно предвидел намерения Ирисфиль и стал ходить кругами вокруг замкнутого барьера.

– Ирисфиль, враг пытается нас выманить, – решительно произнесла Сэйбер. Чтобы добраться до того места, где сейчас находился Кастер ей понадобиться пара минут, с её-то скоростью. Мысли Сэйбер передались Ирисфиль. В данный момент, настрой Сэйбер был предельно ясен, она хотела пулей вылететь из замка и раскатать Кастера по земле.

Но Король Рыцарей не мог поступить подобным образом. Группа детей, которая стояла за Кастером была причиной тому, что Сэйбер чувствовала себя неуютно.

– Заложники… так? Определённо так и есть, – меланхолично произнесла Ирисфиль. Сэйбер согласно кивнула.

– Активация установленных ловушек и иллюзий может повредить детям. Они будут спасены, если только я выйду из замка и уничтожу Кастера.

Ситуация была очевидна. Однако Ирисфиль тоже колебалась. Рана Сэйбер поставит её в невыгодное положение, если она собиралась сражаться с Кастером в такой ситуации. Ирисфиль инстинктивно чувствовала, что Кастер был сильным противником. Она не могла оказать поддержку Сэйбер, если бой будет идти за пределами замкнутого барьера. Отправлять Сэйбер одну в такой ситуации…

В это мгновенье Кастер поднял свой хищный взгляд. Возможно, он ощутил «ясновиденье», которым пользовалась Ирисфиль?

Кастер посмотрел на Ирисфиль сквозь хрустальный шар, приветственно поднял руки и вежливо ей поклонился. Для Героической Души подобное было раз плюнуть.

– Я пришёл сюда согласно данному мною обещанию.

Поверхность хрустального шара поплыла, и из него стал исходить голос, который звучал на наблюдаемой Ирисфиль территории.

– Теперь, пожалуйста, отдай приказ, чтобы я вновь смог увидеть прекрасную святую деву.

Сэйбер посмотрела на Ирисфиль, принуждая её взглядом отдать приказ. Девушка-Слуга уже была готова начать битву. Лишь её Мастер колебался с принятием решения.

Словно прочитав мысли Ирисфиль, Кастер презрительно улыбнулся, издал смешок, словно он играл в театре одного актёра, и произнёс:

– Ах, похоже, ты ещё не решила, как тебе следует поступить. Я уже привык ждать, так что можешь не спешить с принятием решения. Но ждать – это всё же так скучно. Можно я позаимствую немного твоей земли?

Кастер щёлкнул пальцами. Дети, которые послушно шли за ним открыли глаза, словно внезапно проснувшись ото сна. Они беспомощно оглядывались по сторонам, так как не могли понять, как они здесь оказались.

– Так, детки, сейчас мы поиграем в прятки. Правила донельзя просты. Просто бегите от меня. Если я вас поймаю…

Рука Кастера со свистом вытянулась из рукава робы и схватила мальчика стоящего рядом с ним за голову.

– Остановись!

Сэйбер знала, что её крик никак не сможет его остановить, но она не смогла себя сдержать.

Череп затрещал. Мозг брызнул в разные стороны, а глазные яблоки вылетели из глазниц. Кошмарная сцена была запечатлена в разуме каждого, кто стал её свидетелем.

Дети в ужасе закричали и бросились кто куда. Кастер, который стоял посреди них, весело рассмеялся и облизал окровавленные пальцы.

– Бегите быстрее. Я начну вас искать, как только досчитаю до сотни. Ну, так что, Жанна, успеешь ли ты подготовиться к нашей встрече до того, как я поймаю их всех?

В душе Ирисфиль уже не было места колебаниям, после того как она увидела подобное. Невозможно для неё было продолжать колебаться. Она ведь тоже была матерью. Ребенок, который был убит и брошен на землю… его маленькое и жалкое тело было такого же роста, как тело её собственной дочери.

– Сэйбер, ради меня, уничтожь Кастера.

– Есть, сэр.

Ответ Короля Рыцарей был необычайно краток. Сэйбер исчезла из комнаты в тот момент, как Ирисфиль услышала ответ. Порывы ветра, что остались после её броска, были полны праведного гнева.

Глава 6.2 - Акт 6. Глава 2

-130:55:11

Сэйбер, превратившись в порыв бушующего ветра, устремилась в лес.

Сейчас её не беспокоили разногласия, которые были между ней и Киритцугу. Когда она вступала на поле боя, её сердце превращалось в клинок. Клинок, который был прекрасно заточен и необычайно ярко сверкал. В нём не было и тени сомнения.

Сэйбер очень хорошо знала, что Кастер будет вести свою битву с помощью волшебства. Её кровь кипела – всё то зло, что совершил этот дьявол воплоти, привёло Сэйбер в ярость. Но не она сейчас толкала Сэйбер вперёд. Лишь гнев и ненависть не превратили бы сердце Сэйбер в столь острый меч.

Убитые дети. Не то чтобы Сэйбер не довелось видеть подобных сцен ранее. Всякий раз, когда она была на поле боя, неважно, насколько невыносимо было это зрелище, среди трупов можно было найти маленькие тела. Для неё, той, кто когда-то был Королём Артуром, подобная сцена была обычным делом.

Если этих так называемых «людей» поставить на грань между жизнью и смертью, то они могут повести себя необычайно уродливо, недостойно и жестоко. Люди – это двуногие животные, которые насилуют женщин, убивают детей, и грабят бедных. В девяти из десяти случаев, поле боя будет кишеть подобными демонами.

Однако скорее всего именно поэтому, людям нужно «доказать» что они могут быть другими, даже если после их заберёт Ад. Им нужно доказать, что они могут продолжать жить благородно и неважно сколько трудностей встанет на их пути. Нужен кто-то, кто докажет и подтвердит это.

И тот, кто это доказывает – рыцарь. Яркая звезда, что светит на поле боя.

Он должен светить благоговейным светом справедливости. Он должен позволить этим павшим душам, которые превратились в демонов, восстановить свою честь и гордость и вновь стать людьми. Отложить в сторону свой гнев, печаль и отчаянье, чтобы сконцентрироваться на большем благе: вот он рыцарский долг.

Поэтому, Сэйбер должна была победить Кастера. Она должна была сделать это не из-за собственного гнева – это был её долг.

Сэйбер знала, что её действия несколько необдуманны. Она знала, что её могут заслуженно упрекнуть в том, что она слишком поспешно среагировала. Однако применять поговорку «сила есть – ума не надо» по отношению к Сэйбер было бы неправильно. Хоть она и знала, что Кастер серьёзный противник, она не была в отчаянье, так как ситуация не была столь невыгодной, что у неё не могло быть шансов на победу. Если это будет битва на смерть – последним человеком, который останется стоять после её завершения будет она – Сэйбер. Так подсказывала ей её интуиция.

Кастер должен быть уничтожен. Позиция Сэйбер отличалась от Киритцугу, так как у неё были собственные причины победить Кастера. Она должна раздавить этого демона, даже если в результате она будет тяжело ранена и ослабнет. Это был её долг как Короля Рыцарей, неизбежная обязанность. Демон, который извратил весь смысл Войны, мразь, которая унижала человеческую гордость… Сэйбер не могла позволить такому человеку существовать.

Запах крови стал витать в воздухе. Грязь, которая запачкала доспехи Сэйбер, заставила её остановиться. Позади Сэйбер земля была покрыта облаком потревоженной пыли, что повисла в воздухе. Но с первого взгляда можно было понять, что пыль была влажной. И эта влага была вызвана не дождём, а алой кровью.

В ноздри ударил тошнотворный запах. Перед ней было море крови. Какую резню должен был устроить Кастер, чтобы создать подобный ужас? Сердце Сэйбер чуть не разорвалось от боли, как только она об этом подумала.

Маленькие и милые дети были жестоко убиты. Она помнила этих детей, кричащих от ужаса, увиденных ею в хрустальном шаре. Но это было тогда. За пару минут до того, как Сэйбер ринулась в лес.

Тогда они были живы. Сейчас они превратились растерзанные трупы.

– О, ты наконец-то пришла, Жанна. Я долго тебя ждал.

Кастер сердечно поприветствовал серебряную фигуру с искренней улыбкой на лице. Его лицо было донельзя самодовольным, словно он наслаждался «банкетом», который он здесь проводил. Он стоял в центре кровавого моря. Его чёрная роба была покрыта свежей кровью убитых заложников, что делало его улыбку жуткой и зловещей.

– Что ты думаешь об этой трагичной сцене? Унизительно? Можешь ли ты представить отчаянье этих милых и невинных детей, которое было в их душе до самого конца? Но, Жанна, это не истинная трагедия. По сравнению с тем, что я тебя потерял, и встретил вновь…

Сэйбер было нечего сказать, и она так же не собиралась слушать болтовню Кастера. Она хотела рассечь его надвое одним ударом – не колеблясь, она сделала шаг вперёд.

Кастер так же почувствовал в шаге Сэйбер намерение убить, поэтому он прекратил говорить и вынул руки из-под робы.

То, что было спрятано под робой Кастера, заставило Сэйбер остановиться.

Это был ребёнок – последний оставшийся в живых заложник. Он плакал, потому что Кастер держал его близко к себе. Он оставил его в живых, чтобы использовать в качестве живого щита в бою против Сэйбер?

– О, Жанна, твой полыхающий и гневный взгляд содержит столько обвинения…

Кастер, почувствовав себя расслабленно, чуть улыбнулся ей.

– Ты так меня ненавидишь? Да, ты должна меня ненавидеть. Я предал любовь и милосердие Господа, и ты никогда меня за это не простишь. Ты действительно предана Господу больше чем кто-либо другой.

– Отпусти ребёнка.

Голос, которым Сэйбер приказала Кастеру, был холоден как сталь.

– Сражение, что идёт за Святой Грааль, подразумевает выбор наиболее достойной Героической Души, которая сможет им овладеть. Если ты будешь использовать стратегию запятнанных Героических Душ, Святой Грааль тебя отринет.

– Так как ты уже воскрешена, Святой Грааль для меня бесполезен… но, Жанна, если ты действительно хочешь спасти жизнь этому ребёнку…

Кастер не смог сдержаться и громко рассмеялся. Затем с разочарованным выражением на лице он разжал свои руки и опустил мальчика на землю.

– Не плачь, дитя. Ты должен быть счастлив. Преданный посланник Господа пришёл спасти тебя. Всемогущий Господь наконец-то внял твоим мольбам. Кроме тебя, никто из твоих друзей не был Им спасён.

Похоже, мальчик понял, что девушка, которая прибежала сюда была его спасительницей, и поэтому он разразился громким плачем. И в этот момент он побежал прямо к Сэйбер.

Его маленькие руки обхватили защитную бедренную пластину. Она мягко толкнула его себе за спину. Единственным местом, которое могло дать безопасность ребёнку и утешение Сэйбер, были горы, которые окружали лес. В данный момент, Сэйбер находилась в безвыходной ситуации. Она не могла вести битву и одновременно заботиться о безопасности ребёнка.

– Здесь очень опасно. Быстро убегай отсюда. Беги в ту сторону, и ты увидишь очень большой замок. Там есть люди, которое помогут…

Крак.

Позвоночник мальчика издал странный звук. Плачь превратился в вопль полный боли.

Сэйбер была шокирована настолько, что потеряла дар речи – на её глазах маленькая фигура оказалась разорвана на части. Кроме того, то, что стремительным потоком вырвалось из его тела, не было алой кровью.

Это был клубок чёрных змей. Бесчисленное количество змей переплетённых вместе – нет, они были покрыты присосками размером с рыбьи жабры, так что это не могло быть клубком змей. Это был осьминог? Или щупальца создания похожего на осьминога? Эти щупальца, что были столь же плотны, сколько и руки Сэйбер, в момент вытянулись и обвились вокруг серебряных доспехов, начав стягивать руки и ноги.

Плоть и кровь заложника всё ещё висели, зацепившись за щупальца демонического монстра, что пришёл из иного мира – но он был не один. Бесконечные щупальца появились из трупов заложников, что лежали повсюду, и около десятка монстров мгновенно окружили Сэйбер.

Монстры были одинакового размера. У них не было членов или нижней части тела, что делало невозможным описать их словами. Круглый рот был в центре каждого скопища щупальцев. Эти рты были полны зубов, которые внешне были похожи на акульи. Хоть и было непонятно кто они такие, можно было с уверенностью сказать, что такое природа создать не могла. Должно быть, они были созданиями, пришедшими из иного мира, и поэтому они законам природы не подчинялись.

– Я должен был тебя предупредить заранее, чтобы ты приготовилась как следует, когда встретишь меня в следующий раз, – громко рассмеялся Кастер, словно празднуя победу. Одновременно с этими словами толстая книга появилась в его руках. Покрытие книги было влажным и блестящим… невероятно, но она была обёрнута в человеческую кожу. На первый взгляд это была обычная книга, но инстинкты Сэйбер подсказали ей, что в центре этой книги было огромное количество магической энергии, которое текло наружу. Без сомнения, эта книга была Небесным Фантазмом Кастера.

– Эта волшебная книга, была оставлена мне моим другом и союзником ещё при жизни. Я обрёл способность вести в бой армии демонов, используя эту книгу. Ну, что ты думаешь? Существует ли армия, которая сможет выдержать натиск моего демонического войска?

Сэйбер не ответила. Разложившееся и ставшее бесформенным тело всё ещё было у неё в руках. Эти демонические монстры поглощали плоть заложников для своего роста – поэтому от тел вскоре остались лишь кости. Мальчик, который плакал и цеплялся за её одежду всего минуту назад, сейчас превратился в этот ужас.

– Хватит. Я больше не буду сражаться с тобой за Святой Грааль, – тихо произнёс Слуга с Мечом. И с этими словами она выпустила тот гнев, что окутывал её сердце. Монстры стали отступать. Удар, который был похож на звуковую волну, ударил Кастеру по ушам.

Стройное тело молодой девушки породило то, что было сравнимо с криком леденящим душу – это была огромная вспышка магической энергии. Те щупальца, которые сковывали тело Сэйбер, не продержались и секунды – энергоудар мгновенно их сжёг. Они превратились в кусочки опалённой плоти в мгновение ока, затем их сдуло порывом ветра, и они растворились в воздухе. Ни следа не осталось от щупалец, что сковывали её ранее, и доспехи Сэйбер засверкали ярким блеском. Стоя посреди полчища демонических монстров, девушка была словно бог войны, который смотрел на Кастера горящим взглядом.

– Я ничего не получу от этой битвы, но мне и не надо. Сейчас я… этим мечом и этими руками сотру тебя с лица земли.

– Ооо, Жанна…

Кастер замер в благоговейном страхе, увидев величие Сэйбер, и жалобно сглотнул. На его лице не было страха или сомнения, он был озадачен и удивлён.

– Такое благородство, такая справедливость… о, святая дева, ты затмеваешь собой даже богов!

Голос Кастера звучал необычайно радостно, но затем он внезапно потонул в тишине. Приняв это как сигнал к атаке, тонкие щупальца устремились к Сэйбер словно лавина.

– Я поражён, любовь моя! Я потонул в любви! Моя святая дева!!!

Вскинутый меч и смех сумасшедшего ознаменовали начало этой битвы на смерть.

***

Задержав дыхание, Ирисфиль немигающим взглядом следила за ходом битвы, которую показывал хрустальный шар.

Опасный фактор, о котором предполагала Сэйбер, стал более чем очевидным.

Если учитывать способности классов Слуг, в битве у Сэйбер было огромное преимущество над Кастером. Когда она получила свой класс Героической Души Меча её способность «Сопротивление Магии» усилилась многократно. Если бы Кастер использовал волшебство в качестве своего главного оружия и открыто бы противостоял Сэйбер, у него бы не было ни шанса.

Но.

Кастер был волшебником, который призывал демонов.

Сопротивление Магии Сэйбер активировалось лишь тогда, когда её атаковали с помощью волшебства. Оно не могло помешать Кастеру, призывать монстров из других миров. Кроме того, когда они уже были призваны, монстры будут обладать материальным телом, и смогут наносить не только магический, но и материальный урон. Их зубы и изогнутые когти были сравнимы с мечами. Всё что могла использовать Сэйбер против этих монстров – это своё тело и меч.

Но даже если и так, Сэйбер, сильнейшая в битве Слуга, не будет бояться даже демонов, призванных из иного мира. Это было очевидно. Однако это было бы так, если Сэйбер не была бы ранена.

Битва в лесу, которая отображалась в хрустальном шаре, развивалась отнюдь не благоприятно.

Столкнувшись с чудовищными щупальцами, беспрерывно её атаковавшими, Сэйбер не отступила ни на шаг. Она сохраняла боевую стойку, быстро и безжалостно орудуя мечом. Каждый раз, когда она взмахивала своим невидимым оружием, части монстров разлетались во все стороны. Полчища щупалец не могли приблизиться к Сэйбер ближе, чем на один шаг.

Сэйбер вполне справлялась с тем, чтобы сдерживать атаки монстров, но волны атакующих щупалец шли одна за другой. Что означало – Сэйбер была в ситуации, в которой ей приходилось защищаться изо всех сил.

Хотя она была способна виртуозно уничтожать волны атаковавших её монстров, Кастер стоял на большом расстоянии от неё и спокойно наблюдал за схваткой. Сэйбер не могла приблизиться к Кастеру, который этими монстрами командовал.

Бесчисленное количество новых монстров появлялось из тел своих разрубленных собратьев, и ещё большее количество выплывало из моря крови. Они окружали Сэйбер уже в несколько рядов.

Невидимый меч и бесконечно призываемые и материализуемые монстры – в такой ситуации сила Слуг была равной. Это означало, что Кастер хорошо подготовился к битве. Волшебник не собирался выиграть схватку одним ударом, наоборот, он шаг за шагом добивался желаемой цели, собрав достаточно существ, чтобы противостоять Сэйбер, тем самым, заведя схватку в тупик.

Похоже, Кастер рассчитывал на продолжительную битву. Он хотел, чтобы Сэйбер выдохлась, истратила все свои силы, чтобы затем добить её одним ударом. Ко всему прочему, Сэйбер плотно застряла в ловушке Кастера.

Возможно ситуация развивалась бы по-другому, если Сэйбер не была бы ранена. Она бы легко справилась с толпой этих слабых монстров. Однако левая рука Сэйбер была ослаблена проклятьем. Эмоции Сэйбер можно было разглядеть даже через хрустальный шар – она была озабочена тем, что не могла сражаться так, как этого хотела.

– Никаких признаков того, что в лес вошёл вражеский Мастер? – раздался голос Киритцугу за спиной Ирисфиль.

Очевидно, что Киритцугу совершенно не заботило то, в какой сложной ситуации оказалась Сэйбер. Ирисфиль была очень недовольна поведением Киритцугу. Однако Киритцугу выглядел так, словно не заметил недовольства своей жены и молча готовил оружие к бою. Он поместил несколько гранат и небольшой автомат на перевязь под своим плащом. Это не было похоже на подготовку обычного волшебника к битве, однако Ирисфиль заметила, что из кобуры на талии, которую Киритцугу надевал лишь в самые напряжённые моменты, веяло волшебством. Она поняла, что её муж готовился к битве самым ответственным образом.

– Майя, покинь замок вместе с Ири. Иди в противоположном направлении от Сэйбер.

Майя, не колеблясь, согласно кивнула, услышав приказ Киритцугу. Но Ирисфиль не могла скрыть ту нерешительность, что была в её душе.

– Могу ли я… остаться здесь?

– Сэйбер сражается далеко отсюда, что означает – в замке сейчас не так безопасно, потому что у других сейчас те же мысли что и у меня. Легче всего убить Мастера, когда он и его Слуга действуют отдельно друг от друга. Поэтому находиться здесь очень опасно.

Кто-нибудь действительно мог воспользоваться преимуществом, и атаковать Мастера Сэйбер, пока Слуга находилась вне замка. Как и сказал Киритцугу, Мастера легче всего было убить, когда они со Слугой были разделены.

Мастер, который находиться под защитой своей Слуги или волшебник, который засел в свой мастерской, намереваясь защищать себя сам – кого из этих двух противников будет легче победить? Киритцугу определённо выбрал бы второй вариант. Если волшебник придёт к тому же выводу что и Киритцугу, он определённо атакует оставшуюся в замке Ирисфиль, зная, что Сэйбер сражается в одиночку.

Она наконец-то встретилась с Киритцугу, но сейчас им вновь предстояла разлука. Вот что не устраивало Ирисфиль. Это чувство усилилось ещё больше, когда она поняла, что Киритцугу прятал в своём сердце боль и конфликт. Однако она будет лишь обузой, если останется вместе с Киритцугу. В конце концов, их встреча в замке уже была отступлением от плана, который был оговорен ранее.

– …

Беспокойство Ирисфиль достигло своего пика, когда она спокойно обдумала всё. Ей было не по себе не из-за того, что она оставляла Киритцугу, а потому, что ей нужно было уходить с Майей. Киритцугу изначально хотел, чтобы Майя защищала Ирисфиль, но Ирисфиль никак не могла отделаться от чувства непринятия по отношению к Майе.

Но Ирисфиль не собиралась ломать планы Киритцугу из-за своих чувств.

– Я поняла.

И в тот момент, когда она завершала согласный кивок…

– ?!

Ещё один укол боли прошёл по её магическим цепям. Это была информация о состоянии замкнутого барьера, которым был окружён лес.

– Что не так, Ири?

– Твои опасения были не напрасны, Киритцугу. Похоже, ещё один враг вступил в лес.

-130:48:29

Сэйбер начала понимать план противника, после того как сразила третьего монстра.

Оно ещё не могла понять, в чём причина. Однако, приняв во внимание большое количество слабых монстров и огромную уверенность Кастера в своих силах, инстинкты Сэйбер забили тревогу.

После того как она уничтожила десятого, Сэйбер поняла причину этой тревоги.

Количество противников не уменьшалось. Не важно скольких она победит, новые враги будут продолжать появляться. Используя магию призыва, Кастер продолжал получать подкрепления из других миров.

«Но даже если и так – дела это не меняет», – успокоила Сэйбер сама себя. Неважно как много противников проскользнёт в этот мир, все, что ей нужно делать, так это уничтожать их в два раза быстрее, чем сейчас. Ведомый чувством долга своего обладателя, меч Сэйбер ускорился в мгновение ока.

Тридцать. Из-за того, что количество противников нисколько не уменьшилось, вспышка беспокойства прошла сквозь её душу.

Пятьдесят. Сэйбер поняла, что считать было уже бессмысленно. Монстры вырастали не только из плоти и крови похищенных детей – краем глаза Сэйбер заметила, что новые монстры рождались из тел монстров убитых ею ранее. Вот оно что. Неудивительно, что их число не сокращалось. Словно побеждённые монстры обладали способностью возрождаться бесконечно.

Если так, то сейчас всё зависело от того, у кого больше запас магической энергии. Сэйбер мгновенно замедлила свои удары мечом, поняв, что битва эта будет долгой. Она долго не продержится, если каждый раз будет взмахивать мечом изо всех сил. Она должна использовать лишь тот минимум усилий, который необходим ей для ведения боя.

Кастер должен обладать чётко ограниченным запасом энергии. Продолжающийся призыв и воскрешение фамилияров приведёт к тому, что у него закончиться вся энергия. Главный вопрос был в том, продержится ли Сэйбер до этого момента?

Сэйбер вновь почувствовала тревогу оттого, что она не могла использовать левую руку. Её придется использовать энергоудар, чтобы компенсировать недостаток силы, так как она могла держать двуручный меч лишь правой рукой. В такой ситуации, трата энергии была слишком тяжёлым бременем.

Изначально, если бы она могла держать свой меч двумя руками – использовав удар Меча Обещанной Победы, она попросту испарила бы этих монстров.

Не смотря на свои сожаления, Сэйбер продолжала сражаться. И хотя она уже сразила более сотни монстров, Кастер продолжал спокойно улыбаться, восхищаясь битвой, которую вела Сэйбер. Она бросила потрясённый взгляд на противника, который не выказывал никаких признаков истощения, и заметила, как из книги, что была у него в руках, вновь потёк концентрированный поток магической энергии.

– Возможно ли…

Хотя это был самый пессимистичный прогноз, возможно, её догадка была верной.

Магия призыва вызывала сюда бесчисленные орды демонических монстров, воскрешала их и вновь посылала на меч Сэйбер. И тем, что читало заклинание призыва, было ничем иным как этой книгой.

Она была не просто кучей страниц с написанными на них заклинаниями. Скорее всего, эта книга была источником магической энергии, «монстром» который мог применять волшебство, используя лишь свои собственные силы. Кастер не читал заклинания, написанные в книге, он просто манипулировал ею, так как она служила источником энергии.

Книга Прелати – Текст из Затонувшей Спиральной Цитадели.

Этот Фантазм действительно был пугающим. Если бы Ирисфиль была настоящим Мастером Сэйбер, она могла бы прочесть его статус и понять, что противник является чрезвычайно опасным Слугой, который мог изменять силу своего Небесного Фантазма. Если бы она знала об этом, Сэйбер бы точно так просто не попалась бы в ловушку и не увязла бы в затяжной битве с Кастером, даже если её могли обвинить в трусости. Она могла бы повести себя более благоразумно в такой ситуации.

Нет. Сожалеть – значит проявлять слабость.

Сэйбер подстегнула сама себя. Рыцарю, который сражается ради чести и славы, недопустимо отступать перед такими злодеями как Кастер. И если так, она будет рассчитывать на свою силу и оружие, которое у неё было – горящее жаждой справедливости сердце, что непоколебимо верило в её святой меч.

– Навевает воспоминания, не так ли, Жанна? Всё как тогда, – произнёс Кастер, с таким зачарованным выражением на лице, словно он смотрел на икону, но перед ним была лишь битва, в которой положение Сэйбер становилось всё более незавидным. – Даже если ты находишься в такой опасной ситуации, окруженная врагами, ты никогда не испытывала страха, не отступала и никогда не сомневалась в собственной победе. Ты всё та же. Та же благородная стать, тот же величественный дух… вот оно, неопровержимое доказательство, которое выдаёт в тебе святую деву Жанну д’Арк. Это же так очевидно…

«Несёт чушь, как обычно…»

Сэйбер подавила гнев, который рвался из её души, и сконцентрировалась на убийстве этих жалких монстров. Она только раззадорит противника, если будет отвечать на его реплики.

– Так почему? Почему ты всё ещё отказываешься видеть истину? Почему ты продолжаешь верить в то, что Бог тебя защитит? Ты думаешь, что произойдёт чудо, и он спасёт тебя в столь отчаянной ситуации? Как прискорбно! Ты забыла битву при Компьеню? Забыла, как Господь подстроил тебе западню и низверг с зенита славы в адский огонь? Ты будешь продолжать оставаться марионеткой Бога даже после такого унижения?

Ей очень хотелась заткнуть рот, который порол чушь. Ей очень хотелось, чтобы он понял, какое наказание его ждёт за тот грех, который он совершил – за кражу жизней маленьких детей ради своих пустых и тщетных надежд. Но даже если она этого и хотела, меч Сэйбер не мог коснуться его. Она была остановлена стеной демонических монстров, которых было больше в десять, в двадцать раз. До Кастера было слишком далеко.

Сэйбер подпрыгнула, но щупальце, которое было у неё за спиной, обмоталось вокруг её головы. И хотя Сэйбер вскинула руку, чтобы перехватить щупальце до того, как оно её поймает, так как это была её левая рука с недвижимым большим пальцем, она просто соскользнула с кожи щупальца.

– Уууу…

Как только Сэйбер остановилась, всё её поле зрения заполонила стена щупалец. Она могла использовать лишь энергоудар, чтобы разорвать их на части. Но такое количество…

Внезапно сверкнувшая жёлто-красная вспышка в мгновение ока отбросила толпу монстров.

Перед Сэйбер, которая выравнивала своё дыхание после атаки щупальца, стояла высокая фигура, облачённая в бирюзовый доспех*.

– Как неприятно, Сэйбер. Если твоё владение мечом больше не может внушать тот же благоговейный ужас, то твой титул Короля Рыцарей может быть подвергнут сомнению.

Этот миловидный мужчина, чья красота была почти грехом, подарил поражённый взгляд Сэйбер, которая озадаченно стояла в стороне. Лишь благодаря её Сопротивлению Магии, она могла выдержать этот притягательный взгляд. В противоположность сверкающим копьям, улыбка Диармайда О’Дуйвне была несравнимо милой и оживляющей.

– Лансер, почему…

Но удивление Кастера было значительно больше чем у Сэйбер.

– Кто ты такой?! Кто разрешил тебе меня прерывать?!

– Я это как раз и собирался сказать, ты дьявольский еретик.

Лансер холодно посмотрел на Кастера, и указал на него остриём короткого копья, что было в его левой руке.

– Всё потому, что ты слишком дерзок. Голове Сэйбер судьбою уготовано быть привязанной к древку моего копья. То, что ты решил украсть мою победу – нахальный и жалкий поступок, который неприемлем на поле боя.

– Чушь! Чушь-чушь-чушь!!!

Кастер схватился руками за голову, выпучил глаза, а из его горла стали доноситься странные звуки.

– Мои мольбы! Мой Грааль! Лишь они позволили этой женщине воскреснуть! Она моя… каждый кусочек плоти, каждая капля крови, даже её душа принадлежит мне!!!

Но крик Кастера вовсе не ошеломил Лансера. Он лишь пожал плечами и разочаровано вздохнул.

– Ты меня слушаешь? Я тот, кто ранил левую руку Сэйбер. Только я имею право использовать это преимущество.

Лансер медленно поднял острия копий и развёл руки в стороны, приняв свою уникальную стойку копейщика, сражающегося двумя копьями.

Так как он стоял перед Сэйбер, со стороны казалось, что он защищал Короля Рыцарей.

– Эй, Кастер, я не вмешиваюсь в твои любовные дела. Если ты хочешь заполучить Сэйбер и забрать её – пожалуйста. Вот только...

Горящая, но одинокая уверенность зажглась в глазах прекрасного копейщика одновременно с тем, как он продолжил.

– ...не думай сбрасывать со счетов Диармайда. Я не позволю победить тебе ослабленную Сэйбер! Если ты не отступишь сейчас, мои копья будут играть роль её левой руки!

Если подумать, то Сэйбер уже второй раз видела спину копейщика в таком свете. Прошлой ночью, когда она подверглась мощным атакам Берсеркера, Лансер также себя повёл. И всё ради того, чтобы решить всё раз и навсегда с той, с кем скрестил своё оружие?

– Лансер, ты…

– Не пойми меня неправильно, Сэйбер.

Взгляд Лансера не дал Сэйбер продолжить.

– Приказ моего Мастера – уничтожить только Кастера. Насчёт тебя приказов не было. Поэтому я решил, что лучше всего будет сражаться вместе. Что ты думаешь?

Слова Лансер не объяснили то, почему он прибыл как раз в тот момент, когда Сэйбер пришлось особенно туго. Копейщику это было делать необязательно. Он мог просто выбрать тот момент, когда Кастер будет полностью увлечён битвой с Сэйбер и внезапно атаковать его в спину.

Сэйбер не спросила его, почему он так сделал. Она просто кивнула Лансеру, на чьих губах был намёк на улыбку, и встала справа от него.

Она больше не уделяла внимания тому, что происходило слева от неё, и встала так, чтобы мечом отражать атаки справа. Сейчас у неё была самая надёжная левая рука.

– Просто чтобы прояснить ситуацию – Лансер, лишь только левой рукой, я могу уничтожить сотню этих мелких моллюсков.

– Хех, да проще простого. Сегодня ты у нас будешь левшой.

Обменявшись шутками, две Героические Души ринулись на орду демонических монстров. Святой меч и проклятые копья рассекали щупальца, которые тянулись к ним отовсюду.

– Непростительно…довольно твоей болтовни, человечишка!!!

Книга с заклинаниями в руке Кастера стала сильно пульсировать, словно усиливая его крик, страницы перелистывались сами собой. И внезапно, количество демонических монстров удвоилось. Огромная масса щупалец, которая казалось, заполнила весь лес, обрушилась на Сэйбер и Лансера.

И вот, начался второй, более жестокий акт битвы в лесу.

-130:45:08

То, что Кайнету Эль-Миллою Арчибальду ещё в Фуюки попалась на глаза фигура Кастера – было чистой воды удачей.

Хотя он был озадачен, заметив фигуру, закутанную в чёрную одежду определённо не подходящую к этой эпохе, которая бродила в сумерках по улицам пригорода. Кайнет начал свою слежку, когда увидел, как Кастер остановил грузовик, который проезжал мимо, загипнотизировал водителя и посадил туда детей. Они сели туда, словно это было обычной детской экскурсией.

Битва между Слугами должна идти вдали от людей, однако грузовик, на котором ехал Кастер, по странному стечению обстоятельств двигался к удалённым от города горам. Кайнет улыбнулся, так как данная территория идеально подходила для осуществления его плана, но его охватило замешательство, когда он понял, что Кастер направляется к лесу семьи Айнцберн.

Он уже знал о территории семьи Айнцберн неподалёку от Фуюки, так как заранее провёл расследование. Так как это была территория волшебников, значит, там определённо будет замкнутый барьер, в котором другим будет сложно вести бой, используя свои преимущества. Несмотря на это, если оставить в стороне истинную причину, по которой Кастер направился сюда, – его намерение помериться силами с семьёй Айнцберн было очевидно. Если дело обстояло именно так, то были шансы получить выгоду от этой битвы. Приняв решение, Кайнет вступил в лес вместе с Лансером.

Как он и ожидал, Кастер начал бой с Сэйбер, которая появилась здесь, чтобы остановить его продвижение. Судя по его одурманенной речи и действиям, можно было предположить, что Кастер прибыв сюда, действовал в одиночку, но Мастер Сэйбер так и не появилась. Возможно, она решила, что сможет защитить себя сама. Даже если Слуги не было рядом, она в безопасности, потому что находиться на своей территории. Поэтому она решила наблюдать за битвой из своей штаб-квартиры, которая была далеко от передовой.

Поняв это, Кайнет определил свою собственную стратегию.

Он приказал Лансеру атаковать Кастера. Для Кайнета, который уже потратил одно из Командных Заклинаний, награда Наблюдателя за победу над Кастером была тем, ради чего Кайнет пойдёт на всё, лишь бы её заполучить. Однако если он победит здесь Кастера то получиться, что он будет на стороне Сэйбер. И Мастер семьи Айнцберн тоже сможет получить дополнительное Командное Заклинание. Кайнет очень не хотел, чтобы подобное произошло.

Поэтому Кайнет решил предоставить Кастера Лансеру, а в это время он сам в одиночку проникнет в замок семьи Айнцберн. Если он хочет приписать победу над Кастером себе, всё что ему нужно сделать, так это избавиться от Мастера Сэйбер.

Хоть это было довольно смелым решением, уверенность Кайнета в своих силах была нерушимой. Неважно, какую защиту установила семья Айнцберн, он был готов поставить свой титул Лорда Эль-Миллоя, что он прорвётся сквозь неё. Он должен показать свою отвагу, если он хочет исправить те недостатки, на которые ему вчера указала Сола. Сейчас самой неотложной проблемой для Кайнета было заставить невесту взять свои слова назад.

Кайнет шёл вперёд в глубины леса, чувствуя, как в нём бурлила сила. Несмотря на множество иллюзий, которые были созданы барьером, выдающиеся знания Кайнета и его инстинкты позволяли ему делать верные решения, следуя которым он легко вышел на центральную ось замкнутого барьера. Для великого гения Духовного Воскрешения подобное трудностей не представляло.

– Если волшебство семьи Айнцберн находиться на таком уровне, легко понять, как именно защищён замок.

Но Кайнет чувствовал себя достаточно свободно, чтобы усмехнуться. Хотя большинство артефактов, которые он привёз из Англии, были потеряны при обрушении отеля, его сильнейший козырь, его Тайный Знак, всегда был при нём. И поэтому перед битвой он вовсе не чувствовал себя ослабленным.

Деревья, которые всё время были перед глазами, внезапно исчезли, и перед Кайнетом предстал старинный замок. Вот он какой. Меньшего от престижных волшебников с Севера он и не ожидал. Замок, который был перемещён сюда, своими размерами превышал обычные замки. Но Кайнет тоже был из престижной семьи Арчибальд. Даже если величие замка и завораживало других, взглянув на него, Кайнет лишь фыркнул.

– Недурно. После того как я разберусь с Айнцберн, будет неплохо занять этот замок и сделать его своей новой штаб-квартирой.

После того, как он потерял арендованные помещения в отеле, он приобрёл заброшенную фабрику на окраине города, и, сделав её своей временной базой, спрятал там Солу. Естественно, настроение у его невесты было хуже некуда. В конце концов, гордость Кайнета не могла стерпеть подобную обстановку.

И если он уже всё решил, значит, ему придется нанести этому зданию минимум разрушений.

Самонадеянно хмыкнув, Кайнет поставил фарфоровую вазу, что до этого времени была у него в руках, на землю. Лишь только ваза покинула его левую руку, она погрузилась в землю. На вазу было наложено заклинание уменьшения веса, чтобы её легче было нести. Её истинный вес был около 140 килограмм.

– Fervor, mei sanguis.

Как только он произнёс заклинание, которое активировало волшебство, нечто стало медленно выползать из вазы. Эта жидкость, которая излучала зеркально-металлический блеск, на самом деле была большим количеством жидкой ртути. Выбравшись из вазы, и вздрогнув, словно хорошо дисциплинированное домашнее животное, десять килограмм ртути приняли форму шара.

Это была Volumen Hydragyrum – гордость Лорда Эль-Миллоя – сильнейший Тайный Знак из всех, которыми он владел.

– Automatoportum defensio; Automatoportum quaerere; Dilectus incursion.

Подчиняясь заклинанию Кайнета, которое он читал шепотом, поверхность ртутного шара завибрировала, зашелестела, словно отвечая ему, и двинулась за Кайнетом, к воротам замка.

Начальными элементами Кайнета были «Вода» и «Ветер». Подобное сочетание было редкостью среди волшебников. Он был силён в управлении потоками, которые были присущи этим двум элементам. Так он создал уникальный Тайный Знак, используя ртуть наполненную волшебством как оружие, которое подчиняется его воле.

Бесформенная ртуть, которая может принимать любую форму…

– Скальп!

Лишь только Кайнет вскрикнул, часть ртутного шара внезапно удлинилась, превратившись в длинную и тонкую ленту, которая выстрелила вперёд. Затем ртутная лента обрушилась на ворота словно хлыст.

В мгновение удара, ртутный хлыст утончился ещё больше, превратившись в антенну толщиной до нескольких миллиметров, став ртутным мечом, который был остр как бритва. Подвергнувшись атаке ртутного меча, толстые прутья были легко перерезаны надвое словно тофу. Огромные ворота, издав тяжёлый лязг, рухнули внутрь.

Уже при комнатной температуре жидкая ртуть была тяжёлой. При быстром движении, которое осуществлялось под высоким давлением, она заряжалась огромным количеством кинетической энергии. И даже больше, ртуть могла менять форму, становясь, к примеру, кнутами, копьями или мечами, подчиняясь воле обладателя. Она была острее лазерного луча.

Возможно, поэтому он был так уверен в уже предрешенной победе. Потому что против Volumen Hydragyrum Лорда Эль-Миллоя не устоит даже самая прочная защита. Будь то титановый сплав или алмаз, для него ничего неуничтожимого не существовало.

Разобравшись с препятствием на своём пути, Кайнет медленно направился к входу в замок и вскоре оказался в большом холле. Хрустальные люстры, излучавшие яркий свет и мраморный пол, отполированный до блеска – здесь не было места недостаткам. Даже воздух был странно спокойным, принимая присутствие Кайнета. Конечно, никто не пришёл его поприветствовать.

– Девятый глава семьи Арчибальд, Кайнет Эль-Миллой просит аудиенции! – с оттенком приказа в голосе произнёс Кайнет, обращаясь к пустому холлу.

– Эй, волшебник семьи Айнцберн! Ради Грааля, которого ты ищешь, поставь на кон свою жизнь и честь и встреться со мной!

Несмотря на насмешливые слова Кайнета, ему никто не ответил. Словно с ним никто не искал дуэли. Он презрительно вздохнул и направился к центру холла.

В момент, когда Кайнет оказался в центре холла четыре вазы с цветами, которые стояли по четырём углам холла, с жутким грохотом взорвались. Однако не осколки фарфора полетели в разные стороны. Это было бесчисленное количество металлических шариков. И они устремились к Кайнету словно пули.

Механизм был создан без помощи волшебства. Кайнет не почувствовал ни следа магической энергии при его активации. Значит, это был механизм, который Киритцугу установил в вазах. Противопехотная мина «Клеймор», жестокая бомба. При взрыве бомбы каждая выбрасывала в воздух около 700 металлических шариков диаметром один или два миллиметра. Эти шарики летят в совершено непредсказуемом направлении. Ужасное оружие, которое, как говорят люди, было создано, чтобы уничтожать пехоту одним ударом. Когда бомба взрывается, времени на бегство уже нет. Единственное, что остается человеку, который оказался окружён разорвавшимися минами «Клеймор», так это ждать когда он превратиться в решето.

Конечно, предполагается, что цель не является волшебником.

За мгновения секунды, до того как 2800 металлических шариков достигли Кайнета, место на котором он стоял, оказалось накрыто серебряной полусферой. Ртуть, которая до этого плыла рядом с его ногами, внезапно превратилась в полусферу.

Хотя тугая, тонкая мембрана из ртути, которая накрыла Кайнета, была толщиной менее одного миллиметра, поверхность её, наполненная магической энергией, сравнилась по прочности со стальными листами. Из дождя металлических шариков, которые обрушились на Кайнета, не один его не достиг. Все они были отражены и отправлены обратно в холл, превращая всё на своём пути в осколки.

Вот как действовала Volumen Hydragyrum в режиме «Automatoportum defensio». Когда над Кайнетом нависла опасность, заранее прочитанное заклинание пришло в действие, сформировав защитную мембрану за доли секунды. Скорость реакции была такова, что она могла даже отражать пули. Именно защитные системы Volumen Hydragyrum спасли Кайнета и Солу при обрушении отеля. Эта вязкая ртуть была идеальным оружием, которое сочетало в себе атаку и защиту, являясь одновременно и мечом Кайнета, и его щитом.

– Хм…

Убрав защитную мембрану, Кайнет оглядел трагичную сцену, и улыбнулся, насмехаясь над низостью подобной ловушки. Даже Кайнет, который не знал многого об оборудовании военных, понял, что его пытались убить не с помощью волшебства, а с помощью взрывчатки.

Теперь Кайнет стал догадываться об истинной причине неприятного происшествия, случившегося вчера ночью.

Ему не нужно было даже анализировать случившееся. Среди всех оставшихся Мастеров, лишь один хотел уничтожить Кайнета больше других – Мастер Сэйбер, Айнцберн. Однако как мог волшебник семьи Айнцберн, обладая таким роскошным замком и своей возвышенностью использовать такие методы? Кайнет гордился тем, что он тоже был из престижной семьи волшебников, и поэтому никак не мог в это поверить.

Однако – теперь ему придется в это поверить. Тот, кто использовал взрывчатку, чтобы уничтожить мастерскую Кайнета прошлой ночью самым презренным способом, в данный момент прятался в замке.

– Так низко пали, Айнцберн? – пробормотал Кайнет, в голосе которого было больше стенания, чем гнева. Возможно, не Мастер Сэйбер использовал презренные методы подобные этим, а опустившийся тип, которого они где-то наняли. Но даже если и так, всё равно это было очень низко. Как они могли нанять какого-то парня, который никаким образом не был связан с этой священной войной? Абсолютно непростительно.

– Ладно, это больше не дуэль. Теперь это будет моим походом против тебя.

Вновь ощутив желание убить, Кайнет направился вглубь здания противника.

Через CCD-камеры, которые были спрятаны в холле, Киритцугу тщательно наблюдал за мощью Volumen Hydragyrum – гордостью Лорда Эль-Миллоя.

Использовать заклинания, чтобы манипулировать ртутью, создавая автоматическую защиту – хоть он и слышал о подобном ранее, он никогда не думал, что у этого заклинания будет такая мощь. Даже взрыв четырёх мин «Клеймор» не смог превзойти эту защиту в скорости. В таком случае, если он хочет обрести победу, он не может всецело полагаться на огнестрельное оружие.

Хоть Киритцугу это и раздражало, ему пришлось признать, что его противник был первоклассным волшебником. Точнее, ему следовало это понять, после того как его уловка с взрывом отеля Хайтт не удалась.

Другими словами, это был тот оппонент, с которым Киритцугу должен будет сразиться как «волшебник».

Сейчас, чтобы найти врага, который прятался в замке, Кайнет должен был обыскать все комнаты на первом этаже одну за другой. В этот момент Киритцугу находился в самой дальней комнате на втором этаже. Если он среагирует немедленно, у него хватит времени на то, чтобы выбрать место, в котором у него будет преимущество в этом противостоянии.

Киритцугу анализировал план замка пока шёл к двери – и вдруг остановился.

Капля ртути, словно паутинная ниточка, появилась в отверстии дверного замка. Хоть это и была маленькая капелька ртути, Киритцугу увидел, как она начала скользить вниз, оставляя на поверхности двери серебряный след.

Капля ртути прекратила своё движение в тот момент, когда Киритцугу её увидел. Затем, повторяя свой след, она вернулась в замочную скважину, словно была живым существом, и исчезла.

– …Вот оно что. Автоматический поиск?

В момент, когда сердце Киритцугу замерло от удивления, луч серебряного света стал исходить из-под ковра, что лежал в этой комнате.

В мгновение ока в центре пола комнаты был вырезан круг, который рухнул на нижний этаж. Затем из вырезанного отверстия появилось серебряное щупальце.

Перед Киритцугу Volumen Hydragyrum предстала в форме металлической медузы. Бесчисленные щупальца использовали края вырезанного круга как опору, в середине этих щупалец, открывшись словно зонтик, появилась плоская как тарелка платформа. И тот, кто, улыбаясь, стоял на этой платформе, был никто иной, как Лорд Эль-Миллой.

– Я наконец-то тебя нашёл, маленькая мышка.

Перед тем, как ликующий Кайнет приказал ртути атаковать, Киритцугу выхватил из кобуры на талии пистолет-пулемёт и открыл огонь.

Мгновенно отреагировав, Volumen Hydragyrum быстро сформировала защитную мембрану перед Кайнетом, и блокировала дождь 9-миллиметровых пуль. На то чтобы выпустить 50 пуль ушло всего несколько секунд.

Но эти драгоценные секунды дали Киритцугу больше времени для прочтения заклинания.

– Время вспять – двойное ускорение.

Починяясь произнесённому заклинанию, энергия внутри Киритцугу стала двигаться со скоростью света.

– Скальп!

Кайнет выкрикнул смертный приговор своему противнику, когда последняя из пуль была отражена.

Два ртутных кнута повинуясь его голосу, взвились в воздух и обрушились на жертву словно клещи, атаковав Киритцугу с двух сторон.

– Хм?!

Тем, кто издал этот удивленный возглас, был Кайнет.

В то мгновенье, когда два серебряных кнута должны были поразить цель, Киритцугу с невероятной скоростью уклонился от их атак и быстро прыгнул под Volumen Hydragyrum, как раз туда, где стоял Кайнет – в дыру, которая была вырезана ртутным мечом.

Скорость Киритцугу была настолько велика, что человеческий взгляд не мог полностью проследить его движения. Неважно, как много вы будете думать об этом, подобного обычные люди не могли продемонстрировать. Хотя Кайнет почувствовал, что он был несколько неосторожен, он не был сильно удивлён той разительной перемене, что произошла прямо на его глазах. В конце концов, в сражениях между волшебниками всё выходит за рамки здравого смысла. Не было странным то, что маленькая мышка обладала сверхъестественными способностями.

– О? Мы тоже знаем немного волшебства?

Хоть на лице Кайнета и появилась улыбка, желание убить не исчезло из его души. Был ли он обычной мышью или нет, даже если он был обучен волшебству, он всё равно был низким человеком, который опускался до грязных трюков. Подобные действия, которые унижали волшебников, нельзя было игнорировать.

– Погань… сейчас ты у меня познаешь вкус смерти.

Кайнет запахнул полы своего плаща и спрыгнул вниз на первый этаж. Затем Volumen Hydragyrum перестала быть медузой и медленно сползла вниз за своим хозяином.

– Ire sanctio.

Тонкие ртутные щупальца, расползлись в стороны, подчиняясь его команде, и вновь принялись обыскивать первый этаж. Ртуть немедленно обнаружила местонахождение цели. Как только он начал движение к нужной комнате, на губах Кайнета появился намёк на кровожадную улыбку.

Пробегая по коридорам, Киритцугу чувствовал, как его тело атаковали последствия того, что он использовал своё волшебство.

Навык, с помощью которого он избежал атаки Кайнета, не был обычным волшебством, которое просто модифицировало человеческое тело. Это было тем, что на порядок превосходило полезность обычных заклинаний – и естественно с более серьёзными побочными эффектами – продвинутое волшебство.

Способность разделять течение времени в выбранной области и того времени, что будет течь во внешнем мире. В каком-то смысле «манипуляцию со временем» можно охарактеризовать как разновидность Зеркала Души. Хотя это и было великим волшебством, это не было Магией, которую на сегодняшний день нельзя было воспроизвести. В сравнении с «изменением времени», с помощью которого можно было менять причину и следствие и изменять прошлое, это было волшебством, которое занималось «корректировкой времени», способное лишь на замедление того времени, что уже прошло и ускорять время, чтобы приблизить будущее. Поэтому это не было неосуществимым, неимоверно сложным умением. Единственная проблема, которую волшебнику предстояло решить так это размер замкнутого барьера и объём времени, который нужно модифицировать.

Предки Киритцугу – семья Эмия – на протяжении поколений изучали и преследовали волшебство, которое могло бы управлять временем. Магическая метка на спине Киритцугу хранила в себе результаты исследований многих людей. Но количество магической энергии, которое нужно потратить и многочисленные ритуалы, которые нужно провести, чтобы активировать подобное волшебство соперничало с другими великими заклинаниями. Следовательно, к его применению нужно было тщательно готовиться и использовать лишь в стратегических целях. Для Киритцугу, чья стратегия состояла лишь в том, чтобы выжить на поле боя, подобное наследие было бесполезно.

Однако, используя способность «временного контроля», которую он полностью унаследовал, Киритцугу создал очень гибкий способ применения этого заклинания в гораздо меньшем масштабе.

Метод заключался в том, что территорией замкнутого барьера было тело волшебника, что упрощало развёртывание Зеркала Души. Хотя было невозможно полностью изолировать плоть от внешнего мира, можно было минимизировать его действие на тело. «Корректировка» всего нескольких секунд в потоке времени внутри максимально малого замкнутого барьера – вот чем было созданное Киритцугу заклинание, которое называлось «Врождённый Временной Контроль».

К примеру, когда он несколько мгновений назад сражался с Кайнетом, Киритцугу одновременно ускорил свой кровоток, метаболизм, и частоту мышечных сокращений. Всё что ему осталось так это использовать свою быструю реакцию, чтобы уклониться от атаки, после того как он легко предсказал траекторию ртутных кнутов. Ускорив время в своем собственном теле Киритцугу смог совершить то, на что обычные люди физически не способны.

В то же время, самая главная проблема в применении такого волшебства заключалась в огромном перенапряжении тела.

При корректировке времени неизбежно будут возникать нестыковки между временем внутри и вне замкнутого барьера. Подобная нестыковка будет немедленно исправлена законами природы, как только барьер будет снят. Именно так, корректировка «своего собственного мира». Конечно, корректировка может происходить лишь там, где были допущены нестыковки, то есть внутри замкнутого барьера Киритцугу – внутри его тела. Подобные корректировки должны были восстановить синхронизацию его плоти с нормальным течением времени.

Смерть была неотъемлемой опасностью, что грозила любому, кто использовал волшебство, но Врождённый Временной Контроль был самым рискованным заклинанием Киритцугу. Сейчас он словно шёл по туго натянутому канату, в то время как его плоть дробилась и рвалась на кусочки.

В сравнении с волшебством Кайнета, волшебство Киритцугу не было восхитительным и не обладало особой мощью. Но это не означало, что у Киритцугу не было шансов на победу. Потому что наилучший момент для убийства Киритцугу – та атака – был Кайнетом упущен. Хотя возможно Кайнет ещё этого не осознал, для Киритцугу это было самой главной ошибкой его противника. Кайнет уже продемонстрировал своё волшебство, и предоставил Киритцугу возможность его проанализировать. И теперь, настало время для охоты, которую будет ввести «Убийца Волшебников».

Киритцугу перезарядил пистолет-пулемёт на бегу. Пули в пистолете Contender так же были заменены на обычные. Ещё слишком рано было наносить смертельный удар. Ему нужно было раздразнить Кайнета ещё больше, чтобы затем убить противника одним ударом.

Ртутный Тайный Знак Лорда Эль-Миллоя сочетал в себе атаку, защиту, и так же обладал способностью поиска врагов. Однако, несмотря на все эти три преимущества Киритцугу смог заметить в этом волшебстве изъяны.

Во-первых, способность к поиску врагов…

Киритцугу внезапно остановился, как только свернул за угол, и спрятался за колонной. Ртуть не просто приближалась к нему сзади, она покрывала весь коридор и постепенно подбиралась всё ближе и ближе. Возможно, сейчас ртутные щупальца превратились в гигантскую паутину, перекрыв все возможные пути отхода.

Использовать жидкую ртуть как способ обнаружения… как она отсылает информацию обратно? У неё не было таких чувств как зрение, обоняние, вкус – поэтому Кайнет мог её так свободно контролировать. Подобные виды связи отпадали.

Самым вероятным способом обнаружения был контакт через прикосновение. Но когда Киритцугу был обнаружен на втором этаже, его местонахождение было раскрыто без какого-либо контакта с ртутью.

Однако если ртуть крайне чувствительна к прикосновениям, то она могла делать определённые выводы, основываясь на вибрации воздуха. Она так же способна чувствовать разницу температур и обнаружить источник тепла.

Киритцугу едва заметно улыбнулся, глядя на ртутную паутину, которая приближалась отовсюду. У неё не было глаз. Следовательно, если он сможет с помощью иллюзии скрыть активность своего сердца, дыхания и температуры тела, он сможет стать для ртути невидимым.

– Время вспять – тройное замедление.

Подчиняясь заклинанию, поле зрения Киритцугу внезапно стало очень ярким.

Во внешнем мире не произошло никаких изменений – это было лишь его собственной иллюзией. В то время как глазные нервы Киритцугу засекали все, что он видел, его роговица получала в три раза больше света, чем человеческий глаз бы получал при обычных обстоятельствах.

В этот раз временной контроль был полной противоположностью акселерации скорости организма как в прошлый раз. Киритцугу замедлил свои биологические процессы втрое. Его дыхание замедлилось, а биение сердца затормозилось настолько, что он сам его едва ощущал. Так же, из-за того, что его обмен веществ прекратился, температура его тела быстро упала, опустившись до уровня температуры внешней среды.

Подрагивая и странно ускорившись, ртуть подплыла к Киритцугу, который стоял словно статуя. Как он и ожидал, ртуть не смогла сейчас учуять след Киритцугу. Неглубокое дыхание Киритцугу и его медленное сердцебиение сейчас заглушались шумом внешнего мира. Ртуть больше не могла распознать процессы в теле Киритцугу, используя стандарты под которые подпадало обычное человеческое существо.

Поисковая ртутная сеть быстро ретировалась, повторяя свой след, после того как не смогла обнаружить следов врага. Затем раздался звук шагов Кайнета по мраморному полу. Так как здесь никого не было, Кайнет шёл вперед, не предпринимая никаких мер предосторожности…

– Отмена контроля.

Яркость его зрения и острота слуха вернулись в обычное состояние в мгновение ока. Сердце Киритцугу так же начало биться чрезвычайно быстро. Все кровеносные сосуды в его теле отозвались болью, словно готовы были взорваться. Внутри его тела кровоток был ускорен в три раза, чтобы вернуть его в обычное состояние. На самом деле из-за образовавшихся внутренних кровотечений, в теле Киритцугу уже начали формироваться гематомы на месте лопнувших капилляров.

Но Киритцугу уже выпрыгнул из-за колонны к тому моменту, как его тело было возращено под законы природы. Когда Кайнет, который только что вошёл в коридор, среагировал, волшебник стоял лишь в пяти шагах от другого мужчины. И пистолет-пулемёт в его левой руке немедленно открыл огонь.

Хоть Кайнет и был шокирован, Volumen Hydragyrum продолжала верно и тщательно защищать своего хозяина. Защитная мембрана раскрылась в мгновение ока и вновь блокировала ударную силу 9-миллиметровых пуль. Всё было в точности как в прошлый раз.

– Идиот, такие скучные трюки не пройдут!

Хотя Кайнет подвергся неожиданному нападению, будучи скрытым защитной мембранной, он мог только рассмеяться, обнаружив, что стрельба была столь же безвредна, что и в прошлый раз. Но он не знал, что противник, которого он сейчас высмеивал, понял слабость его автоматической защиты.

Прямо перед тем, как пули из пистолета-пулемёта были отражены полностью, свободная правая рука Киритцугу вытащила Contender, который выстрелил в центр раскрывшейся полукруглой ртутной мембраны.

Volumen Hydragyrum уже успела принять лучшую физическую форму для защиты от выстрелов из пистолета-пулемёта. Но скорость пуль пистолета Contender превышала скорость 9-миллиметровых пуль в 2.5 раза, и их разрушительная сила была в семь раз больше.

Киритцугу полностью видел насквозь причину невероятной скорости Volumen Hydragyrum, которая исходила от силы давления. Хотя капля ртути могла быстро превратиться в мембрану, если использовать гидродинамическое под давление, невозможно было превратить её обратно из мембраны в каплю, используя лишь давление. У гидродинамики есть свои пределы.

Поэтому, подвергнувшись мощной атаке, которая была запущена с большой скоростью, ртуть не сможет быстро среагировать и создать более прочную защиту.

Большое углубление образовалось на зеркально-гладкой поверхности ртутной мембраны. Судя по воплю Кайнета изнутри, пробившая себе путь пуля пистолета Contender, должна была попасть в цель.

Однако Киритцугу не смог даже как следует прицелиться в цель, которая скрывалась за преградой. Поэтому, ему уже повезло в том, что он смог попасть в противника. Он не мог рассчитывать на то, что подобный выстрел будет смертельным.

Вопль Кайнета так же быстро превратился в проклинающий крик и затем…

– Скальп!

Следуя рёву, в котором слышалось явное намерение убить, ртуть атаковала, чтобы убить врага наповал.

Киритцугу не волновался, увидев атаку серебряных кнутов. В этот раз ему даже не нужно было активировать Врождённый Временной Контроль. Между ним и Кайнетом было около 10-ти метров. Такой дистанции ему будет более чем достаточно.

Киритцугу уклонился от атак ртутных мечей. Хотя это казалось невозможным, ртутные мечи смогли разрезать лишь полы его плаща.

Атакующие способности Volumen Hydragyrum можно было понять, увидев их в действии лишь раз. Несмотря на то, что они были очень быстрыми, по своей сути, это были очень простые атаки.

Когда ртуть атакует в форме кнута в своей основе это очень быстрая атака, но кончик кнута не обладает атакующей силой. Сила меча идёт от центробежной силы. Для Киритцугу, который был искушён в ближнем бою, траекторию подобной атаки было легко предугадать. Так же нужно было учитывать характеристики ртути, которая управлялась с помощью давления. Только массивные части могли атаковать, используя всю свою силу, в то время как в меньших частях, сила давления ослабевала по мере движения к концу. Киритцугу уже проанализировал эту слабость, когда понял, что вытянутые щупальца, которые вытянулись в поисках врага, обладали меньшей подвижностью, чем рассекающие хлысты.

Киритцугу стал убегать до того, как противник продолжил свою атаку. Было бы прекрасно, если враг стал бы немедленно его преследовать, но если противник, вместо того чтобы броситься за ним, остановился, чтобы вылечить рану которую он получил от выстрела, значит, Киритцугу его ещё недостаточно раззадорил.

Выстрел из пистолета Contender пробил защитную мембрану в первый и последний раз. Защита Volumen Hydragyrum должна стать прочнее, так как она поняла ударную мощь этого пистолета, которая полностью отличалась от пистолета-пулемёта. При следующих атаках все способы защиты смогут отразить выстрел Contender’а. Кайнет, несомненно, использует магическую энергию, чтобы усилить защиту ртутной мембраны.

Если так, то ничего хорошего из этого не выйдет.

Киритцугу, преодолевая боль, которая окутывала всё его тело, на бегу перезарядил Contender. В этот раз он зарядил пистолет магической пулей.

Кайнет определённо использует всю энергию, что у него есть, ожидая следующего выстрела Киритцугу. Предыдущий выстрел с использованием обычных пуль был направлен на то, чтобы вынудить Кайнета к этому, заставив быть настороже.

Могила Кайнету уже была вырыта, теперь оставалось только ждать момента, когда он туда упадёт, и затем Киритцугу его собственноручно закопает.

Охота Убийцы Волшебников приближалась к своей кульминации.

-130:44:57

Если обратиться к памяти, то с того момента как Ирисфиль прибыла в Фуюки, она впервые чувствовала себя неуютно.

Она вновь поняла, как важна для неё Сэйбер, которая до этого всё время была рядом. Спокойная уверенность и понимание, которое излучала её стройная фигура, были для Ирисфиль гарантией безопасности.

Не то чтобы Хисау Майя – женщина, которая сейчас играла роль телохранителя, заменив Сэйбер – была недостойна доверия. Киритцугу высоко оценивал способности Майи, и Ирисфиль не испытывала к ней подозрений.

В чём же тогда причина её озабоченности?

Покинув замок, выполняя стратегическое отступление, женщины идущие по лесу окружённым замкнутым барьером, молчали. Да, Майя была не похожа на женщину, которая любит поболтать, но такая тяжёлая тишина удручала Ирисфиль.

Ответит ли ей Майя, если Ирисфиль заговорит первой? Одна попытка особого вреда не принесёт. На данный момент они были в безопасной зоне, вдали от битвы и не в той шаткой ситуации, когда нужно было сохранять тишину.

Если так, то она соберёт всю свою отвагу и откроет рот – но так как она не знала что сказать, Ирисфиль решила вновь тщательно разобраться в своих чувствах.

Она хотела спросить о том, что было покрыто пылью истории, как эти горы снегом. Встреча с Киритцугу, воспоминания о времени проведённом с ним. Личность Киритцугу глазами Майи. Неважно, каким будет вопрос, ей очень хотелось знать ответ. Но Ирисфиль колебалась задать любой из них.

Хисау Майя знала того Киритцугу, которого Ирисфиль не знала.

Если ответ, который даст Майя, будет обладать достаточной силой чтобы пошатнуть образ Киритцугу в душе Ирисфиль…

Нет, подобное невозможно. Ни одна вещь не была способна на такое. Для Ирисфиль, короткий промежуток в девять лет, который начался с их встречи, был наполнен Киритцугу.

Тишина спокойно текла, в то время как её разум раздражёно плутал в собственных мыслях. Хотя атмосфера между ними была определённо странная, Майя продолжала идти вперёд, полностью её игнорируя.

– Определённо, я не способна выносить эту женщину…

Как только она повесила голову и вздохнула, предупреждающий сигнал эхом отозвался в её голове.

– ?!

Со странным удивлением на лице Майя посмотрела на Ирисфиль, чьё тело внезапно напряглось.

– Что случилось, мэм?

– Ещё один нарушитель. Недалеко от нашей позиции. Мы встретимся, если продолжим идти вперёд.

Подобного развития событий можно было ожидать. Майя спокойно кивнула.

– Тогда сделаем крюк. Безопаснее будет уйти, сделав крюк к северу.

– …

Ирисфиль, которая полностью сконцентрировалась на том, чтобы засечь противника используя ясновиденье, ответила не сразу.

Облаченная в чёрное одеяние высокая фигура выглядела устрашающе. Коротко стриженые волосы и серьёзная манера держаться были такими же, как и на фотографиях которые Киритцугу удалось собрать из различных источников.

– Это Котомине Кирей.

В сравнении с её заявлением, Ирисфиль была много больше удивлена той разительной перемене на лице Майи, когда она услышала что сказала Ирисфиль.

Всегда холодная и отрешённая, Майя была женщиной, чьи эмоции невозможно было прочитать. До этого, она думала, что сердце Майи действительно было сделано изо льда и полно жестокости…

Впервые Ирисфиль увидела «эмоции» Майи. Смешение тревоги и ярости. То, что она увидела, было полностью отлично от чувства страха. Это было опасение. Её испугал не сам Кирей, а возможно то, что он появился здесь в такой ситуации.

И как только Ирисфиль пришла к такому выводу, она поняла. Хотя мыслительный процесс был слишком отрывист, Ирисфиль, несмотря на это наконец-то поняла, как устроен разум Хисау Майи.

– Мисс Майя, приказ, полученный вами от Киритцугу – обеспечить мою безопасность, так?

– Так, но…

– Но что? Ты думаешь, «он единственный человек, которому я не могу позволить встретиться с Киритцугу?», так?

Хитро улыбаясь, Ирисфиль просто высказал вслух свои мысли. Несколько мгновений Майя не могла подобрать слов, чтобы дать ответ.

– Мэм, вы…

– По странному стечению обстоятельств, моё мнение совпадает с твоим.

Котомине Кирей. Человек, который возможно был величайшей угрозой Киритцугу. Реакция Майи лишь на его имя делало это очевидным.

Даже если Ирисфиль и была гомункулом, она влюбилась, следовала своим чувствам и даже стала матерью. Поэтому она обрела шестое чувство, которым обладали люди, но не гомункулы – «женскую интуицию».

– Давай вдвоём остановим Кирея. Договорились, мисс Майя?

После секундного колебания, Майя кивнула со странным выражением на лице.

– Прошу меня простить. Но прошу вас приготовиться, мэм.

– Нет проблем. Не беспокойся обо мне. Выполняй своё задание. Не приказы Киритцугу – действуй так, как считаешь нужным.

– Есть.

Если задуматься над этим, то она уже знала ответ. Вот почему она боялась, что это окажется правдой.

И теперь, Ирисфиль поняла. Причина, по которой она избегала Майи… была не в том, что она боялась её, а потому что она боялась узнать, что же было в её сердце.

Она боялась узнать правду о том, что она была «не единственной женщиной, которая заботится о Киритцугу».

Ирисфиль не могла поделать ничего иного как торжествующе усмехнуться, радуясь откровению, которое пришло вместе со смертельной схваткой. Взяв в руки пистолет-пулемёт Calico, Майя удивлённо посмотрела на Ирисфиль.

– Что не так?

– Человеческое сердце воистину удивительно.

Поставить на кон свою собственную жизнь ради Киритцугу – и узнать, что есть другая женщина, которая обладает той же решимостью.

Очевидно, что такой ответ должен был её шокировать. Однако – эта истина заставила её почувствовать необычайную лёгкость.

***

Котомине Кирею несложно было оценить действия Ирисфиль и её помощников, а так же их план действий.

Все Мастера избрали своей целью Кастера, в то время как Кастер нацелился на Сэйбер. Поэтому ничего специально не нужно было делать. Лучшей стратегией было приготовиться встретить атаку в укреплённой базе и подождать прибытия оппонентов.

Поэтому заниматься поиском нужды не было. Лес Айнцберн на окраине Фуюки в этот раз не останется неиспользованным. Эмия Киритцугу обязан быть там.

Конечно, Кирей не планировал вступать в схватку лично. Была велика вероятность того, что восточная часть леса станет основным местом схватки. Это определённо имело смысл, так как враги, прибывшие из Фуюки, будут атаковать именно оттуда.

Поэтому Кирей бродил на границе западной части леса, дожидаясь того момента, когда можно будет присоединиться к битве. Он так же рассчитывал на то, что основное сражение будет происходить в восточной части леса – тогда ему удастся реализовать неожиданную атаку с противоположного направления.

Он послал в лес Ассассина на разведку в призрачной форме. Со способностью «Скрытие Присутствия» Ассассин мог проникать в замкнутые барьеры без риска быть обнаруженным. Хотя они и не могли подходить близко к замку, они были в состоянии наблюдать за битвой в дальнем конце леса.

И – как он и предсказывал – битва Кастера и Сэйбер началась на восточной стороне леса. Даже больше, Айнцберн послала в бой лишь Слугу, в то время как Мастер остался скрываться за закрытыми воротами замка, что было удачно для Кирея.

Если Киритцугу был нанят семьёй Айнцберн как наёмник, то он должен был охранять Мастера, который был безоружен и находился далеко от своего Слуги. Для Кирея это был идеальный шанс загнать их в тупик.

Даже когда Ассассин немедленно известил его о том, что Лорд Эль-Миллой тоже движется к замку, Кирей не колебался. Наоборот, он почувствовал тревогу. Если Киритцугу умрёт от руки Кайнета, то Кирею не удастся достичь своей цели. Поэтому Кирей приготовился к самому худшему варианту развития событий – быть вынужденным вступить в столкновение с Кайнетом – и быстро устремился в лес.

Так же, в зависимости от развития ситуации, была вероятность того, что Айнцберн покинет замок, чтобы сбежать. А значит, очевидный путь к отступлению будет в противоположном направлении от восточной части леса, где сейчас происходила битва между Слугами. Если это произойдёт, то их шансы наткнуться на Кирея, были высоки.

На всякий случай, Кирей приготовился к битве заранее, и поэтому он среагировал, почувствовав внезапно возникший намёк на убийство.

За полвздоха он пригнулся и уклонился от шквала пуль, которые прогремели над его головой словно гром. Иногда даже ветераны, прошедшие сквозь множество сражений теряли волю и способность здраво мыслить, попав под внезапный пулемётный огонь. Однако такие случаи были редкими исключениями среди экзекуторов Святой Церкви. Кирей даже не вспотел, спокойно анализируя ситуацию.

В наличии был один противник. Судя по звуку выстрелов, это был пистолет-пулемёт калибра 9 миллиметров. Из-за того, что у пистолетных патронов не хватало убойной мощи, чтобы пробить ствол дерева, угроза от них была значительно ниже, чем от снайперской винтовки.

Вычислив местонахождение противника по звуку выстрелов, Кирей метнул три Чёрных Ключа. Однако в противоположность его ожиданиям, он услышал лишь звук клинков пронзающих ствол дерева.

– Мм…?

Чужое желание убить снова обратилось на удивлённого Кирея.

Вновь раздался пулемётный огонь. На этот раз слева. Хотя ему удалось увернуться в последнюю секунду, это залп был более опасным, чем предыдущий. Вывод, что он имеет дело лишь с один противником, несколько замедлил его реакцию.

Позиция, с которой раздалась вторая очередь, была в совершено другом месте. Временной промежуток был слишком мал, чтобы совершить перебежку. Однако если здесь изначально было два стрелка, им бы удалось избавиться от Кирея, если бы он попал под перекрёстный огонь.

Находясь в замешательстве, Кирей вновь почувствовал чужое присутствие ещё четверых человек. Кирей быстро взял в каждую руку по два Чёрных Ключа. На данный момент он был вооружён четырьмя клинками. Встав в боевую стойку, он ощутил, как всё новые и новые взгляды обращались к нему.

– Значит – иллюзия?

Подобное было не невозможно. Он уже углубился в замкнутый барьер леса. В функции этого замкнутого барьера включалось создание иллюзий. К тому же, если бы здесь был волшебник, который мог управлять иллюзиями, он мог легко ввести в заблуждение одинокую цель, которой был Кирей.

Был ли невидимый снайпер стрелком-одиночкой? Означает ли это, что он же управляет иллюзиями? Или же здесь есть кто-то, кто ответственен за поддержку стрелка волшебством?

Так или иначе, перед тем как он найдёт способ справиться с иллюзиями, он мог лишь следовать за своим оппонентом. Кирей взмахнул руками, одновременно бросив четыре Чёрных Ключа в разных направлениях.

Как и ожидалось, не было никаких признаков того, что ему удалось попасть в цель.

Кирей ощутил досаду оттого, что такие безвкусные потуги сорвали его планы. В это же самое мгновение автоматная очередь ударила ему в спину.

Третья очередь была столь неожиданна, что он даже не успел её засечь. Это словно говорило о том, что первые две атаки были уловками, цель которых была запутать Кирея. В теории если ловушка, использующая иллюзии, могла создавать фальшивые очаги присутствия, она так же могла скрывать реальное стремление убить.

Не имея времени даже на то чтобы взвыть от боли, высокая облачённая в сутану фигура, словно запнувшись, рухнула лицом вниз. Не было ни судорог, ни криков боли.

Попала ли она ему в позвоночник, тем самым, убив его наповал? Придя к такому выводу, Майя поднялась из-за своего снайперского укрытия. Направив на лежащего Кирея пистолет-пулемёт Calico, она стала осторожно к нему приближаться.

– Мисс Майя, нет!

Почувствовав ловушку, Ирисфиль вскрикнула, чтобы предупредить Майю. Но было слишком поздно.

Кирей продолжал лежать. Напротив, лишь взмахнув рукой, он бросил до этого скрытый Чёрный Ключ. Летя по траектории близкой к земле, клинок рассек правую икру Майи, лишая её возможности сделать следующий шаг.

Кирей, словно гейзер, поднялся с земли и мгновенно устремился к Майе. Та бесстрашно нажала на курок.

Но Кирей лишь защитил свою голову, он даже не собирался уклоняться. Даже рукава сутаны священника были сделаны из кевлара. Так же она была полностью покрыта защитными заклятиями церковников. 9-миллимитровые пули не могли пробить её даже на близких дистанциях. Но даже если и так, попадания от пуль (250 футо-фунтов каждая), которые вылетали со скоростью десять штук в секунду, били по телу Кирея, словно металлические биты. Однако ему удалось защитить внутренние органы и кости благодаря мускулам, которые играли роль живых доспехов.

Почувствовав, что Кирей пуленепробиваем, Майя немедленно отбросила пистолет-пулемёт, и вытащила из ножен на бедре боевой нож. Кевлар, хоть и защищал от выстрелов, был уязвим для колющих ударов. Если огнестрельное оружие было бесполезно, она могла выжить лишь в ближнем бою.

Когда шторм из пуль прекратился, у Кирея в руках уже было по Чёрному Ключу. Он атаковал Майю крестообразным ударом. Вот только Майя двигалась словно не чувствуя раны на правой ноге, отражая молниеносные атаки священника своим тяжёлым ножом.

Даже если клинок Чёрного Ключа и был длиннее, чем клинок ножа Майи, он всё равно предназначался для метания. В ближнем бою, из-за длины клинка Чёрный Ключ был несбалансирован, поэтому большой нож Майи, который был создан как раз для ближнего боя, обладал превосходящим преимуществом.

– Победа всё ещё возможна!

Майя внезапно ринулась вперёд. Со стороны этот ход казался самоубийственным. Однако сложно было Чёрными Ключами защититься от подобной атаки, и даже если она и будет ранена, вероятность того, что эта рана будет серьезной, была мала.

Кирей блокировал удар Майи Ключом в правой руке. Возможно, он решил положиться на длину своего клинка и контрактовать. Скрещенные клинки устремились вперёд, предоставляя возможность Чёрному Ключу в правой руке священника пронзить врага своим остриём.

Майя, предвидя контратаку, легко от неё уклонилась. Она лишь отвела голову в сторону, позволяя клинку пройти мимо, и резко оказалась очень близко к противнику.

Однако в тот момент, когда Майя уже верила, что победа у неё в руках, её взгляд потонул в необычных движениях Кирея.

Смысл скрещенной контратаки был в скрещённых руках – правая рука Кирея, в которой должен был быть Ключ была пустой. Сделав выпад, он разжал кисть, отпустив рукоять своего оружия.

Другими словами, правая рука Кирея не должна была, используя клинок, пронзить Майю.

Словно клещи, жилистые пальцы схватили Майю за правую руку.

Став похожим на змею, священник в чёрной сутане ловко изогнулся, и оказался под рукой Майи. В следующее мгновение, словно поддерживая раненого товарища, Кирей завёл руку противницы себе на плечо.

Экзекутор, который вооружён Чёрными Ключами – она была одурачена его внешним видом. Столкнувшись со смертельным отчаяньем, Майя, наконец, поняла. Это был приём из китайского кунг-фу. Стиль Багуа – Ладонь Восьми Триграмм.

В этот же момент, Кирей надавил на талию Майи своим телом. Использовав левый локоть, чтобы нанести сильный удар по сердцу, Кирей одновременно левой ногой подсёк опорную ногу Майи.

Великолепное исполнение приёма из «Шести Великих Открытий» – Разящего Локтя. Когда он схватил руку Майи, что держала нож, все его действия завершились мгновенно. Это сочетание защиты и нападения было прекрасной демонстрацией стиля Багуа.

После падения на землю, Майя не смогла даже пошевелиться. Из-за сильного удара по сердцу её парализовало, и Майе показалось, что её лишили рук и ног. Краем сознания, она чувствовала боль в груди, куда пришёлся удар локтем. Возможно, у неё было сломано два или три ребра.

Всего одного единственного удара хватило, чтобы обездвижить Майю, но Кирей был этим удовлетворен. Так как он знал местонахождение Киритцугу, ему не нужно было проявлять жалость по отношению к ней. Сжав кулак, чтобы нанести смертельный удар…

…он увидел нечто, что заставило его не поверить своим глазам.

Майя так же была поражена. Они заранее договорились, что в битве с Киреем Ирисфиль будет поддерживать её волшебством, спрятавшись неподалёку. Но сейчас Ирисфиль, у которой не было других способов самозащиты кроме волшебства, аккуратно взлетела из-за кустов, и приземлилась на землю, встав напротив Кирея.

– Мэм, нет!

Сейчас Майя отбросила в сторону свой страх и унижение. Для неё подвергнуться опасности самой, было незначительным риском в сравнении с тем, что ей придется подвергнуть опасности Ирисфиль.

Если Киритцугу потеряет свою жену сейчас – ту, которая поклялась защищать его, большей опасности и представить было нельзя.

Кирею сложно было понять текущую ситуацию.

Он знал что Ирисфиль, как все члены семьи Айнцберн не могли использовать атакующие заклинания, так как они специализировались на алхимии. В прошлых Войнах, они были легко побеждены на ранних этапах. Возможно, это и было причиной тому, что волшебники с Севера были бесполезны в ближнем бою. Судя по тому, что они наняли Киритцугу, должно быть они поняли свою главную слабость.

Поэтому то, что эта женщина выступила против него, не поддавалось объяснению. Разве это была не самая нежелательная ситуация – сам факт того, что Мастер семьи Айнцберн оказался рядом с Киреем?

Кирей был абсолютно уверен, что беловолосая женщина, которая стояла напротив него была Мастером. Если она погибнет, то команда семьи Айнцберн будет полностью побеждена.

Эта женщина должна была быть ключом ко всему, и поэтому её нужно было спасти любой ценой.

– Женщина, возможно, ты будешь удивлена, но я появился здесь не для того, чтобы победить тебя.

Такое заявление, обращенное к вражескому Мастеру, было эквивалентно отказу от битвы. Даже если маловероятно то, что противник ему поверит, Кирей попытался вступить в переговоры. Сейчас он был слишком далеко от того, чего желал. Встретиться с Киритцугу на поле боя было его единственной целью. И в сравнении с ней приобретение перевеса в Войне отходило на второй план.

Конечно, он не ожидал, что противник поверит его словам…

– Я знаю, Котомине Кирей.

..поэтому он не думал, что результат будет совершенно противоположным. Ответ беловолосой женщины озадачил Кирея ещё больше.

– Я знаю, почему ты здесь. Однако переговоров не будет. Ты не дойдёшь до Киритцугу. Мы остановим тебя. Здесь.

– …

Ирисфиль видела, что экзекутор озадачен, и это было удачно для неё. Очевидно, что противник её недооценивал, и это давало ей шанс на победу. Возможно, он знал, на чём специализировалась семья Айнцберн и что она не была сильна в атакующем волшебстве.

Ирисфиль вынула своё секретное оружие, которое было спрятано в её рукаве. На первый взгляд это было не волшебство, а довольно странный предмет. Связка гибких и тонких проводов свесились с её пальцев.

– Мэм, он экзекутор – охотник на волшебников! Ему нельзя противостоять одним лишь волшебством!

Майя, преодолев боль, закричала лёжа на земле. В ответ на это Ирисфиль спокойно улыбнулась.

– Киритцугу научил меня не только водить машину!

Вместе с удивлённым Киреем, онемевшая Майя увидела, как Ирисфиль наполнила провода магической энергией. Тонкие провода распутались и стали двигаться в руках Ирисфиль, словно живое существо.

Понимание Кирея волшебства семьи Айнцберн было верным лишь наполовину. Эта семья обладала волшебством, которое было направлено на изготовление, создание и что более важно, использование. Киритцугу не мог научить её атакующему волшебству. Изначально, если говорить о магическом потенциале Ирисфиль, то она во много раз превосходила своего мужа. Поэтому Киритцугу необязательно было чему-то её обучать.

Он научил её «жить дальше».

Понимание Кирея так же было наполовину неправильным. Ирисфиль обладала способом использовать своё волшебство для «атакующих целей». Этому она научилась от своего мужа, который всё время жил битвой. Если она хотела «жить дальше», однажды ей придется пройти тест «на выживание». Поэтому ей тоже придется вступить в битву.

– Shape ist Leben!

Короткое заклинание было произнесено на одном дыхании. Истинным умением Ирисфиль было управление металлическими проводами.

Этот секрет был бесподобен.

Серебряный поток образовывал различные узоры. Они накладывались друг на друга, перемешивались, словно картина, которая постепенно обретала свою истинную форму. Появились крылья и острые когти. Используя гигантского орла как основу для модели, Ирисфиль создала из серебряных проводов произведение искусства.

Нет, это была не просто модель…

– Кииия!

С металлическим лязгом, серебряный орёл взмахнул крыльями и взлетел с руки Ирисфиль. Он был создан с помощью алхимии, которая была частью гомункула. Он был «оружием», которому дала жизнь Ирисфиль, и она возложила на него свою судьбу.

Скорость летящего орла, что превосходила скорость пули, поразила воображение Кирея. Удивившись такой атаке, он сумел уклониться, но острый как бритва клюв, оцарапал ему нос.

Промахнувшись при первой атаке, серебряный орёл сделал круг над головой Кирея и вновь ринулся на него. В этот раз он атаковал его когтями. Целился он Кирею в лицо. Но экзекутор не собирался уходить в оборону. Не боясь острых когтей, он обрушил на орла руку, сжатую в кулак.

Пикирующий орёл не смог изменить своей траектории. Удар пришелся ему прямо в живот.

– Ммм?

Но вновь Кирей испытал удивление. Получив удар, орёл исчез, превратившись в серебряный поток, который обхватил его руку словно виноградная лоза.

Он немедленно попытался избавиться от лозы, используя вторую руку, но поток перекинулась и на неё. Мгновения назад серебряный поток летал над его головой в форме орла, а сейчас он, словно превратившись в наручники, сковал его руки.

– Хм.

Но Кирей, как экзекутор, сражался бесчисленное количество раз против волшебников. Усмехнувшись, он ринулся на Ирисфиль. Не имело значение то, что его руки были скованы. Как только он окажется рядом с ней на расстоянии удара, битва закончиться.

– Глупец! – вскрикнула Ирисфиль, переместив большее количество магической энергии в серебряный поток.

Даже Кирей не смог выдержать этого. Стоило ему пошатнуться, серебряный поток обвязался вокруг дерева и притянул к нему Кирея. И вот, он привязал его к стволу.

И всё же именно Ирисфиль потеряла преимущество в этом сражении, проиграв силе Кирея. По её замыслу его руки должны были быть сжаты давлением, которое создавал серебряный поток. Но его мускулы были настолько прочны, что казалось, будто они был сделаны из стали и были невероятно сильны. Её серебряные провода были практически порваны, но, даже распадаясь, они пытались удержать врага. Чтобы не дать металлу сломаться, она использовала всё больше магической энергии, чтобы укрепить его.

– Мисс Майя… быстрее!

Ключом к победе была всё ещё живая Майя. Она была единственной, кто мог нанести Кирею смертельный удар. Пока она находилась вне досягаемости его ударов, одного выстрела в голову будет достаточно. Сейчас Кирей не мог защитить руками свою голову, как это он сделал ранее.

Получив секундную передышку, раненная Майя восстановила контроль над своими конечностями. Издав стон боли, причиной которой были сломанные рёбра, она потянулась к брошенному пистолету-пулемёту.

Победа или поражение это битва двух стремлений, которая длиться всего несколько секунд – даже сжав зубы от боли, которую причиняла ей магическая энергия, Ирисфиль продолжала подбадривать себя.

Как только оружие будет в руках Майи, она откроет огонь. Нужно лишь удерживать крепость проводов в текущем состоянии, и этого будет достаточно. Тогда им удастся уничтожить Котомине Кирея, величайшую угрозу Киритцугу.

Нужно сказать, что две женщины всё ещё ошибочно недооценивали тот ужас, которым был экзекутор Святой Церкви.

Не зная о силе китайского кунг-фу, Ирисфиль считала, что, связав руки Кирея, она поставит его в безвыходное положение. Не было её вины в том, что она так думала. Однако тот, кто закалил своё тело до уровня Кирея, превращал его в безотказное оружие. Например, просто опершись на ноги, что твердо стояли на земле…

БУМ.

Оглушительный звук заставил Ирисфиль онеметь.

Ствол дерева сильно тряхнуло. Словно на него обрушили сильнейший удар. Она услышала звук удара потому, что кто-то, собрав все свои силы, бил прямо в центр этого дерева.

Грохот повторился. В этот раз она не поверила своим ушам. Ей показалось, что она услышала треск ломающегося дерева.

Она не могла понять, что происходит, но, потянувшись волшебством к серебряному потоку, она поняла причину этого грохота. На дереве, к которому был прикован Кирей, были большие трещины. Как раз там, где были намотаны серебряные провода – в том месте, где были руки Кирея.

Кирей, запястья которого были прижаты к коре дерева, бил по его стволу со всей силы.

Ирисфиль не могла этого знать, но сила мастера боевых искусств исходила не только из запястья. Используя силу ног, которые держали его на земле, силу наряжённой спины и силу расправленных плеч, можно было перенаправить эту энергию в кулаки. Тот, кто стал экспертом в этой области, знал, что сила руки несопоставима с силой всего тела. Если это было необходимо, боец мог лишь прижать руку к телу врага и поразить его внутренние органы той силой, которая исходила извне. Такая секретная техника назвалась «взрывной силой».

Грохот третьего удара встряхнул весь лес. В сравнении с первыми двумя он был намного сильнее. Ствол дерева затрещал, и, расколовшись, стал заваливаться. Точка опоры серебряного протока была потеряна. Схватив двумя руками провода, Кирей невозмутимо выбрался из серебряного кольца, медленно разорвав его на части.

Ирисфиль мгновенно упала на колени, почувствовав удар оттого, что её волшебство было уничтожено. Спокойно сделав шаг вперёд, словно сломивший сопротивление завоеватель, Кирей посмотрел в отчаявшиеся глаза двух женщин и наступил на пистолет-пулемёт, раздавив его деревянный каркас свой молотоподобной ногой.

– Ублюдок…

Не в состоянии подняться, распростертая на земле Майя гневно выдохнула ругательство. Подарив ей безразличный взгляд, Кирей просто ударил её ногой в живот. Судорожно всхлипнув, Майя откатилась назад и потеряла сознание. На это раз она не двигалась вообще.

Затем, с взглядом, в котором не было никаких эмоций, Кирей посмотрел на Ирисфиль.

-130:32:31

Гнев, словно кислота, капля за каплей разъедал душу Кайнета.

Он первоклассный волшебник. Он никогда не должен давать своему хладнокровию уступить место эмоциям, особенно тогда, когда он сражается за свою жизнь.

На самом деле, если бы это была дуэль между первоклассными волшебниками, Кайнет бы совсем не ощущал гнева. Возможно, он бы восхитился и оценил изящество оппонента, спокойно анализируя его истинную ценность, и сконцентрировался на применении своего волшебства, которое должно будет стать ответом на мастерство противника. Вот какие благородные и яркие игры Кайнет считал «битвами». Он решил вступить в Войну за Святой Грааль, намереваясь сразиться с Тосакой Токиоми, Мато Карией, другими четырьмя неизвестными могучими оппонентами, и прибыл в это удалённое место на Дальнем Востоке.

Однако пульсирующая боль в правом плече вытеснила остальные чувства Кайнета, словно издеваясь над ним. Эта непрекращающаяся боль практически унижала его.

Это не рана, полученная в битве. Подобные вещи не подходят, для того чтобы называться «битвами».

Словно он наступил на гнилую половую доску и провалился. Словно обварился, коснувшись кипящей воды. Словно его величественная одежда оказалась запачкана грязью.

Его оппонент был столь же незначителен, что и насекомое, он недостоин того, чтобы называть его противником. Куча помоев, при взгляде на которую вы ощутите неприязнь и тошноту.

Подобные вещи были обыденными преградами. Как если бы вас укусила бродячая собака.

Просто не повезло. Ошибка, которая так же проста, как и обычная неудача.

Даже если он пытался себя убедить в этом, раненое плечо продолжало нестерпимо болеть. Эта острая боль сжигала кусочек за кусочком оставшуюся гордость Кайнета, раня его самоуважение.

Холодное, ледяное лицо Кайнета превратилось в бесчувственную маску. Он не ругался и не скрежетал зубами. Для стороннего наблюдателя Кайнет не выглядел разгневанным.

Именно. Он никого не ненавидел. Весь его гнев скопился в его душе. Он был просто спровоцирован ситуацией, которая удивила его. Невозможная, бессмысленная рана…

– Невозможно…

Ярость, которая никак не могла найти выхода, превратилась в импульсы разрушения, которые активировали Volumen Hydragyrum. Кайнет стал разносить окружавшие его стены коридора ртутными кнутами с лезвиями.

– Эта мерзкая погань заставила меня истекать кровью… такого не должно было произойти!

Словно лунатик, Кайнет продолжил преследование сбежавшего Киритцугу. Бесформенная глыба ртути, став сердцем своего хозяина, направилась за ним, излучая желание убивать.

Дверь, которая преграждала ему путь, была не открыта, а разбита в щепки под весом тяжёлой ртути. Будь то вазы с цветами или красивая мебель, всё, что попадалось ему на глаза, немедленно уничтожалось.

На его пути было множество ловушек. Леска, натянутая у пола, ковёр под которым была заложена мина, канистра с горючим веществом, которая взорвалась, когда он вступил в радиус её действия. И каждый раз защитная мембрана из ртути раскрывалась и оказывалась между опасностью и своим хозяином.

Ловушки, казавшиеся игрушками, которые подготовили несмышленые дети, были настолько нелепы, что Кайнету хотелось смеяться. Но звук собственного смеха раздражал Кайнета, которого ранило то, что его пытались убить с помощью детских шалостей.

Смех над самим собой словно бритва резал по самоуважению. И это унижение ещё больше распалило гнев, собранный в его душе.

Восхитительный Тайный Знак Лорда Эль-Миллоя был создан не для того, чтобы противостоять детским игрушкам. Эта ртуть должна принимать на себя выстрелы, отражать волшебные мечи, и прорываться сквозь сверхъестественное пламя, лёд и молнии. Созданное им оружие должно заставить любого волшебника, ненавидевшего его, перед своей смертью восхищаться и боготворить Кайнета.

Тогда, как же назвать текущую ситуацию?

Бесконечная нисходящая спираль истерии наконец-то пришла к своему завершению.

Не важно насколько велик был замок, возможность побега будет ограничена, если преследуемый бежит только вперёд. Мышь наконец-то была загнана в конец коридора на третьем этаже. Поток ртути, ранее посланный Кайнетом на поиск противника, на это раз обнаружил его без проблем. Похоже, цель решила остановиться. Должно быть, он решил вступить в том коридоре в последнюю конфронтацию с Кайнетом.

Конфронтация. Как только это слово всплыло в разуме Кайнета, он не смог ничего с собой поделать и рассмеялся.

Оказывается, его цель ещё не сдалась. Вот оно как. Он ранил Кайнета единожды, а значит, был ещё шанс на победу, если удача улыбнется ему ещё раз. Скорее всего, он принял решение, с отчаянной отвагой мыши, которая собирался наброситься на атакующую её кошку.

– Идиот…

Обычно строгий рот Кайнета искривился в оскале, когда он пробормотал это ругательство.

Не из-за особых умений и не из-за великой стратегии этой мыши удалось ранить Кайнета. Это было лишь случайным стечением обстоятельств. Нужно позаботиться о том, чтобы он понял разницу между этим.

Не конфронтация. Экзекуция. Казнь.

Кайнет, чьё тело было наполнено желанием убить, вместе со своим Тайным Знаком повернул за последний угол и оказался в конце коридора.

Это точь-в-точь совпадало с планом намеченным Киритцугу. Третья конфронтация с Кайнетом Эль-Миллоем Арчибальдом.

Расстояние между ними было около 30-ти метров. Ширина коридора – чуть более шести. Негде спрятаться. Некуда убежать.

Volumen Hydragyrum демонстрировала максимальную скорость на 7,5 метрах от цели. Право на атаку будет оставаться за Киритцугу до тех пор, пока Кайнет к нему не приблизиться.

В его левой руке лежал пистолет-пулемёт Calico с винтообразной системой подачи патронов, который был уже перезаряжен. 50 9-миллиметровых пуль ждали своего часа.

В правой руке был его Тайный Знак. «Магическая пуля» была уже помещена в ствол.

Киритцугу не выказывал страха и не просил пощады, он просто стоял, держа каждой руке по оружию. Это ещё больше разозлило Кайнета, поэтому он, скривившись, высмеял намерения Киритцугу.

– Не думаешь же ты, что подобная атака сработает ещё раз? Жалкие потуги.

И не сработает. Если сработает, то это вызовет у Киритцугу раздражение. Однако необязательно говорить об этом кому-то другому. Ему нужно было, чтобы Кайнет думал, что Киритцугу глуп настолько, что собирается в точности повторить предыдущую атаку.

– Я не просто убью тебя. Сперва я исцелю твои лёгкие и сердце, а восстановив их, медленно, начиная с кончиков пальцев, превращу тебя в ничто, – зловеще произнёс Кайнет , шаг за шагом приближаясь к Киритцугу. Рядом с ним плыла Volumen Hydragyrum, устрашающе извивая свои бесконечные кнуты.

– Умри в раскаянии, боли и отчаянии. И умирая – проклинай. Проклинай трусость своего нанимателя… Мастера семьи Айнцберн, который опорочил Войну за Святой Грааль!

«Ага, сейчас» – усмехнулся Киритцугу про себя, относясь к речи Кайнета как к лёгкому бризу, шёпот которого случайно достиг его ушей. Похоже, план по замене Мастера сработал как часы.

Дистанция сократилась до 15-ти метров. Если он собирался действовать, то время пришло.

Кайнет, который приближался всё ближе, сперва подвергся атаке пистолета-пулемёта Calico, что лежал в левой руке Киритцугу. Плотный как ливень, поток 9-милиметровых пуль устремился к врагу. Всё это в точности повторяло неожиданную атаку в коридоре. Внезапная атака запустила автоматическую защиту Volumen Hydragyrum. Эта фальшивая атака имела целью ослабить защитную мембрану из ртути, чтобы не дать ей время на подготовку к отражению выстрела из пистолета Contender.

Конечно же, Кайнет Эль-Миллой не клюнул на этот трюк дважды.

– Fevor, mei sanguis!

Ртутная защита немедленно активировалась, но на этот раз это не было обычной мембраной. Volumen Hydragyrum мгновенно перетекла вперёд, оказавшись перед своим хозяином, и образовала бесчисленное количество шипов от пола до потолка. Толстые как бамбуковый ствол, они полностью скрыли тело Кайнета, одновременно отразив все летевшие в него пули.

Необязательно использовать мембрану в качестве защиты, если его не атаковали огнём или туманом. Такие снаряды как пули будут абсолютно безвредны, так как они могут лететь лишь по прямой. Поэтому, этих «колонн» для защиты будет достаточно.

Конечно, количество энергии, которую нужно затратить на то, чтобы растянуть ртуть в гору из мечей несравнимо с тем количеством, которое используется для создания мембраны. Каждый шип, закрученный, словно стальная проволока, должен обладать силой и гибкостью, для того чтобы отражать пули. В этот раз автоматическая защита использовала всю энергию, которая у Кайнета была в распоряжении. Унаследованная магическая метка семьи Арчибальд, что была на его плечах, работала на полную мощность, причиняя волшебнику невообразимую боль.

Можно сказать, что на этот раз ртутная защита была прочна как неуязвимая крепость.

Пули были отражены ртутной горой из мечей. Они рикошетили от бесчисленного количества шипов взад и вперёд, издавая железный лязг. Наконец, потеряв всю свою скорость, они упали на пол. Ни одна из них не достигла тела Кайнета.

И вот, Contender в правой руке Киритцугу издал рёв. Эта пуля заставила Кайнета пережить унижение оттого, что защита Volumen Hydragyrum была пробита. Она была много мощнее 9-милиметровых пуль.

Однако уровень защиты ртутной горы из мечей не шёл ни в какое сравнение с защитой ртутной мембраны.

За мгновение до того, когда атака коснулась ртутных шипов, они сомкнулись вместе, словно венерина мухоловка, и окружили пулю. Скопище тонких шипов превратились в гигантскую колонну в мгновение ока, полностью изолировав пулю калибра 30-06 Springfield.

Volumen Hydragyrum, которая была создана для того, чтобы быстро менять свою форму, сейчас показывала всё, на то была только способна. Безукоризненное умение по контролю заклинания управления потоками доведённое до такого высокого уровня, действительно было образцом уникального волшебства, которое было достойно престижного имени дома Арчибальд.

В тот момент, когда он прекрасно завершил своё волшебство, которое он так долго совершенствовал – судьба Кайнета Эль-Миллоя была предрешена.

***

Даже Мастеру и Слуге, которые заключили контракт, нужно использовать такие способы общения как речь, когда они находятся далеко друг от друга.

Но если они связаны меж собою Командными Заклинаниями, один из них мгновенно почувствует, если жизнь другого находиться под угрозой.

Поэтому ужасная ситуация, в которую попал Кайнет, быстро передалась Лансеру, что всё ещё был в лесу.

– Что?!

Лансер внезапно посмотрел в направлении замка семьи Айнцберн сразу после того, как он уничтожил армию демонических монстров Кастера. Как раз в тот момент, когда он вместе с Сэйбер собирался прикончить своего врага. Только сейчас Лансер понял, что его Мастер, который как он думал, наблюдал за битвой издалека, вошёл в здание противника и вступил в бой.

Секундное замешательство Лансера было благословенным мгновением для отчаявшегося Кастера.

Находясь в руках Кастера, Книга Прелати, закончив своё восстановление, выпустила потоки энергии. Кончено, Сэйбер не собиралась стоять в сторонке и просто наблюдать за тем как волшебник читает заклинание.

– Бесполезно!

Сэйбер замахнулась святым мечом, что лежал в её правой руке, и ринулась вперёд, пытаясь сразить противника до того, как он закончит читать заклинание.

Но Кастер не был настолько глуп, чтобы читать заклинание, видя перед собой лезвие меча. Он не произнёс даже односложного заклинания, а просто бесконтрольно выпустил энергию, которую произвёл его Небесный Фантазм.

Хотя предыдущий призыв был отменён, лужи крови, которые растекались по земле, всё ещё были связаны с магической энергией. Бесконтрольные потоки энергии, влились в лужи крови, но в результате распались, так ничего и не сформировав.

– Ууу…

Её взгляд был заблокирован до того, как она смогла завершить удар. Даже Сэйбер в такой ситуации решила не делать необдуманных действий и остановилась.

Кастер изначально не собирался завершать своё заклинание. Он силой восстановил отмененный ранее призыв. В такой ситуации, этого было достаточно. Кровь, что не сформировала никаких монстров, будучи наполненной энергией, мгновенно вскипела и стала испаряться, распространяясь повсюду словно туман. Это был опрометчивым умением, которое можно применить, лишь обладая большим количеством энергии, которое поставлялось Небесным Фантазмом.

Всё что он хотел – это плотный туман.

Даже Кастер, который был абсолютно уверен в своих силах, понял, что невозможно вернуться к старой расстановке сил и достичь победы в такой ситуации. Слуга-Волшебник быстро ушёл в призрачную форму, пока кровавый туман застлал взгляды Сэйбер и Лансера.

Столкнувшись с угрозой ближнего боя с двумя представителями рыцарских классов, он бежал, не сказав ни слова. Проглотив гнев и унижение, Кастер поспешно удалился с поля боя в призрачной форме.

К счастью для Кастера, Сэйбер не обладала способностью ухода в призрачную форму. Лансер же, который этой способностью обладал, не мог его преследовать, ввиду того, что его Мастер был в опасности.

– Ублюдок… какой жалкий тип, – гневно пробормотала Сэйбер, воззвав к Невидимому Воздуху. Поднявшийся ветер начал дуть отовсюду и разогнал кровавый туман. Когда два Слуги вновь смогли видеть, что происходит вокруг, а Невидимый Воздух вновь скрывал истинную форму святого меча, даже следы ауры Кастера испарились, не говоря уже о его материальном теле.

– Лансер, что случилось?

Приняв во внимание то, что Лансер мог легко отправиться в погоню за врагом, но вместо этого дал ему убежать, Сэйбер не стала его критиковать, а просто спокойно задала вопрос. Судя по его выражению лица, было очевидно, что что-то произошло.

– У моего Мастера неприятности. Похоже, он оставил меня и атаковал вашу штаб-квартиру, – поспешно объяснил Лансер. Сэйбер также поняла, что могло произойти и на её лице появилось грустное выражение.

– Значит… всё прошло согласно плану Киритцугу?

Не этого она хотела. Она не собиралась полностью отказываться от трюков и нестандартной тактики, но жестокая ловушка, подготовленная Киритцугу, была тем, что не могло существовать одновременно с идеалами Короля Рыцарей, который будет твёрдо стоять на поле боя, чтобы не случилось.

– Должно быть, это работа моего Мастера… тебе лучше поторопиться, Лансер. Поспеши и спаси своего Мастера.

Мгновение копейщик был ошарашен решительным побуждением Сэйбер, но затем он склонился в благодарственном поклоне. Для Сэйбер это решение было всё равно, что восстанием против своего Мастера. Задержать Лансера здесь, чтобы его Мастер погиб. Это было бы разумным выбором, придерживаясь которого, можно было выиграть Войну.

Но если продолжить развивать мысль в этом направлении, Лансеру не было нужды сражаться с Кастером, чтобы спасти Сэйбер от поражения. Тогда он не думал, что его поступок глуп. Поэтому, он не будет считать отпустившую его Сэйбер, столь же глупой.

– Я сожалею, Король Рыцарей.

– Всё в порядке. Мы поклялись, что будем сражаться друг с другом как рыцари. Будем придерживаться этого славного пути до самого конца.

Лансер коротко кивнул и ушёл в призрачную форму. И вот, он рванул к расположенному в глубинах леса замку, словно порыв ветра.

***

Прошлое поколение семьи Эмия не знало что делать, когда они пытались определить «Происхождение» своего сына и из-за этого назвали его «Киритцугу».

Он обладал двумя начальными элементами – «Огонь» и «Земля». Если отделить их друг от друга, то они станут комплексным элементом, который будет состоять из «Разделения» и «Соединения». Такова была форма его души, с которой он родился. Истинная форма его «Происхождения».

«Кири», «Тсугу». Не совсем верно называть их «Уничтожение» и «Возрождение». «Происхождением» Эмии была не «Починка». К примеру, у разрезанной и вновь соединённой верёвки толщина в том месте, где будет завязан узел, будет другой. Поэтому действие «Кири-Тсугу» вызовет несомненное искажение у подвергнувшейся воздействию цели.

Киритцугу полностью познал своё «Происхождение», когда ему задали домашнее задание по технологии. Его руки не были одарёнными. Если обычный прибор ломался, он мог его починить. Но если перед ним был деликатный механизм, всё получалось наоборот. Чем больше он старался его починить, тем больше повреждений механизм получал.

На самом деле, в этом не было ничего удивительного. Если простая металлическая проволока оказалась разорвана, то её функцию можно восстановить, соединив две её части вместе. Однако если, используя те же принципы, попытаться починить разорванную электросеть, результат может быть фатальным. Не всё могло работать, пока просто было соединено. Если соединение сделано неверно, цепь не сможет выполнять свою функцию.

«Происхождение» не состояло из личности Киритцугу или его темперамента. С точки зрения волшебства, это была истинная сущность «Корня», помещённая внутрь человеческой души.

Киритцугу по максимуму использовал своё необычное «Происхождение», когда создавал свой Тайный Знак. Первое и второе ребро были отрезаны и вынуты из его тела. Изъятые рёбра были перемолоты в пыль. Чтобы в ней осталась часть его души, Киритцугу изолировал пыль от внешнего мира с помощью волшебства, и поместил её в центр 66-ти пуль.

Во что бы они не попали, эти пули будут действовать согласно «Происхождению» Киритцугу. Если ими будет ранено живое существо, у него не будет ни серьёзных ран, ни сильного кровотечения, но место попадания будет превращено в некроз. Внешне всё заживёт, но нервы и капилляры не смогут правильно восстановиться, и их функция будет потеряна.

Даже больше, это пуля, что походила на Концептуальное Оружие, для волшебников представляла много большую угрозу.

Киритцугу уже использовал 37 пуль из 66, но ни одна из использованных пуль не была потрачена зря. Пули, которые были созданы из частей его тела, уничтожили 37 волшебников.

И теперь 38-ая «Пуля Происхождения» нашла свою жертву.

Возможно, Кайнет так и не понял, что происходит с его телом, пока не стало слишком поздно. В тот момент, когда мучительная боль пронзила его тело, все его жизненно важные органы и нервы уже были разорваны, превратившись в бесформенную плоть.

До того как крик вырвался из его горла, он уже кашлял кровью. Спазмы, которые атаковали все его мышцы и вызвали бесконтрольные движения, были порождены нервной системой, которая практически была готова сгореть. Стройное тело, которое было облачено изящный костюм, затряслось, словно исполняло пародию на танец.

Чтобы создать энергию, которая циркулировала в магических цепях, использовалось высокое давление. Внезапно, энергия, которая текла по цепям, стала игнорировать эти пути и стала хаотично вытекать из них, уничтожая при этом тело волшебника. В тот момент, когда Volumen Hydragyrum отразила выстрел пистолета Contender, Кайнет получил повреждения серьёзнее, в сравнении с тем, как если бы пуля попала непосредственно в его тело.

Когда магическая пуля Киритцугу вступала в контакт с волшебством, часть «Происхождения» внутри пули эхом била по магическим цепям волшебника.

Если сравнить магические цепи волшебника с высоковольтным кабелем, то пуля Киритцугу была каплей воды. Что происходит, когда проводящая ток жидкость вступает в контакт с открытой электропроводкой? Короткое замыкание уничтожает электрическую цепь, вызывая необратимые повреждения.

В этом случае, вызов короткого замыкания в магических цепях был ужасающим последствием, которое провоцировал Тайный Знак Киритцугу.

Чтобы избежать повреждений, которые наносили пули Киритцугу, нужно было отказаться от волшебства и отразить пулю физически. Причина, по которой Киритцугу использовал патроны калибра .30-06 Springfield была коварна. Очень сложно найти то, что может отразить выстрел пули, которая создавалась, чтобы стрелять ею из винтовки. У таких пуль была превосходная пробивная способность. До тех пор, пока цель не будет находиться в бронированном транспорте, ей не избежать попадания.

Всего один выстрел. Его будет достаточно. Киритцугу посмел выбрать оружие, которое не подходит для настоящего боя, Contender от Thompson Center в качестве своего Тайного Знака лишь потому, что этот пистолет мог принести максимально возможный физический урон.

Киритцугу, продолжая держать зажатым курок своего любимого пистолета, который уже выполнил свой долг, взмахнул длинным стволом оружия в направлении пола, словно стряхивая капли крови. Пустая гильза вылетела из раскрытого пистолета, и, пробыв в воздухе мгновение, упала на мраморный пол, источая слабый запах серы.

Киритцугу ничего не чувствовал по отношению к этой победе. Всё было как раньше. Удачная насмешка и естественное завершение. Вот и всё.

Так как противник фактически уничтожался своей собственной магической энергией, убойная сила магической пули Киритцугу зависела от того, как много магических цепей активно внутри цели в момент попадания. В этом случае, выстрел был для Кайнета смертельным. Так как его спровоцировали использовать практически весь запас энергии, который у него был, на такой результат Киритцугу и рассчитывал.

Даже могучая Volumen Hydragyrum была побеждена, так как поддержка магической энергией была прервана. Кайнет лежал в море ртути, которая вернулась в свою изначальную форму. Тело волшебника лишь слегка подрагивало. Бывший Лорд Эль-Миллой сейчас был не опасней младенца. Его тело уже не могло выполнять функции человеческого, не говоря уже о том, чтобы применять волшебство.

Хотя он и так умрёт рано или поздно, если оставить его в покое, Киритцугу всегда руководствовался принципом нанесения последнего удара проигравшему противнику. Он перевёл пистолет-пулёмёт Calico в режим одиночной стрельбы и направился к Кайнету, который уже выглядел как живой труп. Он собирался один раз выстрелить в голову волшебника с малого расстояния. И тогда из семи групп людей, что сражались за Святой Грааль, на одного станет меньше.

Но в этот момент, Киритцугу почувствовал, как к нему приближается аура большого количества магической энергии, от которой веяло угрозой. Он нахмурился и…

Не колеблясь, он вскинул Calico и, взяв на прицел Кайнета, несколько раз нажал на курок. Но пули не долетев до цели, лишь высекли искры о пустое пространство. Отражённые, они улетели вспять. Красное и жёлтое копья оказались столь быстры, что их движения были незримы человеческому глазу.

Киритцугу был потрясён тем, что столкнулся с Лансером, который материализовался для того, чтобы защитить своего Мастера. Быть остановленным вражеским Слугой в такой момент. Такого определённо нельзя было предсказать.

Изначально, Киритцугу думал, что Сэйбер перехватила Лансера, так как Кайнет вошёл в замок один. Но если так, как же копейщик смог уйти от Короля Рыцарей? Если бы Сэйбер была побеждена, Киритцугу бы понял это, почувствовав разрыв потока передающейся энергии. Однако энергия Киритцугу до сих пор поглощалась Сэйбер, которая всё ещё существовала. Несомненно, его Слуга была в добром здравии.

А значит, вывод был один. Он мог предположить лишь то, что Сэйбер добровольно сошла с пути Лансера.

Лансер смотрел на колеблющегося Киритцугу ледяным взглядом. Он взял оба копья в правую руку, освободив левую, чтобы поднять ею тело Кайнета. Киритцугу не собирался атаковать такого беззащитного оппонента. Он только что удостоверился в том, что против Слуг пули бесполезны.

– Ты должен понять, как легко я могу пронзить тебя здесь и сейчас, Мастер Сэйбер.

Лансеру, не услышь он того, что сказала ему Сэйбер, было бы сложно понять, что человек стоящий перед ним, и который был так не похож на волшебника, на самом деле был истинным Мастером семьи Айнцберн. Однако он знал силу своего Мастера. Так как этот мужчина был достаточно силен для того, чтобы победить Лорда Эль-Миллоя, не оставалась никаких сомнений на этот счёт.

Однако – нет, только лишь из-за этого острия копий Лансера не были направлены на Киритцугу.

– Я не дам тебе убить моего Мастера. Я не убью её Мастера. Ни я, ни она не хотим, чтобы всё закончилось таким образом.

– …

«Так ли это?»

Киритцугу вновь пожалел о том, что характер призванной им Слуги, так резко не совпадал с его характером.

– Никогда не забывай. Единственная причина тому, что тебе была дарована жизнь – благородство Короля Рыцарей, – сказал Лансер Киритцугу голосом, в котором слышался холодный сарказм. Затем он поднял Кайнета и выпрыгнул из замка, использовав своё тело, чтобы разбить окно.

Киритцугу не был настолько глуп, чтобы просится в погоню. Как и сказал Лансер, это будет равносильно самоубийству. Так как Сэйбер здесь не было, Киритцугу не мог ничего поделать.

Нет, даже будь Сэйбер рядом с ним, что Киритцугу мог бы ей доверить?

Хотя эта Героическая Душа Копья – Диармайд – тоже очень честный парень, идиотский рыцарский кодекс Сэйбер, который соперничал с кодексом Лансера, был за пределами понимания Киритцугу.

Должно быть, её разум твёрдо верил в то, что Лансер не убьёт Киритцугу. С ней определённо что-то не так. Как мог Король Рыцарей допустить, чтобы её собственный Мастер столкнулся с вражеским Слугой? Если бы Лансер решил взять свои слова назад, для неё Война за Святой Грааль закончилась бы прямо здесь. Даже если у копейщика и не было таких мыслей, если бы Кайнет был в сознании, он мог использовать Командное Заклинание чтобы принудить Слугу к этому. Она что, не думала о таком развитии событий?

Хорошенько обдумывая ситуацию, Киритцугу закурил сигарету.

Какая ирония. Героическая Душа мгновенно и необычайно глупо доверилась вражескому Слуге, в то время как с Мастером у неё стойкие разногласия.

Похоже, ему следовало тщательней выбирать себе Слугу… – лишь тогда Киритцугу ощутил свою ошибку, что ударила по его душе. Вместе с вздохом, он выдохнул облачко сигаретного дыма.

-l30:32:15

– Женщина, я задам тебе вопрос, – произнес Котомине Кирей низким голосом, подходя к женщине, которая беспомощно стояла в стороне, не в силах оказать сопротивления. Брюнетка, которая была её телохранителем, лежала на земле словно сломанная кукла . Безжалостно избитая Киреем, она не представляла угрозы.

– Похоже, вы обе атаковали меня, чтобы защитить Киритцугу. Чьё это было намерение?

– …

Кирей одной рукой сжал горло молчащего гомункула семьи Айнцберн и медленно поднял её над землёй. Её неменяющееся серьёзное и красивое лицо было искажено печалью, что была в её душе.

– Спрашиваю ещё раз. Женщина, кто приказал вам вступить со мной в бой?

Кирей был очень заинтересован в ответе на этот вопрос. Что за человек мог поставить это бессмысленное препятствие на его пути к Киритцугу? Истина была для него очень важна.

Но Кирей выяснил ещё кое-что. Неважно сколь тщательно он их искал, на теле гомункула не было Командных Заклинаний. Она не была Мастером Слуги. Подобный опрометчивый поступок был из тех, на который не решился бы ни один Мастер.

В этом случае, всё было так, как и предсказывали он и Токиоми с самого начала. Эмия Киритцугу действительно был Мастером Сэйбер, а эти женщины – всего лишь его пешки.

Перейдём к сложной части.

Если Киритцугу приказал этим женщинам сразиться с ним, значит, он недооценивал Кирея. Эти женщины, как его противники, были побеждены без особых усилий.

Так же была вероятность того, что приказ отдал кто-то другой. Главной целью семьи Айнцберн было скрыть, что Киритцугу является Мастером. Ради этого они пожертвуют чем угодно. Возможно, они готовы были пожертвовать своими жизнями лишь для того, чтобы выиграть время.

Однако каждая возможность вела к одному вопросу.

Кирей внимательно посмотрел на лицо беловолосой девушки, которая задыхалась. Это было лицо куклы, которое было слишком красиво и хорошо вылеплено. Её красные зрачки были похожи на брильянты. Она была точной копией «зимней леди» Лицлехи Юстиции фон Айнцберн, чей облик прошёл сквозь века.

Этот гомункул не был Мастером, но она всё равно участвовала в Войне за Святой Грааль. Значит, она должна быть марионеткой, на которой лежала обязанность быть Сосудом для Грааля.

Следовательно, она была очень важным существом.

Послать подобную пешку на передовую и раскрыть её посреди опасности… такой ход определённо не был глупостью, совершённой любителями, у которых не хватало людей.

Внезапно Кирей почувствовал странный вес на пальцах своей ноги и посмотрел вниз.

Кирей не замечал его до этого времени, потому что он был несущественен и не достоин того, чтобы его замечать. Теперь же, слабый голос, в котором слышалась боль, донёсся снизу. Кирей даже не знал, что это была она.

С ранами по всему телу, женщина с чёрными волосами, вытянув трясущуюся руку, схватила Кирея за правую ногу.

Даже если её хватка была очень слабой, возможно в её теле ещё оставались силы. Даже если этих сил было недостаточно чтобы встать или сжать руку в кулак, горящие ненавистью чёрные глаза смотрели прямо на Кирея.

– …

Не говоря ни слова, Кирей понял ногу и безжалостно впечатал её в грудь женщины со сломанными рёбрами.

Женщина, которая была не в состоянии даже издать стон боли, лишь с сипением выдохнула воздух, который был выбит из её лёгких. Но даже после этого она не отпустила его ногу.

Она выглядела так, словно могла двигаться, лишь сжимая его ногу. Её руки были слабы, но она продолжала гневно смотреть на Кирея.

Кирей вновь обратил свой взгляд к беловолосой женщине, которую он держал за горло подвешенной в воздухе. Гомункул, хоть и страдала от удушения и дергалась от боли, не выказывала никаких следов ужаса на своём лице.

Даже если и так – в этом не было ничего особенного. Если она была лишь имитацией человека, естественно то, что у неё не было чувств подобных страху смерти… но, казалось, здесь всё было иначе. Потому что красные глаза гомункула, что смотрели на Кирея, были определённо полны гнева и ярости по отношению к нему.

Находясь в подвешенном состоянии и лежа на земле, обе женщины яростно смотрели на Кирея глазами полными ненависти.

«Я не дам тебе уйти отсюда».

«Даже ценой своей жизни я остановлю тебя».

Ни одна из женщин не ответила на вопрос Кирея. Кто мог быть тем, кто приказал им атаковать его?

Неважно, с какой стороны он смотрел на проблему, всегда возникало какое-нибудь противоречие.

Поэтому Кирей подумал об ином варианте.

Что если эти женщины не следовали инструкциям, но на самом деле действовали по своей воле, и поэтому решили атаковать Кирея? Такую возможность нельзя было игнорировать.

Кирей внезапно ощутил присутствие знакомого призрачного тела, которое бесшумно оказалось рядом с ним. Слова Ассассина транслировались напрямую в разум Кирея.

– Кастер, а так же Лансер и его Мастер завершили свои битвы. Они покинули лес. Сэйбер скоро будет здесь. Мастер, оставаться здесь очень опасно.

Хладнокровно выслушав отчёт Ассассина, Кирей разочарованно кивнул. Бессмысленно оставаться здесь. Невозможно было выжить в схватке с Сэйбер один на один. Даже отступление и бегство представляло собой опасность.

Какую же уловку использовать, чтобы остановить возможное преследование Сэйбер?

Кирей извлёк из своей сутаны новые Чёрные Ключи и, не колеблясь, словно разрывая одежду, просто вонзил их в живот беловолосого гомункула.

– Гу…!

Искусственная женщина издала тихий стон, и кровь полилась из её рта.

«Всё-таки красная…» – со скукой вздохнул Кирей, и, разжав руку, отпустил трясущееся тело, которое затем упало на землю.

Нельзя было оставлять её невредимой. Пройдёт несколько минут, перед тем как она умрёт от кровопотери. Спасти её, или оставить умирать, отправившись преследовать Кирея: Сэйбер вскоре появиться и ей придется выбирать между двумя альтернативами.

Сделано. Кирей, даже не взглянув на умирающих женщин, рванул сквозь лес по тому пути, по которому он сюда пришёл.

В завершении этого события, в его разуме не было ненужных мыслей. Касательно двух женщин, которые вступили в эту смертельную схватку, не было ничего важного или достойного запоминания.

Несмотря на это, в разуме бегущего Кирея запечатлелись лица двух людей. Это был искренний гнев. Их желание убить абсолютно точно исходило не от долга и не от стремления получить вознаграждение за выполненное задание. Эти женщины не пытались достичь победы ради семьи Айнцберн. Вместо этого они защищали этого человека, Эмию Киритцугу.

Если бы это было их долгом, обе женщины сражались бы вместе с Киритцугу против врагов, как тогда, когда они были в городе. Сейчас же они не использовали проверенную тактику, а вместо этого оставили Киритцугу одного и пошли в наступление.

Даже если они были далеко от Киритцугу, они всё равно стремились его защитить. Какое настойчивое желание выиграть битву, в которой не победить. Какое доверие и ожидание испытывали эти женщины по отношению к Киритцугу? Когда боевые навыки находятся совершенно на разных уровнях и победа недостижима, что они пытались защитить, что они вообще пытались сделать?

Если говорить о причине, которая могла подвигнуть на столь бессмысленный и глупый поступок, то Кирей мог подумать только об одной.

Вера.

Если два этих человека помогали Киритцугу, потому что верили в него, все их глупые действия были логичны. Но в конце появился ещё один важный вопрос.

Женщины зачастую бывают эгоистичны. Но если две женщины были готовы принести себя в жертву ради него, значит, они обе приняли Киритцугу и полностью поняли его стремления.

Сказать прямо – был ли Эмия Киритцугу человеком, которого могут понять другие?

– Это невозможно…

Горло Кирея издало стенающий шепчущий звук. Подобных противоречий не должно быть.

Его представления об Эмии Киритцугу оказались полностью перевернуты, словно интуиция Кирея подвела его.

Эмия Киритцугу – пустой человек. Этот человек должен быть на пике внутренней пустоты, но у него есть причина, по которой он сражается. Поэтому Кирей его и преследовал. Он считал, что глубоко в сердце Киритцугу, который живёт такой жизнью, должно быть стремление к ответу, которого он ищет.

И если Киритцугу хочет его найти, он должен оставаться один. Он не должен быть понят каким-либо человеком, становясь душой отделённой от этого мира… прямо как Кирей.

Кирей выбросил разрастающееся сомнение из своей души, словно пытаясь избежать подобных мыслей. Сжав зубы, в полном одиночестве он продолжил бежать по лесу.

***

Ирисфиль слышала как кто-то находящийся далеко-далеко, зовёт её, и медленно открыла глаза. Знакомое лицо и золотые волосы сверкали даже прекраснее чем обычно, словно отражая солнечный свет.

– Ирисфиль! Держись, Ирисфиль!

– Сэйбер…?

После того как Ирисфиль поняла, что девушка была Королём Рыцарей, ощущение вновь обретенной безопасности было настолько сильно, что она едва не потеряла сознание во второй раз.

– Нет! Оставайся в сознании! Я приведу Киритцугу! Продержись до этого момента!

– …Кирей… где враг? – спросила Ирисфиль слабеющим голосом.

На лице Сэйбер появилось сожаление, и она ответила:

– Он сбежал. Если бы я появилась здесь хоть немного раньше, этого бы не произошло.

– …а мисс Майя?

– Хотя она сильно ранена, угрозы жизни нет. Твои раны много хуже! Такая обширная кровопотеря…

Поражённая Сэйбер замолчала, не окончив предложения.

Кровь, которая потоками покидала тело Ирисфиль из раны на животе, внезапно прекратила течь. Сэйбер осторожно убрала части поврежденной одежды и увидела, что хоть одежда была и пропитана кровью, на теле не было ни следа ран, лишь гладкая кожа.

– ..Прости, я напугала тебя.

Ирисфиль, опираясь на руку Сэйбер, встала, не ощущая боли. Её лицо было бледным, но уже восстанавливало свой естественный цвет. Казалось, недавняя рана была простой иллюзией.

– Ирисфиль, что…

– Всё будет в порядке. Не волнуйся. В сравнении с волшебством, которое направлено на то, чтобы исцелять других, лечить себя мне намного проще… с самого начала, моё тело не было телом обычного человека.

– Ах…

В то время как Ирисфиль нежно улыбалась Сэйбер, глаза которой были распахнуты от удивления, в душе она извинялась перед ней за то, что лгала несравненно верному рыцарю.

– На самом деле это благодаря тебе, Сэйбер…

Хотя тело Ирисфиль, с точки зрения волшебства, было искусственным, у него не было функции самоисцелениия, когда гомункул находился без сознания. То, что её исцелило, не имело ничего общего с волшебством семьи Айнцберн.

Небесный Фантазм Авалон – Та далёкая Утопия – исцелял все раны носителя и предотвращал старение. Ножны святого меча Экскалибур. Артефакт, который был использован в замке семьи Айнцберн, для того чтобы призвать Героическую Душу Артурию. Сейчас они превратились в концептуальное оружие, помещённое внутрь тела Ирисфиль.

При обычных обстоятельствах, они стали бы козырной картой Мастера, и тогда Киритцугу взял бы их с собой. Но, посылая на передовую замещающего Мастера, он вверил самый лучший защитный Фантазм своей жене.

В любом случае, если бы истинный владелец не был по близости и не поставлял магическую энергию, ножны не будут служить своей цели. Для Киритцугу, который с самого начала решил действовать отдельно от Сэйбер, они были бесполезны.

Киритцугу, не доверяя собственному Слуге, для того чтобы сохранить их, попросил Ирисфиль на всякий случай не говорить Сэйбер о существовании ножен. Но Ирисфиль, чувствовала тяжесть на сердце из-за того, что вот так одалживала святой артефакт Короля Рыцарей.

Даже если и так, после того как эффект действия ножен был подтвержден, их мощь воистину была невообразима. Ирисфиль, несомненно, была в критическом состоянии. Раны мягко исцелились, а силы восстановились… всё благодаря чудодейственному Фантазму.

Её магическая цепь, которую Кирей порвал, используя грубую силу, должна была плохо функционировать, но сейчас с ней никаких проблем не было. Теперь она вновь сможет использовать волшебство так же легко, как и раньше.

Значит, сейчас нужно было вылечить раны Майи. Она была без сознания, и хоть и не умирала, её тело было покрыто серьезными ранами.

Взглянув на все эти раны, Ирисфиль вновь ощутила ужас, который исходил от их противника.

Этот экзекутор был монстром. Столкнувшись с огнестрельным оружием и волшебством, он использовал лишь физические возможности, чтобы сокрушить совместную атаку Майи и Ирисфиль.

Это был не тот враг, которого можно было подпустить к Киритцугу. Ирисфиль закусила губу, ощущая тревогу.

Их победу можно было назвать чудом, которое было достигнуто с помощью их упорства. Но это была чистой воды удача. Если бы Сэйбер ненамного задержалась в битве с Кастером или Лансером, Кирей бы достиг замка, скрытого глубоко в лесу.

Это был не конец. В следующий раз, Кирей вновь бросит вызов Эмии Киритцугу.

– Но не только я буду защищать Киритцугу… так, мисс Майя?

Поскольку перед началом лечения, Ирисфиль волшебством отключила её чувство боли, болезненное выражение на лице исчезло, уступая место покою. Так как она не пришла в сознание, без обычного отрицания других, без зловещего выражения на её спящем лице, она была похожа на невинную девушку.

Она должна её ненавидеть. Ирисфиль больше не была нечеловеком. Потому что её душа стала душой женщины, жены, которая любила своего мужа.

Но сейчас Ирисфиль должна поблагодарить Хисау Майю. Потому что Майя была той, кто показал Ирисфиль её цели в этой Войне.

– В следующий раз мы победим. Мы защитим его вместе…

После того, как она вступила на новую тропу, Ирисфиль сконцентрировалась на исцелении израненного тела Майи.

-122:18:42

Стол был украшен мясом и вином. Ряды брильянтов и ярко-горящие свечи.

В Мидхуарте – королевском зале для пиршеств, где собрались благородные мужи Эрин, – торжество достигло своего пика.

Однако сегодня воины не хвастались своей силой и не пытались перепить друг друга.

Эти грубые воины просто пили вино, наслаждаясь благоуханием цветка, что присутствовал здесь в этот вечер.

Да, это был праздник, устроенный ради этого цветка любви.

Это была долгожданная помолвка Грайне, дочери короля Ирландии Кормака МакАрта.

Она была обручена с сыном Кумала, Финном МакКумалом. Он был великим воином, который, вкусив мясо Лосося Знания, мог управлять исцеляющей водой. Единственный и неповторимый, он был главой фениев, отряда могучих рыцарей. Его слава и сила соперничала даже со славой короля Ирландии. Не могло быть помолвки радостней этой.

Старого воина сопровождал его сын, Ойсин, который был поэтом, а так же его внук, воин Осгар. Чуть дальше сидел отряд могучих рыцарей.

Одарённый Кайльте МакРонан. Друид Диоруйнг. «Ужас Битвы» Голл МакМорна. Конан МакЛиатлуарха. И, наконец, тот, кто превосходил их всех своей честью, Диармайд О’Дуйвне, Любовное Пятнышко.

Каждый из них был велик, и не было среди них слабого ни телом, ни духом. Все они были абсолютно верны Финну и преклонялись перед ним. Уважая этого великого героя как своего лидера, вверив ему свои мечи и копья, они жили ради него. Это была рыцарская честь. Они были истинными воинами, готовыми сделать всё ради своего лидера.

Желание следовать этому пути.

Следовать по нему до конца.

Даже если однажды они будут уничтожены на поле боя, эта вера нерушимо будит жить в их сердцах.

Так и было до той судьбоносной помолвки, на которой он столкнулся с прекрасным цветком.

– В обмен на мою любовь, прими этот гейс. Дорогой мой, неважно как, расстрой эту гнусную свадьбу. Пожалуйста, забери меня… на край света!

Глаза плачущей девы, что молила его об этом, горели огнём любви.

Подобный огонь превратится в адское пламя, которое сожжёт его дотла… даже тогда, герой был способен понять это.

И всё же, он не отказал.

Гейс, который должен был подвергнуть его честь испытанию… тропа верного слуги, которой он следовал… что же ценнее, думал он тогда? Неважно, сколько он себя спрашивал или мучался над этим вопросом, он не мог найти ответа.

Поэтому его поступок, который впился в его душу, был сделан по причине, которая не была как-либо связана с его гордостью.

Герой и принцесса взялись за руки и отказались от своего блестящего будущего.

Вот так, до того как он стал персонажем кельтской легенды, что прошла сквозь века, начало трагичной истории любви было положено.

***

Увидев столь странные события в мире грёз, Кайнет очнулся ото сна.

Древняя, далёкая сцена, которую он никогда не видел и не знал. Однако ничего странного в ней не было. Известно было, что Мастера, заключившие контракт со своими Слугами, во сне могли случайно увидеть часть воспоминаний Героев.

Разумеется, Кайнет был знаком с легендами, которые были связаны с Героической Душой, которую он призвал. Хотя он никогда не думал о том, что ему удастся увидеть представление такого уровня…

… несомненно, этот сон был одной из сцен из «Легенды о Диармайде и Грайне».

– Но… почему я здесь?

Ещё не до конца проснувшись, Кайнет осмотрелся.

В комнате, в которой он лежал, никого не было. Пыльная атмосфера заброшенного здания была потеснена холодным воздухом зимней ночи.

Следы человеческой деятельности нельзя было отыскать. Понять, когда кто-нибудь в последний раз заходил в эту холодную полную станков комнату, также было невозможно.

Не то чтобы он не помнил этого места. После обрушения здания отеля Хайтт, это место – заброшенная фабрика, расположенная на окраине города – стала временной секретной базой Кайнета.

Он попытался собрать свою память воедино.

Он преследовал Кастера, и мучался нерешительностью до того момента, как не достиг Леса Айнцберн. Затем, когда началась битва между Слугами, он лично пытался найти Мастера Сэйбер чтобы вызвать его на дуэль… он попытался вспомнить детали, и одновременно с этим унижение и гнев хлынули в его душу, словно вода, прорвавшая плотину.

Когда он попытался сжать руку в кулак, поддавшись неудержимому гневу, он наконец-то понял. Несмотря на то, что он проснулся ото сна, он совершено не чувствовал своих ног и рук.

– Чт…

Движимый замешательством и страхом, Кайнет скорчился в агонии. Но его тело даже не шевельнулось. Лежа на простой кровати, он скосил глаза. Ремень, который перехватывал его грудь, крепко удерживал его на кровати.

Если только поэтому он не мог встать, он бы успокоился. Но что стало с его руками и ногами?

Лишь его тело было привязано к кровати. Конечности не были скованы. Но всё же… они не двигались. Словно его рук и ног не существовало.

– …Похоже, ты пришёл в себя, хех.

Голос звучал за пределами его поля зрения, и он принадлежал его любимой невесте. Кайнет подумал, что теперь звук её голоса заставлял его думать, что он в чём-то провинился.

– Сола?! Что, чёрт возь…п-почему я здесь?

– Лансер принёс тебя назад. Он спас тебя, когда ты попал в переплёт. Что случилось? Ты совсем ничего не помнишь?

– Я был…

Вспышка. В замке семьи Айнцберн, в тот момент, когда он собирался убить забывшегося и странного волшебника, который использовал дешёвые трюки…

Но он должен был защититься от вражеских пуль с помощью Volumen Hydragyrum. Он чётко чувствовал момент, когда победа была у его ног.

Однако его память оборвалась как раз в тот момент. Неизвестно почему, мучительная боль атаковала его. Определенно с ним что-то произошло. Когда он пришёл в себя, он уже лежал на спине. Он даже не знал, сколько прошло времени с того момента.

Словно доктор, который проверял состояние травмированной конечности, она пальцами постучала по его руке. Но Кайнет так ничего и не почувствовал.

– Это доказательство того, что Магическая Цепь по всему телу вышла из-под контроля. Всё твои внутренние органы были практически уничтожены. Имелись повреждения мышц и нервов по всему телу. То, что ты не умер мгновенно – просто чудо.

– …

– На данный момент, мне удалось восстановить лишь твои внутренние органы. Я ничего не могу поделать с твоей нервной системой. В таком состоянии, даже если ты со временем исцелишься, даже не мечтай о том, стоять и бегать. Кроме того…

Равнодушно слушая диагноз, о котором говорила его невеста, отчаянье мало-помалу стало разрывать Кайнета на части.

Раны, которые нанесены вышедшей из-под контроля магической энергией. Для волшебника это было концом, который был опасней, чем что-либо другое.

Кайнет чувствовал, что он просто не мог допустить такой элементарной ошибки, но это совершено не означало, что он не знал, к чему могла привести эта ошибка.

– Кроме того… Кайнет, твоя Магическая Цепь полностью уничтожена. Ты больше не сможешь использовать волшебство.

– Я… я…

Слёзы потекли из глаз человека, который обладал репутацией одаренного Лорда Эль-Миллоя.

Почему с ним так плохо обошлись? Он не мог этого понять. Мир должен был благословлять Кайнета. Безграничное будущее и слава должны были быть гарантированы такому гению.

Принципы мироздания в которые Кайнет так верил с грохотом рухнули, не оставив после себя и следа.

Столкнувшись с чрезмерно жестокой правдой, с такой непостижимой бессмыслицей, он просто испугался, и не мог сделать ничего другого как расплакаться. Сейчас Кайнет был похож на ребенка, который впервые в жизни познал страх.

– Не плачь, Кайнет. Ещё слишком рано сдаваться.

Прошептав это нежным голосом, Сола погладила его по лицу. Для неё было естественно выражать любовь к своему жениху, когда он в ней так нуждался.

– Война за Святой Грааль не окончена. Кайнет, плоды твоих планов принесли успех! Пока я, поставщик энергии, здесь, контракт с Лансером будет действовать. Мы ещё не проиграли.

– …Сола?

– Если Святой Грааль – всемогущая машина, исполняющая желания, то полное восстановление твоего тела всё ещё возможно, так? Всё будет прекрасно, если ты победишь. Если ты продолжишь участие в Войне и заполучишь Святой Грааль, всё станет как прежде.

– …

Слова Солы должны были его подбодрить и вселить надежду в его душу. Её ободрение как партнера и как невесты, должно было, помимо всего прочего придать ему смелости.

И всё же – почему необъяснимое беспокойство шло сквозь сердце Кайнета словно сквозняк?

Знала ли она о его сомнениях или нет, Сола с материнской улыбкой на лице, положила свою руку на правую руку Кайнета. На запястье, что было очень важно, так как там всё ещё были два Командных Заклинания, которые тянулись через всё запястье к его пальцам.

– Поэтому, Кайнет… пожалуйста, передай эти Командные Заклинания мне. Я стану Мастером Лансера. Чтобы принести тебе Святой Грааль.

– Н-нет!

Его немедленный ответ был сделан чисто инстинктивно. Потеряв всё, эти два Командных заклинания были единственным напоминанием о том, что у него было. Его дух кричал «Я не должен их отдавать».

Посмотрев на Кайнета который был беспричинно напуган, Сола продолжила, словно успокаивая обиженного ребёнка.

– Ты не веришь мне? Хотя у меня нет магической метки, я всё равно остаюсь волшебником семьи София-Ри. Я собираюсь выйти замуж за одного из Арчибальдов; поэтому я должна исполнить долг Лорда Эль-Миллоя, что в этом не так?

– Нет, но…

Внутри его звучал здравый смысл.

Действительно, сейчас ему будет сложно быть на поле боя, наблюдая за битвами Лансера. Сейчас, когда всё так обернулось, он не мог защитить даже себя. Стоит семье Айнцберн продолжать подсылать убийц или устраивать ему ловушки, в следующий раз он может действительно проститься с жизнью.

Как волшебник, Сола была значительно слабее Кайнета. Однако Вэйвер призвал Искандера, а кровожадный убийца заключил контракт с Кастером. Эти участники никуда не годились, но всё равно сражались в Войне за Святой Грааль. Что касается тактики ведения боя, даже для Солы не было невозможным одержать победу во всех битвах.

А когда дело доходит до того, чтобы использовать Слугу, обладание Командными Заклинаниями необходимо для того, чтобы Мастер мог сделать Слугу сговорчивым. Но всё же…

Кайнет помнил. Горящий взгляд Солы, который скользил по Лансеру в ту ночь в отеле, когда закончилась первая битва. Её глаза были затуманены дымкой, словно она предавалась мечтаниям. Она никогда не вела себя так по отношению к своему жениху.

Если бы она была просто очарована красивым мужчиной, то это можно было бы простить. С восхищением по отношению к этому мужчине, Кайнет, как её будущий муж, ничего не мог поделать.

Однако известно было, что в случае Лансера дело было не в том, что он просто был «красив».

– …Сола. Ты думаешь, что Лансер отвернется от меня, и поклянётся в верности тебе?

Отвечая Кайнету, который подавил своё несогласие, Сола, не колеблясь, сказала:

– Он тот, кто ответил на приглашение Святого Грааля. Его стремления заполучить Грааль созвучны нашим. Даже если его Мастер будет заменён, ради своей цели он вытерпит и примет это.

– Это… не так.

Сказал Кайнет сам себе. Знала Сола или нет, но Героическая душа Диармайд О’Дуйвне не был человеком достойным восхваления.

Да, Героические Души, которые призываются Святым Граалем как Слуги, заключат любой контракт, только чтобы участвовать в Войне. Героические они Души или нет, у них всех есть причина, по которой они желают Грааля. И из-за того, что у них есть мечты, которые может исполнить Святой Грааль, они преклоняются перед своими Мастерами, и вместе с ними вступают в бой, чтобы получить благословение Грааля.

Поэтому Мастер должен начать разговор со своим Слугой с вопроса о его желании. Почему он желает от Святого Грааля, почему он ответил на призыв и появился в этом мире. До тех пор, пока причины неизвестны, их совместная деятельность не сложиться. Потому что, если вдруг окажется, что их желания противоположны, один из них может быть внезапно предан в тот момент, когда они достигнут Грааля.

Естественно, Кайнет уже спрашивал Диармайда о его желаниях. Созвучны окажутся их желания или нет, он всё равно хотел сделать всё для того, чтобы заполучить Святой Грааль.

Однако Герой так и не ответил.

Нет, не совсем так. Диармайд не отказался отвечать. Он просто сказал, что сам вопрос лишен смысла.

Другими словами «он не искал Святого Грааля».

Он не желал вознаграждения. Просто посвятить свою верность призвавшему его Мастеру и выполнить свой рыцарский долг. Таким было его желание.

Он не мог понять. Человек, который был известен настолько, что стал Героической Душой, отбросил свою гордость и стал чьим-то фамилияром, не руководствовался какими-то великими причинами.

Это же не «бесплатная услуга» или что-то в этом роде.

И всё же, неважно как тщательно он задавал Слуге этот вопрос, его Лансер упрямо не хотел брать свои слова назад.

– Если я смогу исполнить свой долг как рыцарь, этого будет достаточно. Я передам машину, исполняющую желания своему Мастеру.

Всё время, с непонятным упорством, Лансер продолжал отказываться от Грааля.

Если задуматься над этим, возможно именно с того момента, он стал не доверять Слуге, с которым заключил контракт.

Невозможно было для Слуги не желать Святого Грааля.

В таком случае, Лансер лгал. Его истинные намерения были скрыты от Мастера.

«Ну и пусть» – подумал он тогда. На руке Кайнета были Командные Заклинания. До тех пор пока у него были эти абсолютные приказы, Диармайд не мог его предать. Слуги, в конце концов, просто интсрументы, которые не отличались от обычных машин. Что плохого если инструмент держит что-то в своём сердце? Если он идеально будет выполнять свои функции, этого будет достаточно. Таковым было решение Кайнета, и он придерживался его до вчерашней ночи.

Видя, как Сола абсолютно не сомневалась в Лансере, Кайнет не мог быть таким же терпимым, как раньше.

Если этот парень станет верен Соле… если он поверит его словам… тогда, несомненно, им двигало иное желание, которое было отлично от стремления к Святому Граалю.

Этому Герою нельзя было верить. Ведь его неверность породила историю, которая произошла с ним, когда он ещё был жив. Разве не он был вероломным солдатом, который выкрал невесту своего повелителя и сбежал?

– …Я не отдам… Командные Заклинания, – твёрдо объявил Кайнет. – Командные Заклинания и магические цепи различны по своей основе. Сейчас, я всё ещё могу их использовать. Я… сейчас, я всё ещё являюсь Мастером Лансера!

– Хех…

Сола вздохнула.

После этого вздоха нежная улыбка пропала с её лица.

Крак.

Этот звук напоминал хруст ветки, на которую наступили ногой. И он шёл от правой кисти Кайнета, которую Сола до этого момента аккуратно держала в своих руках.

Сейчас она просто сломала ему мизинец.

Как и прежде, боли не было. Однако эта бесчувственность усилила страх Кайнета на порядок. Вот так, не встречая сопротивления, она могла легко сломать оставшиеся четыре пальца один за другим.

– Эй, Кайнет. На моём уровне духовного воскрешения, я не смогу силой изъять твои Командные Заклинания. Только с согласия их обладателя, я смогу изъять ЭТО без какого-либо сопротивления.

На её лице не было ни тени эмоций, только её голос был, как и прежде, нежен. Словно пытаясь убедить глупого ребенка, она спокойно договорила до конца.

– И если ты откажешь мне несмотря ни на что… то мне ничего не останется, как отрезать тебе правую руку. Как тебе это?

***

У пустующего входа на заброшенную фабрику, во тьме буйно рос погружённый в тишину кустарник.

Испытав на себе холод ночного воздуха, и подождав пока жар от нахлынувшего на неё возбуждения не уйдёт из тела, Сола обратилась к бесформенному часовому.

– Лансер, пожалуйста, появись. Я должна тебе кое-что сказать.

Ответив на её зов, Героическая Душа Диармайд немедленно материализовался рядом с ней.

Под глазами, которые смиренно смотрели вниз, была родинка, которая придавала его облику ещё большее очарование. Его легкие доспехи были предназначены для того, чтобы облегчить движения, а не для защиты, что говорило о его бесстрашии и делало похожим на добычу для хищных птиц.

Неважно сколько раз она его видела, она всё равно прерывисто вдыхала. Она словно загоралась изнутри.

– Ничего странного снаружи не происходило?

– На данный момент, это место в безопасности. Изредка здесь мелькала аура, похожая на праздношатающихся демонов созданных Кастером. Но не похоже чтобы они пришли сюда, чтобы пробраться в здание и атаковать нас. Установленный господином Кайнетом замкнутый барьер пока ещё не распался.

Кивнув, Сола почувствовала облегчение. Если Лансер неотрывно наблюдал за тем, что происходило вне фабрики, он не должен был заметить того, что произошло внутри здания.

– Да, госпожа Сола. Каково состояние господина Кайнета?

– Не очень. Я применила обычное исцеление, но… его руки медленно восстанавливаются, ноги, по-видимому, уже не спасти.

С мрачным выражением на лице Сола опустила взгляд. Похоже, честный Герой считал себя ответственным за раны, которые получил Кайнет.

– Если бы я тщательней оценил ситуацию… мой Мастер не оказался бы при смерти у меня под носом…

– Ты не мог ни о чём знать. Кайнет пожал то, что посеял. Возможно, он слишком сильно хотел выиграть Войну за Святой Грааль.

– Нет, но…

Видя колебания Лансера, Сола преисполнилась решимости, и сказало то, что было у неё на сердце.

– Он не годиться быть твоим Мастером, Диармайд.

Молча, Лансер посмотрел на лицо Солы. Её сердце ёкнуло лишь от одного его взгляда. Словно зачарованная, она подняла свою правую руку, показывая запястье Лансеру.

Там были запечатлены два Командных заклинания, которые до недавнего времени были на руке Кайнета.

– Кайнет решил возобновить борьбу, и передал право быть Мастером мне. С этой ночи, Лансер… – ты мой.

– …

После нескольких мгновений молчания, на протяжении которых он смотрел вниз, словно работник, которого уже приняли на работу, Лансер покачал головой.

– Я поклялся в верности господину Кайнету как рыцарь. Я не могу согласиться с этим требованием.

– Что?! – ошарашено воскликнула Сола, отреагировав так, словно её предали. – С самого начала, именно благодаря моей магической энергии ты оставался в этом мире как Слуга. А сейчас на моей руке Командные Заклинания. На этот раз, я одна являюсь законной стороной контракта!

– Снабжение энергией, связь Командных Заклинаний. Эти слова никак не связаны.

Вновь опустив взгляд, Лансер спокойно продолжил:

– Несмотря на то, что я Лансер, прежде всего я рыцарь. Существует лишь один Мастер, которому я поклялся в верности. Прошу простить меня, госпожа Сола.

– Я не гожусь на роль Мастера, Диармайд?

– Это другое…

– Смотри мне в глаза!

Услышав её крик, Лансер неохотно поднял взгляд и посмотрел на неё. В глазах Солы блестели слёзы, и этого Лансер не ожидал… и даже больше, всё это сопровождалось неприятным дежа вю.

Когда-то он уже видел девушку, которая так же молила его со слезами на глазах.

– …Лансер, сражайся со мной. Защищай меня, поддерживай меня, заполучи со мной Святой Грааль.

– Я не могу. Если господин Кайнет возобновил борьбу, я не могу желать Святого Грааля.

Будучи сильно взволнованной Сола выпалила слова, которые не смогла сдержать. Успокоив себя, и подождав, пока её колотящееся сердце не успокоиться, она продолжила жёстким голосом.

– Если ты продолжаешь настаивать на том, что ты рыцарь Кайнета, тогда ты ещё больше должен стараться заполучить Грааль. Я уже сказала тебе, в каком он состоянии. Чтобы полностью исцелить его тело, нужно чудо. Только Святой Грааль способен на это, так?

– …

Лансер вновь замолчал. Однако на этот раз, своим молчанием он соглашался с Солой и подтверждал её слова.

– Если ты чувствуешь ответственность за его раны, если ты думаешь о том, чтобы восстановить благородство Лорда Эль-Миллоя, если ты не передашь Святой Грааль своему Мастеру…

– Госпожа Сола, как партнёр господина Кайнета, вы ищете Святого Грааля только затем чтобы передать его господину Кайнету? Так?

– Д-да, конечно.

Столкнувшись со спокойным взглядом Лансера, Сола сглотнула и ответила.

– Пожалуйста, не могли бы вы поклясться? В том, что у вас нет никаких скрытых мотивов.

Она бы взорвалась рыданиями, если бы могла. Не по-женски крича, цепляясь за этого прекрасного мужчину, высказывая всё, что у неё есть на сердце.

Но всё же, если она так поступит, надменный Герой, возможно, попросту ей откажет. Она не могла открыть своё сердце. По крайней мере, сейчас.

– Клянусь. Как жена Кайнета Эль-Миллоя, я передам Святой Грааль своему мужу.

Выслушав клятву, которая была произнесена твёрдым голосом, Лансер наконец-то расслабился, и спокойно кивнул.

То, что появилось на его лице, было слишком тусклым, чтобы назвать это улыбкой. Но, так или иначе, он стоял во тьме освещённый лишь слабым светом луны. Наконец-то его подобие улыбки предназначалось ей.

«Всё в порядке, неважно, даже если это была ложь», – подумала Сола о том, что вновь было спрятано в её сердце.

Если она сможет сохранить связь с этим человеком, неважно как, всё остальное – не имеет значения. Ради этого, неважно насколько презренной будет её ложь, она будет её говорить. Именно так… она никогда и никому не позволит ей помешать.

Он не был человеком – всего лишь дух, который прибыл из другого мира и временно находился здесь. Краткосрочное чудо, которое было создано Святым Граалем. Но даже если и так, чувства Солы не менялись.

Если задуматься, с того момента, когда она обрела способность мыслить, её сердце было заковано в лёд. Сола родилась в семье волшебника, в которой уже был выбран преемник, поэтому у неё не было чувств, которые присущи женщине.

Кровь волшебников улучшалась с каждым поколением. Леди, которая была рождена лишь для этого.

Другими словами ещё до того, как раздался первый крик новорождённого младенца, у неё не было другого НАЗНАЧЕНИЯ, как быть ИСПОЛЬЗОВАННОЙ для запланированного брака.

Она не сожалела. Она не задавалась вопросами. У неё не было выбора. Она согласилась на запланированный брак, который задумали её родители, и покорно подчинилась. Её замёрзшая душа не испытывала никаких горестных чувств по поводу того, что ей придется до конца своих дней называть абсолютно не интересующего её человека своим мужем.

Однако сейчас всё было по-другому.

Разве когда-нибудь до этого её разгорячённое сердце билось так часто?

Сердце Солы-Ю Нуада-Ре София-Ри больше не было замерзшим. Потому что она знала, что теплота в её груди была вызвана безумием любви.

***

Даже когда Сола ушла к себе в спальню, Лансер продолжал стоять в одиночестве, оставаясь на страже. Для Слуг сон был необязателен. Пока они поучали достаточно энергии от своего Мастера, их тела не чувствовали усталости.

Поэтому он не мог избежать волнующих его проблем, забывшись сном.

Вновь и вновь вспоминая слова Солы, Лансер вздохнул.

Этот взгляд, в котором виделась готовность предать всё ради него, взгляд который искренне и жалобно молил дать ответ, был так похож на взгляд его «жены», что была с ним в его прошлом.

Принцесса Грайне.

Та кто наложила на него гейс предательства, виновница того, что он перестал быть благородным героем и стал беглецом.

Однако Диармайд никогда не проклинал её.

Без какой-либо другой причины, если бы это была лишь страсть вызванная мистическим лицом героя, её выбор был бежать с пиршества в Мидхуарте, и это решение означало, что она была готова рискнуть своей жизнью.

Связи со своими родственниками, её гордость принцессы, слава, которая ждала её в будущем… отвернувшись от всего этого, Грайне выбрала тропу любви, по которой она будет идти вместе в Диармайдом. И если всё это началось из-за проклятья очарования, оно должно было пройти через день. Но, несмотря на это, не боясь будущего, Грайне продолжила следовать своему жизненному пути, выбрав любовь к Диармайду.

Диармайд был втащен в переплёт – с точки зрения сторонних наблюдателей. Однако сам Диармайд был иного мнения. Несмотря на все страдания, он был мужчиной, который всё больше привязывался к своему партнёру по бегству.

Тяжесть наложенного на него гейса должна была подвергнуть испытанию его честь, и поэтому он не возмущался. Не всё было просто. Им мешали. Поэтому он изменил отношение к своему бывшему лидеру Финну МакКумалу. В конце концов, он привязался к отваге Грайне, к женщине, которая верила своим чувствам до самого конца, и сам влюбился в неё.

Конечно, их любовная тропа была полна испытаний.

Движимый ревностью и негодованием Финн МакКумал поднял всех своих подчинённых и погнался за двумя беглецами, охотясь на них словно на диких животных. Защищая принцессу, Диармайд был решительно настроен не скрещивать оружий с рыцарями Финна, со своими друзьями. Однако, столкнувшись с преследователями из других стран, с которыми Финн заключил договор, ему приходилось обнажать свои клыки.

Его бой с гигантом Сербаном, его бой с девятью Грабами, его бой с няней Финна «Ведьмой Миллстоуна»… В конце концов, вновь и вновь Диармайд превосходил все свои предыдущие подвиги, что он совершил, будучи членом отряда Финна, чтобы продолжать быть с принцессой Грайне. Для него, кто до этого для других был просто благородным слугой, это было слишком иронично и эпично.

Верность? Любовь?

Скрещивая свои копья с врагами, его сердце вновь разрывалось надвое. Хотя оно было мучимо дилеммой между верностью и гейсом, его блестящие парные копья, что пронзили множество врагов, продолжали сеять бессмысленную смерть.

Женщина и два мужчины – из-за сантиментов и простого упрямства крови лилось всё больше.

В конце, тем, чьё сердце оказалось разбито, был Финн. Его бывший повелитель признал свадьбу Диармайда и Грайне, даровал ему титул и владения, и вновь принял в свой отряд.

Это был мир, которого Диармайд так жаждал. Однако это мир был предвестником трагичной концовки.

Однажды Диармайд, который охотился вместе с Финном, был сильно ранен клыками дикого кабана. Рана была смертельной, но так как с ним был Финн, он не боялся. Потому что помимо всех тех чудес, на которые он был способен, Финн мог превращать родниковую воду в своих руках в исцеляющую жидкость.

Но, увидав своего слугу находящегося при смерти, вещь, которая вернулась под его крыло, в разуме старого повелителя ожила горькая обида на то, что этот предмет увёл у него девушку.

Родник, из которого текла вода, был лишь в девяти шагах орт Диармайда. Финну нужно было пройти всего девять шагов с водой в своих руках, чтобы исцелить рану своего рыцаря. И этого бы хватило.

Но даже на такой короткой дистанции, вода утекала сквозь его пальцы дважды.

Когда он зачерпнул воды в третий раз, дыхание героя Диармайда остановилось.

Сейчас, оказавшись в этом мире в качестве Слуги и вспоминая свои прошлые дни, Диармайд ни о чём не сожалел. Он не собирался никого проклинать. Он хотел ответить на любовь своей жены. Он также понимал гнев Финна. Просто судьба оказалась слишком жестока, вот и всё.

Его жизнь состояла не только из страданий и горя. Он пил вино с королём, вёл разговоры по душам с той, которую он любил, эти незабываемые воспоминания останутся в его душе навсегда. Хотя конец был трагичным, Диармайд не был разочарован Волей Господа. Потому что он, и те, кто был вокруг него, прожили полноценную жизнь.

И он не собирался отрицать ту жизнь, которую он прожил.

Однако же, если предположить…

Невозможное желание родилось в душе Героической Души Диармайда.

Его порушенная честь. Гордость, которую он так и не смог восполнить. Шанс всё исправить. Вот чего желал Диармайд. Жизненный путь, который был полон его желаний о верности, что так и не стал правдой в его прошлой жизни.

В этот раз он обязательно будет следовать тропой верности.

Быть преданным Мастеру, без тени сомнения в своей душе, и заслужить славу, принеся своему Мастеру победу…

Если вкратце, то у Лансера не было желания заполучить Святой Грааль. Получив повелителя во второй раз, вступив на поле боя, которое звалось «Фуюки» – его желание было уже исполнено наполовину.

Вторая половина исполнится тогда, когда он достигнет победы. Когда он принесёт Мастеру Грааль, момент, когда плоды его верности обретут форму, он выполнит свой долг.

Лишь этого он хотел достичь. Другого желания у него не было.

Однако сейчас путь Диармайда был застлан зловещими облаками. В эпоху, в которую жил его новый повелитель, проклятье мистического лица всё довлело над ним, снова пытаясь всё разрушить.

Если Сола поймёт, что всего лишь очарована проклятьем мистического лица, самого наихудшего сценария развития событий можно будет избежать.

Но если она станет второй Грайне, которая будет крепко держаться за него, сможет ли он стряхнуть чувства этой женщины?

Предполагалось, что это будет битва, которая будет компенсацией за его трагичную судьбу. Если так и будет, он никогда не хотел повторения этой судьбы.

Но всё же, как ему этого не допустить?

Посреди тьмы продолжающейся ночи, без какой-либо возможности узнать ответ, Лансер с болью во взгляде просто смотрел на луну, не в состоянии сделать чего-либо.

-108:27:55

Рёв волн, что со всплесками разбивались о берег.

На пляже, незадолго до рассвета, когда слабый луч света едва освещал берег моря, всё было погружено в белый туман.

Песчаный пляж бесконечно тянулся вдаль. Поверхность моря была застлана ставшим зримым холодным воздухом. Противоположный конец моря нельзя было увидеть. Было ли это обманом, и на противоположном конце был другой берег? Или лишь далёкий горизонт? Или же, там вообще ничего не было?

Если не считать шума неугомонных волн, то здесь была полнейшая тишина.

На небе не было ни облачка, ветер не дул, и если и были люди, которые проснулись в такую рань, то они были далеко от морского берега.

Продолжая идти вперёд, продолжая упрямо идти дальше на восток, оставляя всё в этом мире позади себя, на западе, и достичь этого далёкого пустого побережья.

Определённо по другую сторону тумана, не было ничего.

Помимо всего прочего, мир не был рождён раньше времени, и, кроме того, дальнейшая экспедиция была невозможна. Это место было… морем, которое обозначало край света.

Просто закрыв глаза, он мог услышать шум волн.

Подобное не дозволялось никому, лишь тому, кто достиг самого дальнего края света. Шум ревущего моря стал затихать…

***

– …

По-видимому, он просто задремал сидя за столом.

С болью в плечах, что была результатом сна в сидячем положении, и, несмотря на то, что его тело занемело, Вэйвер поднял голову со столешницы.

Ему казалось, что он видел странный сон. Сон был чёток, но это словно был не его сон. Словно ему удалось подглядеть часть чьей-то памяти.

Уже давно стемнело. Похоже, он случайно задремал на очень долгое время, потратив его впустую. Он щёлкнул языком, недовольный своей беспечностью. Сейчас время было наивысшей ценностью.

Каждый Мастер хотел получить голову Кастера на блюде. Дополнительное Командное Заклинание как награда тому, кто быстрее всех выполнит задание… он не думал, что кто-нибудь откажется от такого предложения. Это в особенности касалось Вэйвера – беглеца, у которого в Слугах был Искандер. Всемогущую власть Командных Заклинаний можно было назвать «последним шансом». Он не мог отказаться от такой награды, какими бы не были обстоятельства.

Неважно, каков был этот Герой, если он был призван в классе «Кастер», не будет преувеличением сказать, что он был тем, у кого в рукавах было полно разных трюков. Не имея никаких планов в запасе, открыто против него мог выступить лишь Слуга «Сэйбер», так как этот класс славился высоким «Сопротивлением Магии», и два других рыцарских класса. У Слуги класса «Райдер», который не входил в число рыцарских классов, просто не было другого выбора, как заранее подготовиться к встрече с таким противником, выработав хитрую стратегию. В реальности же, Вэйвер ранжировал «Сопротивление Магии» Искандера как D… и ему ничего не оставалось, как утешить себя тем, что у его Слуги есть хоть какая-то защита.

Из-за этого, лучшим способом противостоять Кастеру, было специально вывести на него Сэйбер, словно пытаясь завести с ней бой, и ждать, пока они не закончат. Однако тогда дополнительное Командное Заклинание, которое он так будет пытаться заполучить, ему не достанется. Предложить Мастеру Сэйбер заключить временный альянс, для того чтобы начать охоту на Кастера было неважным планом. Если он думал о том, чтобы сражаться в этой Войне, обладая преимуществами над противником, без попытки обхитрить противника всё будет бесполезно.

Прошли сутки с момента объявления сделанного в церкви города Фуюки. Тогда он послал Райдера на разведку, так как у него появилась одна идея. Намереваясь поразмыслить над стратегией, Вэйвер остался дома, но… утомившись, он просто вырубился. Его нахальный Слуга точно отпустит какую-нибудь саркастичную шутку по этому поводу.

«Нет, будет просто прекрасно, если все окончиться обычным сарказмом».

Вспомнив боль от бесчисленного количества щелбанов, Вэйвер рефлекторно схватился за лоб. Он уже начинал это ненавидеть. Рано или поздно, это могло закончиться тем, что его череп треснет.

Размышляя над этим, Вэйвер услышал оживленные человеческие шаги, которые поднимались по лестнице, и застыл. Если подумать, то сейчас было как раз то время, когда пожилая женщина заканчивала с приготовлением обеда и поднималась к нему в комнату чтобы позвать Вэйвера. Сейчас то, что выглядело очень подозрительно, было... на данный момент не здесь.

После робкого стука в дверь он услышал голос женщины, но слова полностью отличались от тех, которые Вэйвер ожидал услышать.

– Вэйвер-чан, Алекс-сан вернулся.

– Хаа?

«Кто?» – собирался спросить он, но в этот момент сильнейшее беспокойство пронзило разум Вэйвера.

Алекс……АЛЕКС……АНДР?

Как это возможно? Как только он об этом подумал, громогласное «Ха-Ха-Ха» донеслось из гостиной, что была под комнатой Вэйвера.

– Погодите минуту?!

Изменившись в лице, Вэйвер вылетел из комнаты, даже не обменявшись взглядом с озадаченной женщиной, пробежал по ступенькам так, словно был акробатом и влетел в комнату, где уже всё было готово к обеду.

По телевизору шла новостная программа. Старик Глен пил пиво, иногда посматривая на экран. В обычном обеде был лишь один чужеродный объект.

– Йо!

Балансируя своей огромной фигурой на маленьком гостевом стуле, Слуга расслаблено поднял руку в знак приветствия, после того как опустошил кружку пива.

– Ух ты, какой приятный напиток!

Держа в руках бутылку, чтобы вновь наполнить кружки, старик Глен выглядел полностью довольным тем, что наконец-то нашёл того, с кем он мог выпить за компанию.

– Наш Вэйвер тоже. После того как он вернулся из Англии, я надеялся, что он хоть один раз выпьет со мной, он всё ещё не хочет. До этого мне было так скучно!

– Ха-ха-ха, всё потому что он не знает, как расслабляться! «Люди, которые наслаждаются жизнью – побеждают», вот что я всегда пытаюсь ему втолковать.

Дружеский разговор между стариком и Королём Завоевателей. Эта сцена вовсе не была дурной шуткой, поэтому Вэйвер просто стоял, не в силах произнести и слова.

Вернувшись в кухню с озабоченным выражением на лице, Марта коснулась плеча Вэйвера.

– Не делай так больше. Если к нам собирались придти гости, ты должен был предупредить меня заранее. Знай я об этом, я бы приготовила что-нибудь получше.

– … эм… эээ…

Улыбнувшись Вэйверу, который в данный момент разумом был точно не в этой комнате, Райдер покачал головой.

– Нет-нет, мадам, прошу вас, не утруждайте себя. Простой домашний обед – лучшая демонстрация гостеприимства.

– Хм. Вы умеете делать комплименты.

«Охохо» рассмеялась Марта, увлечённая радостным лицом Райдера. Похоже, Вэйвер был единственным, который оказался «не готов» к такой атмосфере.

– Вы же знаете, что Вэйвер довольно темпераментный человек, так? Я ничего не мог с собой поделать, и всё время волновался, сможет ли он нормально ужиться с другими людьми в Англии. Если он смог подружиться с таким надёжным человеком как вы, то, похоже, я зря переживал.

– Нет-нет. Он мне всё время помогает. Даже эти штаны были выбраны и куплены им. Они прекрасно на мне сидят, не так ли?

Когда ему поручили купить кое-что, Вэйвер купил продукты для дома, и так же купил поношенные, но стираные джинсы размера XL для Райдера, которыми он сейчас как раз хвастался. Всё ещё было тайной, как эти двое сумели найти общий язык, но, по крайней мере, Вэйвер стал понимать, кем чета МакКензи считала этого Алекс-сана.

Двое старичков были загипнотизированы волшебством Вэйвера, и они думали, что Вэйвер их внук, проходящий обучение в Англии. А что касается Райдера, то он представился другом Вэйвера, которого он встретил во время своей поездки в Японию, и просто решил зайти в гости к семье МакКензи, чтобы посидеть за обеденным столом. Вероятно, такой и была цепь свершившихся событий.

Если подумать о том, как же старая пара поверила Райдеру так легко… возможно, гигантские габариты Райдера практически заставили их ему поверить.

– Алекс-сан, как долго вы планируете пробыть в Японии?

– Эм, пока я не разрешу одно незначительно дело, где-то около недели.

– Если вы не против, то, как насчёт того, чтобы пожить в нашем доме? К сожалению, у нас нет комнаты, которую можно использовать для гостей, но если положить футон в комнате Вэйвера, там сможет спать ещё один человек, так? Эй, Вэйвер?

– ……

– ФУТОН? А, здешние кровати! Этого будет достаточно!

– Ха-ха-ха, спать на полу, вместо того чтобы спать на кровати, вам будет неудобно, пока вы к этому не привыкните. Хоть мы здесь уже давно, в самом начале мы были очень удивлены!

– В каждой стране есть свои особенности, хех. Мне нравиться удивляться разным сюрпризам. Неважно, в каком возрасте, Я буду всегда обожать Азию!

Хотя он ненамеренно выдал себя, сказав о себе в первом лице, старик Глен, не выказав ни намёка на подозрение, лишь кивнул с улыбкой на лице.

– Давай, сейчас уже всё будет готово. Вэйвер-чан, садись на своё место, – повинуясь словам пожилой женщины, Вэйвер подавлено сел на своё место. Стул, на котором он уже должен был привыкнуть сидеть, неважно, что он делал этой ночью, всё равно был неудобным.

Хотя обед внезапно стал непохожим сам на себя, превратившись в некое подобие пира, Вэйвер молчал с его начала до самого конца. Сидя рядом с Райдером, который не прекращал смеяться, Вэйвер даже не ощущал вкуса еды, которую клал себе в рот.

***

– …Итак, какого чёрта ты делаешь??

После обеда, Райдер вернулся в комнату Вэйвера, держа подмышкой футон, который одолжил ему хозяин дома. Тогда то Вэйвер и начал допрашивать своего Слугу.

– Что? Если я вхожу в дом через парадный вход, значит, я придумать соответствующее извинение своему вторжению.

– Когда ты входишь и выходишь, ПЕРЕХОДИ В ПРИЗРАЧНУЮ ФОРМУ! Я МНОГО РАЗ ТЕБЕ ЭТО ГОВОРИЛ!

Столкнувшись с Вэйвером который был настолько разгневан, что на его глазах выступили слёзы, Райдер лишь слегка огорчился.

– Но я бы не смог нести ЭТО, если бы был в призрачной форме.

Сказав это, гигант показал небольшую спортивную сумку, которую он принёс в комнату, сославшись на то, что это был его багаж.

– Я не знаю что это, но принести это обратно мой долг, не так ли? Ради этого ты даже дал мне штаны. Изначально именно ты мне это приказал, не так ли?

– Поэтому я сказал… если бы ты просто спрятал сумку у входной двери, я мог просто выйти на улицу и забрать её. Вот и всё!

– В таком случае, разве это не то же самое, как войти через парадный вход и назвать причину вторжения? Или же я сперва должен был спросить, а что это за хрень!?

С недовольным выражением на лице, Вэйвер взял из рук Райдера сумку и проверил её содержимое.

Там лежали 24 пробирки закрытые пробками. Каждая пробирка была помечена буквой английского алфавита, и в каждой их них была бесцветная жидкость.

– Наконец-то я смог надеть штаны. Я хотел пошататься там, где ночью светят фонари и где есть люди. Но почему я, Король Завоевателей, был послан к деревенской речушке, чтобы набрать из неё воды?

– Потому что от этого больше пользы, чем от уничтожения рисовых крекеров и созерцания телевизора, вот почему.

Вэйвер быстро освободил стол и достал комплект экспериментального оборудования. Это было одной из значимых вещей, которые он забрал из студенческого общежития в Лондоне. Затем он начал готовиться к работе.

Пузырьки с порошками и реагентами, ступа и пестик, пипетки… по мере того, как эти приборы и инструменты появлялись на столе один за другим, Король Завоевателей всё больше хмурился.

– Что это? Собираешься заняться показушной алхимией?

– Это не показуха, это по-настоящему, идиот.

Расстроено ответив, Вэйвер принялся раскладывать пробирки по штативам, согласно буквам, которые были на них указаны. Затем он выбрал нужные реагенты и стал смешивать их вместе. В Часовой Башне подобное проделывалось им бесчисленное количество раз. С таким опытом, он мог безошибочно произвести нужные операции, даже с закрытыми глазами.

– Просто для проверки, ты уверен, что не перепутал места, которые я указал на карте?

– За кого ты меня принимаешь, мальчик? Как можно перепутать что-то в таком столь простом поручении?

Ворчащий Райдер кинул свернутую карту Вэйверу. Это была полная карта Фуюки. Кроме того, вдоль течения реки Мион были нанесены буквы английского алфавита.

Буквы на карте совпадали с буквами на пробирках, которые принёс Райдер. Жидкость в этих пробирках была водой из реки Мион, которую Райдер набрал в выбранных Вэйвером местах. Так как Райдер хотел выйти на улицу в материальной форме несмотря ни на что, условием покупки одежды был поход Райдера к этой реке. Как и ожидалось, послать Райдера выполнять что-то, оказалось более результативным, чем просто позволить ему шататься по улицам.

– …Что я делаю?

Он готовил реагенты молча, словно вернулся в начальные классы Часовой Башни, и это Вэйвера не особо обрадовало. Он должен участвовать в величественной Войне за Святой Грааль как Мастер Слуги, почему он вновь повторяет эти простые и скучные процедуры?

Меланхолично вздохнув, он набрал смешанные до однородного состояния реагенты в пипетку. Затем, вытащив пробку из пробирки с буквой «А», надавив на пипетку, он капнул реагентом в пробирку.

– …Ого.

Несмотря на то, что он этого ожидал, реакция была мгновенной. Вода, которая до этого была бесцветной и прозрачной, внезапно окрасилась рыжим цветом.

– …о это только что было?

Он думал, что Райдер начал смотреть вторую часть своего видеофильма, но он с неожиданно возросшим интересом наблюдал за экспериментом из-за плеча Вэйвера. Хотя объяснять Вэйверу не хотелось, из-за того, что поток вопросов затруднит его работу, Вэйвер решил не игнорировать Райдера и ответил.

– Следы магического воздействия. Остатки магической энергии, которые попали в воду.

Образец «А» был забором воды в точке, близкой к тому месту, где река впадала в море. В таком месте, реакция увиденная Вэйвером была очевидно необычной.

– Вверх по течению реки… но на позиции, которая должна быть близко к её устью… кто мог там использовать волшебство? Если мы пойдём вверх по течению, то сможем определить локацию.

– … Мальчик, ты с самого начала знал, что вода в реке смешена с этим?

– Конечно, нет! Но путь этой реки пролегает через сердце города. Естественно начать разведку с исследования воды.

Чтобы узнать местонахождения волшебника, проще всего было начать с элемента «Вода». Принцип, который присущ воде «течь с высот на низины». В сравнении с затратами сил на то, чтобы выяснить направление ветра или уловить импульсы колебания земли, найти куда текла вода и выяснить её исток было не так трудно.

Были и другие способы ведения расследования, поэтому он решил начать с самого простого, но… похоже, Вэйвер сразу же угодил «в десятку». Сейчас, можно было смело сказать, что ему улыбнулась удача.

«B», «C», «D»... следуя этому порядку, он капал реагентом в пробирки. Чем выше по течению была взята вода, тем сильнее была реакция на реагент. От этого удивление Вэйвера переросло в полнейший шок. Такая реакция говорила о том, что кто-то просто поставил мастерскую посреди реки, совершенно проигнорировав утечку магической энергии. Такой волшебник был даже не второсортным – полным идиотом, которого не должно сущес… нет, он существовал. Полный новичок. Инцидент, о котором Вэйвер слышал от Наблюдателя в церкви, куда его позвали этим утром.

– Но всё же, выяснить это таким образом… гордиться здесь совершенно нечем…

Проявить всю свою изобретательность, чтобы превзойти врага, соревноваться, используя свои чудеса против чужих – вот как Вэйвер представлял себе «Состязание Волшебников». То, что он делал сейчас – процесс, напоминающий процедуру, которую проводил судебный эксперт – было тем, чем занимались люди, у которых не было таланта в волшебстве. Хотя у него на руках были очевидные результаты, на душе у Вэйвера остался привкус унижения.

В пробирке «Р» вода стала чёрной как чернила. Если вода в других пробирках станет ещё чернее, с помощью такого простого способа нельзя будет проводить дальнейший анализ.

С чувством того, что его предположение оправдается, он капнул реагент в пробирку «Q».

– …

Вода осталась прозрачной. Сколько бы он её не встряхивал, реакции на реагент не было.

Вэйвер вновь развернул карту и показал на место между отметками «P» и «Q».

– Райдер, здесь и здесь, если что-то между двумя этими точками? Дренажная канава? Устье ирригационного канала?

– О? Что-то достаточно большое было вот здесь…

– Вот оно! Если мы сможем отследить утечку, мастерская Кастера возможно будет именно там!

– …

По какой-то причине, Райдер с серьёзным выражением на лице внимательно посмотрел на Вэйвера.

– Эй, мальчик. Ты что, один из величайших волшебников?

Услышав то, чего он совершенно не ожидал, Вэйвер ничего не смог с собой поделать и отнёсся к этим слова с цинизмом.

– Великие волшебники такого не делают. Этот метод худший из худших. ТЫ... ты, должно быть, смеёшься надо мной.

– О чём ты говоришь? Если ты достиг хороших результатов используя простую методу, разве это не лучше, чем сразу начинать со сложной? Ты должен гордиться собой! Как Слуга, я тоже горжусь.

Рассмеявшись, Райдер хлопнул своего маленького Мастера по спине. Ещё больше расстроившись, Вэйвер хотел ответить, но, поняв, что бесполезно было объяснять таинства волшебства Слуге, он промолчал и просто не обратил на это внимание.

– Ладно! После того как нам стала известна локация, настал мой черёд! Эй, мальчик, не планируешь ли ты сразу атаковать?

– Эй, погоди! Наш противник – Кастер. Немедленно атаковать будет несколько глупо.

Мастерская волшебника была убежищем, сосредоточием волшебства, внутри которой волшебник его оттачивал. Следовательно, чтобы захватить мастерскую с наскока, нужно обладать эквивалентной мощью, навыками и всеми располагаемыми ресурсами.

Больше всего это касалось Героической Души Волшебника, Слуги Кастера. Классовая способность «Создание Территории» повышала его возможности по созданию мастерской. Пока он обладал способностью, которая позволяла ему создать мастерскую в короткие сроки, она будет действовать на максимуме своих возможностей. Если брать в расчёт поддержку мастерской, то в сражении на своей территории Кастер был сильнейшим из семи Слуг. Поэтому при атаке на эту мастерскую, такие необдуманные действия как лобовая атака, даже для естественного противника Кастера – Слуги Сэйбер – эквивалентны самоубийству.

Такой здравый смысл должен был быть понятен даже Райдеру, но очевидно, Слуга просто не уделил этому внимания. Вэйвер не успел заметить, как Райдер материализовал свой кипрский меч, вложил его в ножны на поясе, и радостно оскалившись, похлопал Вэйвера по плечу.

– Послушай. Во время войны позиция вражеского лагеря постоянно меняется. Если ты узнаешь его местоположение и не атакуешь немедленно, если ты позволишь им ускользнуть, то даже сожалеть об этом будет поздно.

– Чего это ты сегодня такой энергичный?

– Это же очевидно! Мой Мастер сделал что-то, что принесло видимый результат. В таком случае я должен принести голову врага в качестве платы моему Мастеру. Вот моё видение того, как должен поступать Слуга.

– …

Услышав такие деликатные слова, Вэйвер не нашёл слов, чтобы ответить.

Приняв его молчание за согласие, рассмеявшись от всего сердца, Райдер вновь ударил Мастера по его стройному плечу и кивнул.

– Не сдавайся уже в самом начале. На данный момент, мы просто попробуем их атаковать, не так ли? Может быть, фактор неожиданности сделает своё дело?

– …

Бывшие солдаты Короля Завоевателей… неужели он таким же образом вёл их через всю Азию до самого конца? Подумав об этом, Вэйвер не смог не посочувствовать древним воинам.

-106:08:19

В конце концов, им как-то это удалось.

Внутри коллектора, который обнаружил Вэйвер, действительно были признаки сверхъестественного. Бесчисленное количество морских монстров со щупальцами, что скопились в центре узкого тоннеля, лежали под водой и были готовы задушить любого, кто подойдёт слишком близко.

И конечно, после того как ему и показали столь отвратительное зрелище, у Короля Завоевателей Искандера не нашлось никакого другого лекарства, чтобы исцелить эту болезнь.

– Алалалалалалай!

Уничтожающее буйство Колеса Гордия в этом коллекторе было сравнимо с появлением экскаватора окутанного в грозовое облако. Кровь и плоть монстров, что подминались колесницей, затем сплющивались и превращались в ошмётки, взвесью оставалась в воздухе, словно густой туман. Он был настолько плотным, что сидящий в колеснице Вэйвер не мог увидеть стен коллектора.

Так как Вэйвер сидел рядом с Райдером, он бы не смог нормально дышать, и возможно попросту бы задохнулся от запаха крови уничтоженных монстров, если бы не защитил верхнюю часть колесницы защитным барьером. Несмотря на то, что он был защищён барьером, чем больше он выстраивал магических щитов, чтобы защитить свои дыхательные органы, тем больше ему приходилось притуплять свой обоняние. Если бы он этого не сделал, то потерял бы сознание от вони исходившей от внутренних органов монстров.

Он думал, что они наткнуться на сложную и непонятную защиту… но как оказалось, там, где обосновался Кастер не было ничего кроме огромного количества фамилияров. Никаких иллюзий, никаких ловушек. В понимании волшебников это даже мастерской было назвать нельзя. Эта «цитадель» была защищена лишь армией, чьи силы были увеличены тем, что они находились на своей территории.

А защита, которая основывалась лишь на количестве мелких рыбообразных монстров, не расценивалось в качестве препятствия теми Слугами, у которых в распоряжении были Фантазмы типа «Анти-Армия». Поэтому для Райдера уничтожение врага, который не был способен на какое-нибудь сопротивление, было полнейшим разочарованием.

– Эй, мальчик, ты же вроде говорил, что мы будем «атаковать мастерскую волшебника», а это оказывается просто детские забавы?

– …Нет, это странно. Возможно, наш Кастер при жизни не был настоящим волшебником.

– А? Что ты хочешь этим сказать?

– Ну, например, если в период его жизни ходили легенды о том, что он призывал демонов или обладал книгами с заклинаниями, но всё это - лишь слухи, которые дошли до нашего времени. Если человек на самом деле не был волшебником, а все считали его таковым, даже если он и будет призван как Кастер, не будут ли его способности ограничены?

Если раньше он, опасаясь за свои органы чувств, заглушил их из-за предсмертных криков раскатываемых монстров, сейчас Вэйвер бесстрашно говорил, стараясь перекричать звуки шумного уничтожения. Потратив на такой скрупулезный анализ ситуации долгое время, Вэйвер чувствовал, что его серые клеточки были напряжены до предела.

– Как правило, если бы это место было настоящей мастерской, то защищать её столь бесполезными отбросами – более чем странно. Если бы он был истинным волшебником, он никогда бы не допустил такой грубый промах.

– Хех, вот оно как? Хм…? Мы, что, почти приехали?

Стена из плоти распыляемых созданий, которые тщетно пытались преградить им путь, была прорвана до того, как они успели это осознать. Перед ними не осталось ни одного щупальца, и труба была освобождена от крови. Перед ними свободное пространство. Как и прежде всё вокруг было погружено во тьму, и нигде не было ни лучика света. Так же не было колебаний воздуха, но им больше не казалось, что они находились в узком замкнутом пространстве.

– Эх, к сожалению, Кастера здесь нет.

Скорее всего, для глаз Слуг темнота никаких проблем не представляла. Райдер рассеяно хмыкнул. Он произнес эту фразу тихим голосом, возможно потому, что расстроился, не обнаружив здесь Кастера, но Вэйвер не мог сказать наверняка.

– Резервуар с водой? Или что-то ещё? Здесь…

Он хотел достать фонарик, но если была вероятность того, что здесь оставались враги, которые засели в засаде и скрывались под покровом тьмы, его свет немедленно известит всех об их текущем местонахождении. Неплохо бы зачаровать своё зрение волшебством, чтобы видеть сквозь тьму.

– …Эээ, мальчик. Мне кажется, тебе лучше на это не смотреть.

Раньше такого рода искренности за Райдером не замечалось. Подобная реплика была словно бельмом на глазу, и Вэйвер застыл от удивления.

– О чём ты говоришь?! Если Кастера здесь нет, мы должны хотя бы найти следы того, что подскажет нам, где он сейчас!

– Возможно, ты прав, но… а, ладно. Мальчик, этот парень тебе не по зубам.

– Заткнись!

Посерьезнев после всех произошедших событий, Вэйвер спрыгнул с колесницы на пол и активизировал «ночное виденье» волшебника. В это же мгновение его поле зрения словно прорвалось сквозь густой туман, и то, что скрывалось до этого под пеленой тьмы открылось ему.

Пока он пытался понять текущую ситуацию, он забыл, что заблокировал своё обоняние чтобы не чувствовать вони что витала в коллекторе. Даже сейчас он не думал об этом. Он думал, что всплеск, который вызвало его приземление, был лишь канализационной водой.

– Че-че…

Вэйвер Вельвет был волшебником. Душой он был готов столкнуться с любым таинством, цели которых были за пределами его этики.

Он знал, что ритуал, в котором он сейчас участвовал, не имел себе равных по жестокости совершаемых убийств, и поэтому не испытывал по этому поводу каких-нибудь колебаний. Если бы он не мог представить, что увидит гору мёртвых людей, то в этой Войне у него бы не было ни шанса.

Поэтому Вэйвер был решительно настроен не колебаться, неважно, что за «смерть» ему предстояло увидеть. Так как Фуюки был полем битвы, естественно было наткнуться на трупы людей.

Даже если масштаб убийств будет колоссальным, даже если они были изуродованы до такого состояния, что перестали напоминать человеческое существо… в конце концов, трупы это всего лишь трупы. Естественно, он не ободрял подобного ужаса и зверства, но с этим он готов был мириться.

Вот как он думал. До этого момента.

В воображении Вэйвера здесь должны были быть трупы, или хотя бы останки их напоминающие – результаты уничтожения человека. Однако сцена, которую он увидел, полностью превзошла все его ожидания.

Если кратко, то это место напоминало галантерейный магазин.

Здесь была мебель. Здесь была одежда. Музыкальные инструменты, кухонные принадлежности. Различные предметы, назначения которых невозможно было понять; возможно, они были просто произведениями искусства. В вещах читался энтузиазм создателя, который с полностью посветил себя проектированию дизайна этих предметов, и можно было проследить, сколько радости ему это доставляло.

Безошибочно можно было утверждать, что создатель этих вещей любил как свежий материал, так и сам процесс изготовления.

Они знали, что здесь будет некто, кто с помощью насилия постигал извращенное удовольствие. Возможно, это был тот человек, который совершил все те убийства. Но то, что находилось в этом леденящем душу коллекторе, трупами не было.

Не было никаких останков. Всё что здесь находилось, было недавно созданным; искусством. Их жизни как «человеческих существ», их тела как «человеческих существ» были полностью отринуты в процессе создания искусства. В этом месте вечно царствовала резня.

Убийства, которые были совершены с такой изобретательностью, удивляли сами по себе. Подобный метод создания искусства посредством смерти, во много превосходил тот уровень, который разум Вэйвера мог выдержать. Подвергнувшись атаке таких простых эмоций как ужас и отвращение, самого что ни на есть настоящего шока, Вэйвер даже не мог стоять прямо. До того, как он успел это осознать, он уже стоял на четвереньках и выплёскивал содержимое своего желудка на окровавленный пол.

Райдер спрыгнул со своего танка. Встав рядом с Вэйвером, он вздохнул.

– Вот потому-то, эх… я и просил тебя не смотреть, но…

– Заткнись!

Услышав деликатное покашливание гигантского Слуги, Вэйвер ощутил, как всё его благородство превратилось в пепел.

Его вспышка ярости не несла в себе никакой причины или логики. Стоя здесь на коленьях, он демонстрировал свою слабость. Каждый раз, когда Слуга был свидетелем его слабости, Вэйвер чувствовал оскорбительное унижение.

– Сукин сын! Ты за идиота меня держишь! Чёрт!

– Сейчас не время идти на поводу у чувств, идиот, – ответил Райдер, вздохнув.

По какой-то причине его голос не звучал так, словно он был удивлён или упрекал Вэйвера. Наоборот, его он говорил тихим, спокойным голосом.

– Всё в порядке, пока этого достаточно. Если бы тот, кто увидел подобное и глазом не моргнул, я бы ему врезал. Но теперь, я поддерживаю твоё решение, мальчик. План по уничтожению Кастера и его Мастера в первую очередь действительно был верен. Теперь я понял, что каждая секунда существования этих людей делает мир всё отвратительнее.

– …

Хотя Райдер его похвалил, Вэйвер вовсе не был этому счастлив. Причиной тому, что он выбрал Кастера первостепенной целью, было дополнительное Командное Заклинание, которое за победу над Кастером обещал Наблюдатель. Конечно, этого он Райдеру не сказал. Потому что Слуга бы точно не обрадовался тому, что число сковывающих его Командных Заклинаний – возрастет.

Ни в одном слове Райдера не было злой усмешки. И всё же Вэйвер не мог вынести присутствия Слуги возвышавшегося над ним.

Он не выказывал уважения своему Мастеру, как остальные Слуги. Наоборот, он вёл себя так, словно считал Вэйвера идиотом. Но это бы Вэйвер смог стерпеть. Но чего он совершенно не мог простить – не смотря на те редкие моменты, когда Слуга хвалил его, он совершено не понимал, что им движет.

– На что это ты намекаешь?! Идиот! Разве ты не стоишь тут равнодушно?! Я один должен стыдиться своего поведения!?

Даже если его только что его стошнило настолько сильно, что из глаз брызнули слёзы, Вэйвер рявкнул на Райдера гневным голосом. В ответ на это с очень озабоченным выражением на лице, Райдер задумчиво скривил губы.

– У меня нет времени на то, что бы отвлекаться на твои эмоции. Потому что моего Мастера вот-вот убьют.

– …Э?

У него не было времени даже на то, чтобы подвергнуть сомнение только что услышанное, так как следующий ход Райдера был выполнен со скоростью света.

Он метнул свой кипрский меч, что уже был вынут из ножен, вверх. Лезвие меча высекло искры из пустого пространства.

После этого меч, не смотря на свои размеры, со скоростью хищной птицы вернулся в руку своего обладателя, чтобы затем нанести хлесткий удар.

Раздался звук рассекаемой плоти и пролившейся жидкости. Крик агонии и брызги крови.

Не веря своим глазам, Вэйвер просто смотрел на труп одетый в чёрное одеяние, который рухнул на пол.

Когда это враг успел подкрасться к Вэйверу за спину? И когда Райдер сумел почувствовать его присутствие? Что касается предмета, который меч Райдера сбил в полёте – это было оружием, что метнула в него фигура в чёрном – кинжал-дротик. По траектории брошенного кинжала Райдер смог определить местонахождение врага. В одно мгновение, когда он всем этого не ожидал, этот кровавый резервуар с водой превратился в поле боя.

Однако помимо всего прочего, то, что пустыми глазницами сейчас смотрело на Вэйвера, было белой маской-черепом, которая слетела с чёрного убийцы, когда Райдер его обезглавил.

– Ассассин… невозможно…

Неподдающаяся решению головоломка. Потому что Вэйвер сам видел гибель Ассассина через глаза фамилияра.

– Не время удивляться, мальчик, – предупредил его Райдер стоя с мечом наизготовку. Выступив против Слуги, который защищал Вэйвера, во тьме появились ещё два белых черепа.

– П-п-п-п-почему?! Почему четыре Ассассина!?

– Неважно, что это, сейчас мы этого не узнаем.

Даже когда он попал в такую необычную ситуацию, поведение Райдера было очень спокойным.

Неважно насколько неоднозначно развивались события, он мог сделать лишь одно.

– Что можно смело утверждать, так это то, что те, кто думал, что ЭТИ РЕБЯТКИ сгинули, были обмануты.

Так или иначе, Райдер, который защищал Вэйвера, не дрогнул. Поняв ситуацию, в которой они оказались, два Ассассина щёлкнули языками, разочаровавшись в своих действиях.

Потому что для них произошедшее здесь было непростительным фиаско.

Кроме двоих, которые уже выполняли данные им приказы, среди тех Ассассинов, отряжённых следить за Кастером и его Мастером Рюуносуке, были ещё трое, которые, находясь рядом с мастерской, должны были постоянно осуществлять наблюдение.

По возможности, они хотели воспользоваться тем, что Кастера не было на месте, и проникнуть в мастерскую, чтобы разведать там всё. Но так как они не знали, что находиться внутри базы Кастера, им не оставалось иного выхода, как соблюдать осторожность. Однако, заметив, как появившиеся Райдер и его Мастер тупо пошли в лобовую атаку, эти трое решили, что им повернулся прекрасный шанс. Проникнув в отверстие которое проделал Райдер, они стали тайно преследовать этих двоих, планируя узнать статус обороны мастерской, если ситуация это позволила бы.

Но Райдеру удалось проникнуть внутрь мастерской без каких-либо проблем. Поэтому неожиданно для них самих, Ассассинам удалось попасть внутрь базы Кастера. Один из Ассассинов, который был доволен таким оборотом событий, стал одержим. Видя перед собой полностью беззащитного Мастера Райдера, он не смог удержаться от выполнения своего долга как убийцы.

Естественно это было очевидным нарушением инструкций Кирея, их Мастера. Но, несмотря на это, если бы им удалось успешно ликвидировать Райдера, то наказания бы за это нарушение не последовало. Для Ассассинов ситуация была слишком привлекательной.

Поэтому, все трое решили рискнуть. И в конце, всё обернулось полнейшей неудачей.

Хотя оставшиеся два Ассассина разгадали, каков будет следующий ход Райдера, они вопросительно взглянули друг на друга. Должны ли они продолжить бой «двое на одного» против Райдера в этой мастерской…?

Не раздумывая особо, они оба пришли к одному ответу. В тот момент, когда их неожиданная атака провалилась, они потеряли шанс на победу. Оценив на взгляд разницу в силе между ними и Райдером, они поняли, что у них не было ни единого шанса на победу.

Да они негодовали по поводу такого исхода, но отступить сейчас, чтобы затем столкнуться с гневом Кирея было в несколько раз предпочтительней тому, чтобы погибнуть здесь.

Как только они поняли друг друга, оба Ассассина мгновенно перешли в призрачную форму и их фигуры исчезли из поля зрения Райдера.

– Они… ушли?

– Нет, – предостерёг Райдер, уже начавшего расслабляться Вэйвера.

– Хотя двое уже умерли, ещё двое осталось. Если всё продолжиться в том же темпе, мы не можем знать, сколько ещё Ассассинов вылезет. Нехорошее место. Здесь эти парням раздолье. Мы немедленно отступаем.

Всё ещё не убирая свой меч в ножны, Райдер щелкнул Вэйвера по подбородку и указал на свой танк.

– Мальчик, возвращаемся в мой танк. Как только мы начнём, у врага не будет ни единого шанса на атаку.

– Это место… следует нам оставить его как есть? – спросил Вэйвер мрачным голосом, указав на мастерскую, на которую он всё ещё не решался непосредственно взглянуть.

– Хоть мы и можешь найти что-нибудь, если тут хорошенько осмотримся… оставь эту затею! Сейчас мы просто разгромим это место всем, что у нас есть. Кто знает, может выйти так, что это расстроит планы Кастера?

С того момента, как Райдер ворвался в мастерскую, распылив противостоящих ему демонов, его поведение разительно изменилось – теперь он был более осторожен. Хотя какая-то часть его всё ещё желала, не раздумывая, ринуться на гротескных монстров, тени Ассассинов, которые незамеченными витали вокруг, заставили его почувствовать угрозу, исходящую из этого места.

– Есть ли выжившие…? – спросил Вэйвер тихим голосом. Окинув мастерскую пронзавшим тьму взглядом и тщательно всё взвесив, Райдер покачал головой с мрачным выражением на лице.

– Среди них есть те, кто ещё дышит, но… в таком состоянии, милосерднее будет их убить.

Вэйвер чувствовал, что не был сейчас достаточно храбр, чтобы спросить, что Райдер увидел во тьме.

Оба сели на водительское место колесницы Райдера. Он взял в руки поводья, и неистовые быки гневно замычали, посылая гром во тьму.

– Сожалею о таком жалком месте для старта, но я действительно рассчитываю на вас, Дети Зевса. Сожгите это место дотла!

Вместе с криком Райдера, божественные быки ударили копытами, беспощадно ринулись на окрашенную в цвет крови мастерскую, вычерчивая иероглиф Йен. Ничто не было оставлено нерастоптанным, даже воздух здесь был практически выжжен. Теперь здесь царствовало разрушение.

Все кошмарные изделия Кастера и Рюуносуке, которые они так страстно накапливали, были бесследно стёрты в мгновение ока. Даже больше, танк Райдера прошёлся по мастерской два или три раза, и теперь она превратилась в резервуар для воды, с запахом гари в воздухе.

Взглянув на результат абсолютного уничтожения мастерской, мрачное выражение лица Вэйвера не изменилось. Подобное действие ничего не решало. Как только в его разуме возникла такая печальная мысль, он почувствовал, как что-то ударило его по голове.

Своей большой рукой. Райдер неумело, но нежно потрепал Вэйвера по голове.

– Мы уничтожили его базу. Теперь, даже если Кастер бежит с поля боя, он нигде не сможет спрятаться. Увидев, во что превратилась его мастерская, он может выйти отсюда ошеломлённым, не зная, что ему теперь делать. Можно уже начинать петь по нему реквием, не так ли?

– Ва…! Понял! Хватит!

Такое унижающее обращение, которое было выбрано специально, чтобы подчеркнуть его небольшой рост, заставило рассердившегося Вэйвера отказаться от грустного взгляда.

Громко рассмеявшись, Райдер потянул за поводья, и они вновь вернулись в канализационную трубу.

Вскоре они вылетели из узкого тоннеля, который выходил на поверхность реки Мион. Оказавшись под ночным небом и вдохнув чистый прохладный воздух, которого он так давно не ощущал, нервы Вэйвера стали успокаиваться.

– О боже, что за противное место это было. Сегодня я здорово напьюсь, чтобы убрать отвращение из моей души.

– Позволь мне тебя предупредить. Я не буду с тобой пить.

Точнее он не мог пить. Когда он просто сидел рядом с Райдером и следил за тем, как он пил саке, Вэйвера начинало тошнить от сильного запаха алкоголя.

– Хм, я даже не ожидал, что такая девчонка как ты, будет пить со мной. Ааааааа, как это скучно! Найдется ли здесь тихий речной берег, где бы я мог спокойно выпить? Оооо, точно!

Хлоп – Райдер хлопнул в ладоши, словно осознав что-то.

Вэйвер абсолютно не понимал, что это означало, но у него возникло очень плохое предчувствие.

-105:57:00

Тосака Рин была подготовлена.

Так как она была преемником семьи волшебников, жизненный путь, по которому ей предстояло проследовать, отличался от пути обычной девушки.

Рядом с ней был прекрасный пример для подражания: величайший, самый красивый и самый вежливый взрослый, которого она знала.

В её глазах, её отец Тосака Токиоми был почти идеальным человеком. Хотя многие девочки её возраста тоже восхищались своими отцами, Рин верила, что ни одна дочь не любила своего отца так сильно, как она.

Стать певицей, когда вырастешь, стать прекрасной невестой, когда вырастешь – у девочек возраста Рин возможно был океан подобных желаний, но у Рин была иная мечта.

Такие вещи как будущая профессия, были лишь на втором месте в её списке. Её величайшей мечтой было стать кем-то великим, таким же, как её отец.

То есть, выбрать тропу, по которой шёл её отец, принять ту же судьбу, которую принял её отец. Другими словами унаследовать и продолжить развивать волшебство семьи Тосака, что было у неё в крови.

Но это было лишь желанием, не то, что могло сбыться, если бы она просто надеялась на это. Во-первых, ей нужно было получить разрешение у своего учителя, её отца. Она была очень обеспокоена тем, что её отец ещё не высказал желания доверить семью Тосака своей дочери Рин в будущем. Возможно, её отец не думал, что его дочь способна стать волшебником.

Но даже если и так, её мечта не изменилась, поэтому она гордилась сделанными ею приготовлениями.

Конечно, Рин знала много больше своих одноклассников о том, что сейчас происходило в Фуюки. Хоть она и не могла понять всё настолько глубоко как её родители, она знала больше правды, чем обычные люди.

Семь волшебников, включая её отца, вели Войну.

Смертельные и сверхъестественные опасности выползли на улицу.

Из-за того, что она знала немного правды, Рин чувствовала себя частично ответственной за это.

Её подруга Котоне не пришла в школу ни вчера, ни сегодня. Классный руководитель сказал, что она заболела и осталась дома, но слух, который быстро распространился по её классу, говорил об ином. Даже когда Рин позвонила ей домой, родители Котоне не стали с ней разговаривать.

В настоящее время, похищения детей, которые всё чаще имели место в Фуюки, нельзя было раскрыть, лишь ведя расследования. Даже если люди и обращались в полицию, маловероятно, что детей вернут родителям живыми и здоровыми. Никто – ни школьные учителя, ни семья и друзья Котоне – определённо этого не понимал. Кроме Рин.

Котоне всегда очень доверяла Рин. Рин всегда вступалась за Котоне, будь то издевательства мальчишек или когда библиотекарь взваливал на неё много работы. Рин всегда гордилась тем, что её школьная подруга так доверяет и уважает её. «Всегда будь изящен в своих действиях» – это было хорошей возможностью для Рин действовать согласно кредо своей семьи, когда бы она не помогала Котоне.

Прямо сейчас, Котоне должно быть ждала, что Рин придёт и спасёт её.

Она могла попросить своего отца помочь, но её отец был одним из участников Войны и не давал о себе знать с того момента, как они в прошлом месяце переехали, а он остался в их доме один. К тому же, её мать строго-настрого приказала не беспокоить её отца.

Она сказала это таким тоном, что в нём можно было ясно услышать «никогда не выходи на улицу ночью».

Рин всегда подчинялась тому, что ей говорили родители, но не могла бросить свою подругу, которая была в опасности.

И поэтому – не смотря ни на что, ей нужно было выйти в эту бессонную ночь.

На самом деле, Рин тогда хоть и знала часть всей правды, её разум был ещё разумом ребёнка.

Ведомая чувством долга или зовом совести, она вступила туда, куда ей не следовало вступать, пока она ещё полностью всего не осознала.

В сравнении с поместьем семьи Тосака, которое было плотно окружено замкнутыми барьерами, ей было легко сбежать из своей комнаты в доме семьи Зенджо. Выбраться из окна спальни, соскользнуть вниз по колонне поддерживающей балкон, попасть в сад и выйти через чёрный ход.

Когда она подумала о том, что невозможно будет скрыть, что она сбежала из дома ночью и из-за этого родители сильно её отругают, Рин сказала себе, что не было ничего постыдного в том, что она сбежала – ей пришлось так поступить, так как она член семьи Тосака. Она определённо вернётся вместе с Котоне. И поэтому, неважно как сильно её отругают родители, она сможет гордиться собой от всего сердца.

Она взяла с собой три вещи.

Самой надёжной из них был волшебный компас, который отец подарил ей на день рожденья. По своей форме и внешнему виду он выглядел как обычный, но его стрелка не была направлена на север, но в том направлении, где находился сильный источник магической энергии. Рин проводила с ним эксперименты, и знала, что ни ветер, ни вода не могли повлиять на обнаружение небольших перемещений магической энергии. Если произойдёт что-то необычное, несомненно, он пригодиться ей больше всего.

Остальные два были кусочками кристалла, которые Рин сама сделала, когда практиковалась в магии брильянтов. Она выбрала два из своих лучших кристаллов, которые были ею созданы. Если хранящаяся в них энергия будет выпущена – хотя она не собиралась совершать что-то столь опасное – возможно это вызовет небольшой взрыв. Они могли служить оружием, которое можно будет применить в целях самозащиты в случае опасности.

Экипировав себя этими предметами и объединив их с собственной силой, Рин верила, что ей определённо удастся найти Котоне и вернуть её.

Если бы кто-нибудь спросил её «Будет ли всё хорошо?» – она бы определённо кивнула в ответ.

Если бы кто-нибудь спросил её «Будет ли всё на самом деле хорошо?» – вот тут утвердительному кивку предшествовало бы секундное колебание.

И если бы кто-нибудь спросил её «А уверена ли ты в том, что ты на самом-самом деле уверена, что не сделаешь ни одной ошибки» – тогда она возможно даже не осмелилась бы ответить на этот вопрос.

На самом деле, этот вопрос много для Рин не значил. Если её и собирались спросить о чём-то, то сначала они должны спросить о том, будет ли с Котоне всё хорошо и сможет ли Рин пережить, если Котоне больше никогда не придёт в школу? Если бы ей задали эти вопросы, она бы ответила на них, не колеблясь ни на секунду.

Собрав вместе отвагу и гордость, Рин сказала себе, что она не одна из тех пугливых обычных детей. Она прогнала свой страх и начала идти к ближайшей трамвайной станции.

Чтобы попасть в Синто, нужно было проехать всего одну станцию, и наличных, которые у неё были, как раз хватало на билет.

***

Она скучала по ночному воздуху Фуюки. Холодное дыхание зимы было тем, что остужало её горячую кожу.

Рин наивно думала, что будет неплохо, если ей удастся найти Котоне до того как уедет последний трамвай. Но тогда у неё было лишь два часа на поиски, а этого времени не хватит ни на что.

Во-первых, она начнёт своё расследование с Синто. Если бы она пошла в Старый Город Мияма, волшебный компас сразу бы указал на резиденцию семьи Тосака и если бы она туда пошла, то, скорее всего, отец бы её обнаружил.

С точки зрения взрослых, ещё не было слишком поздно, но количество людей на улице было необычайно мало. Обычно когда она шла домой, то можно было увидеть спешащих куда-то офисных работников и группки людей, которые оживлённо болтали друг с другом.

Рин была озадачена реакцией стрелки волшебного компаса, когда открыла его крышку и сверилась с прибором.

– Что это?

Стрелка, которая обычно чуть-чуть дёргалась, теперь накручивала круги. Впервые она столкнулась с подобным феноменом. От такой реакции стрелки, что была сравнима с реакцией животного сбившегося со следа, на душе у Рин стало неспокойно.

Но глупо было просто здесь стоять. Несколько прошедших мимо взрослых уже вопросительно посмотрели на Рин, которая просто стояла в одиночестве. Сперва нужно было возобновить ходьбу.

Чем дальше она шла, тем меньше людей становилось вокруг. Тот ли это Фуюки, к которому она привыкла? Рин почувствовала, как мурашки пробежались по её телу.

На самом деле в Фуюки уже давно был установлен комендантский час. Странные убийства, похищения и серия ночных взрывов затронувших Синто и гавань, которые посчитали террористически актами. Из-за них полиция рекомендовала меньше выходить на улицу по ночам, и умные люди вняли этим рекомендациям.

Но даже если не было никакого комендантского часа, не нашлось бы много людей, которые захотели бы прогуляться по ночным улицам. Что-то странное просочилось в ночь Синто. Человеческие инстинкты чувствовали столь резкую перемену.

– ..Ааа, как я и думала.

Красный свет полицейской мигалки стал ползти с другого конца улицы, и Рин в страхе спряталась в тени здания. Патрульная полицейская машина медленно двигалась в поисках прохожих, которые в одиночестве бродили по ночным улицам. Полиция бы ни за что не оставила бы её в покое, если бы Рин попалась им на глаза. А в таком случае ей не удастся спасти Котоне.

Рин расслабилась, наблюдая за тем, как свет мигалки медленно уползал…

Кланк.

… и проглотила вскрик, который почти вылетел из её рта.

Звук донёсся с другого конца аллеи у дома, соседнего с тем, в тени которого Рин пряталась. Возможно, это была лишь бродячая кошка, которая, копаясь в мусоре, задела пару банок. Но сложно было понять, действительно ли там был кто-то или нет.

Рин успокоила своё прерывистое дыхание и взглянула на волшебный компас в её руках.

Не двигаясь, словно примёрзнув к этому месту, стрелка указывала в том направлении, откуда донёсся звук.

Что-то было там. Что-то, что изучало большое количество магической энергии, было там.

– …

Не этого ли ты тревожно ожидала?

Ты уже напала на след. Не считать ли это хорошим началом? Рин планировала проверить все подозрительные места в Синто одно за другим, чтобы проверить их на наличие Котоне. И вот в первом же месте, она что-то нашла.

Давай, пошли в конец аллеи и проверим, что там.

– Нет!

Возможно, там будут улики, которые помогут понять, где сейчас Котоне. Или сама Котоне.

– Невозможно!

Нет причин колебаться. Если есть, то незачем было заходить так далеко. Ты не трусиха. Ты так же никогда не бросишь свою подругу. Потому что ты член семьи Тосака, семьи с древней и прославленной историей. Поэтому ты должна доказать что ты смелая и можешь стать преемником своего великого отца.

– Нет нет нет невозможно нет нет нет нет нееееет!

Раздался мокрый звук. Хлюп, хлюп. Что-то копошащееся в конце аллеи дышало и словно надсмехаясь, ползло к ней.

Рин уже поняла, что это расследование, целью которого было найти свою лучшую подругу, будет не так легко завершить, как она думала.

Фигура во тьме не была фигурой Котоне.

Даже если бы это и была она, то это была уже не та Котоне.

Если она думала о том, что найдёт Котоне во тьме Синто, изначально ей нужно было искать **** Котоне.

– НЕТ!!!

На самом деле, Тосака Рин обладала большим потенциалом к тому, чтобы стать волшебником.

Она никогда не видела демона, и подобное существо ни разу её не касалось, но инстинкт говорил ей, что она находиться в очень опасной ситуации.

Чтобы изучать волшебство, первое, что нужно научиться принимать и понимать – смерть. Это первый урок, который должен был выучить ученик волшебника.

Это неизбежное, необъяснимое, полностью безысходное ощущение смерти.

В тот день маленькая Рин почувствовала всю сущность волшебства, пережив этот опыт.

Она не могла двигаться. Она не могла даже вскрикнуть.

Ужаса, который был невыносим для нормального взрослого человека, было более чем достаточно, чтобы раздавить дух маленькой девочки.

Странное жужжание раздалось в её ушах, и Рин подумала, что оно было вызвано ледяным отчаяньем, которое шло из её сердца.

Возможно, её мысли уничтожали восприятие всех её пяти органов чувств.

Жужжание приближалось, звуча монотонно и одновременно зловеще, словно рой гигантских ос летел прямо на неё…

Жужжание становилось всё громче. Оно тоже приближалось к ней.

В мгновение ока, пространство над головой Рин ударило вперед, словно пелена черного тумана.

Оно пронеслось над головой Рин, словно мутный поток, за доли секунды поразив что-то во тьме аллеи.

А затем раздались чудовищные крики, которые, казалось, будут звучать бесконечно. Словно кто-то бросил кошку в котёл с кипящей водой, и начал варить её заживо… но, судя по звукам которое издавало это существо, кошкой оно определёно не было.

Подобного Рин выдержать уже не могла.

Её зрение помутнело, и её зашатало. В тот момент, когда она думала что упадёт, кто-то взял её в свои руки.

Перед её глазами предстал монстр, и лишь левая часть его лица была ей видна.

Это лицо, которое было необычайно уродливо, смотрело тусклым и безжизненным взглядом.

Но его правый глаз излучал одиночество и меланхолию.

Мне кажется, подобное выражение я уже где-то видела…

Подумала Рин, прежде чем потерять сознание.

***

Часом позже Тосака Аои наконец обнаружила что её дочь исчезла.

Возможно, Рин знала, что её мать очень рассердиться, поэтому она положила записку рядом со своей кроватью, в которой говорилось, что она пошла искать свою пропавшую одноклассницу Котоне.

Аои немедленно пожалела о своих действиях. Рин упомянула Котоне за обедом и спросила Аои о текущей ситуации в Фуюки. Тогда Аои подумала, что скрывать от Рин ничего не стоит, и просто сказала «Забудь о своей подруге».

Нужно сообщить Токиоми – эта мысль была сразу же отброшена её совестью.

Аои не знала волшебства, но она была, в конце концов, женой волшебника. Она очень хорошо знала, что у её мужа не было времени беспокоиться о своей дочери. Её муж всё ещё был на поле боя, и он прикладывал свою жизнь и все свои силы, чтобы победить в этой битве.

Единственным человеком, который мог защитить Рин, была сама Аои.

Аои выбежала из дома семьи Зенджо в своей домашней одежде и сев в машину устремилась по городскому шоссе. Так как она точно не знала, куда Рин направилась, она могла лишь догадываться о радиусе её поисков и проверять нужные места одно за другим.

Если начать от их дома, сесть в трамвай, первая остановка будет в Синто, затем тридцать минут ходьбы с той максимальной скоростью, на которую способен ребёнок…

Первым местом, которое всплыло у неё в голове, был общественный парк у реки.

Пустынный парк напомнил ей кладбище.

На площади где не было ни одного человека, тусклый свет уличных фонарей немного рассеивал тьму, придавая ей зловещий вид.

Ночной воздух Фуюки был явно испорчен. Если ты живешь с волшебником, у тебя появится ворох странных привычек. Поэтому Аои немедленно поняла, что с воздухом что-то не так.

В это же мгновение Аои посмотрела на скамейку, на которой она обычно сидела, когда гуляла в парке с Рин. Возможно, она сделала это чисто инстинктивно.

Однако одетая в красное пальто маленькая фигурка, которую она так отчаянно искала – была там.

– Рин!

Аои потеряла самообладание и с криком побежала вперёд. Рин была без сознания и, не двигаясь, лежала на скамье.

Аои взяла её на руки, осмотрела её, она даже проверила дыхание и температуру. Она выяснила, что у неё не было никаких ран, и её дочь просто спала. Аои облегченно расплакалась.

– Слава Богу... воистину…

Кого ей следует благодарить? Аои была вне себя от счастья, наконец, успокоилась. Внезапно она поняла, что на неё кто-то смотрит. Повернувшись, она заметила, что кто-то смотрит на мать и дочь из-за кустов, что были за скамейкой.

– Кто здесь? – крикнула Аои твёрдым голосом. В противоположность её ожиданиям, наблюдатель без колебаний вышел на свет фонарей. На нём была зимняя куртка, а на лицо был намотан шарф. Похоже, его левая нога была повреждена – при ходьбе он волок её по земле.

– Я думал, что увижу тебя, если подожду здесь.

Таинственный мужчина наконец-то заговорил и сразу же стал ловить ртом воздух. Он был похож на больного раком лёгких в последней стадии, которому было больно даже дышать, и страдал от сильнейших припадков. Однако его голос бы удивительно нежен и мягок.

Хотя его горло было почти уничтожено, Аои поняла, что знает этот голос.

– …Кария-кун…

Фигура остановилась. После секундного колебания, он, наконец, снял шарф и показал своё истинное лицо.

Безжизненные седые волосы, словно из него выкачивали жизнь, левая сторона лица застыла и больше ничего не выражала; это было ужасное лицо.

Хотя Аои попыталась сдержать свой испуганный крик, ей этого не удалось. Кария печально улыбнулся оставшейся правой стороной лица.

– Это волшебство семьи Мато. Ему нужна моя плоть, оно пожирает мою жизнь… волшебство, которого можно достичь лишь такой ценой.

– Что? Что происходит? Как ты сюда попал?

Озадаченная Аои засыпала своего друга детства вопросами. Но Кария не ответил ни на один. Нежным голосом он просто продолжил то о чём говорил.

– Но Сакура-чан в порядке. До того как она станет такой же… я должен спасти её и забрать.

– Сакура…

Это запретное имя для семьи Тосака не упоминалось целый год. Неконтролируемая боль от разлуки с дочерью внезапно пронзила сердце Аои.

Сакура – дочь из семьи Тосака посланная в семью Мато.

Кстати говоря, не год ли назад Кария и Аои виделись в последний раз?

– Всё что хочет Зокен – это Святой Грааль. Он обещал мне, что отпустит Сакуру-чан, если я помогу ему заполучить Грааль.

Как только Кария произнёс «Святой Грааль» Аои стало не по себе.

Она молилась, чтобы она просто ослышалась, но Кария вытянул правую руку, словно предав сердце Аои. На запястье были отчётливо видны вытатуированные Командные Заклинания.

– Поэтому, я сделаю всё как надо… не волнуйся, мой Слуга – сильнейший, он никому не проиграет.

– А… почему…

Ужас, печаль, и огромное замешательство лишили Аои возможности говорить.

Кария вернулся в семью Мато, и вёл своего Слугу участвовать в Войне за Святой Грааль.

Это означало что её муж, и что её любимый друг детства собирались схлестнуться в сверхъестественной ужасной бойне.

– О Боже…

Кария проигнорировал стон Аои; он решил, что она плачет по иному поводу.

– Сейчас, Сакура-чан даже не хочет надеяться. Поэтому... ты должна занять её место. Аои, ты должна верить вместо неё, молиться вместо неё. Молиться за мою победу и будущее Сакуры.

Его левый глаз, мёртвый и пустой смотрел на Аои, словно проклиная её.

Его правый глаз, который принадлежал её нежному старому другу, смотрел на Аои, словно моля её.

– Кария-кун, ты хочешь…

Ты хочешь умереть?

Хочешь убить Токиоми и умереть?

Аои не смогла спросить этого. Отчаянье вгрызлось ей в сердце.

Он опустила взгляд и прижала Рин к своей груди. Всё что она могла сейчас сделать, так это сбежать от жестокой реальности.

Глаза Аои были крепко-накрепко закрыты. Агонизирующий и вместе с тем нежный голос Карии прозвучал у её уха.

– Однажды мы придём сюда, чтобы поиграть, как раньше. Рин-чан и Сакура-чан вновь будут сестрами, как и прежде… поэтому, Аои, не плачь больше…

– Кария-кун, подожди…

Но Кария не ответил на её последнюю просьбу. Он стал медленно уходить, таща по земле свою уничтоженную левую ногу. У Аои не было достаточно смелости, чтобы следовать за ним. Сейчас она могла лишь плакать, держа дочь в своих руках.

Материнские слёзы капали на милое лицо тихо спящей Рин.

***

Во тьме несколько Ассассинов молча двигались вперёд, собираясь отчитаться Кирею обо всём, что они разузнали.

– Допустимо ли оставить дочь Тосаки Токиоми в таком состоянии?

– …В этом проблем нет, продолжайте следовать за Мастером Берсеркера.

– Есть…

Хоть они и смиренно выполняли данный им приказ, никто из Ассассинов не мог понять, как могли собранные ими такого рода данные помочь в Войне за Святой Грааль.

Со вчерашнего дня, в приказах Мастера Кирея стали прослеживаться странные требования. Он попросил Ассассинов, что следили за пятерыми Мастерами внимательно наблюдать за их личной жизнью, интересами, внешним видом, и обо всём этом докладывать Кирею.

Численность Ассассинов, которые вели расследование по всему Фуюки, так же возросла. Сейчас во тьме ночи, везде должны были сидеть Ассассины, подчиняясь приказу своего Мастера.

В конце концов, раз это был приказ, они должны были подчиниться. Хотя его выполнение приносило дополнительные хлопоты, так как это было не особо трудно, значит не стоит жаловаться по этому поводу.

Прорываясь сквозь ночной мрак, Ассассины продолжили лететь вперёд, преследуя Мато Карию.

-103:11:39

Ночь вновь воцарилась в лесу Айнцберн.

Она была такой жё тёмной и безмятежной, но следы битв, которые были повсюду, всё ещё были видны.

Замок, который был приготовлен служанками, прибывшими из её страны, также был сильно повреждён во время битвы между Эмией Киритцугу и Лордом Эль-Миллоем. Даже если бы она и захотела его починить, служанки уже вернулись на родину. Ирисфиль вздохнула, идя по коридорам, стараясь изо всех сил игнорировать разрушения.

К счастью, в замке было несколько раздельных спален, и в данный момент Хисау Майя отдыхала в одной и них. Хотя Ирисфиль помогла её телу исцеляющим волшебством, лечащие заклинания семьи Айнцберн были тяжкой ношей для пациента. Всё из-за того, что, беря своё начало из алхимии, исцеляющие заклинания семьи Айнцберн не способствовали восстановлению раненых тканей, но создавали новые.

Но это было единственным, что она могла сделать. Это бы не играло большой роли, если пациентом был гомункул, но так как она лечила человека, по масштабу это можно было сравнить с операцией по пересадке органа.

Истощенная Майя провалилась в глубокий сон. Много уйдёт времени, прежде чем она сможет восстановить своё сознание и контроль над своим телом.

Когда Ирисфиль подумала о том, что Сэйбер её защищала, она огорчилась, что Майя была так сильно ранена. Однако, учитывая её важность для Войны, защита Ирисфиль имела несомненный приоритет. Этот факт нельзя было опровергнуть. Думать, что она могла защитить свою подругу, получив эти ранения вместо неё было бы проявлением наивной сентиментальности.

Между тем, Киритцугу немедленно ушел после того, как он вернул раненную Майю в замок, и всё ещё не вернулся. Он даже не сказал Ирисфиль и Сэйбер, куда он отправился – возможно, его целью был сбежавший Кайнет Эль-Миллой. Ирисфиль уже поняла, что вражеский волшебник избежал смерти благодаря действиям Сэйбер. Однако Киритцугу не рассердился и не отчитал Сэйбер, он просто взял и холодно ушёл. Сложно сказать, почему он так поступил. Возможно, он не хотел ранить её гордость, но пропасть между ними становилась всё больше и больше, когда как уже было сложно померить этих двоих.

Чувствуя озабоченность отношениями своего супруга и Короля Рыцарей, Ирисфиль вздохнула. Внезапно рёв грома ударил ей в уши. Но это было не единственным эффектом громового рева, который разорвал саму ночь – он нанёс удар по её магическим цепям. Боль была настолько сильной, что Ирисфиль мгновенно стала бледной как мраморная колонна.

Рёв исходил от разрядов грома, и взрывы магической энергии, что за ними следовали, давали понять, что замкнутый барьер, окружавший лес вокруг замка, подвергся атаке. Хотя барьер было не так-то просто уничтожить, её волшебство было нарушено.

– Что происходит? Лобовая атака?

Сильные руки поддержали Ирисфиль за плечи. Сэйбер немедленно оказалась рядом с Ирисфиль, когда заметила столь оглушительное явление.

– Ты в порядке, Ирисфиль?

– Да, просто испугалась. Я не думала, что к нам заглянет такой грубый гость.

– Я пойду его встречу, держись за мной.

Услышав это, Ирисфиль кивнула. Она осталась позади Сэйбер, которая собиралась встретить атакующего, что означало, что Ирисфиль тоже встретит врага. Однако в битве, её место было самым безопасным, потому что сильнейший Слуга был рядом с ней.

Ускорив свои шаги, Ирисфиль следовала за Сэйбер. Две женщины почти бежали сквозь разрушенный замок – их целью была терраса. Так как противник шёл в лобовую атаку, они должны были встретить его там.

– Громовые разряды, бессмысленная тактика… это должно быть Райдер.

– Я тоже так думаю.

Ирисфиль вспомнила поразительную мощь Колеса Гордия, которую она видела несколько дней назад в битве между складами. Колесница была окутана в гром и тянулась двумя божественными быками. Если этот Фантазм типа «Анти-Армия» выпустит всю вою мощь, он мог легко уничтожить «жизненно важные» точки барьера, что были расположены в лесу. Это бы не имело большого значения, если бы барьер встретил атаку нетронутым, но он ещё не восстановился от недавней атаки Кастера и Эль-Миллоя.

– Эй, Король Рыцарей! Я специально приехал сюда, чтобы встретиться с тобой. Выходи, а?

Этот голос шёл из главного холла. Похоже, противник уже вошёл в замок. Без сомнения, противником был Король Завоевателей, Искандер. Судя по его сильному и раскатистому голосу, его тон не напоминал тон воина, который пришёл сражаться.

Но Сэйбер не собиралась расслабляться. Материализовав свои серебряные доспехи, она и рванула вперёд.

Они прошли по всем нужным коридорам и вышли на террасу… но когда они увидели как в свете луны вражеский Слуга стоял, гордо выпятив грудь, у них не нашлось слов в ответ.

– …

– Йо, Сэйбер. Я хотел тут осмотреться, так как слышал, что здесь есть замок – что это с ним произошло?

Не собираясь извиняться, Райдер улыбнулся, обнажив зубы. Затем он чуть наклонил голову, притворяясь серьёзным.

– Сложно найти вход или выход, когда в саду столько деревьев. Я почти потерялся, перед тем как наткнулся на входную дверь, поэтому я срубил их немного, чтобы тебе было удобнее. Теперь благодаря мне, вид стал намного лучше.

– Райдер, ты…? – сурово произнесла Сэйбер. Но, столкнувшись с противником, который всегда ставил оппонента в тупик, она не знала что сказать. Нахмурив брови, Райдер удивлённо произнес:

– Эй, Король Рыцарей, ты не собираешься надеть сегодня что-нибудь посовременнее? Не таскайся всё время в этом старье.

Если назвать доспехи Сэйбер старьём, то как назвать одеяния Райдера, что представляли собой джинсы и футболку? Если эти доспехи считались гордостью Сэйбер, но трещины на толстом нагруднике словно показывали его слабость. Возможно, единственное, что здесь можно было сказать так это «Невежество есть незнание».

Вэйвер прятался за гигантским торсом Райдера и поглядывал на Ирисфиль. Сложно было понять по его выражению лица, что оно означало – угрозу или ужас. Несомненно, его лицо показывало желание оказаться дома, и как можно быстрее.

В древние времена Искандер облачался в азиатские одежды, интересуясь культурой завоеванных им стран, что заставляло его последователей избегать его как чумы. Ирисфиль знала об этом, но она никогда бы не догадалась, что причиной тому, что Райдер переоделся в современную одежду, была Сэйбер и её костюм.

Что ещё больше их озадачило так это то, что было в руке Райдера. Это не было оружием или чем-то иным, что подходило для битвы.

Это была бочка.

Как бы долго они на неё не смотрели, она продолжала оставаться бочкой красного вина. Райдер, который легко держал бочку одной рукой, выглядел как продавец в винном магазине, который занимался приёмкой товара.

– Ты…

Сэйбер вновь не нашла что сказать. Сделав глубокий вдох, она успокоилась.

– Райдер, зачем ты здесь?

– Ты что не видишь? Я собираюсь выпить с тобой – эй, хватит стоять там, и покажи дорогу. Есть ли здесь внутренний двор, достойный того чтобы провести в нём банкет? Нельзя делать этого в замке, здесь слишком пыльно.

Сэйбер обречённо вздохнула, и гнев, который скапливался в её груди, испарился. Столкнувшись с оппонентом, у которого не было никаких злых намерений, она не могла больше поддерживать свою готовность сражаться.

– Ирисфиль, что будем делать?

Ирисфиль была так же сбита с толку.

Она была зла на Слугу из-за того, что он уничтожил замкнутый барьер в лесу, но она не могла продолжать его ненавидеть, увидев его улыбку.

-Он не из тех людей, кто будет устраивать ловушки. Возможно, он на самом деле хочет выпить?

Райдер уже сказал, что будет подчиняться негласному обязательству Героических Душ и согласно гордости и чести выступит только тогда, когда Сэйбер и Лансер закончат свою дуэль. Поэтому его внезапное появление плохо поддавалось объяснению.

– Он что, пытается задобрить тебя Сэйбер?

– Нет, это вызов.

Сэйбер, которая потеряла свою волю к сражению, внезапно приняла торжественный вид.

– Вызов?

– Да… Я – король, и он тоже – король. Если мы сможем определить победителя за обеденным столом, это будет «битвой без кровопролития».

Услышав её слова, Король Завоевателей кивнул с улыбкой на губах.

– Хо-хо-хо, хорошо, что ты это поняла. Так как мы не можем противостоять друг другу с помощью мечей, то будем сражаться посредством вина. Король Рыцарей, сегодня я буду сражаться против тебя в полную силу. Готовься.

– Звучит интересно. Принимаю вызов, – решительно ответила Сэйбер, излучая готовность к бою, словно действительно собиралась сражаться. Лишь тогда Ирисфиль поняла, что это была не шутка. Это будет самая настоящая «битва».

***

Местом для банкета был выбран цветник, распложенный во внутреннем дворе замка. Минувшая битва не затронула это место, и поэтому здесь было не стыдно принять гостей. Сейчас никто не обращал внимания на холодный ночной воздух.

Райдер поставил бочку в центр цветника, и два Слуги сели друг напротив друга. Рядом сели Ирисфиль и Вэйвер. Так как они оба пытались понять, что же произойдёт, они решили, что как бы заключили временное перемирие, и всё что им нужно делать, так это наблюдать.

Райдер разбил крышку бочки свои кулаком. Мускусный аромат рисового вина немедленно наполнил воздух во внутреннем дворе.

– Хотя у него странная форма, этот кубок – отличительная особенность этой страны.

Райдер радостно зачерпнул вино длинным бамбуковым черпаком. К сожалению, никто из присутствующих не указал на его очевидную ошибку.

Сперва Райдер опустошил черпак одним залпом, затем произнёс:

– Я слышал, что лишь те, кто достоин Грааля, могут обрести его.

Его торжественный тон заставил атмосферу во внутреннем дворе замереть. Должно быть, что-то было в том, когда этот человек начинал говорить таким тоном.

– И церемония, которая посредством битвы определит самого достойного, проводится здесь в Фуюки – однако если мы будем лишь наблюдать, в пролитии крови не будет нужды. Если мы, Героические Души, сможем оценить силу нашего оппонента… мне не нужно говорить что-нибудь ещё, так?

– …

Не колеблясь, Сэйбер взяла в руки длинный черпак, который Райдер передал ей, и зачерпнула полный кош вина.

Стройное тело Сэйбер заставило остальных усомниться сможет ли она выпить всё вино. Однако после того как она выпила весь ковш, её величественная осанка, так же как и у гигантского Слуги, не изменилась. Увидев это, Райдер радостно восхитился ей.

– Итак, сначала ты будешь соревноваться со мной, чтобы узнать кто сильнее, Райдер?

– Именно. Это будет соревнованием за звание истинного короля. Но мы не можем назвать это «Войной за Святой Грааль», может лучше «Викторина Святого Грааля»? И в конце, после столкновения Короля Рыцарей и Короля Завоевателей, кто же станет «Королём Святого Грааля»? Лучше всего этот вопрос подходит для того, чтобы задать его кубку вина.

Райдер забросил свой торжественный тон, и, рассмеялся как шутник, которому удалось в очередной раз успешно кого-то разыграть. Следующую фразу он произнёс таким тоном, словно разговаривал сам с собой.

– А, кстати говоря, есть ещё один тип, который зовёт себя «королём».

– Шутки в сторону, шавка.

Словно в ответ на странные слова Райдера, блестящая золотая фигура появилась рядом с присутствующими.

Звук голоса и блеск доспехов заставили Сэйбер и Ирисфиль напрячься.

– Арчер, почему ты здесь… – гневно спросила Сэйбер, но тем, кто ответил на её вопрос, был невозмутимый Райдер.

– Ах, когда я увидел его на улице, я попросил его выпить вместе – но ты всё равно опоздал, Золотце. Но он отличается от меня, он сёл сюда пешком, так что это не его вина.

Облачённый в свои доспехи Арчер надменно посмотрел на Райдера своими кроваво-красными глазами.

– Выбрать такое грязное место для банкета. Возможно, это лучшее на что ты способен. Как ты собираешься искупить тот грех, заставив меня проделать сюда весь этот путь?

– Не говорит так. Выпей сперва.

Рассмеявшись от всего сердца, Райдер протянул Арчеру полный ковш вина.

Мастера подумали, что Арчера разозлит предложение Райдера, но он неожиданно взял черпак и залпом опустошил его. Ирисфиль вспомнила о «вызове», который Сэйбер упомянула ранее.

Арчер. Так как этот неизвестный золотой Герой называл себя «королём» он не мог отказаться от вина предложенного ему Райдером.

– …Что это за дешёвка? Как ты можешь использовать такое вино для боя между Героями? – произнёс Арчер с отвращением, которое было написано на его лице.

– Дешёвка? Я купил его в магазине. Довольно неплохое вино.

– Ты так думаешь, потому что ничего не понимаешь в вине, шавка.

Воздух пошёл рябью позади Арчера, который иронично раскритиковал вино Райдера. Эта рябь была предвестником того странного явления, что призывало Небесные Фантазмы. Вэйвер и Ирисфиль почувствовали, как по их спинам пробежались мурашки.

…Но то, что появилось позади Арчера, вовсе не было оружием. Это была партия бутылок с вином, что были инкрустированы драгоценностями. Бесцветная жидкость хранилась в тяжёлых золотых бутылках.

– Вот каким должно быть вино королей.

– О, тысяча благодарностей.

Райдер не имел ничего против тона Арчера и счастливо наполнил новым вином три чаши.

Сэйбер всё ещё была насторожена появлением Арчера. Колеблясь, она взглянула на вино в золотой бутылке, но всё равно взяла чашу, которую ей передали.

– Ух ты, превосходно!

Сделав небольшой глоток, Райдер немедленно оценил его, широко раскрыв глаза. В этот раз, даже Сэйбер испытала любопытство. Это было не соревнованием по манерам, а соревнованием, которое проводилось посредством вина.

Когда вино попало ей в горло, Сэйбер ощутила, как её разум перевыполняют чувства. Действительно это было очень хорошее вино, которого она никогда не пробовала ране. Пламенный и чёткий, сладкий и вдохновляющий аромат был таким сильным, что в носу защипало, а тело, казалось, воспарило в небо.

– Восхитительно. Это вино определённо не было создано человеком. Это напиток богов?

Взглянув на Райдера, который непринуждённо похвалил вино, на лице Арчера медленно появилась улыбка. Он уже присел, удовлетворенно взвешивая в руке чашу с вином.

– Конечно. Будь то мечи или вина, лишь лучшее хранится в моей сокровищнице – поэтому мой высокий ранг как короля уже предопределён.

– Шутки в сторону, Арчер, – вскрикнула Сэйбер.

Тишина была нарушена напряженной и пугающей атмосферой.

– Я устала слушать, как ты бахвалишься своей коллекцией вина. Ты похож не на короля, а на клоуна.

Арчер насмешливо посмотрел на возмущённую Сэйбер.

– Как некультурно. Тот, кто ничего не понимает в вине, не достоин быть королём.

– Хватит. Вы двое так утомительны.

Райдер обречённо вздохнул и сделал знак Сэйбер, которой ещё было что сказать, успокоиться. Затем он сел поудобнее и вернулся к прошлой теме.

– Арчер, это божественное вино действительно можно наливать лишь в чаши его заслуживающие – но, к сожалению, Святой Грааль был создан не для того, чтобы нести в себе вино. Сейчас мы устроим словесный поединок за Святой Грааль, чтобы определить, кто из нас достоин им обладать. Во-первых, вам нужно сказать, почему вам нужен Святой Грааль. Арчер, как король, попытайся убедить нас, что лишь ты и никто другой являешься человеком, достойным Грааля.

– Ты так надоедлив. Во-первых, мы собираемся «соревноваться» за Святой Грааль. Боюсь, что твой вопрос, слишком далёк от истинной цели.

– Хах?

Увидев, как Райдер удивлённо и озадачено нахмурился, Арчер покорно вздохнул и объяснил.

– Это то, что должно было быть в моей собственности изначально. Все сокровища этого мира когда-то были в моей коллекции. Однако из-за того, что время шло, оно исчезло из моей сокровищницы. Но я всё равно его владелец.

– Значит, ты говоришь, что когда-то обладал Святым Граалем? Ты знаешь что это?

– Нет, – спокойно ответил Арчер на вопрос Райдера. – Это не то, что можно постичь умом. Содержание моей сокровищницы превышает даже моё собственное знание, но пока нечто является «сокровищем», очевидно, что оно принадлежит мне. Стоит подумать перед тем, как пытаться ограбить мою сокровищницу.

Теперь Сэйбер была лишена слов.

– Твои речи не отличаются от слов Кастера. Похоже он не единственный безумный Слуга.

– Эй, это твои слова?

В отличие от Сэйбер, Райдер говорил так, словно вник в ситуацию. Незаметно для других он вновь взял бутылку с вином и наполнил свою чашу, не заботясь о других.

– Кстати говоря, мне кажется, что теперь я знаю твоё имя. Есть лишь один человек, который был более надменен, чем Искандер.

Ирисфиль и Вэйвер немедленно прислушались, но Райдер сменил тему.

– Тогда, Арчер, ты говоришь, что мы можем заполучить Грааль, если ты согласишься?

– Конечно, но у меня нет причин вознаграждать таких крыс, как вы.

– Ты не можешь себе этого позволить?

– Разумеется, нет. Я могу вознаграждать только то, чем я обладаю, и людей мне принадлежащих.

Арчер насмешливо посмотрел на Райдера.

– Райдер, если ты станешь моей вещью, тогда я не буду возражать и подарю тебе чашку-другую.

– Ах, теперь это полностью невозможно.

Райдер почесал подбородок, и всем видом показывая, что условия оппонента полностью неприемлемы, отрицательно покачал головой.

– Но, Арчер, тебе же на самом деле всё равно, есть ли у тебя Грааль или нет? Не похоже, что ты сражаешься за Грааль, чтобы исполнить своё желание.

– Конечно. Но я не могу отпустить вора, который ограбил мою сокровищницу. Это вопрос принципа.

– То есть…

Райдер подлил в свою чашу вина.

– То есть что? Есть ли этому причина и смысл?

– Это закон.

Ответ Арчера последовал немедленно.

– Закон, который я установил, будучи королём.

– Хм.

Похоже, Райдер понял смысл этих слов, и вздохнул.

– Такой идеальный король, что в состоянии придерживаться законов, которые сам установил. Однако мне всё ещё очень нужен Грааль. Мой принцип – если я хочу чего-то, я это завоёвываю, потому что я – Искандер, Король Завоевателей.

– Необязательно. Если ты вторгаешься, я – караю. Переговоров не будет.

– Тогда мы можем встретиться только на поле боя.

С торжественным выражением на лице, Арчер кивнул одновременно с Райдером.

– …Но Арчер, давай сперва выпьем, и оставим битву на потом.

– Естественно, если только ты считаешь моё вино достойным.

– Чепуха, как я могу сдерживаться и не пить этот прекрасный ликёр?

В этот момент, Сэйбер больше не могла сказать были ли Арчер и Райдер друзьями или врагами. Она просто сидела в стороне, глядя на них. После мгновений тишины, она спросила Райдера:

– Король Завоевателей, так как ты признал, что Грааль принадлежит кому-то другому, ты всё равно намереваешься его завоевать?

– Хах? Естественно. Я верю в «завоевание»… что есть «взятие» и «вторжение»

Сдержав гнев в своей душе, Сэйбер продолжила спрашивать.

– Тогда зачем тебе Святой Грааль?

Неожиданно, Райдер смущённо улыбнулся. Он ответил, после того как отпил вина.

– Я хочу быть человеком.

Это был очень неожиданный ответ. Даже Вэйвер вскрикнул, а потом почти истерично закричал:

– Ах ты! Ты что, всё ещё хочешь завоевать мир… ааа!

После того как он утихомирил своего Мастера щелбаном, Райдер пожал плечами.

– Идиот, как я могу завоевать мир за одну жизнь? Завоевание – это моя мечта, и первый шаг к этой мечте может даровать мне лишь Святой Грааль.

– Шавка… ты бросаешь мне вызов, ведомый таким глупым желанием?

Даже Арчер не мог этого понять, но Райдер, став более серьёзным, продолжил.

– Смотрите, даже если мы и появились в этой эре благодаря магической энергии, мы всё равно Слуги. Изначально мы не существовали в этой эре – хотя это звучит немного глупо, но вы этим довольны? Я – нет. Я хочу реинкарнировать в этом мире, и жить как человек.

– …

Вэйвер раньше думал, что упрямство, с которым Райдер отрицал призрачную форму и настаивал на сохранении материальной, было просто его странной привычкой. Действительно, хотя Слуги могут говорить, одеваться и есть как люди, по своей сути они ничем не отличались от призраков.

– Почему… ты так сильно хочешь человеческое тело?

– Потому что это краеугольный камень «завоевания», – пробормотал Искандер, с силой сжав кулаки.

– Обладать телом, пройти маршем до края мира, завоёвывая всё на своём пути – вот мой путь короля. Но сейчас у меня нет тела, и поэтому я не могу. Без тела я ничего не смогу начать заново. Я ничего особо не боюсь. Я просто чувствую, что я должен обладать телом из плоти и крови.

Внимательно слушая речь Райдера, Арчер молча пил вино. Если бы кто-нибудь внимательно на него посмотрел, то заметил бы на его лице странное выражение, которое отличалось от всех предыдущих. Его можно было описать как улыбку, но, в сравнении с его обычной насмехающейся улыбкой, в этой было что-то зловещее.

– Всё, я решил. Райдер, я убью тебя собственноручно.

– Ха-ха-ха, всё ещё говоришь об этом. Но тебе тоже лучше подготовиться. Если оставить Грааль в стороне, я так же собираюсь наложить руку на твою сокровищницу. Позволить Королю Завоевателей попробовать столь превосходное вино… было опрометчиво с твоей стороны.

Райдер разразился грубым смехом. Но был ещё один человек, который за время банкета не показал ни намёка на улыбку.

Сэйбер, присутствуя здесь, не могла вступить в разговор между Арчером и Райдером. Виденье «короля», о котором они говорили, было слишком отлично от того идеала, в который она верила и поэтому она не могла поддерживать с ними беседу.

Действовать лишь согласно своей воле…

Таких мыслей не должно быть у короля. Для Сэйбер, которая верила в непорочность, Арчер и Райдер были тиранами.

Неважно как силён был противник, непоколебимый боевой дух продолжал гореть внутри души Сэйбер.

Она обязана не проиграть этим двум. Она не должна позволить Святому Граалю попасть в их руки. В словах Арчера не было смысла, а желание Райдера было желанием бойца. К тому же это было лишь началом желаний всех мужчин. В сравнении с их мечтами, желание которое несла в себе Сэйбер должно быть благороднее.

– Эй, Сэйбер, скажи нам о своем желании.

Райдер наконец-то повернулся к Сэйбер. Неважно где и когда, мечта в её душе продолжала оставаться непоколебимой.

Мой «путь короля» – это моя гордость. Гордо держа голову прямо, Король Рыцарей произнёс, глядя прямо на двух Героев.

– Я хочу спасти свою Родину. Я хочу изменить судьбу Британии и не допустить её уничтожения.

***

– Как они могут пить вместе?

Сидя в своей подземной мастерской, Тосака Токиоми вновь вздохнул, пытаясь понять странное поведение Райдера.

– Безопасно ли оставлять Арчера одного?

Волшебный коммуникатор передал суровые слова Котомине Кирея. Токиоми горько усмехнулся.

– Здесь ничем не помочь. Это банкет королей. Как он мог проигнорировать просьбу, которая была передана ему лично.

Всё будет хорошо, пока они не поймут истинную мощь Короля героев, Гильгамеша. К счастью, сегодня сражение шло посредством вина. Пока они не начнут махать мечами, Арчер не будет попусту открывать Врата Вавилона.

Токиоми знал, что происходит в удалённой штаб-квартире семьи Айнцберн благодаря отчётам Ассассина, который прятался там, и сообщал обо всех изменениях Кирею, который рапортовал Токиоми. После того, как Райдер уничтожил замкнутый барьер в лесу, Ассассину удалось удачно проникнуть в замок с помощью «Скрытия Присутствия».

В Войне за Святой Грааль шла уже четвёртая ночь, а Токиоми всё ещё не сделал ни одного шага из своего поместья в городе Мияма. Днями он оставался в своём доме, собирая информацию о Войне. Он так же узнал достаточно о тех Мастерах, кто на данный момент прятался.

На данный момент, его интересовал Райдер – Король Завоевателей Искандер, и его Мастер, Вэйвер Вельвет.

Им ещё предстояло сразиться с другими Слугами. Токиоми мало знал об этих двоих. Что хуже, из-за ошибки Ассассина, факт того, что Ассассин был ещё жив, а Котомине – продолжал быть Мастером, раскрылся им.

Поэтому Кирей специально предупредил Ассассина не подкрадываться к Райдеру близко без необходимости. Однако даже «Скрытие Присутствия» имеет свои пределы. Несмотря на неосторожное поведение Райдера, истиной был то, что его внимательность была острее, чем у других Слуг. В этот раз, слушая разговор этих трёх Героев, Кирей предупредил Ассассина быть осторожным, чтобы Райдер его не обнаружил.

– Так, Кирей. Разница в силе между Райдером и Арчером… что ты о ней думаешь?

– Я думаю, это можно будет решить тогда, когда мы узнаем, есть ли у Райдера козырная карта посильнее Колеса Гордия.

– Хмм…

Вот в чём была проблема. В сравнении с оставшимися четырьмя Слугами, лишь Райдер беспокоил Токиоми и Кирея.

Мастер, который контролировал Берсеркера, уже потратил огромное количество энергии, в то время как Кастер был окружен и даже потерял свою мастерскую. В отношении этих двух команд можно было сказать, что они сами загнуться.

Гильгамеш не проиграет раненой Сэйбер. Хотя Лансер был невредим, его Мастер должен был выйти из боя, из-за серьёзных ран. А Лансер под командованием слабого волшебника угрозы собой не представлял.

То есть, кроме Райдера, за этими четырьмя командами уже Ассассинам уже следить не надо было.

– …Сейчас, нам нужно попробовать тот план.

– Ясно. Я понял.

Не требуя каких-либо уточнений, Кирей находясь на другом конце связи, понял намерения Токиоми.

Чтобы получить необходимую информацию, они пошлют Ассассина, чтобы всё проверить.

Сейчас, пока Райдер и его Мастер наслаждались банкетом и не думали о защите, было идеальное время для внезапной атаки. И в этот раз победа не была главной целью. Важным был баланс сил между врагом и их стороной. Конечно, было бы прекрасно, если Райдер покажет себя во всей красе. Если он этого не сделает, значит, им придется создать отчаянную ситуацию, в которой он использует своё сильнейшее оружие. И этого будет достаточно.

– Мне потребуется десять минут, чтобы собрать Ассассинов вместе.

– Хорошо, отдай приказ. Хотя ставка высока, луч надежды в том, что мы много не потеряем, если из этого ничего не выгорит.

Для Токиоми, Ассассин был всего лишь способом обрести Святой Грааль, подпоркой, которую можно выкинуть, после того как её используют. Это понимание так же было воспринято его учеником Котомине Киреем.

Закончив говорить, Токиоми сел поудобнее и налил себе чашку чая. Он с наслаждением вдохнул аромат красного чая и стал ждать результатов исполнения своего плана.

-102:54:10

После того, как Сэйбер эффектно завершила своё предложение, все замолчали.

И самой озадаченной была Сэйбер. Странная тишина воцарилась в цветнике. В этом не было никакого смысла. Хотя она с эмфазой сказала о своём желании, никто в цветнике не произнёс ни слова.

Она неточно выразилась? Нет. Она всё четко сказала. Вот её путь короля. И ничего удивительного в этом нет. Что было удивительно, так это то, что никто не выразил ни несогласия, ни поддержки – когда как было очевидно, что подобные фразы должны будут прозвучать.

– Король Рыцарей, я не ослышался?

Наконец, Райдер нарушил тишину, и спросил Сэйбер с недоумевающим выражением на лице.

– Ты хочешь изменить судьбу? Ты хочешь… изменить прошлое?

– Именно, неважно насколько это невозможно, со Святым Граалем – возможно всё, – ответила Сэйбер надменно. Теперь она поняла, почему атмосфера между двумя королями была особенной. В воздухе заметно похолодало.

– Эх… Сэйбер? Позволь уточнить. Уничтожение Британии было в твоё время, так? Во время твоего правления?

– Да! Поэтому я не могу себя простить, – ответила Сэйбер более жёстким голосом. – Поэтому я не могу всё так оставить. Уничтожение моей страны – моя вина, поэтому я хочу это исправить.

Внезапно, кто-то взорвался смехом. Это был основательный и беспричинный смех. И он исходил изо рта золотого Арчера.

Столкнувшись с таким серьёзным оскорблением, лицо Сэйбер наполнилось гневом. То, что она ценила больше всего, было высмеяно Арчером.

– …Что смешного, Арчер?

Игнорируя гнев Сэйбер, золотой Герой ответил на вопрос Сэйбер, прерывая свою речь всплесками грубого хохота.

– Называть себя королём, быть восхваляемым всеми – такой человек как ты, оказывается, может «сожалеть»? Ха! Конечно, это смешно! Сэйбер! Ты самая большая дура на всём белом свете!

Сидя рядом с Арчером, который продолжал бесконтрольно смеяться, Райдер с беспокойством в глазах и вопросительно нахмурившись, посмотрел на Сэйбер.

– Погоди. Погоди, Король Рыцарей, ты хочешь отринуть историю, которую сама же и создала?

Сэйбер никогда не сомневалась в своих идеалах, и конечно, вопрос Райдера не поколебал её решимости.

– Именно. Что в этом удивительного? Что в этом неправильного? Я – король, но во время моего правления моя страна оказалась в руинах, несмотря на жертвы мною принесённые. Что плохого в том, чтобы печалиться?

Ответом Арчера был ещё один взрыв хохота.

– Эй-эй, ты слышал, Райдер! Маленькая девочка, которая зовёт себя Королём Рыцарей – хочет пожертвовать собой ради своей страны!

Ответом Райдера была тишина. Для Сэйбер это было столь же унизительно, что и грубый смех Арчера.

– Я не понимаю, над чем здесь смеяться. Как короли, мы должны жертвовать собой и стараться сделать страну лучше!

– Ты не права, – строго возразил Райдер её словам. – Ты не так поняла. Не король жертвует собой ради народа, народ жертвует собой ради короля. Не стоит понимать это неправильно.

– Что?!

Сэйбер больше не собиралась сдерживать свой гнев. И поэтому она громко закричала.

– Тогда вы – тираны! Как вы можете думать о таком! Райдер. Арчер. Это ВЫ не достойны быть королями! Это вы…!

– Ты права. Может быть мы и тираны, но также мы – герои, – ответил Райдер тем же тоном, не меняя выражения своего лица. – Мы несём всю ответственность за наши народы. Поэтому Сэйбер… послушай меня. Если король не может справиться со своим королевством, он слабый правитель. А слабый король много хуже тирана!

В отличие от Арчера, который просто над ней насмехался, Райдер отвергал основу её идеалов. Сэйбер нахмурилась и ответила резко:

– Искандер, я тебя не понимаю. Твоя… твоя собственная империя. Она стала четырьмя разрозненными объединениями и быстро растворилась в песках времени. Не говори мне, что ты ни о чём не сожалеешь! Ты… ты не хочешь второго шанса для своёй страны?

– Нет.

Поднявшись во всю высоту своего роста, Король Завоевателей встретился с гневным взглядом Сэйбер, противопоставив ему свой.

– Нет, я не хочу. Если мои действия и действия моих генералов привели к гибели моей страны, тогда я приму это! Да, я буду в печали. Да, я буду плакать. Но я никогда не буду сожалеть!

– …Что?

– Даже не смей предлагать что-нибудь столь глупое как изменение истории! Подобный идиотизм есть оскорбление всему человечеству, что жило в моё время!

В ответ на сильные слова Райдера, Сэйбер произнесла опровергающе:

– Всё что ты говоришь – лишь слава бойца. Люди о таком не думают. Они ищут спасения.

Пожав плечами, Райдер усмехнулся.

– Я не понимаю. Какой смысл в этой бесполезной штуке!

– Это королевский долг!

В этот раз настала очередь Сэйбер ответить высокомерно.

– Добропорядочная власть, законопослушное общество, всё то, о чём все мечтают!

– Ты что, рабыня «правильности»?

– Это ты так говоришь. Править достойны лишь те, кто пожертвуют собой ради своих идеалов, – утвердительно кивнул молодой Король Рыцарей, без тени колебания в своём голосе.– Через Короля люди могут постичь закон и порядок. Король не должен выражать то, что исчезнет после его смерти, а что-то более ценное.

Смотря на упрямую Сэйбер, Райдер покачал головой, словно жалея её.

– Этот путь не для человеческого существа.

– Именно. Будучи королями, мы не можем надеяться на нормальную жизнь.

Для того чтобы стать идеальным правителем, как человек, который хочет воплотить свои идеи, она добровольно пожертвует своим телом и отринет эмоции. Жизнь молодой девушки по имени Артурия, полностью изменилась, когда она вынула меч из камня. С того момента она стала легендой о победе, синонимом восхваления и желаний.

Были боль и разочарования, но внутри всегда было сияние победы. Неизменный идеал, который всегда поддерживал её руку держащую меч.

– Король Завоевателей! Такой король как ты никогда не поймёт моих убеждений! Ты всего лишь задира, который ослеплён своими желаниями! – резко выкрикнула Сэйбер.

В это мгновение глаза Райдера широко распахнулись, и он немедленно ответил:

– Король без желаний не лучше цветочной вазы!

Громкий рёв Райдера и его гигантское тело сделали его ещё более устрашающим.

– Сэйбер, ты только что сказала, что тебе нужно пожертвовать собой ради идеалов. Действительно. Ты должно быть святая – настолько святая, что никто и близко к тебе подойти не сможет. Но кто захочет умирать за пустые убеждения? И кто будет думать о так называемой святой день и ночь? Ты можешь лишь утешать людей, но не вести их за собой. Есть лишь один выход поставить свою страну и народ на правильный путь – показать людям желания, и славу, которую можно найти в лишь легендах.

Опустошив свою чашу, Король Завоевателей поправил себя.

– Король должен обладать сильнейшим желанием среди всех. Он должен быть самым величественным, и впадать в гнев легче, чем другие! Он должен быть и чист, и хаотичен. Он должен быть человеком, который более реален, чем все остальные. Только так ты можешь донести что-то до народа, только так послание «если бы я был королём, это было бы чудесно» будет запечатлено в людских сердцах.

– Такой путь короля… где справедливость?

– Её не существует. В пути короля нет такой вещи как справедливость, и поэтому нет и сожалений.

– …

Он был так упёрт настаивая на своём, что Сэйбер овладел неудержимый гнев.

Хотя они оба были людьми, их убеждения слишком отличались друг от друга.

Одна сторона мечтала о мире.

Другая сторона мечтала о процветании.

Король, который сдерживал хаос, и король, который разводил хаос войны. Невозможно себе представить, чтобы их идеалы были похожи.

Райдер улыбнулся и продолжил.

– Король Рыцарей. Твоя справедливость и идеалы ненадолго спасли твой народ и страну, и таким образом, твоё имя прославляют по сей день? Хотя люди, которых ты спасла – выжили, ты же знаешь, что произошло в конце, так?

– Что... ты сказал?

Кровавый холм, заходящее солнце.

Эта сцена вновь возникла в мозгу Сэйбер.

– Ты хотела спасти своих «подданных», но ты никогда их не «вела». Они не знали чего «желает король». Ты игнорировала своих потерянных подданных, и, притворяясь святой, была ослеплена своими убеждениями. Поэтому ты – плохой король. Ты хотела лишь стать тем, кто заботиться о людях. Ты просто маленькая девочка, которая сплела вокруг себя кокон, чтобы существовать в своём идеальном мире.

– Я...

Она много чего хотела сказать в ответ. Но каждый раз, когда она открывала рот, она видела то, что произошло в битве при Камланне.

Трупы вокруг. Кровь текла рекой. Рядом лежали её подданные, друзья, которых она любила.

Когда она вынула меч из камня, она знала о пророчестве. Она знала, что ей суждено пасть, и она всё понимала.

Но... почему…

Когда она сама увидела всё своими глазами, она сильно удивилась. Она могла лишь молиться.

Однажды, волшебник это предсказал. Практически невозможно изменить судьбу. Но она всё равно думала, что может быть, у неё получится совершить чудо.

Опасная мысль проникла в разум Сэйбер.

Что если бы она была не спасительницей Британии, но тираном разграбившим её?

Хаотичный мир стал бы ещё хаотичнее. Во-первых, не было бы её пути короля. И не важно, с какой точки зрения, как Артурии ей бы ничего не пришлось выбирать.

Но если бы она так поступила… в сравнении с Камланном, что более трагично?

Внезапно, она почувствовала, как по её спине пробежались мурашки. Эти мурашки вернули её к реальности.

Это был взгляд Арчера.

Золотой Слуга устранился от спора, когда Сэйбер стала спорить с Райдером. Он сидел в уголке и спокойно пил вино. Его кроваво-красные глаза стали изучать её, но она не знала, когда это началось. Он ничего не говорил, и невозможно было понять, о чём он думал, основываясь лишь на его взгляде. Но в нём было что-то распутное. Словно змея ползла по её телу, заставляя чувствовать унижение и тревогу.

– …Арчер, почему ты на меня смотришь?

– Ах, просто наблюдаю за твоим раздражённым лицом.

Появившаяся улыбка Арчера на удивление была нежной, но одновременно с этим она была пугающей.

– Ты похожа на девственницу, которая лежит на кровати усыпанной цветами. Мне это нравится.

Для Сэйбер это было оскорблением, которое нельзя было простить. Не сожалея ни на секунду, она отбросила чашу, и неконтролируемый гнев в полной мере отразился на её лице. Но в следующее мгновение, то, что заставило выражение их лиц измениться, гневом не было.

Секундой позже Ирисфиль и Вэйвер почувствовали, как изменилась атмосфера. Хотя никого не было видно, они кожей ощущали чужое желание убить.

Странные белые создания появились в центре освещённого лунным светом внутреннего двора. Появляясь один за другим, их бледные белые лица при появлении можно было сравнить с раскрывающимися цветами.

Эта бледность была бледностью белой отполированной кости. Маски-черепа и чёрные плащи. Почти пустующий до этого момента двор, оказался заполнен людьми в таких нарядах.

Ассассин…

Не только Райдер и Вэйвер знали, что он был жив, но Сэйбер и Ирисфиль тоже узнали об этом из разговора с Киритцугу о битве в портовом районе.

Ассассин убитый у резиденции семьи Тосака не был единственным. На самом деле, Ассассинов было много – неестественно большое количество Ассассинов участвовали в этой Войне. Все они носили маски и кутались в чёрные плащи, отличались только их фигуры. Кто-то бы гигантом, кто-то худым, кто-то был ростом с ребёнка, а некоторые из них были женщинами.

– …Это твоих рук дело, Арчер?

Арчер невинно пожал плечами.

– Кто знает, я никогда не понимал мыслей шавок.

Так как здесь собралось так много Ассассинов, приказ, который им был отдан, не мог быть сделан лишь Киреем. Возможно, это было планом его учителя, Тосаки?

Так как Тосака вёл себя как верный подданный Короля Героев, Арчер неохотно признал его своим Мастером. Однако то, что Тосака сделал сейчас, было ему очень неприятно.

Хотя Райдер проводил банкет, Арчер обеспечил его вином. Послать убийц на банкет, о чём Тосака думал? Он знал? Хотел выставить Короля Героев в дурном свете?

– Ммм… столько непонятного.

Вэйвер отчаянно вздохнул, глядя на приближающихся оппонентов. Непостижимо! Это событие выходило за рамки и правила Войны за Святой Грааль.

– Какого чёрта!? Ассассин появляется один за другим?! Предполагалось, что будет по одному Слуге от каждого класса!

Наблюдая за реакциями своей жертвы, Ассассины злобно рассмеялись.

– Ты прав. Мы всё ещё действуем как один Слуга, и каждый из нас – тень единого целого.

Вэйвер и Ирисфиль не могли понять, что Ассассин Котомине Кирея существовал в странной форме.

«Старик с Горы» – среди всех людей, которые получили имя «Хассан ибн Саббах», только один обладал силой менять тела. В отличие от других Хассанов, ему не нужно было модифицировать своё тело. Или, сказать точнее, что у него не было цели так поступать, так как он обладал специфической силой – его разум мог свободно изменять своё тело.

Он мог всё тщательно планировать и использовать хитрую тактику, понимать языки других стран, определять нужные яды и устанавливать ловушки. В общем и целом он был мастерским ассассином – он мог делать что угодно, переключаясь на различные способности, которые были нужны для определённой миссии. Говорили, что бывали случаи, когда он мог собирать силу и подвижность воедино чтобы использовать иллюзорные боевые искусства, которые были давно забыты.

Его можно считать мужчиной или женщиной, ребёнком или стариком, да кем угодно! Он даже мог незаметно стоять рядом с вами. Иногда он мог даже менять личность в зависимости от ситуации, чтобы никто его не догадался о его сущности.

Никто не знал правды. Может быть, у Хассана и было уникальное тело, но у него было множество душ.

В те времена никто не знал о болезни называемой «раздвоение личности». Это определение дала современная медицина, но именно в этой болезни был источник «силы» того Ассассина, который стал одним из Хассанов. Он использовал множество личностей внутри себя, чтобы использовать множество умений и обладать огромными знаниями. С помощью этого удивлял оппонентов или же возводил стену защиты, и убивал их непредсказуемым способом, который никто не мог предугадать.

Вот какого Ассассина Кирей призвал – Ассассина с сотней лиц.

Он Слуга, у которого было одно физическое тело, но в тоже время у него была тысяча душ. Если тщательно всё анализировать, то можно придти к выводу, что «они» изначально были разными душами, и поэтому они не могут быть ограничены одним физическим телом, «они» могут одновременно материализоваться в различных формах.

Конечно, их силы были так же ограничены, так как они всё равно были одним человеком, и в разделённом состоянии Ассассины не могли сравниться с другим Героем. Но так как они обладали уникальной способностью класса Ассассинов, они были превосходны в шпионаже и разведке.

– Хотите сказать… всё это время эти штуки наблюдали за нами? – пробормотала Ирисфиль с болью в голосе, и Сэйбер неосознанно вздрогнула.

Хотя они были не очень сильны, их было бесчисленное количество, и смогли проникнуть сюда такой толпой. Хотя она была самой сильной из Слуг, они представляли собой большую угрозу.

К тому же, Ассассины, обычно тенями следовавшие за ними, отбросили своё «Скрытие Присутствия» и сейчас бесстрашно приближались, что означало…

– Они здесь по делу.

Сэйбер сжала зубы, поняв, что они угодили в неожиданную ловушку.

Толпа, которая полагалась на свою численность – если бы это была простая лобовая атака, Сэйбер бы ни за что ни проиграла. Однако это было бы лишь в том случае, если бы в битве принимала участие лишь Сэйбер.

Сейчас же, Сэйбер должна защищать Ирисфиль. Неважно как слабы были Ассассины, они были чрезвычайно опасны для людей. Даже для Ирисфиль, которая была гомункулом и могла с лёгкостью использовать волшебство. Однако лишь волшебство не остановит Ассассина – она не могла позволить Ирисфиль защищать саму себя.

Поэтому если она хочет защитить своего компаньона и одновременно вступить в бой, главным вопросом было численное превосходство соперника.

Сколько Ассассинов она сможет остановить одним ударом меча? Не, глупо задавать подобный вопрос. Даже если она упустит хоть одного, он сможет нанести смертельную рану Ирисфиль. Учитывая огромное количество Ассассинов окружавшее их, главным вопрос был не тот, который вопрошал «сможет ли она их остановить?», а «сможет ли она остановить их всех?».

С точки зрения Ассассинов это так же была решительная атака. Даже если их было много, их количество всё равно было ограниченно. Пожертвовать многими, чтобы меньшее число выживших преуспело. Подобный способ достижения победы можно назвать самоубийственной атакой, поэтому его использовали лишь в последних схватках.

Ассассин – как Слуга, так же желал Святого Грааля. Они бы не вынесли факт того, что они были лишь пешками в игре Тосаки и Арчера – но они не могли противостоять приказу Командного Заклинания.

Для этой операции, Котомине Кирей использовал Командное Заклинание. Приказ был «Победа любой ценой». Командное Заклинание было абсолютным приказом для Слуг, и поэтому Слуги могли лишь этому приказу следовать.

Хотя они радовались тому, что Сэйбер была в замешательстве и не знала что делать, не она была их целью. Их целью был Мастер Райдера. Даже если у Райдера и был сильный Фантазм, его сила не была направлена на кого-то конкретно. Если Ассассины нападут со всех сторон, они должны… нет, они смогут нанести удар по слабому и невысокому Мастеру.

Для Короля Завоевателей это была очень напряжённая ситуация.

Но… почему гигантский Слуга преспокойно пил вино так, словно ничего не произошло?

– Эй, эй, Райдер!

Несмотря на то, что Вэйвер испуганно его позвал, Райдер никак не отреагировал. С невозмутимым выражением на лице, он спокойно рассматривал Ассассинов.

– Эй, парень, имей хоть немного хладнокровия. Это лишь гости заглянувшие на банкет.

– С какого ты решил они выглядят как гости?!

Райдер криво усмехнулся и вздохнул. Затем он поприветствовал окруживших их Ассассинов настолько спокойно, что это можно было принять за идиотизм.

– Ребятки, не могли бы расслабиться и убрать эту напускную злобность? Вы пугаете моего друга.

Сэйбер подумала что ослышалась. В этот раз даже Арчер недоумённо поднял бровь.

– Король Завоевателей, ты что, хочешь и их пригласить?

– Конечно, слова короля должны слышать все, так что если кто-то появился здесь чтобы услышать их, то неважно, враги они или друзья, – спокойно произнёс Райдер.

Зачерпнув ковшом красного вина из бочки, он протянул его Ассассинам.

– Давайте, не стесняйтесь – если вы хотите выпить, здесь есть ещё чаши. Это вино как ваша кровь.

ЗЗЗЗТЬ.

Лишь звук рассечённого воздуха был ответом Райдеру.

Только ручка черпака осталась в руке Райдера. Сам ковш уже был на земле. Это была работа одного из Ассассинов. Вино вылилось из чаши и теперь текло по земле внутреннего двора.

Райдер молча опустил взгляд, глядя на разлитое вино. Маска-череп насмешливо улыбалась.

– Только не говорите, что я вас не предупреждал.

Голос Райдера был спокойным, но его намерения и тон изменились. Перемену смогли заметить лишь те двое, с кем он только что пил.

– Я сказал «это вино как ваша кровь», так? Так как вы случайно его пролили, тогда я…

Вихрь взревел до того, как он закончил фразу. Ветер, который начал дуть был сухим и обжигающим, словно хотел поглотить всё. Этот ветер не был похож на тот ветер, что витал в лесу или во внутреннем дворе. По тому, как он ревел, можно было предположить, что он был пустынным.

Вэйвер сплюнул, так как он почувствовал, что в его рот попал песок. Песок! Этот странный ветер нёс в себе песок. Это был горячий песок, которого не должно здесь существовать.

– Сэйбер и Арчер – последний вопрос на этом банкете… король – одинок? – прокричал Райдер стоя в центре разрастающегося пустынного вихря. Мантия на его плечах танцевала под порывами ветра. В какой-то момент, он вернулся к истинному облачению Короля Завоевателей.

Арчер усмехнулся, теряя свою напыщенность. Не было смысла отвечать. Поэтому он просто промолчал.

Сэйбер также не колебалась. Даже если её вера в свои идеалы и пошатнулась, это было бы отрицанием тех дней, которые она прожила как король.

– Естественно! Король... он одинок!

Райдер рассмеялся. Словно в ответ на его смех, вихрь стал лишь сильнее.

– А вот и нет! Этот ответ столь же хорош, как и его отсутствие! Позвольте сегодня показать вам, что значит быть истинным королём!

Странный сухой ветер вырвался на свободу и стёр реальность. Когда это странное событие произошло, расстояние и позиция потеряли своё значение. Бушующий ураган изменил всё, чего коснулся.

– Что… происходит?

Вэйвер и Ирисфиль прерывисто вдохнули. Они были единственными, кто знал волшебство, поэтому смогли понять феномен, стоящий за тем, что только что произошло.

– Зеркало…Души!?

Багряное солнце цвета земли. Безоблачное чистое небо. Тянущийся и размытый горизонт, где небо соприкасалось с песком. Не было ничего, за что взгляд мог бы зацепиться.

Если замок семьи Айнцберн был внезапно превращен в такое, значит, несомненно, имела место какая-то иллюзия, которая стёрла реальность. Можно сказать, это было высшей точкой современного волшебства, самым настоящим чудом.

– Как это возможно… ты смог материализовать этот ландшафт внутри своего разума… ты не… когда это ты стал волшебником?!

– Разумеется, я им не становился. Как я могу делать с этим что-то, словно это моя собственность? – Искандер гордо усмехнулся и величественно встал в центре широкого бесконечного поля.

– Это земля – место, которое однажды пересекла моя армия. Она запечатлела в себе души каждого из моих воинов, кто делил со мной печали и радости.

Так как мир был изменён, позиция тех пятерых, что были окружены, тоже поменялась.

Ассассины, которые изначально окружили участников банкета, были сдвинуты в одну сторону. Райдер стоял в центре. На другой стороне стояли Сэйбер, Арчер и два Мастера. Это словно говорило, что Райдер собирался выступить против Ассассинов сам.

… но можно ли сказать, что Райдер собрался биться с ними в одиночку?

Глаза присутствующих расширились оттого, что они заметили зеркальные изображения, что стали появляться вокруг них. Один, два, четыре… изображений становилось всё больше, и их количество продолжало расти. Цвета становились всё ярче, а черты становились твёрже.

– Причина тому, что этот мир может существовать… потому что он запечатлён в наших сердцах.

Они испытали самый что ни на есть настоящий шок, когда увидели, что позади Искандера появилась тяжеловооружённая кавалерия. Хотя их лица и доспехи разнились, их мускулистые тела и могучие кони демонстрировали свирепость, которую можно найти лишь в истиной армии.

Только один из присутствующих понял, что всё это означает.

– Все эти создания…мои слуги!

Так как он был здесь единственным Мастером, он всё понял. Сильнейшая козырная карта Искандера, его истинный Небесный Фантазм, был у него перед глазами.

– ВГЛЯДИТЕСЬ В МОЮ БЕССЦЕННУЮ АРМИЮ!

Король Завоевателей встал перед рядами кавалерии и поднял руки к небу, крича с неизмеримой гордостью в голосе.

– Их тела истлели, но их души всё ещё слышат мой зов! Эти люди – мои легендарные герои, мои верные последователи! Они мои истинные друзья – нарушив правила, сквозь пространство и время они явились сюда, чтобы сразиться на моей стороне! Это моё самое драгоценное сокровище, они – моё право на власть! Они создали самый могущественный Фантазм Александра Македонского – Ionian Hetairoi, Армию Короля!

Фантазм типа Анти-Армия ЕХ-ранга. Продолжительный призыв множества независимых Слуг.

Лорды Войны, Махараджи, основатели многих династией – ряды бесценных Героев. У каждого из них была своя славная легенда, но все они собрались здесь. Все кто стоял здесь, были прославленными героями – и все они когда-то сражались вместе с Александром Великим.

Лошадь без наездника подбежала к Райдеру. Это был сильный и стройный конь. Если бы он был человеком, он бы выглядел столь же впечатлительно, что и один из Героев стоящих пред королём.

– Давно не виделись, друг.

Райдер по-детски улыбнулся и обнял коня за шею. «Он» (в японском, а так же китайском и английском переводах – «она» -_-) был легендарным конём, Буцефалом. Даже конь Короля Завоевателей стал Героической Душой.

Даже если оставить в стороне шок и восхищение, увидев такое зрелище, все попросту онемели. Даже Арчер, который так же обладал Фантазмом ранга ЕХ, молчал, увидев такую огромную армию.

Эти герои неслись вместе с их королём по полям сражений, и все они желали, как и их король, исполнения его мечты.

Даже смерть не могла поколебать их верности. Король Завоевателей превратил её в Небесный Фантазм.

Сэйбер была потрясена до глубины души. Она не испугалась мощи этого Фантазма, а того факта, что само его существование ударило по её идеалам. Он покачнул её убеждения, которыми она так гордилась.

Такое безупречное сотрудничество…

Связь с подданными стала Небесным Фантазмом…

Это было тем, что идеалистичный Король Рыцарей преследовал всю свою жизнь, но в конце так и не смог этого обрести.

– Король – живёт полной жизнью! Он должен жить ею полнее, чем все остальные! Он – фигура, которой люди восхищаются! – загрохотал голос Райдера, как только он сел на своего коня. Героические Души стали бить своими орудиями о щиты, крича вместе.

– Он собрал здесь каждого смельчака! Он шёл маршем за своей мечтой и начал свой долгий путь к завоеванию! Вот наш король! Он…!

– Король не одинок! Его желания – наши желания!

– Воистину! Воистину! Воистину!

Величественные крики Героических Душ пронзали небеса и продолжали лететь к звездам. Неважно с кем они столкнуться – с врагом или крепостью, всё это будет бессильно против Короля Завоевателей и его верных последователей. С таким духом, они были готовы идти вокруг всего земного шара. С таким духом, они могли идти через океаны.

И поэтому стоящие перед ними Ассассины были столь же незначительны как воздушные облака.

– Давай, Ассассин. Начнём.

Улыбающиеся глаза Райдера были полны бессердечия и жестокости. Он не собирался сдерживаться против того, кто проигнорировал слова короля и отверг королевский подарок.

– Как ты видишь, из всех ландшафтов, для битв я предпочитаю равнины. Мои соболезнования, но если ты хочешь помериться числом, мне кажется у меня небольшое преимущество.

Грааль был забыт. Была победа и приказ Командного Заклинания. Они уже не сознавали себя личностью.

Кто-то пытался убежать, кто-то тщетно кричал. Кто-то просто стоял как вкопанный. Паникующая толпа людей в масках-черепах сейчас была просто сбродом.

– Раскатать их.

Не колеблясь, Райдер отдал приказ.

– АЛАЛАЛАЛАЛАЛАЛАЛАЙ!

Совместный рёв Ionian Hetairoi эхом ответил на его приказ. Бесценная армия, которая ступала на разные континенты, вновь неслась по полю битвы.

Это была не битва. Это была резня.

Словно мельница была использована для того, чтобы раздавить семя кунжута.

После атаки Ionian Hetairoi от Ассассинов не осталась ни следа. Только слабый, очень слабый аромат крови и немного пыли, которая осталась витать в воздухе.

– УРААААА!!!

Радуясь победе, Герои преданно вскрикнули, восхваляя своего короля. Через некоторое время, так как их миссия завершилась, они вернулись в призрачную форму, и исчезли.

И вместе с ними исчезло поле боя. Всё исчезло как лопнувший мыльный пузырек. Возвратился холод ночного воздуха. Участники банкета вновь были во внутреннем дворе замка семьи Айнцберн.

Белый чистый лунный свет делал ночь особенно тихой. В ночном воздухе ничего не было.

Три Слуги и два Мастера вновь вернулись на прежние места и вновь подняли свои чаши.

Черпак – рассеченный кинжалом-дротиком – лежал на земле как доказательство того, что произошло.

– Как печально, – пробормотал Райдер, после того как он опустошил чашу, словно ничего и не случилось. Сэйбер ничего не сказала, а Арчер самодовольно ухмыльнулся, и в его улыбке был почти незаметный намёк на разочарование.

– Воистину, неважно как слабы шавки, тебе, Королю, стоило многого прибить их всех, так? Райдер, ты действительно как бельмо на моём глазу.

– Конечно, давай всё проясним. Несмотря ни на что нам нужно выяснить кто из нас лучше.

Не обидевшись на слова Арчера, Райдер улыбнулся и встал.

– В любом случае, мы сказали всё, что хотели сказать? На сегодня достаточно.

Но Сэйбер всё ещё помнила слова Райдера, и не собиралась его так просто отпускать.

– Стой, Райдер, я не закончила…

– Ты – заткнись.

Райдер резко остановил Сэйбер.

– Сегодня проводился банкет для королей. Однако, Сэйбер! Я не признаю твоего пути короля!

– Всё ещё хочешь поиздеваться надо мной, Райдер?

В голосе Сэйбер можно было расслышать неприкрытое раздражение, но Искандер посмотрел на неё с жалостью. Вынув меч из ножен, он рассёк воздух. Внезапно с громовым грохотом, колесница, которую тянули два божественных быка, появилась у дороги. Хотя она была не столь восхитительна как Армия Короля, она всё равно представляла собой чудесное зрелище.

– Поторопись, мальчик. Залезай.

– …

– Эй, мальчик?

– А? А... эээ…

Даже когда он лично увидел поражение Ассассина, по какой-то странной причине, сердце Вэйвера накрыла тень. Хоть он впервые видел столь необычный и неординарный Небесный Фантазм, его реакция была вполне естественна. К тому же, это была истинная мощь его Слуги – впервые он увидел её своими глазами.

Шатаясь, Вэйвер залез на колесницу. Искандер последний раз посмотрел на Сэйбер и искренне произнёс:

– Знаешь что, девочка? Будет лучше, если ты как можно быстрее проснешься от своего сна. Или когда-нибудь настанет день, когда ты перестанешь себя уважать как героя. Путь короля, о котором ты говорила лишь самообман.

– Нет, я…

Игнорируя ответ Сэйбер, колесница устремилась ввысь, источая фиолетовые молнии. В конце концов, всё, что от неё осталось, были раскаты грома, которые катились на восток.

– …

Из-за того, что Райдер не дал ей договорить, Сэйбер чувствовала себя неправой. Сейчас Сэйбер ничего не смогла с собой поделать, и была не в состоянии стряхнуть с себя беспричинное беспокойство.

Без жалости, без идеалов. Король чьё правление базировалось на насилии, чтобы исполнить свои желания. И всё же у него было столько верных последователей, которые поклялись ему в нерушимой верности.

Это было анафемой идеалам Короля Рыцарей. Она не могла принять такие убеждения.

Но Сэйбер так же не считала слова Райдера простой шуткой. Когда придёт время, она заставит его взять свои слова назад. Для неё они были как бельмо на глазу.

– Игнорируй его. Сэйбер. Всё что тебе нужно делать, так это следовать своим убеждениям.

В этот раз тем, кто спокойно вставил замечание, был Арчер, что в течение всего этого времени насмехался над ней. Услышав это странное подбадривание, Сэйбер спросила холодно.

– Минуту назад ты смеялся надо мной, а теперь льстишь мне, Арчер?

– Конечно! Твой путь короля – единственный путь, в котором нет ни доли ошибки. Разумеется, для твоего стройного тела, наверное, это тяжёлая ноша. Эта горечь… этот клубок конфликтов… я не могу ничего с собой поделать, кроме как искренне утешить тебя.

Величественное лицо, серьёзный голос. Но в этом выражении и голосе было спрятано неограниченное количество страсти и злого коварства.

Всё то время, как золотой Слуга был перед её глазами, Сэйбер ни на мгновение не смутилась. В отличие от Райдера, с кем она могла, по крайней мере, разговаривать, Арчер был для неё врагом, которого она ни за что не простит.

– Продолжай следовать своей тропой праведности, Сэйбер, и продолжай строить из себя клоуна. Мне это нравится. Сэйбер, осчастливь меня, и возможно, я вознагражу тебя Святым Граалем.

Белый нефритовый кубок оказался смят рукой Арчера.

– Райдер уже ушёл, и банкет окончен. Уходи, Арчер, или обнажай меч.

Хоть он оставался невидимым, меч Сэйбер внезапно выпустил сильный порыв ветра. Очевидно, что Арчер, держа в руке сломанный кубок, не собрался изменять своего поведения. Он либо был исключительно смел, либо исключительно глуп. Лишь одна из двух вероятностей была истиной причиной его поведения.

– Эй-эй. Ты знаешь, что бесчисленное количество народов было уничтожено из-за этой чашки? А, ладно, наказывать тебя всё равно бессмысленно. Карать клоуна вроде тебя – поведение недостойное короля.

– Молчи. Это последнее предупреждение. В следующий раз я без сожалений рассеку тебя надвое.

Игнорируя предупреждение Сэйбер, Арчер встал на ноги и улыбнулся.

– Старайся лучше, о, Король Рыцарей. Иногда мне кажется, что ты очень мила.

Как только он произнёс последнее слово, Арчер исчез, уйдя в призрачную форму. Словно проснувшись ото сна, внутренний двор, будучи не освещенным золотым блеском, вновь погрузился во тьму.

И вот занавес опустился.

Хотя это не было битвой в обычном понимании этого слова, но это, несомненно, был конфликт. Чтобы доказать правоту своих убеждений, у Героических Душ было много причин поставить свою жизнь на кон.

После того как все оппоненты исчезли из внутреннего двора, Сэйбер осталась стоять в одиночестве. Ирисфиль ничего не могла с собой поделать, и подумала, что эта сцена ей знакома. Была ли это та же самая тень, что одиноко стояла в продуктовой улочке после схватки меж Слугами?

Но сегодня, на её лице не было ни следа удовлетворения оттого, что она победила сильных врагов. Задумчивое и печальное лицо заставило Ирисфиль почувствовать себя неуютно.

– Сэйбер…

– Когда я крикнула Райдеру подождать, если бы он остановился и выслушал меня… что бы я ему сказала?

Неясно кому был адресован этот вопрос. Сэйбер повернулась к Ирисфиль и сухо улыбнулась. Возможно, она смеялась над собой.

– Я помню – «Король Артур не понимает человеческих эмоций». Однажды мне это сказал Рыцарь, который покинул меня.

– …

– Возможно, среди Рыцарей Круглого Стола так считал каждый.

Ирисфиль отрицательно покачала головой и сказала:

– Сэйбер, ты король идеалов. Твой Небесный Фантазм тому доказательство.

Как Райдер обладал Армией Короля, так Сэйбер обладала Мечом Обещанной Победы. Если Фантазм Короля Завоевателей олицетворял его возможности как военачальника, Фантазм Короля Рыцарей был материализацией его идеалов. Ауру гордости, которую он излучал, никто не мог опровергнуть.

– Конечно, я хотела стать идеалом. Чтобы не допустить ошибок, чтобы быть безукоризненной, я сковала свои эмоции и не выказывала своих чувств.

Посвятила себя королевскому долгу.

В сравнении с бесконечным желанием Короля Завоевателей, её тропа была ещё более долгой.

– Пока я выигрывала битвы и устанавливала справедливость, я была прекрасным королём. Поэтому я и не хотела быть понятой. Даже если люди думали, что я была одинока и надменна, я думала что это подходящее поведение для короля. Но почему, почему я не могу гордиться своими убеждениями как Райдер?

Теперь Ирисфиль поняла причину замешательства Сэйбер.

Трагичная смерть Короля Артура, когда все его покинули. Из-за того, что она не могла вызвать у своих последователей искреннего восхищения, её блистающая честь потускнела.

– …Сэйбер, судьбы не избежать, но никто не говорит, что она высечена в камне, – ответила Ирисфиль спустя мгновение тишины.

– Что ты хочешь сказать?

– Судьба это не нечто предопределённое. Изменение мира, удача и множество непредвиденных событий – вот то, что придаёт судьбе форму. Поэтому твоё падение не было предопределено из-за того, что ты была Королём Рыцарей. Поэтому, ты должна бороться за Святой Грааль.

– Да, ты права.

Однажды, волшебник Короля сказал ей, что как только она вынет меч из камня, она вступит на тропу, ведущую к её уничтожению. Даже если и так, она не сожалела.

Даже если она и понимала, значения этого она не осознавала. Она не могла надеяться на что-то, но она хотела, чтобы её надежды оправдались.

Поэтому даже если она лично стала свидетелем исполнения пророчества, это случилось тогда, когда больше не могла принять такую реальность.

Были лишь мольбы и исчезающая надежда.

Она думала, что сделала ошибку на своём пути.

Способ, которым она была выбрана – тут должна быть более подходящая концовка.

Эта решение превратило её в Героическую Душу и привело её в Войну за Святой Грааль в городе Фуюки.

– Спасибо тебе, Ирисфиль. Я почти потеряла, то, что мне очень дорого.

Сэйбер поклонилась и её глаза вновь были спокойны, как и прежде. Они вновь излучали спокойную уверенность.

– Мой королевский долг – получить ответы, но сама я на это не способна. Я должна спросить Святой Грааль. Вот почему я здесь.

– Да, ты абсолютно права.

Ирисфиль облегчённо вздохнула. Гордому Королю Рыцарей было не гоже предаваться воспоминаниям, ему не шло грустное выражение лица. Непреклонно следовать своим идеалам – вот какой она должна быть. Этим сияющим мечом, который так же обещал ей победу.

***

В Старом Городе Мияма, подземная мастерская в поместья семьи Тосака была погружена в горькую душную тишину.

– Какова мощность Небесного Фантазма Райдера? – произнёс Токиоми в коммуникатор тяжёлым голосом, задав вопрос Кирею.

– Такой же ранг, как и у Врат Вавилона Гильгамеша. Другими словами… ранг ЕХ.

Раздался вздох.

Как он и предполагал. Жертва Ассассина не была бессмысленной – по крайне мере, им удалось узнать о козырной карте Райдера. Если бы выступив против него Тосака ничего не знал о его Небесном Фантазме, возможно, он даже ничего ему сделать бы не смог.

Тем единственным, что превзошло их ожидания, был ранг Фантазма – даже если они знали о нём заранее, как им его победить?

Раньше он думал, что Фантазм Арчера был сильнейшим. Однако неожиданно выяснилось, что есть Слуга с Фантазмом такого же ранга. Это превосходило его ожидания.

И сейчас редкое чувство сожаления медленно окутывало разум Токиоми.

Возможно, выкинуть Ассассина как ненужную пешку было смертельной ошибкой. В бою против столь смертоносного противника как Райдер, было бы лучше послать разведчика для сбора информации, чем идти в полномасштабную атаку. Если бы он смог устроить так, чтобы Райдер и его Мастер оказались разделены, возможно, он смог бы решить всё одним убийством.

– Идиот.

Токиоми покачал головой. Это его вина. Это не было стратегией – всего лишь разрозненными мыслями.

Но ситуация отчаянной не была. Существовало много того, что его подбадривало. Например, Мастер Искандера был лишь третьесортным волшебником. Если бы его призвал Лорд Эль-Миллой, всё бы было много хуже. Параметры способностей Слуг, зависят от их Мастеров. Вражда Кайнета и его студента, нельзя ли это использовать?

Похоже, вся удача в Четвёртой Войне была на его стороне.

Настало время браться за дело. Токиоми взял деревянный посох, и стал спокойно поглаживать его пальцами. Дело всей его жизни – гигантский брильянт, который был помещён рядом с рукоятью – содержал запас магической энергии, которую он копил всю свою жизнь.

– Так как у нас больше нет Ассассина, тебе больше не нужно будет сдерживать свою силу, Кирей.

– Да, принято, – раздался низкий голос Кирея с другого конца связи. Его первоклассный ученик и экзекутор, даже если он и потерял своего Слугу, обладал способностями к ближнему бою. Сейчас, так как он уже не управлял Ассассином, ему больше не нужно было прятаться. Время выпустить на волю его способности.

Как и предсказывалось, начался второй акт Войны. Основываясь на информации собранной Ассассином, он мобилизует Гильгамеша и пойдёт в наступление. Касательно того, что делать с Райдером… в конце концов, Тосака Токиоми найдёт нужное решение.

Наконец-то, настало время сделать первый шаг из своего дома и вступить на поле битвы.

Молча терпя боль от активности магической метки, Токиоми поднялся со своего стула.

Хигашиде Йочиро

Все ждали выхода второго тома Fate/Zero.

В сравнении с небольшими столкновениями в первом томе – в этом интенсивность битв возросла. Война за Святой Грааль официально началась.

Есть много слухов касательно события, когда Киритцугу уничтожил целое здание. Об этом говориться в энциклопедии Fate/stay night , а так же есть упоминания в Fate/hollow ataraxia.

Кстати, в Fate/hollow ataraxia Сэйбер кое-что говорила, вы помните?

«Если только это – осьминог, о котором Широ и все остальные говорят? Я не могу представить себе такую волшебную рыбу!

…что? Ты имеешь в виду этого плоского монстра, которого нельзя обезглавить, сколько не старайся? Ты зашёл слишком далеко, пытаясь заставить меня съесть это!»

Даже говорить не стоит. Что упомянуто здесь – это её воспоминания о битве с Кастером во втором томе. То есть, «На самом деле, Сэйбер, то, что ты ешь, вырезано из этого существа». Если кто-нибудь это скажет, она точно разозлиться. Упомянув об этом, её можно будет легко спровоцировать.

Много других историй в Zero связаны с игрой серии Fate – когда читатели дойдут до определённой части игры, после того как прочитают роман – это определённо подстегнёт интерес. Но (хотя об этом лучше читателям не говорить, но все и так уже, наверное, это знают) концовка Fate/Zero уже давно была определена.

Лишь Эмия Киритцугу выживет, все остальные будут уничтожены.

Хотя Сэйбер обретёт победу, она не сможет обрести Грааль.

И даже больше, находясь под контролем командного заклинания, она собственноручно уничтожит Грааль, которого так желает.

И всё что останется после – «самая ужасная катастрофа Фуюки».

Никто не будет спасён, такова концовка жестокого рассказа.

В Fate/stay night много концовок – трагичных и счастливых – я думаю, что игроки это понимают. Но Fate/Zero – другое дело.

Потому что это «прошлое», то, что произошло перед Fate/stay night. Широ прошёл через множество проблем в сценарии Fate из-за того, что произошло в прошлом.

То, что уже прошло, никто не способен изменить.

Есть лишь одна концовка, и она неизменна.

Что означает – все очаровательные персонажи, что были введены во втором томе, будут безжалостно уничтожены.

Это рассказ, который может завершиться лишь трагедией. Возможно, надуться те, кто не захочет продолжать читать. В конце концов, если история будет слишком тяжела для души, возможно, найдутся те, кто будет обходить этот роман стороной.

Но, но.

Даже если вы такой человек, я верю, что вам захочется продолжить читать Fate/Zero.

Потому что, в нём есть Эмия Киритцугу. Тот Эмия Киритцугу, которого Эмия Широ знал, был человеком, который отринул свои идеалы. Сэйбер же видела в Киритцугу лишь загрубевшего волшебника.

Чтобы никто никогда не был несчастлив…

Вот они глупые мечты Эмии Киритцугу. Вот он ужасный страх Эмии Киритцугу потерять любимого человека. Вот он, необычайно грозный Эмия Киритцугу.

Так что возможно, вам захочется это прочитать. Вот вам, на мгновение последние слова Киритцугу из Fate/stay night.

«Да, я счастлив».

Возможно, вам захочется прочитать эту фразу.

++

Ко всему прочему, Fate/Zero ещё полон загадок.

Например, в этом томе не упоминалась схватка Искандера и Гильгамеша. Они оба обладают сильными Небесными Фантазмами. Как Сэйбер с ними справится?

И неизвестный Чёрный Рыцарь – какова его (её) сущность? И почему он внезапно атаковал Сэйбер?

И к какой развязке придут отношения Мато Карии, Тосаки Аои и Тосаки Токиоми?

(Конечно, концовка будет трагичной).

Мы уже знаем концовки всех линий Fate/Zero.

Но мы не знаем, какие за «пути» ведут к этой концовке. И мы не знаем, что за судьба уготовлена героям – как они будут биться, как умрут, как падут.

Тот, кто хочет разгадать эти тайны, тот, кто хочет проследовать этими тропами, все у кого есть похожие мысли, возможно, очень хотят продолжить читать Fate/Zero.

И ещё одно.

На самом деле, Fate/Zero это история о спасении.

Даже если история Четвёртой Войны завершится трагично. Но Эмия Киритцугу спас Эмию Широ. И то, что Сэйбер была призвана как Слуга Эмии Широ тоже судьба, которая была уже определена.

Эмия Киритцугу, мучимый, отчаявшийся, умирает, после того как спас жизнь Эмии Широ – даже если его заклятый враг, Котомине Кирей, в конце насмехался над ним, это можно считать счастливой концовкой.

Будь то Эмия Киритцугу, который идёт к концу сквозь отчаянье и тьму, или другие Мастера и Слуги, которые вступили в Войну ради исполнения своих желаний – я заклинаю их и читателей лицезреть процесс всего события до самого конца.

++

Перед тем как я написал послесловие.

Уробучи Ген сказал мне «Перед тем как ты напишешь послесловие как насчёт того, чтобы прочитать манускрипт второго тома?». Я обрадованный этим немедленно согласился. «Польщен тем, что удостоен чести прочитать это, пожалуйста, дай мне его прочитать, хотя бы раз». И вот я на пике счастья погрузился в удовольствие от чтения.

Вместо того чтобы считать это привилегией причастных людей, давайте, сравним его с Небесным Фантазмом. Этот вид Небесного Фантазма будет назваться «Трусливая Фантазия».

В настоящий момент возбуждение от чтения владеет мною больше, чем когда бы то ни было. О-хо-хо, кхе-кхе-кхе. Я как Вэйвер в первом томе. Поэтому я полностью гарантирую читателям, что во втором томе будут истории, которые удовлетворят вас. У вас, наверное, будут похожие мысли, когда вы его прочитаете.

Воистину, Fate/Zero способен и на большие сюрпризы. К примеру…

…Искандер без штанов.

*утаскивается со сцены, конец*

-96:16:02

Пепел.

«Трагичная сцена» – вот что больше всего подходило для описания увиденного.

Всё было полностью уничтожено – последствия были настолько велики, что невозможно было понять истинных намерений того, кто за всем этим стоял. Столь большое разрушение, которому подверглась мастерская Кастера, можно было нанести лишь использовав Фантазм типа «Анти-Армия», или даже «Анти-Крепость».

– Боже… это уже слишком!

Узрев столь трагичную сцену своими собственными глазами, Урю Рюуносуке не смог сдержаться и расплакался, переполняемый грустью и сожалением. Возможно, любой испытал бы к нему сочувствие, увидев его жалкую и скрученную от боли фигуру. Конечно, это бы имело место, если бы свидетели ничего не знали о его личности.

Прошлую ночь Рюуносуке и Кастер полностью посвятили охоте на их притягательную добычу. Но когда они, утром, с ликованием вернулись в мастерскую, в свою штаб-квартиру, они увидели сцену, жестокость которой была за пределами их понимания.

– Искусство, в создание которого мы вложили столько стараний… это чересчур! Как, как, как люди могли сотворить что-то подобное!

Пока Рюуносуке плакал, его плечи продолжали вздрагивать. Кастер нежно обнял его и добрым голосом стал успокаивать своего Мастера.

– Рюуносуке, ты всё ещё не постиг истинное зло, скрытое в глубинах человеческой души, поэтому твоя печаль вполне объяснима. Рюуносуке, ты должен понять, что лишь несколько человек из всего человечества могут в полной мере понять истинную красоту и гармонию. Что касается большинства – то это приземленные существа, чьё ведомое завистью зверство вырывается наружу, когда они видят предметы величайшего искусства. Для таких существ красивые вещи – цели, подлежащие уничтожению.

Сердце Кастера также было полно гнева оттого, что он увидел своё пристанище уничтоженным. Однако он знал, что ему придется просто принять то, что он видел перед собой. В конце концов, он когда-то был генералом, который вёл армию своей нации в бой. А касательно незваного гостя, который и уничтожил демонов, оставленных прошлой ночью в качестве охранников, и разрушил мастерскую, доведя её до такого плачевного состояния… интуиция, которую Кастер закалил в сражениях, говорила ему, что очень опасно идти на прямое столкновение с подобным противником.

То обстоятельство, что Рюуносуке не остался здесь прошлой ночью, было единственным чудом среди всего этого ужаса. Когда он подумал об этом, гнев Кастера более или менее утих.

– Ты должен знать, что плоды нашего творчества будут часто разрушаться этими приземлёнными людьми… из-за этого мы не должны привязываться к нашим творениям. То, что мы создали, несмотря ни на что будет однажды уничтожено. Поэтому, мы – создатели – можем лишь наслаждаться процессом творения.

– Ты хочешь сказать, даже если то, что мы создали – уничтожено, всё что нам остается – то создать его вновь?

– Именно! Рюуносуке, твоя способность схватывать налету определённо лучшая из твоих черт!

Кастер, который в конце рассмеялся от всего сердца, приободрил Рюуносуке, и он смахнув слёзы, вздохнул. После того как он вновь окинул всё более осмысленным взглядом, он пробормотал:

– Мы слишком усердно шли за своим счастьем – может быть, поэтому Бог нас покарал?

Как только Кастер услышал слова Рюуносуке, его лицо мгновенно изменилось.

Он схватил юношу за плечи и развернул его лицом к себе. Затем он, посмотрев в глаза Рюуносуке острым сверкающим взглядом, произнёс:

– Я скажу это лишь один раз, Рюуносуке… Бог не карает людей. Он только играет с ними.

Взгляд Синей Бороды пылал, но его лицо не выражало никаких эмоций. В сравнении с его предыдущем радостным состоянием – сейчас он стал другим человеком.

– С-сэр?

– Однажды и совершил святотатство, возможно, самое страшное, самое серьезное, на которое способен человек на всём белом свете. Рюуносуке, то зло, которое ты совершил, лишь детский лепет в сравнении с моим. Но неважно как много я убивал, неважно насколько кощунственны были мои поступки, кара божья не обрушилась на меня – я подумал об этом, когда обнаружил, что прошло уже восемь лет с того момента, как я вступил на тропу зла. Ужасные крики и жалостливые стенания тысяч детей исчезли в пустоте тьмы!

– …

– И в результате, меня уничтожил не Бог, а люди, которые были обуяны такими же безграничными желаниями, как и я сам. Церковь и Король решили, что я виновен, захватили меня и казнили. Они хотели наложить руку на мои земли и богатства, потому и устроили эту ловушку, для того чтобы завладеть ими… вместо того, чтобы быть наказанием за всё то зло, что я совершил, их действия больше напоминают простой грабёж!

К этому моменту, Рюуносуке уже понял, что он случайно наступил на больную мозоль этого ужасного демона – но та эмоция, что сейчас поселилась в сердце Урю Рюуносуке, была не страхом – лишь бесконечное одиночество и мука.

В сравнении с радостью Кастера, нынешнее выражение на его лице говорило о том, что он однажды потерял всё, что было ему дорого. Увидев это лицо, Рюуносуке ещё больше понял ту огромную печаль, которую этот великий безумец прятал в своём сердце.

– Но, сэр… даже если и так, Бог ведь существует?

Услышав тихий шёпот Рюуносуке, Кастер ничего не смог с собой поделать, задержал дыхание и осторожно посмотрел на лицо своего одновременно и простого, и великого Мастера.

– …Почему, Рюуносуке? Ты, который ни во что не верит, не видал никаких чудес, почему ты так думаешь?

– Потому что мне казалось, что мир скучен… поэтому я искал. Но чем больше я искал, тем больше странного и интересного я находил.

Рюуносуке продолжал говорить, разведя руки, словно он хотел обнять весь мир.

– Я долго думал об этом. В этом мире столько удовольствий, он слишком экстравагантен для таких одиночек как мы. Если мы немного изменим свой образ мышления, тогда мы наткнёмся на предзнаменование подобное этому. Я считаю, что в преследовании счастья, нет ничего более возбуждающего, чем победить этот мир. Кто-то должен был придумать, написать сценарий развития событий. Кто-то, кто написал длиннющий роман с пятью миллиардами персонажей… возможно, это тот кого мы зовём Богом.

Кастер молча моргнул, словно задумавшись над словами Рюуносуке, и просто посмотрел в пустоту. Через какое-то время Кастер вновь посмотрел на Рюуносуке и спросил тихим и торжественным голосом.

– …Значит, Рюуносуке, ты правда веришь, что Бог любит людей?

– Конечно, Он любит их всех до глубины души, – радостно и не колеблясь, ответил серийный убийца. – Тот, кто способен продолжать писать сценарий для этого мира десятки тысяч лет, не останавливаясь, должен очень любить людей. Хм, я думаю, что Бог старается изо всех сил чтобы сделать Свой роман как можно лучше, и Он также погружён в удовольствие оттого, что Он создаёт. В романе Его трогает любовь и отвага, грустные моменты заставляют плакать, а ужасы и отчаянье пугают и шокируют.

Рюуносуке замолчал на секунду, словно проверяя, сказал ли он это только в слух, и продолжил:

– В то время как Бог любит слышать победные песни человечества, такие как отвага и надежда, Он так же любит печаль и отчаянье, окрашенное кровью. Другими словами… гимн жизни никогда ещё не был столь ярко окрашен. Поэтому, господин, этот мир обязан быть полон Божьей любви.

Словно искренне верующий, который молился перед иконой, Кастер тихо и торжественно внимал словам Рюуносуке. Затем он медленно опустил голову, и на его лице было радостное выражение.

– В эту эру люди почти потеряли свою веру, и власть государственная низвергла власть божью. Изначально, я думал, что этот мир стоит на грани уничтожения… но я искренне восхищен тем, что такие последователи как ты могут появляться в подобное время! О, Рюуносуке, мой Мастер!

– О, нет, нет, нет. Вы смущаете меня своими словами.

Хотя он не знал, чем это было вызвано, он знал что, по крайней мере, Кастер его похвалил, поэтому Рюуносуке скромно отклонил подобное обращение.

– Однако… с твоей религиозной точки зрения, мои мелкие святотатства – лишь слабые потуги.

– Нет, всё, что вы делаете можно назвать первоклассными представлениями. Господин, ваши прекрасные представления должны безмерно нравиться Богу, и он с радостью будет следить за ними.

Услышав то, что сказал Рюуносуке, Синяя Борода взорвался радостным смехом.

– Будь то святотатство! Или молитвы! С твоей точки зрения, все они служат для того, чтобы поклоняться Богу? О, Рюуносуке! Да у тебя философский склад ума! Бог играет с бесчисленным количеством людей в этом мире так, словно они актёры в театре! Всё ясно! Такое плохое чувство юмора мне вполне понятно!

После того как он отсмеялся, глаза Кастера перестали смотреть несчастным взглядом. Он вновь стал сумасшедшим творцом, который был на пике своего безумия.

– Ну ладно. Используем ещё более яркое отчаянье и слезы, чтобы окрасить божественный храм в идеальный цвет. Я покажу этим наблюдателем сверху, что они не единственные, кто знает что есть «настоящее представление».

– У вас, вновь появились выдающиеся идеи, сэр?

Взглянув на Синюю Бороду, демонстрировавшего такое возбуждение, которого он – Рюуносуке – не видел ранее, им овладело сильное предвкушение.

– Так как всё уже решено – устроим праздник. Рюуносуке, сегодняшнее празднество будет особым; оно поднимет занавес новой религии, которую ты предложил.

– Я понял. Я сделаю всё, чтобы сделать этот праздник НАИКРУТЕЙШИМ.

Этой ночью «урожай» Рюуносуке и Кастера составлял пять детей. Эти дети, которых привели в неизвестное место, где царствовала непроглядная тьма, тихо жались друг к другу. Они дрожали, глядя на сумасшедшее представление, которое устроили два человека стоящих перед ними.

И в перспективе провозглашения новой религии этих проклятых последователей, в душах этих невинных детей не было ни капли надежды на спасение.

-95:28:46

Если случайно выглянуть в окно, то можно увидеть, как зарождается рассвет.

Глядя на готовое выплыть из-за горизонта солнце, Эмия Киритцугу ничего по этому поводу не испытывая, продолжал сортировать имеющуюся информацию.

Стоящий напортив железнодорожной станции отель, в котором он встретился с Майей три дня назад, сейчас был превращён в одну из секретных баз. Сперва он отказался от всех услуг в номер, потом повесил на стены карты города Фуюки, затем сделал отметки касательно локаций в городе, не пропустив ни одной.

В течение нескольких дней он изучал маршруты и время их преодоления, информацию, полученную от фамилияров, колебания магической энергии.

Подсоединившись к полицейской частоте, он получил информацию о пропавших людях и местах, где ведётся расследование – мозаика значков на карте, которые располагались независимо оттого, что происходило в городе Фуюки по ночам, показывали на карте ситуацию в состоянии хаоса.

Пока правая рука Киритцугу продолжала расставлять по карте значки, его левая рука отдельно от воли своего хозяина брала продукты питания, которые Киритцугу купил во время расследования. Механически поднося ко рту гамбургеры из фастфуда, он кусал их и долго пережёвывал. Эмия Киритцугу в течение девяти лет обедал за «королевским» столом в замке семьи Айнцберн. Порядком от него устав, он чувствовал, что продукты быстрого питания несли в себе ауру резни, что как раз ему подходило. Неважно как вы будете на это смотреть, но возможность есть, не прерывая при этом мыслительный процесс, перевешивала всё остальное.

Расставив на картах все значки, Киритцугу начал обдумывать всё в целом, пытаясь предугадать, в каком направлении будет развиваться Война за Святой Грааль.

Арчер – ни единого движения в поместье семьи Тосака. С того момента как в первый день Войны Арчер уничтожил вторгшегося Ассассина, Токиоми, словно впавший в зимнюю спячку медведь, закрыл все двери. Никто поместья не покидал. Всё что там царило – необъятная тишина.

Берсеркер – фамилиярами было подтверждено, что человек, который подходил под описание Мастера от семьи Мато, входил в их поместье. Хотя внешне этот человек был абсолютно беззащитен, и его можно было атаковать в любое время, его Слуга – Берсеркер – обладал таинственной способностью, позволяющей ему сражаться с Арчером, у которого был исключительно сильный Небесный Фантазм. Стоит ли временно оставить Мастера семьи Мато в покое, чтобы хоть как-то сдерживать Тосаку?

Лансер – заменив тяжело раненого Эль-Миллоя, в Войну вступила его невеста – Сола-Ю Нуада-Ре София-Ри. Возможно, именно она сейчас контролирует Лансера. Взяла ли она на себя обязанность по контролю Слуги с помощью Книги Мнимого Подчинения, или же изъяла Командные Заклинания и заключила новый контракт с Лансером…?

…если первое – то даже убийство Солы-Ю не прервёт поддержку энергией Лансера, и он будет способен продолжать биться. В этом случае, нужно будет тщательней обдумать возможность атаки на невесту Кайнета.

Кастер – прошлой ночью в городе опять были похищено несколько детей. Похоже, его абсолютно не волновало то, что за это его покарает Наблюдатель, поэтому он продолжал совершать свои бесчеловечные поступки.

Райдер – ни следа. Как и прежде и он, и его Мастер удалились на своём летающем Фантазме, поэтому их передвижения сложно было отследить. На первый взгляд Райдер казался самонадеянным, но на деле он не допускал ни малейшей оплошности; серьезный противник.

Информация касательно Райдера и Арчера от Ирисфиль была передана ему выздоравливавшей в замке семьи Айнцберн и лишь недавно очнувшейся Хисау Майей.

Видимо, события стали развиваться непредсказуемо, поэтому у Райдера не было другого выхода, как использовать Небесный Фантазм и уничтожить Ассассина.

Его Фантазм, носящий название Ionian Hetairoi, определённо нужно было принять во внимание. Но что больше заботило Киритцугу так это судьба Ассассина.

Ассассин был Слугой, который представлял собой необычайную ценность. Какая именно причина лежала в основе той самоубийственной атаки? Силы Ассассинов, атаковавшие прошлой ночью замок семьи Айнцберн должны были быть полностью мобилизованы для сражения. Если бы они этого не сделали, то, будучи слабыми поодиночке, они бы не смогли завалить всех числом. Эта череда событий полностью отличалась от того фарса, который был продемонстрирован при вторжении в поместье семьи Тосака. В этот раз можно было считать, что Ассассин с большой долей вероятности был полностью уничтожен.

Тогда – что насчёт его Мастера?

Киритцугу вздохнул, закурив первую сигарету этого дня. В конце концов, слишком рано было списывать его со счетов.

Котомине Кирей. Величайшая «ересь» во всей Войне за Святой Грааль.

Для Киритцугу, цель, по которой этот человек вступил Войну, была полностью непонятна.

Обнаружив Ассассина во время хаотично идущей битвы в портовом районе, Киритцугу понял, что Мастер Ассассина – ответственная за разведку марионетка Токиоми. Но ко всему прочему, многие действия Котомине Кирея были Киритцугу непонятны.

Во время атаки на мастерскую Кайнета в здании отеля Хайтт, устроив засаду в строящемся здании, Котомине Кирей…

Во время осады штаб-квартиры Айнцберн, пробираясь к замку со стороны, противоположной той, с которой началась атака, Котомине Кирей…

Неважно, каковы были обстоятельства – всё становилось на свои места, если предположить, что его единственной целью был Эмия Киритцугу.

Сначала этот фарс, который бы устроен для того, чтобы показать – он вне игры. Затем обращение за защитой к церкви и управление огромным количеством Ассассинов для осуществления разведки. Чтобы сделать эту тактику совершенной, Кирею просто нужно было безвылазно сидеть в церкви города Фуюки, не делая ни шага за порог. Но его действия полностью выдали его.

Киритцугу, который изначально спрятался за спинами Сэйбер и Ирисфиль, раскрылся лишь в битве с Эль-Миллоем, поэтому до этого дня никто не должен был знать о его истинной сущности. Даже если бы разведывательная сеть Тосаки действительно обнаружила, что Киритцугу предпринимает какие-то действия, они бы не смогли придти к выводу, что Киритцугу является тем, кто заключил контракт с Сэйбер. И если исключить эту причину, то с точки зрения ведения Войны, с какой целью на него – Киритцугу – можно охотиться?

Была вероятность того, что это была бессмысленная личная неприязнь направленная непосредственно на Киритцугу, но она была ничтожна мала. В процессе исследования биографии Котомине Кирея, он не нашёл никаких моментов, когда его путь пересекался с путём Эмии Киритцугу. Даже среди убитых Киритцугу волшебников и пожертвованных им людей, не было ни друзей, ни знакомых Котомине Кирея.

В таком случае, можно с уверенностью сказать вот что.

Даже потеряв Ассассина, Котомине Кирей определённо встанет на пути Киритцугу. Неважно, что двигало этим человеком – это превосходило желание победить в Войне. Даже потеряв своего Слугу, он не выйдет из игры, как на его месте разумно поступили бы другие.

Серьёзно задумавшись, Киритцугу вздохнул и вдохнул ртом фиолетовый сигаретный дым.

Когда он думал о чём-нибудь хоть как-то связанным с Котомине Киреем, он словно погружался в бездонную пустоту, и на него накатывали волны ужаса.

Тактика Киритцугу состояла в том, чтобы запутать врага. Понять, где противник будет атаковать, какова его цель. Пока можно видеть, что стоит за действиями противника, можно найти его слабости и прорехи в обороне. К тому же, волшебники обладают этим самым «чувством цели» в большей степени, чем обычные люди. Только лишь из-за этого во время своей «охоты» Киритцугу никогда не промахивался.

Но сейчас. Противник подобный Котомине, тот, кого «просто нельзя постичь ни внешне, ни по существу», был величайшей угрозой Киритцугу. И к тому же он был сильным противником. Киритцугу был просто беспомощен.

Словно детектор, который мог видеть его мысли и предугадывать его действия. В этот раз Киритцугу досталась не роль охотника, но жертвы. Вот он, единственный непредвиденный фактор…

– …Да кто ты такой? – неосознанно пробормотал Киритцугу.

Чем больше он думал о проблемах связанных с Котомине Киреем, тем больше он удалялся от этого ответа. Это может привести к тому, что он поддастся своему нетерпению.

Что интересного в преследовании и убийстве? Необходимость продолжать сражение, постоянно подвергаясь риску неожиданного удара со стороны.

Киритцугу арендовал гараж в соседнем городе, и поставил в нём грузовик с прицепом полным топлива, которым можно было управлять дистанционно. Это оружие, которое у партизан звалось «дешёвой крылатой ракетой», изначально было козырем, который он планировал использовать в атаке на поместье семьи Мато или Тосака. И если подобный снаряд направить на церковь, в которой прятался Котомине Кирей, возможно даже этот экзекутор не сможет пережить такой атаки…

– Идиот, знай, когда остановиться…

Напомнив себе об этом, Киритцугу затушил сигарету в пепельнице.

Сейчас перед ним было достаточно врагов, и следовало расставить приоритеты – кого уничтожать первым. Что ему нужно было сделать, так это выиграть Войну за Святой Грааль. С этой перспективы, Котомине Кирей был лишь проигравшим Мастером. Даже не зная намерений, по которым он атаковал Киритцугу, всецело посвящать себя этой проблеме, в ущерб более важным сражениям, действительно было неуместно.

Если Киритцугу поддастся нетерпению, то потеряет способность здраво мыслить. Так нельзя продолжать. Нужно подправить своё настроение.

Он не спал уже около 70 часов. Так как его тело находилось под воздействием стимуляторов, он не хотел спать, но усталость накапливалась, поэтому это может повлиять на работу его зрения и разума.

У него определёно было немного времени до того, когда он должен встретиться с Майей. Используем его для того, чтобы избавиться от усталости.

Киритцугу воспринимал себя как автоматический механизм. Поэтому собственная смерть его сильно не волновала. Он относился к своему здоровью так же, как он разбирался с большим количеством вооружения. Он поддерживал своё тело в рабочем состоянии, чтобы всегда действовать в полную силу.

Сходив в туалет, Киритцугу лёг на кровать и использовал самогипноз, чтобы рассеять своё сознание. Это был жёсткий способ избавиться от стресса через отключение сознания и очищение психики.

Хотя самогипноз не относился к высокоуровневому волшебству, но использование его могло привести к смещению самосознания, поэтому немногие пользовались этим заклинанием. Но Эмия Киритцугу, который считал, что самый эффективный способ отдохнуть – самый лучший, свободно им пользовался.

Приблизительно через два часа, рассеянное сознание собирается воедино и загипнотизированный человек обычно просыпается. Но до этого, тело загипнотизированного человека напоминает живой труп, лишенный сознания. Поэтому, используя это заклинание, нужно удостовериться, что ты находишься в секретном и безопасном месте.

Киритцугу, расслабившись после того, как убрал образ противника из своего сознания, провалился в глубокий сон.

За окном лучи солнца пролились на улицы города, и начался новый день.

-91:40:34

– Похоже, сегодня ты в хорошем настроении, Арчер.

Сидя в комнате Котомине Кирея словно в своей собственной, сверкающий Слуга посмотрел на вошедшего с улыбкой на лице, причина которой была неизвестна.

При обычных обстоятельствах, когда человек улыбается, он влияет на окружающих его людей, создавая дружественную атмосферу. Но по странному стечению обстоятельств, Кирей был человеком, которого не радовали улыбающиеся люди. Более того, от улыбки Короля Героев сидящего напротив него веяло чем-то тревожным.

– Хоть я и не видел этого Грааля – даже если это всего лишь бесполезная безделушка – мне уже всё равно. Потому что я нашёл кое-что поинтереснее.

– О, вот это на самом деле удивительно. Не ты ли однажды сказал, что это эра пропитана фальшью и уродством?

– Ничего не изменилось. Но с другой стороны, мне будет интересно пронаблюдать за всем до конца – чем закончиться эта Война.

Возможно, тот поразительный банкет, проведённый прошлой ночью во внутреннем дворе замка семьи Айнцберн, был причиной перемене настроения Арчера. Но Кирей тоже видел часть того, что там происходило. Причиной был Райдер? Или его разговор с Сэйбер?

– Лично мне нравятся надменные оппоненты. Амбициозных людей не сдерживает скромность. Когда я сталкиваюсь с таким противником, я – счастлив.

Взглянув на озадаченное лицо Кирея, Арчер медленно поднял бокал с красным вином, посмотрел на него и продолжил.

– Но надменность бывает двух видов. В первом случае – это надменность мелкого калибра. Другой вид надменности – когда у человека есть великое желание. Первое – очень распространено и обычно являет собой очевидную глупость, но второе сложно в себе воспитать и поэтому так ценно.

– Неважно, какова надменность, она всё равно исходит от человеческой глупости, разве нет?

– В сравнении с заурядной прозорливостью, такой вид глупости оказывается ценнее, так? Хоть они и были рождены людьми, их идеалы настолько высоки, что их не достичь с помощью человеческих сил. Поэтому они перестают быть людьми, чтобы воплотить свой идеал. Неважно как много я вижу подобное, я не устаю созерцать печаль и отчаянье таких людей.

Закончив говорить, он поднял бокал чуть выше и элегантно опустошил его. Неважно насколько он был самоуверен, в присутствии этого Героя невозможно было испытывать скупость. Возможно, это было частью его отличительного королевского стиля.

– Кстати говоря, Кирей, ты сказал это обо мне, но ты сам сегодня в необычно хорошем настроении.

– Просто почувствовал облегчение. Я наконец-то освободился от тяжелой ноши.

Командные Заклинания, которые до этого были запечатлены на правой руке Кирея – исчезли. Прошлой ночью во время битвы в замке семьи Айнцберн, его Слуга Ассассин был полностью уничтожен.

Кирей полностью утратил статус Мастера. Хотя внешне казалось, что ничего особо не изменилось, но как он и сказал, сейчас он был абсолютно свободен от ответственности быть Мастером. Теперь временное пребывание Кирея в церкви можно было считать полностью оправданным.

– Куда исчезли неиспользованные Командные Заклинания? Они ведь являются материализованным волшебством, и не должны просто растворяться в воздухе, так ведь?

– В теории, они должны возвращаться к Святому Граалю. Командные Заклинания как раз Святым Граалем и предоставляются. Командные Заклинания тех людей, которые лишаются статуса Мастера ввиду потери своих Слуг, возвращаются Святому Граалю. Но если появится Слуга, чей контракт потерял свою силу из-за смерти Мастера, тогда Грааль перераспределит неиспользованные Командные Заклинания, которые он собрал, и дарует их стороне нового контракта.

Двадцать одно Командное Заклинание распределялось между семью Мастерами, и исчезали после того, как их использовали. Те заклинания, которые не были поглощены, собирались вместе и передавались Наблюдателю, который был ответственен за их хранение.

– Другими словами в зависимости от того, как будет развиваться Война, возможно появление нового Мастера?

У Короля Героев не должно было возникнуть особого интереса к тому, что не было связано с его желаниями. Хотя он почувствовал, что данный вопрос Гильгамеша был странным, Кирей продолжил объяснять.

– Ты прав. Но кандидатов выбирает Святой Грааль, нельзя стать Мастером просто так. Поэтому во время поиска новых Мастеров, Грааль будет продолжать искать среди тех людей, которые ранее попадали в его поле зрения и могли стать Мастерами. А к Мастерам из «трёх изначальных семей» особое отношение. Даже если они и потеряли своих Слуг, пока в течение войны существуют Слуги без контрактов, они могут продолжать действовать как Мастера, если не израсходовали свои Командные Заклинания. Похоже, в прошлом подобное имело место несколько раз.

– …

Во взгляде Гильгамеша, который молча слушал объяснения Кирея, он увидел нечто тревожное, поэтому он ничего не смог с собой поделать и замолчал.

– Что не так? Продолжай, Кирей.

– В любом случае, это так же является одной из причин, по которой Мастер, потерявший своего Слугу, получит защиту Церкви. Когда появиться возможность появления нового Мастера, у Церкви появиться хороший шанс заполучить оставшиеся Командные Заклинания. Поэтому методы, которые используют участники Войны против своих оппонентов направлены не на то, чтобы противник не смог сражаться, а чтобы гарантировано его убить. Это так же является мерой пресечения новых проблем в будущем.

– Хех.

По какой то причине развеселившись, Гильгамеш сардонически ухмыльнулся и вновь налил себе вина в бокал.

– Тогда, кстати говоря, Кирей, разве у тебя не велик шанс вновь обрести Командные Заклинания?

Услышав то, что сказал Король Героев, Кирей презрительно усмехнулся.

– Это невозможно! Моя цель, по которой я участвую в Войне такая же, как у моего учителя Токиоми – поддержать семью Тосака, и теперь моя задача полностью выполнена. Ассассин закончил с расследованием, и учитель уже определил выигрышную стратегию против всех Мастеров и их Слуг. Мне совсем не нужно появляться на сцене вновь.

– Я должен сказать, что сомневаюсь в плане Токиоми. Он не обладает способностью обрести Святой Грааль.

– Ты слишком свободно высказываешься о своём Мастере.

Гильгамеш посмотрел на усмехнувшегося Кирея пронзительным взглядом.

– Кирей, похоже, ты очень заблуждаешься в отношениях Мастера и Слуги, которые существуют между мной и Токиоми. Токиоми ведёт себя как подданный своего короля и платит мне дань магической энергией. Согласившись с условиями такого контракта, я ответил на призыв. Не связывай меня с остальными Слугами, которые ведут себя как лакеи.

– Тогда, как ты собираешься поступать с приказами Командных Заклинаний?

– Мне всё равно… если последователь выполняет свои обязанности, то Король может изредка прислушиваться к своему советнику. Вот и всё.

Кирей криво усмехнулся.

Если бы Гильгамеш знал бы об истинной цели Войны за Святой Грааль… то в его отношения с Токиоми наступил бы кризис. Конечно, если такой момент наступит, то Токиоми, имея в распоряжении Командные Заклинания, будет обладать огромным преимуществом.

– Сейчас идёт соревнование за голову Кастера. Тем, кто атакует последним и нанесёт добивающий удар, будешь ты, Арчер. У тебя нет времени на то чтобы медленно и неторопливо дегустировать вино.

– Токиоми валяет дурака, и если он будет продолжать в том же духе, то до моего выхода на сцену ещё очень далеко. До этого времени я могу лишь наблюдать за тем, что делают другие, чтобы убить скуку… Кирей, ты только что сказал, то Ассассин закончил с расследованием?

– А, эта рутина?

Кирей обещал Гильгамешу сообщить о действиях Мастеров и о причинах, по которой они хотят обрести Святой Грааль. Всё ради его «развлечения». Чтобы удовлетворить любопытство Гильгамеша Кирей приказал Ассассинам приглядеться к Мастерам.

– Да, расследование было полностью завершено. Я должен был позволить Ассассину отрапортовать лично прошлой ночью. Если объяснять всё так…

– Нет, этого как раз достаточно.

Голос Гильгамеша внезапно прервал Кирея.

– Мне не интересен этот тип из тени. Кирей подобная информация является значимой лишь тогда, когда именно ты о ней говоришь.

***

Хоть Кирей и подозревал о намерениях Арчера, которого сложно было понять, он неохотно начал кратко пересказывать информацию, которую он собрал о Мастерах.

По разведданным, полученным при подслушивании разговоров между Мастерами, их Слугами и людьми, так или иначе, их окружавшими, можно было легко определить мотивы, по которым они участвовали в Войне.

Мастер Лансера и Мастера Райдера, не желали Святого Грааля и желали победы, чтобы прославиться как великие волшебники.

Что касается Мастера Кастера, он даже не знал, что представляет собой Грааль. Он принял участие в Войне, желая лишь получить больше возбуждения от убийств людей.

Мастер Берсеркера, похоже, искал что-то вроде «спасения». Поскольку он сбежал из своей семьи, он был причиной тому, что одна из дочерей семьи Тосака была принесена в жертву. На данный момент она играла роль своеобразного заложника, который будет отпущен, если ему удастся заполучить Святой Грааль. К тому же, он, по всей видимости, в прошлом был знаком с женой Токиоми – Аои. Он был единственным из пяти Мастеров, чей мотив мог быть понятен обычному человеку.

Касательно Мастера Сэйбер – здесь Кирею пришлось соврать Арчеру.

Ассассин который был уничтожен прошлой ночью, так и не смог заполучить достаточно информации касательно Эмии Киритцугу. Это можно было объяснить только тем, что он знал – убийство Арчером Ассассина было всего лишь подделкой, и поэтому он до самого конца не раскрывал своих секретов. Можно лишь сказать, что тот, кто способен скрыть свои тайны, будучи под наблюдением такого тщательного шпиона как Ассассин определённо достоин восхищения. В сравнении с другими Мастерами он был кем-то особенным.

И, даже если бы Кирей и узнал бы об истинном намерении Киритцугу, он бы возможно не сказал о нём Арчеру.

Даже на данный момент он ещё во многом сомневался. Но это сомнение не пошатнуло уверенности Кирея в том, что он должен встретиться с Эмией Киритцугу. Это было личной проблемой Кирея, никак не связанной с Войной, поэтому он не собирался давать ни малейшего повода посторонним лезть в его дела.

Потому Кирей сказал Арчеру, что всё дело в древнем желании семьи Айнцберн. Что они участвовали в этой Войне, чтобы дать Святому Граалю снизойти на эту бренную землю. Но Арчер, похоже, не собирался изучать то, что Кирей держал в своём сердце, он просто с интересом слушал его отчёт.

– Хмм… позволить их надеждам столкнуться будет не таким уж и плохим представлением… – с презрением произнёс Арчер, закончив слушать о мотивах, которые двигали пятью людьми. – В конце концов, они просто обычный сброд. Все они мыслят однообразно. Они думают, что могут наложить руку на моё сокровище по таким глупым причинам. Эта саранчу следует казнить на месте, не ведя никаких переговоров.

Услышав необычно надменные слова Арчера, Кирей не смог сдержаться и вздохнул.

– Касательно информации, на сбор которой было потрачено столько усилий – что ты о ней думаешь? Мне кажется, что я зря старался.

– Что значит «зря старался»? – произнёс Король Героев, загадочно улыбнувшись. – Что ты такое говоришь, Кирей. Твои усилия и усилия Ассассина принесли плоды, не так ли?

Почувствовав, что в голосе собеседника была ирония, Кирей воззрился на Арчера и произнёс:

– Ты смеёшься надо мной, Король Героев?

– Ты не понял? Не бери в голову, тебе простительно то, что ты этого не понял. Потому что ты человек, который видит лишь то, что его волнует.

Игнорируя взгляд Кирея, Арчер рассмеялся и продолжил.

– Люди, которые не знают себя, могут лишь преследовать удовольствия на уровне инстинктов. Как хищники, которые почуяли запах крови. То, что лежит в их сердце выражается инстинктивно в их словах и действиях. И поэтому, Кирей. Когда ты, пропустив всё через себя, вновь вспомнил, что ты слышал, видел и познал, ты уже показал то, что ты думаешь. Ты всё описал до деталей, что ясно показывает, что именно тебя интересует. Другими словами – наблюдение за словами и действиями человека – лучший способ понять его интересы. Игрушки называемые людьми, рассказы называемые жизнями… нет более значимого развлечения, чем наблюдать за всем этим.

На этот раз Кирею пришлось признать, что он был неосторожен.

Изначально он думал, что он делает это только для того чтобы развлечь Короля Героев. Но оказалось, что он ошибся – его собеседник использовал этот метод, чтобы заглянуть в его разум.

– Не будем говорить о том парне, о котором ты намеренно умолчал правду. Подобные подсознательные мысли касаются лишь невообразимого упрямства. Сейчас я хочу поговорить с тобой о человеке, которого ты неумышленно выделил. Итак, кому из четырех оставшихся Мастеров ты уделил больше внимания, чем другим.

Кирей внезапно почувствовал себя неуютно. На данный момент лучше всего будет закончить этот разговор как можно быстрее.

Посмотрев на нерешительного Кирея, Арчер, словно почувствовав себя удовлетворенным, отпил вина и продолжил.

– Мастер Берсеркера. Его зовут… как? Кария. Кирей, твой отчёт об этом человеке был очень детальным.

– Потому что всё, что с ним связано – очень запутано. Так много деталей, что потребовалось дополнительно их разъяснить. Вот и всё.

– Хм, я так не думаю. Всё потому, что ты заинтересован в этом человеке, и поэтому ты приказал Ассассину «тщательно расследовать сложные причины, приведшие его в Войну». Приказ, который ты дал при таких обстоятельствах, был основан на простом интересе, хоть ты этого и не осознавал.

– …

Выслушав аргументы Арчера, которых нельзя было опровергнуть, Кирей решил пересмотреть свои действия.

Мато Кария. Он действительно считал, что к этому человеку стоит присмотреться повнимательней. Не только потому, что он испытывал гнев к Токиоми – его Слугой был Берсеркер, который обладал способностью использовать чужие Небесные Фантазмы. Его можно было считать естественным противником Арчера.

Но касательно угрозы исходившей от них – Кария и Берсеркер не были в первых числах.

Мастер и Слуга с Безумным Усилением, команда, приготовленная в спешке прямо накануне Войны. Возможно, из оставшихся пяти они были теми, кто погибнут прежде других. Против них не нужно было использовать никаких схем. Втягивать их во все битвы затягивающейся Войны будет достаточно.

До тех пор, пока его будут оставлять в покое, он мог просто умереть собственной смертью. В этом случае, его можно было считать с врагом, с которым будет очень легко разобраться. И зная, что он за оппонент, но все равно детально расследовать ситуацию – сейчас это казалось нелогичным.

– Признаю, это была ошибка с моей стороны.

Со смирением священнослужителя, которое он обрел за годы самосовершенствования, Кирей кивнул и сказал:

– Действительно, если подумать об этом хорошенько, то можно понять – Мато Кария просто слабый противник, который долго не протянет. С точки зрения далеко идущих планов, он не сможет стать угрозой, и не стоит того, чтобы уделять ему столько внимания. Я слишком высоко его оценил, и только поэтому я так подробно объяснил Арчеру – то есть, тебе.

– Эй, так ли это?

Даже если Кирей и подтвердил его слова, в кроваво-красном взгляде Арчера читалось непонятное стремление.

– Но Кирей, давай предположим, что если будет иметь событие называемое чудом переплетённым с удачей. Что если Берсеркер и его Мастер дойдут до самого конца и обретут Святой Грааль? Ты думал о том, что же произойдёт тогда?

Что произойдёт, если предположить, что случиться то, чего не может произойти в принципе…

Концом своей жизни Мато Кария считал схватку с Тосакой Токиоми. Если отбросить его шансы на победу, и предположить, что он каким-то образом победит Тосаку Токиоми и даже обретёт Святой Грааль – тогда, с чем же столкнется Кария после?

Об этом даже не стоило задумываться – он столкнется со своей собственной тьмой. Изначально он вступил в Войну, чтобы помочь Аои вернуть её дочь, но сейчас собирался лишить жизни мужа Аои. Казалось, он не знает об этом противоречии… нет, правильней будет сказать – он знает, но из-за своей ревности и эгоизма, что жили в его сердце, он неосознанно обманывал себя, скрывая от своего разума это чувство.

Когда он обретет кровавую победу, Мато Кария потонет в осознании того, что ему придется заглянуть внутрь своей уродливой души.

Арчер, наблюдая за думающим Киреем со стороны, улыбнулся и сказал:

– Послушай, Кирей. Ты понял истинную цель того, почему я задал тебе этот вопрос?

– …Что ты хочешь этим сказать?

Подсказка Арчера ещё больше запутала Кирея.

Разве в его предыдущих мыслях были нестыковки…?

– Скажи мне, Арчер? Есть ли смысл в том, что Мато Кария одержит победу?

– Никакого, абсолютно никакого – эй, не делай такое страшное лицо. Я неоднократно тебе говорил, что не собираюсь смеяться над тобой. Подумай об этом. Почему Котомине Кирей до этого момента так и не осознал бессмысленность этого вопроса? Разве ты не почувствовал что об этом даже думать не стоит?

Если этот разговор продолжиться, то Арчер продолжит водить его за нос. Поэтому Кирей сдался. Перестав думать, облокотился на спинку кресла и произнёс:

– Ты бы тоже мог говорить более прямо, Арчер.

– Если бы я задал тебе тот же вопрос, используя в качестве примера другого Мастера, ты мгновенно бы понял, что этот вопрос не имеет смысла, и немедленно объявил бы его глупым. Но касательно Карии здесь всё иначе. Ты не определил этот вопрос как бессмысленный, наоборот ты погрузился в гипотетическое рассуждение над ним, думая «а если бы…». Здесь должно было быть полное безразличие к тому, что кто-то делает что-то настолько бесполезное. Вот он подлинный «интерес». Мои поздравления, Кирей, ты наконец-то полностью понял что значит «развлечение».

– …Развлечение? Ты говоришь об удовольствии?

– Да.

Услышав заявление Арчера, Кирей отрицательно покачал головой.

– В судьбе Мато Карии нет ничего, что может доставить «удовольствие». Чем дольше длиться его жизнь, тем больше страданий и горестей накапливается в его теле. Для него ранняя смерть будет в некотором роде спасением.

– …О, Кирей, почему ты воспринимаешь «удовольствие» так буквально? – вздохнул Арчер, словно встретил студента, который мало чего понимает. – Есть ли противоречие между страданиями и горестями и – «удовольствием»? Так называемое «удовольствие» не существует в какой-либо физической форме. Из-за того, что ты этого не понимаешь, ты так запутался.

– Всё не так! – раздался гневный голос Кирея, словно его вскрик был вызван условным рефлексом. – Король Героев, только злые люди подобные тебе могут найти счастье, смакуя чужие страдания. Но это греховное чувство. Зло, за которое нужно карать. С такими суждениями, ты не встанешь на ту же тропу веры, пока я, Котомине Кирей, жив!

– То есть, ты продолжаешь верить, что «удовольствие» – грех? И вновь приводишь свои ошибочные аргументы? Ты становишься очень интересным человеком.

В тот момент, когда Кирей собирался ответить, внезапная острая боль пронзила всё его тело, заставив согнуться пополам.

– …

Горящая боль пришла из его предплечья, рядом с локтем. Причина, вызвавшая её, была неизвестна, но Кирей испытывал подобное ранее. То же странное и болезненное ощущение, которое он претерпевал сейчас – возникло у него три года назад. Тогда оно исходило от запястья его левой руки. Это было тогда, когда всё началось.

Боль постепенно вытеснялась волнами накатывающего жжения. От удивления Кирей перестал думать и неосознанно закатал рукав, чтобы проверить своё предплечье.

На его левой руке внезапно появились судьбоносные святые знаки. Оставшиеся Командные Заклинания - символ, часть которого исчезла после того, как его использовали на Ассассине - вернулись теми же, что и прежде.

– Хех, прямо как я и думал. Но всё равно, это произошло слишком рано.

– Ублюдок…

Новые Командные Заклинания. Онемение, вызванное сильной болью, служило доказательством того, что эти Командные Заклинания были подлинными. Но даже если и так, Кирей временно не мог восстановить контроль над своими чувствами. Поражённый, он был не в состоянии произнести ни слова.

Абсолютно невозможно.

В данный момент всё Мастера были живы. Ни один Слуга не существовал в этом мире без заключённого контракта. Вновь обрести Командные Заклинания при таких условиях – подобный случай действительно был беспрецедентным.

К тому же Кирей не принадлежал к числу «трёх изначальных семей». Грааль даровал ему – человеку, который проиграл – те же Командные Заклинания. Какие надежды он на него возлагал? Воистину это была необъяснимая и странная ситуация.

– Похоже, Грааль всё ещё высоко тебя ценит.

Затем Арчер со зловещей улыбкой на губах произнёс:

– Котомине Кирей, ты должен ответить на ожидания Грааля. Не смотря ни на что, у тебя должна быть причина обрести его.

– Я… моя причина обрести Грааль?

– Если он действительно является чудом, способным исполнить любое желание – Грааль определенно способен понять то, чего ты сам даже не осознаешь – желание, которое запрятано в глубине твоей души.

Глядя на выражение лица Арчера, Кирей внезапно испытал де жа вю. Да – это было изображено на иллюстрации к Библии – выражение змеи в Раю.

– Кирей. Мысли не дадут тебе ответа. Такой размеренный образ мыслей, скованный еретиками, извратил имеющиеся у тебя знания. Молись, чтобы ты смог обрести Святой Грааль. Тогда среди всего, что он тебе дарует, ты найдёшь ответ на вопрос – какого же истинного счастья ты ищешь.

– …

В этом Кирей никогда не сомневался.

Словно цель и причина поменялись местами. Именно из-за того, что он не знает каково его желание, он должен обрести Грааль, который исполняет все желания, чтобы узнать своё.

Если ему просто нужно будет найти ответ – это действительно был путь найти прямой ответ.

– Но если так, тогда я должен лично уничтожить желания шести людей, чтобы найти ответ. И если я буду бороться за Грааль из личных интересов… я стану врагом своего учителя и покровителя.

– Ты должен подыскать себе сильного Слугу. Иначе, как же ты собираешься бороться со мной?

Произнеся эту фразу таким тоном, словно это были не его проблемы, Арчер пригубил красного вина. Затем он сказал:

– В любом случае, вот непременное условие – ты должен захватить чужого Слугу. А что будет потом… хех, Кирей, ты сам по себе.

Словно ещё больше заинтересовавшись в Кирее после того, как он вновь обрёл святые знаки, алые глаза Короля Героев зажглись взглядом полным наслаждения.

– Преследуй свои собственные желания. Таков путь истинного развлечения. Затем развлечение принесёт удовольствие, и удовольствие направит тебя туда, где должно лежать счастье. Этот путь был указан для тебя, Кирей. Указан со всей точностью и очевидностью.

-92:23:15

Когда мы говорим о факторах определяющих понятие «рыцарь», первое что всплывает в разуме так это меч и доспехи. Второй существенный фактор касается не доспехов, но верховой езды.

Сидящий в седле, держащий поводья в руках и несущийся по полю боя – вот каким должен выглядеть рыцарь. Это касается не только лошадей, но и других четвероногих животных, колесниц и даже сказочных созданий. Такой способ передвижения превосходит ходьбу, и порождает приятное возбуждение от чувства свободы. Способности к верховой езде являются источником чистейшей радости.

Для Сэйбер, которая прожила свою жизнь, будучи Королём Рыцарей, верховая езда была тем, что давно уже стало частью её души. Способность «Верховая Езда», которой она обладала как Слуга, возможно, была истинным отражением этого.

Воистину чудесно – сказало сердце Сэйбер, когда её руки держали руль автомобиля Мерседес-Бенц 300L.

Чувства, которые она испытывала, управляя механическим устройством, полностью отличались от тех, когда она скакала на коне, но только благодаря предыдущему опыту она могла сказать, что этот сложный механизм вел себя так, что казалось, он был живым.

Хоть и было очевидно то, что у механических шестерней не было ни крови, ни души, автомобиль всё равно верно двигался вперёд, подчиняясь воле Сэйбер – его водителя. Почтение, которое демонстрировал Мерседес, создавало ощущение того, что она вновь вернулась в родные земли, и это наполняло душу Сэйбер доверием и удовлетворением.

– Не удивительно, что Ирисфиль так нравиться водить машину.

Как только она это поняла, незначительный вопрос вторгся в её поток мыслей – так как водить машину так приятно, почему на этот раз Ирисфиль уступила водительское место ей?

– Ну, как ты чувствуешь себя за рулём, Сэйбер? – задала вопрос улыбающаяся Ирисфиль, которая сидела рядом с ней. Это была удовлетворенная улыбка матери, которая купила своему чаду новую игрушку и наблюдала за тем, как он с ней играет.

– Воистину это создание удивительно. Если бы это появилось в мою эпоху, оно бы стало чем-то невообразимым.

Сэйбер улыбнулась и дала честный ответ, прогнав сомнение из своей души. Должно быть, Ирисфиль знала, что Сэйбер испытает удовольствие от управления автомобилем, и поэтому уступила это право ей. Возможно, это было что-то вроде награды верному рыцарю. Поэтому Сэйбер отреагировала как рыцарь.

– Но это классовая способность тоже великолепна. Хоть ты впервые управляешь машиной, твои навыки – первоклассны.

– Я испытываю странные ощущения – такое чувство, что я стала мастером в этой области давным-давно. Вместо того чтобы пытаться понять сам принцип действия, я просто инстинктивно делаю то, что нужно.

Ирисфиль хмыкнула, после чего на её лице появилась озорная улыбка.

– У меня внезапно родилась идея. Нам нужно попасть на чёрный рынок и купить тебе танк последней модели или бомбардировщик. Если ты сядешь за его штурвал, тогда ты завершишь Войну всего одним ударом, так?

Хоть она и знала, что Ирисфиль шутит, на лице Сэйбер появилась удивлённая и грустная улыбка.

– Сама по себе идея интересна. Но вот что я скажу – ни одно современное оружие не сможет победить мой меч.

Хотя слова Сэйбер звучали несколько самоуверенно, Ирисфиль не стала спорить. Любой кто наблюдал за боем Слуг мог проверить истинность этих слов своими глазами.

– Кстати говоря, Майя едет всё глубже и глубже в центр Фуюки… – произнесла Сэйбер тихим голосом, взглянув на небольшой фургон Хисау Майи, что ехал перед ними и указывал дорогу. – Разве это нормально? Дом, который станет нашей новой штаб-квартирой, расположен так близко к полю боя?

– Об этом не стоит беспокоиться. Семьи Тосака и Мато открыто создали себе защитные укрепления внутри города. Иностранные Мастера тоже находятся в городе, не беспокоясь ни о чём. Это семья Айнцберн, построившая себе убежище так далеко, считается скопищем чудаков.

В Войне за Святой Грааль, в котором главным принципом было сохранять Войну в тайне, местоположение штаб-квартиры особой роли не играло. Так называемый «территориальный бонус» просто касался количества духовных жил, энергию которых можно использовать.

– Так же, если говорить о скрытности, то место, которое выбрал Киритцугу, кажется более надежным, чем предыдущее.

– …

Похоже, Сэйбер сама не заметила того, что при упоминании имени Мастера по её лицу пробежала тень.

«Не удивительно». Ирисфиль уже сдалась. Потому что раздор между ними двумя был предсказан изначально. На данный момент Ирисфиль должна скрыть, сгладить противоречия. Если всё ухудшится, у неё не будет иного выбора, как думать об этом с точки зрения своего назначения.

Странная кавалькада, состоящая из лёгкого фургона и спортивного автомобиля, наконец, пересекла мост города Фуюки и въехала в Старый Город Мияма. Обстановка вокруг них изменилась мгновенно. В отличие от восхищающего Синто, в стиле зданий здесь господствовала аккуратность и нежность. Всё было пропитано исторической и культурной самобытностью. Несмотря на то, что все дома были простыми, казалось, что за каждым из них стоит своя история.

– Это место расположено очень близко к штаб-квартирам семей Тосака и Мато. Определённо он выбрал это место, чтобы никто не заподозрил того, что мы расположились здесь.

– Можно сказать, что самое опасное место – самое безопасное. Он выбрал правильное место. Никто не будет ожидать такого хода.

Хотя Сэйбер и согласилась с этим решением, в её голосе слышалась странная твёрдость. Она считала что схемы и теории Киритцугу вполне применимы в плане стратегии. Чего она не могла стерпеть, так это хладнокровие и бессердечие его тактики.

Майя, которая ехала чуть впереди стала замедлять скорость, после чего остановилась, припарковав фургон у обочины. Похоже, они уже достигли пункта назначения.

– Здесь? Фуф. Ещё одно загадочное здание, так ведь? – с чувством произнесла Ирисфиль, выйдя из Мерседеса, который остановился рядом с фургоном.

Классическая японская постройка, словно из исторической постановки. Даже в Мияма – где казалось, само время остановилось – таких зданий было очень мало. Более того, учитывая территорию, которую занимала эта деревянная постройка – это бы редкий экземпляр архитектурного искусства в современной Японии.

Однако чувство пустоты, исходившее от этого здания, также было необычным. Похоже, этот дом давно никто не использовал. У него, должно быть, была какая-то история, так как бессмысленно было занимать такую большую площадь просто так, иначе бы его давно сравняли с землёй в соответствии с плановой застройкой. Хотя было видно, что в нём никто давно не жил, были видны следы частичного ремонта.

– С сегодняшнего дня и впредь вы будете использовать это здание как штаб-квартиру, – выйдя из фургона, произнесла Майя сухим тоном, одновременно протягивая Ирисфиль связку ключей.

– Ах, отдай их Сэйбер.

– Принято.

Так как её хозяйка приказала ей хранить ключи от комнат, Сэйбер, не колеблясь, взяла связку из рук Майи.

В ней было очень много ключей. Не считая ключей от главной двери и ворот, здесь были ключи от чёрного входа и других комнат. Ключи в основном были классической цилиндрической формы, только один выделялся древностью стиля.

– Майя, отчего этот ключ? Он отличается от остальных.

– Это ключ от сарая во внутреннем дворе. Хотя он выглядит довольно старым, я проверила – замок работает без проблем.

Ответив на заданный вопрос, словно вспомнив о текущем состоянии здания, холодное лицо Майи несколько помрачнело.

– Этот дом был куплен несколько лет назад. Мне очень жаль, но как вы сами видите, он совсем не подготовлен для проживания. Возможно, он не подходит для того, чтобы жить в нём…

– Я не против. На данный момент, меня устроит то, что он защищает от ветра и дождя.

Хотя неожиданно было услышать подобное от благородной леди, следует учесть, что замок семьи Айнцберн построенный в дикой глуши не очень отличался от этого дома в плане обветшания.

– …Если так, мне пора удалиться.

Возможно, Киритцугу дал Майе и иные указания. Извинившись за столь скорый отъезд, Майя села в свой фургон и уехала, оставив Ирисфиль и Сэйбер у пустого дома.

– Ну, Сэйбер, осмотрим наш новый дом?

– Ладно...

После того, как они отперли дверь, как они и предполагали, перед их глазами предстала картина поместья, в котором уже давно никого не было. Внутренний двор был полон высокой травы, а главное строение, заросшее бурьяном, вызывало нехорошие чувства.

– Вот что люди называют домом с приведениями?

Казалось, что Ирисфиль совсем не заботил уровень запущенности дома, она оглядывалась вокруг, словно озорной ребёнок, который нашёл старый заброшенный дом. Увидев на её лице ребяческую радость, Сэйбер не могла понять, какую эмоцию ей следует выбрать для ответа.

– Хах? Что не так, Сэйбер?

– …Ничего. Если ты не против, то всё в порядке.

Для Сэйбер, которая сражалась в бесчисленном количестве битв, данная обстановка была привычной, поэтому она была не очень расстроена текущим состоянием дома. Если Ирисфиль могла принять это, то ничто не мешало им сделать этот дом их новой штаб-квартирой.

– Внутри должен быть деревянный коридор, и татами, и бумажные двери, открывающиеся в бок… о-хо-хо, я однажды сказала, что хотела бы увидеть японские дома своими глазами, и Киритцугу точно это запомнил и специально выбрал этот дом…

– …

Как этот холодный, жестокий, неэмоциональный человек, который был больше похож на машину-убийцу, мог думать о чём-то сентиментальном, будучи на поле боя? Хотя Сэйбер была не согласна со словами Ирисфиль, она промолчала, увидев как Ирисфиль счастлива.

И вот, закончив осмотр внутренних помещений, который сопровождался чихами от пыли, что потревоженными облаками вздымалась в воздух и оседала на её лице, Ирисфиль посерьёзнела и задумалась.

– Слишком далеко от твоих ожиданий?

– Хм. Мне этого достаточно – но сложно будет заставить функционировать этот дом как штаб-квартиру волшебника.

Несмотря на внешний вид Ирисфиль, она была первоклассным волшебником.

– Хотя с установкой замкнутого барьера проблем не будет, касательно мастерской… но такова традиция этой страны, и я с ней ничего не могу поделать. Энергия будет утекать из дома, в котором полно щелей, в особенности это касается волшебства семьи Айнцберн… эх, как жаль. По возможности, я бы хотела найти комнату, которая была бы изолирована камнем и землёй…

Сэйбер, словно вспомнив что-то, взяла в руки ключ, который до этого не был использован, и сказала:

– Разве Майя не говорила про сарай во внутреннем дворе? Может нам его проверить?

***

– Ага, это место идеально, – удовлетворенно кивнула Ирисфиль, только ступив внутрь сарая. – Хотя он немного обветшал, я могу использовать здесь волшебство, так же как и в замке. В конце концов, пока магический круг на месте, я могу контролировать мою территорию.

Возможно, Киритцугу знал об этом с самого начала, и специально купил дом с сараем. В конце концов, сложно было найти традиционное японское поместье с сараем во внутреннем дворе.

– Ну, начнём подготовку. Сэйбер, не могла бы ты принести материалы, которые мы погрузили в машину?

– Да, мне принести всё?

– На данный момент – химикаты и оборудование для алхимии. Хм... дай подумать… так, возьми так же красную и серебряную коробки.

– Как прикажешь.

Сэйбер взяла довольно лёгкие коробки из багажника Мерседеса. Хотя багаж паковала Майя, у Сэйбер были идеи насчёт того, что могло быть внутри.

Когда Сэйбер принесла нужную коробку, Ирисфиль уже определила место, где она будет чертить магический круг и сказала, указав в угол комнаты:

– Боюсь, мне придется побеспокоить тебя, Сэйбер. Нарисуй здесь две гексаграммы радиусом в 6 дюймов, которые находят друг на друга и смотрят в этом направлении.

– Ясно.

Сэйбер знала немного о волшебстве, поэтому легко могла исполнить её просьбу. Зная, зачем она это делает, она не могла понять, почему Ирисфиль хотела, чтобы она это сделала.

– Можешь смешать для меня ртуть? Строго соблюдай названные мной пропорции и чётко…

Сэйбер больше не могла этого выносить и задала вопрос, который она скрывала с самого утра.

– Ты сегодня пытаешься избежать прикосновения ко всему, что бы то ни было, или мне это только кажется?

– …

– Машина или ключи…это может и можно проигнорировать, но если ты не используешь свои руки, чтобы нарисовать очень важный магический круг, то тому есть причина. Пожалуйста, поправь меня, если я не права, но тебя ведь что-то беспокоит, так?

Похоже, Ирисфиль не очень хотела говорить на эту тему, поэтому она отвела взгляд. Сэйбер продолжила спрашивать.

– Если тебе не хорошо, ты должна была сказать мне заранее. В конце концов, я ответственна за твою безопасность, и мне нужно быть готовой к подобному.

– Прости. Однако я от тебя ничего не скрывала.

Ирисфиль вздохнула и вытянула вперёд свою руку.

– Сэйбер, сейчас я сожму твою руку с такой силой, на которую только способна, хорошо?

– А? Конечно.

Хоть она и не знала причины, Сэйбер протянула руку к Ирисфиль. Её пальцы слишком элегантные и ровные для того, чтобы быть человеческими аккуратно взяли руку Сэйбер – затем, очень нежно коснулись её руки – так, что она почти этого не заметила.

– …Ирисфиль?

– Я не шучу. Я вложила в это столько силы, сколько у меня есть.

Ирисфиль выдавила из себя улыбку и продолжила.

– Лишь разжимая пальцы, я чувствую, как моя сила утекает, поэтому я не могу брать что-либо в руки, не говоря о том, чтобы водить машину. Утреннее переодевание почти истощило меня.

– Что… что происходит? Тебе больно? – спросила Сэйбер шокировано, но Ирисфиль пожала плечами, словно подобные неудобства многого для неё не значили.

– Я просто нехорошо себя чувствую, поэтому я отключила чувство прикосновения. Хотя отключение одного из органов чувств повысит мою устойчивость, на другие чувства это никак не повлияет. Это удобство можно считать одним из преимуществ того, что я - гомункул.

– Это не так то просто, так? Не принуждай себя, если тебе не хорошо. Ты должна сходить к врачу.

– Не волнуйся, Сэйбер. Ты забыла? Я не просто человек. Даже если я простужусь, я не могу пойти к врачу – подобный дискомфорт есть результат дефекта в моей конструкции. Это не играет важной роли, поэтому не беспокойся об этом. Я сама приведу себя в порядок.

Хотя она не могла до конца этого осмыслить, она знала, что если она продолжит задавать вопросы об этом, факт того, что Ирисфиль была «создана» будет постоянно выплывать на поверхность. Поэтому Сэйбер остановилась. Потому что она очень хорошо знала, что Ирисфиль больше всего гордилась тем фактом, что она «не просто созданная кем-то кукла».

– Ах, поэтому мне придется побеспокоить тебя, Сэйбер. Подобная рутина как вождение машины и начертание магического круга, потребуют твоей помощи, мой дорогой рыцарь.

– Я это и должна делать. Я просто задала вопросы, которые мне не следовало задавать. Я сожалею об этом.

– Всё в порядке. Так, давай поторопимся и начертим магический круг. Как только я смогу отдохнуть в круге, связанном с духовными жилами, мне станет лучше.

– Как прикажешь. Пожалуйста, сообщи, что мне следует делать дальше.

И вот эта пара приступила к созданию временной мастерской в сарае. Сэйбер сконцентрировалась на создании магического круга семьи Айнцберн, после того как она смешала ртуть до нужной консистенции. Как две сестры они работали в сарае погружённые в радостную атмосферу.

Но Сэйбер не представляла что это радостное время, проведённое с Ирисфиль в сарае и их улыбки, будут последними счастливыми воспоминаниями о благородной принцессе, которую она защищала.

-90:56:26

С далёкого запада прибыла армия, оставляя позади себя огромное облако пыли. С самого начала никто и не думал о том, чтобы недооценивать вторгшуюся армию.

Возможно, слухи о ней распространились по всей стране словно ветер, ещё до того как она прибыла. Все были заинтригованы молодым правителем, который узурпировал трон собственного отца в стране под названием Македония, что располагалась в далекой Греции, подчинил себе соседние страны в мгновение ока и захватил Коринф.

Александр…

Поговаривали, что его амбиции простирались по ту сторону Пролива, и что он посмел даже думать о том, сунуть нос в великую Персидскую Империю.

Конечно, никто из храбрецов поклявшихся защищать свою прекрасную страну не склонит головы перед захватчиком. Воины поклялись своим величием и честью и выступили против армии Александра. Однако воодушевленность противника, представшего перед ними, настолько их напугала, что их затрясло от страха.

Не по приказу богов и не по воле высшего бога. Всё что они пытались исполнить – было лишь желание тирана к завоеванию. Однако – почему эти солдаты были так воодушевлены, так стремились в бой? Даже воины, поклявшиеся защитить свою страну, до самой смерти не смогли с ними сравниться.

Однако не это шокировало проигравших военачальников.

Молодой Александр, стоя перед пленными, открыл свой рот и сказал, словно он был дурачившимся ребёнком:

– То чего я желаю – не ваша страна. Я хочу двигаться дальше, на Восток.

Значит, их страна лишь опорная точка, чтобы продолжить завоевание? – Нет, конечно, нет.

Значит, его амбиции простирались дальше иранских равнин, и тянулись к далёкой Индии? – Нет, этот Восток находится ещё дальше.

Видя, что никто из чужеземных подданных не может понять его мотивов, он сказал:

– Моя цель – край света. Моя цель – самая дальняя граница Востока. Я хочу встать перед Океаном и узреть его своими собственными глазами. Я хочу оставить свои следы на песке перед бескрайним морем.

Конечно, никто не поверил его словам, и они решили, что это было пустой болтовнёй, за которой были скрыты его истинные цели.

Но этот человек действительно вернул власть в руки местных правителей и увёл свою армию, продолжая двигаться дальше на Восток.

Побеждённые военачальники только тогда поняли, когда ошеломлёно наблюдали за его удаляющей спиной.

Ни одна из названных «целей» этого тирана не была ложью.

Он просто двигался на Восток, и отбрасывал всё, что попадалось у него на пути.

Какими жалкими и печальными были те солдаты, которые отринули свою славу и богатства, оставили свои родные земли и последовали за ним!

Вначале они тоже негодовали.

Они думали – как прискорбно, что им приходиться сражаться по такой глупой причине.

Но вскоре они, потеряв всё, задумались.

Что они увидят за этой горой…?

Что они увидят на другой стороне неба…?

Изучать неизведанный мир; не эта ли мечта живёт в душах мужчин, когда они молоды?

Но возраст брал своё, они цеплялись за свои позиции и двигались вверх по иерархической лестнице, поэтому им пришлось забыть свои мечты ради иллюзорной славы и титулов. И вот, этот человек пошатнул их причину существования – в ту ночь, когда они вновь обрели ту мечту, что когда-то давно жила в их сердцах.

Люди, которые, наконец, это поняли, вновь взяли в свои руки оружие.

Они уже не были ни героями, ни генералами. Они были подростками, которые впервые надели на себя доспехи и взяли в руки оружие. Их сердца, которые потеряли гордость и волю и обрели ее вновь, возобновили своё гулкое биение. И они пошли, следуя за спиной великого короля далеко на Восток.

Поэтому Армия Короля продолжала расти по мере того, как он шёл дальше.

Как невероятны были эти люди в глазах других!

Когда-то побеждённые герои, военачальники разбитых армий, правители, потерявшие свой трон; все они шли вместе, плечом к плечу, с улыбками на лицах и блеском в глазах.

– К Океану… – кричали они.

Вперёд, на Восток, дальше на Восток!

Пока вместе с «этим человеком» они не окажутся на легендарном пляже.

Длинный марш, которому не было конца.

Через горящие пустыни, через заснеженные горы, через стремительные реки, прогоняя прочь свирепых зверей, сражаясь за свои жизни против тех племён, которых они никогда в жизни не видели и не могли постичь их оружие и стратегию.

Бесчисленное количество солдат полегло в чужих землях.

Их зрение пропадало, но они продолжали смотреть в спину Королю, который продолжал идти вперёд.

Их слух исчезал, но они продолжали жадно ловить звуки, которые шли с Востока.

Даже если они погибали в битве, отдав ей всё что у них было, до самого конца гордая улыбка не исчезала с их губ.

Вскоре они смогут вернуться к образу их мечты – вечерний, покрытый туманом берег моря, который они должны были увидеть хоть однажды.

Здесь не было никаких других звуков, кроме шума волн, разбивающихся о берег. Далекое и кажущееся бескрайним море.

Об этом образе говорил им Король, но им ни разу не удалось увидеть его при жизни.

Поэтому – этот образ не из их воспоминаний.

Этот образ того, чего они желали всю жизнь во время своего героического похода.

Юноше показалось, что он услышал шум большой волны, когда сон о воспоминаниях Героической Души, что был перемещён сквозь время и пространство – закончился.

Эхо этого прибоя, возможно, всегда будет звучать в его душе.

***

Райдер согласился без вопросов, как только Вэйвер сказал, что им нужно побродить по улицам.

Конечно, для Вэйвера в сравнении с его родным Лондоном в этом деревенском городишке не было ничего интересного. Он просто хотел найти одну книгу.

Хотя простейший способ найти книгу – пойти в библиотеку, для него он был не очень удобен, учитывая, что такой гигант как Райдер пойдёт туда вместе с ним. Более того, было очевидной глупостью вести такого шумного парня как Райдер в библиотеку, где требовалось соблюдать тишину. К тому же Райдер уже засветился, сломав двери библиотеки в ту ночь, когда он был призван. Будет проблематично, если он туда пойдёт, и его там узнают. Вэйверу придется возмещать ущерб.

Поэтому ему пришлось искать в книжных магазинах – и в больших. Небольшие магазинчики продавали книги на местном языке, а ему нужна была книга на английском. Однако магазин, в котором людно, тоже мог доставить проблем.

Впервые Вэйвер шёл по улицам Синто днём. Это было естественно, так как до этого времени днём ему ничего особенно здесь было не нужно. Утренние улицы были полностью свободны от ночной демонической ауры, а тёплый солнечный свет и свежий воздух поднимал настроение.

– Скажи, что на этот раз ты затеваешь?

– Ничего особенного, просто пытаюсь поднять себе настроение, – с раздраженным выражением на лице ответил Вэйвер на хитрый вопрос Райдера. Не то чтобы он его раздражал или он был неудовлетворен действиями Райдера. Просто такие бессмысленные действия как «поднятие настроения» были не в стиле Вэйвера.

В любом случае, не смотря ни на что – ему хотелось забыть о Войне за Святой Грааль хотя бы на чуть-чуть. Вот в чём крылась истина.

Цель, по которой он вступил в эту Войну, несколько изменилась в душе Вэйвера. Хотя изменения были небольшими, они полностью завладели его разумом, вызывая в его разуме депрессию и ставя его в тупик.

– Ладно-ладно, просто перестань задавать вопросы. В любом случае, не ты ли со вчерашнего дня причитал, что хотел бы побродить по улицам?

– Ммм, удовольствие от суеты на иностранном рынке не меньше удовольствия, получаемого в битве.

– …Страны, которые вступают в войну и конфликты по таким причинам действительно жалки, – пробормотал Вэйвер беспомощно.

Услышав его слова, Райдер удивлёно вскинул голову и спросил:

– Что не так, парень? Ты так говоришь, словно видел это собственными глазами.

– Ладно-ладно, просто притворись, что ничего не слышал.

Лишь нескольким Мастерам, которые заключили контракт со Слугами, удавалось увидеть воспоминания Героев в своих снах. Вэйвер не хотел говорить о том, что снилось ему под утро, хоть и он и не знал, понимал ли Райдер, какие сны сняться его Мастеру. Никто бы не хотел, чтобы кто-то смотрел на события, всплывающие в твоей памяти и даже больше – изначально, Вэйвер и не хотел их видеть.

Райдер немедленно стал проявлять интерес к окружавшим их магазинам, когда они подошли к книжному магазину напротив железнодорожной станции. Похоже, Вэйверу не стоило волноваться о том, где будет ошиваться Король Завоевателей, пока Вэйвер не закончит со своим делом.

– Сейчас я улажу свои дела в книжном магазине.

– Ммм.

– В основном, ты можешь делать всё что захочешь, но ты не должен уходить с этой улицы. Мы не можем расслабляться даже днём. Поспеши ко мне немедленно, если меня атакуют.

– Ммм! Ммм!

Он даже не знал, слушает ли его Райдер или нет. В любом случае, большие светящиеся глаза Райдера были прикованы к ресторанам, магазинам игрушек, игровым автоматам и палаткам с едой.

– …Не завоёвывай и не вторгайся.

– Хах!?

– Что «хах»?! Я серьёзно…

Опасаясь того, что они могу привлечь внимание, если надолго тут останутся, Вэйвер вложил свой бумажник в гигантскую ладонь Короля Завоевателей.

– Не воруй, и даже не думай о том, чтобы поесть, не заплатив за еду! Используй деньги, чтобы купить то, что тебе нужно! Следует мне использовать Командное Заклинание, чтобы ты всё понял?

– Ха-ха-ха-ха. Не нервничай ты так. Македонский этикет применим ко всем цивилизованным людям в любой стране.

Не было способа проверить, понял ли он на самом деле то, что Вэйвер хотел ему сказать. Райдер с радостью направился к плотно стоящим и многочисленным магазинам сразу после того, как дал этот неопределённый ответ. Вэйвер мог только вздохнуть, наблюдая за быстро исчезающей фигурой Райдера. Хотя он был немного обеспокоен, он знал, что Райдер, несмотря на своё опрометчивое поведение, мог мгновенно адаптироваться к чужим культурам. Хитрые методы, которые он использовал на чете МакКензи вчера, были лучшим тому доказательством.

Однако если Райдер потратит все деньги, которые Вэйвер ему дал, то половина денежных средств, собранных для Войны – исчезнут. Но в сравнении с тем, что Райдер мог создать неразрешимую проблему, позволить ему потратить эти деньги обойдется гораздо дешевле. Пока он сможет получить Святой Грааль, ему будет всё равно, вернёт ли он свои деньги или нет. Вэйвер более или менее повзрослел, так что это можно было считать неким прогрессом – изначально прижимистый, теперь он стал более равнодушно относиться к деньгам.

Что касается планов самого Вэйвера – он не собирался покупать книгу, даже если ему и удастся её найти. Будет достаточно, если ему сможет прочитать её в магазине. Потому что Райдер обязательно расспросит его о причинах, если узнает, какую книгу Вэйвер хочет прочитать. Поэтому Вэйвер не собирался идти на риск покупки.

***

Возможно, из-за того, что в Фуюки жило много иммигрантов отдел иностранной литературы состоял не только из туристических буклетов и бульварного чтива – здесь был очень большой выбор. Хотя Вэйвер не ожидал, что он найдёт то, что ему нужно, но вопреки своим ожиданиям он легко нашёл нужную ему книгу. Вэйвер немедленно стал просматривать её содержимое.

Он забыл о времени в тот момент, когда книга оказалась в его руках. Это было отличительной чертой Вэйвера ещё с самого детства. Он был уверен, что никому не уступит в понимании книги, после того как он её прочтёт. Однако в Часовой Башне подобный талант лишь помогал искать информацию в книгах, что делало его похожим на библиотекаря. Поэтому когда он видел книгу полную ненужных слов и малопонятных технических терминов он всегда с ненавистью думал о том, что можно было достичь той же цели, написав то же самое более простым и понятным языком.

Однако эти неприятные воспоминания исчезли из его сознания в тот момент, когда он углубился в чтение. Содержание книги, которую он читал, было захватывающим, она тянула читателя следовать за собой на край света.

Вэйвер не знал, как долго он оставался в таком состоянии, и сколько прошло времени.

Внезапно он услышал звук приближающихся тяжёлых шагов, на которые обычный человек способен не был. Поэтому он быстро поставил книгу на полку и притворился спокойным. Когда он поднял голову, его взгляд поймал взгляд Райдера, который проходил через отдел иностранной литературы.

– Ооо! Я наконец-то тебя нашёл! Такого низкого паренька, который прячется между книжных шкафов, очень сложно увидеть и очень скучно искать.

– Обычные люди и так ниже книжных шкафов, тупой верзила! Кстати говоря, что ты купил на этот раз?

Большой бумажный пакет, настолько большой, что у Вэйвера зародилось нехорошее предчувствие, был в руке Райдера. Словно он был влюблён в содержимое этого пакета по уши, Райдер раскрыл его, чтобы показать Вэйверу, но со своего места Вельвет так ничего и не увидел.

– Смотри! «Admiral’s Grand Strategies IV» вышла сегодня в продажу, поэтому я купил ограниченное к продаже издание! Ва-ха-ха-ха-ха-ха, похоже, мой ранг удачи работает как надо!

Вэйвер не смог ничего с собой поделать, и почувствовал нарастающую головную боль, поняв, что Райдер купил. Это было в десять раз тупее самой тупой вещи, которую Вэйвер мог придумать.

– Так ты взял такой огромный пакет только для программного обеспече-

Не закончив предложения, Вэйвер обнаружил, что этот пакет был слишком уж большим для диска. Он мгновенно понял, что Король Завоевателей купил и игровую приставку в придачу.

– Ладно, парень! Давай быстрее пойдём домой, и сыграем в неё! Я даже купил второй джойстик!

– Позволь сказать тебе: меня не интересуют все эти вульгарные игры.

Услышав то, что сказал Вэйвер, Райдер недовольно нахмурился и, вздохнув, сказал:

– Хех, ты что, любишь жить в своём маленьком мирке? Может, попытаешься немного развлечься?

– Прекрати меня доставать! Как могу я – волшебник, ищущий истину – тратить время на подобную чепуху? У меня нет лишних нервных клеток, чтобы убивать их на компьютерные игры!

– Хм? Но у тебя есть лишние нервные клетки, чтобы убивать их на эту книгу? – спросил Райдер, вынув из книжного шкафа ту самую книгу, которую Вэйвер только что туда поставил. Полностью неожиданный для Вэйвера ход заставил его нервно и громко это опровергнуть

– Ко-ко-конечно нет! Как ты узнал, что я читал именно эту книгу?

– В отличие от других, лишь эта книга была поставлена другой стороной, только идиот бы не заметил… Хах? «Александр Великий»? Не моя ли это биография?

В этот момент, Вэйвер хотел, чтобы земля под его ногами разверзлась и поглотила бы его. Подобное чувство стыда было ещё сильнее, чем когда Кайнет высмеял его курсовую.

– Ты очень странный парень. Если настоящий человек стоит перед тобой, не будет ли он более надежным источником, чем записи, который ты не можешь проверить? Если у тебя есть вопросы, не проще ли задать их мне?

– Ааааа! Ладно, я спрошу тебя, спрошу! – закричал Вэйвер, едва не заплакав.

Он выхватил книгу из рук Райдера и, полистав страницы, нашёл в ней то место, которое вызвало у него интерес.

– Согласно историческим записям, ты был невысоким, мелким человеком, так почему же ты на самом деле выглядишь как тупой верзила?

– Я!? Мелкий!? Где это ты вычитал!?

– Вот, посмотри! Здесь сказано, что ты не доставал до скамейки для ног, когда после завоевания Персидской Империи ты сел на трон Дария, и у них не было выбора, как поставить эту скамейку к столу!

– А, ты о Дарии? Ну, тогда понятно, в сравнении с этим великаном я действительно был невысок.

Услышав, как Вэйвер произнёс это имя, Король Завоевателей рассмеялся и, хлопнув в ладоши, посмотрел вверх, словно предавался воспоминаниям о старом друге.

– Он был не только велик как император, его фигура так же была величественной. Он действительно подходил на роль правителя Персидской Империи.

Согласно описанию Райдера этот мужчина должен был быть гигантом под три метра ростом. Когда Вэйвер об этом подумал, по его спине пробежались мурашки.

– Невообразимо. Не могу этого представить!

– Эй, если мы продолжим смотреть на всё с твоей точки зрения, то представь вот что – король Артур на самом деле – женщина! Женщина! Разве это не более удивительно, чем мой рост? Эх, в любом случае, кем бы и когда бы эта так называемая история не была написана, сложно передать весь контекст той ситуации.

Райдер оптимистично рассмеялся, после того как сказал, что не беспокоиться о том, что факты в истории оказались искажены.

– И ты позволишь писать другим о тебе все, что им заблагорассудиться? Это же твоя история.

– Хм. Здесь не о чем особо беспокоиться. Думаешь это странно?

– Конечно! – вскричал Вэйвер, но продолжил уже более спокойным голосом.

– Любой правитель в любую эпоху будет желать того, чтобы его запомнили. Они бы точно разозлились, узнав, что факты, написанные о них людьми, живущими после, были искажены или опущены.

– Хм, ты прав. Если ты сможешь оставить своё имя на страницах истории, это можно считать в каком-то роде бессмертием. Однако для меня это бессмысленно. Я лучше пожил бы ещё лет двадцать вместо того, чтобы через две тысячи моё имя мелькало в книгах.

– …

Он и не знал, был ли ответ Райдера, данный им с грустной улыбкой, шуткой или правдой. Но для Вэйвера, который только что закончил читать об Александре, это была очень сложная тема, на которую он не знал, как ответить.

Александр Великий создавший величайшую империю, отказался проигрывать самому себе и продолжил идти вперёд. Занавес его жизни опустился, когда ему было только 30 лет.

Неважно как люди, живущие после, жалели, что он прожил так мало, эмоции которые он сам выражал о своей короткой жизни, оставляли у других тяжёлые чувства, несмотря на то, каким бы весёлым тоном он это сказал.

– Ах. Если бы я прожил ещё десять лет. Тогда бы я смог и Запад завоевать.

– …Тогда, когда ты получишь Грааль, почему бы не пожелать бессмертия?

Стоя перед Королём Завоевателей, который воодушевлённо обдумывал любую возможность, Вэйвер не смог сдержаться и задал свой вопрос.

– Бессмертие? Хорошая идея. Если я никогда не умру, то я смогу завоевать всю вселенную.

Внезапно, словно вспомнив, о чём-то Райдер нахмурился, и его лицо помрачнело.

– …Кстати говоря, был один идиот, который оставил бессмертие, когда его нашёл. Ха, этот ублюдок никак не лезет у меня из головы.

Вэйвер не знал, о ком Райдер говорил, к тому же он впервые говорил сам с собой в таком тоне. Сейчас, Вэйвер по-новому понял значение желания, о котором Райдер сказал на банкете прошлой ночью.

***

После полудня, на пути домой, Вэйвер молчал всю дорогу.

Вскоре улицы вновь погрузятся во тьму и ночной Фуюки вновь превратиться в поле битвы за Святой Грааль. Как Мастеру у него не было иного выбора, как принять участие в этой Войне со своим Слугой.

Он не чувствовала ни ужаса, ни неудобства.

Его Слуга был сильнейшим. В этом сомнений не было – вчера ночью он был свидетелем мощи истинного Небесного Фантазма Райдера.

Он до сих пор чувствовал, словно он всё ещё был там, и всё ещё чувствовал кожей обжигающе-горячий ветер пустынных дюн.

Воодушевлённая кавалерия стояла пред его глазами.

Величественное и гордое лицо короля, который стоял во весь свой рост во главе армии.

Ionian Hetairoi – Героическая Душа с таким сильным Фантазмом не мог проиграть. Искандер определённо победит всех врагов и обретёт заслуженную победу.

Она действительно будет зваться победой Короля Завоевателей, победой Искандера – но тогда, где будет победа Вэйвера Вельвета?

Да, он никогда не забывал. Над ним издевались и смотрели свысока все эти выходцы из престижных и благородных семеек. Он поставил на кон всё, вступая в Войну за Святой Грааль, чтобы нанести контрудар по их презрительному отношению. Обрести победу в Войне и стать лучшим волшебником в мире – вот была цель Вэйвера.

Но Война за Святой Грааль, проводимая в Фуюки, полностью превзошла ожидания Вэйвера… Слуга им призванный, оказался парнем, игнорирующим приказы Мастера, действовал согласно своему суждению и полагался лишь на свою силу.

Если так и дальше пойдёт, Райдер шаг за шагом будет легко подходить к победе. А в это время Вэйвер всё время будет в страхе прятаться за спиной своего Слуги, и от него не будет никакой пользы до последней минуты в Войне?

Обретёт ли он Святой Грааль потому, что ему повезло взять себе сильнейшую карту? Что он докажет таким образом? Что он обрёл славу стоять в тени Райдера? В конце концов, над ним только посмеются.

А если Райдер проиграет, тогда – его Мастер окажется попросту бесполезен?

В такой битве… если до самого конца не будет никаких изменений, то исход уже ничего не значил.

Когда он стоял рядом с этой Героической Душой то демонстрировал лишь свою неспособность, незначительность и ничтожность. В сравнении с тем унижением, которому Вэйвер подвергался в Часовой Башне, это унижение было на порядок хуже.

– Что-то ты затих. Хм? – раздался голос откуда-то сверху.

Посмотрев вверх, он обнаружил, что на лице Райдера всё ещё была та же невинная улыбка, и смотрел Слуга на Вэйвера.

Меня достало, что на меня смотрят под таким углом.

Я не хочу, чтобы на меня смотрели под таким углом.

И в чём я уверен, так это в том, что ты тоже меня достал!

Хоть он почти и выплеснул это из себя, Вэйверу удалось взять себя в руки, вспомнить о манерах и использовать более вежливую форму речи.

– Ничего, просто ты мне немного наскучил.

– Видишь, тебе, в конце концов, стало скучно, так? Поэтому я предложил тебе сыграть в…

– Нет, не так!

Как обычно его ответ не отвечал на заданный вопрос, так как Вэйвер уже достиг точки кипения.

– Когда у тебя в Слугах парень, который настолько силён, что ты гарантированно получишь Грааль… это мне особой гордости не приносит! Если бы я заключил контракт с Ассассином, я бы хоть как-то смог себя проявить!

Услышав слова Мастера, Райдер скривился и почесал затылок.

– Если бы ты сделал что-то столь глупое, ты был бы уже неоднократно убит.

– Ты меня достал! Я не боюсь умереть в своей собственной битве! Я бы не стал участвовать в Войне, если бы боялся смерти! И – как бы точнее сказать – с чего это ты решил, что ты главный?! Всегда действуешь до того, как я отдам приказ, на какую позицию ты меня задвинул? Зачем я прибыл в Японию-то?!

– Успокойся, успокойся…

В отличие от взбешенного Вэйвера, которого можно было сравнить с натягиваемым луком или вытаскиваемым из ножен мечом, Райдер лишь несерьёзно улыбнулся. С таким же успехом Вэйвер мог колотить гвоздём по мешку с рисом. Его сила здесь ничего не значила.

– Если желание, которое ты хочешь исполнить после обретения Грааля способно потеснить мои, тогда Король Завоевателей будет полностью под твоим командованием – как насчёт этого? Хочешь стать выше ростом?

– Конечно, нет! … Хааа!

Увидев, что Вэйвер больше распалялся, по мере того как он говорил, Искандер положил ему ладонь на лоб словно говоря «эй, может уже достаточно?»

– Эй, парень, не напрягайся так. Несмотря ни на что, эта Война будет высшей точкой в твоей жизни, так?

– Что?

– Разве этот ритуал не бывает всего раз в жизни? – Вэйвер, который хотел уже открыть рот и выпалить несогласие, внезапно понял, что Искандер имел в виду. Для Короля Завоевателей, Святой Грааль был лишь способом вновь появиться в этом мире. Его цель была в полномасштабном завоевании, которое начнется после Войны за Святой Грааль.

– Если ты на самом деле хочешь жить жизнью, в которой будет слава и сбывшиеся желания – иди и сражайся за них. Не будет поздно найти поле битвы специально для себя, после того как закончишь здесь.

Стоя перед возможностью исполнить величайшие желания, этот парень хотел лишь обрести человеческое тело – как глупо это звучит?

Однако нет ничего плохого в этом желании, если кто-то ценит себя больше чем Святой Грааль. Что он за человек, как можно быть столь надменным и самоуверенным?

Ответы на эти вопросы Вэйвер планировал найти в исторических записях. Однако чем больше он узнавал о величественных достижениях, которыми прославился этот человек, тем сильнее он чувствовал…

Этот человек обладал харизмой, которая превосходила и была несравнима способности обычных смертных – такой сильной, что даже величественные и элитные армии молились на него, верили ему как богу, и даже могли отдать за него свою жизнь.

В конце, Вэйверу пришлось признать – те, кто высмеивали желание Короля Завоевателей, говоря, что он скучное – глупцы, которые день за днём изнашивали своё тело, растрачивая свою жизнь ни на что.

– Я не единственный недоволен этим контрактом, так ведь? – спросил Вэйвер тихим голосом, проглотив унижение.

– Хм?

– Ведь тебе тоже есть что сказать? Например, почему я, такой бесполезный человек, стал твоим Мастером! Тебе бы ещё проще было бы обрести победу, если твоим Мастером стал компетентный волшебник!

Не показывая того, понял ли он вообще, что сказал Вэйвер, Райдер спокойно ответил:

– Ммм, да, ты прав.

Он поднял голову и посмотрел на небо.

– Да, если бы твоя фигура была бы более импозантной, мы бы лучше смотрелись вместе.

Полушутливый ответ Короля Завоевателей мгновенно пробудил гнев в сердце Вэйвера. Когда его невысокий Мастер разозлился настолько, что был готов взорваться, Райдер внезапно вынул атлас, с которым никогда не расставался и произнес, тыкнув пальцем в первую страницу.

– Так, мальчик, смотри сюда, на нашего врага.

– …

Карта мира была изображена на листе формата А2. Так называемым врагом Райдера был весь мир.

– Давай, попробуй нарисовать нас рядом с нашим врагом, соблюдая масштаб. Нарисуй нас и сравни.

Вэйвер беспомощно вздохнул в ответ на просьбу Райдера.

– Да как я могу нарисовать…

– Ты не можешь, так? Ты не сможешь нарисовать нас, какую бы замечательную ручку ты в руках не держал. Даже точечка уже – слишком широко. Мы вдвоём в сравнении с нашим противником – лишь два крошечных пятнышка. Поэтому не нужно думать о том, подходим мы друг другу или нет.

Высокий Слуга непринуждённо рассмеялся.

– Это тело лишь песчинка в пустыне в сравнении с тем, что я должен завоевать. Ты и я – одинаково крошечны. Такие маленькие, что даже не увидеть, так зачем сравнивать размер наших фигур?

– …

– И меня это даже радует.

Теперь Райдер отрыто рассмеялся и продолжил.

– Чем незначительней я себя чувствую, тем больше я хочу с этим незначительным телом завоевать весь мир. Это очень возбуждает. Послушай, вот как бьется сердце Короля Завоевателей!

Вэйвер был полностью побеждён задором Райдера.

Стоя напротив такого оптимистичного человека, раздражение и тревоги Вэйвера, казались незначительными преградами, которые даже не стоило замечать. Глаза Короля Завоевателей не видели повседневных препятствий.

– …То есть, согласно твоему мнению, неважно, какой у тебя Мастер. Неважно как слаб я или невысок, тебя это не беспокоит, так?

– С чего это ты так решил?

Райдер нахмурился, издал смешок и хлопнул Вэйвера по спине.

– Мальчик, то несоответствие, которое ты ощущаешь, есть предвестник королевского духа! Ты всё ещё считаешь, что ты незначителен, хотя я тебе уже столько раз объяснял обратное. Однако ты всё равно продолжаешь идти к высшей цели, даже считая себя незначительным. А исходя из своего опыта, семя «превосходства» уже начинает расти в твоей душе.

– …Ты меня не восхваляешь, ты считаешь меня дураком.

– Однако мальчик, твоя глупость очень мила.

Райдер улыбнулся и сказал прямо.

– Если бы я заключил контракт с Мастером, чьи амбиции были бы недалеки от моих, как ты и сказал, мне бы действительно было бы скучно. Но твои желания превосходят твои возможности. Кто-то вроде тебя, кто преследует «славу, которая так далеко», – лучшее описание тех людей, живших в моё время.

…Именно поэтому, я очень рад, что заключил контракт таким глупым пацаном, как ты.

– …

Вэйвер отвёл взгляд, не в силах ответить на грубую улыбку Райдера.

Возможно, никто в этом мире не будет рад, если его назовут дураком.

Думая о том, что он не знал, какие эмоции ему следует использовать, чтобы ответить Райдеру, сейчас Вэйвер хотел просто исчезнуть…

В этот момент, зловещий холодок прошёл сквозь его тело.

– Аргх!

Все магические цепи в его теле стали нестерпимо болеть, словно по ним прошёлся спазм.

Конечно, эта аномалия была вызвана не организмом Вэйвера. Это случилось из-за того, что в воздухе появилось огромное количество магической энергии, и цепи активизировались, чтобы выровнять баланс.

Стоя рядом с ним, Райдер спокойно посмотрел на восток, словно он определил вспышку энергии благодаря своим способностям Слуги.

– …У реки… – произнёс он голосом солдата, который собрался на поле брани. Услышав это, Вэйвер мгновенно понял, что битва уже началась.

Война за Святой Грааль всё ещё шла.

Не имея времени на то, чтобы разобраться с тем, что было в их сердцах, солдаты вновь ринулись в бой.

-84:34:58

Несмотря ни на что, не только Райдер и Вэйвер засёкли всплеск энергии.

Исходящей от берега реки Мион и сплетённой в волны заклинаний энергии было столько, что для проведения ритуала по её контролю требовалось как минимум 10 человек. И поэтому каждый волшебник в городе Фуюки – а ещё точнее Мастера участвующие в Войне за Святой Грааль – почувствовали её одновременно.

Сола-Ю Нуада-Ре София-Ри, недавно получившая права Мастера, и Лансер в этот момент наблюдали за врагом с самого высокого места в Синто подходящего для обзора – со строящегося здания торгового центра. Этой ночью странный туман стал распространяться над рекой Мион, затмевая поле обзора. Глаза же простых людей видели лишь размытую фигуру, что стояла под мостом города Фуюки.

– Ты видишь, что происходит, Лансер?

В ответ на вопрос Солы, Лансер, взглянув на туман своими глазами Слуги, кивнул.

– Это, в самом деле, Кастер. Похоже, он разбил лагерь прямо посреди реки. Более детально я, увы, сказать не могу.

Как обычно, он совершенно не собирался скрываться, что было абсолютно неприемлемо для волшебника. Из-за этого, Кастер превратился в цель для многих Слуг, по приказу Наблюдателя. Он что до сих пор об этом не догадался?

– Если мы хотим его прибить – то это прекрасная возможность, так?

– Да. Чтобы он не собирался сделать, пока он не достиг желаемого, мы должны убить его прежде.

Но это было ещё не всё. Посмотрев на Командные Заклинания, украденные ею у своего жениха и которые были запечатлены на её запястье, она подумала:

Я уверена, что остальные Слуги тоже почувствовали появление Кастера. Если мне нужна награда от Наблюдателя – дополнительные Командные Заклинания, я должна опередить других соперников и немедленно уничтожить Кастера.

Если им удастся заполучить голову Кастера, набор Командных Заклинаний, в котором не хватало одного из-за идиотизма Кайнета, вновь будет полон. Три рисунка командных заклинаний, изначальная прекрасная форма – её безупречная связь с Героической Душой Диармайдом О’Дуйвне будет восстановлена. Одна мысль об этом вызвала у Солы радостную дрожь.

– Я иду в атаку. Госпожа Сола, прошу вас остаться здесь и наблюдать за боем.

– Нет! Сейчас я твой Мастер! Я буду осуществлять поддержку!

Посмотрев в эти просящие глаза, Лансер решительно покачал головой.

– Так нельзя. Со всем уважением, у моей леди нет боевого опыта как у господина Кайнета. Берег реки станет царством смерти. Даже для меня, битва, в которой я должен буду защищать мою госпожу, не может быть выиграна – это невозможно. Прошу вас. Пожалуйста, поймите это.

– Но…

Хоть ей это и сказали, для Солы оказаться сейчас разлучённой с Лансером – трудность на грани с безысходностью.

– Или же – госпожа Сола, вы сомневаетесь в остроте моих копий? Считаете, что я ищу личной славы в бою?

Взглянув на Лансера, который задал ей вопрос, опустив взгляд, Сола отрицательно мотнула головой. Она не собиралась добавлять к унижению, которым Лансера наградил Кайнет ещё и своё. Любым путём, Сола должна была заставить Лансера, поклявшегося в верности Кайнету понять, что Сола – Мастер достойный его лояльности.

– Лансер, я доверяю принятие решений на поле боя тебе. Пожалуйста, сражайся свободно, и ни о чём не сожалей.

– Я у вас в долгу.

Молча поклонившись, Лансер опёрся о стальной каркас на котором стоял и прыгнул к уличным фонарям, что светили внизу.

Сола с болью во взгляде смотрела в спину Слуге, который, двигаясь в сторону реки, прыгал с одной крыши на другую.

С того момента как она стала замещающим Мастером – Герой ей ни разу не улыбнулся. Ни разу.

***

Чтобы преодолеть расстояние от новой базы, приготовленной для них Киритцугу, до реки Мион, которая была источником аномального всплеска энергии, с помощью Мерседеса, Сэйбер потребовалось всего несколько минут.

Если мыслить логически, то можно придти к выводу, что улицы Мияма были узкими и запутанными, поэтому время на дорогу могло превзойти полчаса. Однако классовая способность «Верховая Езда» совершило чудо, отринув повседневную логику. Скорость серебряного автомобиля, который прорывался через дороги полные пробок и опасных поворотов, уже была такой, что случайный свидетель мог усомниться в правильности законов природы.

Свернув с главной дороги и направившись к реке, автомобиль остановился после элегантного разворота. Не дожидаясь пока дверца машины откроется, Сэйбер выпрыгнула из неё и рванула к берегу. Туман был таким плотным, что блокировал зрение обычных людей, но Сэйбер была Слугой.

Определённо её печально известный противник был напротив неё. Он спокойно стоял посреди реки, которая была шириной в 200 метров. Встав с пассажирского места и выйдя на берег реки, Ирисфиль использовала усиленное волшебством зрение. Выделив фигуру в тумане, она раздражённо нахмурилась.

– Как я и думала. Кастер.

Сэйбер кивнула, внимательно разглядывая врага. Он был один, как обычно без Мастера, и находился в центре реки, словно стоял на водной глади. Если присмотреться, то можно было увидеть, что он стоял на гротескных тенях, что находились под водной поверхностью. Похоже, рой созданий, с которыми она не так давно сражалась в лесу, собрался под ногами Кастера, образовав подобие песочной насыпи.

Исходя из аномально большого количества энергии, Кастер без сомнения затеял что-то масштабное. Этот туман, который поднялся над рекой, был вызван тем, что он накапливал энергию. Никак не показывая того, что он сосредоточенно читал заклинание, он просто расслабленно стоял – воронка энергии вытекающей из книги в его руках, искажала само пространство.

Необычный очаг магической энергии, Небесный Фантазм который самостоятельно выполнял подготовку к использованию заклинаний… попав в руки безумца, он стал самым опасным из оружий.

– Приветствую, святая дева. К моему удовольствию, мне удалось встретиться с тобою вновь.

Сэйбер гневно воззрилась на Кастера, который вежливо поклонился ей в знак приветствия.

– Ты неисправим… еретик, что ты задумал!

– Прости меня, Жанна. Сегодня вечером не ты будешь моим почётным гостем.

Его лицо исказилось от зловещей улыбки, от которой у обычных людей волосы бы встали дыбом. Хотя он собирался выпустить на волю безумие, которого раньше не существовало, Кастер ответил.

– Но даже если и так, я польщён, что моя леди почтила меня своим присутствием и это является величайшей радостью для меня. Пожалуйста, насладись всецело этим банкетом смерти и разложения, который приготовил для тебя этот недостойный Жиль де Ре.

Тёмное пятно пошло рябью под ногами рассмеявшегося от всего сердца Кастера. Бесчисленное количество созданий находилось под ногами призвавшего их волшебника. И они выстрелили вверх своими щупальцами. Они же не собирались поглотить Кастера, который стоял на их головах?

На первый взгляд, Кастер подвергся нападению своих фамилияров, которые его предали. Однако даже если его тело и было покрыто щупальцами, Кастер гордо смеялся смехом сумасшедшего, который больше походил на крик.

– Вновь мы машем спасительным флагом! Хорошо, что все покинутые собрались вместе. Прекрасно, что проклятые тоже здесь. Я ваш лидер! Я ваш командир! Негодование, обращённое на нас, и те, кто противостоят нам, определённо достигнут «Бога». О, повелитель небес! Я признан грешником и отдаю своё тело!

Бурлящая поверхность вскипела и подбросила Кастера в воздух, которого всё ещё поглощали щупальца. Перед тем, как кто-нибудь успел понять это, количество щупалец под его ногами возросло на порядок. Если учитывать глубину реки, то их количество было более чем ужасающим.

– Кастер… был поглощён?

На глазах у шокированной Сэйбер, количество созданий, облепивших тело безумного волшебника продолжало возрастать. Похоже, Книга Прелати продолжала выполнять бесконечное количество призывов. Бессчетное количество щупалец, которые переплетались друг с другом, уже образовали огромную гору плоти.

Этот острый и противный мускусный запах, который мог вызвать тошноту, исходил от кучи плоти, которую уже можно было назвать островом. Но всё же, словно этого было недостаточно, количество существ продолжало расти.

Фигура Кастер исчезла. Лишь его голос продолжал победно разноситься над поверхностью реки.

– О, наш гордый «Бог»! О, наш жестокий «Бог»! Мы стащим тебя с твоего небесного трона! О, Агнец, любимый Богом! О, Люди, Богу поклоняющиеся! В этот момент презрения и оскорбления - разорвите ваши сердца! Будем смеяться как восставшие, а стенания и хохот детей Божьих, ударят по райским вратам!

Окровавленный кусок мяса дорос до сферы. Нет, возможно, это была истинная форма существа пришедшего из дьявольского мира. Все фамилияры, которых Кастер призывал до сегодняшнего дня, были просто составными частями этого.

– Это же…

Гротескная тень возникла во тьме ночи. При виде этого отвратительного и подавляющего зрелища, Сэйбер задержала дыхание.

Даже владыки глубоких морей – киты и гигантские спруты не могли сравниться размером с ним. Кошмар, который бороздил океаны иных миров. Без сомнения этот водный гигант полностью подходил под определение «морской демон».

Хорошо, что на берегу рядом с Ирисфиль никого не было, но на другом берегу стали загораться огни. Хотя была уже поздняя ночь, ветер донёс эти сумасшедшие звуки до другого берега. Поэтому такая очевидна мистерия была открыта глазам обычных людей. По крайней мере, плотный ночной туман частично скрывал происходящее, поэтому немногие станут свидетелями этого зрелища. Чтобы предотвратить панику среди местного населения, эту территорию опечатают.

В любом случае, негласное правило о том, что Война за Святой Грааль должна оставаться в тайне от обычных людей, было нарушено.

– Я недооценила этого парня! Призвать такого монстра!

– Нет, неважно как силён Слуга, «форма» фамилияра, которого он способен призвать и использовать – ограничена. Однако если мы проигнорируем то, что его можно «использовать»…

В голосе всегда смелой Ирисфиль проскользнул священный трепет.

– Отказ от контроля после призыва… если это просто «приглашение»… не важно сколь силён будет этот монстр, это возможно. Пока у него есть энергия и способ приоткрыть дверь в наш мир.

– …Этот монстр не под контролем Кастера?

– Без сомнения.

Состояние благоговейного трепета, в котором находилась Ирисфиль, было вызвано тем, что она была волшебником и в полной мере понимала, что произошло. И всё же, Сэйбер не испытывала никаких трудностей в том, чтобы вникнуть в ситуацию.

– Волшебство это «искусство проклятия путём зла». Но ЭТО великое «зло» не обладает каким-либо интеллектом! Воплощение того, что обладает одним бесконечным желанием – жадно поглощать всё. Призвать что-то подобное – это не может считаться «искусством»!

Сжав свои кисти в приступе гнева, Сэйбер полностью оценила безумие этого волшебника.

– То есть это создание не собирается ни с кем сражаться?

– Именно. Его просто пригласили поесть. На то, чтобы поглотить такой небольшой город у него уйдёт лишь несколько часов.

– Тч!

Кастер не понимал, что это за битва и что он обретёт в случае победы. Этот извращённый Слуга, возможно, планировал сорвать Войну, уничтожив её причину, отправив Грааль обратно на небеса. Вместе со всеми, кто живет в этом городе.

Услышав знакомые раскаты грома, Сэйбер обернулась. На пустующий берег, где стояли лишь Сэйбер и Ирисфиль, приземлилась сверкающая колесница божественной власти. Держа поводья в своих руках, гигантский Слуга надменно улыбнулся и обратился к ним.

– Йо, Король Рыцарей. Какая прекрасная ночь... хотелось бы мне сказать, но сейчас не время для благородных приветствий.

– Король Завоевателей… ты всё так же неисправим… ты пришёл вновь посмеяться надо мной?

Словно пытаясь успокоить Сэйбер, которая сразу же встала в боевую стойку с мечом наизготовку, Райдер спокойно поднял обе руки вставив ладони вперёд.

– Эй, спокойно. Предлагаю перемирие. Если предоставить этого ПАРНЯ самому себе, я не смогу спокойно сражаться с вами. С момента его появления, я летал вокруг, собирая остальных Слуг. Лансер уже согласен. Он скоро к нам присоединиться.

– …Другие Слуги?

– Я прибил Ассассина насмерть, о Берсеркере даже говорить не стоит. Касательно Арчера… бесполезно просто его звать. Этот тип появляется только на тайных собраниях.

Сэйбер кивнула и с серьёзным выражением на лице ударила себя по нагрудному панцирю левой рукой в стальной перчатке.

– Ясно. У меня нет возражения против объединения. Король Завоевателей, хоть это лишь и временный альянс, поклянёмся друг другу в верности.

– Хо-хо, хорошо, что мы понимаем друг друга, когда дело доходит до драки… хм? Что не так? Твой Мастер не счастлив?

– …

Ну, не то что бы она была расстроена. Ирисфиль просто была удивлена тем, что ради цели, Сэйбер и Райдер – истинные воины – решили забыть прошлые обиды. Что касается Вэйвера – он сидел рядом с Райдером, не скрывая своей настороженности, и робко поглядывал вниз, пока не собираясь спускаться на землю.

Убийство врага или же создание альянсов, в душах тех, кто живёт на поле боя, нет места личным чувствам. Только так можно сохранить способность холодно и здраво мыслить – у обоих была одна точка зрения на эту проблему. Они бы не достигли такого компромисса, если бы не попадали в трудные ситуации подобные этой множество раз.

Несмотря ни на что, чтобы ими не двигало, безумство Кастера следовало остановить. И если эта тропа достойна доверия, самым верным решением будет объединить силы.

– Я не возражаю. Айнцберн принимает перемирие. Ты согласен с этим, Мастер Райдера?

Услышав голос Ирисфиль, Вэйвер неохотно кивнул в ответ.

– У тебя есть план, Айнцберн? Я слышал от Лансера только что – вы не впервые сражаетесь с Кастером?

Действительно. Сэйбер могла назвать это повторением той битвы с лесу. Ей едва удалось справиться с Кастером с помощью Лансера, но, получив несравнимую боевую мощь, Кастер решил устроить матч-реванш. В этот раз Лансера рядом не было и им пришлось сформировать альянс с Райдером. С точки зрения того, как развивались события, всё выглядело ещё не так безнадёжно.

– …В любом случае, мы должны быстро с ним разобраться. В данный момент, этот монстр поддерживается энергией Кастера, но если ОНО обнаружит независимый источник энергии, и станет снабжать себя самостоятельно, оно сможет ускользнуть из наших рук. Чтобы остановить Кастера до этого…

Сэйбер кивнула удовлетворенно.

– Его книга, так?

Автономный очаг магической энергии…

Этот необычный Небесный Фантазм был похоронен вместе с Кастером в сердце морского монстра.

– Действительно. Нам придется разобраться с ним до того, как этот парень выберется на берег и начнёт свою «трапезу».

Недовольно нахмурившись, Райдер посмотрел на постоянно вращающегося тёмно-зёлёного гиганта.

– Кастер находиться внутри этой горы мяса. Ну, и что мы будем делать?

– Вытащим его. Больше ничего мы сделать не сможем.

Одновременно с ворчанием Райдера из темноты раздался новый голос. В свете уличных фонарей появилась сверкающая человеческая фигура с двумя копьями в руках. Лансер прибыл чуть позже роскошной колесницы, которая прилетела сюда, рассекая небеса. Наконец, альянс трёх Слуг образованный против Кастера был полностью сформирован.

– Если он просто покажет свой Небесный Фантазм, я смогу оборвать его призыв ударом Га Дирга. Но конечно, я не думаю, что этот парень так просто допустит, чтобы это произошло.

– Лансер, ты сможешь попасть в Фантазм Кастера, метнув копьё с берега реки?

В ответ на вопрос Сэйбер, Лансер бесстрашно улыбнулся.

– Если он хоть на миг покажет эту книгу, проблем с этим не будет. Ты что, недооцениваешь копейщиков?

– Ясно. Значит, Райдер и я пойдём в лобовую атаку. Ты согласен с этим, Король Завоевателей?

– Я не возражаю, но… моей колеснице не нужна дорога, чтобы двигаться вперёд. Сэйбер, как ты будешь атаковать противника, который находиться на реке?

Когда Райдер задал свой вопрос, то настало время Сэйбер отважно улыбнуться.

– Моё тело получило благословение и божественную защиту от озёрной леди. Что бы это ни была за вода, она не помешает моему наступлению.

– О? Довольно редкая способность… мне бы хотелось, чтобы ты оказалась среди моих людей.

В ответ на эгоистичные слова Райдера, глаза Сэйбер обычно суживались, но в этот раз она проигнорировала его со спокойным взглядом.

– Ты заплатишь за свой необдуманный комментарий позже. Сейчас вытащить Кастера из этого монстра для меня – приоритетная цель.

– Ха-ха, эй! Тогда позволь мне нанести первый удар!

Вместе со своим громоподобным смехом, Райдер взмахнул поводьями божественных быков, что тянули колесницу, и устремился в пустое небо, сопровождаемый грозовыми разрядами. Не заботясь о воплях Вэйвера, который не успел подготовиться к отбытию, Небесный Фантазм Короля Завоевателей устремился к огромному морскому монстру.

– Сэйбер, удачи!

Кивнув Ирисфиль, которая пожелала ей удачи, Король Рыцарей рванул к реке.

Серебряные ножные латы коснулись водной глади, и вокруг заиграли брызги. Но она не погрузилась в воду. С прочностью обычной почвы, вода, на которую ступила Сэйбер, приняла её дух. Это было чудом, что могло произойти лишь с королём, которого благословила озёрная леди.

По мере того как она приближалась, фигура монстра увеличивалась в размерах. Словно сгибаясь в её направлении, монстр поразил её своим гнусным благородством.

Словно клубок змей, толстые щупальца вытянулись вперёд, чтобы перехватить приближающегося Короля Рыцарей.

И всё же ни гнусность, ни странность подобного создания не могло поколебать её духа.

Сейчас страх и нетерпение слились воедино в душе летящей вперёд Сэйбер.

– Покончим с этим, Кастер!

Сильный удар Барьера Короля Ветров, который был нанесён с воспарившим боевым духом, был первым ударом, безжалостно поразившим морского монстра.

***

Где-то далеко, меж грозовых облаков, на той высоте, где не летают даже птицы, можно было услышать обмен фразами, которые передавались по радио.

– Контроль – Дьяволу-1, как слышите!

– Это Дьявол-1, громко и чётко. Чем могу?

– Запрос от полиции города Фуюки. Радиоактивная катастрофа. Прекращайте патрулирование немедленно, и давайте туда.

– Радиоактивная катастрофа? – услышав эти слова в своих наушниках, капитан Оги не поверил свои ушам.

Если бы здесь были вертолёты или P-3C, он бы понял. Но «катастрофа», которая потребовала отозвать истребитель F-15 с патрулирования морской границы, что там вообще твориться?

– Контроль, объясните ситуацию. Что произошло?

На другом конце беспроводной связи повисла странная тишина.

– Ах, ладно, не смейтесь. Там… монстр появился.

Услышать эти слова в кабине самолета, который летел на грохочущей дозвуковой скорости... можно назвать это первоклассной шуткой. Но не смех был ответом на такое абсурдное объяснение.

– Прекрасно! Это стоило того, чтобы записаться в авиацию!

– В любом случае, это официальный приказ. Дьявол-1, оцените и доложите о ситуации на реке Мион.

– …Это же шутка, так ведь? Эй?

– Дьявол-1, повторите.

Раздраженный голос диспетчера подсказал ему, что он также втянут в эту бессмыслицу не по своей воле. Вздохнув, капитан Оги дал монотонный ответ согласно уставу:

– Дьявол-1, вас понял. Этот самолёт уже летит к городу Фуюки, чтобы разведать обстановку. Отбой!

Несмотря на это, Оги внезапно поверил в правдивость содержания этого разговора. Когда мысль, что такой абсурдный разговор мог записываться на черный ящик, возникла в его разуме, он почувствовал себя неловко, словно ему захотелось убежать.

– Дьявол-2, всё как нам сказали. Поворачивай. Возвращаемся!

– Вас понял. Но… разве это нормально?

Пилот ведомого истребителя Дьявол-2 – лейтенант Кобаяши даже не потрудился спрятать подозрительность в своём голосе касательно этого приказа. По крайней мере, единственным утешением в этом назначении было то, что город Фуюки был на пути к их базе. Он не знал, какую ответственность ему придется на себя взять, но хотя бы им не придется тратить топливо понапрасну.

– Если там действительно будет монстр, ты разрешишь нам открыть огонь?

В ответ на несколько отчаянные слова Кобаяши, капитан Оги хмыкнул:

– Если это фильм о монстре, то нас точно прибьют. Как неудачников в Ультрамене.

– Не смешно.

В сердцах навигаторов, среброкрылая фигура разворачивающегося с громоподобным рёвом истребителя F-15J была, как всегда, прекрасна.

-86:30:16

Арчер, находясь в воздухе, обратил свой взгляд к битве, которую Героические Души развязали у реки.

– Какая уродливая сцена…

В пятистах метрах над землёй Король Героев летел на сияющем ковчеге, который был создан из золота и изумрудов.

Врата Вавилона – сокровищница Гильгамеша, самого первого из героев, который однажды владел сокровищами всего мира – хранила в себе изначальные формы многих сокровищ, которые позже восхвалялись во многих мифах и легендах.

Золотой ковчег, который он использовал для того, чтобы парить в воздухе, так же был одним из скрытых божественных таинств.

Действительно, это хитроумное изобретение попало из Вавилона в Индию, и было отмечено в двух эпичных сагах «Рамаяна» и «Махабхарата» как Вимана.

– Хоть они и шавки, они же всё-таки великие воины… не думал я, что они падут так низко и объединяться, чтобы прикончить это мерзкое создание. Остается только удивляться. Ты так не думаешь, Токиоми?

Сердце Тосаки Токиоми, которому было запрещено сидеть на троне ковчега рядом с этим мужчиной, было полно гнева и тревоги, направленной на Арчера, беззаботно наблюдающего за тем, как развивалась ситуация.

Обычно, существование волшебства должно храниться в тайне – необходимо было подчиняться этому основному правилу, так как семья Тосака была назначена Ассоциацией хранителем города Фуюки. Трагедией было не только то, что Кастер подверг угрозе продолжение Войны за Святой Грааль; всё это подрывало авторитет Токиоми.

Произойдёт беспрецедентная трагедия, если выпущенный на волю монстр начнёт буйствовать. Если это случится, то проблема перестанет быть настолько простой, что её можно будет решить, объявив охоту на Кастера, или завершить Войну как подобает.

С этим монстром нужно разделаться как можно скорее. Авторитет семьи Тосака рухнет, если количество свидетелей будет возрастать.

– Мой Король, этот монстр – злобное создание, оскверняющее твой сад. Пожалуйста, уничтожь его.

– Это работа садовника.

Арчер мгновенно отклонил просьбу Токиоми.

– Ты что, Токиоми, считаешь мои сокровища мотыгой садовника?

– Я не это хотел сказать! Но как ты сам видишь – они больше не продержатся!

И правда, с самого начала эта битва была безнадёжной.

Хотя Сэйбер и Райдер продолжали атаковать демоническое тело морского монстра, на нём не было никаких повреждений.

Конечно, Слуги атаковали изо всех сил. Острый меч, который рассекал камни и стальные копыта, которые ударяли раскатами грома, безжалостно вырывали из монстра куски плоти и крови.

Однако эти раны зарастали новой плотью в мгновение ока.

Те демонические монстры, которых Кастер призывал раньше, так же обладали способностью к регенерации, так что это не особо удивляло. Однако этот гигантский морской демон был огромен. Их старания можно было сравнить с попыткой сделать дыру в болоте – урон, который наносила координированная атака двух Слуг, не мог сравниться в скорости с его регенерацией.

Но совместной атаки Короля Рыцарей и Короля Завоевателей оказалось достаточно, чтобы притормозить морского монстра, что направлялся к берегу реки.

– Это прекрасная возможность продемонстрировать величие Героя. Прошу тебя, отдай приказ!

Король Героев недовольно посмотрел на Токиоми. Затем он взмахнул рукой, которой до этого он подпирал свой подбородок, и указал ею в направлении носа корабля. Четыре Небесных Фантазма появились рядом с ним. Сияющие оригиналы Фантазмов, издав громоподобный рёв, выстрелили, чтобы пронзить извивающуюся внизу уродливую гору из плоти.

Сэйбер и Райдер немедленно бросились в стороны, чтобы не попасть под удар, но морской монстр Кастера не мог уклониться от атаки. Четыре Фантазма попали прямо в него. С мощью, способной уничтожить горы, они мгновенно уничтожили треть тела монстра.

Это был мощный, непредсказуемый удар, но ещё более громкий смех Кастера заглушил звук от пронзающих плоть монстра Фантазмов.

– Как такое возможно...?

Токиоми был ошеломлён. Внизу, извивающаяся гора плоти раздулась как шар и на глазах восстановила свою форму.

Структура этой горы плоти была столь же проста как структура амёбы. У неё не было ни костей, ни внутренних органов, и поэтому у неё не было слабых сторон. Неважно, какая часть тела будет уничтожена, это монстра не замедлит, и он будет тотчас же восстановлен благодаря необычайной регенерации.

– …Мы уходим, Токиоми. Я не могу смотреть на эту мерзость, – выплюнул Арчер, в то время как его кроваво-красные глаза светились негодованием.

– Но… пожалуйста, подожди, Король Героев!

– Токиоми, я использовал ради твоей чести четыре оружия. Они мне не нужны более, так как они коснулись этой твари и оказались ею запятнаны. Не расценивай моё снисхождение так дёшево.

– Ты единственный, кто может уничтожить этого монстра! – отчаянно настаивал Токиоми.

В такой ситуации у него не было времени думать о том, как должен вести себя преданный подданный короля.

– С такой способностью к регенерации, мы лишь можем уничтожить его одним ударом! Единственный кто на это способен – это ты, Король Героев и твой Меч Разрыва…

– Дурак!

В этот раз глаза разъярённого Арчера засветились гневом.

– Вытащить моё величайшее сокровище, Эа, здесь? Ты бесчувственен, Токиоми! Мне следуем снять с тебя голову за то, что ты позволил себе так говорить с королём!

– …

Токиоми промолчал, сжав зубы и опустив свой взгляд.

Воистину, это было невозможно. Учитывая гордость Гильгамеша, он вынет свою козырную карту, свой дорогой меч, только тогда, когда столкнется с оппонентом этого меча «достойного».

Однако не было другого способа уничтожить морского монстра призванного Кастером. Это так же было очевидной истиной.

Он нехотя вспомнил о Командных Заклинаниях на своей правой руке. Даже если он и использует одно сейчас, он может восполнить эту потерю, приняв награду за победу над Кастером от Святой Церкви. Однако – этот выбор может пошатнуть устоявшиеся отношения между ним и Королём Героев.

В таком случае, он мог надеяться лишь на остальных Слуг.

…И если Кастер будет уничтожен чужими Слугами, другие Мастера получат дополнительные Командные Заклинания от преподобного Ризея.

Неизбежный гнев заставил Токиоми сжать кулаки. Ногти впились в ладони.

Почему события развиваются в столь непредсказуемом направлении? Предполагалось, что это будет прекрасно спланированная и подготовленная Война за Святой Грааль, почему всё вылилось в этот хаос?

В эту секунду раскаты грома разорвали небо. Токиоми вскинул голову.

Невидимый гром мог быть лишь результатом преодоления звукового барьера. Светящиеся точки, что пересекали ночное небо с севера на юг, были бортовыми огнями реактивных истребителей.

– Чёрт…

Ситуация ухудшалась с каждой секундной. И Тосака Токиоми, Второй Обладатель и хранитель города Фуюки, мог только наблюдать за этим.

***

Находившаяся внизу странная сцена, так шокировала обоих пилотов, что они не могли произнести ни слова.

– Что… это…?

Капитан Оги напрягся и начал думать насколько велика вероятность того, что глаза его подводят. Он даже задумался о состоянии своего рассудка.

– Странные огни на шесть часов. Это не вертолёт… это что, НЛО?

Потрясённый голос ведомого – лейтенанта Кобаяши – прояснил ситуацию. Увиденное им, не было иллюзией капитана.

– Контроль – Дьяволу-1. Доложите обстановку.

– Обстановка…она…

Как это объяснить?

Катастрофа? Неизвестный самолёт? Вторжение из космоса?

Монстр – нет, его нельзя было так назвать. Не было слова, которое могло бы его описать.

Для того чтобы объяснить это, его нужно было поставить выше настоящих знаний. Однако подобное превосходило мыслительные способности капитана Оги.

– Я спущусь ниже, чтобы лучше рассмотреть его.

– Нет – Кобаяши, стой!

По непонятной причине его спине пробежались мурашки, и поэтому капитан Оги рефлекторно попытался остановить ведомого. Однако F-15J Кобаяши отклонился от прежней траектории полёта.

– Сворачивай! Дьявол-2!!!

– Если мы рассмотрим его получше, то мы –

В следующий момент истребители перестали быть просто наблюдателями.

Противник не обладал современным вооружением вроде ракет или противовоздушных установок, поэтому лейтенант Кобаяши не мог знать о дальнобойности вражеских атак. И, прежде всего, невозможно было среагировать на щупальца, которые в мгновение ока вытянулись более чем на 100 метров.

Он не понял, что произошло даже после того, как он потерял управление. Кобаяши словно наткнулся на невидимую стену и сорвался в штопор. Всё что ему оставалось – это кричать.

Хоть он и умер вот так, это можно было в какой-то степени считать более удачным, в сравнении с тем, что увидел капитан Оги.

Бесчисленные, толстые, громадные, вьющиеся, словно паутина, щупальца, которые тянулись от возвышающейся в центре реки горы плоти, опутали истребитель Кобаяши. С силой они тянули самолёт вниз, несмотря на работающие двигатели. Подобное можно было назвать лишь кошмаром.

Самолёт не взорвался, когда врезался в гору мяса. Превращенный в груду металлолома F-15 стал тонуть в этом создании до тех пор, пока не оказался полностью проглочен.

– Кобаяши…

Став свидетелем такого, разум капитана Оги перестал нормально мыслить и понимать происходящее, так как он не был способен постичь это внеземное существо с помощью здравого смысла.

Ааа… он… был проглочен.

– Контроль – Дьяволу-1. Что происходит?! Ответьте!

– Глаза, у него есть глаза, так много глаз…

Несмотря на густой туман, капитан Оги отчётливо увидел, как похожие на бородавки глаза, что были по всей поверхности горы мяса, разом открылись и стали следить за жертвой, что плыла по воздуху.

Капитан Оги почувствовал этот «взгляд», даже находясь в кабине.

Вот оно. Это существо было невероятно голодно. Оно сосредоточилось на следующей жертве, проглотив Дьявол-2, и теперь голодным взглядом следила за ним.

Однако ужас, обволакивающий его, был сметён в сторону жестоким гневом.

– Дьявол-1, вступаю в бой!

– С-стой, Оги, что у вас…!

Он вырубил радио и проверил показания приборов. Четыре ракеты AIM-7F/M «Воробей». Четыре ракеты AIM-9 «Гремучник». 940 зарядов для пушки М61 «Вулкан». Всё было готово к бою.

Нужно убить это до того, как оно его проглотит.

Губы Оги изогнулись в сумасшедшей ухмылке. Он уже потерял способность мыслить разумно. Сидя за штурвалом F-15 – самого сильного истребителя в мире (кхм-хм-хм – прим. пер.) – он был самым настоящим Богом Смерти.

Нужно отомстить за Кобаяши… разорвать на кусочки, сжечь в пепел.

Он развернул истребитель, наводясь на цель, сверяясь с приборной панелью. Он не мог промахнуться, стреляя по такой громадной цели. И как только завершит заход, он откроет огонь из всего, что у него есть…

Сильный удар сотряс корпус истребителя.

Сзади – сказали Оги доведённые до предела боевые инстинкты. Однако, то, что он увидел, обернувшись назад, оказалось добивающим ударом по его пошатнувшемуся рассудку.

Чёрная как смоль фигура появилась на задней части фонаря кабины, полностью открытая потокам воздуха, что стекали по покрытию самолёта к его хвосту. На фигуре был шлем, а её блестящие глаза горели ярким пламенем. И этот полный нескончаемого гнева и безумия взгляд смотрел внутрь кабины.

В наглухо закрытом стальном гробу с выключенным радио капитан Оги, хрипя, издал свой последний крик.

Но никто его не услышал.

***

– Это…?

Усиленный волшебством взор Тосаки Токиоми вычленил во тьме летящий реактивный истребитель.

Внезапно появившаяся на самолёте чёрная фигура начала окрашивать титановую броню в угольный цвет…

…только Берсеркер был способен такое. Судя по внешнему виду, это действительно был Чёрный Рыцарь, о котором Кирей говорил в своих отчётах.

Тьма доспеха постепенно расползалась по внешнему покрытию истребителя словно чернила.

Похоже, сейчас он видел демонстрацию способности Берсеркера, которая позволила ему сражаться Фантазмами Арчера и превратила обрубки фонарного столба в демонические оружия. Сможет ли постичь современное оружие тот, кто мог подчинить себе все вещи в этом мире?

Чёрная энергия расползлась по серебряным крыльям, которые были олицетворением современности, и мгновенно придала им чудовищную форму.

– ……!!!

Берсеркер, взяв под полный контроль 20-метровый самолёт, лёг на него, обхватив истребитель руками, словно легендарный наездник на драконе. Его рёв полный жажды мести разразился в ночном небе.

Токиоми уже знал от Кирея, кто будет целью Берсеркера и его Мастера.

В мгновение ока покрытый чёрной магической энергией безжалостный железный зверь развернулся и рванул на парящий ковчег Арчера.

– Хо-хо-хо, снова этот бешеный пёс? Интересно…

В отличие от первой битвы среди складов, сейчас Арчер, зло улыбнувшись, принял вызов Берсеркера. Токиоми не знал, что изменилось в мыслях Короля Героев, но и возмущаться по этому поводу не собирался.

В конце концов, Токиоми уже поклялся в прошлом собственноручно победить этого врага. Он не собирался отказываться от своего слова, так как этот человек был противником, который беспокоил его лично.

Стоя на краю ковчега, Токиоми посмотрел на ближайшее высокое здание, которое было идеальным местом для того, чтобы следить за передвижениями ковчега. Когда он пригляделся к этому высокому жилому зданию, он заметил своего врага.

Мужчина стоял на крыше, не собираясь прятаться.

Левая часть его лица, высушенная и искажённая болью, была как у мертвеца, но его правый глаз пылал огнём ненависти, словно он был злобным демоном.

Его взгляд встретился с взглядом Токиоми и беззвучно вызвал его на битву.

– Мой Король, позволь мне сразиться с этим Мастером.

– Ладно, можешь поиграть немного.

Сверкающий ковчег скользнул по воздуху и завис прямо над целью Токиоми. От корабля до места приземления было около 80 метров. Волшебникам преодолеть такую дистанцию труда не составляло.

– Тогда удачи.

Токиоми взял свой посох, разгладил полы плаща и бесстрашно спрыгнул вниз.

В глазах оставшегося на сверкающем ковчеге Арчера вновь зажёгся огонь, предвещающий резню. Ими он и посмотрел на железный реактивный истребитель, который пронесся рядом.

– Презренный и жалкий пёс достойный лишь барахтаться на земле мечтает вторгнуться в небеса, где парят короли? Да кем ты себя возомнил, шавка?!!

Врата Вавилона открылись, выстрелив шестью Фантазмами. Блестя ослепительным светом, копья и мечи устремились к Берсеркеру, словно кометы оставляющие за собой сверкающие хвосты.

Усиленный магической энергией двойной реактивный двигатель издал рёв демонической птицы. Чёрный F-15 использовал этот толчок, чтобы многократно увеличить свою скорость и уйти от летящих в него пуль, в которые были преобразованы Небесные Фантазмы.

Однако от Фантазмов Арчера нельзя было спастись, просто уклонившись от них. Три из шести – топор, коса и сабля мгновенно изменили траекторию полёта, сев на хвост истребителю.

И когда они уже были готовы настигнуть цель, чёрный F-15 хлопнул вертикальными стабилизаторами и хвостом, словно живое существо, и уклонился от снарядов Арчера с помощью маневра противоречащего законам аэродинамики. Чудовищный горизонтальный штопор сделанный дважды – трижды – заставил все преследующие его снаряды улететь в небеса.

В то мгновение, когда он уклонился от всех оружий, F-15 сделал переворот Иммельмана и, источая языки пламени из-под крыльев, где крепились ракеты, рванул к Арчеру. Две ракеты «Воробей» устремились к Вимане Арчера словно встречный подарок.

Хотя в такой битве обычные виды вооружения были бесполезны, измененные Берсеркером оружия были уже иного калибра. Заряженный энергией гнева каждый снаряд с 26 фунтами взрывчатки обладал уничтожающей мощью.

– Ты не знаешь, как далеко зашёл…

Арчер презрительно улыбнулся и прикоснулся рукой к штурвалу Виманы. Одновременно с этим светящийся ковчег уклонился от ракет с элегантностью, с которой истребителю управляемым грубой силой Берсеркера никогда не сравниться. Движения парящего Фантазма плывущего по небу со скоростью, которую описывали лишь в сагах, уже превосходили законы физики.

– …!!!

Чёрный Рыцарь взревел. И словно вторя его злобному реву, тонкие крылья второй ракеты развернули ее, направив к Вимане, которая уже избежала атаки. Ракета, которая наводилась на цель с помощью электроники и велась радиосигналом, сейчас превратилась в детектор магической энергии, которая преследовала цель Берсеркера, словно разъяренная гончая.

Однако Арчер усмехнулся при виде угрозы, которая снова взяла его на прицел. Он вновь раскрыл Врата Вавилона, и, вынув из них два щита, переместил их в небо. Превращённая в проклятье ракета оказалась сбита. Корабль тряхнуло взрывной волной. В красных глазах Короля Героев стало алеть пламя безумия.

– Как интересно… давно я так не играл. Даже жалкий дикий зверь может повеселить меня!

Арчер громко расхохотался, увеличив возможности Виманы на порядок. F-15 Берсеркера продолжал лететь за ней. Две машины преодолели звуковой барьер и устремились в облака ночного неба, продолжив напряжённую смертельную схватку.

***

Плотный ночной туман стал заволакивать холодный воздух, пока Тосака Токиоми спускался с небес.

Искусному волшебнику не представляло труда контролировать падение, манипулируя гравитацией и потоками воздуха.

Или следует сказать, что уровень искусности зависел от элегантности позы.

Сохранив вертикальную и прямую траекторию, он приземлился так легко, что даже одежда и волосы не шелохнулись – обычный волшебник определёно был бы поражен до глубины души образцовым и отточенным заклинанием Токиоми.

Но Мато Кария уже был превращён в нечто иное. В его душе не было никакого уважения или восхищения к волшебству.

Уважение превратилось в ярость, восхищение стало гневом. Для Карии, чьё тело было доведено до состояния несравнимого уродства, элегантность и аристократичность Токиоми следовало проклясть.

– Вот ублюдок – не смотря ни на что, ты всё такой же.

Его речь, его манеры, его царственное поведение – этот человек был «совершенным» с того самого дня, как он появился перед Аои и Карией. Эта элегантность и беззаботность всегда заставляли Карию ощущать «разницу».

Однако сегодня это мало что значило.

Элегантность – то, чему этот человек уделял больше всего внимания – на поле боя, где противники собирались убить друг друга, была ничем. Кредо семьи Тосака, которым они так гордятся, должно быть полностью раздавлено, уничтожено…

Кария начал безжалостно поставлять всю имеющуюся энергию Берсеркеру, который уже вступил в бой. Боль от агонии, вызванная обезумившими червями внутри его тела была таковой, что ему казалось, будто его конечности резались бритвами. Боль впивалась в его костный мозг, и из-за этого он не раз терял сознание.

Однако вся эта боль была ничем в сравнении с тем гневом, который разрывал и грыз сердце Карии.

Насмешливый взгляд прищуренных глаз Тосаки Токиоми выдал его беззаботность, и только подстегнул Карию.

– Отказаться от путей постижения волшебства, дожить до Войны за Святой Грааль и вступить в неё, превратившись в это… твоего личного позора хватит для того, чтобы унизить всю семью Мато.

В ответ Кария лишь усмехнулся. Звук, который вышел из его рта, напомнил копошение насекомых даже ему самому.

– Тосака Токиоми, я задам тебе только один вопрос… почему ты отдал Сакуру Зокену?

– …Что?

Токиоми нахмурился, когда услышал неожиданный вопрос.

– И этот вопрос ты хотел задать мне всё это время?

– Ответь мне, Токиоми!

Токиоми вздохнул и ответил разъяренному Карии.

– …Ты и так должен знать это. Я хочу, чтобы моя любимая дочь была счастлива.

– Ч…то?

Получив столь непонятный ответ, разум Карии мгновенно застыл. Не обращая внимания на это, Токиоми продолжил спокойным тоном.

– Все волшебники, в семьях которых появляются два ребёнка встают перед выбором – секрет волшебства можно передать лишь одному. Из этой ситуации нет другого выхода – один из детей, так или иначе, станет посредственностью.

Посредственностью…

Это слово эхом отразилось в разуме Карии. Сакура, которая перестала улыбаться, видение Рин, играющей с Аои… слова Токиоми перемешали все его приятные воспоминания.

Не так давно они были матерью и дочерью – неужели этот человек рассёк и растоптал эти узы лишь из-за слова «посредственность»?

– Однако здесь следует принять во внимание то, что моя жена превосходна как мать. И Рин, и Сакура обладают равными и редкими талантами. Обе дочери должны получить защиту знаменитых семей волшебников. Разрушить потенциал одной ради будущей второй – ни один отец не будет желать такой трагедии.

Кария не мог полностью понять причин Токиоми, о которых он всё продолжал и продолжал говорить – нет, он не хотел их понимать. Он чувствовал, что его вырвет прямо на месте, если он поймёт хоть часть философии волшебников.

– Единственный путь сохранить таланты обоих дочерей - отдать одну из них в приёмную семью. Поэтому запрос от главы семьи Мато был самой настоящей удачей. Так как эта семья знает о существовании Святого Грааля, вероятность достижения Акаши даже выше. Даже если я не смогу её достигнуть – есть Рин, и если Рин не справиться, то есть Сакура. Кто-то обязательно унаследует желание семьи Тосака.

Как он может говорить столь безысходную истину с таким спокойным лицом?

Если они обе будут иметь своей целью «Акашу», то это значит…

– …Они будут драться друг с другом? Две сестры!?

– Если таковым будет результат, это всё равно будет счастьем для моей семьи. Если мы преуспеем, вся слава будет принадлежать нам, и если мы проиграем, слава будет принадлежать нашим предкам. О таком бое мы бы безо всякого сомнения мечтали.

– Ублюдок – да ты уже спятил!

Посмотрев на сжавшего зубы Карию, Токиоми подарил ему холодный взгляд и насмешливо произнёс.

– Глупо было тебе говорить. Ты один из тех, кто не понимает благородных путей волшебства, кто отказался от него и предал это искусство.

– Прекрати нести чушь!

Гнев и ярость, что уже нельзя было сдержать, полностью пробудили червей в теле Карии. Зловещая дрожь прошла по всему его телу. Но даже если и так, в данный момент Кария считал это благословенным знаком.

Сожрите меня, поглотите моё тело. Вся энергия, созданная вами, будет проклятьем моему врагу.

Черви выползли из теней, словно чёрные волны и собрались в одном месте. Эти отвратительные копошащиеся черви были похожи на личинок и были размером с мышей. Все они были клыками, которые Кария взял у Мато Зокена до того, как стал Мастером – оружием, которым можно биться в схватках превосходящих законы обычного мира.

– Я не дам тебе уйти... презренный волшебник! Я убью тебя! И Зокена! Буду убивать, пока никого из вас не останется!

Черви, почувствовав гнев Карии, стали извиваться изгибаться в агонии. Затем из трещин на их спинах стали появляться хитин и крылья, излучая стальной блеск.

Один за другим – ползающие черви превращались в гигантских жуков, которые начинали жужжать, едва расправив крылья. Рои насекомых стали летать вокруг Карии. Огромная туча была сформирована в мгновение ока. Эти «мечекрылые черви» принявшие боевую форму, продолжали лязгать острыми челюстями, демонстрируя свою истинную природу. Это была сильнейшая атака Мато Карии как мастера червей.

Выражение лица Тосаки Токиоми не изменилось даже тогда, когда он столкнулся с тучей плотоядных насекомых, которые могли съесть корову за мгновение. В конце концов, как волшебник он превосходил Карию на порядок. Поэтому, секретная техника, которую Кария использовал, рискуя жизнью, не пугала и не угрожала Токиоми. Он даже мог посмеяться над иронией судьбы, которая свела в этой битве двух бывших соперников.

– …С момента рождения волшебника он обладает «силой». Так же однажды он обретёт «ещё большую силу». Эта ответственность течёт в его «крови» ещё до того, как он осознал свою судьбу. Вот что значит родиться в этом мире ребёнком волшебника.

Произнося всё это холодным тоном, Токиоми поднял свой посох и активировал огненный элемент гигантского рубина у рукояти. Форма защиты, которую применила магическая метка семьи Тосака, превратила воздух в пламя, что осветило ночь. Это была агрессивная защита, которая сожжёт дотла всё, что прикоснется к ней. Хотя со стороны это могло показаться ребячеством, так как его враг был самым настоящим любителем, он не собирался драться в полсилы.

Потому что…

– Волшебство семьи Мато перешло Сакуре, потому что ты отказался принять наследие своей семьи. Я благодарен тебе за это… однако я тебя не прощу. Бежать от ответственности, что течёт в твоей крови – слабость, подлый поступок, который нельзя исправить. Мато Кария, ты – пятно на пути постижения волшебства. Так как я встретил тебя вновь, мне придется снова тебя уничтожить.

– Прекрати пороть чушь… ты, бесчеловечный ублюдок.

– Ты ошибаешься. Быть ответственным за самого себя – первое необходимое условие для того, чтобы считаться человеком. Если ты не способен даже на это, значит, ты не достоин быть человеком, лишь собакой. Ты понял, Кария?

– Всё, Черви, сожрите его, разорвите на части!

Танцующие и пылающие языки пламени столкнулись с роем насекомых, что атаковали живой волной.

И вот уже третья из смертельных схваток, развязанных посреди ночи, началась.

-84:25:22

– Восхитительно! Восхитительно! Просто восхитительно!

Из-за перевозбуждения Урю Рюуносуке забыл о том, что на него кто-то мог смотреть. Он просто был так сильно восхищён зрелищем, что сорвался на крик и практически пустился в пляс.

Хотя Рюуносуке был не единственным, кто наблюдал за сценой, разворачивающейся на реке, никого не заботила его эксцентричность. Взгляды людей были прикованы к определённо внеземному и монструозному зрелищу, что разворачивалось на их глазах.

На поверхности реки рос огромный кренящийся на бок монстр, в то время как в небе сверкали вспышки воздушного боя между НЛО и истребителем японских ВВС.

Любой бы усмехнулся, если ему сказали о подобном, но это, несомненно, было тем чудом, которого никто никогда не видел вживую.

– Проучи их! – радостно крикнул Рюуносуке.

Шокированные люди стояли с открытыми ртами, просто созерцая то, что происходило прямо на их глазах. Они лишь могли, широко распахнув глаза, смотреть, как бессмысленный идол, в которого они все верили – «здравый смысл», что считался непоколебимой истиной – с грохотом рухнул.

– Вы видите, дурачьё? До сегодняшнего дня я был в меньшинстве. Расстроились? Осознали свою ничтожность? Вы никогда даже не пытались задуматься о том, что за гранью здравого смысла так же интересно, как и в его пределах, и хоть этот эксцентричный мир ждал вас, вы его не желали.

– Я? Конечно, я о нём знал! Я не только представлял его себе, я желал его всем своим сердцем, твердо веря, что однажды я увижу нечто невообразимое. Каждый день я делал то, что шло вразрез со здравым смыслом, жадно преследуя новизну и возбуждение! И вот, я, наконец, нашёл сокровище, которого я так желал.

– Да, Бог действительно существует. Разве это невероятное зрелище, которое вы видите своими глазами, не есть тому подтверждение?

Чтобы показать ужаснувшиеся лица этих овец, великий и гениальный волшебник создал этот аномальный в высшей степени эксцентричный феномен, который нельзя было постичь человеческим разумом, и затем, спрятавшись, стал смеяться.

Вот он - Бог, которого он так давно искал. Наконец-то он показал своё истинное лицо. Множество чертей, которые появлялись тут и там, выскочили из своих табакерок в одном месте.

– Больше никакой скуки. Мне не нужно больше тратить энергию на то, чтобы убивать людей. С сегодняшнего дня, мне не нужно действовать самому. Люди и так будут умирать один за другим. Их разорвут на части, их превратят в фарш, их разнесёт на молекулы, их сожгут, обескровят, они будут умирать, умирать и умирать, пока все не передохнут. Цвет внутренностей людей со светлыми волосами, плоть людей с чёрной кожей, даже те внутренние органы, которые я никогда не видел ранее, возможно, я смогу это узреть? Каждый день, каждый день, каждый день бесчисленное количество поразительных событий будут происходить во всём мире! Постоянно, без передышки!

– Ах, Господь пришёл, Господь пришёл!

Рюуносуке издал победный клич, пританцовывая и выкрикивая то, что было у него на сердце. Он подбадривал своего союзника, который стал монстром и начал буйствовать.

– СДЕЛАЙ ИХ, Синяя Борода! РАЗДАВИ! УБЕЙ! Это место – божья песочница!

В этот момент, невидимая рука внезапно с силой толкнула Рюуносуке назад.

Упав на спину, он немедленно осмотрелся. Но рядом с ним не было никого, кто мог бы его толкнуть. Даже больше, когда он встретился с окружавшими его людьми взглядом, они закричали и бросились убегать. Словно странный феномен, происходивший на реке, переместился сюда.

– Что не так? Эй? Что не…

Спрашивая у стоящего рядом человека о том, что же с ним произошло, он внезапно почувствовал, что ладонь, которой он коснулся своей груди, погрузилась во что-то мокрое, вязкое… затем, он стал изучать свою окрашенную в красный цвет руку.

– Ух ты.

Красный. Ничем не запятнанный, чистейший красный цвет.

Вот он, яркий и притягивающий цвет, который он так давно искал.

– Ааах, вот оно, – немедленно понял Рюуносуке, и намёк на улыбку появился на его бледнеющих губах.

Вот он, красный цвет истины, который он везде искал и никак не мог найти.

Он нежно, ласково положил руку на свой окровавленный живот.

– Вот она, какая… я так и не понял этого…

Он и не догадывался, что предмет его поисков был спрятан в нём самом.

Когда в его мозг хлынули гормоны, одурманивая его и доставляя такое удовольствие, которого он никогда в жизни не испытывал, вторая пуля пробила ему лоб.

И хоть часть лица выше переносицы была уничтожена выстрелом, на его губах…

… сияла радостная улыбка.

***

– Контрольный.

После того, как он подтвердил уничтожение цели, Киритцугу, стоя на палубе на одном колене, опустил снайперскую винтовку Вальтер.

В данный момент он находился приблизительно в двухстах метрах ниже по течению от морского монстра, в которого превратился Кастер в центре реки около моста Фуюки. Когда появился Кастер, Киритцугу прятался в гавани и ждал. Он быстро обнаружил большой заброшенный корабль рядом с волнорезом, и после необходимых приготовлений, воспользовавшись бесхозной моторной лодкой, он поднялся на борт.

Не стоит даже говорить о том, что Киритцугу и не собирался атаковать монстра которым стал Кастер. В этом хаосе его целью было «выследить Мастера».

Хотя из-за сильного тумана прицел ночного виденья был практически бесполезен, так как в воздухе витало слишком много частиц, тепловой прицел который помогал обнаружить волшебников, работал практически без помех. Киритцугу тщательно изучал зевак, которые продолжали собираться на берегу реки на предмет активности магических цепей. В результате, этот человек стал первым, которого он застрелил.

Учитывая обстоятельства, если по берегу реки шёл человек с активными магическими цепями, он должен быть вовлечён в Войну за Святой Грааль. Шансы на то, что этот человек был Мастером, превышали 60%. В таком случае, было правильно его убить.

Что было достойно упоминания, так это то, что два волшебника начавшие бой на высоком жилом здании не были видны с позиции Киритцугу из-за угла, под которым оно стояло. Им двоим посчастливилось избежать атак снайпера.

– Плохо дело.

Можно было сказать, что его битва завершилась успехом. Но ситуацией в целом Киритцугу был крайне недоволен. В частности из-за того, что Сэйбер и Райдер, которые отчаянно сражались, чтобы остановить продвижение морского монстра, не достигали желаемого эффекта даже с самой оптимистичной точки зрения.

Даже если человек, которого он убил только что, был Мастером Кастера, между обрывом подачи энергии и исчезновением Слуги был временной промежуток. Если Кастер достигнет берега и начнёт пиршествовать, до того как он исчезнет – конец всему. Тогда, чтобы остановить морского монстра, который обрёл собственный источник энергии, потребуется атака физического плана.

И сейчас, бессмертный и беспрестанно регенерирующий монстр уже выглядел так, словно он собирался шагнуть на мелководье рядом с берегом реки.

***

Несмотря на то, что отчаянные атаки заставили Сэйбер сжать зубы, она продолжала бесстрашно и непреклонно наносить удары мечом.

Неважно, какую глубокую рану она наносила, она мгновенно излечивалась, словно её и не было. От этого не было никакой пользы – нет, по крайней мере, продвижение морского монстра слегка замедлилось. Несмотря на очевидный и неотвратимый конец, она продолжала борьбу.

Если бы она могла использовать левую руку…

Хоть Сэйбер и знала, что думать об этом – бесполезно, она не могла не принять это во внимание. Хотя у Лансера и Райдера были сильные Фантазмы, они не могли свалить этого зверя. Неважно насколько ты превосходишь его числом, неважно, сколько ты будешь его рвать, если его раны будут мгновенно зарастать, всё это – бесполезно. Чтобы победить, нужно уничтожить его одним ударом – так, чтобы от него не осталось ни кусочка… для этого требовался Фантазм не типа Анти-Армия, но Анти-Крепость.

Но сейчас Меч Обещанной Победы, который смог бы взять на себя такую ответственность не мог быть использован. Этот Фантазм, который расходовал так много энергии, что его использование могло поставить под вопрос её существование, требовалось крепко держать обеими руками.

Естественно, из-за своей гордости она не могла развернуться и начать кричать на Лансера. Раненая левая рука была условием данной клятвы, которую Сэйбер дала Лансеру.

В лесу Айнцберн, Лансер оказал ей услугу, временно став её «левой рукой». И она должна вернуть ему эту услугу во имя Короля Рыцарей.

– Эй, Сэйбер! Бесполезно так продолжать! Отступим ненадолго.

В ответ на предложение Райдера, которое пришло с колесницы, плывущей по воздуху, Сэйбер гневно произнесла:

– Глупости! Если мы не остановим его здесь…

– Ты права, но так мы ничего не добьёмся! Послушай меня – отступай. У меня есть план.

У неё не было выбора. Напоследок Сэйбер изо всех сил нанесла удар, и последовала за Райдером на берег реки, где стояли Лансер и Ирисфиль. В тот момент, когда Сэйбер прыгнула и приземлилась рядом с ними, колесница Райдер спустилась с небес на землю под аккомпанемент громовых раскатов.

– Так, неважно каким планом мы воспользуемся, сейчас необходимо купить немного времени.

Отбросив свои обычные вступления, Райдер перешёл сразу к делу. Король Завоевателей не был беззаботен как обычно.

– Сперва я использую Ionian Hetairoi чтобы затащить этого парня в Зеркало Души. Но даже с моей элитной армией я не смогу уничтожить это существо. Всё что я смогу сделать – запереть его в Зеркале Души.

– А что потом?

На вопрос сомневающегося Лансера, Райдер…

– Без понятия.

…ответил как нельзя прямо.

Но, судя по серьёзному выражению лица Райдера можно было с уверенностью сказать – он определённо не шутил.

Стратегия, направленная на то, чтобы выиграть время… даже если это была секретная стратегия Короля Завоевателей, в данный момент, они могли поступить только так.

– После того, как Зеркало Души затащит в себя нечто столь огромное, оно продержится всего несколько минут. Героические Души, пожалуйста, определите стратегию, которая позволит нам победить. Мальчик, ты тоже останешься здесь.

Ещё не успев договорить, Райдер снял Вэйвера с колесницы.

– Э? Эй!

– Когда Зеркало Души раскроется, я ничего не буду знать о том, что происходит во внешнем мире. Мальчик, если от меня что-нибудь понадобится, сконцентрируйся и позови меня. Я отправлю к тебе посланника.

Даже если они и заключили временный альянс, с точки зрения Вэйвера быть разлучённым со своим Слугой и остаться наедине с двумя вражескими Слугами – невероятно опасно и без сомнения глупо. Однако в силу сложившихся обстоятельств, неважно насколько настороженно он вёл себя по отношению к своим союзникам, предательство сейчас было бессмысленно. Хоть в мыслях он был не согласен с таким поворотом событий, юноша неохотно кивнул.

– Сэйбер, Лансер, остальное – за вами.

– Ясно.

– Понял.

Слуги согласились с Райдером, но в их голосах слышалась горечь. Все присутствующие понимали, что решение Райдера – лишь временная мера, но иного выхода не было.

И всё же Райдер, который был полностью уверен в этих Героях, не выказал и намёка на беспокойство. Так как решение было принято – он не колебался.

Не оглядываясь, он направил свою колесницу на невероятно огромного морского монстра и рванул вперёд.

-84:23:46

Хоть Арчер сдержанно наслаждался игрой в догонялки, после трёх-четырёх обменов выстрелами бесконечных Фантазмов и ракет, воздушный бой ему быстро наскучил.

В завершении воздушного боя Вимана Арчера заняла позицию позади F-15 Берсеркера. Если дистанция ненамного сократится, то он сможет нанести решающий удар. Понимая это, Берсеркер старался увеличить расстояние между ними, летя на полном форсаже. Сделав в конце виража колокол, он камнем рванул вниз.

– Бесполезные трепыхания… пора с этим заканчивать…

Усмехнувшись, Арчер ускорил Виману и, не прилагая особых усилий, вновь сел Берсеркеру на хвост. В мгновение ока две машины пробили облака, летя вниз к слабо освещённому Фуюки.

– Может тебе просто следует нырнуть в эту мерзость. Как тебе это, шавка?

Арчер раскрыл свой Небесный Фантазм, которым до этого одиночно стрелял в оппонента, в виде полукруглой сферы, не давая Берсеркеру изменить траекторию полёта и пресекая ему все пути к отступлению. Из-за этого Берсеркер мог лететь лишь в одном направлении – прямо в реку Мион. Эта траектория вела к прямому столкновению с морским монстром Кастера, который навис над речным берегом.

Пытаясь хоть ненамного смягчить удар от неизбежного столкновения, F-15 выпустил закрылки. Прорываясь сквозь атмосферу, самолёт изо всех сил пытался сбросить скорость.

И в это мгновение гора из плоти исчезла.

Внизу, Райдер, летя на монстра, громко крикнул и активировал Ionian Hetairoi. Арчер и Берсеркер не могли знать, что Райдер и подчиненные ему Слуги исчезли в Зеркале Души, затащив в него гигантского морского монстра. Тем не менее, не дожидаясь того, как он будет запятнан грязью этого кичливого Фантазма, Арчер, рассчитав время до столкновения, отменил материализацию своего Врат Вавилона.

Без единого намёка на то, что он собирается прервать пикирование, с силой, которая могла вызвать разрыв двигателей, монструозный F-15 поднял свой нос за секунду до того как войти в реку, и избежал падения, пройдя как раз над ней.

Вынуждая воду, что подвергалась ударной волне сверхзвуковых двигателей, расступаться в стороны, F-15, едва-едва касаясь водной глади, устремился вверх. Истребитель пролетел над Слугами, которые следили за событиями, развивающимися у берега реки. В этот момент, блестящая фигура закованной в серебряные доспехи девушки отчётливо запечатлелась в глазах сумасшедшего Чёрного Рыцаря.

– …

Внутри чёрного шлема, глаза, что до этого светились уставшим гневом, вспыхнули, словно адское пламя.

***

По меркам Тосаки Токиоми грубо было называть этот бой схваткой волшебников – для него это было чистейшей воды фарсом.

Токиоми равнодушно держал оборону и не делал ничего, что можно было назвать атакой…

…и, тем не менее, Мато Кария, человек с которым он сражался, уже был при смерти.

Полное самоуничтожение. Для Карии использование волшебства было равнозначно нанесению самому себе смертельных ударов. Он сам возможно знал об этом, но, не колеблясь, Кария глупо продолжал использовать волшебство, которое было за пределами его возможностей. В результате, ему ничего не оставалось, как столкнуться с последствиями.

Он оказался в ужасном состоянии. Капилляры по всему его телу разорвались, но даже сейчас они продолжали источать кровь. Он не мог стоять прямо, и его ошеломляющая фигура выглядела так, словно он тонул в кровавом тумане. Из-за сильной агонии, по его бледному лицу и по тому, как закатились его глаза, сложно было сказать, чувствовал он уже что-либо вообще.

– Ты только что был таким грозным… и вот, когда мы начали, ты превратился в это?

Самое грустное среди всего этого было то, что атака Карии, ради которой он отбросил свою жизнь и использовал всю имеющуюся у него энергию, даже не поцарапала Токиоми.

Жуки, которые влетели в пламя, находились в своей лучшей боевой форме. Рой насекомых продолжал непрерывно атаковать, просто летя в огонь. Не один из них не смог прорваться сквозь пламя – все сгорали дотла. Если вдуматься, то атаковать пламя в лоб насекомыми было очевидно глупым шагом. И всё же, Кария не ослаблял своего натиска.

Уничтожая себя и собственное тело, он тщетно подстёгивал насекомых, превращая их в пули.

Это уже было даже не смешно. Увидев столь беспомощного врага, Токиоми уже не испытывал к нему презрения – его было просто жаль. Вскоре, пламя сожжёт всех насекомых Карии. К этому времени, Кария возможно не выдержит этой агонии и умрёт. Токиоми нужно просто поддерживать своё заклинание, спокойно наблюдая за развитием событий. С такой непробиваемой крепостью, результат был очевиден.

Однако Токиоми следовал благородным принципам волшебства, и постыдное поведение опустившегося волшебника, который оступился на своём пути – к тому же если это был Кария – было для него слишком неприятным зрелищем.

– Intensive Einascherung.

«Сожгите моего врага дотла!»

Подчинившись простому двухсложному заклинанию, защитное пламя свернулось как змея и вытянулось вперёд к Карии. Тот даже не защитился. Знал ли или не знал этот наспех обученный волшебник защитные заклинания – об этом можно было только гадать.

– УУ… БЬЮ ВАС… ТОКИОМИ… ЗОООКЕН…

Несмотря на то, что его сжигали заживо, Кария не кричал, он продолжал шёпотом проклинать. Его тело, которое уже насквозь было изъедено червями, возможно уже не ощущало того жара, что сейчас обрушивался на его тело.

В тот момент, когда он, извиваясь в агонии, оказался объят пламенем, он, сломав ограждение, переступил через край крыши и рухнул вниз, исчезнув  в ночной тьме.

После того как Токиоми избавился от оставшихся жуков, он отменил заклинание, и, поправив ворот своего плаща, вздохнул.

Касательно тела – даже не было необходимости проверять. Если он и упал на что-то, он долго не протянет. После этого, Токиоми остается только дожидаться исчезновения Берсеркера, который потерял своего партнёра по контракту.

В начале, Токиоми ожидал, что семья Мато в этот раз останется в стороне от Войны за Святой Грааль. Что касается Карии, он совсем не понимал мотивов этого изгнанника, которого внезапно стали тренировать на Мастера. В конце, Токиоми понял, что даже не хотел знать, что могло заставить Карию вступить в Войну.

Полностью забыв о своей победе, ради которой он ничего не сделал, а во рту остался горький привкус, Токиоми перестал беспокоиться об этом. Он развернулся к реке, и стал изучать те сражения, которые происходили вокруг Кастера.

***

Благодаря умному ходу Райдера, гигантский морской монстр бесследно пропал с речной глади…

…но даже если его фигура и не была видна, Мастера и Слуги, собравшиеся на берегу, отчётливо ощущали присутствие монстра, который буйствовал внутри замкнутого барьера.

– Что будем делать?

Не в состоянии вынести тяжести тишины, которая повисла на берегу реки, Вэйвер задал свой вопрос.

– Даже если он и сказал нам, что купит немного времени, если мы ничего не придумаем за это время, нам настанет конец ещё до того, как мы начнём. Эй, Айнцберн, у тебя есть какие-нибудь идеи?

– Я понимаю, что ты хочешь сказать, но…

Бип-бип.

Внезапно от её груди раздался электронный сигнал. Ирисфиль отступила на шаг, и поспешно достала источник звука.

Её мобильный телефон. Она получила его от Киритцугу на тот случай если случиться что-нибудь непредвиденное. И естественно, не нужно было гадать о том, кто ей звонил. Тем не менее, из-за того, что они решили, что просто общаться таким способом будет невозможно, и из-за сложности ситуации, в которой они оказались, Ирисфиль никак не могла вспомнить правила пользования телефоном, которые она по идее должна была выучить.

– Ммм… эээ… как этим пользоваться? – неумышленно спросила она у Вэйвера, который стоял рядом с ней. Раздражённый тем, что их разговор прервали, Вэйвер выхватил из руки Ирисфиль телефон, который продолжал надоедливо звонить, нажал на кнопку приёма телефона и прижал его к уху.

– Это ты, Ири? – раздался низкий мужской голос на том конце связи, что привело Вэйвера в замешательство.

Он хотел сразу же вернуть телефон владелице, но вместо этого сам ответил на звонок.

– Эээ, нет. Я не Ири.

– Хм? А, понятно, ты Мастер Райдера, хех. Как удачно. Мне нужно кое-что с тобой обсудить.

– Кто ты такой?!

– Сейчас это не важно. Скажи, это из-за твоего Слуги Кастер сейчас исчез, так?

– Да, но…

– У меня вопрос. Сможет ли Райдер с помощью Зеркала Души, когда оно будет отменено, переместить содержимое туда, куда он захочет?

Хотя цель данного вопроса была ему не ясна, в такой ситуации, когда они все бежали наперегонки со временем, этого самого времени не было на то, чтобы спрашивать о целях. Вэйвер задумался, вспоминая фундаментальные законы касательно Зеркал Души, изученные им в Ассоциации, сравнил их с Армией Короля, которую он видел всего один раз, и, наконец, дал взвешенный ответ.

– Здесь должен быть определённый радиус действия – я думаю, самое большее – 100 метров. Выбор того места, в котором они появятся, остаётся за Райдером.

– Подойдёт. Когда придёт время, я пущу сигнальный ракету. Выпускай Кастера только по этой ракете. Сможешь?

Проблема состояла в том, что с Райдером нельзя было связаться, так как он был в Зеркале Души. Но если вспомнить, то Райдер сказал что отправит к нему посланника. Тогда сознание Райдера возможно будет связано и с реальным миром, и с миром Зеркала Души.

– Я думаю, что смогу. Возможно.

Даже если и так, кто был на другом конце связи? Скорее всего, он был на стороне команды Айнцберн, но по тому, как он говорил, Вэйвер мог заключить, что он наблюдает за ними, находясь неподалёку.

– Ещё одно. Скажи Лансеру, что левая рука Сэйбер – Фантазм типа Анти-Крепость.

– Хаа?

Будучи ещё больше озадаченным, чем до этого, Вэйвер попытался переспросить, но разговор закончился после этого странного заявления, а в трубке зазвучал лишь белый шум.

– Что не так?

Почувствовав, что Вэйвер посмотрел на него озадаченным взглядом, Лансер поинтересовался, чем этот взгляд был вызван.

– Это… эээ… для тебя послание. Левая рука Сэйбер – Фантазм типа Анти-Крепость, или что-то в этом духе…

Выражения на лицах Лансера и Сэйбер мгновенно изменились. Лансер был поражён, а Сэйбер почувствовала себя неловко.

– Это правда, Сэйбер?

Она хотела избежать обсуждения на эту тему, но сейчас было бессмысленно что-либо скрывать. Опустив взгляд, Сэйбер молча кивнула.

– Этот Фантазм… сможет прибить монстра Кастера одним ударом?

– Да, с этим проблем не будет, но…

Повторно кивнув и решительно взглянув на Героическую Душу Копья, Сэйбер продолжила.

– Лансер – вес моего меча равен моей гордости. Моя рана в битве с тобой – честь, но никак не цепь связывающая меня. Ты же об этом говорил в лесу. Если я получу поддержку от Диармайда О’Дуйвне, который будет играть роль моей левой руки, это будет стоить поддержки десятитысячной армии.

Хотя она заставляла Лансера чувствовать за собой вину, из этого ничего хорошего не выйдет. Свято чтя рыцарский кодекс, Сэйбер хотела, чтобы Лансер смог придти к тому решению, которое его не обременит.

Задумавшись, Лансер искоса взглянул на речную гладь, словно глядел на армию Райдера и морского монстра, что сейчас были в другом мире.

– Знаешь, Сэйбер, я не могу простить Кастера.

Он отвечал пословно, своим обычным спокойным голосом. В противоположность этому, его прекрасные глаза светились решимостью.

– Он считает страдания людей – праведным делом, и радуется приумножению страха. По моим меркам, он – «Зло», на которое я не могу закрыть глаза.

Воткнув красное копьё, что было в его правой руке, в землю, Лансер крепко сжал жёлтое копьё обеими руками. Тотчас же поняв, что задумал гордый копейщик, Сэйбер мгновение стояла с открытым ртом, а потом закричала:

– Лансер, нет!

– Кто из нас победит в этой битве? Слуга Сэйбер? Или Слуга Лансер? Ни один из нас. Что победит в этой битве, так это идеалы рыцарства, которым мы оба следуем. Не так ли, Героическая Душа Артурия?

После этой патетичной фразы, он равнодушно улыбнулся. Держа в руках одно из своих парных копий – свой собственный Небесный Фантазм – Лансер, не колеблясь ни секунды, разломил его надвое.

Огромное количество магической энергии, которую несла в себе Га-Буйде – Золотая Роза Увечья, вихрем вырвалось наружу, на глазах у всех уходя в небытие. Если задуматься, то Небесный Фантазм, который представлял собою воплощённую легенду, исчез слишком быстро.

Кто бы мог подумать, что найдется Слуга, который уничтожит свой собственный Небесный Фантазм, свою козырную карту, что гарантированно принесла бы победу? Не только Сэйбер была шокирована, Ирисфиль и Вэйвер также были поражены до онемения, став свидетелями того, что сделал Лансер.

– Я доверяю исполнение мое прекрасного желания о победе мечу Короля Рыцарей. Я рассчитываю на тебя, Сэйбер.

Чувства, которые наполнили её сердце, заставили её крепко сжать кулак. Освобожденная от проклятья увечья, левая рука Короля Рыцарей мгновенно излечилась, и, откликнувшись на её чувства, сформировала кулак. Серебряная перчатка скрипнула, сверкая ослепительным блеском.

– Идёт, Лансер… клянусь моим мечом, я достигну победы!

Барьер Короля Ветров был снят. Взору присутствующих предстал золотой меч, освобожденный от порывов ветра. Словно поздравляя их с обещанной победой, сияющий клинок ярко засветил в ночи.

– Это и есть легендарный меч Короля Артура…?! – прошептал поражённый Вэйвер, увидев святой и украшенный изумрудами королевский меч своими собственными глазами.

Словно увидев рассвет посреди глубокой ночи, беспокойства и тревоги что поселились в их сердцах, были аккуратно вытеснены оттуда этим ярким сиянием.

Вот она – идеалистичная мечта рыцаря.

Кристаллизация уничтожения всех, кто выступит против него на поле боя – ада, на котором царствовали страх смерти и отчаянье… тем не менее олицетворяла то самое дорогое что было у человека.

– Мы можем победить… – нежно прошептала Ирисфиль, почувствовав, как по её телу прошла радостная дрожь.

Однако, словно опровергая эту надежду, двойной проклинающий рёв прогремел над ночным небом, волнами расходясь по окрестностям. Нет, это не было рёвом, который мог издать человек, это был грохот сверхзвуковых двигателей.

Взглянув в небо, Сэйбер увидела воплощенную ярость. Летя на истребителе, превращённом в железную птицу, окутанную в чёрную магическую энергию, сумасшедшая Героическая Душа Мощи рвалась вперёд, желая вонзить свои клыки в Короля Рыцарей.

– АРРРРРРРРР!!!

Одновременно с душераздирающим ревом Берсеркера, шестиствольная 20-миллиметровая пушка «Вулкан» открыла огонь.

-84:19:03

Эмия Киритцугу щёлкнул языком, внимательно наблюдая за непредсказуемым развитием событий.

Корабль, после того как он был помещён в нужное место, уже бросил якорь, а моторная лодка для поспешного отступления так же была подготовлена. Сэйбер тоже успешно возвратила свой смертельный Небесный Фантазм. Всё что оставалось так это призвать обратно Райдера и выпустить морского демона – словно зная об этом, Берсеркер, который непонятно о чём думал, прекратил свой воздушный бой с Арчером и атаковал Сэйбер.

Однако если присмотреться к ситуации получше, то это был уже второй раз, когда Сэйбер была беспричинно атакована Берсеркером. Когда они впервые встретились среди складов, Берсеркер, потеряв свою цель, ринулся на Сэйбер, словно голодный зверь. Это можно было объяснить простым совпадением, если бы такое имело место один раз. Но принимать за истину это умозаключение было нельзя, так как его атака повторилась. Более того – в этот раз оппонент полностью проигнорировал присутствие Арчера, который был изначальной целью, и ринулся на другую жертву.

Конечно же, для Арчера, чья гордость превосходила гордость обычных людей, такое непростительное поведение, несомненно, было величайшим оскорблением его персоне.

– Ты что, спятил? Ты, бешеный пёс!

Проклинающее вскрикнув, он ускорил Виману и вскоре сел на хвост Берсеркеру, приблизившись настолько, чтобы сбить его одним выстрелом. Так как они были так близко друг к другу, противник не сможет увернуться от запущенных Вратами Вавилона оружий, неважно насколько он виртуозен в управлении истребителем…

…однако эта мысль повредила Арчеру.

Бесчисленное количество похожих на блуждающие огоньки горящих огненных шаров вылетело из-под F-15. Вылетая один за другим, они врезались прямо в преследующую истребитель Виману.

– Что?!

Это устройство – тепловая ловушка – изначально выстреливалось для того, чтобы сбивать цель наводящихся на тепло снарядов противника. Однако, будучи наполненными магической энергией Берсеркера, они преобразовались в проклинающие бомбы. Основываясь на их предыдущем воздушном бое, Арчер сделал вывод, что противник не может атаковать назад, и поэтому в этот раз он не успел среагировать на внезапную контратаку.

Вимана влетела в рой ревущих огненных шаров, потеряла управление, и, войдя в штопор, устремилась к поверхности реки.

Хоть Сэйбер ранее никогда не видела истребителя, которым управлял Берсеркер, её шестое чувство позволило ей немедленно измерить степень появившейся угрозы. Задолго до того как был открыт огонь, Сэйбер поняла, что подобная атака принесёт массовые разрушения. Затем, придя к выводу, что она может втянуть в битву Ирисфиль, если останется на берегу, она вновь прыгнула на водную гладь, отступая по реке.

Это было её единственной надеждой на спасение, но из-за этого она оказалась в ещё более сложной ситуации.

Сэйбер летела на всей своей невозможно скорости, на которую были способны Слуги. Она двигалась по реке почти так же быстро, как и реактивный истребитель. Но просторная поверхность реки, где не было никаких преград, без сомнения была лучшим местом охоты для Черного Рыцаря, который вёл огонь с воздуха.

Пули, словно непрекращающийся дождь, пролетали мимо Сэйбер, разминаясь с ней на волосок, взрывая водную гладь столпами брызг, образуя подобия миниатюрных водопадов.

Простые снаряды не повредят Слуге, неважно насколько велик калибр. В особенности это касалось Сэйбер, чьи физические способности были превосходны. Она не только могла легко от них уклониться, она даже могла отправить ракету обратно ударом своего меча, если бы захотела. Однако – неважно насколько сверхъестественными будут способности Героя, он будет беспомощен перед скорострельностью в 1200 оборотов в минуту автоматической пушки М61, гордости компании General Electric. Более того, это оружие обрело статус Небесного Фантазма, попав в руки к Берсеркеру. Одного попадания будет достаточно для того, чтобы оно стало последним.

– И вот, когда я могу использовать левую руку…

Сэйбер испытывала досаду. В любой другой ситуации она бы, не беспокоясь, использовала свой Фантазм и испарила бы Берсеркера одним ударом, но стойкие и продолжительные атаки не давали ей шанса на контратаку. Словно его тактика заключалась в том, чтобы читать мысли Сэйбер; она была одновременно и прямолинейна и точна. В охоте на льва, нужно преследовать его, не давя шанса ударить в ответ, пока он не умрёт от усталости – таков был единственный путь. Сейчас Берсеркер был охотником, который это очень хорошо понимал.

Внезапно сильные толчки разошлись от речного берега по окрестностям. Только присутствующие волшебники знали, что означала это необъяснимая дрожь земли – скорее всего эпицентр землетрясения находился в замкнутом барьере Райдера. Сильные толчки были вызваны активностью буйствующего морского демона, который уже мог воздействовать на реальный мир. Это так же говорило о том, что Зеркало Души Райдера было уже на пределе своих возможностей.

Он должен дать Райдеру узнать о том, что здесь происходит. Приняв решение, Вэйвер начал концентрироваться на призыве своего Слуги. Так как у него не было достаточно опыта в использовании кодовых слов, он мог полагаться только на речь, чтобы передать команды. Однако Райдер так же знал это, и поэтому сказал что «отправит посланника».

Пространство рядом с Вэйвером сгустилось, и из воздуха появился македонский кавалерист.

– Я – Метиллий, солдат королевской гвардии, прибыл, чтобы получить приказы во владениях Короля!

Элитный и внушительно выглядящий Герой отдал честь. Пораженный его поведением, Вэйвер некоторое время не мог произнести и слова. Однако он быстро понял, что времени на то, чтобы удивляться таким вещам – попросту нет. Собрав всю свою отвагу в кулак, он стал давать указания Героической Душе, которую никогда не видел ранее.

– Снимите замкнутый барьер и поместите Кастера в выбранное место, когда я дам сигнал. Сможешь?

– Это возможно, но прошу вас, поторопитесь. Наша армия внутри замкнутого барьера уже не может сдерживать этого монстра…

– Я знаю! Я очень даже в курсе этого! – раздражённо пробормотал Вэйвер, глядя на Сэйбер, что продолжала сражаться с Чёрным Рыцарем, и на которую возлагались надежды всех присутствующих.

– Ублюдок… гадский Берсеркер… как же его остановить?

– Я пойду, – решительно сказал Лансер.

Он исчез сразу после того как взял в руки красное копьё. Копейщик временно ушёл в призрачную форму, и материализовался уже на F-15, держась на нём, одной рукой ухватившись за окутанное в чёрную магическую энергию крыло истребителя.

– Всё закончиться здесь, Берсеркер!

Как только последнее слово слетело с его губ, он поднял Га Дирг в правой руке и воткнул остриё копья в корпус самолёта, который был превращён во внеземное существо.

Обрубающее потоки магической энергии красное копьё сверкнуло тусклым светом. Багряная Роза Экзорцизма действительно была самым заклятым врагом уникальной способности Берсеркера.

Но Чёрному Рыцарю уже представилось увидеть это копьё в действии в битве у складов. Загадочный Слуга, который был безумен, но никак не лишён осмотрительности, не собирался повторять ту же ошибку, вновь столкнувшись с Небесным Фантазмом Лансера.

Берсеркер, не колеблясь, покинул истребитель в тот самый момент, когда красное копьё готовилось нанести удар по корпусу самолёта. Руками вырвав кусок из корпуса F-15, он прыгнул вверх. Затем реактивный истребитель, поражённый Га Диргом мгновенно превратился в кусок железа и с Лансером на своих крыльях рухнул в воду, вызвав гигантский фонтан брызг.

Часть истребителя, которою Берсеркер вырвал в последнюю секунду, была секцией оборудованной автоматической пушкой «Вулкан». Автоматическая пушка избежала копья Лансера в критический момент и всё ещё была наполнена чёрной магической энергией, что влили в неё ранее. Она не потеряла статуса Небесного Фантазма, принадлежащего Чёрному Рыцарю.

– …….!!!

Держа на плече двухсоткилограммовую шестиствольную пушку, Берсеркер вновь прицелился в Сэйбер, что была под ним. Вращающаяся пушка, усиленная магической энергией, ускорилась и в мгновение ока закрутилась волчком. Сэйбер поняла, что ей некуда бежать как раз в тот момент, когда водопад пуль был готов пролиться прямо на неё.

В этот раз Берсеркер, спрыгнув с истребителя, целился в Сэйбер, летя вниз. Дистанция между ними двумя была много меньше чем до этого. У Сэйбер не было времени на то, чтобы уклониться до того как пушка откроет огонь. Неважно, как она могла изогнуться, она не могла выйти из радиуса поражения дождя из пуль, который был уже готов пролиться.

– Всё или ничего…!

Сэйбер была готова к самому худшему, когда приготовилась использовать свой Небесный Фантазм. Но в тот момент, когда она собралась взмахнуть мечом, полоска серебряного света пронеслась под невозможным углом и пронзила Берсеркера, который всё ещё был в воздухе, где было невозможно укрыться за чем-либо, насквозь.

Молот, топор и множество стрел пронзили чёрный доспех. Гигантский серп рассёк спиральный ствол надвое. Из-за снаряда, который попал в магазин, остаток 22-милиметровых пуль детонировал, и расцвел в воздухе гигантским красным цветком. Берсеркер, получив прямое попадание от взорвавшихся снарядов и оглушенный взрывной волной, был просто сметён в сторону. Он пролетел по дуге несколько метров перед тем как рухнуть в воду, словно мешок с камнями.

Изумлённая Сэйбер обернулась, чтобы увидеть Арчера, который, возвышаясь надо всеми, стоял на арке моста города Фуюки. Освещённый как сиянием окружавших его Небесных Фантазмов, так и своим собственным, он сладострастно улыбнулся.

– Ладно, Сэйбер, позволь мне увидеть это. Позволь этому королю подтвердить достоинство твоей славы как Героической Души.

Очевидно, Сэйбер тоже держала в голове подобную мысль. Молча взглянув на хвастливого Арчера, она, посмотрев на речную гладь, вновь крепко сжала рукоять золотого меча, и встала с ним наизготовку.

Все препятствия были уничтожены. Сейчас настало время для решающего сражения.

Киритцугу, который видел, что стало с Берсеркером, и уже сидел на моторной лодке, двигаясь в безопасное место, прицелился и выстрелил в пустующее небо сигнальной ракетой. Свистящее сернистое пламя упало на линию, которая соединяла текущую позицию Сэйбер и местоположение корабля.

– Туда! Прямо туда!

Вэйвер немедленно увидел сигнальную ракету и крикнул посланнику, который ожидал приказов стоя рядом с ним. Герой Метиллий кивнул и немедленно исчез, вернувшись внутрь замкнутого барьера, где его ждали король и его компаньоны.

Прежде чем кто-то успел что-нибудь сказать, пространство, которое было искажено мыслями Героических Душ, возвратилось в своё прежнее состояние. Сначала странная тень появилась в ночном небе словно мираж, а затем эта тень обрела форму. Гигантское и зловещее тело рухнуло на воду. Именно туда, куда Киритцугу выстрелил сигнальной ракетой.

Вслед за появлением демона, Колесо Гордия вновь оказалось в ночном небе. Внешний вид колесницы говорил об интенсивности битвы, которая шла внутри Зеркала Души, но её величественная и внушающая благоговение форма ничуть не исказилась.

– Ну, серьёзно! Почему нам пришлось всё это дел… ух ты?!

Райдер собирался продолжать жаловаться, но он немедленно понял, что сейчас произойдёт, едва увидев свет, которым пульсировал меч Сэйбер. Сделав крутой разворот, он покинул опасную зону. Но морской монстр Кастера не мог уклониться с такой же скоростью, несмотря ни на что. Гигантская пульсирующая гора из плоти могла лишь кричать в страхе, испуганная этим неизвестным сиянием.

Время пришло.

Король Рыцарей собрал всю свою силу в кистях, что крепко держали рукоять меча, и поднял золотой меч над головой.

Свет собирался.

Словно освещение этого святого меча было его самой главной обязанностью, свет бесконечно собирался, превращаясь в ослепляющий своим сиянием луч.

Узрев сияние столь интенсивного и чистого света, никто не мог произнести ни слова.

Фигура героя, который однажды освещал тьму на поле битвы в мире, который был чернее самой ночи.

Не согнувшись на протяжении 10 лет, не проиграв в двенадцати битвах, всё это было бесподобным достижением и несравненной славой. Эта слава превзошла время и пространство и её никогда не забудут.

Этот ослепительно сияющий святой меч был истинной мечтой всех воинов, которые погибли в битвах, преследуя и желая этой мечты на протяжении всей своей жизни. Он был кристаллизацией всех их надежд, которые звались одним словом - «слава».

Взяв на себя честь преобразовать их решимость, что позволила стать ему орудием этого идеала, Король Рыцарей громко произнёс истинное имя того чуда, которое было в его руках.

И имя Меча Обещанной Победы было…

– ЭКС… КАЛИБУР!!!

Свет рвался вперёд.

Свет ревел.

Магическая энергия, созданная драконом, была выпущена на волю, превратившись в луч света. Этот поток, что летел вперёд вместе с вихрями воздуха, развеял морского демона вместе с мраком ночи.

Каждый атом тела гигантского демонического монстра, который представлял собой воплощённый ужас, был открыт сжигающему удару, что обрушился на монстра, испарив лежащую на его пути морскую воду. Морской демон издал леденящий душу вопль.

Но Кастер, который находился в центре этой крепости из плоти и крови и готовился сгореть дотла, просто молча созерцал собственное уничтожение, пока его тело сжигалось ослепляющим светом.

– …

Да… однажды в своём далёком прошлом он видел подобный свет.

Разве он не следовал за этим светом в качестве рыцаря?

Чрезвычайно яркое воспоминание вернуло Жиля де Ре в его далёкое прошлое.

Долгожданная коронация короля Карла в городе Реймс, лучи света, которые освещали цветные окна собора.

Словно они были благословенны, сияющие белые лучи нежно проливались на спасителей нации, которые стояли, выстроившись в линию, включая Жанну д’Арк, Жиля, и всех кто стоял рядом. Все были погружены в весёлые звуки Ars nova.

Ааа… ошибки не было… это был тот свет.

Даже сейчас он чётко его помнил. Даже сегодня когда он опустился до уровня демонов и монстров, и сделал столько зла, сколько вообще было возможно, воспоминания о тех днях не померкли, и были запечатлены в глубине его души.

Даже если в конце он был опорочен, унижен, стал отвратительным существом, презираемым всеми – никто не может ни отменить, ни низвергнуть ту славу, что была сокрыта в его сердце.

Что-то что даже боги или судьба не смогут отобрать или опорочить…

Слеза скатилась по его щеке. Приняв поражение, Жиль почувствовал что-то.

Что же его смутило, где он ошибся?

Просто вспомнить прошлое и признать свои ошибки – будет ли этого достаточно?

– Что же я наделал…

До того как шепот, который не был никем услышан, слетел с его губ, белый свет отправил всё в мир иной.

***

Арчер, стоя на высокой арке моста и глядя вниз, не смог сдержать появляющейся на лице улыбки, когда он увидел уничтожающий свет, который поглощал и сжигал всё на своём пути.

– Ты видишь, Король Завоевателей? Это свет Сэйбер.

Арчер обращался к пустому пространству рядом с собой. Райдер, который только что участвовал в безжалостной схватке, оставил колесницу, которую тянули божественные быки, висеть в воздухе, и оцепенело смотрел на излучаемый Экскалибуром всепоглощающий свет.

– Ты всё ещё не хочешь признать её даже после того как увидел этот луч света?

Райдер фыркнул, не ответив на вопрос Арчера. Однако на его лице было не презрение или насмешка, но серьезность, которая выглядела как трагичная важность.

– Из-за того, что она возложила на свои плечи надежду каждого человека своего времени, она может демонстрировать такую мощь – на это больно смотреть, наверно потому, что этот свет ослепителен. Кто бы мог подумать, что человеком, который несёт на своих плечах столь тяжкий вес, окажется маленькая девочка, которой понравилась мечта.

На поверхности реки, куда смотрели эти двое, стройное тело Сэйбер демонстрировало накопившуюся боль от только что закончившейся интенсивной битвы на смерть. Лишь Райдер знал, какой груз она возложила на свои молодые и нежные плечи, благодаря их вчерашнему разговору. Для него, открытой и прямолинейной личности, подобный «жизненный путь» был абсолютно непростителен.

– Если кто-то отринет девичью романтику и мечты, отринет любовь, и потонет в этом проклятье называемом «идеалами», то в результате мы получим эту маленькую девочку. На это больно даже просто смотреть со стороны.

– Поэтому она так прекрасна, не так ли?

В отличие от меланхоличного лица Райдера, улыбка золотого Слуги была неизмеримо сладострастной и абсолютно не скрывала его желаний.

– Чрезмерно великий идеал, который живёт внутри неё, в конце концов, просто сожжёт её дотла. Слёзы, которые она обронит в последний момент… мне кажется, они будут очень сладки на вкус.

С самодовольным выражением на лице, Арчер позволил своему воображению разыграться. Чуть сощурившись, Райдер враждебно посмотрел на него.

– …Похоже, ты мне всё-таки не нравишься, вавилонский Король Героев.

– …О? Только сейчас догадался?

Этот титул заставил золотого Героя улыбнуться широкой улыбкой.

– И что ты собираешься делать, Райдер? Хочешь использовать грубую силу, чтобы выпустить на волю свой гнев, здесь и сейчас?

– Хотя я уверен, что это будет незабываемое удовольствие, сегодня мои силы не смогут выразить все мои чувства оппоненту.

После того, как Райдер сказал очевидную истину, не собираясь ничего преувеличивать, он вновь посмотрел на Арчера и произнёс презрительным тоном:

– Конечно же, если ты не хочешь упускать случая, и будешь настаивать на бое, то этот король с радостью согласиться на него в любое время.

– Без разницы. Я согласен на твой побег, Король Завоевателей. В любом случае, я не буду удовлетворен, если не уничтожу тебя на пике твоей силы.

Услышав эту самоуверенную фразу Арчера, Райдер поднял бровь, словно подшучивая над оппонентом.

– Хммм? Ха-ха-ха. Хоть ты так и сказал, истина, скорее всего, в том, что раны, которые ты получил, когда Черныш спихнул тебя в реку, ещё не исцелились, так?

– …Все кто провоцируют короля, умрут, чтобы загладить свой грех!

Видя, что собеседник не слишком хорошо воспринял шутку, а его красные глаза зажглись желанием убить, Райдер с улыбкой на лице натянул поводья божественных быков, увеличив расстояние между ними.

– Определим победителя в следующий раз, Король Героев. Тот, кто обретёт Святой Грааль и будет победителем в этой схватке.

Единственные, кто достоин Святого Грааля - Героические Души уровня «Королей». Поэтому всё решиться в бое между Королем Завоевателей и Королём Героев. Несомненно, Райдер сейчас искренне в это верил. Героическая Душа Искандер бесстрашно улыбнулся и покинул арку моста, устремившись к речному берегу, где находился его Мастер.

– Каков же будет конец? Райдер, я ещё не решил, действительно ли ты единственный достоин того, чтобы я даровал тебе это величайшее сокровище.

Арчер, который говорил сам с собой, думал о другом Герое. Если брать за основу ценности Короля Героев, то его интерес был определённо направлен на неё.

Сегодня ночью, мощь этого света увиденная его собственными глазами, вызвала в памяти мысли о первобытном Герое, что жил в далёком прошлом.

Этот человек жил давным-давно.

Он был глуп и нелеп, но, несмотря на то, что его тело было создано из грязи и почвы, в своём сердце он хотел стоять с богами плечом к плечу.

Конечно же, его высокомерие и непочтение оскорбили богов. Человек понёс кару божью и потерял свою жизнь.

Даже сейчас Король Героев не мог забыть, что он ушёл со слезами на глазах.

«Почему ты плачешь?» – спросил Король Героев. – «Это из-за того, что сейчас ты сожалеешь о том, что встал на мою сторону?»

«Нет, не из-за этого…» – ответил он. – «Кто поймёт тебя, после того как я умру? Кто ещё будет идти рядом с тобой плечом к плечу? Друг мой… когда я думаю о том, что впредь ты будешь одинок, я не могу сдержать слёз…»

И вот, когда он увидел, как человек сделал свой последний вздох, несравнимый ни с кем король понял – образ жизни этого человека, который был человеком, но хотел превзойти себя, был более драгоценен и блистателен чем все те оружия, которые он собрал.

– Ты дура, которая протягивает руку за ту грань, за которой люди не могут существовать… я единственный на небе и земле, кто достоин оценить твоё уничтожение. Лишь я, Гильгамеш.

Потоните в моих объятиях, вы, великие и иллюзорные люди. Я так решил.

Величественное золотое сияние исчезло в ночном тумане, оставляя после себя лишь эхо зловещего смеха.

-84:15:32

Находясь на крыше строящегося Центрального Здания Синто, Сола наблюдала за тем, как фигура гигантского морского монстра оказалась поглощена волной ослепляющего света и исчезла в ночном тумане у противоположного берега.

Она плохо видела из-за тумана, да к тому же на таком расстоянии она не могла наблюдать за ходом битвы. Она не приготовила фамилияра, которого в такой ситуации можно было немедленно использовать для разведки, поэтому она могла лишь беспокойно смотреть на берег реки, где высился гигантский демон, а высоко в небе над ним кружили истребители.

В любом случае, похоже, битва уже была закончена, а Командные Заклинания на её правой руке – не исчезли. Что означало, Лансер всё ещё оставался на поле боя и был в добром здравии.

Хотя на неё обрушивались сильные порывы ветра, которые всегда бушевали на таких высотах, Сола была спокойна. Скорее всего, Лансер скоро вернется с хорошей вестью. Если победа была достигнута совместными усилиями разных Слуг, кроме Солы и другие Мастера получат Командные Заклинания, но это её не волновало. Сейчас она была рада тому, что восстановит третий символ Командных Заклинаний, которые сковывали её Слугу.

Если бы не шум ветра, возможно, Сола и заметила бы нападающего, который, поднявшись по ступеням на крышу, незаметно проскользнул к ней за спину. Полностью погрузившись в наблюдение за битвой, она забыла о защите. Но если вспомнить, что она была леди, которая не обладала ни знаниями, чтобы защитить саму себя, ни опытом, то винить её было нельзя.

Она вдруг споткнулась. Даже если она и упала лицом на бетонный пол, у неё даже не оказалось времени на то, чтобы вскрикнуть. Она рефлекторно вскинула правую руку, чтобы позвать на помощь, но кто-то грубо её схватил. В любом случае, этот человек абсолютно не собирался помогать упавшей Соле. Наоборот вспышка мучительной боли прошла сквозь её запястье.

– Ааа…

Из её красивого и нежного запястья, словно из пробитой трубы хлынула свежая кровь. Сола, не веря, посмотрела туда, откуда брызгами выходила алая жидкость.

Правой кисти не было.

Она была срезана одним ударом. Пальцы и ногти, которыми она так гордилась и о которых никогда не забывала заботиться, и что важнее всего – Командные Заклинания – разом исчезли с руки Солы.

Кроме боли и холода, который распространялся по её телу от кровопотери, неизмеримо отчаянное чувство потери окрасило разум Солы в чёрный как смоль цвет.

– Ааа… аааа…. ааааа!! АААААААА!!!

Издав безумный вопль, Сола стала метаться по полу, пытаясь найти свою исчезнувшую кисть.

Нет! Мне будет плохо, если у меня не будет ЭТОГО. Я не смогу вызвать Диармайда. Он не будет обо мне заботиться.

И что самое худшее, она хотела использовать все три символа, чтобы приказать ему «Люби меня!», таким образом, привязав его к себе. Поэтому ей так нужна была её правая рука. Неважно, что произошло, даже ценой своей жизни, она обязана вернуть эти Командные Заклинания.

Но в любом случае, несмотря на то, что она отчаянно искала свою кисть на бетонном полу, там не было ничего, кроме пятен крови… и вот в поле зрения появились носки туфель, которые, не двигаясь, стояли на месте.

Всё ещё находясь на полу, подняв голову, Сола посмотрела на незнакомую брюнетку, которую она из-за большой кровопотери не могла хорошо разглядеть. Не выражая никаких эмоций и не выказав ни капли жалости, женщина безразлично наблюдала за тем, как Сола теряет сознание.

– Рука… моя… рука…

Схватив туфлю женщины оставшейся левой рукой и сжав её со всей силы, она провалилась во тьму.

Не выказав никаких эмоций, Хисау Майя выбросила кисть правой руки волшебницы, которую она отрезала, используя свой армейский нож. С помощью одного способа, можно было забрать с неё Командные Заклинания, что остались на правой кисти, но для Майи он был абсолютно бесполезен.

Майя быстро перевязала правое запястье девушки, чтобы остановить кровотечение, и, взвалив бессознательную цель на плечо, свободной рукой достала мобильный телефон и связалась с Киритцугу.

– Что случилось, Майя?

– Я обнаружила Солу-Ю Нуада-Ре София-Ри в Синто. Я отрезала её кисть с Командными Заклинаниями, но её состояние не критическое.

– Ясно. Быстро уходи оттуда. Возможно, скоро вернется Лансер.

– Принято.

Обменявшись необходимым минимумом фраз и нажав на кнопку отбоя, Майя побежала по лестнице вниз и вскоре достигла первого этажа. Искусственно выращенное ребро, которое Ирисфиль поместила в её тело, ныло тупой болью из-за того, что организм ещё не до конца привык к нему, но проблем с передвижением у неё не было. Благодаря этому, Майя вновь стала такой, как и до своего ранения. Ей удалось выследить Лансера и его нового Мастера. Воспользовавшись прекрасной возможностью, она захватила Солу в отсутствие Лансера.

Да, предположение Киритцугу оказалось верным, но, как и прежде, он видел Кайнета, который потерял свои права Мастера, в качестве цели подлежащей уничтожению. Киритцугу был настороже по отношению к тем, кто был выбран Мастером, даже если они теряли Командные Заклинания.

Приказав Майе захватить Солу живой, он намеревался допросить её, чтобы узнать, где прячется Кайнет. Определённо, допрос будет для Солы горьким опытом, но даже если Майя что-то и испытывала по этому поводу, то это уж точно не было сочувствием или жалостью.

В ситуации, когда между людьми идёт война, жестокость сама по себе не так уж и необычна. Даже Майя понимала этот очевидный факт, хоть и намного меньше, чем это понимал Киритцугу.

***

Казалось, что спокойная ночь - неотъемлемая часть ночных улиц Синто - с прибытием носящихся туда-сюда карет скорой помощи и полицейских машин, исчезла в небытие. Люди, управлявшие машинами с мигалками, скорее всего не понимали ни ситуации, которая заставила их подняться посреди ночи и поспешить на место вызова, ни всей картины в целом. Возможно, даже завтра они не смогут понять, что всё-таки произошло, если поймут вообще.

Силуэт высокого человека, одетого в сутану священника, который посреди ночи в одиночестве шёл по пешеходной дорожке, в нормальных обстоятельствах выглядел бы подозрительно, но так как они получили огромное количество вызовов и приказов на блокирование дорог, у них не было времени на обычного пешехода. Среди множества патрульных машин, которые проехали мимо Котомине Кирея, ни одна не обратила на него внимания.

Кирей, который молча возвращался обратно в церковь города Фуюки, был занят своими мыслями, и не обращал внимания на весь этот хаос в городе – единственное, что осталось от ранее нависшей над ним угрозы.

Всегда чётко следовать инструкциям, покорно принимать на себя ответственность, действовать согласно своей этике. Кирей всегда придерживался этого пути. Руководствуясь этим, он никогда не чувствовал сомнений.

И поэтому – впервые он был в растерянности оттого, что не мог понять причину своих действий.

Изначально планировалось, что Кирей вклиниться в ту схватку, которую начнёт Тосака Токиоми и поддержит своего учителя в бою – но, увидев, что противником Токиоми был Мато Кария, Кирей решил не вмешиваться в бой, а понаблюдать за боем из тени; это было эквивалентно саботажу.

Конечно, он знал о разнице в силах между Токиоми и Карией, и, исходя из ситуации, он понял, что помощь его учителю даже не понадобиться. Поэтому если бы он просто остался наблюдать за боем, это был бы поступок, который позволил бы ему остаться при своих принципах.

Однако в любом случае, то, что он сделал после, было очевидным нарушением его долга.

В то мгновение когда Токиоми скинул Карию с крыши жилого комплекса, словно посчитав это очевидной победой, он ушёл, даже не проверив тела своего противника. Несколько шокированный самоуверенностью учителя, Кирей направился на поиски тела Карии… и когда он, через короткий промежуток времени, обнаружил на тротуаре распростёртое тело, Кария ещё дышал.

Очевидно, что его долгом, как члена команды Тосака, было нанести добивающий удар. Несмотря на это, что звучало в голове Кирея, так это фразы из его утреннего разговора с Арчером.

Если Котомине Кирей хочет понять самого себя, а не просто Эмию Киритцугу – приоритетом должна стать судьба Мато Карии. Вот какой совет был ему дан.

В основном это был очень неприятный разговор. Шутка, которая не стоит того, чтобы к ней прислушиваться.

Но всё же, когда он увидел бой Токиоми и Карии, что же могло заставить Кирея стать негласным наблюдателем? Ему не нужно было оставаться там, если уж он решил, что его помощь не понадобиться. Разве не разумнее бы было поискать других Мастеров?

И вот, в то мгновение, когда пламя созданное Токиоми окутало Карию… что родилось в его мыслях? Разве это не было разочарованием?

Когда он понял что делает, Кирей уже оказывал первую помощь Карии, волшебством исцеляя его тело.

Затем, взяв Карию, чьё состояние благодаря лечению стабилизировалось, после чего он провалился в глубокий сон, на руки, Кирей покинул поле боя и доставил его к поместью Мато, скрываясь от взглядов простых людей.

Это случилось 15 минут назад.

Рисунки Командных Заклинаний всё ещё были на руке Карии. Кирей не наблюдал за окончанием битвы шедшей на реке Мион, но даже если Берсеркер и был сильно ранен, очевидно, что ему удалось уцелеть.

На протяжении его прогулки от Мияма до Синто, на протяжении всего того времени, что он шёл через Фуюки, Кирей страдал от вопроса, который он задавал сам себе и на который никак не мог найти ответ. Почему он, чёрт возьми, так поступил?

Это было полностью отлично от того, как он покупал и хранил вино, ни разу его не попробовав. Это не было поступком, который не приносил ему пользы. Да, до этого момента, Кирей совершал вылазки без разрешения Токиоми и несколько раз давал ему ложные отчёты, но всё это не было направлено напрямую против Токиоми. Его желание сразиться с Эмией Киритцугу и желание Токиоми заполучить Святой Грааль – никак не конфликтовали.

Несмотря на это, то, что он продлил жизнь Мато Карии, который был непримиримым врагом Токиоми, безо всякого сомнения делало его врагом своего учителя. Это было предательством, которое было абсолютно недопустимо. У него не было даже какой-нибудь определенной цели, и вот он сделал что-то в высшей степени абсурдное. Этой ночью Кирей перестал быть верным слугой Токиоми.

Хотя разумом он понимал тяжесть своего поступка, почему Кирей не чувствовал никакой вины за содеянное, а наоборот – лишь необъяснимое веселье?

Арчер… неужели его одурачил этот Король Героев?

В сравнении с его неутомимыми ногами, его разум был полностью истощён.

Внезапно, Кирей ощутил потребность в разговоре со своим отцом. В то время как он был честен с Киреем во всех отношениях, отец никогда не понимал того, что его беспокоит. В любом случае, разве Кирей когда-нибудь говорил с ним по душам?

Даже если он глубоко разочарует своего отца, если он, не страшась, расскажет ему о своём разуме всё как есть – в то время как их отношения изменяться, не даст ли это Кирею что-нибудь абсолютно новое?

С непонятным предвкушением в своём сердце, и ненадолго отгородившись от беспокойства, Кирей продолжил свой путь в ночи.

-82:90:51

Для преподобного Ризея – Наблюдателя в Четвёртой Войне за Святой Грааль - эта ночь была воистину утомительна.

Второй раз он уже был Наблюдателем в Войне, но он никогда не предполагал, что придется разбираться с настолько сложно ситуацией.

Именно из-за того, что возникло так много разнообразных проблем, чтобы уничтожить все свидетельства произошедшего, в действие пришла не только Святая Церковь, но даже Ассоциация Волшебников. Обе стороны знали - ситуация развилась до такой степени, когда вместо того чтобы спорить друг с другом и определять сферы влияния, лучше всего будет сосредоточиться на том, чтобы уничтожить все улики.

Касательно странного инцидента, произошедшего недалеко от реки, официально объявили, что всему виной были отравляющие газы, появившиеся в результате разложения промышленных отходов – подобное могло временно ввести общество в заблуждение.

Патрульный оповещающий население фургон постоянно транслировал сообщение о том, что вдыхание токсичных паров может вызвать галлюцинации, и все проживающие вдоль берегов реки должны поспешить в больницы за медицинской помощью. Конечно, во все больницы, чтобы обеспечить установление этого диагноза, уже были внедрены волшебники и экзекуторы, обученные промыванию мозгов с помощью гипноза – в данный момент они с волнением ожидали новых приказов. Они могли убедить свидетелей, что всё то, что они видели - их собственные иллюзии, тем самым, ставя под сомнение их слова. К сожалению, на сам источник слухов они повлиять не могли.

Операция по заказу двух реактивных истребителей F-15 на рынке вооружений Ближнего Востока уже была проведена с помощью Часовой Башни в качестве посредника. Хоть это и были подержанные истребители F-15C, в такой критической ситуации просто не было времени принимать во внимание подобные мелочи. Два истребителя F-15 c наспех нанесенными на них японскими флагами будут доставлены на базу, оставалось лишь поменять бросающиеся в глаза части самолетов, чтобы они напоминали истребители F-15J.

У этих ребят из японских сил обороны определённо были проблемы с бюджетом. Один лишь реактивный истребитель стоил более миллиарда йен, и сейчас мог разразиться скандал из-за того, что два истребителя почему-то внезапно «потерялись». Несмотря ни на что, истину необходимо было скрыть. Поэтому в такой ситуации можно было использовать подготовленные истребители в качестве приманки на переговорах – в обмен на них силы обороны возьмут на себя ответственность по уничтожению доказательств.

Когда казавшиеся бесконечными телефонные переговоры, наконец, прекратились, и он наконец-то смог немного передохнуть, уже была поздняя ночь. Но Ризей немедленно вспомнил о госте, который ждал его в церкви. Вздохнув, он отодвинул стул и вновь вернулся к работе, продолжая выполнять свои обязанности Наблюдателя.

- Я искренне сожалею, что заставил вас ждать. Сегодня ночью я был довольно занят.

В голосе Ризея звучало утомление, которое невозможно было скрыть.

От ряда тускло освещенных церковных скамей раздался звук, напоминающий вымученный смешок.

- Это было неизбежно. У вас были дела такого рода, которым необходимо уделять внимание.

Вместе со смешком раздался металлический скрип, источником которого были вращающиеся колёса кресла-каталки. Силуэт, который появился из темноты остался сидеть.

Эта фигура, слабая и израненная настолько, что была не в состоянии ходить, принадлежала когда-то одарённому и знаменитому Кайнету Эль-Миллою. Сейчас он был не похож на самого себя.

Даже те, кто знал, что с ним произошло, никогда бы не подумали, что он мог оказаться доведён до такого состояния. Но его глаза светились силой воли настолько ярко, что это можно было назвать одержимостью. Уже из одного этого можно было понять, насколько упрямой и фанатичной личностью был этот когда-то одарённый волшебник.

Хоть Кайнет и пережил множественные ранения, из-за которых его тело уже было практически не в состоянии восстановиться, связавшись с кланом Эль-Миллой и раздобыв ошеломительную сумму денег для сделки с «кукловодом», находящимся на территории Японии, сейчас он мог более-менее пользоваться руками. Несмотря на огромные трудности, он получил возможность свободно передвигаться в пределах возможностей кресла-каталки. Мизинец левой руки, обёрнутый толстым слоем пластыря, вновь обрёл способность чувствовать боль.

- Святой отец, что вы решили касательно моего прошения?

В противоположность вежливой улыбке, в голосе Кайнета отчетливо слышался намёк на угрозу. Как наркоманы, которые чувствуют, что наркотик перестал действовать, и они требуют от других людей ещё, пока их не поместят в лечебницу… да, наверное, в такие минуты они говорят похожим тоном. Ризей внимательно посмотрел на лицо когда-то одаренного волшебника. Выражение его лица ясно демонстрировало паранойю и смятение, которые нельзя было скрыть.

Обстоятельства приняли такой оборот, которого Ризей совсем не желал. Но контракт был превыше всего. Отложив в сторону свой тайный альянс с Токиоми, ради блага Церкви, он должен был придерживаться свих принципов.

- Действительно, Слуга Лансер сыграл важную роль в крестовом походе против Кастера; это было подтверждено в отчёте наблюдателя.

- То есть, вы хотите сказать, что я имею право на получение Командного Заклинания?

- Хоть это и так…

Преподобный Ризей нахмурился, и взглянул на Кайнета, словно почувствовав противоречие в словах волшебника.

- Конечно, в соответствии с соглашением, необходимо даровать Мастеру Лансера достойную награду… мистер Кайнет, как вы думаете, я считаю вас Мастером?

В глазах Кайнета мгновенно зажёгся гнев, но он восстановил самообладание, и продолжил в тоне, который можно было расценить как дружелюбный.

- Касательно моего контракта с Лансером, я заключил его в такой форме, что он заключён Лансером с одной стороны и мной и моей невестой Солой – с другой. Конечно, у меня нет намерений объявлять себя единоличным Мастером. Мы двое – Сола и я – являемся одним Мастером.

- Но сейчас, ответственность за снабжение энергией и обладанием Командными Заклинаниями полностью лежит на плечах мисс Солы?

В гримасе Кайнета очень сложно было распознать милосердную улыбку, но, тем не менее, он пытался изобразить именно её.

- Согласно выработанной стратегии, Командные Заклинания были временно переданы Соле на хранение. Но власть над контрактом с Лансером принадлежит мне. Если вы мне не верите, можете испросить у него подтверждения. И что более важно, изначально, Церковь признала меня Мастером единолично меня.

Преподобный Ризей вздохнул. Даже если бы он копнул поглубже, возражать по пустякам и мелочам было бессмысленно. Истинным источником головной боли Ризея была эта неожиданно сложившаяся ситуация, в которой ему придется передать Командные Заклинания не Токиоми, а другому Мастеру. В такой момент, хоть он и не хотел отдавать Кайнету Командного Заклинания, в конце, оставалась возможность, что он передаст это Командное Заклинания своей невесте. Даже если Ризей и вмешивался во внутренние дела команды Арчибальд, ему от этого никакой пользы не было.

- …Ладно. Я признаю вас Мастером. Приблизьтесь, мистер Кайнет, пожалуйста, вытяните свою руку.

Умело коснувшись поблекших отметин на вытянутой руке Кайнета, Ризей переместил одно из Командных Заклинаний, что были на его правой руке, на кисть Кайнета. Не было никакой боли, весь процесс занял несколько минут.

- В таком случае, пожалуйста, продолжайте сражаться в этой великой Войне как Мастер.

- Непременно.

Кайнет кивнул, улыбнулся, и, вытащив спрятанный в кресле-каталке пистолет, прицелился в спину уходящему священнику.

Резкий звук пистолетного выстрела нарушил тишину в храме Божьем.

Кайнет даже не взглянул на старого священника, который рухнул на пол. Он заворожено посмотрел на рисунок Командных Заклинаний, что вновь проявился на его правой руке.

В силу обстоятельств у него осталось только одно… в сравнении с другими оппонентами, которые не использовали свои Заклинания, он уже был в проигрышной позиции. А Мастер Сэйбер и Мастер Райдера также заполучат новые Командные Заклинания. Этого никак нельзя было допустить.

Убийство Наблюдателя определёно вызовет переполох, но в этой Войне были и другие волшебники, которые помимо Кайнета использовали огнестрельное оружие в качестве дешёвых реквизитов. Первым подозреваемым наверняка станет эта грязная крыса, нанятая семьей Айнцберн.

Кайнет не смог сдержать смешок, который выскользнул из его горла. Он испытывал экстаз оттого, что восстановил свои права Мастера. Убийство Наблюдателя – поступок, который смешал с грязью благородство и гордость Лорда Эль-Миллоя - не вызывало в его душе ни намёка на самобичевание.

***

Лишь только ступив внутрь церкви, Кирей почувствовал витающую в воздухе смерть.

Слабый запах крови, и едва уловимый запах дыма. Определённо нашёлся кто-то, кто совершил непростительно ужасное преступление в обители Господа.

Хоть он и не ощущал опасности, Кирей всё равно осторожно пошёл вперёд, идя мимо скамей… подойдя к алтарю, он увидел лежащую на полу фигуру.

- Отец…

Стон, который сорвался с его губ, был едва слышен. Взглянув тренированными и оточенными глазами экзекутора на тело преподобного Ризея, он заметил пулевое ранение и лужу крови на полу.

Кирей, находясь в полном замешательстве, осторожно осмотрел тело своего отца.

Он закатал правый рукав, проверяя количество Командных Заклинаний, за которыми надзирал отец. Как и предполагалось, одного не доставало. Ризей отдал одно из Командных Заклинаний кому-то, и, скорее всего, был убит этим человеком после. Один из Мастеров который заработал награду за участие в походе против Кастера, был разочарован тем, что ему придется делить её с другими, и поэтому пошёл на преступление. Не было ни какой нужды определять последовательность событий.

Но даже волшебник не сможет получить все Командные Заклинания с руки мёртвого пожилого священника. Заклинания, за которыми он надзирал, находились под защитой святых молитв. Без разрешения невозможно было заполучить их, даже используя волшебство. Преподобный Ризей – единственный кто знал секретный пароль - был уже мёртв. Командные Заклинания прошлых Войн за Святой Грааль, которые собирались и хранились до сегодняшнего дня, уже нельзя было использовать.

Что-то здесь было не так; позволил бы преподобный Ризей случиться этому?

Кирей поднял правую руку отца, и увидел, что его пальцы были странным образом измазаны в крови. Словно ими что-то пытались начертить. Умирающий Ризей окунул палец в собственную кровь и оставил где-то подсказку.

Как только он это понял, ему было легко найти слова написанные кровью.

На полу, предсмертное послание оставленное красными чернилами гласило «ив424»… нехристиане подумали бы, что это – секретное послание с непонятным смыслом. Но Кирею, который унаследовал набожную веру своего отца, разобраться в этом шифре было очень легко.

Иов 4:24. Не пропуская ни одного слова, Кирей произнёс вслух святые слова, хранившиеся в его памяти:

- Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине…

Словно в ответ на это, Командные Заклинания на уже хладной руке Ризея засветились тусклым светом.

Вместе со вспышкой тупой боли передающиеся Командные Заклинания одно за другим появлялись на руке Кирея.

Онемев, Кирей посмотрел на светящиеся Заклинания.

Несомненно, это было проявлением отцовской веры в своего сына.

Преподобный Ризей верил, что первым его тело найдёт сын. Только поэтому он написал кровью секретное послание, которое поймёт только священник. Он вверил ему все обязанности Наблюдателя… надзирать за Командными Заклинаниями, охранять Грааль, направлять ход Войны… своему сыну. Он истинно верил, что его сын справиться с этими обязанностями. В этом он не сомневался.

Он не знал, что Кирей скрыл заново обретённые Командные Заклинания, и вновь стал Мастером…

Он не знал, что его сын, поддавшись импульсу, посеял семена несчастья для своего покровителя Токиоми…

- …!

Внезапно почувствовав, как слёзы стекают по его щекам, поражённый Кирей коснулся рукой своего лица.

Пролить слёзы рядом с телом своего отца и его предсмертным желанием… для человека это совершенно естественно.

Даже если и так, в этот момент, Кирей тонул в ужасе и смятении, словно провалившись в адскую бездну.

Он должен столкнуться с этим лицом к лицу… в его душе властный голос повторял ему эти слова.

Слёзы.

Когда в последний раз он плакал? Сейчас он всё ещё ясно помнил то, что произошло три года назад. Ловя рукой его падающие слёзы, та женщина сказала «Ты любишь меня».

Способность свойственная его душе скрывать саму себя мгновенно оборвала воспоминания.

Он не может вернуться. Он не может сожалеть. Слезы, которые он тогда обронил, чувства, которые он тогда испытал, всё это нужно бросить в омут забвения.

Вот ответ, который он однажды понял.

Вот истина, которую ему пришлось понять.

Именно потому, что он не встретил это открытой душой, и воспитал в себе этот способ изоляции, он мог существовать в своём текущем состоянии.

Он совсем не мог понять слёз, которые вновь текли по его щекам.

Те же эмоции, которые взывали к забытым чувствам, пронзительно кричали, чтобы их поняли.

Воспоминания продолжали выплывать на поверхность, пока он пытался затолкать их обратно.

Всё кончилось совсем не так, как он предполагал… вот о чём он тогда подумал.

Стоя рядом с хрупкой умирающей женщиной, Кирей так и не понял, чего желала его душа.

Он хотел ******** эту женщину.

Он хотел, чтобы эта женщина больше ********.

Всем сердцем любя Кирея и доверяя ему полностью… в этом аспекте, его отец и эта женщина были похожи.

В абсолютном непонимании истиной сущности человека по имени Котомине Кирей они были одинаковы.

Именно поэтому, три года назад и в последующем, Кирей продолжал молиться всей своей душой…

В мгновения смерти его отца; чтобы ему было вновь позволено насладиться величайшей ******** в этом мире.

«Как хищники, которые почуяли запах крови… Душа ищет наслаждения…»

Он слышал этот тихий шепот, сопровождаемый зловещим смехом, словно эти кроваво-красные глаза смотрели на него из глубины его собственной души.

Удовольствие есть единственная форма душа – разве не это ему сказали? Сущность Котомине Кирея тоже была такой.

- …Отче наш, сущий на небесах,

Да святится имя Твоё.

Да придёт царствие Твоё.

Да будет воля Твоя и на земле,

как на небе.

Хлеб наш насущный дай нам на сей день.

Хорошо знакомая молитва, которую он читал каждый день, скользнула с его губ. Должно быть, это был его инстинкт самосохранения. Так он возвращался к своей роли священника, крепко связывая воедино душу, что разваливалась на части.

- …И прости нам долги наши,

как и мы прощаем должникам нашим.

И не введи нас во искушение,

но избавь нас от лукавого,

Аминь.

Проклятая истина, что непрекращающимися потоками слез текла по его лицу, была помещена обратно в омут забвения. Кирей помолился о том, чтобы его отец достиг счастья в следующей жизни, и перекрестился.

-72:43:28

- Бесполезный болван! Отброс, который может лишь молоть языком!

Лансер мог лишь стоять и смотреть в пол, молча терпя эти жестокие оскорбления.

- Ты должен был временно защищать эту женщину. Но ты оказался не способен даже на это, какой абсурд! Так вот что собой представляет наш, так называемый, рыцарь!

Кайнет, брызжа слюной, источал поток ругательств, и овладевшее им замешательство в отличие от замешательства Лансера, который со стыда забыл, что способен говорить, выходило за рамки приличий. В силу своего упрямого характера, выплёскивающиеся остатки гнева Лорда Эль-Миллоя были наполнены праведным негодованием, в котором иногда проскальзывал страх.

Кайнет вновь обрёл Командные Заклинания. Удовлетворенный этим он вернулся на заброшенную фабрику, которую он использовал как убежище, и обнаружил, что Солы здесь нет. Логично было бы предположить, что к этому времени, битва с Кастером должна была завершиться, а Сола - вернуться сюда. Он ждал, мучимый тревогой, которая охватила его из-за беспокойства о Соле, и вот он дождался… возвращения одинокого и чрезмерно серьёзного Лансера.

- Хоть это и было временным подчинением, Сола, несомненно, была твоим Мастером, разве нет?! А ты даже не был способен правильно охранять её… да что ты сделал, чтобы стать Слугой? Как ты посмел вернуться один!?

- …Воистину, я поступил недостойно, вернувшись в одиночку.

- Значит, в битве с Кастером именно твоё глупое ребячество привело к тому, что ты бросил защищать своего Мастера и сосредоточился лишь на демонстрации своего глупого геройства?!

Лансер едва заметно покачал головой. Его врождённая красота была искажена печалью, что говорило о том, что он так же раскаивался в действиях, приведших к такому ужасному результату. Но сейчас у Кайнета не было времени на то, чтобы заметить это.

- Мастер, прошу вас, позвольте мне… из-за того, что госпожа Сола не заключала официального контракта, мы даже не можем чувствовать друг друга…

- И именно поэтому ты должен был быть более осторожным, более внимательным! – немедленно вскричал Кайнет, оборвав объяснение Слуги.

Обычно, Мастер и Слуга, в силу заключенного контракта, чувствовали между собой связь, неважно кто из них попадёт в беду. По правде, в Лесу Айнцберн, именно благодаря этой связи Лансеру удалось спасти Кайнета из столь гибельной ситуации.

Но в этот раз, в силу того что Лансер и Сола вступили в битву не заключив контракта должным образом, Лансер мог защищать Солу лишь как Слуга Кайнета, потому-то и произошла эта катастрофа.

После битвы, к тому времени, когда Лансер вернулся на крышу строящегося торгового центра Фуюки, Сола, которая изначально была там – уже исчезла. Лишь следы крови, оставшиеся на полу, говорили обо всей серьёзности ситуации.

Единственное что можно было сказать с уверенностью, так это то, что Сола была жива. Магическая энергия которая позволяла Лансеру оставаться в этом мире и давала ему силу для того чтобы двигаться, всё ещё поступала в его тело. Несомненно, Солу похитили, но, похоже, что похититель не собирался лишать её жизни.

Если бы дело касалось другого Слуги, возможно, он бы смог определить её местонахождение по следу излучаемой магической энергии. Но к сожалению, из-за того что контракт который заключили с Лансером не был стандартным… в силу того, что стороной по контракту и поставщиком магической энергии были разные люди, его способность ощущать поставщика была очень мала. Даже если он и мог определить то, что Сола жива, он совершенно не мог понять, откуда исходит магическая энергия ею поставляемая. Без каких-либо зацепок поиск Солы в городе был равнозначен поиску иголки в стоге сена. Поэтому ему пришлось вернуться одному.

- Ааах, Сола… мне действительно не стоило передавать ей Командные Заклинания… битва волшебников оказалась для неё слишком тяжёлым бременем…

- Я не предупредил госпожу Солу быть начеку, поэтому в этом так же есть моя вина. Но госпожа Сола поступила так только ради того, чтобы вы, господин Кайнет, вновь смогли ходить. Поэтому, несмотря ни на что, прошу вас…

Кайнет поднял затуманенный ревностью взгляд и посмотрел на Лансера.

- У тебя ещё хватает наглости говорить об этом. Не прикидывайся дураком, Лансер, наверное, именно ты и воодушевил Солу.

- …Вы… почему вы так решили…

- Хех, заканчивай притворяться! В твоих легендах ты хорошо известен как дамский угодник, ответственный за многие измены. Разве ты не желал «ненамеренно» соблазнить невесту своего господина?

Лансер рухнул на колени, так и не подняв головы. Его плечи вздрагивали так сильно, что казалось, он вот-вот взорвётся от гнева.

- …Мой господин, несмотря ни на что, прошу вас, возьмите свои слова назад.

- Ах, я наступил на больную мозоль? Не можешь сдержать своего гнева? В таком случае, не покажешь ли ты мне своё истинное лицо?

Кайнет продолжал насмехаться над Героем, который был на грани потери контроля над собой.

- Вот ты и попался. С одной стороны, ты поклялся мне в нерушимой верности, говоря помпезные слова, с другой стороны, ты, движимый похотью, предал меня. Ты всегда говорил о рыцарстве с таким гордым выражением, думаешь, этого достаточно, чтобы обхитрить меня? Меня, Кайнета?

- Господин Кайнет… вы… не понимаете моей верности!? – простонал Лансер таким печальным голосом, который даже можно было назвать жалобным.

- Всё что я хотел – лишь защитить честь, которая у меня всегда была! Я лишь хотел участвовать вместе с вами в этих прекрасных битвах! Мастер, почему вы никак не поймёте сердца рыцаря?!

- Прекрати говорить со мной в таком пренебрежительном тоне, ты, Слуга!

Кайнет безжалостно оборвал мольбу Лансера, жестко взглянув на него. Подозрение и непринятие по отношению к Слуге достигли уже своей точки кипения.

- Самоуверенная марионетка. Несмотря ни на что, ты – лишь Слуга. Ты – тень, которая может существовать в реальном мире, лишь благодаря магическим манипуляциям! Слава и честь - лишь уловки, с помощью которых души мёртвых обманывают настоящих людей. Более того, ты настолько нахален, что отчитываешь своего Мастера. Знай пределы своей дерзости!

- …

Из-за того, что Кайнет сказал слишком много для того, чтобы это вытерпеть, Лансер не произнёс в ответ ни слова. Кайнет же, увидев выражение лица Лансера, втайне испытал садистское удовольствие. Решив воспользоваться возможностью, он вытянул вперёд правую руку, на которой вновь были запечатлены Командные Заклинания, и показал её Лансеру, чтобы затем гордо и громко рассмеяться.

- Если ты чем-то недоволен, то попробуй использовать свою гордость и честь, о которых ты столько говоришь, против моих Командных Заклинаний… хм, что, никак? Тогда вот  она, твоя истинная сущность. Твоё мужество и сила духа не достойны даже упоминания, когда есть Командные Заклинания. Вот значит, какие трюки используют марионетки подобные Слугам.

- Кайнет… господин…

Столкнувшись с Кайнетом, который во весь голос издевался над ним, Лансер обречённо повесил голову, не в силах произнести хоть что-нибудь, что могло опровергнуть эти слова. Предыдущее великолепие, с которым он орудовал парными копьями ещё при древних воителях, бесследно исчезло. Будь то слабо поникшие плечи или направленный в пол, но смотрящий в никуда взгляд – во всём этом нельзя было увидеть ни капли героизма.

Глядя на его жалкий вид, Кайнет, наконец, почувствовал, что избавился ото всех печалей, которые так долго накапливались до этого момента, и расслабился.

Похоже, сейчас Кайнету удалось установить идеальные отношения с этой Героической Душой. Хотя сейчас для этого уже было несколько поздно – если бы он мог, он бы предпочёл сокрушить его гордость сразу же после призыва. Сделай он это раньше, у этого самоуверенного Слуги не появилось бы иных намерений, и он бы верно служил ему.

- …Мастер.

После долгой тишины, Лансер обратился к Кайнету холодным голосом.

- Что такое? У тебя, оказывается, есть что сказать?

- …Нет, я не собирался. Похоже, к нам кто-то приближается. По звуку напоминает двигатель, которым оборудованы автомашины.

Хоть Кайнет ничего и не слышал, но слух обычных людей во многом уступал слуху, которым обладали Слуги.

Автомобиль, который, практически уже на рассвете двигался к заброшенной фабрике как к цели своего назначения, определенно оказался здесь не случайно.

Если задуматься, то заклинания, которые он наложил, когда выбрал это место в качестве своей новой базы, сейчас уже практически перестали действовать… Кайнет посмеялся над собой – над тем, кто уже не был волшебником - и сухо улыбнулся.

- Лансер – немедленно отправляйся и уничтожь его. Не сдерживайся.

- Понял вас.

Лансер кивнул, и, мгновенно перейдя в призрачную форму, исчез.

***

Согласно указаниям Ирисфиль, сидевшей на пассажирском сиденье, Мерседес-Бенц 300SL за рулём которого была Сэйбер, постепенно выехал за пределы города, и направился на восток, где располагались пустыри.

- Если ты будешь продолжать двигаться прямо по дороге, слева должна показаться заброшенная фабрика. Вот… похоже это цитадель, в которой прячутся Лансер и остальные.

Местонахождение фабрики и маршрут были получены Ирисфиль от Киритцугу, который сообщил их по телефону.

После напряжённой битвы, которая прошла недалеко от берега реки, можно было догадаться, что Лансер, который молча покинул поле боя, вернулся к своему Мастеру. Узнав, что Киритцугу обнаружил местонахождение Лансера, Сэйбер предложила немедленно выдвигаться.

- Я только что подумала… ты в порядке? Эти многочисленные битвы не слишком тяжёлая ноша для тебя?

- С эти нет проблем, Ирисфиль. Напротив, этой ночью я надеюсь сразиться с Лансером.

После того, как она мрачно объявила это, Сэйбер обеспокоено посмотрела свою на пассажирку.

- Кстати говоря, Ирисфиль, с тобой-то всё в порядке? Мне кажется, что ты не очень хорошо выглядишь.

Пока она вела машину, Сэйбер наблюдала за Ирисфиль. Первый же взгляд открыл ей, что лицо Ирисфиль было бледным и бескровным, а холодный пот, который она вытирала со своего лба, всё появлялся и появлялся. Это началось с того момента, как они покинули речной берег. Хоть она и пыталась это скрыть, любой сторонний наблюдатель сказал бы, что эта поездка стоит ей больших усилий.

- …Не беспокойся, Сэйбер. Пока ты рядом, всё… о, вот. Вот это здание. Должно быть, это оно и есть.

Давным-давно, когда в городе ещё не было даже жилых кварталов, здесь было что-то вроде склада для лесозаготовок. Потом место было забыто и бизнесменами, и простыми горожанами, и теперь оно стояло посреди холмов, зарастая кустарниками.

Медленно въехав на территорию фабрики через главные ворота, Сэйбер вырубила двигатель. Вокруг было тихо. Ирисфиль выйдя из машины, осторожно осмотрела всё вокруг и затем кивнула.

- Да, здесь есть следы магического воздействия. Но что странно – заклинания не очень хорошо установлены – уже сейчас в них видны прорехи.

- Нет, мы на месте, Ирисфиль.

Сэйбер, выйдя из машины, произнесла это со спокойным выражением на лице. Этот великолепно обученный мечник, наверное, уже давно понял через свои обострённые рефлексы, что назревает битва.

И вот, словно в подтверждение правоты её слов на этой заброшенной всеми земле внезапно появилась прекрасная фигура с копьём в руках.

- Ты всё-таки нашла это место… должно быть, это было нелегко, Сэйбер.

- После того как мой… партнёр провёл расследование, он сказал, что это место – ваша цитадель.

Слово «Мастер» практически соскользнуло с её губ, но она совершено не собиралась его произносить… в эту минуту Сэйбер продемонстрировала те эмоции, о которых она даже не думала. Конечно, это было сделано ради того, чтобы скрыть, кто же на самом деле является её Мастером. Но основная причина, которую диктовало ей её подсознание, заключалась в том, что она не хотела признавать Киритцугу своим Мастером.

Лицо Лансера было мрачным, что очень отличалось от его обычного поведения. Некоторое время он стоял, колеблясь, словно подбирая нужные слова, и затем задал вопрос.

- Где невеста моего Мастера? Сэйбер, ты же не скажешь, что ты ничего не знаешь?

Озадаченные Сэйбер и Ирисфиль посмотрели друг на друга.

- Я не знаю…что произошло?

- Ничего. Считай, что я не спрашивал.

Лансер глубоко вздохнул – облегчения в этом вздохе было много больше, чем печали, которая овладевала им до этого. Изначально, он не собирался задавать Сэйбер этот вопрос. То, что его соперник мог использовать такие коварные трюки как захват заложника… Лансер находил даже саму мысль об этом отвратительной.

- Кстати, Сэйбер, ты в порядке? Не думаю, что ты пришла сюда, чтобы поговорить со мной. Но разве ты не потратила огромное количество энергии в битве с Кастером?

- Я думаю, что это можно сказать обо всех Слугах.

Сэйбер произнесла это так, словно это было несущественно. Но она действительно сказала правду – в битве с Кастером у речного берега, каждый Слуга потратил много энергии.

- Поэтому я решила, что сегодня никто не будет атаковать - вместо этого все сосредоточатся на защите. И именно поэтому не нужно беспокоиться о том, что эта битва будет прервана теми, кто не имеет с ней ничего общего.

Сэйбер, чьё тело было переполнено спокойным боевым духом, сделала шаг вперёд. Её стройное, небольшое тело вновь было облечено в ауру величия. Эта аура вместе с изящными сверкающими доспехами, созданными из магической энергии, покрыла всё её тело.

- Скоро восход. Но у нас ещё осталось немного ночи. Если эта прекрасная возможность будет упущена, то мы можем так и не узнать, в каком месяце и в каком году у нас появиться ещё одна возможность сойтись друг с другом без оглядки на других. Поэтому я не думаю, что эту возможность следует упускать… что думаешь ты, Лансер?

Лансер, чьё красивое лицо было потеряно в беспокойстве его души, наконец-то улыбнулся.

- Сэйбер… то единственное, что прохладным ветром выдуло все заботы из моего сердца - твоя чистейшая воля к битве.

На самом деле, Сэйбер была втайне удивлена тем, что Лансер потерял своё былое величие. Но после того как она увидела его улыбку все её волнения потеряли смысл. За человека с такой улыбкой не стоило волноваться. Так могли улыбаться только те люди, которые смогли преодолеть все трудности и твёрдо стоят на тропе своих идеалов.

Лансер взмахнул красным копьём, словно желая вымести все беспокойства и стенания из своей души, направив остриё на Сэйбер.

Сэйбер так же сняла защиту Невидимого Воздуха с Экскалибура, и в центре вихря появилось величественное сияние золотого меча. В бою против Га Дирга Диармайда бесполезно было использовать давление воздуха, чтобы скрыть клинок меча.

И что самое важнее - Король Рыцарей верил, что его соперник, прибывший из другой эпохи и оказавшийся в этом мире, был Героем достойным сияния меча, в котором она собрала всю свою славу.

Утренний свет ослеплял, небо окрасилось красным цветом. Напряжение, которое возникло между двумя Слугами, росло. Это было напряжением двух людей, которые, молча и с волнением, ожидали вражеской атаки. Если чувства кого-то особенно остры, то просто стоя в водовороте, который образовался от столкновения их сил воли, можно было почувствовать боль от удара; возможно, этот удар мог поразить в самое сердце.

Каждая клетка в теле Ирисфиль вздрагивала, предвосхищая смертельный удар. Эманации, излучаемые этой аурой, были таковы, что казалось кровь в её венах – застыла.

И вот... в сиянии благородства, которое по яркости было сравнимо с радугой, оба соперника одновременно пошли в атаку.

Два героя, у которых не было шанса скрестить оружия все эти три дня, в эту ночь наконец-то его обрели. Вновь должен был повториться тот напряжённый бой.

Обстоятельства этой ночной битвы… с одной стороны, это было повторением боя у складов, но эта битва будет более напряженной, чем первая… неистовей, прямолинейней и - окончательной; это было чистейшее столкновение сил.

Между ними не было никаких договоренностей, и никто не собирался обманывать противника. У Лансера осталось всего одно копьё, клинок меча Сэйбер так же был ясно виден глазу. Никто не собирался выигрывать бой хитростью. Нет, всё было быстрее, более открыто. После того как один из них атаковал, другой реагировал немедленно ударом в полную силу чтобы контрактовать. Простое соревнование в силе - клинок меча против острия копья – напряженное до предела, раскаленное добела.

Святой меч сплетался с проклятым копьём в прямом противостоянии. Искры, которые высекали их оружия, ослепительно сверкали. Бой между древними артефактами из легенд, управляемыми силой и скоростью превосходящей человеческие возможности, преодолел скорость звука, приближаясь к скорости света. Наблюдение за этой молниеносной битвой было лишено всякого смысла, ибо нельзя было ничего понять в чистейшем соревновании между ними.

Неизвестно сколькими ударами они обменялись; возможно, десятками или сотнями. Человеческий глаз не мог этого определить. После того, как меч и копьё сошлись в ударе, они разошлись только тогда, когда противники отскочили друг от друга.

- Сэйбер, ты…

Лансер начал было говорить, но он оказался не в силах продолжать. На его лице была печаль и смятение.

Этой ночью, хоть удары мечом, которые наносила Сэйбер, и изменились, они были легче, чем в первой битве и казалось, что она сдерживает удар. Лансер не мог этого не заметить. Это было не из-за физической силы Сэйбер, просто сама манера ударов изменилась.

Левый палец Сэйбер, теперь полностью функциональный, на самом деле не держал рукоять меча. Оставшиеся четыре пальца просто лежали на рукояти. Левая рука лишь поддерживала меч. При нанесении удара сила этой руки вообще не использовалась.

Очевидно странным было то, что Сэйбер, которая изъявила желание сражаться, сознательно не использовала левую руку, используя только правую, чтобы держать ею золотой меч.

И конечно, Лансер знал причину этого.

Да, ранее Лансер использовал Га Буйде – проклятое копьё, которое ранило левую руку Сэйбер, но в битве с Кастером он уничтожил его, тем самым заранее ставя противника в более выгодное положение. Но гордость Сэйбер не смогла принять уступку Лансера, поэтому она сознательно не использовала левую руку. Это было выражением истинного рыцарства.

Но… даже если уступка была такой благородной, что могла мгновенно вызвать уважение… в глубине души Лансер не был ей рад.

Ведь если уничтожение Га Буйде заставило Сэйбер волноваться понапрасну…

В результате это означало, что поступок Лансера сбил весь энтузиазм, который должен был проявиться в их битве. Лансер надеялся, что в этой битве ни у кого не будет сожалений, и что каждый будет биться в полную силу, бросая в бой все, что у него есть. Если Сэйбер сдерживалась, так как не могла смириться с тем, что у неё было нечестное преимущество, то это сильно беспокоило Лансера.

- Если ты неправильно понял, то мне будет несколько неуютно.

Словно догадавшись о его мыслях, Сэйбер покачала головой с суровым, но спокойным выражением на лице.

- Если я использую свою левую руку, то стыд определённо замедлит мой меч. Учитывая твои превосходные навыки владения копьём, это будет моей последней ошибкой.

- Сэйбер…

- Поэтому, Диармайд, это наилучшая стратегия, руководствуясь которой, я, используя всю свою силу, смогу тебя сразить.

Решительно произнеся эту фразу, Сэйбер взяла меч в одну руку, что было действительно тяжело. Клинок меча несколько опустился, и Сэйбер скорректировала стойку.

В её сияющих глазах была лишь внушающая благоговейный ужас холодная и ясная воля к сражению. Не было неосторожности, не было колебаний.

Возможно, для неё неудобство от раненой левой руки было чем-то несущественным. Скорее всего, ключевым фактором, с помощью которого Сэйбер обретала победу, был её боевой дух и желание сражаться, отточенное до предела.

Чтобы избавиться от замешательства, она была готова отказаться от левой руки… поэтому гордость, спрятанная в её сердце, была её величайшим оружием.

Именно поэтому Король Рыцарей считается самым благородным из всех.

Несомненно, Сэйбер приняла решение сражаться до самой смерти. Она так же желала сойтись с Лансером так, чтобы ни о чём не сожалеть. Поняв её намерения, Лансер почувствовал воодушевление и свободу, словно сквозь его тело прошёл слабый разряд тока.

- Слава сияет изнутри меча Короля Рыцарей. Воистину прекрасно то, что мне довелось встретиться с тобой.

Они оба шли по одной тропе.

Если бы это был узкий мост, на котором не было возможности уступить путь друг другу, то того, кто ступил на него первым, проводит уважительный взгляд другого, кто рухнул вниз.

Именно потому их бой между мечом и копьём, в котором на карту была поставлена жизнь, и где не было места волнениям и отвлекающим деталям, был воистину достойным.

Лица обоих воинов были чрезмерно напряжены и серьезны, однако, в уголках их губ сиял намёк на улыбку.

- Первый из рыцарей Финна, Диармайд О’Дуйвне бросает вызов!

- Что ж. Король Британии, Артурия Пендрагон его принимает!

Соперники вновь сблизились, оружия столкнулись, высеклись искры. Среди всего этого можно было увидеть радость тех, для кого битва была смыслом ярко сияющей жизни.

-72:37:17

Кайнет прятался в темноте заброшенной фабрики и наблюдал за битвой, что шла снаружи. Его мысли, в отличие от готовности этих рыцарей к вступлению в бой, были наполнены тревогой.

Так как победитель всё ещё был не определён, это чувство тревоги все больше разжигало в нём беспокойство.

Почему он не может победить?

Хотя Сэйбер недооценивала Лансера, почему его копьё не может её ранить.

Ответ стал очевиден после спокойного размышления – вот оно, Лансер очень слаб, намного слабее Сэйбер.

В этот момент он до глубины души пожалел о том, что упустил Героическую Душу Искандера.

Ничего подобного бы не произошло, если бы он, как и планировалось, сделал Короля Завоевателей своим Слугой. Из-за того, что катализатор призыва был украден в ключевой момент, взамен он в спешке призвал Диармайда. Пока такой первоклассный и настоящий Мастер как он командовал Слугой, подобные мелочи можно было преодолеть, даже если параметры Слуги были понижены. То, в чём его Слуга был слаб, он компенсирует своими способностями. Вот как бесстрашен был Лорд Эль-Миллой.

Однако сейчас, потеряв магические цепи, Кайнет потерял и былую уверенность. Чтобы выжить в этой Войне с одним единственным Командным Заклинанием и слабым Слугой, он должен быть более осторожен, чем раньше.

Когда чётких шансов на победу не было, правильней было бы уйти со своим Мастером. Хотя он не спрашивал Лансера о том, при каких обстоятельствах он потерял Га Буйде, шансов на победу стало ещё меньше после того как левая рука Сэйбер исцелилась.

Сейчас не было времени на то, чтобы втягиваться в бой. Лансеру следует лучше расставлять приоритеты. В текущем состоянии Кайнет не мог найти и спасти Солу один. Он просто не мог этого сделать без Слуги.

Но – насколько Лансер был глуп? Неужели он не мог понять всей опасности ситуации?

В раздражении он продолжал царапать себе лицо. Как прекрасно было бы, если б он смог сейчас использовать Командное Заклинание! Почему на его руке сейчас было лишь одно! Какая жалость, что он отдал Соле те два. Если бы она тогда поверила ему…

Внезапно Кайнет почувствовал странное дуновение.

Бумажный лист упал рядом с ним. Это был совершено обычный лист из блокнота, но Кайнет сфокусировал свой взгляд на нескольких чётко написанных словах.

«Если ты не хочешь чтобы твоя любимая умерла, медленно обернись назад».

Поражённый Кайнет, широко распахнув глаза, повернул колёса кресла-каталки и развернул своё тело. Глубоко внутри тёмной заброшенной фабрики, свет, который проникал внутрь через световой люк, выхватывал из темноты небольшую часть помещения. Женская фигура, которая лежала на полу, словно погруженная в сон, внезапно появилась из тьмы и ночного холода.

- …!

Кайнет никогда бы не перепутал эти черты, неважно как тускл был свет, или как далеко она была.

Хотя боль и измождение на посеревшем лице Солы, говорили, что что-то точно произошло, прядь волос, которая была рядом с её ртом, подрагивала, словно от ветра. Что означало – она дышит. Она была ещё жива.

Кайнет забыл о написанном на бумаге предупреждении и чуть не закричал.

Затем, словно призрак, который появился из темноты, человеческая фигура, вышедшая на слабо освещенное место, полностью показала себя.

Старый плащ, неопрятная причёска и неухоженные бакенбарды. Отличался лишь взгляд, который сейчас был полон не мрачного спокойствия, но сверкал острым как бритва светом. Человек, которого невозможно было забыть, тот, кто разорвал магические цепи Кайнета по всему его телу, этот ненавистный лакей семьи Айнцберн.

Скорее всего, он принёс сюда лишённую сознания Солу, войдя через чёрный ход в тот момент, когда Кайнет был занят наблюдением за боем Сэйбер и Лансера. Ствол пистолета-пулемёта был направлен Соле в лоб.

- Это должно быть… ты, ублюдок…

Кайнет уже испытывал эту схожую со змеиной жестокость и безупречную рассудительность. В сравнении с гневом и яростью – сильное отчаянье возобладало над всеми остальными эмоциями, вынудив его бессильно повесить голову.

Это была самая худшая ситуация из тех, о которых он мог подумать. Женщина, которую он любит, захвачена самым сильным противником, о существовании которого он даже не догадывался.

Однако перед тем как потонуть в панике здравый смысл остановил Кайнета.

Должна быть причина тому, что этот мужчина намеренно показал себя и позволил Кайнету убедиться в том, что Сола жива.

- …

Кайнет обернулся и посмотрел на Лансера, что сражался изо всех сил на территории заброшенной фабрики. Если смотреть с позиции Слуг, то местоположение Солы оттуда нельзя было увидеть. Противники разбирались друг с другом, не замечая вторженца.

Кайнет не догадывался, чего хотел этот человек, поэтому он отвесил слабый кивок, выражая намерение подчиниться чужой воле.

Мужчина вынул свёрнутый манускрипт из кармана своего плаща и, раскрыв его, бросил в воздух. Хотя вес манускрипта нельзя было сравнить с весом листа из блокнота, что был брошен ранее, простых манипуляций с воздухом было достаточно для того, чтобы он полетел вперёд подхваченный ветром. Манускрипт словно медуза медленно и величественно пересёк разделяющее их расстояние и опустился на колени Кайнета.

Хотя другие смогли бы увидеть на нём лишь бессмысленные фигуры и хорошо выведенные узоры, для Кайнета, этот магический документ был оформлен как раз в том формате, с которым он был очень хорошо знаком.

…Однако содержание подобное этому ему редко приходилось видеть.

Связывающее волшебство: Цель – Эмия Киритцугу

Метка семьи Эмия сим подчиняется: соблюсти условия, достигнутые в соглашении, клятва станет приказом и свяжет цель без каких-либо исключений.

Клятва:

Пятому главе семьи Эмия, Киритцугу сыну Норитаки: в отношении Кайнета Эль-Миллоя Арчибальда и Солы-Ю Нуада-Ре София-Ри, все намерения и действия, ведущие к убийству или вреду, запрещены навечно.

Условия:

………….

- …!

Самопредписывающая декларация – то есть наложение гейса на самого себя - один из самых безжалостных магических контрактов, которые использовались лишь в вероломном мире волшебников, когда заключённый контракт невозможно было нарушить никаким образом.

Это вынуждающее проклятье силой заставляло магическую метку раскрываться внутри тела. Теоретически эту силу нельзя было преодолеть никаким образом. Даже если волшебник лишиться жизни магическая метка будет связана с душой, и не перейдёт последующим поколениям. Это было очень опасное волшебство. Для волшебников, переговоры, в которых применяются подобные декларации, означали максимально возможный компромисс.

Хотя подобные соглашения Кайнет видел нечасто, это было составлено чётко, без каких-либо уловок. Подпись, которая была сделана кровью написавшего, пульсировала магической энергией, доказывая, что заклинание было уже совершено и в данный момент было готово к действию.

Сказать прямо – когда условия, записанные в конце декларации, будут выполнены, этот мужчина – Эмия Киритцугу отдаст часть своей свободной воли, и контракт будет заключён виде непреодолимого проклятья.

Держа манускрипт трясущимися руками, Кайнет вновь и вновь перечитывал условия, которые предусматривали заключение контракта. Словно надеясь, что они изменятся после того, как он их прочитает, снова и снова он упрямо вглядывался в эти слова. Он использовал всю свою волю, пытаясь найти условия, которые могли вызвать противоречие.

Однако в отличие от колеблющихся мыслей, здравая часть души Кайнета уже согласилась пойти на уступку. Возможность того, что его любимая и он сам вернуться на родину живыми – не этого ли он больше всего желал на данный момент?

Если он будет колебаться дальше, Эмия Киритцугу может спустить курок. После того, как первая пуля лишит жизни Солу, ствол будет направлен на Кайнета. У него не было выбора. Потеряет ли он всё или же будет считать эту декларацию своей последней надеждой… вот в чём была разница.

С тусклым и пустым взглядом, словно от него осталась одна оболочка, он посмотрел на последнее Командное Заклинание на своей правой руке и отдал последний нерушимый приказ как Мастер Лансера.

***

Без какого-либо предупреждения, без какой-либо причины, ярко-красная жидкость пролилась на землю.

Все были попросту шокированы. Сэйбер, Ирисфиль и даже сам Лансер широко распахнули свои глаза, когда узрели столь внезапный конец. Шок испытанный Лансером должен был быть ещё сильнее, так как он не мог быть готовым к такой агонии и отчаянью.

Изумлённый Лансер смотрел на кровавые цветы, которые расцветали на земле, капая с багряного копья. Неважно, что произошло, он просто не мог поверить, что это его собственная кровь.

Его любимое копьё пронзило его сердце. Ничто иное как его собственные руки с силой вонзили копьё в его собственное тело.

Конечно, он этого не хотел и не желал. Что его красное копьё должно было пронзить, так это сердце Сэйбер, а его собственное сердце должно было быть пронзено её святым мечом.

Способное украсть у него всё в мгновение ока, несмотря на его боевой дух или убеждения – ничто не обладало такой огромной силой кроме Командных Заклинаний.

Из-за того, что Лансер сконцентрировался на дуэли с Сэйбер, он не заметил тайного заключения соглашения во тьме заброшенной фабрики, пока не стало слишком поздно.

***

«Использовать Командное Заклание, и приказать Слуге убить себя» - вот было условием самопридписывающей декларации, которую принёс Киритцугу. Он потребовал от Кайнета использовать Командное Заклинание и уничтожить собственного Слугу – и полностью устраниться из Войны.

- Ах…

Кровавые слёзы потекли из глаз Лансера.

Второй раз он уже был убит своим господином. Именно потому, что Диармайда О’Дуйвне тяготил такой грустный конец, он и желал вернуться в этот мир из Зала Героев. Однако в конце всё превратилось в повторение той трагедии – он лишь вновь испытал то отчаянье и печаль.

Герой обернулся, смотря своими мокрыми от слёз и крови глазами. В этот момент, два Мастера появились из заброшенной фабрики, чтобы пронаблюдать его конец. Там был Кайнет, который сидел в своём кресле-каталке с пустым и потрясенным лицом и ещё один мужчина, держащий в руках Солу в бессознательном состоянии. Это был неизвестный и истинный Мастер Сэйбер, которого он видел в замке семьи Айнцберн.

- Ты… так…

Стоя на коленях в луже собственной крови, Лансер изо всех сил пытался сказать что-то хриплым и тихим голосом.

- Ты так сильно желаешь победы!? Так сильно хочешь заполучить Грааль!? Даже… намерено растоптав моё желание… тебе не стыдно?!

Его красота исказилась от крови и слёз, внешне превращая его в существо подобное демону. Лансер, забыв обо всём кроме гнева, больше не различал ни друзей, ни врагов. Подумав о Киритцугу, Сэйбер и остальном мире он издал рёв полный мести, которая разрывала его сердце.

- Не прощу… никогда вас не прощу! Мертвецы, которые связаны славой и осквернили доблесть рыцарства… пусть моя кровь запятнает эту мечту! Проклинаю Святой Грааль! Проклинаю все ваши желания, пусть они обернуться кошмаром! Когда вы все рухните в преисподнюю, вы вспомните о гневе Диармайда!

В то время как он терял материальное тело и разваливался как пустая тень, он выкрикивал проклятья до самого того момента как не исчез полностью. Это была уже не прекрасная фигура Героической Души, но злой дух, который ревел от негодования. Слуга Лансер был полностью уничтожен.

- …

Словно признавая своё поражение, Кайнет смотрел на пустое место - туда, где исчез Лансер. Словно ничего не произошло, Киритцугу положил Солу к нему на колени. После того как Кайнет нежно коснулся изможденного и спящего лица Солы, он спросил Киритцугу слабым голосом.

- …Значит, связывающее заклинание уже…

- Да, установлено. Теперь убить тебя невозможно…

Киритцугу медленно отступил назад. Одновременно с этим он достал сигарету и зажёг её – возможно, это было сигналом.

- …для меня. Вот так.

В то время как Кайнет пытался что-то пробормотать, Хисау Майя, которая издалека наблюдала за ситуации из тени, нажала на курок штурмовой винтовки Steyr AUG.

Кайнет и Сола, находясь под прицелом ночного виденья, попали под безжалостный дождь из пуль, выпущенных из автоматического оружия. Для них без защиты Volumen Hydragyrum и Слуги дождь из скорострельных 5,56-милимитровых пуль забвения был сродни шквалу неизбежной смерти. Грубая сила пуль, так презираемых ими в прошлом, разорвала тела волшебника и его невесты, после чего они рухнули на бетонный пол.

Он просто хотел проверить, вступила ли в силу самопредписывающая декларация, но он не догадывался, что скрытая ловушка была основной причиной этого контракта. Это решило судьбу гениального волшебника.

- Ууу… аааах!

Возможно, Соле, погибшей от пуль не приходя в сознание, повезло больше. К сожалению после того как его превратили в решето и сбросили с кресла-каталки, Кайнет всё ещё дышал. Он получил множество смертельных ранений и не мог выжить. Однако даже если жить ему осталось какие-то секунды, эти жестокие мгновения будут тянуться долго, пока он будет терпеть боль и агонию, ожидая смерти.

-… Ах… убей… убей меня…

- Прости, согласно контракту – не могу.

Киритцугу проигнорировал тихий голос у своих ног, и ответил в грубом тоне, вдохнув фиолетовый сигаретный дым.

Голос, который был наполнен болью долго, не прозвучал. Сэйбер не могла на это смотреть и своим мечом обезглавила Кайнета, оборвав его боль.

В конце, меч Короля Рыцарей так и не выполнил обещания данного Лансеру. Наоборот, всё закончилось далеко от доблести и славы, конец был запятнан болью и кровью уже раненого, не знавшего надежды человека.

- Эмия… Киритцугу...

Синие глаза горели холодным пламенем. Так эти глаза ещё не смотрели ни на друзей, ни на тех, кого она считала товарищами по духу. Идентичный тому взгляду, с которым она смотрела на безумие Кастера и заносчивость Арчера, это был взгляд острый как меч, который был направлен лишь на тех, кого она считала врагами.

- Я, наконец, поняла, ты человек, не знающий морали. Изначально я считала, что хоть наши пути и различны, цель у нас одна. Но, похоже, я была слишком глупа…

Киритцугу молчал. Не было нужды отвечать. Потому что те действия, которые увидела Сэйбер, были абсолютным «злом».

- До этого момента, я верила словам Ирисфиль и не сомневалась в тебе. Однако если кто-то подобный тебе скажет, что собирается спасти мир Святым Граалем, я не поверю ни единому слову. Ответь, мне Киритцугу! Ты обманул даже собственную жену!? Какова истинная причина того, что ты желаешь этого исполняющего желания сосуда?!

Киритцугу – хотя его глаза раздражённым взглядом смотрели на Сэйбер – не говоря ни слова, продолжал держать во рту сигарету. Его взгляд был похож на взгляд дикой бродячей собаки. В нём просто содержалось решительное отчуждение, в котором ясно читалось бессмысленность пытаться понять друг друга, используя слова.

В душе Сэйбер уже было принято спокойное и твёрдое решение, которое уже почти облеклось во фразу «он должен быть убит».

Возможно, в самом конце, единственное, что ей останется, так это обратить свой меч против него. Даже если это будет запрещено Командными Заклинаниями, очевидную враждебность нельзя было изменить. Возможно, это был самый сильный разлад в их команде за всю Войну. Однако, несмотря ни на что, пока она с Эмией Киритцугу, очень возможно то, что ей не заполучить Грааля, которого она так желает.

- Даже если я обнажаю свой меч ради того, чтобы заполучить Святой Грааль, если я передам Грааль тебе, тогда я…

Закат над Калманном возник перед глазами Сэйбер. Желание, сокрытое в её сердце, не дало ей договорить.

Голос из-за её спины прервал эту болезненную тишину.

- Ответь мне, Киритцугу. Несмотря ни на что, в этот раз ты обязан всё объяснить.

Даже Ирисфиль, которая полностью доверяла своему мужу, не смогла сдержаться и подала голос.

В отличие от Сэйбер она знала его образ мыслей и понимала его. Однако была большая разница в понимании, выраженном в словах и в ошеломляющих действиях на её глазах.

Она почувствовала холодное предостережение, говорившее «неужели…?», когда Лансер задал вопрос о невесте Лорда Эль-Миллоя. Однако уверенность, жившая в её сердце, полностью отринула это предположение. Несмотря ни на что, невозможно, чтобы он сделал что-то подобное…

В конце концов, даже его жена, Ирисфиль недооценивала безжалостность Киритцугу.

- …Кстати говоря, ты впервые видишь мой «метод убийства», Ири.

Прервав молчание, которое он хранил до этого момента, Киритцугу ответил сухим голосом. Тусклый и холодный взгляд, который он подарил Сэйбер, потеплел, когда он несколько стыдливо посмотрел на Ирисфиль.

- Нет, Киритцугу. Не говори со мной, говори с Сэйбер. Ей нужно с тобой поговорить.

- Нет, мне нечего сказать этой Слуге. Нечего сказать убийце, который руководствуется славой и честью.

Он бесстрашно произнёс фразу, оскорбляющую Сэйбер, продолжая смотреть на Ирисфиль. Конечно, Сэйбер не могла это проигнорировать.

- Не смей унижать при мне рыцарство, ты, зверь!

Даже столкнувшись с гневными криками Короля Рыцарей, чьё лицо исказилось от ярости, Киритцугу оставался непреклонным как скала. Он не обращал внимания на Сэйбер, продолжая глядеть на свою жену. Однако на этот раз он начал говорить, не останавливаясь.

- Рыцарство не может спасти мир. Так было в прошлом, так будет и в будущем. Эти ребята выпестовали идею, что есть разница между добром и злом, когда дело доходит до боя, и в битве ведут себя так, словно у них есть гордость. Только потому, что герои всех эпох завернули себя в эту иллюзию, как думаешь, сколько было парней, обманутых славой такой отваги, которые, в конце концов, умерли, истекая кровью?

- Это не иллюзия! Даже если дело касается жизни и смерти, пока эти поступки совершаются людьми, они должны подчиняться правилам и идеалам. Которые нельзя нарушать. Праведность не должна быть потеряна. Иначе взовьются бесконечные очаги войны и вновь превратят мир в ад до конца времён!

Сэйбер возразила с правотой в голосе. Но Киритцугу издевательски фыркнул.

- Видишь, вот как, всё как ты сказала, Ири. Эта великая Героическая Душа думает, что поле боя лучше ада. Что за шутка! Неважно, в какой эпохе, поле боя есть самый настоящий ад. На поле битвы нет места надежде. Там правит лишь ледяное отчаянье и грех, называемый победой, который зиждется на боли побеждённых. Все те люди, что встречаются в бою, всем сердцем приняли зло и глупость действа названного «войной». До тех пор пока люди не раскаются, и не будут считать это зло самым настоящим табу, ад будет бесконечно повторяться в этом мире.

Сэйбер, которая знала лишь абсолютно жестокого, бессердечного Киритцугу впервые увидела его с другой стороны – человека, практически раздавленного бесконечной мукой и печалью. Его монолог можно было назвать стенаниями.

- Однако люди не понимают этой истины, неважно как высоко поднимаются горы, созданные из трупов. Всё потому что эра отважных и бесстрашных героев всегда затмевает им глаза прекрасными героическими легендами. Из-за манящих деяний этих идиотов и их нежелания признать что убийство - зло само по себе, человеческая сущность оставалась на том же месте со времён Каменного Века!

Кто был целью гнева, который наполнял его глаза – это и так уже было ясно и незачем было это проверять.

С самого того дня, когда пламя войны охватило земли Фуюки, Киритцугу смотрел на сияющие фигуры Героических Душ, гордящихся своей отвагой и прямотой, с неудержимым гневом в своей душе.

Те, кто оставили после себя такой героизм, и те, кто желали подобного героизма; гнев был направлен на них, и его нигде нельзя было выпустить… это был гнев, направленный на сам феномен «Героических Душ», который был создан людскими мольбами.

- …значит, Киритцугу… твоё неприятие Сэйбер… возникло из-за того, что ты злишься на Героев?

- Как такое возможно? Я никогда не вмешивал в это личные чувства. Мне нужно выиграть, заполучить Грааль и спасти мир. Я лишь использую более подходящий метод в процессе достижения своей цели.

Если бы он сражался, как планировалось, он бы не брал Солу в заложники, а убил бы её немедленно. Тогда Лансер, лишённый снабжения магической энергией, просто бы исчез. Однако Киритцугу придерживался стратегии, которая полностью пресекала возможность того, что Слуга, потеряв своего Мастера, заключит контракт с кем-то ещё и вернется на поле боя. Исходя из результатов боя против Кастера, он предположил что Кайнет, находясь под защитой церкви Фуюки, может обрести Командные Заклинания. Поэтому он приготовил эту изощренную и запутанную ловушку.

Положиться на Командные Заклинания вражеского Мастера ради того чтобы уничтожить Слугу, и затем убить Мастера – полное устранение всех препятствий… на тот момент, ему требовалось чтобы Сэйбер не победила Лансера, но отвлекла его внимание, пока Киритцугу убеждая Кайнета, проводил обманный манёвр.

- И мир, и человеческая природа – неизменны, невозможно предотвратить все сражения. Выходит что убийство - есть необходимое зло, и если так оно и есть, то лучше покончить с ними самым эффективным, простым и быстрым способом. Если хочешь сказать что это грязно или мерзко, то - пожалуйста. Справедливость не может спасти мир. Поэтому она меня не интересует.

- …

Сэйбер вспомнила последний исчезающий взгляд Лансера, полный гнева. Затем посмотрела на останки мужчины и женщины, что лежали в луже крови, на муки застывшие на их лицах и заговорила.

- Даже если так, ты…

Только она решила сказать, что думает, она внезапно поняла, что её голос был тише и спокойней, чем она ожидала. Она поняла, что эмоцией, которую она испытывала в отношении Эмии Киритцугу, уже был не гнев. Теперь это можно было назвать подобием жалости.

Именно так; возможно, этого человека действительно следует пожалеть.

Возможно, не этому миру нужно спасение, а ему самому?

- …Эмия Киритцугу, я не знаю, что за предательство ты пережил в прошлом и почему ты в таком отчаянье. Но этот гнев, эти стенания, несомненно, присущи людям, которые преследуют справедливость. Киритцугу, в детстве ты, наверное, хотел стать защитником справедливости. Ты, должно быть, верил в неё и хотел стать героем, который спасёт мир больше, чем кто-либо другой – не так ли?

До этого, эмоциями, которые Киритцугу демонстрировал по отношению к Сэйбер, были лишь полное непринятие и холодное презрение. Но сейчас Киритцугу, услышав тихий вопрос Сэйбер, посмотрел на неё, впервые  продемонстрировав что-то иное.

В его глазах был гнев, который почти достиг своей точки кипения.

Звук автомобильного выхлопа нарушил предрассветную тишину. Затем небольшой фургон Хисау Майи въехал во двор заброшенной фабрики с ярко горящими фарами. Должно быть, она приехала сюда, чтобы забрать Киритцугу обратно в Синто, после того как побыла снайпером.

Киритцугу отвернулся от Сэйбер и направился к фургону, и, не оборачиваясь, открыл дверь со стороны пассажирского сиденья. Сэйбер продолжила говорить, смотря ему в спину. Было кое-что, что она должна была произнести несмотря ни на что.

- Киритцугу… ты ведь понимаешь? Если ты сотворишь зло из-за своей ненависти к злу, всё что после этого останется – лишь зло. Выплеснутые ярость и гнев вновь породят новые войны.

После тяжелых слов Сэйбер, показалось, что Киритцугу действительно хочет впервые ответить на вопрос и повернуться – однако в конце, он передумал и ответил, продолжая смотреть в пустоту.

- Я остановлю бесконечный цикл. Поэтому мне нужен Святой Грааль.

Воистину – словно говоря сам с собой – произнёс он громко.

- Я использую это чудо, чтобы совершить революцию в этом мире, революцию в человеческих душах. Я сделаю эту кровавую бойню в Фуюки последней кровавой бойней человечества. Ради этого, даже если я буду нести в себе всё зло этого мира – неважно. Если это спасёт мир, я с радостью это приму.

- …

Киритцугу произнёс вслух решение, хранившееся в его сердце спокойным и ровным голосом. Сэйбер не смогла найти нужных слов, чтобы ответить ему.

Даже если его тропа и методы, несомненно, были злом – его вера в поиске Грааля была чистой и бескорыстной. Ей пришлось признать, что если и существует Мастер, который достоин заполучить Грааль, то это, несомненно, будет Эмия Киритцугу.

Сэйбер молча наблюдала за отбытием фургона, в который сел Киритцугу. Первые лучи рассвета пролились на неё. Тёмная ночь, которая превратила Фуюки в царство демонов, исчезла, и улицы вновь скрылись под видимой «обыденностью».

- Киритцугу… уже … уехал?

- …Ирисфиль?

Так как у Сэйбер было время понять странность этого вопроса, она немедленно поняла, что с Ирисфиль что-то не так.

Пустой и блуждающий взгляд, бледное лицо, и пот, который лился с её лба словно водопад.

Возможно, она лишь демонстрировала видимость того, что с ней всё хорошо и притворялась, когда была рядом со своим мужем. Ирисфиль потеряла сознание, как только расслабилась и рухнула словно марионетка, у которой обрезали управляющие нити.

Хоть Сэйбер и немедленно оказалась рядом, чтобы поддержать её, странный жар, который шёл от стройного тела, которое она держала в руках, говорил о том, что Ирисфиль находиться в критическом состоянии.

- Ирисфиль? Держись!

***

По тому, как категорично и упрямо Эмия Киритцугу объявил о своей решимости этим утром, можно было понять, что его слова, идущие от сердца - истины, и в них нет места лжи.

Но что эти невообразимые, зловещие слова означали – Киритцугу понял только через пару дней.

В отчаянии, которое сильнее чем само отчаянье.

С сожалением, которое сильнее чем само сожаление.

-65:49:08

Мато Кария провалился в чёрный как ночь сон.

Он ничего не видел.

Он ничего не слышал.

Лишь кожей он ощущал поразительный натиск густой тьмы.

Словно он находился внутри чьего-то тела.

Поэтому Кария спросил у тьмы. «Где это я?»

С тошнотворным напором, тьма загрохотала. Рёв ураганного ветра, такой грохот, словно небеса низверглись на землю.

- Не нужно восхвалять моё имя… не нужно завидовать моему телу… я есть тень, отбрасываемая сияющими Героями… рождённая во тьме великих легенд…

Похожий на вырывающиеся из-под земли ядовитые пары, гневный голос звучал отовсюду, окружая Карию со всех сторон.

Карии стало не по себе. Стоило ему повернуться, как он почувствовал ледяное прикосновение латных перчаток, которые безжалостно вцепились в его одежду.

И вот исхудавшее тело Карии оказалось поднято в воздух. Он оказался на одном уровне с Берсеркером, и его глаза находились в положении, в котором невозможно было избежать его сумасшедшего взгляда.

- Поэтому… я ненавижу… я негодую… взращённый людьми, которые вверглись во тьму, людьми, проклинавшими свет…

- …

Кария, стоная от боли, пытался освободиться от латной перчатки, которая беспощадно сжимала его горло. Перед глазами появился неясный и странный образ.

Меч, излучающий яркий свет, был в руках сверкающего молодого воина.

Этот воин был Карии знаком.

Это была Слуга Мастера семьи Айнцберн – Сэйбер…

- Вот мой позор. Из-за её незапятнанной славы, я навечно буду принижен…

Шлем Чёрного Рыцаря стал разваливаться на части.

Появившееся лицо было заволочено тьмой, но пару горящих глаз и лязгающие от голода зубы было очень хорошо видно.

- Ты, жертва… - произнёс он холодно, и затем больше не говоря ни слова, прильнул к Карии, безжалостно вонзив свои зубы в его ярёмную вену.

Кария закричал в агонии.

Но его крик никого не остановил. Безумный Чёрный Рыцарь поглотил кровь, вытекающую из горла Карии, и тяжело выдохнул.

- Больше, дай мне больше… твою кровь и плоть… твою жизнь… пусть они разожгут мой гнев!

Нет…

Хватит…

Спасите меня!

Кария использовал все слова, которые он вспомнил, моля о помощи, надеясь, что кто-то протянет ему руку, но в этой тьме, для него невозможно было обрести спасение.

Красный туман вспышками мелькал у него перед глазами, помутненное от боли и страха сознание стало таять.

Но он смог собрать тот крохотный остаток сил, который у него был, и закричал что есть мочи.

***

Проснувшись от своего же полного боли крика, он обнаружил, что всё ещё находиться во тьме.

Но эта тьма с запахом разложения, который висел в холодном и влажном воздухе, тьма, наполненная леденящими душу шорохами копошения тысяч червей, несомненно, была тьмой реального мира.

- …

И в сравнении с реальностью, этот сон был для Карии более милосерден.

По крайней мере, если во сне он способен забыть о том, что его тело находилось при смерти, возможно, в царстве кошмаров он был бы счастливее, чем здесь.

Какое чудо спасло его от сгорания заживо и падения с крыши высотного здания, и как он вновь оказался в подземном хранилище червей поместья семьи Мато, притом живой? Сейчас для него невозможно было всё это понять, опираясь лишь на память.

Он едва чувствовал свои конечности, но он понял, что цепями прикован к стене, а его руки – закованы в кандалы. Он не мог стоять на ногах. Его плечи, неся на себе весь его вес, болели так сильно, словно их вот-вот вырвет из тела. Но в сравнении с зудом, который был вызван покрывавшими его тело червями, та боль даже не стоила упоминания.

Черви слизывали обгорелую кожу, и под ней была новая, розоватая. Словно ожоги были каким-то образом исцелены.

Похоже на то, что магические черви в теле Карии планировали использовать его тело в качестве улья, чтобы продлить его жизнь. Но это было совершенно бесполезно. Чтобы заново вырастить кожу, нужно было принудительно использовать энергию. Несколько дней жизни, которые остались Карии будут выпиты. Он очень ясно ощущал, что даже такое простое действие как вдох зависит ото всех сил, которые у него были.

Очень скоро, он умрёт…

В тот самый момент, когда он понял, что уже не в силах сопротивляться, лица Аои и Сакуры возникли перед его глазами.

Он поклялся, что спасёт их ценой своей жизни, но в конце его желание не было исполнено. Позор и стыд мучили сердце Карии много больше, чем боль его тела.

Вспомнив лица тех, кого он любил, мгновением позже равнодушное лицо Тосаки Токиоми и презрительная усмешка Мато Зокена ворвались в его сердце, разозлив его так сильно, что он забыл как дышать.

- Ублюдок…

Напрягая своё горло, Кария гневно выплёвывал проклятья со всей той силой, которая у него была.

- Ублюдок… ублюдок, ублюдок…

Его стенания внезапно смешались с довольным смехом, источник которого находился рядом с ним.

Черви бросились в стороны, сторонясь старой и невысокой фигуры, которая опираясь на трость, медленно подходила к Карии. Это был ни кто иной, как объект ярости Карии.

Мато Зокен.

- Ах, Кария, как же ты жалко выглядишь.

Древний волшебник ткнул своей тростью в челюсть Карии, вынуждая его поднять голову.

У Карии больше не было сил на то, чтобы кричать на него, но, тем не менее, он использовал свой оставшийся глаз, чтобы яростно, выражая всё своё желание убить, посмотреть на собеседника. Презрительный взгляд оппонента, который не уделил его ярости никакого внимания, истощил его полностью.

- Не пойми меня неправильно, я не ругаю тебя. Я удивлён, что ты смог вернуться живым, получив такие серьёзные раны… Кария, я не знаю кто тебя спас. Но, похоже, в этот раз удача в бою не обошла тебя стороной.

Зокен нежно шептал эти слова своему племяннику голосом, которым обычно разговаривают с кошкой, лежащей на коленях хозяина. Похоже, сегодня он был в хорошем настроении. На его лице сияла злая улыбка.

- О трёх Слугах уже позаботились; осталось лишь четверо. Честно сказать, я не думал, что ты продержишься до этого момента. Ставки высоки, но у меня ещё есть шанс на победу.

Сказав это, Зокен внезапно замолчал и отошёл на пару шагов, отдаляясь от Карии.

- Возможно, повесить на тебя ещё один замок – неплохая идея. Эх, Кария, раз уж ты дожил до этого момента, я дам тебе одну из козырных карт, которую я хранил в тайне до сегодняшнего дня. Лови.

Внезапно трость ударила Карию по горлу, вынуждая его распахнуть рот. Зокен, не медля, поднял трость, как мышь поднимает хвост, и через открытый рот засунул её Карии в горло.

- Аах, уах?!

Кария чуть не потерял сознания от боли. Черви, обнаружив, что рот открыт, полезли внутрь, безжалостно пролезая в его пищевод, наполняя желудок.

- Ууу… гах!

Карию начало трясти в агонии. Кандалы на его руках лязгали о стену. Кровь, которая до этого казалась, застыла, сейчас – кипела, сердце билось как сумасшедшее, готовое разорваться в любую секунду.

Это был заряд концентрированной магической энергии. Магические черви, временно возвращённые к жизни вновь стали двигаться. Фальшивые магические цепи по всему телу Карии пульсировали как никогда раньше, конечности кричали, словно их разрывало на части, но, по крайней мере, Кария теперь мог ощущать свои онемевшие руки и ноги.

Пронаблюдав за эффектом «козырной карты», Зокен довольно усмехнулся.

- Хо-хо-хо, какой мгновенный результат. Знаешь что? Заряд энергии, который ты проглотил, был внутри магического червя. Того червя, который забрал невинность Сакуры. Как тебе, Кария? Живость юной девочки, которая поглощалась на протяжении этого года, являет собой превосходную магическую энергию, не так ли?

Возможно, эта цепь жестоких действий радовала его садистское сердце. Древний волшебник развернулся, продолжая улыбаться во весь рот. В тот момент, когда он неспешно собирался покинуть хранилище, его насмешка вновь ударила по ушам Карии.

- Вперёд, Кария, в бой. Сожги всю ту жизнь, которую ты получил от Сакуры. Не жалей своей плоти и крови, добудь мне Грааль! Конечно, если кто-то подобный тебе на это способен.

После того, как тяжёлые двери закрылись, подвал вновь погрузился в ледяной холод и копошение червей.

Кария начал беззвучно плакать.

-64:21:13

После того, как тёплое полуденное солнце нагрело внешние стены сарая, оно медленно поползло на запад.

Однако воздух внутри сарая был холоден и недвижим. Несколько солнечных лучей освещали помещение, создавая в нём полумрак.

Сэйбер сидела на земле, прислонившись спиной к стене, словно ожидая чего-то.

Рядом с ней находился магический круг, в котором лежала Ирисфиль. Она лежала на спине, а руки были скрещены у неё на груди. Она всё ещё была погружена в глубокий сон.

Сэйбер, не двигаясь, смотрела на её спящее лицо с того момента как принесла её сюда – с самого утра.

Для Ирисфиль, которая была гомункулом, похоже, пребывание в магическом круге было единственным способом восстановить силы. В прошлом церемонии так и проводились. Однако учитывая текущую ситуацию, это прошлое казалось ещё более далёким и недостижимым.

Ночь действительно была долгой.

Кастер, который стоял у всех на пути и был загнан в угол, наконец-то был побеждён.

И затем её дуэль с Лансером завершилась самым ужасным образом.

В ту ночь в Войне за Святой Грааль было много достигнуто, и ещё два Слуги выбыли из борьбы. Можно сказать, что Сэйбер, несомненно, сыграла важную роль в этих событиях, неважно как всё завершилось.

Ложью было бы сказать, что она не устала, но сейчас она была больше обеспокоена состоянием Ирисфиль.

Она вспомнила, что первые признаки проявились ещё прошлым утром. Ирисфиль назвала это дефектом в структуре тела гомункула – в своём теле. Однако Сэйбер не могла понять, что же такого вчера могло произойти, из-за чего её состояние настолько ухудшилось. Причиной не были раны или же перенапряжение. Если бы подобное произошло с Мастером, который официально заключил с Сэйбер контракт, то тогда в силу того, что Сэйбер потратила большое количество энергии, нагрузка на Мастера сильно бы возросла. Но в таком случае, от этого пострадала бы не Ирисфиль, которая была замещающим Мастером, но сам Киритцугу.

Мягкие солнечные лучи пролились внутрь сквозь световое окно. Так как уже было за полдень, угол их падения медленно менялся.

И вот Ирисфиль едва заметно шевельнулась. Застывший воздух всколыхнулся и пошёл волнами, словно рябь на воде.

Сэйбер мгновенно распахнула глаза, и увидела, что Ирисфиль, издав стон боли, медленно поднималась, чтобы сесть.

- …Сэйбер?

Она медленно убрала свои белые волосы от глаз, и посмотрела на охраняющую её Сэйбер пустым взглядом.

- Ирисфиль, как ты?

- Ум… мм. Сейчас я в порядке.

«Это невозможно…»

Сэйбер хотела возразить, но затем она увидела, как лицо Ирисфиль наливается жизнью. Сложно было поверить в то, что до этого она была в коме.

- Ах, - она потянулась, словно радуясь тому, что проснулась после того как хорошо отдохнула.

- Ммм… похоже я заставила тебя побеспокоиться.

- Н-нет… всё в порядке, если всё действительно нормально, но…

- Ммм… я понимаю, что ты хочешь сказать Сэйбер.

Грустно улыбнувшись, Ирисфиль поправила руками причёску, и стала приводить в порядок одежду, которая выглядела несколько растрепанной.

- Похоже, после того как я появилась здесь, на меня навалился целый ворох проблем. Это не будет играть особой роли, если я спокойно буду здесь лежать, но… Сэйбер, с этого дня я больше не смогу поддерживать тебя в битве.

- Ирисфиль…

Ирисфиль произнесла это, виновато опустив взгляд. Но это только удивило Сэйбер.

- Прости, хоть мне от этого и неловко, но по сравнению с тем, что я могу стать для тебя обузой…

- Нет, всё не так. Ты должна быть более внимательна к себе. Это послужит мне уроком. Я заставила тебя участвовать в нескольких битвах подряд, и поэтому ты…

Сэйбер замолчала, испугавшись того, что может обидеть Ирисфиль. Та слабо улыбнулась, и ответила.

- Не беспокойся об этом. Мы – гомункулы – отличаемся от людей, и мы должны быть хорошо осведомлены о состоянии наших тел. Ведь если машина не подаёт сигнала, когда у неё заканчивается бензин, это зовётся неисправностью.

- …

Хоть в её словах и была правда, такая аналогия была не совсем уместна. Услышав её слова, Сэйбер замолчала с мрачным выражением на лице. Затем она серьёзно посмотрела на Ирисфиль.

- Ирисфиль, может ты и гомункул, но я никогда не думала о том, чтобы отличать тебя от обычных людей. Поэтому, несмотря ни на что, ты не должна говорить о себе так плохо.

Сэйбер сказала это так непреклонно, что Ирисфиль признала поражение.

- Сэйбер, ты очень добра.

- Любой, кто познакомиться с тобой будет так считать. Ирисфиль, ты очень харизматичная личность.

Чтобы увести разговор с такой тяжёлой темы, Сэйбер продолжила в более шутливом тоне.

- У женщин всегда много проблем. Тебе не стоит этого стыдиться.

Услышав такое, даже Ирисфиль смущёно улыбнулась.

- Кстати, Сэйбер, ты же тоже девушка… это не создавало проблем? Ведь несмотря ни на что, тебе нужно было играть роль мужчины…

- Нет, касательно этого…

Увидев на лице Ирисфиль улыбку, Сэйбер расслабилась, поэтому продолжила в ещё более расслабленном тоне, чем обычно.

- Ты не могла знать, но при жизни я находилась под защитой моего Фантазма. Я перестала взрослеть, чего уж говорить о болезнях. Поэтому с этим проблем у меня не было. Я осталась такой же, как и десять лет назад.

- …

Увидев, что лицо Ирисфиль исказилось от боли, она быстро замолчала.

Хоть он и не знала, почему обыденная тема расстроила Ирисфиль, Сэйбер мгновенно поняла, что сейчас Ирисфиль не до праздных разговоров.

- В любом случае, Ирисфиль, тебе не нужно ни о чём беспокоиться. Да, мне было бы спокойней, если бы ты прикрывала мне спину, но и врагов осталось не так много. Даже если я буду действовать в одиночку, я полностью уверена в своей победе.

- Сэйбер, если ты будешь на самом деле действовать в одиночку, то я тоже не буду беспокоиться на этот счёт.

Сэйбер ничего не смогла с собой поделать и ощутила горечь во рту, когда она поняла весь смысл этих слов.

Да, она действовала не в одиночку. Мастер, заключивший контракт со Слугой Сэйбер, всё ещё был на том же поле боя.

- Эй, Сэйбер. С этого момента, ты сможешь считать Киритцугу своим партнёром и сражаться рядом с ним?

Она не смогла ответить сразу. Это открыто демонстрировало борьбу в душе Короля Рыцарей.

- Если остальные Мастера желают Грааля, чтобы исполнить свои эгоистичные желания, тогда я считаю, что он должен достаться Киритцугу. В этом случае я без возражений стану его мечом.

После того как она ответила приглушённым голосом, Сэйбер нахмурилась не в силах скрыть своё недовольство.

- Но мне бы хотелось, чтобы мечом была только я. Я больше не хочу иметь ничего общего с его методами.

Сердце Сэйбер против воли налилось болью, когда она вспомнила конец Диармайда.

Неважно как хорошо она понимала человека по имени Киритцугу, неважно на какие уступки она пойдёт, Сэйбер не могла простить ему этой сцены.

- С этого момента я буду вести бой так, что Киритцугу придется с этим согласиться. Как Слуга, я могу обрести победу, не запачкав рук Мастера. Три оставшихся Слуги не смогут выиграть у меня несмотря ни на что.

Ирисфиль кивнула. Просто кивнула. Чудом уже было то, что Сэйбер сохранила боевой дух, после того как собственными глазами увидела недостойное поведение Киритцугу. Однако с другой стороны, она знала, что Сэйбер хотела, чтобы Киритцугу хоть немного доверял ей, но вероятность этого была равна нулю. Смысл словосочетания «истинная победа» разнился в понимании Короля Рыцарей и Убийцы Волшебников как небо и земля.

Положившись на несгибаемую волю к достижению победы, которая будет гореть до тех пор, пока она не будет обретена и упорство, благодаря которому, она могла вновь подниматься на ноги, неважно сколько раз её побеждали…

Осторожность, уничтожающая все возможные угрозы, которые могут привести к поражению…

Хотя цель у них была одна, их методы разительно отличались.

- Для меня, Святой Грааль есть я сама. Потому что с самого моего рождения я обладаю сосудом, в который он должен снизойти.

Услышав слова Ирисфиль, Сэйбер кивнула.

- Я слышала об этом. Твой долг быть стражем сосуда.

Хотя Сэйбер находилась с ней 24 часа в сутки, она до сих пор не знала, как и где она прятала сосуд для Грааля. Так как они доверяли друг другу, причины спрашивать не было. Всё что Сэйбер нужно сделать, так это принять сосуд из её рук, после того как она обретёт победу на поле боя.

- Поэтому, несмотря ни на что, я надеюсь, что моё сокровище перейдёт в руки тех, кого я люблю… в руки Киритцугу и твои, Сэйбер.

Ирисфиль произнесла это как молитву. Сэйбер решительно кивнула.

- Когда я была призвана, я поклялась защитить тебя и обрести победу. И я не собираюсь брать свои слова назад.

Ирисфиль могла лишь улыбнуться и двусмысленно кивнуть.

Если они собирались достичь цели трёх изначальных семей - достичь Акаши - тогда бы пришлось использовать Командные Заклинания, чтобы приказать Сэйбер, которая уже победила всех Слуг, убить себя и использовать все семь Героических Душ в качестве жертвоприношения для Святого Грааля, чтобы окончить Войну. Однако Ирисфиль и Киритцугу собирались загадать Граалю не это желание. Хотя желание «закончить все конфликты и изменить мир» звучит колоссально, в конце концов, это не выходило за рамки чудес. Все изменения произойдут в пределах этого мира. По сравнению с тем, чтобы достичь Корня, Истока Всего, который лежал за пределами этого мира, это было очень просто. Однако если им нужно было осуществить чудо, которое повлияет только на материальный мир, им не потребуется чтобы Зимняя Леди становилась сосудом сама и им не придется полностью пробуждать Высший Грааль. У Киритцугу и Сэйбер будет достаточно энергии, если они победят шестерых Слуг.

Но что Ирисфиль беспокоило больше, так это не их участие в жестокой войне и не сильные враги, а разногласия Киритцугу и Сэйбер.

Их образ жизни и принципы были полной противоположностью, и конфликт между ними был неизбежен. Поэтому Ирисфиль считала, что должна сделать все возможное для того, чтобы смягчить его. Но даже если она и смогла это сделать, надежды уже не было.

Потому что тело Ирисфиль уже…

- Ирисфиль, кто-то приближается.

Лицо Сэйбер было полно тревоги. Затем, Ирисфиль засекла гостя с помощью замкнутого барьера, который был наложен на внутренний двор.

- Не беспокойся. Это Майя.

После тихого стука в дверь, в сарай действительно вошла именно Хисау Майя. Как обычно её лицо было холодно и бесстрастно, а её холодна красота заставила Сэйбер недовольно отвести взгляд. Судя по тому, как она безжалостно расстреляла «Мастеров» Лансера, она жестко и предано исполняла приказы Киритцугу. Однако Сэйбер было сложно согласиться с такими действиями.

Неизвестно, знала ли Майя о мыслях Сэйбер или нет. Как и раньше она не поприветствовала их и без каких-либо обиняков перешла к главному.

- Тосака Токиоми прислал тайного посланника. Его фамилияр прислал письмо. Мэм, оно для вас.

- Тайный посланник?

После того, как Ирисфиль уехала из замка семьи Айнцберн, он превратился в место нашпигованное ловушками Киритцугу, расставленными для Мастеров, которые клюнут на приманку. Летучие мыши Майи были ответственны за наблюдение. Поэтому там появился не волшебник, но фамилияр с письмом.

- Это была птица из нефрита. Согласно предположениям Киритцугу, должно быть это тот тип кукол, которые обычно использовали волшебники семьи Тосака.

- Да, я тоже о таком слышала. Так, где письмо?

- Вот.

Взяв лист, который Майя передала ей, Ирисфиль погрузилась в чтение. Сперва шли любезности и формальности, после которых намерения писавшего излагались просто и открыто.

- Здесь говориться, что он предлагает нам объединиться.

Ирисфиль презрительно фыркнула. Сэйбер чувствовала то же самое. Даже мысль о намерениях Мастера Арчера вызывала у неё раздражение.

- Альянс? В такой момент?

- Наверно Тосака считает, что ему сложно будет разобраться с Райдером и Берсеркером, поэтому его предложение объединиться говорит о том, что в отличие от тех двух групп нас недооценивают.

В письме говорилось, что если Ирисфиль заинтересована в проведении переговоров, то Токиоми смирено будет ждать её в церкви Фуюки в полночь.

- Представителю Церкви – Наблюдателю нужно держать нейтралитет. Как они заставили его пойти на это?

- Всё потому, что Наблюдатель, преподобный Ризей, уже мёртв. То есть, на данный момент в Войне за Святой Грааль нет Наблюдателя.

Услышав объяснение Майи, Ирисфиль кивнула в подтверждение её слов.

- Киритцугу сказал, что после этого, связь Тосаки и Церкви стала очевидна. Наблюдатель, который его поддерживал - погиб, поэтому он решил в спешке изменить план.

- Ирисфиль, этот противник - волшебник контролирующий Арчера. Мне кажется, нам не следует ему доверять, - осторожно заключила Сэйбер, вспомнив отвращение которое она испытывала по отношению к золотому Герою.

- Сейчас я в оптимальном состоянии, с полностью здоровой левой рукой. Я могу единолично победить Райдера и Берсеркера без всяких альянсов. И конечно, Арчер не исключение.

Слова Сэйбер были полны уверенности.

Ирисфиль кивнула, но затем беспокойно скрестила на груди руки.

- Хотя то, что ты сказала – правда, у Тосаки есть, что предложить нам. У него есть то, чего нет у нас – проверенные разведданные.

Теперь в подтверждение слов Ирисфиль кивнула Майя.

- Действительно. Например, если Тосака может дать нам информацию о штаб-квартире Райдера, то ради этого можно рискнуть и пойти на встречу, которая может оказаться ловушкой.

- Разве её до сих пор не нашли? Я не думала, что этот ребёнок доставит Киритцугу столько проблем.

- Всё потому, что Райдер и его Мастер обычно передвигаются на скоростном летающем Фантазме, поэтому за ними нельзя проследить с земли. Мои летучие мыши так же за ними не поспевают, поэтому для нас невозможно отследить их.

- …

- Учитывая то, как они заметают следы, в этом они получше Лорда Эль-Миллоя.

- Что удивительно, мы проверили все места в Фуюки, где волшебник мог создать себе мастерскую, но до сих пор не наши Райдера и его Мастера.

Как и сказала Майя, больше всего проблем Киритцугу испытывал с вычислением штаб-квартиры Вэйвера Вельвета. Хотя Киритцугу и знал способы, к которым прибегали волшебники, чтобы скрыть себя, он не мог догадаться, что этот Мастер просто отказался от создания собственной базы и обустроил штаб-квартиру прямо в жилом доме.

- Но разве есть вероятность того, что у Токиоми есть эта информация?

Майя ответила немедленно.

- Тосака Токиоми хорошо подготовился к началу Войны за Святой Грааль. Наблюдатель служит хорошим тому примером, и даже больше…

Майя замолчала, когда достигла этой части фразы и осторожно посмотрела на лицо Ирисфиль. Она, молча слушая Майю, похоже, пришла к тому же выводу.

- Даже больше, мы думаем, что Тосака так же в тайне руководил действиями Мастера Ассассина – Котомине Кирея. Если он обладал влиянием на Котомине Кирея, его приглашение всё равно имеет для нас некоторые преимущества.

- Котомине Кирей…

Впервые Сэйбер слышала это имя, но она легко поняла, как всё серьёзно, взглянув на мрачные лица Ирисфиль и Майи.

- Запомни вот что, Сэйбер, - произнесла Ирисфиль необычайно твёрдым голосом. – В этой Войне, если кто-то и сможет победить Киритцугу и заполучить Святой Грааль, так это человек которого зовут Котомине Кирей. Киритцугу сам это сказал. Он поставил себе цель уничтожить этого человека с самого начала.

Майя и Ирисфиль сказали немного. Но даже из этого, Сэйбер полностью поняла, что представлял собой человек по имени Котомине Кирей.

Теперь, когда они заговорили о нём, Сэйбер вспомнила таинственного убийцу, который серьёзно ранил Ирисфиль и Майю во время битвы в Лесу Айнцберн.

- Неважно, нужен ли нам альянс или нет, сейчас нужно узнать, что за информация есть у Тосаки. Позвольте мне отправиться в церковь Фуюки этой ночью, чтобы всё проверить, - решительно произнесла Ирисфиль.

После того, как ей отдали такой ясный приказ, Сэйбер ничего не могла сказать. К тому же, ей так же следовало внимательней присмотреться к этому Котомине. Если Киритцугу воспринимал его как врага, ему, несомненно, следовало уделить особое внимание.

- Да, Сэйбер, у меня есть для тебя задание.

Сэйбер была озадачена, когда Майя обратилась к ней.

- О?

- Да. Так как ты прекрасно управляешься с Мерседесом, я, согласно приказам Киритцугу, приготовила для тебя оборудование, которое ещё больше подходит для ведения боя в условиях города.

Когда Сэйбер услышала это, она зажглась интересом.

- Неплохо. Машина, которая подходит для битвы больше чем автомобиль будет мне большим подспорьем.

- Он припаркован снаружи. Посмотри, сможешь ли ты им воспользоваться.

- Ммм, сейчас посмотрим.

Сэйбер вышла из сарая лёгким шагом, в котором читалось предвкушение. Майя смотрела ей в спину своим обычным бесстрастным взглядом. Однако в своём сердце она удивилась, что Сэйбер выглядела как обычная девушка. Неважно сколько раз вы посмотрите на неё, невозможно было понять, что она Король Рыцарей, Артурия. И не смотря ни на что, Сэйбер смотрелась как взрослая коренастая девушка, никто не поверил бы, что она – король, который одерживал победы на поле боя в те кровавые времена.

Для Майи было редкостью проявлять столь бессмысленные эмоции в отношении того, что не было частью её работы. Когда она собиралась шёпотом сказать себе об этом, что случалось ещё реже, она услышала, как рядом с ней что-то упало.

Развернувшись, она увидела что Ирисфиль, которая недавно сидела в магическом круге, вновь лежала на земле. Её состояние было весьма необычно. Пот катился по её бледному лицу, дыхание было частым и болезненным.

- М-мэм, что не так?!

Майя поспешила и взяла её за руку. Сделав это, она поняла, что лежащее на земле стройное тело было ненормально горячим.

- Сэйбер… это... видела?

Ирисфиль горько задала вопрос, без страха или стыда в голосе. Похоже, у неё не было беспокойства по поводу странностей творящихся с её телом.

- Мэм, ваше тело, что…

- Хе-хе, Майя, какое у тебя милое лицо, когда ты паникуешь.

- О чём вы говорите? Сейчас не время для этого. Я позову Сэйбер и Киритцугу немедленно, пожалуйста, будьте в сознании.

Майя хотела встать, но Ирисфиль положила ей руку на плечо и заставила сесть.

- Всё в порядке. Это было предопределено давным-давно. То, что настоящая я ещё функционирует как человеческое существо уже само по себе – чудо.

Почувствовав в её словах глубокий смысл, Майя успокоила себя. Хоть она всё ещё нервничала, она возобновила прежнее спокойствие.

- Киритцугу тоже знает?

Ирисфиль кивнула, но мягко добавила «но».

- Сэйбер не знает. Ей нужно сражаться в битвах, поэтому нельзя, чтобы что-то беспокоило её.

Глубоко вздохнув, Майя вновь позволила телу Ирисфиль лечь в магический круг. Она знала, что для Ирисфиль – гомункула - это была позиция, в которой она могла отдохнуть.

- Мне тоже стоит притвориться, что я ничего не знаю?

- Нет, Майя, мне нужно кое-что сказать тебе. Ладно?

Майя кивнула, встала и посмотрела наружу. Удостоверившись, что Сэйбер нет во внутреннем дворе, она тихо закрыла дверь, и вернулась к Ирисфиль.

- Сэйбер не может нас сейчас услышать.

Ирисфиль кивнула, успокоила своё частое дыхание и спокойно продолжила.

- Я гомункул, разработанный для Прикосновения Небес, ты должна знать это.

- Да, мэм.

- Мой долг как хранителя – доставить сосуд, в который снизойдёт Святой Грааль, и им оперировать. Но на самом деле, это не совсем так.

В предыдущем ритуале дедушка Ахт не только потерял Слугу, бесценный сосуд был уничтожен во время Войны. В Третьей Войне так как сосуд был повреждён до того, как определился победитель, Война была бессмысленна. Тогда дедушка задумался и решил, что в этот раз сосуд будет иметь человеческую форму и обладать сознанием, чтобы управлять собой самостоятельно.

Её голос звучал беззаботно, словно она просто вспоминала то, что к ней не имело никакого отношения. Наверное, потому, что она знала всё наперёд, она решила рассказать о своём теле всё.

- И это я. Сосуд, которого наделили желанием жить. Для того чтобы избежать всех возможных опасностей, дедушка поместил сосуд… в Ирисфиль.

- Как такое возможно… значит вы…

Сердце Майи не было из камня. Она ничего не могла с собой поделать и потеряла своё самообладание, когда узнала такое.

- Трое Слуг уже погибли в битве, и вскоре Война закончиться. Работа сосуда внутри меня будет непрестанно давить на несущественную внешнюю оболочку пока она идёт. В ближайшее время я постепенно лишусь возможность двигаться и… Майя, я даже не смогу говорить с тобой как сейчас.

- …

Майя некоторое время молчала, закусив нижнюю губу. Затем, она повторила предыдущий вопрос.

- Киритцугу знает? Он знает о том положении, в котором вы сейчас находитесь?

- Да, поэтому он дал мне ножны Сэйбер - Авалон. Ты знаешь о них?

- Способность предотвращать старение и бесконечно исцелять своего владельца – вот что я слышала.

- Они предотвратили отключение внешних функций. Я думала, что быстро восстановлюсь, но только благодаря ним я продолжаю оставаться человеческим существом. Так же, если расстояние между мной и Сэйбер увеличится, будет только хуже.

Она вновь смогла подняться. Увидев Ирисфиль, которая выглядела так, словно она была при смерти, Майя опустила взгляд.

Она не могла представить, что ответила бы Сэйбер, будь она здесь. Вместо того чтобы страдать самой, девушка, которая была образцовым рыцарем, будет страдать больше от боли других. Знай она, что победа будет обретена лишь путём принесения в жертву Ирисфиль, неизвестно, смогла бы она как раньше крепко держать в руках свой меч.

- Почему вы мне это говорите? – спросила Майя.

Ирисфиль спокойно улыбнулась.

- Хисау Майя, ты единственная кто не будет меня жалеть. Ты определённо со мной согласишься, так я думаю.

- …

Майя молча посмотрела на её улыбку, затем кивнула.

- Мэм, я… я сперва думала, что вы из тех, с кем очень сложно сблизиться.

- Вовсе нет. Ты меня понимаешь?

- Да.

Майя, не колеблясь, кивнула, выказав свое согласие.

Наверное, из-за того, что она была рождёна женщиной, но жила жизнью машины, она смогла согласиться с другой женщиной, которую создали как машину, но встречающую свой конец как человек.

- Даже если мне придется отдать свою жизнь… Ирисфиль, я буду защищать вас до конца. Поэтому, ради Эмии Киритцугу, пожалуйста, не умирайте. Ради осуществления мечты этого мужчины.

- Спасибо.

Вытянув трясущуюся руку, Ирисфиль сжала ладонь Майи.

-62:48:35

Два тёмных глаза смотрели на него, сверкая как пара брильянтов.

«Да, вот оно…» - вновь почувствовал Тосака Токиоми. Эта девочка – величайшее сокровище, которое семья Тосака обрела за пять поколений, редкий сияющий брильянт, который сам по себе сравним с чудом.

Тосака Рин.

Хоть она и была юна, судя по её внешнему виду - в будущем ей предстоит стать красавицей. Однако в ней было больше не от её матери, сейчас она напоминала мать Токиоми, когда та была ребёнком.

Уже смеркалось. Вот-вот на город должна опуститься ночная мгла.

Прибыв к дому своей жены, Токиоми, стоя у порога дома Зенджо, не планировал заходить внутрь. Сейчас он был одним из Мастеров, которые искали Грааль, человеком уже давно ступившим в долину смерти. Для того чтобы защитить жену и ребёнка, он предоставил семье Зенджо заботиться о них. Он не мог допустить, чтобы здесь витал запах запёкшейся крови.

С беспокойным выражением на лице, Рин смотрела на своего отца, который позвонил в дверь, но не сказал ни слова. Её отец пришёл сюда не для того, чтобы просто увидеть её, но для чего-то очень важного. Девочка поняла это инстинктивно.

Он изначально решил не видеться с дочерью до конца войны. Придти его заставила внезапная смерть преподобного Ризея, которая случилась прошлой ночью.

Старый священник был близким другом его отца, и видел, как рос Токиоми. Согласно тайному пакту, он помогал Токиоми. Для самого Токиоми это было самым важным фактором, который поддерживал в нём уверенность в неизбежной победе.

Конечно, Токиоми был не из тех, кто, лишившись поддержки, проиграет. Однако неоспоримый факт заключался в том, что тёмное облако носившее название «непредвиденное» появилось на его пути к его победе, в которую он всем сердцем верил до этого момента.

С внезапной смертью старого и упрямого священника его собственная уверенность оказалась срезана наполовину.

До вчерашнего дня Токиоми казалось, что победа в Войне была уже у него в кармане. Однако со смертью его надёжного компаньона, он решил сделать кое-что, чтобы полностью отдаться сражению как истинный боец.

Что если… это его последний шанс поговорить с Рин?

Стоя перед маленькой девочкой, что ему следует сказать?

- …

Рин сглотнула, и, глядя на своего отца, продолжала ждать, пока он заговорит с ней.

Токиоми знал об уважении и восхищении, которая его дочь испытывала по отношению к нему – её отцу.

Он знал, что то, что он сегодня скажет ей, несомненно, определит её тропу.

Нет… сомнений не было. Всё было решено давным-давно. У Рин не было другого выбора кроме как унаследовать место шестого главы семьи Тосака.

Возможно из-за этого, Токиоми испытывал лёгкое чувство вины перед своей дочерью.

Он наклонился и положил свою ладонь на голову Рин… из-за чего её глаза раскрылись от удивления.

Только увидев реакцию дочери, Токиоми вспомнил, что до этого он ни разу не гладил её по голове.

Естественно, она была шокирована. Токиоми впервые осознал, что он даже не знает, как он должен выразить нежность к своей дочери.

- Рин, добейся, чтобы Ассоциация оказалась у тебя в долгу, когда ты вырастишь. Можешь выбрать, что тебе делать дальше. Ты сможешь сама позаботиться о себе.

Сначала он был весь в сомнениях и не знал что сказать, но как только он открыл рот, всё пошло само собой.

Он думал о любых возможностях, и о том, что ей много чего предстояло унаследовать. Как управляться с сокровищами, брильянтами в доме, правила мастерской в подвале, которая была унаследована от Великого Учителя и тому подобное. Токиоми сосредоточился на ключевых точках и рассказывал о них Рин, которая внимательно всё слушала.

Хотя Меток там не было, этого было достаточно для того, чтобы назначить Рин главой семьи Тосака следующего поколения.

Кстати говоря.

Тосака Токиоми определёно не гений.

В сравнении с членами семьи Тосака предыдущих поколений, его таланты можно назвать, в лучшем случае, посредственными.

Причина, по которой Токиоми стал знающим и уважаемым волшебником, была в том, что он всегда чётко следовал кредо своей семьи.

Всегда быть элегантным и уверенным в себе.

Если он хотел достичь десятикратного результата, тренируясь, ему нужно выложиться так, как если бы ему нужно было достичь двадцатикратного. Элегантно и спокойно пройти все виды жестоких тренировок – вот что стало их семейной традицией. Если бы кто-нибудь решил посмотреть в чём Токиоми лучше других, то он бы нашёл всего две черты – самоконтроль и сдержанность.

Его отец, который был и его учителем, и предыдущим главой семьи, предвидел, какой трудный путь предстоит его сыну, если тот взвалит на свои плечи груз постижения волшебства. Поэтому, перед тем как его предшественник передал магическую метку Токиоми, он несколько раз спрашивал «унаследует ли он дело семьи?»

Этот вопрос был всего лишь частью ритуала, и задавался только ради соблюдения формальностей. Как единственного сына, Токиоми с детства обучали тому, как стать лидером. Его гордость основанная на том, что его готовили с детства, не оставила ему никакой другой мечты.

Но даже если и так, вопрос всё равно был задан. Поэтому у Токиоми было подобие права выбора.

Когда он вспомнил об этом, он понял. Для него это было лучшим подарком, который его отец подарил ему как предыдущий глава семьи.

Тосака Токиоми решил вступить на путь постижения волшебства по собственной воле, не желая отдаваться судьбе.

Это и дало Токиоми его железную волю. Что поддерживало его все эти дни строгих и безжалостных тренировок так это его гордая уверенность в том, что «он сам выбрал этот жизненный путь».

«Если бы только я смог передать подарок, который я получил от отца – своей дочери…» - грустно подумал Токиоми.

Однако подобное было недостижимо.

У Рин и Сакуры изначально не было такого выбора.

У одной из них были все элементы, возможность использовать пять различных элементов. У другой не было стандартных элементов, но её базовым был Воображаемый Элемент. Обе сестры обладали редким потенциалом, который можно было считать чудом. Всё это было за рамками естественных возможностей или врожденных умений. Это было больше похоже на проклятье.

Природа волшебников заключалась в накоплении всё большей магической мощи. Видные люди, которые находились за пределами общественных норм, непрестанно собирали достойные и экстраординарные образцы. Этот процесс не мог контролироваться волей одного человека. Единственным способом избежать такой судьбы - нарушить правила самому.

Не было другого способа разобраться с магическими силами, спрятанными в крови дочерей Токиоми, кроме как обучить их волшебству. Но семья Тосака могла даровать протекцию только одной из них. Этот факт мучал Токиоми очень долго. Та, кто не станет преемницей, должна будет пережить много страданий в силу того, что в ней течёт такая кровь, и это всё может сильно её ранить. Если Ассоциации случалось находить таких вот «обычных людей», они с радостью запихивали их в колбы с формалином, в качестве образцов, помещённых под «протекцию».

Именно поэтому, ничего лучше просьбы семьи Мато отдать им на воспитание Сакуру в качестве приёмной дочери и произойти не могло. Он нашёл путь, следуя которому обе его любимых дочери унаследуют первоклассное волшебство без всяких последствий связанных с их родословными и будут жить своими жизнями. Можно сказать, что в тот момент, Токиоми был освобождён от тяжёлого груза, который висел на нём как на отце.

Но можно ли будет достичь этого? Токиоми всё ещё не был в этом уверен. Этот вопрос продолжал мучить его.

С талантами Рин, ей будет проще понимать таинства на пути постижения волшебства, чем Токиоми.

Поэтому в сравнении с взваливанием на свои плечи груза от самостоятельности выбора, что могло ранить сильнее, так это то, что она будет пытаться бежать от своей судьбы, но всё равно останется на этой тропе.

Он что, не способен дать ей никаких указаний о тех испытаниях, которые ждут её впереди и просто исчезнет? Такой Тосака Токиоми может считаться достойным отцом?

Словно задавая вопрос замешательству в своей душе, Токиоми вновь сконцентрировал все мысли на руке, которую он положил на голову Рин.

Она позволила его большой руке погладить её по голове, но темные глаза, не мигая, продолжали смотреть на её отца. В этом взгляде не было ни намёка на тревогу или сомнение.

- Ах, ну вот.

Это непоколебимое уважение и доверие наконец-то дало ответ сердцу Токиоми.

Не было нужды извиняться перед этим ребёнком, и не нужно было беспокоиться за её будущее. Столкнувшись с гордым ребёнком семьи Тосака, предыдущему поколению, которое уже собиралось уйти в тень, не нужно было оставлять в наследство что-то ещё.

- Рин, вскоре Святой Грааль появится. Заполучить его – обязанность семьи Тосака. Что более важно – если ты хочешь быть волшебником, ты не можешь отказаться.

Девочка решительно кивнула. Её глаза наполнили грудь Токиоми гордостью.

Он не знал подобной гордости даже тогда, когда он унаследовал место главы семьи.

- Ну, я пойду. Ты же знаешь, что нужно делать, так?

- Да, удачи, отец, - ясным голосом, Рин решительно дала ответ.

Токиоми кивнул и поднялся.

Подняв голову, он бросил взгляд внутрь дома и поймал взгляд Аои, которая выглядывала из окна.

Доверие и воодушевление были в его взгляде.

Благодарность и подбадривание было ему ответом.

И вот, Токиоми повернулся спиной к жене и дочери и покинул дом семьи Зенджо, не оглядываясь назад.

Замешательство есть тень, созданная беспокойным сердцем. Оно далеко от элегантности.

«Помни правило нашей семьи…» - вот о чём напомнил ему взгляд Рин.

Если по отношению к своей дочери он чувствует сожаление, то значит это его ошибка. Ошибка того Тосаки Токиоми, который не смог исполнить своё заветное желание и достичь Святого Грааля.

Если он хочет стать отцом, который может гордо вскинуть голову и прямо встать перед Рин, то Тосака Токиоми должен стать идеальным и безупречным волшебником.

Только тогда он сможет довести до идеала волшебство семьи Тосака своими собственными руками.

Он должен стать отцом, который достоин учить и вести свою дочь вперёд – идеальным отцом.

С новой решимостью, Тосака Токиоми направился обратно, погружаясь в вечерние сумерки.

А вскоре на город Фуюки…

…вновь опустилась ночная мгла.

-58:16:21

Касательно полночной встречи в церкви города Фуюки, Тосака Токиоми определил то количество людей, которые могли на неё придти.

Кроме Мастера и Слуги, обе стороны могли взять с собой по одному помощнику.

Ирисфиль было трудно передвигаться самостоятельно, но она не представляла, что такое условие будет включено в послание. Для неё невозможно было бы полагаться на помощь Сэйбер, если они внезапно окажутся на поле боя. И если в этот момент с ней рядом будет Майя, то ей будет намного проще, так она считала.

И конечно, согласно условию, ещё один человек стоял рядом Тосакой Токиоми и Арчером. Когда Токиоми представил своего сторонника Ирисфиль и остальным, они ничего не смогли поделать с собой и несколько изменились в лице.

- Позвольте представить вам Котомине Кирея – моего ученика. Хотя он был одним из тех, кто сражался с вами, сейчас это в прошлом. Он потерял своего Слугу и уже давно лишился права быть Мастером.

И это всё? Ирисфиль бросила сомнительный взгляд на другого мужчину, но Токиоми был само спокойствие и похоже ничего больше не планировал. Возможно, он недооценивал его. Если нет – тогда он всё ещё не знал о вражде между Ирисфиль и Котомине Киреем.

Сэйбер немигающим взглядом смотрела на Слугу с кроваво-красными глазами, который, находясь позади Токиоми, стоял, прислонившись к стене. Этой ночью, Арчер также был без боевого облачения. Он был одет в обычную одежду, подходящую для этой эпохи. Хотя его брюки были из кожи, туфли - начищены до блеска, и в совокупности это должно было смотреться как отталкивающее позёрство, подобного чувства не возникало, когда такой наряд был надет на золотого Героя, от которого исходила аура ошеломляющего величия.

Взгляд этих кроваво-красных глаз, казалось, раздевал Сэйбер, гладил и ласкал её нежную кожу. Его глаза излучали лишь вульгарную похоть. Хотя этот взгляд мгновенно вызвал у Сэйбер желание выхватить меч и ринуться в бой, она могла лишь подавить его, когда вспомнила об Ирисфиль.

- Я безмерно благодарен вам за то, что вы пришли, получив моё приглашение.

Сложно было сказать, заметил ли он, что что-то довлело над этими женщинами. Токиоми спокойно начал говорить первым.

- Война за Святой Грааль практически подошла к самой важной стадии. Сейчас, остались лишь Мастера из «трёх изначальных семей» и один незваный гость. У представителя семьи Айнцберн есть мысли касательно сложившейся ситуации?

- Нет.

Произнеся всего одно слово холодным и чётким голосом, Ирисфиль бесстрашно продолжила:

- У нас сильнейший Слуга – Сэйбер, поэтому нам необязательно пытаться скрытно использовать любую возможность. Достаточно просто идти вперёд, к победе.

- Вот оно как…

Произнеся это провоцирующее тихим голосом, Токиоми не смог сдержаться и усмехнулся.

- Тогда позвольте мне высказать свои мысли. Отложим в сторону наши собственные силы, и поговорим о Берсеркере и Райдере.

Конечно, наша цель заключается в том, чтобы позволить «трём изначальным семьям» остаться в бою, чтобы гарантировать право обрести Грааль в последней битве. Однако, к сожалению, из-за стратегической ошибки семьи Мато, Слуга, который расходует огромное количество энергии, был призван слабым Мастером. Рано или поздно они уйдут в небытие. Похоже, в бою между этими двумя, победу одержит Райдер. Я думаю, что вы знаете кое-что о мощи Героической Души Искандера.

Токиоми замолчал, ожидая реакции Ирисфиль. Однако увидев, что она хранила молчание, он продолжил:

- Новичок, который выскочил ниоткуда, осмелился тянуть руку к Святому Граалю, на который возлагаются двухсотлетние надежды. Разве семье Айнцберн приятно такое?

- Кстати о новичках, разве Тосака и Мато не подходят под это определение?

Обычно Ирисфиль не говорила с такой надменностью в голосе, но сегодня ночью она должна была держать Токиоми в узде. Отринув всю свою нежность и скромность, гордо выпрямив спину и приготовившись к конфронтации, она была непоколебима как прекрасная и непреклонная королева.

Но Токиоми не так-то просто было приструнить. На его губах всё ещё была уверенная улыбка, и его лицо даже не дрогнуло.

- Так как семья Айнцберн желает лишь подтверждения того факта что они достигли Третьей Магии, разве повредит вашей цели то, что вы доверите Грааль мне, Тосаке Токиоми, ради моей цели в достижении Акаши?

Услышав это, Ирисфиль подарила Токиоми презрительную усмешку.

- Возможно ли, что семья Тосака будет даже умолять стоя на коленях, только бы получить Святой Грааль из наших рук?

- Хех… хотя объяснение заставит усомниться в нравственности вопрошающего, это особой роли не играет. Проблема в том, что у парня, который ничего не знает о Граале, есть шанс на победу. Я определённо не позволю Святому Граалю попасть в руки этого дилетанта – наши позиции должны здесь совпадать.

Сказать проще – Токиоми считал наибольшей угрозой Райдера. Ирисфиль согласилась с этой мыслью.

Так как она уже поняла намеренья оппонента, настало время высказать свою позицию.

- У нас, семьи Айнцберн, никогда не было привычки объединяться с кем-нибудь. Так называемый альянс других бы просто рассмешил – однако если вы намереваетесь биться с противником один на один, мы так же будем честны в своих действиях.

- …Пожалуйста, продолжайте.

- Мы будем рассматривать Мастера семьи Тосака как врага только после того, как все остальные Мастера будут уничтожены – вот какое условие мы будет соблюдать.

Уклончивые слова Ирисфиль заставили Токиоми холодно кивнуть.

- Значит, устанавливаем перемирие с условиями. Конечно, касательно обеих сторон.

- У нас два условия.

Словно пытаясь превзойти оппонента и перехватить инициативу, Ирисфиль продолжила:

- Во-первых, вы предоставите нам информацию о Мастере Райдера.

Токиоми хмыкнул про себя, услышав эти слова. Так как Айнцберн выдвинули такое условие, значит, они собирались победить Райдера самостоятельно. Такое развитие событий соответствовало его ожиданиям.

- ..Кирей, скажи им.

Услышав приказ Токиоми, Кирей, который до этого молча стоял в стороне, начал говорить ровным голосом:

- Мастер Райдера – начинающий волшебник по имени Вэйвер Вельвет, который учился у Кайнета. Сейчас он расположился в доме старой четы МакКензи в городе Мияма, улица Накагое, дом 2. Они обычная семья, которая не имеет ничего общего с Войной. Но они считают, что Вэйвер их внук, так как он им это внушил с помощью гипноза.

Кирей без труда рассказал им всё. Услышав это, Ирисфиль и Майя ничего не смогли с собой поделать и поёжились. Хотя они догадывались об этом, они и не могли подумать, что Кирей, управляя Ассассином, проводил разведку настолько тщательно.

- …Ладно, второе условие?

Довольный Токиоми решил подстегнуть оппонента. Ирисфиль посмотрела на него серьезным и тяжёлым взглядом, и произнесла бескомпромиссным тоном, который не позволял оппоненту ответить отказом.

- Второе условие – полностью устранить Котомине Кирея из Войны за Святой Грааль.

Токиоми, который до этого был более-менее расслаблен, ничего не смог с собой поделать, и открыл рот от удивления. Однако Кирей удивлён не был, он даже бровью не повёл.

- Я не имела в виду убить. Я говорю, что он должен покинуть Фуюки – нет, Японию, до того, как Война закончиться. Надеюсь, он уедет завтра утром.

- Можете назвать причину?

Токиоми успокоил дрогнувшее сердце и тихим голосом задал вопрос. Ирисфиль могла очень хорошо читать по эмоциям других людей, поэтому она поняла, что между учителем и учеником была определённая отчуждённость – очевидно, Токиоми не знал, что именно сделал Кирей.

- У этого экзекутора – вражда с семьёй Айнцберн. Если семья Тосака включит его в свою команду, мы не сможем вам доверять. Если так, тогда вы будете рассматриваться как цель, подлежащая первостепенному уничтожению. Мы объединимся с Райдером и другими, чтобы атаковать вас.

- …

В голосе Ирисфиль не было ни намёка на шутку. Токиоми, наконец, понял, что он много чего не знает, и с сомнением посмотрел на Кирея, который стоял рядом с ним.

- Что происходит, Кирей?

- …

Кирей молчал, его лицо не выражало никаких эмоций, словно оно было маской. Однако так как он не пытался опровергнуть слова Ирисфиль, его молчание было в достаточной мере подтверждением наличия проблемы.

Вздохнув, Токиоми вновь затолкал эмоции вглубь сердца и равнодушно посмотрел на команду Айнцберн.

- Как заместитель усопшего преподобного Ризея, Кирей принял на себя обязанности Наблюдателя. Если вы хотите чтобы он ушёл, у нас тоже есть одно условие.

Ирисфиль молча кивнула, предлагая ему продолжать.

- Я наблюдал за битвой у реки прошлой ночью. Небесный Фантазм вашей Сэйбер обладает чрезмерно большой разрушительной силой. Мы надеемся, что вы воздержитесь от его использования.

Теперь уже Сэйбер нахмурила брови. Она поняла, что Тосака хотел столкнуть её с Райдером. Она могла назвать такое условие лишь «полностью лишённым смысла».

- Почему вы вмешиваетесь в нашу тактику?

- Потому что мы – хранители Фуюки. Если дальше Война будет идти без прикрытия Святой Церкви, я хочу избежать ненужного беспокойства.

И тут Майя, которая молчала до этого момента, внезапно подала голос.

- Небесный Фантазм Сэйбер нанёс какие-либо повреждения прилегающим территориям?

- К счастью, ущерб был минимален. По случайности на траектории её выстрела оказался корабль. Однако если бы его там не было, снесло бы все дома на противоположном берегу реки.

- Мы-то и поместили туда корабль.

Услышав слова Майи, Сэйбер почувствовала, как дёрнулась её бровь. Да, именно потому, что там был корабль, Сэйбер могла использовать Экскалибур. Однако, как сказала ей Майя, корабль поместил туда Киритцугу.

- О, и да, мы уже получили подтверждение того, что владелец корабля получил страховку. Команда Айнцберн прекрасно осознаёт разрушительную силу Небесного Фантазма Сэйбер и без вашего напоминания.

- Я прошу вас включить ваше так называемое «осознание» в условия перемирия.

Токиоми довольно резко прервал Майю.

- Запрещается использование Небесных Фантазмов на поверхности земли города Фуюки. То же касается ситуации, когда вы находитесь в воздухе, если это может повредить жилым районам – согласны с этим условием, Мастер семьи Айнцберн?

- Если я соглашусь, Котомине Кирей покинет Японию?

- Ах, уверяю вас в этом, можете считать, что уже всё сделано.

Токиоми, не колеблясь, кивнул. Кирей, стоя рядом с ним, не мог выпустить на волю свой гнев, поэтому ему оставалось лишь крепко сжать зубы.

Ирисфиль посмотрела на Сэйбер, спрашивая её мнения. Та кивнула, показывая, что согласна.

Сэйбер так же не хотела, чтобы её Фантазм стал причиной случайных жертв. Нельзя было считать подобное чрезмерным ограничением, если мнение Тосаки Токиоми совпадало с её мнением.

- …Хорошо. Так как вы подтвердили, что выполните условия, мы согласны на перемирие.

***

После того как встреча подошла к концу, Кирей остался в покинутой Мастерами церкви.

Как и сказал Токиоми, сейчас Кирей, как член Святой Церкви, занимался устранением проблем по всему городу Фуюки. Из-за смерти его отца, Ризея, который был назначен Наблюдателем, местная командная цепь сбилась, и не было времени на то, чтобы ждать пока Ассамблея 8-го Таинства пошлёт официальную замену.

Однако работа по всем направлениям шла ровно, после того как были отданы нужные приказы. Это говорило о том, что распоряжения, сделанные Ризеем, были правильными. Работа Кирея заключалась в том, чтобы следовать уже по проложенному его отцом курсу и разбираться с проблемами одна за другой. Если честно, особого труда это не составляло.

Но сейчас ему нужно было принять решение относительно своей работы.

Вообще-то Кирей понял, что находиться в опасной ситуации, когда узнал о намерениях Токиоми заключить альянс с командой Айнцберн. Решение принятое им на встрече не удивляло его. Эти женщины, и Эмия Киритцугу, который был их кукловодом, уже поняли, что Кирей представляет для них угрозу, а для Тосаки Токиоми он был лишь «простым помощником». Поэтому, альянс с командой Айнцберн был для него важнее Кирея.

К тому же, Токиоми не знал о Командных Заклинаниях вновь появившихся на руке Кирея, и о существовании тех Командных Заклинаний, которые он получил на хранение, унаследовав их от Ризея. Кирей не сказал ему ни о настоящем Мастере Сэйбер – Эмии Киритцугу, который всё ещё не появлялся на сцене открыто, ни о том, что Мато Кария был спасён. Тот факт, что он скрывал столь важную информацию, говорил, что в этот раз Кирей полностью отринул свой долг перед Токиоми в качестве его соратника. Токиоми узнает об этом рано или поздно. Сейчас у Кирея не было права жаловаться на что-либо.

Связавшись с помощниками по телефону, Кирей в одиночестве вернулся в свою комнату. Он присел на край дивана и почувствовал спокойствие и тишину пустой церкви.

Глядя во тьму, Кирей задавал вопрос своему сердцу.

До этого момента он уже спрашивал себя тысячи и десятки тысяч раз на протяжении своей жизни.

Но этой ночью вопрос действительно на него давил. Ему придется ответить на него до того как взойдёт солнце.

Каково оно, моё желание?

Среди всего того вала информации, которую ему сообщили сотрудники на местах после того, как они полностью зачистили город от следов ночной битвы, было два случая которые Кирей не мог проигнорировать.

Во-первых, тело взрослого мужчины, который погиб при странных обстоятельствах на глазах у людей, что собрались на берегу реки – о нём забыли в хаосе, который учинил морской демон Кастера. Труп был изъят церковниками, чтобы не дать ему попасть в руки полиции. Так как его лицо было уничтожено, по нему нельзя было определить его личность, но по следам от Командных Заклинаний на правой руке, можно предположить, что он был Мастером Кастера, Урю Рюуносуке. Причина смерти – две пули крупного калибра диаметром 30 или более миллиметров.

Второй случай шокировал ещё сильнее.

Всего несколько часов назад тела Кайнета Эль-Миллоя Арчибальда и Солы-Ю Нуада-Ре София-Ри были найдены внутри заброшенной фабрики на окраине Синто. Два тела были обнаружены двумя патрулирующими этот район церковниками, которые провели осмотр тел и затем их забрали. Также на месте была обнаружена подписанная и нарушенная самопредписывающая декларация. Она служила очевидным доказательством того, что виновный в смерти Мастера Лансера использовал обманную тактику.

Эмия Киритцугу – эта жестокая и хладнокровная машина - уничтожал противников одного за другим.

Чего он боялся так это того, что Киритцугу всё ещё вёл свою войну где-то там. В отличие от Кирея, который, сбитый с толку, сидел на одном месте, он продолжал свой путь к Святому Граалю.

Это поле битвы, носящее название «город Фуюки» создало человека, который посвятил себя убийству из тени и который вернулся после 9-ти лет спокойствия. Однако Кирея вынуждали уехать до того как он узнает что движет этим человеком.

О чём попросит он, когда обретёт всемогущий исполняющий желания сосуд?

Будет ли это ответом, который заполнит пустоту в сердце Кирея?

- …Да кто ты такой? - внезапно пробормотал он.

До этого он считал, что Эмия Киритцугу неистово ищет ответа, молит о нём. Теперь Кирей чувствовал опасность. Что ставило его разум в тупик, так это женщины, которые стояли между ним и Киритцугу, защищая последнего. Почему они рисковали своими жизнями ради него? Или же Киритцугу так низко пал, что готов разделить свою цель с другим человеком?

Кирей почувствовал чьё-то присутствие, которое разогнало тишину. Оно шло от коридора, что вёл в его комнату. Кирей уже знал, чьё это присутствие было. Даже если он шёл молча, этот Герой не мог скрыть той ауры величия, которую излучал. Даже когда он вступал в обитель Господа, он оставался своевольным и необузданным, как и прежде.

Арчер не стал стучать и просто вошёл в комнату Кирея. Он саркастично и с жалостью усмехнулся, когда увидел, что Кирей находиться в глубоких раздумьях.

- О чём ты думаешь, даже в такой момент? Даже у непонятливости должны быть свои пределы.

- Ты позволил учителю идти домой в одиночку, Арчер?

- Я проводил его до дома. С недавних пор ядовитые мошки поопасней Ассассина стали летать в ночном воздухе.

Кирей кивнул. Эмия Киритцугу не проигнорировал бы такую встречу. Он определённо искал благоприятной возможности во время встречи, или же после неё, когда Токиоми возвращался домой. Кирей проинструктировал кое-кого об этом – и не Токиоми, а Арчера.

- Однако ты очень верный парень. Ты знаешь, что твоя ситуация ухудшается, но ты всё равно беспокоишься о безопасности своего господина.

- Это логично. Я выполнил свой долг в качестве оружия учителя, а значит, нет смысла в том, чтобы оставаться в Фуюки.

- …Ты на самом деле так не думаешь, так ведь?

Похоже, своим взглядом Арчер видел его насквозь. Не ответив, Кирей посмотрел на Слугу.

Однако он не планировал возражать, потому что Арчер не был неправ. Иначе Кирей не сидел бы здесь как идиот, а начал бы готовиться к тому, чтобы покинуть Фуюки.

- Даже сейчас Святой Грааль зовёт тебя, а ты сам хочешь продолжать бой.

Вот что сказал Арчер. Кирей молчал, не собираясь это отрицать.

Неважно, что он скажет, ему не удастся ничего скрыть от Арчера. Это Герой смог даже понять, что Кирей обманывает самого себя. Тогда, может быть, ответ, который Кирей всегда искал, действительно находиться в его собственном сердце.

Два кроваво-красных глаза выглядели так, словно смотрели маленькую мышку, потерянную и сбитую с толку. Не было побуждения, не было обещания спасения; возможно созерцание чужих проблем доставляло радость Королю Героев.

- … С того момента как я себя помню, меня волновал лишь один вопрос.

Словно признавая, что в его душе живёт тьма, Кирей встал напротив Арчера.

- Тратя время, терпя боль… но в конце не было никакого результата. Однако я чувствую, что сейчас я как никогда ближе к «ответу». В завершении этой Войны я должен быть здесь, в Фуюки.

После того как он произнёс это, Кирей вновь понял, что заставляло его двигаться вперёд.

Давным-давно, когда ещё Котомине Кирей не был верным псом Тосаки Токиоми. Тогда Кирей продолжал думать о том, что же с ним не так.

- Если ты так долго думал, то почему ты сбит с толку? – спросил Арчер холодно.

Услышав это, Кирей опустил голову, посмотрел на свои руки и приложил их к лицу, словно собираясь вздохнуть.

- У меня было плохое предчувствие – я встану на путь собственного уничтожения, когда я обрету все ответы.

Если ожидания касательно желания Эмии Киритцугу не будет удовлетворено…

И если он ничего не сможет найти в смерти Мато Карии…

Значит, у Кирея не было пути назад, ему оставалось признать лишь одно. Он мог только попытаться признать то, что он нашёл в смертях своего отца и жены.

Для него будет лучше просто развернуться и уйти. Быть преданным помощником Тосаки Токиоми до самого конца и покорно уйти в сторону. Именно так, по крайней мере, так будет лучше смотреться со стороны.

- Не думай о таких скучных вещах, идиот.

Напоминание Арчера оборвало мысль, которую он собирался осуществить.

- Ты бы не был так озадачен, если бы ты мог вот так просто изменить свою жизнь. Ты привык задавать вопросы всю свою жизнь, поэтому ты умрёшь, до самого конца мучаясь ими. Ты не получишь ответа и не будешь знать покоя.

- …

- Возможно, стоит тебя поздравить. Ты, наконец, прибыл к пункту назначения в своём долгом путешествии.

- ..Ты поздравляешь кого-то другого, Арчер?

Арчер кивнул. На его лице не было никакой сентиментальности. Оно светилось невинным и радостным светом, словно лицо ребёнка, наблюдающего за муравейником.

- Я говорил тебе, что созерцание человеческих мотивов и воздаяния за них - самое интересное развлечение. Я, король, всем сердцем буду ждать момента, когда ты столкнёшься лицом к лицу со своей судьбой, - вежливо произнёс Король Героев.

Услышав это, Кирей горько усмехнулся.

- Неужели так весело жить, упрямо желая «развлечения»?

- Если тебе завидно, то можешь попробовать. Ты не будешь бояться уничтожения после того как познаешь развлечение.

Из кабинета священника раздался телефонный звонок. Кирей не выказал удивления, словно он его ожидал. Он вышел из комнаты, снял трубку, быстро положил её после того как обменялся несколькими словами с собеседником и вернулся в комнату.

- Что-то не так?

- Это был звонок от церковников, которые работали под началом моего отца. Теперь им приходиться докладывать обо всём мне.

Увидев, что лицо Кирея было почему-то лишёно прежней напряжённости, Арчер нахмурился и спросил:

- Неужели хорошие новости?

- Можно и так сказать. Можно сказать, решающие новости.

Сказав это, Кирей поколебался секунду, думая, что ему сказать. Однако в результате он решился рассказать всё, как есть.

- Я послал людей следовать за командой Айнцберн, после окончания встречи. Я сказал им, что это был приказ отца, который он отдал мне перед смертью, и они ему подчинились. Благодаря этому я знаю, где эти трое в данный момент прячутся.

Услышав, что ему ответил Кирей, Арчер не мог ничего с собой поделать и просто застыл на месте на какое-то время.

Затем Король Героев рассмеялся от всего сердца. И начал аплодировать.

- Ну, Кирей… ты действительно…! Разве ты уже не сделал свой выбор, а?

Он всё ещё использовал свою позицию для того, чтобы следить за передвижениями врагов, поэтому невозможно для него было не вступить в бой. Хоть Кирея многое тревожило, его тактика была полна преимуществ.

Но он не готовился к этому внутренне тогда – всего пару минут назад.

- Я уже проиграл однажды, и также хотел сдаться. Но в результате – как ты и сказал, Король Героев, - я тот, кто может жить, лишь задавая вопросы.

Говоря это, Кирей завернул свои рукава, демонстрируя Командные Заклинания на своих руках.

Это были два Командных Заклинания на нижней части левой руки, которые позволят Кирею вновь заключить контракт со Слугой.

В то же время, Командные Заклинания, унаследованные им от отца и которые были у него на хранении, покрывали всю его правую руку. Большое количество Командных Заклинаний, которые не были свидетельством контракта, можно было использовать как практичный источник чистой энергии, так и в качестве поводка, которым можно было бить Слуг. Что означало – их можно было использовать в качестве имитации магической метки. Несмотря на то, что они истаивали по мере их использования, того волшебства которым Кирей обладал сейчас было достаточно для того, чтобы стать угрозой прославленным семьям волшебников, которые развивали свои метки поколениями. Подготовки Кирея было достаточно для того, чтобы он мог продолжить участвовать в Войне за Святой Грааль, которая всё ещё шла.

На его пути не было высшего блага или иллюзорной славы. Битва Котомине Кирея только начиналась.

Чтобы заполнить свою пустоту, чтобы определить её размеры – он задаст вопросы Эмии Киритцугу, задаст их Мато Карии, и задаст их машине исполняющей желания – Святому Граалю.

- Ха-ха-ха-ха… однако, Кирей, хоть это и так внезапно, у меня есть пара вопросов.

Арчер смеялся безумным и надменным смехом. В его кроваво-красных глазах читалось безудержное веселье и в тоже время - зловещая тень.

- Если ты решил участвовать в Войне за Святой Грааль, значит, ты станешь врагом Тосаки Токиоми. Кстати говоря, в данный момент, ты, полностью беззащитный, находишься в одной комнате с вражеским Слугой. Это ли не ужасно?

- Не особо. Я знаю способ, как оставить себя в живых.

- О?

Арчер, заинтересовавшись, прикрыл глаза.

Кирей спокойно начал говорить.

- Так как я уже решил пойти против своего учителя, мне больше не нужно скрывать его ложь – Гильгамеш, позволь мне рассказать истину о Войне за Святой Грааль, о которой ты не знаешь.

- Что ты хочешь сказать?

Услышав это, Арчер недоуменно нахмурился. Кирей продолжил говорить об истинной цели Войны, которая стала ему известна от Токиоми.

- Чудо, которое происходит «внутри» этого мира, не может быть использовано «вне» его. Борьба за исполняющий желания сосуд – лишь прикрытие. У «трёх изначальных семей» иные планы.

Церемония, изначально проводимая в Фуюки, была попыткой использовать души семи Героев в качестве жертвоприношения для того, чтобы открыть дорогу, ведущую к Корню. Обещание «исполнить желание» лишь приманка для Героических Душ. Однако в результате того, что эта «приманка» распространилась односторонним образом, текущая Война уже не служит изначальной цели, превратившись в пустую оболочку.

Эта истина известна лишь семьям Мато, Тосака и Айнцберн, а так же людям с ними связанными. Иностранные Мастера и все Слуги ничего об этом не знают.

В этот раз лишь один волшебник хочет осуществить давнее желание «трёх изначальных семей». Тосака Токиоми. Он хочет убить всех семерых Слуг и активировать Высший Грааль. Да, именно, убить всех семерых. Ты понял? Именно поэтому учитель так носиться со своими Командными Заклинаниями. Он может позволить себе использовать два Командных Заклинания в бою с другими Мастерами. Последнее ему нужно для того, чтобы приказать своему собственному Слуге убить себя, когда всё закончится.

Арчер слушал его, не перебивая, после чего тихим голосом задал вопрос с невероятно апатичным выражением на лице.

- …Хочешь сказать, что та лояльность, которую Тосака Токиоми демонстрировал – только ради того, чтобы одурачить меня?

Кирей знал характер своего учителя. Поэтому он отрицательно покачал головой.

- Он, в самом деле, испытывает, самое что ни на есть глубочайшее уважение к «Гильгамешу, Королю Героев». Однако к Слуге Арчеру у него совершенно другое отношение. Кстати говоря, ты лишь образ, который по своей сути не отличается от статуи или портрета. Все, кто проходят мимо, будут смотреть на него взглядом полным восхищения, если поставить его на самое заметное место в музее, но если поставить его в самый закуток, все будут её игнорировать.

К слову, похоже, мой учитель, самый настоящий «волшебник». Для него Слуга лишь инструмент. Он как-то сказал мне, что хоть он и восхищается Героическими Душами, к идолам он никаких иллюзий не питает.

Дослушав Кирея, Арчер медленно кивнул, словно внезапно поняв что-то. Затем на его лице вновь появилась злая улыбка. Это была жестокость в терпимости, решительность в непреклонности. Это была улыбка абсолютного существа, короля, который решал всё в этом мире одним лишь своим словом.

- Токиоми – сегодня, ты наконец показал свою значимость. Даже скучный человек, оказывается, может меня развлечь.

Если учесть скрытый смысл, который был спрятан в этих словах, то эта трагичная фраза могла заставить кровь слушателя обратиться в лёд.

- Король Героев, что ты собираешься делать? Ты всё равно будешь лоялен к учителю Токиоми и накажешь меня за предательство?

- Да, что же мне делать? Хоть он и не был мне верен, он мой поставщик энергии. И что более важно, где мне взять лучшего Мастера…

Арчер замолчал и холодно посмотрел на Кирея.

- Да, к слову, похоже, здесь есть один Мастер, который обрёл Командные Заклинания, но потерял своего Слугу.

- Ты прав.

Отвечая улыбкой на неприкрытое предложение Арчера, Кирей поклонился.

- Но достоин ли этот человек милости Короля Героев?

- Не вижу проблемы. Хоть он и не идеален, потенциала хватает. Возможно, он даже способен позволить мне развлечься.

…И вот.

В этот момент последний Мастер и последний Слуга, избранные судьбой, впервые обменялись улыбками.

***

«Оно» было потеряно в бездне лёгкой дремоты внутри мрака бездонной земли.

О чём «Оно» мечтало в этой дремоте – о бесконечных молитвах, бессмысленных и неосуществимых, о которых его молили давным-давно.

Прекрасный мир. Прекрасная жизнь. Безупречная душа.

Из-за того что поиски были так упорны, они решили поместить всё зло этого мира в один сосуд; таково было желание жалких людей.

Ответив на эту «молитву», «Оно» однажды спасло мир.

Нет зла кроме меня. Нет ничего несовершенного кроме меня.

Я единственный кого следует ненавидеть. Я единственный к кому следует питать отвращение.

Вот так «Оно» спасло этот мир, и позволило им жить в мире с собой.

Поэтому…

«Оно» не было святым, «Оно» не спасало людей и не помогало миру. Без молитв, без благоговения, без подношений, лишь презрение, проклятья, кандалы… до того как «Оно» узнало это, даже его имя как человеческого существа было отнято. Всё что ему оставили так это «способ существования», и в конце «Оно» стало концепцией, которая существовала годами.

До этого момента всё было сном о воспоминаниях, в котором время занималось его очищением.

Как много времени прошло?

Сейчас «Оно», лежа на кровати, сонно думало об этом, погружённое в дремоту.

Похоже, что произошли какие-то изменения. Именно, 60 лет назад, случилось что-то, что произошло в мгновение ока.

Из-за того, что это произошло так внезапно, «Оно» полностью не осознало всего, и когда «Оно» пришло в себя, «Оно» уже было в месте, похожим на тёплую плаценту матери.

Бесконечная тьма, вздыхающая в подземных глубинах.

Тогда это было местом, скрывавшим «яйцо», которое обладало безграничными возможностями. Однажды, словно семя, «Оно» попало и пустило корни в этом месте. С того дня, это место стало животом матери, вырабатывающим тьму, которая никому не принадлежала, став настоящей маткой, цель которой была довершить «Его» взросление.

С того дня, «Оно» стало поглощать энергию текущую в духовных жилах этой земли как ребёнок, который поглощал питательные вещества из плаценты матери, пока «Оно» спало в бездне лёгкой дремоты. Пока «Оно» росло, «Оно» ждало никем не обнаруженное, без какой-либо надежды на то, что это произойдёт.

Ждало, дожидаясь момента, чтобы покинуть эту палящую и бездонную тьму, момента рождения.

Внезапно, «Оно» навострило уши, и прислушалось к звуку, который прозвучал рядом.

В этот момент, кто-то действительно что-то сказал.

- …всё зло этого мира… неважно… с радостью приму…

Ааах, кто-то «Его» позвал.

Кто-то просил благословения и звал «Его».

Нужно ответить ему. Сейчас это уже должно быть возможно.

Воронка энергии, которая возникла давным-давно и разрослась во тьме до невероятных размеров, дало «Ему» определённую форму.

Бесконечные «молитвы», которые были обращены к нему в далёком прошлом, будут исполнены сейчас.

«Что-то», на что когда-то молились…

«Собиралось сделать» всё, о чём его когда-то просили.

Все кусочки головоломки собрались вместе.

Все шестерни судьбы сошлись и теперь смело поворачивались, приближая день достижения их цели.

Всё что осталось – ждать пока откроется канал, пройдя по которому, «Оно» сможет родиться.

Пока «Оно» спало в лёгкой дремоте, «Оно» издавало крики, которые окрасят мир в красный цвет.

Под землёй, никому неизвестное «Оно» продолжало пульсировать во тьме.

Глава 12.5 - Послесловие

Такахаши Ромео

Третий том Зеро начал свою атаку.

Все готовы?

Чтение подразумевает вторжение в книгу, и обычно мы заканчиваем свои манипуляции над ней, когда мы прекращаем её читать.

Потом, при обсуждении этой книги, мы вспоминаем то, что нам запомнилось. Так делают взрослые.

Но иногда это правило не работает.

Хотел прочитать книгу, но вместо этого книга прочитала тебя. Собирался манипулировать ею, а она сама тобою манипулировала.

Что-то подобное произошло, когда я читал третий том Fate/Zero.

Не нужно уже говорить о том, что эта книга – побочный роман на основе чудовищного интерактивного романа Fate/stay night. Этот том объединил в себе все события, что накапливались до этого, и стал более запутанным, чем предыдущие. В нём так же содержаться намёки на то, какое ужасное и богатое на события будущее нас ждёт. Этот том является «поворотной точкой» в потоке «начало, продолжение, поворотная точка и заключение».

Автор этого романа – суперзвезда в мире компьютерных игр, знаменитый своим стилем повествования – Уробучи Ген.

Хотя, читая эту книгу, вы должны были ощущать стиль создателя мира Fate насу Киноко-сана, который всегда использует берущие за душу и сильные слова.

В то же время, те, кто знаком со стилем Уробучи Гена, тоже должны были чётко ощущать стиль Уробучи, когда он аккуратно пытался воссоздать стиль оригинальной работы.

Изыскано. Чрезвычайно изыскано. Будь это его собственная литературная работа, его территория, подобная изысканность была бы понятна. Однако то, что Уробучи смог достичь такой изысканности на чужой территории - просто невероятно.

Особенно это касается мира Fate; нужно обладать сверхъестественными силами, чтобы так ловко оперировать этим миром.

Я наблюдал за Уробучи с его самой первой неофициальной работы, поэтому я знаком с его стилем довольно давно.

Однако то, как он управился с Fate/Zero, меня просто потрясло.

Чем больше я читал, тем больше я ему завидовал.

Читать было очень интересно, хотя оставался горький привкус. Я был в состоянии, которое можно охарактеризовать как смешение обиды и радости.

Чёткие и красочные - словно картины - слова и бурлящие, блистательные души, которые были первоклассно и безукоризненно раскрыты.

Я с чувством вздохнул, когда закончил читать эту книгу.

Вам, читателям, которые могут просто наслаждаться ею, воистину повезло.

Ладно, давайте перестанем завидовать автору и поговорим о впечатлениях.

На самом деле, есть не одно и не два впечатления, которые кипят во мне после того как я закончил читать.

И если я хочу избежать неуклюжего потока миленьких слов, тогда я должен судить хладнокровно и ничего не выделяя, и в то же время писать навскидку о том, что же говорит мне сердце.

Давайте быстро пройдёмся по книге, не затрагивая спойлеров.

Третий том – является поворотной точкой в романе, и поэтому богат на события такого рода.

Говоря о нём, я думаю, о том, об этом.

О чём?

Над Сэйбер продолжают измываться.

И вновь, Райдер, ты…!

Вэйвер!!

Атака рикошетом? Нет, нет, это… именно, напрасная трата усилий! Это уже слишком!

Аааах, Лансер…

Эль-Миллой!

Гиль-га-меш (принял приглашение).

Ну, вот как-то так (ничего не понятно).

Нет, всё правильно, с учётом того, что всё написано без спойлеров.

И вот, когда я прочитал всё, я не мог себя контролировать.

Я вышел на улицу.

Хотя я чувствовал себя как Феррари, к сожалению, Феррари существовало лишь в моём воображении, и я мог только идти на своих ногах, которые подарили мне родители.

Я гулял без особой цели. Просто бродил.

Иногда бросал пристальный взгляд на прохожих, которые торопливо пробегали мимо меня.

Мои глаза сверкали, когда я смотрел на строящиеся крыши.

Оглядывался, словно за мной следили.

Почему я это делал?

Это же очевидно.

Потому что участники в Войне за Святой Грааль могли быть рядом.

Да.

Я планировал ввести Войну за Святой Грааль в свой разум. Это было утомительно.

Но всё в порядке. Сегодня выдалась хорошая погода.

… Поэтому, в то мгновение неосторожности, мой Небесный Фантазм «Персональные Заблуждения» усилил своё воздействие.

Fate/Zero действительно стоит бояться.

Том 4

Глава 13.0 - Интерлюдия. Когда-то, где-то

- Керри, ты знаешь, как этот остров получил своё название, так?

Шерли задала этот вопрос, неспешно управляясь со скрипящим рулём.

Керри - мальчик, который сидел на пассажирском сиденье – покачал головой и выдавил «не совсем», так как боялся, что из-за сильной тряски он может прикусить себе язык.

Грузовик, на котором они ехали, был таким старым, что казалось, будто он был создан в ту эпоху, когда люди только начинали пересаживаться с карет на автомобили. Ко всему прочему они ехали не по нормальной дороге, а по грунтовке. Даже телегам с волами приходилось притормаживать, когда они ехали по таким дорогам. Сейчас, тряску в кабине этого грузовика можно было сравнить с пережиданием шторма в маленькой лодке.

Хоть он и был рухлядью, он был одним из трёх или четырёх драгоценных транспортных средств на всём острове Аримаго. Вообще-то, на этом острове, где была всего одна рыбацкая деревня в 300 семей, было мало людей, которым был нужен транспорт. Лишь семье мальчика и их служанке Шерли было сложно обойтись без него. До удалённого дома семьи мальчика, который располагался далеко от рыбацкой деревни, нельзя было добраться ни на чём другом, кроме как на разваливающемся грузовике.

- Аримаго… это значит гигантский краб?

Шерли кивнула и ответила на вопрос мальчика.

- Давным-давно, этот остров был местом, где морскому богу преподносились дары. Однако, однажды девочка, которой нечем было кормить свою больную мать, украла подношения, которые предназначались богу. Затем девочка была наказана богом, и её превратили в краба.

- Ужасная история.

- После этого стали говорить, что если съесть краба пойманного на этом острове, то можно исцелить любую болезнь. Мать девочки тоже излечилась от своей длительной болезни.

- Это ещё хуже. Какой жестокий морской бог.

Однако местная сказка не была уникальной. Если поискать, можно найти похожие сказки по всему миру.

- Э, а тот храм, в котором люди оставляли свои подношения ещё существует?

- Он давно исчез. Кроме того, неизвестно существовал ли он вообще. Согласно легенде, похоже, он был рядом с вашим поместьем.

- Девочка, которая превратилась в краба, проделала свой путь вглубь джунглей, чтобы украсть подношения? Было бы удобней просто наловить рыбы на берегу.

- Из-за этой легенды жители деревни не хотят приближаться к вашему дому. Говорят, что это зловещее место, и если будешь часто бывать там - попадёшь под проклятье. Меня тоже предупреждали.

- Но это же…! Тогда, что насчёт меня, я ведь там живу?

- Всё потому что ты приезжий. Но даже если и так, в деревне все принимают тебя за моего младшего брата.

Конечно, услышав как его назвали «младшим братом» мальчик не успокоился полностью, но в отличие от своего отца, который ни шагу не ступал из своего поместья, Керри каждый раз ездил вместе с Шерли за покупками. Поэтому они ездили на грузовике в деревню каждый день.

Прошло уже около года с того момента как он прибыл на этот остров. Любой житель острова, увидев его, тепло поприветствует. Даже мальчишки, живущие в этой деревне, которые поначалу дрались с ним, сейчас вместе с ним прикалывались над другими.

Хоть он и был на странном острове, который находился далеко от его родины, но мальчику всё равно очень нравился остров Аримаго.

Несколько недель после переезда ему было невообразимо скучно от всех этих однообразных дней, но яркое солнце и сверкающее разными оттенками морские волны потихоньку проникли в его сердце.

Однако его отцу, который ни с кем не познакомился и шагу не ступал из своего дома, сложно было почувствовать очарование этого места.

- Если бы отец больше общался с людьми в деревне, он бы точно немного изменился…

- Ммм, кто знает…

Ловко крутанув рулём для того, чтобы обогнуть торчащие посреди дороги камни, Шерли грустно улыбнулась.

- Отцу Симону никогда не нравилось то, чем твой отец занимается. Он часто читает мне лекции на тему, что если я буду продолжать работать в этом доме, то рано или поздно стану одержима демоном.

- …Ясно.

Мальчик не мог ничего с собой поделать и расстроился, узнав, что добрый и вежливый преподобный Симон, так говорил об отце за его спиной. Но тут было ничем не помочь. Наоборот, он должен радоваться тому, что ограничилось лишь этим. Если преподобный Симон узнает обо всём, чем занимается его отец, то их непременно изгонят с острова.

Шерли похлопала по талии, привлекая его внимание к поясу, на котором были ножны с посеребренным ножом.

- Посмотри на этот нож. Преподобный Симон заставил меня его взять, и сказал мне никогда с ним не расставаться. Он сказал, что это очень полезный талисман.

- Это не тот нож, которым ты всегда очищаешь фрукты от кожуры?

- Ммм, это потому что он острый и его легко использовать. Должно быть, он дорого стоит.

Шерли продолжала говорить спокойным голосом. В отличие от мальчика, эта тема не была для неё мрачной.

-- Ты не боишься, Шерли? Разве ты не боишься моего отца?

Хоть мальчик и колебался, он всё же задал это вопрос. Шерли решительно кивнула.

- Я понимаю, что твой отец необычный человек, и судя по его поведению, настороженность жителей деревни по отношению к нему отнюдь не беспричинна. Однако так как он проводит изыскания такого рода, у него не было иного выбора, кроме как уехать из города и поселиться отшельником на отдаленном острове. Но это показывает, какой потрясающий человек твой отец.

Мальчик внезапно заметил, что по какой-то причине Шерли становилась серьёзной и взрослой когда они начинали говорить об отце. Однако она была всего на четыре года старше мальчика, и её ещё рано было назвать взрослой.

- Если ты возьмешь любое его знание или открытие, то это будет огромным откровением, которое может изменить всё в этом мире. Конечно, любой испугается, если узнает об этом, поэтому следует держать всё в секрете… но что касается меня, я всегда думала что такие силы очень помогут миру. Я всегда стойко в это верила.

- …Разве это возможно?

- Быть может, он уже сдался. Но, Керри, если бы на его месте был ты, ты бы достиг успеха!

Шерли сказала это на полном серьезе. Однако мальчик разочарованно произнес.

- Что ты хочешь сказать? Разве ты не его любимая ученица? Разве не ты получишь всё, когда придёт время?

Шерли, которая часто приходила к ним в дом, не только работала по дому, она так же помогала отцу в изысканиях. Однажды его отец сказал, что оставить на острове такую чрезвычайно умную и одарённую девочку будет большой потерей. Это что-то да говорило о талантах Шерли, особенно учитывая то, что отец, который всегда был очень осторожен, настолько доверял этой страной девочке.

Но Шерли лишь громко усмехнулась и покачала головой.

- Нет, я не ученица. Максимум – помощник, которому выполняет поручения и помогает когда нужно. Поэтому я не знаю ничего важного. Но, Керри, ты отличаешься от меня. Ты определённо преуспеешь в работе твоего отца. Изыскания, которые он проводит сейчас, однажды перейдут к тебе. Ты готов к этому? Хотя рановато сейчас говорить об этом.

- …

Шерли говорила серьёзным голосом, словно старшая сестра, которая беспокоилась о младшем брате. На мгновение мальчик оказался во власти своих запутанных чувств и не смог ответить.

Он не помнил своей матери, которая умерла сразу после того как он родился. Для мальчика, его семья состояла из одного отца. Хоть он и был эксцентричным и строгим, он был очень добр и был прекрасным отцом. Он был человеком, которого мальчик уважал и любил больше всего на этом свете.

Поэтому сперва сердце сына отозвалось болью, когда он узнал, что отец больше ценит своего помощника, чем сына. Было время, когда он был настроен враждебно по отношению к Шерли. Но её весёлый характер и нежность развязали узел на его сердце, и эта враждебность вскоре сошла на нет.

Словно его семья стала больше на одного человека. Шерли уважала его отца как своего собственного, и присматривала за мальчиком, словно за своим младшим братом. Для мальчика, у которого не было ни матери, ни сестёр, значение слов «старшая сестра» вышло за рамки того, что эти слова означали изначально.

Нет… возможно, вначале это было не столь заметно, но недавно странное чувство появилось в груди мальчика.

Её нежность, находчивость, доброта, он очень хорошо их знал. Но даже больше, то что она делала неосознанно – например как сейчас она напевала что-то себе под нос, вертя в руках руль – это тоже казалось ему красивым. Почему?

- Керри, каким человеком ты станешь, когда вырастешь? Если ты преуспеешь в работе отца, как ты её используешь?

- …Э?

Задумавшийся мальчик был возвращён к реальности вопросом Шерли.

- Эта сила изменит мир. Когда-нибудь ты её обретешь.

- ...

Наследие отца. Ложью будет сказать, что никогда не думал о нём. Мальчик полностью понимал его значимость.

И то, как его можно использовать.

Он колебался облечь свои мысли в слова, особенно рядом с Шерли. Он не хотел, чтобы другие сказали ему, что его мечта наивна, и не хотел, чтобы это сказала ему Шерли.

- … Это секрет.

- Ммм?

Шерли знающе усмехнулась.

- Тогда, я сама посмотрю на то, что ты хочешь сделать, когда вырастешь. До тех пор пока я не узнаю ответ, я всегда буду рядом с тобой. Как тебе?

- …Делай что хочешь.

Почувствовав, что краснеет, мальчик отвёл взгляд.

Но даже сделав это, он всё равно видел яркую улыбку девочки, которая была ему как старшая сестра.

***

Бледная, словно вакса, кожа.

Тёмно-голубые вены на её щеках походили на трещины.

На лице - маска застывшей боли.

Она умирает… он понял это с первого взгляда.

Несмотря на то, что она была при смерти, она могла двигаться.

Несмотря на то, что её лицо было человеческим, вскоре этот человек станет нечеловеком – в этом мальчик был уверен.

За окном была ночь. Конечно, на острове не было уличных фонарей. Но холодный, ясный свет который исходил от луны, спокойно проникал внутрь через окно, освещая трагичную сцену.

Это был курятник, находившийся вдали от деревни. Весь день до самой ночи он бродил по ней пытаясь найти Шерли. А потом он зашёл сюда.

Поеденные тушки убитых куриц и трясущийся и плачущий упырь – вот что было внутри.

Убей меня

Упырь, лицо которого было лицом девочки, которая ему нравилась, плача, молил его.

Затем посеребренный нож был брошен к его ногам, отражая лезвием лунный свет.

Ужасно…

Я не могу сама…

Поэтому, пожалуйста. Убей меня…

Пока ещё есть время…

- Да как…

Замотав головой, мальчик стал пятиться назад.

Я не могу.

Неважно во что ты превратишься, ты это ты. Мы обещали друг другу всегда быть вместе. Она часть моей семьи… нет, она мне больше чем семья…

Пожалуйста...

Каждый вздох сопровождался стонами боли. Эти звуки сводили с ума. Плача от отчаянья, девочка стала дышать, словно дикий зверь.

Уже – всё – кончено – пока я не потеряла контроль над собой - быстрее…

Шерли затрясло, словно она была больна малярией, затем она внезапно открыла рот и укусила себя за запястье.

Хлюп…

Хлюп… звук, с которым пилась кровь, ударил по ушам мальчика.

Пожалуйста…

Скорбный крик мальчика потонул в продолжающейся мольбе. Он выбежал из курятника.

Что напугало его больше того ужаса что произошло с Шерли - так это сияющий нож, лежащий у его ног.

Он не знал, что именно произошло, и не хотел понимать.

О чём сейчас мальчик молился, так это о том, чтобы кто-нибудь их спас.

Мальчик твёрдо верил в то, что есть кто-то, кто спасёт их от этого кошмарного ужаса.

Шерли спасут. Кто-то определённо спасёт их.

Мальчик продолжал повторять это про себя.

Если бежать изо всех сил, до церкви преподобного Симона можно добежать за пять минут.

Плача, мальчик бежал. Не замечая ни боли в своих ногах, ни скорби в своей груди.

***

Наталья Камински. Так звали эту женщину.

Одетая в плащ, который не подходил для теплого тропического острова, она даже не потела. Её бледное лицо не наводило мысли о хладнокровии и жестокости, его можно было назвать бесстрастным. Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы в вас зародилось сомнение - течёт ли кровь в её венах? Такая же у её тела температура, как и у обычного человека?

Вот как выглядел спаситель, который вытащил мальчика из кромешного ада.

- Итак, парень, пришло время ответить на пару вопросов.

Повернувшись спиной к холодно обратившейся к нему женщине, мальчик смотрел на сожжённую дотла рыбацкую деревню.

Ещё вчера в этой деревне было всё спокойно, всего несколько часов назад мирно спящая деревня, освещённая лунным светом, сейчас была в огне. Он всё ещё не мог поверить своим глазам, смотря вниз с утёса. Он хотел верить, что это всего лишь плохой сон.

Он никогда уже не увидит знакомые, добрые лица тех, кто жил в деревне – он не мог поверить в это несмотря ни на что.

- …Что происходит?

В ответ на вопрос мальчика, который он задал сухим голосом, Наталья фыркнула.

- Я задала вопрос первой. Мальчик, не пора ли начать мыслить трезво?

- …

Мальчик резко обернулся. Даже если он был обязан ей своей жизнью, его бесил тот факт, что она игнорировала его чувства, не отвечала на его вопросы и продолжала задавать свои.

После упрямой тишины, Наталья, похоже, поняла, о чём он думал. Затем, устало вздохнув, она начала объяснять.

- За эту трагедию ответственны две группировки. Первая - экзекуторы из так называемой «Святой Церкви». Они отличаются от милых священников, которых ты знаешь. Они жестокие люди, которые верят в то, что любой кто предал Бога - должен умереть. Конечно, они безжалостно уничтожат вампира, если они его увидят. Если у них нет времени проверять людей одного за другим на предмет того, была ли выпита их кровь, они просто перебьют всех подозреваемых. Другими словами, сейчас у этих ребят времени нет.

Вторая группировка зовётся Ассоциацией. Здесь сложнее – в основном она состоит из людей, которые хотят обладать всем фантастичным – чем и являются вампиры. И чтобы обладать этим единолично, они убьют любого, кто знает о деталях. Нет смысла в том, чтобы делать поблажки, когда нужно уничтожить доказательства и скрыть правду.

Поэтому мальчик, тебе повезло. Возможно ты единственный из жителей этого острова, которому удалось пережить чистку, которой подверглись эти люди.

Мальчик принял этот факт легче, чем Наталья ожидала. Он уже понял, почему такие опасные люди прибыли на остров Аримаго.

Мальчик прибежал за помощью к преподобному Симону, который узнав о случившемся, связался с другими людьми. Когда сигнал пошёл к получателю, его перехватили те, кто не должен был его услышать.

И если оставить в стороне всё то, что произошло после, то начало трагедии было неразрывно связано с ним.

Если бы он ответил на мольбы Шерли, набрался смелости и пронзил бы сердце девочки, которую он любил больше всего на свете, этой трагедии бы не произошло.

Если бы он так поступил, даже если бы он превратился в пустую оболочку без души или если он уже никогда не смог бы выйти на улицу ночью – не погибло бы столько людей.

Для мальчика это было всё равно, как если бы он сам обратил в пепел это прекрасное место.

- …Тогда на чьей стороне ты?

- Я что-то вроде наёмника от Ассоциации. Моя работа заключается в том, чтобы обнаруживать секреты, которые их интересуют, защищать их от того, чтобы они попали в чужие руки и затем продавать их им. Конечно, их нужно продать до того, как происходят такие инциденты. Сейчас его уже не продать.

Наталья пожала плечами. Возможно, она уже привыкла к подобным сценам. Женщина в чёрном плаще пропахла смертью с головы до пят.

- Так, мальчик, вернёмся к предыдущему вопросу. Время ответить на мой вопрос. Ты знаешь о так называемом Приказе на Печать? И ещё, где прячется волшебник, который виновен в этом инциденте? Ты это знаешь?

***

Хоть смысл этих слов был слишком глубок для мальчика, чтобы он понял их полностью, они били в самую суть.

Керри не было настоящим именем мальчика.

Местным жителям сложно было произносить имя мальчика, который был иностранцем.

Сперва Шерли сократила его имя до «Керри», и затем все местные жители стали его так называть по привычке. Мальчик был рад этому, так как предпочитал, чтобы его не называли странным именем - «Керитоугу». «Керри» звучало дружелюбнее.

Его настоящее имя было – «Киритцугу».

Сын волшебника помещённого под Печать – Эмии Норикаты.

***

Поздней ночью, Киритцугу вернулся в находящуюся в центре джунглей виллу, и увидел своего отца, который встретил его обеспокоенным взглядом.

- Ах, Киритцугу. Ты в порядке? Слава богу…

Отец обнял его. Прошло уже много лет с того момента когда он последний раз ощущал его руки на своих плечах. Для такого человека как его отец выражение эмоций было редкостью.

После того, как отец отпустил мальчика, его лицо внезапно стало строгим, и он спросил.

- Я же сказал тебе не покидать сегодня барьера, который наложен на лес, несмотря ни на что. Почему ты ослушался?

- …Я беспокоился о Шерли…

Отец, услышав её имя, отвёл взгляд. Судя по этому жесту можно было с уверенностью утверждать, что…

- Папа, ты знал, что случилось с её телом? Поэтому ты сказал мне не выходить, так?

- Касательно этой девочки… какая жалость. Хоть я и сказал ей, что реагент очень опасен и никогда его не касаться, похоже, она не смогла сдержать своего любопытства.

В его голосе зазвучала грусть, но в нём не было ни сожалений, ни стыда. Он словно отчитывал мальчика за то, что он разбил цветочную вазу, и не знал, куда он может выплеснуть свой гнев.

- Эй, пап, зачем ты изучаешь Мертвых Апостолов?

- Разумеется, это не было моим истинным намерением. Но для нашей цели, цели семьи Эмия, мы должны искать его, неважно, как далёк может казаться результат. Я должен решить проблему старения, по крайней мере, до твоего поколения. Плоть, судьба которой связана со смертью не сможет достичь «Истока».

Печальный образ Шерли освещённый лунным светом вновь возник в его разуме.

- Пап… а меня… ты тоже превратишь…

- Глупости. Преображение, в результате которого наблюдается неконтролируемая жажда крови и трансформация в Мёртвого Апостола, ни что иное как провал… я давно сказал об этом Шерли. Похоже. Результаты этого эксперимента оказались не так хороши, как я ожидал. Да, этот реагент отнял у меня много времени, но результат не очень впечатляет. Мне придется начать сначала и модифицировать теорию.

- …Ясно.

Киритцугу кивнул в ответ на объяснения отца.

Отец собирался продолжать. Не было нужды уделять внимания жертвам в таком количестве. Он будет продолжать, пока не достигнет результата, который его удовлетворит.

- Киритцугу, давай поговорим об этом позже. Сейчас нам главное сбежать - прости, но у нас нет времени на твои сборы. Вскоре охотники Ассоциации смогут видеть сквозь барьер. Нам нужно скорее уходить отсюда.

Похоже, отец приготовился к побегу уже давно. Посреди комнаты стояло два больших чемодана. Возможно причина, по которой он откладывал своё бегство, была в том, что он ждал возвращения собственного сына.

- Мы уходим? Сейчас?

- Я знал, что когда-нибудь это день настанет, поэтому спрятал моторную лодку на южном побережье. Перестраховка лишней не бывает.

Взяв оба чемодана в руки, его отец повернулся спиной и направился к холлу… естественно, не подозревая об опасности.

Затем, Киритцугу вытащил из кармана пистолет, который дала ему Наталья.

З2-ой калибр. Если не торопясь его направить на цель, которая находится в прямой видимости, даже ребёнок не промахнётся. Женщина в чёрном плаще уверила его в этом. Всё остальное было проблемой Киритцугу.

Целясь из пистолета в беззащитную спину отца, мальчик вспоминал горящую деревню, и последние дни полностью преобразившейся Шерли… но были и воспоминания об отце, которые накапливались последние десять лет, его нежные чувства, которые он, пряча за серьезностью, испытывал к сыну.

Он любил своего сына, и многого от него ожидал. Он так же любил своего отца и был горд за него.

Из-за всего этого, Киритцугу захотелось закрыть глаза. Но, несмотря на свои чувства, Киритцугу прицелился с широко открытыми глазами, и тихо спустил курок.

Бам - это был неожиданный, сухой и жесткий звук.

Отец, получив пулю в шею, рухнул лицом вперёд. Затем, Киритцугу, спокойно идя к нему, дважды выстрелил отцу в затылок. Остановившись, он сделал ещё два выстрела ему в спину.

Он не мог поверить. Даже сам Киритцугу испугался своего хладнокровия.

В самом конце он колебался. Да, в его душе шла борьба. Однако его рука двигалась так, словно всё было предрешено, и он себя не контролировал. Его тело, не задумываясь о боли в груди, сделало всё с быстротой искусственного механизма, и осуществило то, что «нужно было сделать».

Это можно назвать талантом… промелькнула мысль в его сердце. Затем Киритцугу вновь стал тонуть в пустоте, не чувствуя никакого удовлетворения.

По деревянному полу текла кровь. Отца уже здесь не было. На полу лежал лишь труп.

Это был преступник. Он украл всё что у него было, убил всех на это острове, и сжёг деревню дотла.

Шерли сказала, что он потрясающий человек, который когда-нибудь изменит мир. Киритцугу тоже так считал когда-то.

Что могли два подростка понять в пути постижения волшебства? И чего они ожидали от волшебников?

Сперва Киритцугу не понял, что он плачет. Его чувствами сейчас были не печаль или сожаление. Всё что он чувствовал так это пустоту, словно он был высушен до самого основания.

Пистолет в правой руке был очень тяжёлым, настолько тяжелым, что его нельзя было поднять. Однако он не смог его выбросить. Его пальцы застыли на спусковом крючке и не могли пошевелиться.

Не боясь того, что пистолет может выстрелить от удара об пол, Киритцугу стал бешено трясти рукой, пытаясь избавиться от оружия. Но всё было бесполезно, пистолет словно был приклеен к руке.

В этот момент, кто-то грубо схватил его за руку, и легко вытащил из неё пистолет. Только тогда Киритцугу понял, что Наталья уже была рядом.

- Да ладно, барьер оказался вовсе не таким плотным, как ты сказал. Я легко сюда пробралась.

В её голосе звучали сердитые нотки, словно она его ругала.

- …Ты сердишься?

- Ты так думаешь? Я никогда не давала такое детям на потеху.

Бросив взгляд на пистолет, который она забрала у Киритцугу, она поставила его на предохранитель, и положила себе в карман.

- Однако тебе повезло, что ты успел во время.

На самом деле, если бы этого не произошло, Эмия Нориката обязательно сбежал с острова, залёг на дно и возобновил бы исследования Мёртвых Апостолов в неизвестном месте. И возможно трагедия, произошедшая на этом острове, повторилась бы.

Эта проблему нельзя было решить удачей. Его нужно было остановить.

- Была причина, по которой его следовало убить – у меня не было другого выхода.

- Я даже подвигла сына на то, чтобы он убил собственного отца. Какой я плохой человек, - уныло произнесла Наталья.

Услышав это, Киритцугу улыбнулся, всё ещё со следами слёз на своём лице.

- …Ты хорошая.

Некоторое время Наталья просто поражённо смотрела на его улыбку. Затем она вздохнула и взвалила труп Эмии Норикаты на плечо.

- Я заберу тебя с острова. Что будет потом – тебе решать. Хочешь взять что-нибудь с собой?

- Ничего.

***

Потом Киритцугу провёл последующие годы рядом с Натальей Камински.

Наталья воспитывала его не как беспризорного или приёмного ребёнка, но приказывала ему как своему наёмному работнику или слуге. Однако этого Киритцугу и желал.

Он учился у Натальи и тренировался, чтобы пойти по тому же жизненному пути, по которому шла Наталья – он хотел стать «охотником». Таков был выбранный путь, и он не собирался менять своего решения.

Киритцугу, который не был знаком с реалиями этого мира, вскоре стал очень осведомлён. Трагедия на острове Аримаго не была редкостью. Такие трагедии постоянно повторялись в отдалённых уголках по всему земному шару.

Волшебники, которые намеренно несли зло в мир обычных людей, чтобы продолжать свои изыскания и две крупные организации, которые использовали любые методы для того, чтобы это зло скрыть – сражения между ними продолжали повторяться там, где не было полного контроля над ситуацией. И на этом Наталья делала деньги.

Уничтожения одного волшебника подобного Эмии Норикате, было недостаточно для того, чтобы предотвратить наступление подобных трагедий – можно было сказать, что Эмия Норитака был лишь каплей в море, настолько незначительной, что его можно было проигнорировать.

То, что он сделал тогда, убийство отца своими собственными руками… если он хочет, чтобы этот поступок был достойным и небессмысленным…

Значит, все подобные отцу волшебники должны быть уничтожены. Только тогда он сможет предотвратить наступление похожих трагедий.

Поэтому, охотясь и убивая волшебников-еретиков, таких же, как его отец, он открыл для себя единственный путь к спасению.

Охотники, выполняющие Приказ на Печать.

Гончие псы, которые охотятся на демонов, выходивших за пределы здравого смысла. Мальчик ступил на эту тропу смерти, не колеблясь ни секунды.

Наталья не принадлежала к какой-нибудь организации, она была наёмником, цель которой было получить награду. Её целями были запечатанные волшебники, которые обладали ценными результатами изысканий, но покинули Ассоциацию, чтобы продолжать свои исследования. В отличие от Святой Церкви, которая осуждала еретиков и убивала всех, Ассоциация была заинтересована в сохранении результатов изысканий.

Самым важным было заполучить магические метки, которые были запечатлены на телах волшебников. Магические метки создавались на протяжении поколений исследований, и с помощью них можно было добиться ещё больших результатов, если они переходили к преемникам.

После переговоров Натальи с Ассоциацией, часть метки Эмии Норикаты было дозволено унаследовать его сыну - Эмии Киритцугу. Хоть все важные части Ассоциация конфисковала и «фрагмент» метки не превышал и половины того, что должен был получить Киритцугу изначально, этого количества было достаточно для того чтобы он мог использовать способности волшебника. К тому же, Киритцугу не собирался преследовать умирающее желание отца и продолжать его магические изыскания.

Для Киритцугу волшебство было не целью жизни, но инструментом для достижения цели. К тому же, этот инструмент был одним из нескольких «инструментов», пользоваться которыми мальчик научился у охотницы.

Слежка, убийства, использование различных видов вооружений - у гончего пса был не один «коготь». Все виды знаний и умений, которыми ему нужно было овладеть для того чтобы выследить и поймать цель в любых ситуациях и условиях.

В каком-то смысле, история человечества это история убийств. Человечество потратило бесчисленное количество времени и мыслей, изучая «науку убивать», чтобы разобраться с «двуногими животными» которые выглядели также как они. Вот из чего Киритцугу создал своё тело.

Годы, наполненные кровью и запахом пороха, летели незаметно.

На лице Эмии Киритцугу, который уже в юности познал множество жестких битв, не осталось никаких признаков невинности. Внешне он выглядел как азиат, по виду которого было сложно сказать, сколько ему лет. В трёх различных паспортах, которые у него были, он значился уже взрослым, и он использовал их безо всяких проблем. Однако если судить только по его внешнему виду, хоть он и был невысокого роста, а волос на лице было немного, его угрюмый и холодный взгляд говорил о том, что он определённо не подросток.

Однажды…

Когда его учитель и подруга – Наталья - встретилась с самой страшной опасностью в своей жизни, Киритцугу, не выказывая ни малейшей эмоции на своём лице, предано выполнял свой долг.

Неважно, как сильно он беспокоился и колебался, сейчас Киритцугу никак не мог помочь Наталье. Потому что полем боя был пассажирский авиалайнер, который находился в более чем трёх тысячах футах над землёй.

Всё началось с охоты на волшебника известного как «Мастер Демонических Пчёл», Ода Вослака.

Ходили слухи, что этот волшебник мог успешно создавать Мёртвых Апостолов и с помощью жал своих демонических пчёл он мог увеличивать количество упырей находящихся под его контролем. Воистину опасный человек. Более того, он изменил имя и внешность, чтобы притвориться обычным человеком, поэтому на него не было никакой информации. Однако четыре дня назад стало известно, что он полетит на Airbus A300 из Парижа в Нью-Йорк. В ситуации, когда имя и внешность цели были неизвестны, Наталья взялась за эту работу, которая состояла в том, чтобы найти цель среди 287 пассажиров и «ликвидировать» её.

Как её напарник, Киритцугу был не на борту самолёта, а направился в Нью-Йорк, чтобы узнать о поддельной личности Вослака. Учитель и ученик, поддерживая радиосвязь, спокойно и уверенно определили местонахождение цели в закрытом пространстве в 3000 футах над землей.

Приблизительно через три часа после взлёта убийство прошло неожиданно гладко. Однако это было лишь началом катастрофы.

Демонические пчёлы, которых Вослак смог пронести на борт, обманув таможню, были потревожены убийством своего хозяина. Так как Наталья не успела уничтожить их вовремя, она атаковали пассажиров одного за другим, и самолет оказался полон упырей в мгновение ока.

Оказавшись в закрытом пространстве с огромным количеством упырей, даже Наталья испытала отчаянье. Столкнувшись с ухудшающейся ситуацией, Киритцугу оставалось лишь ждать радиоконтакта. Он не мог оставить мысли о том, что она может спастись.

Самое главное правило, о котором Наталья неоднократно говорила Киритцугу, состояло в следующем - неважно, что ты используешь, ты должен удостовериться в том, что ты выживешь. Так как это было её кредо, Киритцугу твёрдо был уверен, что опытная охотница справится и с этим. Прошло уже два часа, а радио на том конце связи всё ещё молчало.

И наконец, когда звёзды в небе стали гаснуть в наступающей синеве, усталый женский голос зазвучал в наушниках вместе с радиопомехами.

- …Ты меня слышишь? Парень… ты же не заснул?

- Громко и чётко, Наталья. Скверное утро после бессонной ночи для нас обоих, так?

- Конечно. Если бы ты прошедшей ночью спокойно спал в своей кровати, я бы тебя убила… ладно, у меня есть хорошие новости и плохие новости, с каких начать?

Сказав это, Наталья сухо усмехнулась.

- Разве мы не обещали начинать с хороших новостей?

- Окей. Начну с хорошего. Во-первых, я жива. Самолёт тоже не повреждён. Я только что убедилась, что кабина безопасна. Капитан и второй пилот перед смертью успели выставить нужные параметры для полёта. Даже я могу им управлять. Похоже, приборная панель та же, которую ставят в самолёты Цессна.

- Ты связалась с диспетчерской башней?

- Есть связь. Сначала они думали, что это просто шутка, но сейчас они меня аккуратно ведут.

- … а плохие новости?

- Ммм… в итоге не ужалили лишь меня. Все пассажиры и экипаж, все 300 человек без исключения превратились в упырей. По другую сторону двери - парящий город смерти. Не удивляйся.

- …

Это было наихудшей ситуацией из тех, о которых предполагал Киритцугу.

- При таких обстоятельствах… ты сможешь выбраться живой?

- Ну, дверь довольно твёрдая. Сейчас они упорно стараются её выбить, но я даже не думаю, что она может сломаться… что меня больше беспокоит так это посадка. Смогу ли я удачно посадить этого гиганта?

- …Если это ты, тогда ты сможешь. Я уверен.

- Пытаешься подбодрить меня? Рада слышать.

После горького смешка, Наталья, она бессильно вздохнула.

- К аэропорту я подлечу минут через 50. Ещё слишком рано для того, чтобы начинать молиться – парень, поговори со мной немного.

- Не возражаю.

И они начали говорить ни о чём. Они начали с того, что произошло, когда 2 часа назад связь прервалась. Затем они детально обсудили все злодеяния Вослака. Наконец они вспомнили обо всех тех волшебниках и Мертвых Апостолах, которых они уничтожили и о тех долинах смерти, в которых они побывали.

Наталья, которая обычно была молчаливой, сегодня почему-то была на редкость разговорчива. Низкое рычание упырей, которое слышалось из-за двери, смешивалось со звуками непрекращающихся ударов в неё. Поговорить о чём-нибудь, было единственным выбором отвлечься от всего этого.

- …Когда ты впервые сказал, что решил выбрать себе такую карьеру, ты надолго обеспечил мне сильную головную боль. Ты не хотел менять своего решения даже тогда, когда я пыталась тебя разубедить.

- Что, я не подавал надежд?

- Нет… всё потому что ты подавал слишком много надежд, и у тебя был слишком большой потенциал, - сказала Наталья горько усмехнувшись.

- …Что ты хочешь сказать?

- Из-за того, что твои действия полностью отделены от эмоций - на такое у обычных наёмников уходит годы работы. У тебя это было с самого рождения. Ничего себе - талант.

- …

- Но эй, необязательно выбирать себе профессию основываясь лишь на врождённых талантах. Чувства и убеждения человека стоят прежде талантов; именно они определяют, какой будет жизнь человека. Если люди ставят установку «Что нужно сделать» перед «Что я хочу сделать» и действуют, руководствуясь лишь этими правилами, тогда они уже не люди, а машины, которые далеки от человеческой жизни.

Слова учителя, который наблюдал за его взрослением, глубоко поразили его, словно ледяной холод.

- Я, ну… я думал, что ты очень холодный человек.

- Что, ты только сейчас это понял? Разве это не так? Я хоть раз давала тебе поблажки?

- Да, ты всегда была строга, даже безжалостна.

- …Так делает отец, чтобы воспитать в своём сыне дисциплину.

Наталья ненадолго замолчала, затем она вздохнула.

- Однако я несу долю ответственности за то, что лишила тебя отца. Как бы это сказать… я не пыталась тебя таким образом оттолкнуть. Я могу обучить тебя лишь выживанию.

Во всём остальном я бесполезна – добавила она, подшучивая над собой.

- Ты хотела стать моим отцом?

- Не путай мужчин с женщинами, грубиян. По крайней мере, тебе следует звать меня матерью.

- …Точно. Прости.

Хотя голос Киритцугу был спокоен, его лицо демонстрировало, самый что ни на есть, шок. Так как они общались по радиосвязи, они не видели лиц друг друга. Поэтому Наталья не могла знать об истинных чувствах Киритцугу.

Возможно, поэтому состояние Киритцугу оставалось для Натальи тайной.

- Я очень долго была одна в этой кровавой бане. Так долго, что почти забыла, что одинока. Поэтому… ну. Ха-ха. Всё это было почти весело. Вместе, словно семья.

- Я тоже…

Какой смысл в том, чтобы говорить об этом сейчас? Киритцугу задал себе этот вопрос, продолжая говорить.

- Я тоже… думал о тебе как о своей матери. Я чувствовал, что я не один, и я был счастлив.

- Эй, Киритцугу. Мы не хотим чувствовать себя неловко, когда встретимся в следующий раз, так что хватит об этом.

Сейчас озадаченность Наталье просто явно звучала в её голосе. Похоже, она до сих пор не привыкла к таким вещам как «смущение».

- Ах, становится всё хуже. Через двадцать минут мне приземляться. Я не хочу совершить ошибку в такой важный момент, из-за того, что я вспомнила что-то смешное.

- …Прости.

Киритцугу извинился.

Наталье не нужно было принимать решение об экстренной посадке.

Ей также не доведётся встретиться с Киритцугу ещё раз.

Только Киритцугу это знал.

Наталья могла выжить, только если бы перебила всех упырей. Единственным способом разобраться с авиалайнером полным упырей, было утопить его в Атлантическом Океане. Операция по уничтожению «Мастера Демонических Пчёл» будет стоить жизни всех пассажиров, экипажа и Натальи Камински – Киритцугу был готов к такому исходу.

Но Киритцугу знал, что его учитель определенно проявит свои отточенные способности в самый последний момент. Наталья, кредо которой было «выжить любой ценой», могла предотвратить крушение самолёта, чтобы спасти свою жизнь. Киритцугу также это учёл – и это будет самый ужасный результат.

Наталья, для которой её жизнь была выше всего остального, должна была выбрать такой исход, не колеблясь и секунды.

Посадить пассажирский самолёт с 300 упырями, и выпустить эту голодную толпу в аэропорт… она определённо так сделает, если у неё не останется другого выхода. Именно потому, что Киритцугу её слишком хорошо знал, он подготовился к ситуации, вероятность наступления которой была 10000 к 1.

Для того чтобы предотвратить распространение катастрофы нельзя было чтобы A300 сел.

Однако непоколебимая истина была в том, что это отразиться на благополучии Натальи.

Поколесив по Нью-Йорку около часа, Киритцугу приобрёл пусковую установку с ракетой земля-воздух на чёрном рынке. Сейчас, Киритцугу плыл на моторной лодке в море, ожидая, когда покажется самолёт Натальи. Гигантскому самолету нужно было сделать круг, перед тем как сесть в Международном Аэропорту Нью-Йорка. На данной позиции Киритцугу мог попасть по самолёту из своей пусковой установки.

Когда он в спешке покупал оружие, и когда выбирал позицию для выстрела, Киритцугу вновь мучился, думая над тем, почему его разум устроен таким странным образом.

Если смотреть на это с той точки зрения, что он пытался избежать большей трагедии, правильным выбором было спокойно признать тот факт, что Наталье не выжить.

Однако что же он за человек, если он исключает возможность «чуда», которое позволит его любимой женщине выжить, убивая её своими собственными руками?

Это можно было простить, если бы это было лишь предосторожностью, но сейчас Киритцугу столкнулся с жестокой правдой. Вскоре ему предстоит убить Наталью своими собственными руками. Сейчас A300 грациозно возвращался домой, в утреннем небе демонстрируя блеск своих серебряных крыльев.

- …Возможно, я уже раскисла.

Наталья всё ещё верила, что Киритцугу который был на другом конце связи, сейчас находится в одном из отелей Нью-Йорка, поэтому продолжала говорить, не ощущая угрозы.

- Наверное, я бы никогда не сказала подобного, если бы не произошло такой большой ошибки. Похоже, моё время вышло. Мне пора на пенсию…

- Если ты бросишь работу, то, что будешь делать потом?

Киритцугу продолжал говорить спокойным голосом. Одновременно с этим он взвалил пусковую установку на плечо и прицелился в силуэт самолёта.

- Если я потеряю работу… ха-ха, тогда я могу действительно стать твоей матерью.

Даже когда по его щекам бежали дорожки слёз, он смог определить расстояние до цели. В пределах 1500 метров. Попадания будет не избежать.

- Ты моя… настоящая семья.

Нежно сказав это, Киритцугу выпустил ракету.

Несколько секунд, которые понадобились ракете, чтобы навестись на самолет, в котором была Наталья, за эти несколько секунд все воспоминания о ней промелькнули в разуме Киритцугу.

Но пытка долго не продлилась. Вскоре ракета засекла тепловое излучение двигателей самолёта. Ракета, выпущенная Киритцугу, безжалостно устремилась к цели, словно голодная акула.

Ракета ударила в топливный бак под крыльями; Киритцугу ясно видел, как самолёт накренился и стал падать.

Последующий взрыв напоминал то, как картина из песка уничтожалась порывами ветра… стальную груду потерявшую способность парить в небесах, разорвало на кусочки, словно кусок гнилого дерева, и затем всё превратилось в пыль, которая мирно падала в океан.

Горящие хлопья в рассветном сиянии были похожи на конфетти.

На другой стороне горизонта, засияла первая полоска солнечного света, который больше не осветит Наталью. Будучи освещённый этим сиянием, Киритцугу, оставшись один, плакал молча.

Вновь он спас толпу неизвестных ему лиц. Не зная никого.

Видишь, Шерли?

Я вновь убил. Убил, как когда я убил моего отца. Я больше никогда не совершу той ошибки, как с тобой. Я, хотел спасти больше людей…

Если предположить, что люди узнают, что он сделал, будут ли они ему благодарны? Будут ли пассажиры в аэропорту, чьи жизни были под угрозой из-за возможной атаки голодных упырей, считать Киритцугу героем?

- Ты шутишь… ты что, шутишь?! Ублюдок!

Крепко сжимая пусковую установку, которая уже стала остывать, Киритцугу кричал в светлеющее небо.

Он не хотел известности и славы. Он просто хотел увидеть лицо Натальи ещё раз. Он хотел назвать её «Мамой» глядя ей в глаза.

Не такого исхода он желал. Это было единственным правильным решением, не было выбора, это даже не обсуждается. Решение Киритцугу было «правильным». Он уничтожил человека, который должен был умереть, и спас людей, у которых не было причин умирать. Если это не «справедливость», то что же это?

Это уже никогда не вернётся. Он помнил её лицо освещенное солнцем и нежный взгляд, когда она спросила его «Каким человеком ты станешь, когда вырастешь?»

Киритцугу должен был ответить тогда – если у него будет сила, которой он сможет изменить мир, если чудеса будут в его руках то…

«Я хочу стать защитником справедливости».

Тогда Киритцугу ещё не знал, что весы называемые «справедливостью» заберут у него, и что дадут взамен.

«Справедливость» забрала его отца, а теперь забрала ещё и мать. Всё что осталось - ощущение крови на его руках. Даже его право помнить их - было у него отнято.

Люди, которых он любил. Их голоса, лица, никто из них уже не вернётся. Вместо этого, они вновь и вновь будут появляться в его кошмарах. Они никогда не простят Киритцугу за то, что он забрал их жизни собственными руками.

Вот выбор «справедливости». Цена за его идеал.

Киритцугу уже не мог остановиться. То, что он ищет, исчезнет в любой момент колебания или неуверенности. И тогда, цена, которую он заплатил, жертвы, которые он принёс, всё это рухнет за своей бесполезностью.

Сможет ли он следовать за идеалом в своём сердце и искать свершения, пока его будут проклинать и ненавидеть?

Киритцугу поклялся.

Он примет это проклятье. Он примет этот гнев. И одновременно с этим он пожелал того, что однажды он иссушит все свои слёзы и достигнет далекой и спокойной утопии.

Если жестокость, которую несут его руки, стоит выше людей.

Тогда он позволит себе стереть все слёзы этого мира.

Это был последний день юности Киритцугу…

…которая закончилась, когда он ступил на эту тернистую и извилистую тропу.

Глава 13.1 - Акт 13. Глава 1

-48:11:28

Утро ещё не наступило. Котомине Кирей уже стоял перед дверью в поместье семьи Тосака.

Он не приходил сюда с призыва Арчера, который произошёл десять дней назад. Построенное в западном стиле поместье, в котором он провёл три года, будучи учеником волшебника, было местом в городе Фуюки, где он чувствовал себя даже свободнее чем в церкви.

- Добро пожаловать, Кирей. Я ждал тебя.

Хоть гость пришёл в столь ранний час, Тосака Токиоми всё равно появился у двери сразу после того как раздался звонок. Похоже он не спал с того момента как покинул церковь Фуюки прошлой ночью. Кирей низко поклонился Токиоми, как ученик, который приветствует своего учителя.

- Перед тем как покинуть Фуюки, есть кое-что, о чём бы я хотел с вами поговорить, и попрощаться с вами как следует.

- Вот оно как… нас действительно подгоняют. Сожалею о том, что приходится прощаться с тобой таким вот образом.

Хоть Токиоми и говорил так, по его лицу нельзя было сказать, что он чувствовал за собой вину. Это было ожидаемо. Токиоми понимал, что Котомине Кирей был пешкой, которую Святая Церковь одолжила семье Тосака.

Войне за Святой Грааль Кирей не мог ничего получить, и он участвовал в ней только потому, что был назначен свыше… с этой точки зрения, разделение Кирея и Токиоми было не отказом или предательством, это было освобождением от службы. Специально придти для того чтобы попрощаться – было чистой воды формальностью.

- На рассвете я сяду на самолёт и отправлюсь в Италию. Сперва я должен передать вещи отца штаб-квартире. Возможно, я не смогу вернуться в Японию скоро.

- О… заходи. У нас есть время для того чтобы поговорить?

- Мм. Это несущественно.

Кирей спрятал чувства в своем сердце и переступил порог дома семьи Тосака.

***

- Чем больше я думаю о твоём отъезде, тем больше я понимаю, что отсылаю тебя с неохотой. Несмотря ни на что, я надеюсь, что ты преуспеешь в исполнении последней воли своего отца и продолжишь помогать семье Тосака в осуществлении нашей вечно желаемой мечты…

Хоть в поместье Токиоми теперь жил один, в гостиной был полный порядок. Наверное, какой-нибудь низкоранговый дух находящийся под его контролем занимался уборкой. И всё ради того чтобы придерживаться стиля даже во время Войны. Как и ожидалось от Токиоми.

- Жаль, что твои действия против семьи Айнцберн не увенчались успехом, но я понимаю, что ты хотел как лучше. Возможно, так работают все экзекуторы, но будет неплохо, если ты будешь информировать меня о ситуации до и после своих действий. Тогда я буду подготовлен.

Великодушное поведение Токиоми заставило Кирея склонить голову ещё ниже.

- Доставить вам, учитель, проблем в последний момент… мне, правда, стыдно.

Кирей поднял глаза и, увидел серьёзный и спокойный взгляд Токиоми, который ответил.

- Да, мы встретились только благодаря Войне, но несмотря ни на что, я горжусь тем, что ты был моим учеником.

Услышав это, Кирей на мгновение потерял контроль над своими эмоциями и рассмеялся. Но Токиоми, который абсолютно не понимал намерений своего ученика, продолжил в серьёзном тоне.

- Хотя талант нельзя привить извне или выработать силой воли, твоё добросовестное упорство, которое ты проявил при обучении и стремление пройти по пути волшебника, произвело впечатление даже на меня, твоего учителя… Кирей, с этого дня, как и твой отец, продолжай сражаться ради интересов семьи Тосака. Ты согласен?

- Я не могу желать большего.

Кирей едва заметно улыбнулся и кивнул. Токиоми, который все эти три года продолжал ошибаться в характере своего ученика и в его внутреннем мире, так же ошибся в понимании значения этой улыбки. Поэтому он радостно продолжил.

- Ты меня успокоил. Я хочу, чтобы моя дочь училась у тебя. Кирей, после окончания этой Войны, ты станешь учителем Рин и будешь вести её вперёд.

Затем Токиоми взял в руки конверт, который до этого лежал на краю стола, и протянул его Кирею.

- …Учитель, что это...?

- Хоть оно и написано простым языком, наверное, это можно считать завещанием.

Сказав это, Токиоми криво улыбнулся.

- Да, шансы очень малы, но это на тот случай если со мной произойдёт нечто непредвиденное. Здесь я написал, что поместье семьи Тосака переходит к Рин, и что ты будешь её защитником, пока она не вырастит. Отправь это письмо в Часовую Башню и все необходимые процедуры будут произведены.

На этот раз Кирей не ограничился формальным согласием, но всем сердцем принял ту ответственность, которую Токиоми возложил на него. В конце концов, Кирей же был священником. Честно и стойко исполнить обязанности, которые ему вверили другие, было его долгом.

- Пожалуйста, положитесь на меня. Хоть возможности вашего ученика и ограничены, я приложу все усилия, чтобы исполнить обязанности по заботе о вашей дочери.

- Спасибо тебе, Кирей.

Хоть благодарность и была краткой, по голосу Токиоми можно было различить, как глубоко он ему признателен. Затем Токиоми взял длинную тонкую чёрную коробку, который лежал рядом с письмом и протянул её Кирею.

- Открой и взгляни. Это мой подарок лично тебе.

Кирей открыл его. На подкладке из гусиного пуха лежал изысканный кинжал.

- Это…

- Кинжал Азота. Он создан из унаследованных брильянтов. Будучи наполненный энергией он может использоваться при проведении церемоний. Ты обучался и применял волшебство семьи Тосака. Используй этот кинжал как доказательство окончания своего обучения.

- …

Кирей взвесил кинжал в руке, тщательно его изучая. Его взгляд упал на острие ножа, и он долго не отрывал от него глаз.

Должно быть, с точки зрения Токиоми беспристрастное лицо Кирея было полно благодарности.

- Мой благодетель… вы дали мне столько заботы и многого ожидаете от меня, я никогда не смогу вам отплатить за всё это.

- Для меня – ты лучшая награда, Котомине Кирей. Благодаря тебе, я могу начать готовиться к решающему сражению, не оглядываясь назад, - произнёс Токиоми с искренней улыбкой на лице.

Затем он встал с дивана.

В этот момент, Кирей поверил, что так распорядилась судьба.

Если утверждать, что всё это было совокупностью совпадений, тогда почему именно в этом месте и в это время Тосака Токиоми подарил кинжал Котомине Кирею? Разве это не говорило о неизбежности?

- Я очень сожалею, что заставил тебя так долго ждать. Надеюсь, ты успеешь на свой самолёт…

И сейчас, направляясь к выходу из гостинной, Токиоми открыл свою беззащитную спину Кирею. Это что, тоже совпадение?

- Нет, вам не стоит беспокоиться, учитель.

Или же можно назвать это неизбежностью; был ли это судьбой? Неважно как он молился и наделся, будет ли всё просто брошено в бездну предательства?

Кирей громко рассмеялся весёлым смехом, самым весёлым в своей жизни.

- Ведь нет никакого самолёта.

Кирей сам от себя не ожидал, что будет вот так смеяться от всего сердца. Затем он ударил кинжалом в направлении беззащитной спины Токиоми.

- …А?

Кинжал Азота, что был доказательством любви и доверия, проскользнул меж рёбер, пронзив Токиоми прямо в сердце. Один единственный удар экзекутора - ветерана бесчисленных битв - был смертельно точен. Похоже, даже Токиоми, который был заколот, не успел понять значение волны боли, которая прошла сквозь его грудь.

Токиоми пошатнулся, сделав шаг вперёд. Повернувшись, он увидел светло улыбающегося Кирея, руки которого были испачканы кровью… но даже в самом конце, во взгляде Токиоми не было ни намёка на понимание. С изумлённым выражением на лице, в котором не было ни капли гнева, он рухнул на ковёр.

Должно быть, этот волшебник до конца упрямо верил, что его суждение было правильным, и отказывался признать истину. Постоянно веря в тропу, по которой он выбрал идти, двигаясь вперёд безо всяких колебаний… он так и не узнал правды, даже когда провалился в бесконечную бездну.

Рядом с медленно остывающим телом внезапно возникло сияющее присутствие. Излучая сияющий свет, золотой Слуга материализовался перед Киреем.

- Эх, какое разочарование.

В его красном взгляде можно было увидеть снисхождение. Арчер слегка пнул труп своего бывшего Мастера носком ноги.

- Я надеялся, что он получит по заслугам перед смертью. Но посмотри на его лицо, он так ничего и не понял. До самого конца он не осознавал собственной глупости.

- Его Слуга был рядом в призрачной форме. Нет ничего нелогичного в том, что он расслабился.

Услышав сарказм Кирея, Арчер громко рассмеялся.

- Уже научился шутить? Кирей, ты и вправду прогрессируешь.

Посерьезнев, Кирей спросил у Арчера.

- Ты действительно не возражаешь против этого? Гильгамеш, Король Героев?

- Пока я от тебя не устану. После того как я потеряю к тебе интерес, ты разделишь судьбу этого мусора. Если кому-то и нужно понять это, так это тебе.

Хотя ответ был прямее некуда, Кирей, не колеблясь ни секунды, кивнул.

Да, этот парень был опасной личностью, которому он не мог доверить свою жизнь. Можно сказать, что это была сделка с дьяволом. Не зная ни морали, ни верности, деспотичный и жестокий Слуга, у которого были странные интересы...

Но именно поэтому, они превосходно подходили друг другу.

Для Кирея, люди, которые были на пике морали, не могли дать ему настоящий ответ. Именно этот Герой со своей странной моралью, мог дать Кирею цель, за которую он будет бороться с этого момента.

Кирей закатал свой рукав, демонстрируя Командные Заклинания на своей руке, и начал величественно произносить заклинание.

- Позволь твоему телу положиться на мою власть, позволь моей судьбе положиться на твой меч. Подчиняясь воле Святого Грааля, своей воле, ответь на призыв.

- Клянусь. Это подношение станет моей плотью и кровью. Котомине Кирей. Мой новый Мастер.

Поток энергии потёк в тот момент, когда контракт был заключён. Вновь действующие Командные Заклинания на левой руке, вновь засияли одновременно с вспышкой боли.

Контракт был заключён; сильнейшая и самая зловещая из команд, которые собирались биться за Святой Грааль - созданная при условиях о которых никто больше не знал – родилась.

- Ну, Кирей, начнём? Приказывай, поднимем занавес этого фарса. Ради твоего приза я гарантирую тебе Грааль.

- Не возражаю. Король Героев, ты определённо получишь от этого удовольствие. До того как ты найдёшь ответ которого ты жаждешь, порадуй своё сердце ликованием битвы.

Красные глаза, что светились радостным светом и чёрные глаза, что выражали признательность… их взгляды пересеклись и встретились.

Глава 13.2 - Акт 13. Глава 2

-47:42:07

Ранним холодным утром Киритцугу уже стоял перед заброшенным домом в Старом Городе Мияма.

Это старое здание было построено несколько десятилетий назад, и здесь не производилось не перепланировки, ни ремонта. Во внутреннем дворе даже стоял сарай из предыдущей эпохи. Именно это поместье служило штаб-квартирой для Ирисфиль. Когда он подумал о том, что даже если расположенный за пределами города замок семьи Айнцберн был атакован врагами, он решил, что купить место для убежища будет не лишним.

Сэйбер здесь не было. Он мог чувствовать присутствие Слуги через Командные Заклинания, но сейчас он ничего не чувствовал. Быть может, она была уже на пути в штаб-квартиру Райдера. Подумав об этом, Киритцугу решил последовать за ней.

Будет очень легко убить волшебника-ученика вроде Вэйвера, когда известно местонахождение его убежища… однако он мог сделать свой ход лишь тогда, когда Сэйбер выманит вражеского Слугу. Киритцугу так же следил за Тосакой Токиоми, который покинул церковь Фуюки один. Он проследил за ним до самого поместья, но не нашёл ни одной возможности для атаки. Он чувствовал, что Арчер откуда-то наблюдал за ситуацией. Если бы он нагло атаковал его Мастера тогда, это было бы сравнимо с самоубийством.

Хоть он и знал, где находится цель, Киритцугу не пошёл прямо туда. Наоборот, он ринулся к заброшенному зданию, которое служило им временной штаб-квартирой.

Дело было не в интуиции, но в предзнаменовании, которое было обусловлено множеством факторов… он испугался, что это его последний шанс поговорить женой.

Сейчас, когда в бою уже пало три Слуги, Киритцугу знал о положении Ирисфиль, которая была Сосудом для Святого Грааля. Будь его сердце слабо, он бы никогда не пришёл сюда.

Сейчас встреча с женой была для Киритцугу судом, который сам по себе был наказанием для него.

Жертвой необходимой для Святого Грааля, которого он искал, была женщина, которую он нежно любил. Он должен признать этот факт. И не должен выказывать ни намёка на нерешительность.

Если он сможет пережить этот суд, тогда Эмия Киритцугу с этого момента сможет победить все эмоции в своём сердце и отринет все сомнения. Аккуратно и точно, словно машина, он обязательно получит Святой Грааль в свои руки.

Поэтому, для той части себя, которая звалась машиной убийств, это был последний и величайший тест.

Если он его провалит, то это значит, что мечты, который человек по имени Эмия Киритцугу держит своём сердце – ничто.

Стоя перед дверью, ведущей в сарай, Киритцугу постучал, используя условный стук в качестве пароля. Вскоре Майя открыла тяжёлую дверь изнутри.

Киритцугу заметил изменения в ней ещё до того, как было произнесено первое слово.

Майя, чей взгляд всегда был равнодушен и полон нигилизма несмотря ни на что, избегала смотреть ему в глаза, словно появление Киритцугу заставило её колебаться.

- Ты пришёл навестить мадам?

Киритцугу молча кивнул. Майя опустила взгляд и произнесла тихо.

- Её текущее состояние…

- Я знаю, я всё знаю.

Несмотря ни на что, Киритцугу нужно было взглянуть на сцену в каменном сарае своими собственными глазами. К тому же, он давно ментально готовился к этой встрече… поняв это, Майя больше ничего не сказала, освободила Киритцугу путь и затем вышла из сарая.

Ирисфиль молча лежала в наполненном энергией магическом круге, который был расположен в углу тёмного сарая. Эта фигура вызвала в его памяти воспоминания.

Киритцугу и Ирисфиль впервые встретились таким же образом. Ахт, глава семьи, привёл его в самую глубокую часть мастерской семьи Айнцберн, и Киритцугу увидел Ирисфиль, которая спала в амниотической жидкости.

Почему Сосуду для Святого Грааля, который будет существовать лишь несколько лет, придали такую красивую форму? Тогда он подумал, что это было нелогично.

Это существо – Святой Грааль? Она, изначально покоившаяся в глубоком сне, внезапно открыла глаза, когда он задал вопрос старому волшебнику, который стоял рядом с ним. Её глаза смотрели на него через амниотическую жидкость, и её взгляд тёмно-красных глаз полностью очаровал Киритцугу. Он до сих пор не мог его забыть.

И сейчас, всё было почти как в тот раз.

Ирисфиль открыла глаза. Они с Киритцугу посмотрели друг на друга, и затем она улыбнулась скромной и нежной улыбкой.

- Ах, Киритцугу…

Ирисфиль вытянула руку и коснулась ею лица Киритцугу.

- Это сон? Ты, правда, пришел, чтобы увидеть меня ещё раз?

- Ах, да.

Это было легче, чем он думал, и он всё ещё мог спокойно говорить. Как и тогда, когда он сбил Наталью. Речь и движения не пострадали. Неважно как сжималось его сердце или как кричали его чувства, его руки всё равно могли чётко выполнять свою работу.

Он сможет обрести победу, в этом он был уверен.

Сейчас Эмия Киритцугу был готов ко всему, и мог гарантировать надёжность своих функций. Киритцугу никогда не пользовался человеческой силой. Ни замешательство, ни горечь не мешали его работе. Образ мышления Киритцугу представлял собой систему из распознания цели и действий, с помощью которых этой цели можно было добиться, не отвлекаясь больше ни на что.

С этой точки зрения он был идеальным инструментом именно потому, что он был ущербен как человек.

- Я… очень счастлива.

Ирисфиль нежно погладила по щеке мужчину, которого можно было назвать лишь машиной, и мягко сказала.

- Влюбится в тебя, выйти за тебя замуж, иметь мужа, дочь. В эти мелькающие годы ты дал мне всё, чего я хотела… поэтому у меня больше нет сожалений. Всё, всё счастье этого мира уже…

- Прости, так много, так много обещаний осталось невыполненными. Я говорил… что заберу тебя из замка вечной зимы, чтобы показать тебе как распускаются цветы… как солнечный свет играет на волнах. Я обещал тебе, что однажды ты всё это увидишь.

Теперь, вспоминая об этом, он думал, что это было опрометчивым обещанием.

- Нет, этого достаточно. Ммм.

Ирисфиль не жаловалась на то, что он не смог выполнить всех этих обещаний и продолжила, улыбаясь.

- Всё то счастье которое я не испытала, и всё то, что оказалось не сделано, пожалуйста, подари всё это Илии. Твоей дочери… моей самой дорогой Илии…

В этот момент. Киритцугу, наконец, понял причину, по которой приближающаяся к своему уничтожению Ирисфиль улыбалась изо всех сил.

- Ты должен… привезти эту девочку сюда.

Мать, которая бесстрашно возлагала надежды на своё дитя.

Поэтому она могла встретить свою гибель с улыбкой на лице, без какого-либо намёка на страх.

- Позволь этому ребёнку увидеть всё, что не увидела я, позволь ей увидеть за меня… цветение сакуры… летние облака…

- Я понимаю.

Киритцугу кивнул.

Для машины, которая лишь знала, что ей нужно обрести Святой Грааль, это был бессмысленный поступок и ещё одно бессмысленное обещание.

Но даже если и так, он всё равно кивнул как человек.

После того как он обретёт Святой Грааль и исполнит своё желание о спасении мира, машина исполнит свой долг и вновь станет человеком, так?

Тогда он определённо вспомнит об обещании, которое он дал своей жене. И тогда он будет исполнять долг хорошего отца и любить свою дочь.

Это произойдёт в будущем. Это может стать правдой через каких-то несколько дней.

Однако сейчас на это нет времени.

- Это нужно вернуть…

Задрожав, Ирисфиль положила ладонь на свою грудь и сконцентрировала энергию в своих кончиках пальцев.

Внезапно в её пустых руках засиял золотой свет и осветил сарай тёплым сиянием.

- …

Задержав дыхание, Киритцугу смотрел на то, что происходило прямо перед ним. Свет потихоньку формировал силуэт, затем превратился в предмет, который, сияя металлическим блеском, упал в руки Ирисфиль.

Золотые ножны.

- Ири…

- Это очень важная вещь, для тебя. В последней битве… она определённо тебе пригодится…

Голос Ирисфиль звучал слабее, чем ранее.

Этого можно было ожидать. Ирисфиль, которая лежала в магическом круге в сарае для того чтобы замедлить процесс своего разрушения, отделила от себя чудодейственный Небесный Фантазм, то последнее что её защищало - Авалон, Фантазм который был до этого сокрыт в её теле и действовал как концептуальное оружие - своими собственными руками.

- Со мной будет всё… в порядке. Майя здесь… она защитит… поэтому…

- Я понимаю.

Давайте спокойно рассмотрим ситуацию.

Изначально, Небесный Фантазм Сэйбер обладал способностью поставлять энергию Слуге*. Сейчас, в силу того, что Ирисфиль не могла участвовать в боях на передовой вместе с Сэйбер, оставлять ей Авалон уже не имело стратегического смысла.

Даже если этот Фантазм и замедлял скорость её разрушения, он не мог оказать решающего воздействия на неё, и самым правильным решением было забрать у неё этот Фантазм.

Киритцугу взял золотые ножны, затем положил ослабшее тело своей жены на ледяной пол и сказал.

- Тогда я пойду.

- Мм. Удачи.

Слова прощания были очень кратки.

Эмия Киритцугу развернулся и вышел.

Майя, которая стояла снаружи и ждала, не могла ничего с собой поделать и прерывисто вдохнула, когда увидела Киритцугу, который вышел из сарая. Конечно, она не знала об истинном значении Небесного Фантазма, что испуская золотой свет, лежал в руках Киритцугу. Однако Майю удивил не Фантазм, а изменения в самом Киритцугу, которые проявились после того, как он вышел из сарая.

- Мы собираемся покончить с Мастером Райдера сегодня. Сэйбер уже ушла, так?

- Да. Утром, не так давно перед твоим приходом.

- Очень хорошо, Майя. Я доверяю тебе защиту Ирисфиль.

- Есть, сэр. Хмм, Киритцугу?

Когда Киритцугу уже собирался уйти, Майя остановила его своим озадаченным голосом.

- Что-то не так?

Посмотрев в глаза Киритцугу, когда он к ней повернулся, Майя глядела в них пару мгновений, затем вздохнула и ответила после того как опустила взгляд.

- Оно, наконец, вернулось. То выражение, которое у тебя было тогда.

- Правда?

После тихого ответа, Киритцугу, не оборачиваясь, продолжил свой путь.

* Возможно, в оригинале имелось в виду, что Авалон работает только в присутсвии Сэйбер. Ну а может и нет.

Глава 13.3 - Акт 13. Глава 3

-47:39:59

После совершено невероятного дня, Вэйвер наконец-то понял условия сложившейся ситуации.

Проснувшись этим утром, Вэйвер сказал пожилой паре, что он придёт домой позже, чем обычно, и затем рванул в Синто, даже не позавтракав.

Хотя ещё было слишком рано для часа пик, автобус, который направлялся к станции, определённо был уже полон; возможно, многие приезжали в Фуюки из соседнего города.

Вэйвер двигался вместе с толпой в непривычной для него манере, слушая шум, который создавали люди вокруг него. Однако на Вэйвера, который чувствовал внутри пустоту, сейчас это действовало успокаивающе.

Все эти несколько дней, рядом с ним всегда было подавляющее ощущение чужого присутствия. По сравнению с ним, находиться в переполненном автобусе было для него всё равно, что стоять в одиночестве перед пустой землей, после завершенного ритуала.

Конечно, он ощущал присутствие Райдера. Даже в такой ситуации он ощущал величественную и гнетущую ауру Слуги, даже если он и находился в призрачной форме.

Кстати говоря, с той самой битвы против Кастера две ночи назад, этот гигант сохранял призрачную форму, избегая материальной.

Будь это какой-нибудь другой Слуга, в этом не было бы ничего странного. Если они не собирались сражаться, им не было нужды материализоваться и тратить энергию. Однако к Искандеру это не относилось. В конце концов, этот человек участвовал в Войне за Святой Грааль, преследуя своё возвращение в этот мир.

Если бы это продлилось несколько часов, можно было предположить, что он просто дурачится. Но если он ни разу не появился за целый день, то что-то было определённо не так. Причина, по которой Райдер не принимал материальную форму, могла быть только одна.

Даже если он был в призрачной форме, как Мастер, Вэйвер всё равно мог общаться со своим Слугой в любое время. Если Вэйвер к нему обратится, Райдер определённо ответит ему немедленно. Однако сейчас Вэйвер не осмеливался открыть рот и задать вопрос. Он не знал, какой ответ может дать Райдер, и пока он не подготовится к возможным последствиям, лучше разговор не начинать.

Для того чтобы всё приготовить, Вэйвер решил пройтись по магазинам прямо с утра.

Сперва ему нужно было зайти в отдел для походного снаряжения в супермаркете и купить там спальный мешок и электрический матрас, которые можно использовать в зимней глуши. Хоть они и стоили дорого, по сравнению с игровой приставкой, которую купил Райдер, это было ничем.

Что его действительно возмутило так это цены на энергетические напитки и переносные обогреватели. Вот это уже было настоящей дешёвкой. Ему понадобилось бы использовать большое количество энергии, захоти он создать те же препараты и оборудование, и затратить на всё как минимум в десять раз больше усилий. Хотя покупка этих вещей ранила гордость Вэйвера как волшебника, не говоря уже о злости оттого, что ему опять приходилось тратить деньги, он всё равно купил больше, чем ему на самом деле было нужно.

Вэйвера чрезвычайно раздражал тот факт, что он родился в этой эре. Что за невезение. Было бы прекрасно, если бы он рос в эпоху, в которой все боялись и уважали волшебство! Почему ему довелось родиться во времена, когда переносной обогреватель стоит каких-то 400 йен и никто не знает трудностей в жизни?

В любом случае, когда он закончил с покупкой всего необходимого, Вэйвер сел на автобус до Старого Города, купил бенто с угрём в супермаркете в двух остановках от дома семьи МакКензи, и разогрел его в микроволновой печи. Чтобы успеть съесть свой завтрак до того как он остынет, ему придется поспешить к пункту своего назначения.

На самом деле, Вэйвер очень хотел спросить Райдера, что же всё-таки произошло. Однако он ничего не мог поделать со своим Слугой, который ничего не объяснял и даже не показал своего лица. Будь Вэйвер более общителен, он бы определённо получил ответ, который его бы удовлетворил. Но у него, наверное, и так много забот… как волшебник, Вэйвер был всё ещё неопытен, и, чувствуя свою беспомощность, он боялся задать Райдеру вопрос.

Но даже если он так считал, он всё равно не хотел склонять головы перед Райдером. В конце концов, его Слуга и так уже им командует, что уже было достаточно унизительно.

Он действительно был очень слаб и бесполезен, но Вэйвер, хоть и с неохотой, это признавал. Если он, тщательно подготовившись, добьётся наилучших результатов, даже Райдер не сможет его больше недооценивать. Вот с какими мыслями Вэйвер, столкнувшись с притихшим Райдером, упорно хранил молчание.

Вскоре Вэйвер достиг трущоб, и направился к заросшему лесу, который вскоре должен был стать городским парком.

Пробираясь через кустарники, где ещё не успели проложить дорогу, Вэйвер шёл в самую чащу. И хотя утренний лес несколько отличался от ночного, Вэйвер всё равно уверенно двигался к центру.

Достигнув пункта назначения, и удостоверившись, что вокруг никого нет, Вэйвер облегчёно вздохнул. Расстелив на укрытой листьями земле электрический матрас, Вэйвер сел на него и принялся есть бенто, которое он только что купил в супермаркете. Разогретое в микроволновой печи бенто уже успело остыть, и на вкус было никакое, но это уже было неважно. Главное сейчас было получить достаточно сил, чтобы поддерживать его жизнь.

- Вкусно?

Это был голос Райдера, голос, который он не слышал целый день и одну ночь. Неужто еда была единственным, что могло пробудить его интерес, даже когда он находился в призрачной форме? Вэйвер не смог ничего с собой поделать и просто поразился этому факту.

- Нет, отвратительно. Возможно, это самое отвратительное блюдо в японской кухне.

Услышав ответ Вэйвера, Райдер, находясь в призрачной форме, вздохнул с сожалением и произнес:

- Парень, ты помнишь закусочную «Зонг Куй», мимо который ты проходил в Синто? Их современный обед чертовски восхитителен. Жаль, что ты его не купил…

- Если ты ещё хочешь его поесть, тогда поспеши и восстановись до состояния, в котором ты сможешь принять материальную форму.

- …

Внезапно воцарилось молчание. Однако сейчас Вэйверу уже было легче говорить. Набивая себе рот угрём, мальчик, который был начинающим волшебником, продолжил.

- Ты знаешь, где мы находимся? Здесь ты был призван. Мне не нужно объяснять, как хороша в духовном плане эта земля, да и магической круг не повреждён. Духовные жилы Фуюки подходят тебе лучше всего. Это место определённо позволит тебе восстановиться в кратчайшие сроки.

На самом деле, Вэйвер уже заметил это две ночи назад. Невозможно было, чтобы такой мощный Фантазм как Ionian Hetairoi был использован за две ночи подряд без каких-либо последствий.

Большое количество магической энергии требуется лишь для того чтобы развернуть это могучее Зеркало Души, а его нужно ещё и поддерживать. Более того, в битве с Кастером, Райдер сам находился в замкнутом барьере во время боя и получил много серьёзных ран.

Поэтому затраты такого масштаба заставили Райдера, который упорно настаивал на поддержании материальной формы, перейти в призрачную и сконцентрироваться на восстановлении. Затраты были очевидно немаленькими.

- Я проведу здесь целый день и буду только лишь спать. Так что можешь брать у меня энергии сколько захочешь, только чтобы это меня не убило. Это тоже поможет тебе восстановиться.

Присутствие Райдера в призрачной форме долгое время сопровождалось молчанием, словно он был шокирован словами Вэйвера. Затем он громко рассмеялся.

- Ха-ха-ха. Почему ты не сказал раньше, что заметил это? Ммм, мне очень жаль.

- Идиот! Если ты не поторопишься и не восстановишь себя до исходного состояния, то я буду в опасности!

Вэйвер внезапно разозлился. Голос Райдера, который обычно был беззаботным, сейчас звучал так, словно он извинялся. Если бы он действительно захотел получше разобраться в ситуации, смущаться пришлось бы Вэйверу.

Причиной того, что Вэйвер не хотел, чтобы Райдер находился в материальной форме, была очевидна – как у Мастера, у Вэйвера не было достаточного количества магической энергии, чтобы покрыть затраты Райдера на его восстановление.

Конечно, для Мастера это было унизительно. Он не подходил для того, чтобы командовать таким сильным Слугой как Райдер. Это было лучшим доказательством того, что он слабый второсортный волшебник. Унижение и злость; вот две эмоции, которые отражали сейчас настроение Вэйвера.

Тогда кто же был виноват? Вэйвер, который не смог понять состояние своего Слуги, или Райдер, который скрывал от него правду? Если Райдер, почувствовав, что его запас энергии падает, прямо бы сказал об этом Вэйверу и заставил его подготовиться, возможно, с этим можно было бы разобраться другим способом.

После того, как Вэйвер прикончил бенто, он разом выпил энергетический напиток, и спросил у пустоты перед собой.

- Что не так? Ты что-то притих.

- Нет, я просто задумался над тем, смогу ли я продержаться ещё немного. Битва на берегу реки была не столь утомительна как я думал.

Для того чтобы не дать призванному Кастером морскому монстру добраться до берега, Райдер использовал своё Зеркало Души на уровне, который был выше его возможностей. Не смотря ни на что, это стоило слишком много. В сравнении с альянсом с Сэйбер, Вэйвер больше волновался за своего Слугу, чем за себя.

- В конце концов, твоя козырная карта внезапно затратила чрезмерно много энергии, так ведь?

- Вовсе нет. Просто размер был больше. Ребята из армии не призывались, так что мне не понадобилось тратить особо много энергии.

- Врёшь. Волшебство такого уровня требует гигантских затрат энергии только для того, чтобы его активировать. А, призыв армии, который выполнило Зеркало Души, дорого тебе обошёлся, так?

- …

- Когда я впервые его увидел, я и вправду подумал что это эффективный Небесный Фантазм, как ты и сказал. Количество магической энергии, которое ты взял из моих цепей, когда ты сражался с Ассасином, сейчас мне кажется незначительным.

Вот почему Вэйвер ошибся в расчёте энергии, требовавшейся для Ionian Hetairoi. Даже волшебство должно подчиняться правилу «эквивалентного обмена». Поэтому активировать такое масштабное волшебство было нелегко. Вэйвер не смог ничего с собой поделать и вновь разозлился на себя за собственную наивность.

Перепив энергетиков, Вэйвер чувствовал тошноту, и в его груди словно бушевало пламя. Вэйвер сел на электрический матрас, снял ботинки и залез в спальный мешок.

- Райдер. Почему ты не использовал мою энергию, которую я обязан тебе поставлять, и вместо этого использовал свою собственную? И ты принял такое решение дважды, не посоветовавшись со мной… чего ты пытаешься добиться?

- Ах… касательно этого…

Райдер вздохнул, словно ему сложно было это объяснить.

- Если говорить прямо, то, как Слуга я пожираю души. Если бы я при затрате энергии использовал ещё и твою, это бы поставило под угрозу твою жизнь.

- Даже если и так… я был готов к этому, - сказал Вэйвер тихим голосом, смотря на землю.

- Я не хочу, чтобы это была лишь твоя война. Я впервые вступаю в бой. Если я не пожертвую ничего, не пролью кровь и не обрету победу, тогда всё просто не имеет смысла.

С чем Вэйвер не был готов расстаться, так это с тем, что было в его сердце и о чём он никому другому не расскажет.

- Ты знаешь, почему я хочу получить Грааль? Меня не волнует то, что будет после того как я его получу. Я просто хочу доказать всем, чтобы они увидели! Я просто хочу подтверждения! Что я, Вэйвер… что даже кто-то вроде меня может взять обеими руками то, что ему по праву принадлежит!

- Но, парень, это будет иметь значение лишь в том случае, если этот Святой Грааль действительно существует, так?

Внезапный комментарий Райдера заставил Вэйвера замереть с раскрытым ртом, и на несколько секунд лишил его дара речи.

- Хах?

- Действительно ли Грааль в Фуюки, за который все так остервенело сражаются, существует? Это же лишь легенда. Никто не видел его своими собственными глазами, так?

Что означали слова Райдера? Вэйвер полностью не понимал смысл сказанного, но в тоже время, он не мог этого опровергнуть и просто кивнул.

- Да, всё так, как ты говоришь, но…

- Я ведь тоже сражался с чем-то подобным… с тем, чего могло не существовать…

Почему-то, в голосе Райдера был намёк на горечь и печаль, которые были далеки от его величия.

- Я хотел видеть бескрайнее море своими собственными глазами… я продолжал идти по миру, только ради того, чтобы осуществить эту мечту. Те, кто верил в меня, сражались вместе со мной, не сомневались во мне, и даже пожертвовали своими жизнями… Однако в самом конце, они увидели бескрайнее море о котором я говорил лишь в своих мечтах.

- …

- И наконец, поход на восток был остановлен, под давлением тех, кто мне не верил. Но это было правильно. Если бы я продолжил идти, моя армия была бы побеждена где-нибудь по пути. Я понял, что Земля круглая только тогда, когда я попал в эту эпоху. Что за фарс. Сейчас любой поймет, что бескрайнего моря не существует, лишь взглянув на карту. Моя так называемая мечта была попросту иллюзией.

- Эй, Райдер…

Даже если это было правдой.

Но то, что это говорил сам Искандер… было сильным потрясением для Вэйвера.

Человек, который храбро шёл за своей мечтой, что жила в его сердце… почему он отрицал её с таким спокойным голосом?

Однако гневные восклицания застряли в горле Вэйвера и остались невысказанными.

Мечта Вэйвера была такой же, как и у Райдера, но он не мог этого выразить словами. Потому что это касалось его гордости.

- Я устал от того, что из-за моих причуд люди приносят себя в жертву. Если я буду уверен в том, что Грааль действительно где-то существует, тогда я обрету его, даже если это будет стоить нам наших жизней… но, к сожалению, я не знаю, существует ли этот Святой Грааль. Я не хочу повторять тех же ошибок, которые я совершил, когда не знал, что Земля – круглая.

- Но я… даже если и так, я всё равно твой Мастер.

Вэйвер хотел поспорить, но мгновенно сам себя обругал.

Он даже не мог поставлять энергию, что было наименьшим, на что он должен был быть способен.

Он даже не смог понять слабость его Слуги, который выкладывался на полную, сражаясь в битвах.

Словно не замечая забот Вэйвера, голос Райдера, который оставался в призрачной форме, вновь зазвучал в привычном беззаботном тоне, когда он рассмеялся.

- Парень, это даже не обсуждается. Да, твои магические цепи сейчас работают лучше, чем обычно. Духовные жилы здесь тоже неплохи. Если мы будем отдыхать вот так весь день, тогда мы сможем кое-что провернуть этой ночью.

Вэйвер сам чувствовал, что Райдер начал получать от него энергию через магические цепи. Огонь, бушевавший в его груди, потух; всё это сменилось сильнейшей усталостью, словно силы утекали из его тела. Даже двигать пальцами и открывать глаза стало трудно.

- Что? Кое-что провернуть? Чем ты планируешь заняться после отдыха?

- Хмм, если мы продолжим в том же темпе… тогда этой ночью, мы должны считать Сэйбер нашим главным противником, и вновь атаковать этот замок в лесу.

- Ты же не говорить с ними будешь, так ведь?

- Конечно же, нет. Альянс распался. Мы уже сказали все, что хотели сказать. Теперь мы будем противостоять друг другу, используя всё, что у нас есть.

Хотя голос Райдера звучал сильно и уверено, в нём слышался намёк на настороженность. Эта Сэйбер будет опасным противником даже для Райдера. Он уже был готов к величественной и отчаянной схватке.

- … Если мы продолжим так отдыхать, до какого состояния ты сможешь восстановиться к ночи?

- Так… если всё пройдёт хорошо, то Колесо Гордия нельзя будет использовать в полную силу, но в простом бою проблем не возникнет.

Затем, словно задумавшись над чем-то, бестелесный дух, вздохнув, продолжил.

- Но Ionian Hetairoi… боюсь, я смогу использовать его только один раз.

- О.

Это была самая надёжная защита ото всех неприятностей, последняя козырная карта, которая была у них на руках.

- Его нужно оставить для битвы с Арчером. Я не смогу выдержать смертельный удар Золотца без своего козыря. С остальными врагами я, наверное, разберусь с помощью колесницы.

Хотя со стратегией он был согласен, в голове Вэйвера внезапно возник вопрос.

- Но… Райдер, почему ты намерено выбрал Сэйбер себе в противники?

- Хмм?

- Разве ты не сказал, что ты более не расцениваешь эту женщину в качестве оппонента? К тому же принимая во внимание наше состояние, не лучше ли нам свести количество схваток к минимуму? Касательно Арчера… не бери в голову, ты сам дал это странное обещание, и ты уже не можешь от него отказаться. Но битву с Сэйбер лучше отложить. Лучше всего подождать пока с ней не разделаются другие Слуги.

Выслушав совет, который Вэйвер дал ему на полном серьёзе, Райдер не смог с собой ничего поделать и рассмеялся.

- Эй, парень. Если я смогу протянуть к тебе руку, ты заработаешь мощный щелбан в лоб.

- Че… чего!? Разве это не лучшая стратегия?

Будь Райдер сейчас в материальной форме, Вэйвер сейчас был бы занят тем, что обеими руками закрывал себе лоб. Однако так как он был в призрачной форме, юный волшебник был более настойчив, чем обычно.

- Сэйбер должна быть побеждена мною. Так как мы оба Герои, таков мой долг.

- Что это значит?

- Если она не будет побеждена мной, эта глупая женщина продолжит свой путь по ложной тропе. И тогда для неё это будет очень печально.

Хотя Вэйверу сложно было понять то, о чём говорил Райдер, он понимал чувства Короля Завоевателей, человека, который даже был готов отказаться от Войны за Святой Грааль.

Поэтому, ему как Мастеру, лучше забыть об этих мыслях… на самом деле, Вэйвер не был достаточно оптимистичен для того, чтобы надеяться, что кто-то другой прикончит Сэйбер. Эта Слуга была и вправду очень сильна. Загадочный золотой Арчер так же был серьёзным оппонентом. Вэйвер считал, что он был в должной мере прагматичен, и было практически невозможно заставить его получать раны в битве с Сэйбер, до того как Райдер с ней сам не разберётся.

Поэтому для Райдера столкновение с Сэйбер было неизбежно.

- Неважно, если ты так этого хочешь, то - пожалуйста…

Хотя Вэйвер намеривался поспорить ещё немного, он понял, что он не сможет изменить решения Райдера, что бы он не сказал, и попросту сдался. Вэйвер чувствовал, что устал настолько, что уже не в состоянии отогнать сонливость, и полностью залез в спальный мешок, чувствуя тепло пуховой прослойки.

- Ладно, перестань противиться. Давай, спи, парень. Сейчас отдых – твоё поле боя.

- Ммм…

Хотя ему было ещё что сказать, он сделает это после того как проснется. Ему не нужно было защищать свой лоб от щелбанов, так как Райдер находился в призрачной форме, но он чувствовал, что чего-то не хватает. К тому же, он ещё больше уставал, пытаясь открыть рот. Лучше всего будет немного вздремнуть.

Поэтому Вэйвер расслабился всем своим измождённым телом и потонул в забытье.

Глава 13.4 - Акт 13. Глава 4

-37:02:47

Когда Ирисфиль вновь открыла глаза, первым что она увидела, был свет заходящего солнца, который окрасил высоко посаженые окна подземной части сарая в багряно-красный цвет.

Так как она потеряла сознание, она погрузилась в глубокий сон, и поэтому ей казалось, словно целый день промелькнул за секунду. Однако, вместо того чтобы называть её прошлое состояние сном, учитывая, что её тело постепенно разрушалось, можно было сказать, что тогда она была при смерти.

Но на данный момент с ней всё было хорошо, так как такой продолжительный отдых всё-таки должен был на неё хорошо подействовать. Хотя у неё всё ещё было недостаточно сил для того чтобы сесть, она могла набрать достаточно воздуха в грудь чтобы говорить.

Ирисфиль осмотрелась и заметила Хисау Майю, которая всё ещё сидела в углу комнаты словно статуя. Она сидела в том же месте и в той же позе, как и в тот момент, когда Ирисфиль погрузилась в сон. Однако её пронзительный взгляд не выказывал ни намёка на измождение или усталость. Она просто смотрела в пустоту.

Хотя её внешний вид говорил о её надёжности, её легко можно было принять за фамилияра или робота. Даже Ирисфиль не могла ничего с собой поделать и немного боялась её. Какие тренировки она должна была пройти, и какой сильной волей она обладает, чтобы сохранять сосредоточенность на таком уровне? Это было просто невообразимо.

С благоговейным трепетом Ирисфиль внезапно осознала… эта женщина по имени Хисау Майя могла уже достичь состояния выше уровнем, к которому стремился Киритцугу.

- Эй, Майя.

Ирисфиль позвала её нежным голосом. Словно пёс, который услышал звук трубы, Майя немедленно обратила свой взор на Ирисфиль.

- Почему... ты сражаешься за Киритцугу?

- Потому что ничего другого у меня нет.

Когда она поняла что её протеже (?) не испытывает боли или неудобства и просто хочет поговорить, Майя немного расслабилась и ответила после короткой паузы, которая ушла на размышления.

- Я не могу вспомнить ничего касательно моей семьи или имени. Это имя – Хисау Майя – дал мне Киритцугу, когда он делал мне фальшивый паспорт.

- Что?

Увидев удивлённое выражение на лице Ирисфиль, уголки губ Майи искривились в слабой улыбке. Для этой женщины, по лицу которой невозможно было понять, какие эмоции она испытывает, это был максимум того, как она могла выразить своё расслабленное состояние.

- Всё что я помню, так это то, что это была очень бедная страна. Не было надежды, не было будущего. Всё что осталось – всеобщий гнев и бои за еду для того чтобы выжить.

Война не кончалась. Не было средств, чтобы содержать армии, взаимная резня продолжалась без остановки. Никто не помнил, чья это была идея, но пришло время, когда кто-то предложил что будет быстрее посылать вооружённых детей на передовую, чем нанимать солдат и тренировать их.

- …

- Поэтому я ничего не помню до того момента как мне в руки дали оружие. Я могла только убивать других, чтобы продлить свою жизнь. Прицелься во врага, спусти курок; вот единственная функция, что осталась у этого существа. Всё остальное было заброшено, дети которые не могли так поступить все были убиты теми детьми, кто смог. Вот так я бесцельно и жила до того момента как я встретила Киритцугу.

Пока она говорила, Майя опустила свой взгляд и посмотрела на свои руки. В её тонких пальцах не было и следа женственной нежности, их можно было сравнить лишь острыми орудиями убийства.

- Моё сердце уже давно умерло. Лишь внешние органы всё ещё функционируют, помогая поддерживать человеческий образ. Киритцугу был человеком, взявшим меня к себе и спасшим мне жизнь, поэтому он может использовать мою жизнь, так как он захочет, вот причина по которой я здесь.

Хотя Ирисфиль давно уже догадывалась, что прошлое Майи было трагичным, то, что она сейчас сказала, выходило за рамки воображения Ирисфиль.

Она молчала и не знала что сказать. В этот раза Майя открыла свой рот и задала свой вопрос.

- А?

Ирисфиль не ожидала, что Майя спросит о чём-либо подобном, ничего не смогла с собой поделать и удивилась.

- Вы всегда жили в удалённом замке и знали очень мало о внешнем мире. Почему вы поддерживаете Киритцугу - человека поклявшегося изменить мир - до такой степени, что готовы пожертвовать своей собственной жизнью?

- Я…

Слова Майи вновь заставили Ирисфиль задуматься.

Эмия Киритцугу, её муж, человек который мечтает «спасти мир». После того, как она узнала что искомый им Святой Грааль спрятан внутри её тела, будет ли она придерживаться того же идеала что и он?

- Правда. Сказать по правде, я не очень сильно понимаю желания Киритцугу.

Да, её ответ был отрицательным.

- На самом деле, возможно, я лишь притворялась что понимала. Быть может, я делала это только ради того, чтобы быть рядом с человеком, которого я люблю. Как ты и сказала, Майя, я ничего не знаю о мире, который Киритцугу хочет изменить. Идеал в моём сердце, возможно, является лишь тем, чему Киритцугу меня научил.

- Вы так думаете?

- Ммм. Но пожалуйста, сохрани это в секрете от Киритцугу.

Для Ирисфиль это было невероятное ощущение. Сказать другому человеку о том, чего бы она никогда не сказала своему мужу.

- Неважно, какие времена наступят, я буду говорить ему, что твёрдо верю в то, что он прав. Я могу даже пожертвовать своей жизнью ради его идеала. Я притворялась, что я движима тем же идеалом что и он. Ведь если я буду обладать таким же идеалом, что и он и отдам за этот идеал свою жизнь, в сравнении с женщиной, которая просто пожертвовала собой ради своего мужа… разве не будет это менее тяжкой ношей для Киритцугу?

- Ясно.

Её любовь к Киритцугу и её вера в Сэйбер были двумя различными чувствами. Ирисфиль впервые испытывала то чувство, когда она знала, что она может с кем-то поделиться своими мыслями, и возможно это можно было назвать «дружбой».

- Тогда, мэм, есть ли у вас свои собственные желания?

Когда ей вновь задали этот вопрос, Ирисфиль вспомнила битву в лесу, в которую она вступила вместе с Майей. Тогда, до того как она почувствовала сильное и подавляющее присутствие Котомине Кирея, откуда взялась её воля к сражению?

- Возможно, у меня нет желания. Я желаю, чтобы Киритцугу и Сэйбер обрели победу. Я желаю, чтобы они заполучили Грааль.

Конечно же, это так же означало смерть Ирисфиль, расставание навечно с Киритцугу.

Однако даже если и так, это желание было фонтаном, которое разжигало отвагу в её сердце.

- Это… так называемое желание семьи Айнцберн, достижение Третьей Магии?

- Нет. Я не буду против, даже если мы не достигнем Высшего Грааля. На что я надеюсь, так это на то, что мы покончим с этой Войной навсегда. Того же самого добивается Киритцугу; изменить структуру этого мира, покончить с войнами. Война за Святой Грааль в городе Фуюки не будет исключением, так ведь?

Это происходит уже в четвёртый раз, и я хочу, чтобы это был последний ритуал Прикосновения Небес. В этом смысле, из всех гомункулов, которые были принесены в жертву в качестве сосудов Святого Грааля, я надеюсь, что я буду последней.

- Ммм.

Илиясфиль фон Айнцберн. Создание, в котором были соединены все великие достижения алхимии, рождённое из чрева гомункула и выращенное из семени волшебника. Хоть она и не видела её своими собственными глазами, Майя давно знала о её существовании.

- Всё было запланировано главой семьи. Касательно защитника Грааля - меня – он планировал использовать гомункула более сложной конструкции. Он не только поместил тайну Святого Грааля в эмбрион, он даже добавил внешние магические цепи и наделил физическое тело способностью стать Граалем.

Даже до начала Четвёртой Войны, глава семьи предсказывал, что есть вероятность того, что будет и Пятая Война, поэтому он разрешил дать Илии родиться. Если Киритцугу и я не справимся, тогда это дитя станет экспериментальным образцом для «Платья Небес».

В этот раз голос Ирисфиль был полон нежности и любви.

Это было твёрдым доказательством того, что гомункул, которого называли Ирисфиль, не был просто искусственно созданной машиной. У неё было сердце человека, она познала любовь, счастливые улыбки и слёзы печали. Тепло, которое жило в её сердце, было самой важной частью, которая требуется для человеческого существа.

- Пока я держала этого ребенка, и кормила его… я знала, что в конце ему не удастся избежать судьбы стать сосудом. Можешь ли ты понять чувства матери, которая чувствует безграничное отчаянье, глядя на своё драгоценное дитя?

- …

Майя промолчала не ответив.

- Однако это бремя гомункулов семьи Айнцберн. Будь то мой ребёнок или мой дед; мы ощущаем эту печаль каждый раз, когда рождается дочь. Эта судьба будет продолжаться, пока длиться Война в Фуюки.

И потому, я надеюсь, что вся эта боль может закончиться вместе со мной, если я, используя своё тело, покончу с этим упрямым желанием семьи Айнцберн. Если моё желание будет исполнено, тогда моя дочь будет избавлена от такой трагичной судьбы. Тогда это дитя проживёт свою жизнь человеком, и никак не будет связана со Святым Граалем.

- Таковы материнские чувства?

Ирисфиль поняла, что проявила слишком много эмоций, только когда Майя спросила об этом. Она смущенно и грустно улыбнулась.

- Возможно. Быть может тебе будет сложно понять, Майя.

- Нет, не очень. Я тоже была матерью.

- Что?

Это был очень неожиданный ответ. Ирисфиль даже не поверила своим ушам.

Словно извиняясь за то, что она так удивила Ирисфиль, Майя продолжила спокойным голосом.

- Я действительно забеременела и родила, хотя можно сказать, что это вышло случайно.

- Ты была замужем?

- Нет. Я не знаю, кто был отцом. После битвы, каждую ночь в бараках солдаты-мужчины приходили к нам солдатам женщинам и… я не помню, когда это началось… в любом случае, вскоре после того как я стала женщиной, я забеременела.

Ребёнку даже не дали имени, и я не знаю, жив ли он до сих пор. Если он не умер, тогда он должен продолжать существовать в далёком уголке того поля боя и драться за свою жизнь. Там детям дают оружие и посылают в бой, когда им исполняется пять лет.

- Да как такое…

Когда она услышала, как бывший солдат из детского батальона рассказывает о своём трагичном прошлом, Ирисфиль оказалась поражена до глубины души.

- Вы удивлены? Но подобное определённо не ново в этом мире, не так ли? Современные террористы и подразделения партизан известны тем, что используют детей в качестве солдат, и я в качестве успешного примера служу тому доказательством. Поэтому, детей, которые разделят мой опыт, не станет меньше в современном мире, их будет всё больше и больше.

Майя спокойно продолжала говорить, но в её глазах становилось всё меньше и меньше жизни. Печаль и гнев тоже ушли из её голоса. Похоже, единственное, что было в её воспоминаниях - лишь бесконечное отчаянье.

- Мэм, возможно вы думали, что этот мир, который вы впервые увидели своими собственными глазами - прекрасен и завидовали тем, кто в нём живёт. Однако я очень завидую вам, кто всегда жил в этом замке. Вы не познали ужасов и уродства этого мира.

Хотя в анализе Майи не было зависти или гнева, Ирисфиль стало неловко, когда она услышала эти слова.

Майя, похоже, уловила чувства Ирисфиль, поэтому она продолжила.

- Если такой мир действительно можно изменить… тогда неважно как Киритцугу решит использовать мою жизнь для того чтобы достичь этого, я не выскажу ни единого возражения.

«Но я не знаю ничего, что я могла бы делать отдельно от сражений» - мягко пробормотала Майя, обращаясь сама к себе. Не было преувеличений в этой фразе. Без целей и надежды; её сердце было также пусто как сожженное поле.

Хотя её внутренний мир был полностью отличен от мира Киритцугу, они были потрясающе похожи как солдаты. Всём своим существом Майя постоянно напоминала Киритцугу, и одновременно с этим она была ему примером. Киритцугу замуровал себя внутри этой дилеммы потому, что существование Майи было близко ему, и он сделал себя абсолютно безжалостной и жестокой машиной убийства.

- Что… ты будешь делать после того как Киритцугу исполнит своё желание?

Когда Ирисфиль спросила об этом, в глазах Майи вновь появилась озадаченность.

- Я никогда не думала, что смогу пережить выполнение этого задания. Если мне действительно удастся остаться в живых, тогда у меня не будет причин продолжать жить. В мире, изменённом Киритцугу, для меня не найдется места.

В мире без войн нет места такой как она, не знавшей ничего кроме сражений. Для Майи это было логичный вывод.

Такие депрессивные и грустные чувства заставили Ирисфиль заговорить.

- Нет, это не так. Майя, тебе есть, что делать после того, как война закончиться.

- …

Ирисфиль продолжила говорить, глядя на озадаченную женщину-солдата.

- Ты должна найти свою семью, своё имя, и узнать, где находиться твой ребёнок. Такие вещи не следует забывать. Подобное нужно помнить.

- Так ли это…

В отличие от страстной фразы Ирисфиль, голос Майи был полон индифферентного безразличия.

- Если мы сможем попасть в мир без войны, тогда воспоминания таких людей как я будут не иначе как кошмарными. Если я буду помнить о них, это причинит мне ещё большую боль. Ты хочешь, чтобы я привнесла семена гнева в утопию, которую мы, наконец, создадим?

- Это не так. Твоя жизнь не было сном. Всё это на самом деле произошло. Если создавая мир похоронить все эти воспоминания о тьме прошлого, это будет ничем иным как страшной ложью. Я думаю, что по-настоящему безмятежный мир не должен просто забыть прежние раны и жертвы, чтобы мы не пошли по тому же грустному пути и смогли бы создать спокойный новый мир.

- …

Майя молча смотрела на Ирисфиль и заговорила только после того, как она, судя по её лицу, немного расслабилась.

- Вы должны были сказать это Киритцугу раньше. Если бы вы сделали это, быть может, он бы уже обрёл спасение.

Искренние слова Майи привнесли одновременно и радость и одиночество в сердце Ирисфиль.

Возможно, так как она была уже на краю гибели, ей уже не представиться шанс поговорить с мужем.

- Тогда, Майя, я доверю тебе сказать эти слова ему. Скажи ему, что это я сказала.

В ответ Майя неуверенно пожала плечами.

- Я сделаю это, когда представиться шанс. Но это будет когда война закончиться. Сейчас мы не должны расслабляться.

Хотя голос Майи был холоден, Ирисфиль чувствовала игривость в её словах.

- И правда, ты такая…

Здание сарая внезапно сильно встряхнуло в тот момент, когда Ирисфиль собиралась закончить фразу.

Майя оказалась рядом с Ирисфиль и обняла её за плечи, быстро переходя в боевой режим. Её взгляд стал острым как меч, она схватила пистолет-пулемёт своей правой рукой и взяла на прицел железные двери сарая.

Каменный сарай вновь тряхнуло. В этот раз толстая и тяжёлая железная дверь прогнулась от мощного удара извне, словно кто-то снаружи бил в дверь сарая. Подобное было возможно лишь при использовании машинного крана. Обеих женщин, которые участвовали в Войне, это вовсе не удивляло, и поэтому вместо удивления они ощущали отчаянье.

Если тот, кто в данный момент намеривался ворваться в сарай, действительно был Слугой, тогда оружие Майи будет абсолютно бесполезно против него. Более того, в этом случае они не смогут сбежать, так как они фактически были заперты в тупике.

Однако кроме всего этого ужаса, первым, что родилось в их мыслях так это ошеломленное замешательство.

Кто мог знать, что Ирисфиль пряталась в подземном сарае?

Защитный барьер должен был засечь любых появившихся фамилияров или любое применение ясновиденья. Однако противник не провёл никакой разведки и сразу послал Слугу в убежище Ирисфиль; не может же быть, чтобы он знал об этом месте давным-давно?

Третий толчок. До того как железные двери были уничтожены, каменные стены вокруг них более не могли выдержать удара такой силы и сдались первыми.

Вместе с клубами пыли железные двери рухнули внутрь сарая. Заходящее солнце засияло через дверной проход, окрашивая помещение в кроваво-красный цвет.

И гигантская фигура, возвышающаяся над металлическими обломками и пылью, несомненно, принадлежала Слуге Райдеру, Королю Завоевателей, Искандеру.

Всё что могла сделать Майя так это в абсолютном отчаянье сжать рукоять пистолета-пулемёта.

Глава 14.1 - Акт 14. Глава 1

-37:02:20

Когда уже наступали сумерки, Сэйбер начала думать, что сегодняшняя засада была напрасной тратой времени и сил. Она была расстроена и обеспокоена этой мыслью.

Следуя разведданным, полученным от Тосаки Токиоми, Мастера Арчера, Сэйбер прибыла в Старый Город Мияма. Там она действительно нашла поместье, в котором проживала чета МакКензи. Услышав звонок в дверь, пожилая женщина вышла к Сэйбер; по словам этой женщины, её внук со своим другом жили здесь несколько дней. Старушка, похоже, также приняла Сэйбер за подругу своего внука, поэтому, не колеблясь, рассказала ей всё.

Сэйбер убедила пожилую женщину описать внешний вид и одежду этих двух людей; вне всякого сомнения, это были Райдер и его Мастер. Однако к сожалению, она не чувствовала присутствия Слуги поблизости. Если Слуга прятался бы в доме подобных размеров, можно было засечь его присутствие даже стоя у порога.

По словам старушки, эти двое ушли утром и до сих пор не вернулись. Судя по тому, как они поступили, следовало предположить, что они узнали о приближении Сэйбер и скрылись, но сложно было представить, чтобы надменный Король Завоевателей прибёг бы к столь постыдной мере как побег. Если бы он собирался одержать победу, он бы определённо атаковал в лоб.

В конце концов, Сэйбер пришла к выводу, что они разминулись по чистой случайности; вежливо попрощавшись с пожилой женщиной, она решила продолжать наблюдать за домом, оставаясь неподалёку, и подождать возвращения Райдера.

Естественно она скрыла всю правду от старушки. Хоть они и были обмануты Вэйвером Вельветом, так или иначе, они были обычной пожилой парой, которая ничего не знала о Войне. Райдер тоже должен был это учесть.

Остановив зверства Кастера и предотвратив ужасные последствия, нависшие над городом Фуюки, Райдер временно выбыл из сражения за Грааль. Поэтому Сэйбер пришла к следующему выводу: на подобные деяния, достойные гордости, был способен лишь самый настоящий Герой, поэтому Король Завоевателей ничего им не сделает. Когда Райдер вернется и обнаружит рядом Сэйбер, он определённо выберет место, подходящее для сражения между Слугами, чтобы закончить их честное и открытое противостояние.

Понимая, что она будет смотреться подозрительно, если будет ходить вокруг да около, Сэйбер решила сесть на скамейку рядом с ближайшей автобусной остановкой и подождать там. С того самого времени она продолжала вести наблюдение, но за несколько часов так ничего и не произошло.

Хотя с этого места она не могла непосредственно увидеть дом четы МакКензи, по возращении Райдер обязательно почувствует присутствие Слуги, и пойдёт искать Сэйбер. Он был не из тех, кто полагался на побег или атаки исподтишка. Он определённо примет вызов Сэйбер и отведёт её туда, где произойдёт их битва.

Это может странно прозвучать, но Сэйбер была уверена в Райдере на все 100 %. Хоть их точки зрения и не совпадали, сомнению не подлежало, что этот Герой будет действовать, исходя из своей королевской гордости. Он бросит вызов открыто, никаких скрытых атак или какого-нибудь предательства. Райдер никогда не использовал грязную тактику или стратегию, которая повредила бы его репутации.

Можно было сказать, что беспокойство Сэйбер касалось не её оппонентов, а скорее союзников.

Её Мастер, Эмия Киритцугу, выслеживал Мастера Райдера с намерениями и целями, которые были полностью противоположны её собственным. Даже в это самое мгновение, он, намериваясь использовать Сэйбер в качестве приманки для того, чтобы выманить Райдера, продолжал наблюдать издалека – не было причин так не думать. Ей пришлось морально принять следующее - Киритцугу верил, что в ту секунду, когда Райдер выйдет чтобы сразиться с Сэйбер, для него откроется идеальная возможность, чтобы убить его Мастера.

Эти мысли тяготили сердце Сэйбер.

Киритцугу мог вести сражаться против других волшебников, расценивая Мастеров Арчера и Берсеркера как свои цели - против этого она ничего не имела. Сэйбер не отвергала победу, которая зиждилась не на вере в своего Слугу, но была основана на стратегии и преобладании сил. У Киритцугу были свои собственные, достойные мотивы, ради которых он хотел получить Грааль. Неразумно было бы не желать победы, которую можно обрести более надёжным способом.

Но эта битва с Райдером, Искандером Королём Завоевателей, была чертой, через которую Сэйбер совсем не собиралась переступать.

Если между ними не произойдёт честной схватки, не как между Слугами – инструментами в Войне за Святой Грааль, но как между гордыми Героическими Душами, она никогда не сможет развязать узел на сердце, который возник после «Викторины за Святой Грааль», что прошла несколько дней назад.

Искандер безгранично наслаждался своим тираническим правлением; он радовался галопу Ionian Hetairoi и был ею горд. Если она не сможет его победить похожим символом идеологии Короля Рыцарей – Мечом Обещанной Победы, «путь короля» Артурии будет посрамлён и закончится здесь.

Небесный Фантазм Райдера был настолько силен, что даже при мысли о нём бросало в дрожь. Даже если Сэйбер использует свой Небесный Фантазм в полную силу, она не была уверена в победе.

Последствия столкновения Фантазмов «Анти-Армия» и «Анти-Крепость» человеческий разум представить был не в состоянии. Если за победу придется заплатить столь великую цену, Эмия Киритцугу посчитает это глупым поступком, и встретит его с пренебрежительной улыбкой на лице. Но для Сэйбер Святой Грааль был вещью, за которую нужно сражаться, лишь следуя своим принципам. Раз существовал некто, кто угрожал основам её рыцарства, невозможно было для Сэйбер даже задумываться над тем, чтобы использовать методы, с помощью которых можно будет обойти эту проблему.

Только убедившись в том, что «путь короля» действительно является гордостью Короля Рыцарей, Святой Грааль выберет её.

И именно поэтому… если повторится то, что произошло во время её битвы с Лансером… если Киритцугу вмешается, то для Сэйбер эта Война за Святой Грааль будет полностью проиграна. Если конечная победа будет обретена с помощью презренных способов, Сэйбер определённо откажется забрать свой трофей, Грааль.

Если Райдер раскроет своё Зеркало Души чтобы защитить своего Мастера, и только затем начнёт бой, тогда им не помешают. Но Киритцугу был в курсе того, на что Райдер был способен. Если он вступит в игру до активации Ionian Hetairoi…

Продолжая сидеть на скамье, Сэйбер вздрогнула, и с силой сжала зубы. Она была очень раздражена тем, что не могла предсказать действий Эмии Киритцугу. Перед лицом сильного соперника, она не могла сконцентрироваться, чтобы биться в полную силу.

Пока она беспокойно продолжала ждать, пробирающий до кости северный ветер, становился всё холоднее, заставляя Сэйбер волноваться ещё сильнее.

***

Как Сэйбер и опасалась, Эмия Киритцугу действительно был здесь.

Приблизительно за 800 метров отсюда, через одну улицу, на крыше шестиэтажного муниципального здания.

В отличие от неудобных крыш других зданий, крыша этого здания, была сконструирована особым образом, из-за того, что выход на неё жильцов не был предусмотрен. Хоть на неё и сложно было попасть, стоило кому-то на ней оказаться, и можно быть уверенным - тебя не побеспокоят. Если спрятаться рядом с водонапорной башней, тебя не увидят даже с нижних этажей; идеальная позиция, подходящая для снайперской стрельбы или засады.

Даже дым и запах сигареты не был никому заметен. От всего сердца наслаждаясь процессом курения сигарет, которые придавали ему сил и энергии, тяжёлых мыслей у Киритцугу в отличие от Сэйбер было значительно меньше.

Оптический прицел снайперской винтовки уже поставленной на треногу смотрел на парадный вход в поместье семьи МакКензи.

И другая специально подготовленная оптика, была установлена так, чтобы в неё можно было чётко разглядеть любое действие Сэйбер, что сидела у автобусной остановки.

Да, довольно сложно наблюдать в два оптических прибора без перерыва, но это всё что ему оставалось делать, раз он не мог положиться на помощь Майи. Так как ей было доверено охранять Ирисфиль, она не могла уйти, пока не придёт время. С этого дня охота за противниками полностью ложилась на плечи Киритцугу.

Киритцугу начал вести наблюдение за домом четы МакКензи ненамного позже Сэйбер; он видел, как Сэйбер, которая определённо могла почувствовать присутствие Слуги, ничего не сделала, что означало одно – сейчас Райдер нет дома.

В таком случае, Мастера тоже поблизости не было. Этот Мастер не был настолько безрассуден, чтобы оставаться одному дома при таких обстоятельствах. Обнаружь он, что на пороге стоит вражеский Слуга, он немедленно призвал бы Райдера.

Киритцугу отличался от Сэйбер; ситуация, в которой цель не остается в своей цитадели была для него более сложной. Как раз в тот день, когда Киритцугу узнал о существовании Глена МакКензи и его семьи, цель ушла из дома и не вернулась; расчёт времени был чересчур идеальным, чтобы это можно было назвать совпадением. Хотя тому не было прямых доказательств, вероятность того, что Вэйвер предвидел возможность атаки противника и сбежал, была высока.

Даже тогда Киритцугу всё равно продолжил ждать и надеяться на успех, считая, что это определённо того стоит.

Если Вэйвер вернется обратно в дом четы МакКензи, необходимо будет дом взорвать. Если же он сбежал, то он должно быть уже нашёл новую цитадель. Шансы на то, что он вернется, были невелики.

Становилось ясно, что уже нельзя использовать эту пожилую пару в качестве приманки, чтобы устроить Вэйверу западню, как он использовал Солу, чтобы поймать Кайнета.

Киритцугу оценил то, как Вэйвер не заботясь о безопасности цитадели, выбрал себе в качестве убежища обычное поместье. По сравнению с тремя изначальными семьями и Кайнетом, которые сидели в экстравагантных цитаделях, где их было легко найти, стратегия Вэйвера была куда более успешной. Сложно предположить, что волшебник, который уже принял решение, будет беспокоиться о тех, кто живёт в поместье. Для Вэйвера МакКензи были пешками, которых можно было просто бросить.

Нетерпение от того, что он тратил ценное время, и запрет на излишне поспешные действия, эти две эмоции сражались в душе Киритцугу.

С одной стороны он уже перестал надеяться, что Вэйвер вернется; с другой – он не был полностью уверен, что его отбытие не было лишь совпадением. Что было особенно важно – сложно было поверить в то, что юный волшебник оказался на шаг впереди Киритцугу в схватке за информацию.

Изначально Киритцугу не рассматривал Вэйвера, Мастера Райдера, в качестве оппонента. Хоть он и узнал о нём, проведя дополнительное расследование, даже тогда, он считал Вэйвера начинающим волшебником, который случайно стал Мастером, и пришёл к выводу, что он любитель, который в волшебстве разбирается не больше, чем обычные люди.

Конечно, Киритцугу был не из тех людей, которые напрямую связывали способности и опыт. Он всё ещё помнил, как уже был безжалостным убийцей, когда лишь начал этим заниматься, и он не считал себя исключением из правил.

Но он несколько раз наблюдал за поведением Вэйвера на поле боя; так или иначе сложно было сказать, что он может быть сильным оппонентом, который может превзойти Киритцугу.

Не в силах получить ответ, в тот момент, когда его стала охватывать необъяснимая тревога…

Внезапно, сильная боль пронзила основание мизинца Киритцугу и его спина напряглась.

- …?!

С того самого момента, когда он стал по-настоящему считать Хисау Майю своей помощницей, Киритцугу наложил заклинание на прядь её волос и вживил её себе под кожу в основании мизинца. Тогда же Майя тоже вживила прядь волос Киритцугу под кожу своего пальца. Если у кого-нибудь из них магические цепи войдут в состояние чрезмерной стагнации, когда жизненная сила будет настолько мала, что это будет означать предсмертное состояние, прядь волос, отданная другому человеку, отзовется горящей болью, предупреждая его об опасности.

Подобная мера была принята на случай самого худшего из сценариев, когда будет невозможно использовать беспроводную связь или фамилияров чтобы обмениваться информацией; сказать просто – этот сигнал информировал лишь о том, что уже слишком поздно. Теперь, когда прядь волос была активирована в такой ситуации, это означало что…

Нельзя было колебаться, нужно было мыслить разумно. Киритцугу мгновенно собрался с мыслями и начал обдумывать ситуацию, чтобы иметь возможность выработать план действий.

Майя - при смерти, другими словами, находящаяся в подземном сарае Ирисфиль - в опасности. Последовательность событий и их причину в данный момент определить было невозможно.

Сейчас приоритетной целью было доставить помощь как можно скорее… единственный способ, который был выбран, был самым быстрейшим… чудо, которое будет совершено с помощью Командных Заклинаний на его правой руке.

- Именем Командных Заклинаний, я приказываю своей марионетке!

Киритцугу сжал руку в кулак, одновременно декламируя заклинание, так быстро насколько на него была способна машина.

- Сэйбер, быстро вернись в подземный сарай! Сейчас же!

Волшебство разбудило одно из Командных Заклинаний, запечатлённых на тыльной стороне ладони Киритцугу, и оно зажглось ярким светом.

***

Определённо не будет преувеличением сказать, что Сэйбер была удивлена.

Что она немедленно поняла, так это то, что она подверглась воздействию сильного волшебства. В следующее мгновение она перестала узнавать окружающее её пространство и оказалась посреди «перехода» где не было ни времени, ни пространства.

Возможно, это и было легендарное всесильное заклинание, созданное специально, чтобы отдавать приказы Слугам. Мгновенная скорость, которая практически заставила законы причины и следствия рухнуть - в один момент практически со скоростью света она преодолела физические ограничения и совершила мгновенный переход из одной точки пространства в другую.

Хотя всё произошло очень быстро, она знала, что Героическую Душу Меча не будут подвергать подобному обращению без веских на то оснований. Хоть она и была только что «перенесена» со скамьи у автобусной остановки в совершенно другое место, после того как она осознала, что находиться в знакомом ей подземном сарае, она немедленно поняла причину, которая привёла к активации Командного Заклинания Киритцугу. Ситуация должна быть критической, раз уж Слугу немедленно отправили в укреплённую цитадель. За несколько миллисекунд между завершением пространственного перехода и появлением на полу подземного сарая, Сэйбер уже завершила трансформацию своего «маскировочного» костюма в сверкающие доспехи.

Не нужно было никого спрашивать, ситуация стала ясна с первого взгляда.

Железные двери были выбиты грубой силой. Ирисфиль, которая должна была лежать в центре магического круга – пропала; на её месте лежало скрюченное от боли окровавленное тело Майи.

- Майя!

Сэйбер мгновенно оказалась рядом с ней; она ничего не смогла с собой поделать и поразилась тяжести нанесенных ран. Нельзя было это сравнивать с теми повреждениями, которые она получила в Лесу Айнцберн. Раны, полученные ею сейчас, приведут к смерти, если не оказать неотложную медицинскую помощь.

Словно почувствовав присутствие Слуги, Майя медленно открыла глаза.

- Сэй…бер…?

- Майя, держись! Я сейчас тебя перевяжу! Всё будет…

Майя оттолкнула руку, которая Сэйбер протянула к ней.

- Быстрее… за ним, быстрее, наружу… Райдер, он…

- …

По сравнению с тем, что её перенесли сюда Командным Заклинанием, Сэйбер была больше удивлена реакцией Майи.

Майя понимала объем своих повреждений. Она определённо понимала, что находиться при смерти. Но эта молчаливая помощница, убийца… в сравнении со своей собственной жизнью, она больше заботилась о сохранности похищенной Ирисфиль, и призывала Сэйбер выбрать приоритетной целью спасение Ирисфиль.

- Но, тогда…

Только она собралась задать вопрос, Сэйбер внезапно поняла.

Эта женщина тоже была рыцарем. Хоть их понятия о гордости отличались, отвага с которой она собиралась пожертвовать жизнью, ради исполнения своего долга… это было определёно путём рыцарства, в который твёрдо верила Сэйбер.

«Я должна защищать Ирисфиль в подземном сарае до самого конца» - такой долг взяла на себя Хисау Майя перед Киритцугу и Ирисфиль. Для того чтобы доверить Сэйбер долг, который она не смогла исполнить до конца, она собиралась пожертвовать своей жизнью.

- Всё… хорошо… скоро, Киритцугу, придёт, так что, ты должна, быстрее…

Сэйбер сжала зубы и закрыла глаза.

Если мыслить здраво… каждую минуту, каждую секунду, которую Сэйбер тратила, беспокоясь о Майе, Ирисфиль уносили всё дальше, навстречу безнадёжной ситуации.

Майю может спасти Киритцугу, который быстро сюда доберется… надежда ещё была. Но что касается Ирисфиль, которую забрали… если Сэйбер не бросится в погоню немедленно, тут надежды не было. Согласно отметинам, которые были оставлены за пределами подземного сарая, это было определённо дело рук Слуги. Преследование и последующая за ним атака могла быть выполнена только Сэйбер, которая тоже была Слугой.

- Майя, ты должна продержаться до прихода Киритцугу. Я верну Ирисфиль в целости и сохранности.

Майя кивнула, и, расслабившись, закрыла глаза.

Сэйбер взяла на себя новый долг, чтобы выполнить долг Майи… поэтому в её душе не было места колебаниям.

Словно ураган она вылетела из сарая, и, запрыгнув на крышу здания одним прыжком, она посмотрела в темнеющее, далёкое небо, ища глазами силуэт врага.

Так как это было божественно-мгновенное перемещение с помощью Командного Заклинания, определённо налётчик покинул это место совсем недавно. Он не мог далеко уйти. Даже если его нельзя было почувствовать, всё ещё можно было обнаружить его с помощью зрения.

Сэйбер, стоя на крыше и используя сверхъестественное зрение Слуг, осмотрела окрестности и без труда обнаружила фигуру противника.

На расстоянии около полукилометра… величественно стоя на крыше одного из зданий торгового квартала.

Мощное телосложение, вьющиеся огненно-рыжие волосы и красная мантия. Несомненно, это был Райдер, Король Завоевателей, Искандер, которого она неоднократно встречала на поле боя.

- Не может же быть… чтобы это действительно был Райдер?

Сэйбер всё ещё относилась с сомнением к словам Майи, которая видела напавшего.

Чтобы Король Завоевателей, который каждый раз гордо выкрикивал своё имя, прибёг к таким методам… в это действительно сложно было поверить.

Но его толстые руки на самом деле держали находившуюся без сознания Ирисфиль; увидев это, более нельзя было сомневаться. Хотя было неизвестно, как они узнали о новой цитадели Сэйбер, именно Райдер напал на Майю и тяжело её ранил.

Райдер показал себя открыто словно заманивая врага за собой, после того как он встретился взглядом с Сэйбер, он немедленно развернулся и исчез с крыши здания.

- Проклятье!

Сэйбер приготовилась начать преследование, но её соперник был Героической Душой Всадника… Сэйбер не могла ничего сделать кроме как закусить губу.

Было бы просто продолжить преследование, перепрыгивая через улицы. Но это только в том случае, если её противник также передвигался на своих двоих, как и она. Если Райдер сбежит на своём Колесе Гордия, неважно, насколько были хороши ноги Сэйбер, она не сможет его догнать.

Но Сэйбер также обладала способностью «Верховая Езда». В сравнении с Небесным Фантазмом, который мог летать по воздуху, чтобы достичь пункта своего назначения, необходимо было найти средство передвижения, который превзойдёт её механическую энергию ходьбы.

Случись такое раньше, Сэйбер определённо бы бросила идею преследования, так как у неё не было возможности догнать врага. Но к счастью или к несчастью, вчера Майя дала ей нового «скакуна».

С чувством глубокой благодарности к тщательной предусмотрительности Киритцугу, который готовился к любому неожиданному событию, Сэйбер спрыгнула вниз, сняв магические доспехи, мешавшие ей ехать верхом, и села на «коня», который до этого был припаркован во внутреннем дворе.

Глава 14.2 - Акт 14. Глава 2

-36:48:13

Эмия Киритцугу очень хорошо чувствовал аромат смерти.

Возможно из-за того, что он наблюдал за смертями других бессчетное количество раз. Смерть нельзя ни увидеть, ни услышать. Тем не менее, он всё равно мог почувствовать присутствие чего-то неизвестного, в тот момент, когда жизнь готовилась уйти из материального тела.

В моменты, когда он ощущал подобное «удовольствие», ему оставалось лишь беспомощно наблюдать последние мгновения жизни тех, кого было уже не спасти.

Поэтому Киритцугу отчаялся и сдался в тот момент, когда он вошёл в затихший подземный сарай.

Держа руку на пистолете в кобуре, закрепленной на его поясе, он осторожно проник в сарай, железные двери которого были выбиты. Не было ни намёка на убийство, ни предчувствия опасности. Что было в воздухе – так это аромат крови, битва здесь была давно окончена.

Кто-то, скрючившись, лежал на полу; дыхание было таким слабым, что его было почти неслышно. Вид постепенно охлаждающееся недвижимого тела, почему-то пробудил в нём ностальгию.

Он испытывал её, потому что знал, что он увидит подобное рано или поздно.

Он спас девочке жизнь, но её сердце было уже мертво в тот момент, когда она встретила Киритцугу. Эта девочка, которой повезло остаться в живых после того как она прошла крещение пулями и порохом, чувствовала не радость, но озадаченность.

Она не могла больше чувствовать что-либо или испытывать радость в отношении того факта, что она снова жила как человек.

Поэтому она вернёт свою спасённую жизнь хозяину, который ей эту жизнь подарил – с закрытыми глазами, казалось, девочка своим видом говорила это Киритцугу. Так они встретились одиннадцать лет назад.

Киритцугу также принял это как должное.

У него было предчувствие, что эта девочка умрёт в ближайшем будущем. Киритцугу убил своего собственного отца и приёмную мать своими собственными руками. И потому, он полностью понимал, что стоящая рядом с ним девочка вскоре тоже уйдёт туда, откуда нет возврата.

Но даже если и так, чем больше у него было инструментов – тем лучше. Однажды она потеряет свои значимость и будет выкинута за ненадобностью; будет прекрасно, если ей удастся спасти жизни двух или более людей… Киритцугу подарил этой девочке имя, национальность и обучил её всем навыкам и знаниям, которыми обладал. Вот как родилась Хисау Майя, человек, судьба которого была предрешена.

Поэтому не нужно вздыхать или испытывать чувство утраты – таков был логичный, несомненный конец.

Он взял тело Майи на руки. Она медленно открыла глаза. Её пустой взгляд блуждал до тех пор, пока она не узнала Киритцугу.

- …

Не зная, что сказать ей, Киритцугу в замешательстве закусил губу.

Слова благодарности или упокоения не дадут результата. Если он должен был сказать ей что-то об этом моменте, то это должно быть заключение «ты умрёшь здесь».

Сказать, что больше нет заданий, не нужно больше беспокоиться.

Если он действительно относился к ней как к используемому инструменту, Киритцугу определённо был способен это сказать.

- …

Однако ни звука не донеслось из его пересохшего горла. Он просто ошеломлённо стоял, губы его дрожали.

- …Нет. Ты не можешь плакать…

- …

Киритцугу не замечал, что на его глазах выступили слёзы, которые уже собирались скатиться по щекам, пока Майя не сказал ему об этом.

- Ты… должен оставить свои слёзы для мадам… если ты заплачешь здесь… нет… ты, действительно слаб… если ты… заплачешь сейчас.. то не сможешь…

- Я…

Он должно быть где-то совершил роковую ошибку; только сейчас Киритцугу понял это.

Действовать как машина, думать, что такая судьба неизбежно поджидает в самом конце – Эмия Киритцугу всегда так поступал, и он всегда думал, что Майя была такой же.

Однако она произнесла эти слова, обращаясь к Киритцугу.

Разве не должно было быть других сособов оставить ей жизнь или дать умереть?

- Этим утром. Ты, наконец… вернулся к своему прошлому «я»… если ты будешь колебаться из-за такой мелочи. Нет…

- …

Именно. В этом самом месте, он обнял другую женщину и понял, по какой тропе он должен следовать.

Секунда колебания может опрокинуть его идеалы.

Правильный способ достичь невозможного чуда.

Он напомнил себе об этом. О том, что было всего полдня назад.

- Будь уверена, Майя, - произнёс Киритцугу сдержанным голосом, глядя в её глаза, взгляд которых уже начинал тускнеть.

- Доверь всё Сэйбер. Майя, твоё задание… выполнено.

Хоть она и потеряла свою полезность, машине, которой был Эмия Киритцугу, всё ещё нужно было работать без сбоев. Киритцугу обещал ей это.

Поэтому не было смысла ей продолжать держаться.

Нет нужды страдать от боли, нет нужды продолжать мыслить; она может всё отпустить.

Услышав такие неподходящие моменту холодные слова, Хисау Майя едва заметно кивнула.

- Майя…

Нет ответа.

Слова подтверждения или отказа более не будут ею произнесены. То, что сейчас лежало в руках Киритцугу, было хладным трупом.

***

Райдер определённо отступал в направлении Синто.

Сэйбер продолжала следить за спиной Райдера, который появлялся на крышах зданий и рекламных щитах; наверно он просто перепрыгивал с одного места на другое. Быть может он намерено не скрывал своих передвижений, не считая должным прятаться от Сэйбер, которая должна была преследовать его на своих двоих.

Если так, то он фатально недооценивал противника.

С открытыми дроссельными клапанами и заряженный боевым духом Сэйбер, свирепый двухколёсный зверь издал бесстрашный рёв. Урчащий V-образный четырёхцилиндровый 1400cc двигатель был словно закованный в броню лев – безумный рёв гигантского хищника встряхнул ночную тишину.

Приготовленное Эмией Киритцугу механическое оборудование было не четырёхколёсным, но двухколёсным, наверно для того, чтобы полностью реализовать «Верховую Езду» Сэйбер. По сравнению с «управляемыми» автомобилями, в которых водитель сидел в сиденье, удерживаемый ремнями безопасности, легче было управлять транспортным средством, если водитель становился с ним единым целым. Усиленные способности Слуг будут доведены до максимума при езде «верхом» на мотоцикле, когда тело водителя будет находиться на транспорте, а не внутри него.

Конечно, он был специально подготовлен, чтобы быть использованным Слугой, существом, которое превосходило обычных людей, и факт того, что возможности мотоцикла выходили за рамки способностей обычных водителей, особой роли не играл. Сперва подобный дизайн казался до смешного непрактичным и работающим лишь на бумаге, но Киритцугу сумел воплотить его в жизнь.

Основой этого мотоцикла послужил Yamaha V-Max, один из самых мощных мотоциклов современности. Характеристики оригинального 1200сс двигателя в 140 лошадиных сил, который мог работать даже на пределах своих возможностей, вновь были повышены. Более того, акселератор был полностью укреплён, сделав его чудовищной машиной, которая на выходе давала 250 лошадиных сил. Вот на каком серебряном скакуне сейчас ехала Сэйбер.

Естественно, что подобная модель мотоцикла уже не могла правильно функционировать, претерпев столь чрезмерное усиление. Колёса слишком быстро крутились и не могли создать достаточного сцепления с дорогой. Переднее колесо постоянно прыгало, невзирая на тормоза, и могло просто сбросить водителя.

Сэйбер идеально направляла этого чудовищного физически неуправляемого скакуна и летела на полной скорости. Секрет управления этим мотоциклом основывался на её боевых навыках, которыми она гордилась, и её ужасающей силе энергоудара. Энергоудар, вырывающийся из спины Сэйбер, принуждал сумасшедший транспорт лететь по дороге, используя все свои лошадиные силы для ускорения. Казалось, здесь использовалось не мастерство вождения, а сила для укрощения свирепого зверя. Сэйбер, не обладая мощным телосложением, могла управлять этим 300 килограммовым чрезмерно усиленным мотоциклом, лишь постоянно оставаясь начеку. Сэйбер практически лежала на двигателе, который был покрыт пластиковым турбонасосом, и была вынуждена терпеть сильные вибрации такого большого двигателя, пока управляла мотоциклом. Она была похожа на ребёнка, который отчаянно держался за спину зверя.

Однако этот процесс не был особо болезненным для Сэйбер. Чем неукротимей становился этот железный зверь, тем больше возбуждения и решимости она испытывала.

Чувство, которое она ощущала при управлении Мерседесом, не шло ни в какое сравнение с этим стремительным галопом. Да. Всё равно, что ехать верхом.

Хотя она управляла механизмом, который был создан современными технологиями, её дух уже вернулся на оставшиеся в памяти поля былых сражений – она вновь обрела дух рыцарства тех времён, когда она держала в руках копьё и летела на вражеские формации.

- Если я продолжу ехать с той же скорость, тогда возможно…

Дистанция между ней и Райдером увеличилась. Существовала разница между прыжками по крышам и простому передвижению по дороге.

Однако причин для беспокойства не было. Да, скорость Слуги намного превышала максимальную скорость V-Max. Однако этот железный зверь мог поддерживать свою скорость до тех пор, пока в нём было горючее. Если она участвовала в изматывающем преследовании, тогда её мотоцикл был её преимуществом.

Улицы города Мияма были полны препятствий для того, кто вёл преследование по земле. Более того, полностью переоборудованный для достижения максимальной скорости V-Max, сейчас не отличался от тех машин, которые были модифицированы для коротких и скоростных заездов; он был практически лишён маневренности. Однако невозможные способности Слуги преодолели правило гласящее что «транспортные средства не могут вписаться в поворот на большой скорости». Это правило для неё ничего не значило.

Сэйбер на порядок повысила характеристики машины. Она не тормозила при повороте, наоборот, она открывала дроссельные клапана и добавляла оборотов на заднее колесо. В тот момент, когда переднее колесо поднималось вверх из-за чрезмерного ускорения, и возникала угроза заваливания мотоцикла в бок, Сэйбер использовала взрывную силу энергоудара, чтобы силой выровнять машину и вписаться в поворот. Словно она наносила мощный и сокрушительный удар, направляя движение транспортного средства.

Райдер, похоже, преодолел реку Мион и попал в Синто, а она более не могла видеть его фигуру. Но Сэйбер не ударилась в панику, и посмотрела в ночное небо, пытаясь найти противника там.

Райдер должен был понимать, что уже бросившаяся в погоню Сэйбер так просто не сдастся. Сейчас он не мог уйти в призрачную форму – только не с Ирисфиль в своих руках. У Райдера было лишь два выбора, когда он оказался на территории Синто. Первый был спрятаться, чтобы избежать преследования Сэйбер, а второй – увеличить дистанцию между ними используя Колесо Гордия. Зная Райдера, Сэйбер предположила, что он выберет второй вариант. Поэтому ей не нужно было отчаиваться из-за того, что она потеряла его на мгновение. Летающий Небесный Фантазм, Колесо Гордия, будет излучать огромное количество энергии и поэтому не останется незамеченным Сэйбер.

- Проблема в том, что его сложно преследовать, находясь на земле…

Лучше всего будет, если она предугадает пункт его назначения в тот момент, как она заметит Колесо Гордия, и доберется туда первой. Вместо того чтобы соревноваться в искусстве вождения, следовало проверить своё чутьё преследователя и охотничьи инстинкты.

Все, кто находился на дороге, пялились на ревущий V-Max, что на ошеломляющей скорости продолжал обгонять идущие впереди машины. Сэйбер полностью игнорировала людские взгляды и сконцентрировалась на поиске противника над своей головой. Она могла засечь препятствие, преграждающее ей путь через изменения в воздушных потоках. Она бы ни во что не врезалась, даже если бы закрыла свои глаза.

- ...Вот он!

Чувства Сэйбер, словно чутьё дикого зверя, засекли движения магической энергии в небе. Словно пытаясь избежать быть замеченной обычными людьми, Колесо Гордия не издавало громоподобного шума, и его скорость похоже была небольшой. Однако это ощущение было, несомненно, вызвано вспышками магической энергии созданными Фантазмом Райдера.

Колесница направлялась на восток. Возможно, Райдер пытался уйти из Фуюки через Синто.

Сэйбер подумала, что он испытывает свою удачу. Если так, то она могла в полной мере использовать всю скорость машины на широком национальном шоссе.

Разом преодолев мост и выехав на шести-полосную дорогу, Сэйбер смело открыла дроссельные клапана пошире и послала V-Max вперёд.

Благодаря безрассудному водителю тахометр уже показывал более 6000 оборотов в минуту – в этот момент двигатель издал неожиданный звук.

Тихое рычание двигателя, похожее на волны злобы, внезапно сменился оглушающим и резким пронзительным шумом. Звук, который был ещё безумней, яростно разрывал тишину ночного неба. Ускорение, которое имело место мгновения назад, нельзя было сравнить с этим.

Предвзлётная скорость превратила Сэйбер и её мотоцикл в летящую пулю, и окружающие её ночные огни пролетали мимо неё словно кометы.

Это случилось в тот момент, когда магическая энергия, дремавшая внутри железного зверя - очнулась. Будучи созданным с помощью самых современных технологий, структура приводного механизма V-Max, позволяла четырёхцилиндровому двигателю немедленно переключаться на режим двухцилиндрового, когда достигнут предел оборотов, и повышала количество засасываемого воздуха, чтобы достичь ещё большего ускорения. Таков был уникальный дизайн V-Max. Изначально, машина, использующая два цилиндра, была бы сконструирована иначе, но эта конструкция уже выходила за рамки мотоцикла.

В то время как она претерпевала трение воздуха, которое уже начало приближаться к давлению жидкости, Сэйбер прижалась к мотоциклу со всей своей силой, и всё же не смогла сдержать радостной улыбки.

Это мотоцикл уже преодолел главное правило машины; именно, пределы «человеческой машины». Сейчас он был внеземным существом, рожденным современными технологиями. Это одиночество и грусть заставили её чувствовать сходство, которое превышало симпатию.

Лишь превосходящий людей Слуга мог позволить показать этой машине свою истинную ценность. Этот мотоцикл, должно быть, обрёл жизнь только для того, чтобы Сэйбер могла ехать на нём этой ночью.

- …Ладно, тогда можешь нестись, пока ты себя не выжжешь!

Громко вскрикнув навстречу ревущему ветру, Сэйбер открыла дроссельные клапана ещё шире.

Спидометр показывал скорость за 300 км/ч, и она продолжала медленно расти.

Яркость потока огней, похоже, уже не была светом, который оставался на земле, он почти мог освещать небо.

- Райдер. Эй, она… не может же нас догонять, так?

Вэйвер первым заметил новые обстоятельства и сидя на водительском сиденье, указал рукой вниз. Райдер посмотрел в направлении, куда указывал его Мастер, и удивлённо вскинул брови.

- Хах? Я всё гадал, кто это может быть, а это оказывается Сэйбер. Значит, можно уже не тратить силы на её поиски… Слушай, парень, эти ваши мотоциклы правда настолько быстры?

- Это… мотоцикл??

Взгляд Вэйвера видел лишь яркое пятно. Это никаким боком не было похоже на мотоцикл, который можно было понять с помощью нормальной логики, даже если бы он напряг для этого весь свой мозг.

- Нет, это невозможно… однако, это возможно через способности Сэйбер. Если будем думать в этом направлении, то вероятно…

- Хм, она осмелилась бросить вызов мне, кто обладает могучим титулом Райдера.

Райдер жестоко улыбнулся, словно это доставляло ему радость.

- Ха-ха, как интересно. Раз она догоняет нас, нам больше не нужно направляться в этот странный лес… в таком случае, я смогу устроить с ней нехилый бой.

Райдер натянул поводья божественных быков, и неожиданно сбросил скорость боевой колесницы.

- Эй, мы приземляемся?!

- Я передумал. Я решил сразиться с этой девочкой на старых добрых «колёсах». До леса ещё далеко, так? Здесь же просто идеальное место для битвы!

Сначала Вэйвер хотел возразить по поводу того, что Райдер хочет отказаться от выгодной позиции занимаемой ими в небе и попасть в ловушку Сэйбер. Однако Вэйвер вспомнил силу Экскалибура, которую он видел позавчера. Основываясь на характеристиках Небесного Фантазма Сэйбер, чем дальше ты от неё находишься, тем большей опасности ты себя подвергаешь. Возможно, будет безопасней вступить в ближний бой, который сможет ограничить использование разрушительной силы вражеского Фантазма.

- Ладно, тогда решено! Ты лучше будь осторожен!

- Ха-ха-ха! Парень, ты наконец-то постиг хитросплетения битвы! Не волнуйся! Я самый могущественный человек во всей истории, на небесах и на земле. Ничто не сможет мне помешать!

К счастью, в данный момент на национальном шоссе не было обычных автомобилей. Хотя извилистая бетонированная горная дорога не очень-то подходила для сражений, им не нужно было волноваться о том, что они могут ранить невинных свидетелей.

Колесо Гордия наконец-то приземлилось в 200 метрах перед Сэйбер, которая постепенно сокращала дистанцию, и гордо двинулось по дороге, готовясь встретить надвигающуюся атаку соперника.

Глава 14.3 - Акт 14. Глава 3

-36:45:26

Со стоящего вдалеке здания, три пары глаз наблюдали как за летающим Небесным Фантазмом Райдера, который появился в воздушном пространстве над Синто, так и за Сэйбер, которая изменила направление своего движения, преследуя его.

Глаза первого человека смотрели удовлетворенным взглядом. Во взгляде второй пары глаз читалась чрезмерная усталость. А глаза третьей личности были полны такой жесткой ярости, что сложно было сказать, а человек ли это?

- Я не думал что настоящий Райдер действительно появится… Воистину, замечательное представление. Мато Кария, в бою ты часто приносишь удачу своим товарищам.

Котомине Кирей произнёс это с улыбкой, и в его голосе слышался едва заметный намёк на сарказм. Одновременно с этим он похлопал Карию по плечу, чтобы выразить своё восхищение. Кария использовал свой здоровый правый глаз, чтобы подозрительно посмотреть на собеседника.

- Святой отец, ты думаешь, стоило потратить два Командных Заклинания для столь мелкого дела?

Кария посмотрел на свою правую руку, на которой не было двух Командных Заклинаний, взглядом, в котором читалось недовольство. Кирей ответил, улыбаясь.

- Нет нужды волноваться. Кария, пока ты будешь мне помогать, тебе не нужно беспокоиться о трате Командных Заклинаний. Давай, протяни сюда свою руку.

Кирей взял иссохшую и испещрённую венами руку Карии, тихим голосом произнёс заклинания, перенося знак Командных Заклинаний со своей собственной руки. После того, как священник исполнил свои обязанности, поблекшие отметины Командных Заклинаний вернули свой цвет, и восстановили свою изначальную форму, состоящую из трёх частей.

- Ты… на самом деле…

- Разве я уже тебе не сказал? Кария. Я принял на себя обязанности Наблюдателя, так что у меня есть право распределять Командные Заклинания, взятые на хранение Церковью, по своему усмотрению.

- …

Кария не мог понять истинных намерений собеседника; он, не отворачиваясь, смотрел на Кирея, затем бросил взгляд на своего Слугу.

Гигантский силуэт, который стоял позади него был Райдером, Королём Завоевателей, Искандером. Красная мантия, вьющиеся рыжие волосы, могучие телосложение, всё было таким же, как и Слуги, управляющего колесницей, что удалялась от Фуюки с Сэйбер на хвосте. Одним единственным отличием были пара жутких налитых кровью глаз, которые светились негодованием… несомненно, это было отличительной чертой Слуги подвергшегося Безумному Усилению.

В его мускулистых руках лежало стройное тело Ирисфиль, которая потеряла сознание и всё ещё была в коме. Именно этот Райдер был повинен в похищении Хранителя Святого Грааля из подземного сарая, который охраняла Майя, и это он заманил Сэйбер в Синто.

- Достаточно, Берсеркер.

Кария кивнул. Гигантское тело Короля Завоевателей превратилась в чёрный как ночь туман, словно было сожжено, затем показалась закованная в доспехи фигура, вокруг которой витала зловещая аура. Эта тёмная энергия, что имитировала внешний облик Райдера, сейчас крутилась вокруг его рук и ног, затемняя некоторые части чёрного доспеха.

Увидев, как Берсеркер принял свой истинный облик, Кирей удивлённо произнёс.

- Эта способность трансформироваться… как жаль, что этот Фантазм нельзя использовать когда он в состоянии Берсеркера.

- Изначально этот парень обладал способностью превращаться в других Героев, и заработал славу в боях для других людей. Из-за Безумного Усиления, она сократилась до способности к имитации.

Чёрный туман, который кружил вокруг всего тела Берсеркера, изначально мог не только скрывать его облик, но был также Небесным Фантазмом, который мог имитировать любого человека для того, чтобы обмануть глаза и уши оппонентов. С того момента как Берсеркера лишили рассудка, эту способность нельзя было использовать. Кария заставил его использовать эту способность с помощью Командного Заклинания, и таким образом смог преобразить Берсеркера в фальшивого Райдера. Но эту способность можно было использовать лишь раз.

- Ар… ур…

С взглядом полным гнева Берсеркер наблюдал как свет, который излучали фары мотоцикла Сэйбер, удалялся на восток. Глубоко сидящая внутри него ярость заставила его плечи трястись, из-за чего доспехи стали издавать лязгающий звук, но в отличие от своего обычного поведения, только этим и ограничилось. Всё из-за того, что его связали сильнейшим приказом. Второе Командное Заклинание, которое Кария использовал, гласило: захватить Ирисфиль и позволить Сэйбер уйти.

Для того чтобы заставить Берсеркера, который был непреклонен всякий раз, когда дело касалось Сэйбер, действовать так, как ему было сказано, необходимо было связать его Командным Заклинанием.

Скованному приказом Берсеркеру было очень сложно вытерпеть то, что это задание было выполнено, и сейчас Чёрный Рыцарь походил на механизм, который был неисправен; его конечности тряслись в конвульсиях, упрямо сопротивляясь отданному приказу.

При виде упрямства Берсеркера, Кария почувствовал, как по его спине пробежались мурашки. Перед тем как Берсеркер вышел из-под контроля, Кария силой прервал поток поставляемой энергии. Потеряв поддерживающую его в этом мире энергию, Слуга немедленно перешёл в призрачную форму; тело Ирисфиль, лишившись опоры, резко упало на крышу. От удара спящий гомункул издал тихий стон полный боли, но глаз так и не открыл. С того самого момента как её похитили из магического круга, в котором она восстанавливала свои силы, ей всё труднее было оставаться в сознании.

- Эта женщина… она действительно является Сосудом для Святого Грааля?

- Если быть точным, то это – гомункул. Если ещё один или два Слуги будут побеждены, тогда он, возможно, покажет свою истинную форму… Я подготовлю ритуал по обретению Святого Грааля, когда он снизойдёт. До этого времени, позволь этой женщине находиться под моей защитой.

Мужчина в сутане поднял слабое тело женщины; Кария молча посмотрел на собеседника с вопросом во взгляде.

Кирей заметил его взгляд, и ответил, как и раньше, с расслабленной и удовлетворенной улыбкой на лице.

- Не беспокойся. Согласно нашему соглашению, я передам тебе Грааль. Всё потому, что мне не нужна машина, исполняющая желания.

- До того, как это время наступит, ты, кажется, обещал мне ещё кое-что, святой отец.

- Ах это… конечно, с этим никаких проблем. Тебе нужно просто придти в церковь к полуночи. Я всё подготовлю к твоей встрече с Тосакой Токиоми.

- …

Чего добивался этот священник? Что оставляло Карию в сомнениях, так это то, что он на протяжении всего этого времени не мог понять истинных намерений священника.

Хоть Котомине Кирей однажды был учеником Тосаки Токиоми, для того чтобы участвовать в Войне за Святой Грааль он порвал с ним, и стал Мастером от Церкви. Но семья Мато, которая также участвовала в предыдущей Войне, давно знала об альянсе между семьёй Тосака и Церковью. В таком случае было очевидно, что сын Наблюдателя, который также был церковным экзекутором, призвал Ассасина, будучи приспешником Токиоми.

Сегодня в полдень он внезапно постучался в дверь поместья семьи Мато, сказав, что он надеется обсудить возможность создания альянса. Согласно ему, ответственность за смерть Котомине Ризея лежит на Тосаке; и как его сыну Ризея ему необходимо было отомстить за своего отца, поэтому он решил воспользоваться помощью семьи Мато, чтобы убить Токиоми.

Хоть Кария и знал, что это всё было подозрительно, условия, предложенные Котомине Киреем, были для него слишком заманчивы.

Этот мужчина планировал не только заманить Токиоми в ловушку, но также разведал местонахождение секретного убежища семьи Айнцберн, хранителей Сосуда для Грааля, и также, будучи Наблюдателем, обладал правом хранить Командные Заклинания; можно было сказать, что он обладал самой важной козырной картой на поздних этапах Войны.

Кария, у которого под боком была тикающая часовая бомба известная как Берсеркер, был изолирован и неспособен верить своей собственной родне, поэтому помощь Кирея была для него больше чем помощь армии состоящей из тысячи человек; в своём сердце он уже был на всё согласен. Однако при условии, что он поверит всему, что сказал этот Котомине Кирей.

Котомине Кирей удостоверился, что гомункул семьи Айнцберн попал к нему в руки. Он даже благородно возместил использованные Командные Заклинания… даже сейчас Кария не мог полностью доверять священнику, который расслабленно и довольно улыбался.

Внешний вид этого мужчины были и вправду чересчур расслабленным. Возможно из-за уверенности, которую придавало ему постижение тайн, о которых знал, что было самым важным и решающим фактором. Но если он так просто смотрел на всё, это означало, что он совершенно не боялся вступить в битву и не чувствовал за собой никакой вины за использование подобной тактики.

Если бы была необходимость в том, чтобы описать его улыбку, она походила на улыбку ребёнка, который был увлечён игрой. Ради того, чтобы предать своего благодетеля и отомстить за своего отца, этот мужчина сформировал с ним альянс. Было очевидно, что этот человек находил огромное удовольствие в сложившейся ситуации.

- Будет подозрительно, если нас увидят вместе. Кария, почему бы тебе не уйти первым.

- А ты?

- У меня ещё есть здесь пара дел. Не забывай, Кария. Сегодня в полночь твоё желание исполнится.

Похоже, священник был заинтересован в их встрече больше чем сам Кария, так как когда он ему об этом наполнил, в его голос был полон ожидания.

Кария вновь посмотрел на улыбающегося священника подозрительным взглядом, затем медленно развернулся и направился к выходу с крыши.

Без какого-либо намёка на беспечность, Котомине Кирей вслушивался в удаляющийся звук шагов своего союзника. Убедившись в том, что звук затих, он вновь подошёл к краю крыши, и посмотрел на кучу строительного материала, который был накрыт брезентами для защиты от дождя.

- Я уже его отослал. Я не знаю, кто ты такой, но не настало ли время показать своё лицо?

Это было произнесено властным тоном, не приемлющим отказа. После краткой тишины, в ночную тьму проскользнул жуткий и приглушённый смешок.

- О, ты, оказывается, меня заметил, не так ли. Ты действительно достоин считаться закалённым в битвах экзекутором. Ты более внимателен, чем этот паренёк Кария.

Из тьмы появилась бесформенная тень. Сперва Кирей даже подумал, что это была огромная масса собравшихся в одну кучу червей, вид которых бы мог запросто нагнать страху на любого человека… но яркий лунный свет немедленно опроверг это предположение; это был старик, тощий и невысокий, который спокойно выступил вперёд.

- Тебе нет нужды волноваться, экзекутор. Я не твой враг. Я родственник мальчика, который сотрудничает с тобой.

Так как он назвал себя, в разуме Кирея возникла единственная подходящая под это описание личность.

- Мато Зокен, не так ли?

- Именно. Ты даже знаешь моё имя. Похоже, Тосака хорошо инструктирует своих учеников.

Старый волшебник искривил уголки губ, глубоко спрятанных под морщинами, демонстрируя нечеловеческую улыбку.

***

Плотность темноты, которая расползлась по горной дороге, этим вечером была несравнима ни с чем; казалось, что уже наступила ночь.

В чёрной как чернила тьме, нельзя было увидеть собственную руку даже если поднести её к лицу. Сияние фар разрывало на части эту чёрную пелену. Сэйбер всё ещё управляла стальным зверем так, словно от этого зависела её жизнь.

Она уже ехала по этой дороге, сопровождая Ирисфиль. Когда они выезжали из города – вела Ирисфиль, по возращении за рулём Мерседеса сидела Сэйбер, которая уже знала дорогу. Хотя она была на этой дороге лишь дважды, когда они уезжали и возвращались, для Сэйбер этого было достаточно. Она обладала неординарной памятью; будь то ширина дороги или угол её наклона или даже место поворота, она могла с легкостью об этом всём вспомнить.

Сэйбер видела, что Колесо Гордия только что снизилось и приземлилось где-то вдалеке. По какой-то неизвестной причине, Король Завоевателей не продолжил убегать, но приземлился на землю, судя по всему намереваясь ответить на вызов Сэйбер помериться силами, соревнуясь в верховой езде по земле.

Его аура героизма не слишком сочеталась со скрытной тактикой, которую он использовал при похищении Ирисфиль, но возможно причиной этого был конфликт между Райдером и его Мастером. Действия Слуги связанного контрактом, часто приводили к противоречащим результатам; в этом не было ничего удивительного.

Можно сказать, она понимала это через приобретённый ею опыт, который она получила от конфликта с Эмией Киритцугу.

Сэйбер была рада тому, что Райдер смог выбрать именно это место для их окончательного сражения. Киритцугу не мог вмешаться в бой между двумя быстродвижущимися всадниками, даже если бы захотел. Для Сэйбер это было тем, чего она так желала.

Ключевой проблемой сейчас были вибрации руля мотоцикла, который она сейчас крепко сжимала и который, таким образом, посылал ей предупреждение.

Как машина созданная людьми, V-Max уже показал все, на что он способен. Что было печально, так это то, что едущий впереди быстродвижущийся Небесный Фантазм постепенно отрывался. Хотя V-Max был ускорен магической энергией своего всадника, прочность как материалов, из которых он был создан, так и его структуры определённо имела ограничения.

Двигатель и акселератор, которые от выезда из города до настоящего времени, были использованы на полную мощность, уже выказывали признаки износа. Превосходные навыки Сэйбер дали ей знать о состоянии внутренних частей механизма так, словно это было продолжением её материального тела. Уже сейчас можно было услышать скорбный стон, означавший то, что зверь достиг пределов своих возможностей.

- Будет худо, если ничего не сделать…

Всё закончиться в тот момент, если она просто сбросит скорость, заботясь о состоянии своего транспорта, но при необходимости вынуждать мотоцикл лететь на большой скорости, он развалиться через несколько минут. И если нельзя было ничего сделать с тем, чтобы усилить внутреннюю структуру мотоцикла…

Сэйбер сложно было судить - выполнима ли её задумка, которая мгновенно родилась в её разуме, но времени колебаться не было. Она уже всё решила, поэтому она доверилась своим способностям, которые были даны ей как Слуге.

Полный серебряный доспех, который она обычно носила в бою… сейчас она собиралась надеть его не на своё собственное тело, но усилить им корпус V-Max, используя силу мысли. Сделать так, чтобы это было похоже на броню, которая защищала любимых скакунов рыцарей на поле боя. Обладая способностью к верховой езде, что была у неё в крови, в этот раз она должна в буквальном смысле превратить этого безмолвного стального зверя в продолжение своей руки…!

Она продолжала выпускать свою магическую энергию, различные части мотоцикла, которые отвечали за повышения максимума допустимой скорости, оказались полностью закрыты и защищены; гибкая, но прочная броня повысила возможности V-Max.

- Прекрасно!

Хотя этот способ использования доспехов был неожиданным, великолепные навыки Сэйбер сделали эту трудную задачу выполнимой. Вся конструкция V-Max оказалась закована в новенькие серебряные доспехи, прекрасные и величественные. Теперь прочная структура мотоцикла не уступала его чудовищно большой скорости; на этот раз механический лев наконец-то стал настоящим магическим зверем. Выхлопная труба взревела.

Сэйбер использовала Невидимый Воздух как стрелу прямо перед собой, полностью накрыв весь корпус мотоцикла. Используя силу пневматического зонта, чтобы сократить сопротивление воздуха до нуля, V-Max, наконец, был избавлен от последнего препятствия.

Стрелка спидометра была давно же сломана и потому была бесполезна. Магическая энергия Сэйбер заставила летящий мотоцикл преодолеть законы физики; скорость уже превышала 400 км/ч. Давление, которое было порождено волшебством, плотно прижимало заднее колесо к асфальту; даже на поворотах, Сэйбер не отпускала газ, и разворачивала корпус мотоцикла, используя свою силу.

И таким образом, она обрела эту возможность… Сэйбер была чрезмерно воодушевлена тем, что смогла ухватить ускользающую от неё победу, приложив столько усилий.

Расстояние до Колеса Гордия постепенно сокращалось. Изначально она выглядела лишь как светящаяся точка, но сейчас можно было чётко различить внешний облик грохочущего Фантазма, который высекал молнии и также летел на большой скорости.

С другой стороны, Вэйвер, сидящий рядом с местом возничего, с того самого момента как они приземлились, постоянно оборачивался назад. Когда он увидел сияние фар мотоцикла, который внезапно стал приближаться, у него перехватило дыхание; затем он подёргал Райдера за мантию.

- Райдер, на такой скорости она нас догонит! Эй, идиот, обернись!

Услышав паникующий голос Вэйвера, Райдер фыркнул. Как Героическая Душа, которая была призвана из Зала Героев в этот мир в качестве Райдера, он, даже не оборачиваясь, мог ясно почувствовать присутствие Сэйбер, чья аура постепенно приближалась.

- Молодец, девочка. Если принять во внимание то, что она смогла догнать нас, используя эту штуковину, я могу лишь восхищаться ей. Но с другой стороны…

Райдер расхохотался, уголки его губ изогнулись, рождая улыбку, от которой веяло чем-то зловещим.

- Прости, но это боевая колесница. В такой скоростной гонке я больше не могу мило с тобой играть!

Затем Райдер позволил соскользнуть гигантскому корпусу колесницы в сторону, перемещаясь к обочине дороги.

По бокам Колеса Гордия, габариты которой превышали размеры обычного грузовика, были установлены массивные остро заточенные лезвия. Практически на протяжении всего национального шоссе, по которому сейчас летел Райдер, с двух сторон находился густой лес. Если колесница переместиться к обочине, тогда лезвия врежутся в густой лес…

- Так что давай, Сэйбер, догоняй меня!

Электрифицированные колёса колесницы крушили лес так же легко как бумагу; Райдер приступил к жестокой вырубке леса.

Хоть стволы деревьев были очень толстыми, для острых лезвий, летящих на скорости под 400 км/ч, это было всё равно, что просто пилить дерево. Стволы деревьев мгновенно ломались, заваливались назад и подбрасывались в воздух. В своём полёте они напоминали деревянную стружку, вот только этот кошмар был в сотни раз величественней.

Увидев сцену столь колоссального уничтожения, у Сэйбер перехватило дыхание.

- Проклятье!

Подброшенные воздух деревья были готовы пролиться дождём прямо на свою цель, которой разуметься была макушка догоняющей колесницу Сэйбер. О том, что могло последовать после получения прямого удара на такой скорости, и говорить не стоило; даже если с помощью руля можно было уйти из-под этого дождя, она была буквально между жизнью ми смертью.

Невозможно было сбросить скорость. Нельзя было избежать этого дождя, лишь просто отступив. Единственный способ выжить заключался в том, чтобы ринуться вперёд.

Сэйбер приняла решение; успокоив свой разум, она рванула прямо под дождь из падающих деревьев без какой-либо нерешительности. Стволы неслись к земле словно лавина. V-Max устремился вперёд, меняя курс словно змея, проскакивая в открытое пространство. Сэйбер поняла что тормозить сейчас будет непростительной глупостью, поэтому она не только не сбавила скорости, но даже использовала силу ускорения для того чтобы переднее колесо приподнялось над землей, полагаясь в сохранении равновесия лишь на заднее колесо, выполняя каскадёрский трюк по управлению мотоциклом с помощью одного лишь волшебства. Этот прекрасный танец на одном колесе заставил Вэйвера неотрывно наблюдать за ним и позабыть весь свой страх; на лице Райдера также появилась удовлетворенная улыбка.

- Ха-ха-ха-ха-ха! Невероятно! Воистину, Король Рыцарей превосходен в своём благородстве! Лишь ты достойна называться цветком, растущим на поле боя!

Смеясь, Райдер продолжил бросать колесницу из стороны в сторону, приближаясь к своей следующей цели.

- Держи ещё… после деревьев у нас на очереди дождь из камней!

Следующей целью для лезвий неожиданно оказались прочный асфальт и бетонное покрытие поверхности дороги. Плотность и прочность камня намного превосходила дерево. Но, так или иначе, лезвия безжалостно разбивали их на части, посылая их в полёт во всех направлениях словно капли, преграждая путь Сэйбер.

Смертельное крещение каменным дождём было даже ужасней, чем стволы деревьев. Но Сэйбер бросила взгляд вверх, смело ринулась вперёд, в то время как на её лице внезапно появилась непобедимая улыбка.

- Король Завоевателей, ты меня недооцениваешь!

Камни были много опасней стволов деревьев, только если предположить что они в неё попадут. Если она сможет увернуться от них, тогда не будет никакой разницы, даже если это будет дождь из пуль или ракет. Последней надеждой Сэйбер был V-Max которому она полностью доверилась, чтобы используя доблестные и прекрасные способности к верховой езде, пролететь в пустоты между камнями и бетоном.

С другой стороны, рассекая поверхность дороги огромными лезвиями, боевая колесница Райдера потеряла способность быстро ускориться. Бетон было сложнее крушить, чем деревья, и это влияло на движущую силу божественных быков, что нельзя было игнорировать.

Шестое чувство предсказало Сэйбер, что появилась превосходная возможность для победы. Сейчас приоритетом было пройти через несколько следующих одна за другой глыб целой и невредимой; тогда у неё определённо будет шанс «воскреснуть из мёртвых».

Огромная бетонная глыба, которая была вырвана из поверхности дороги, преградила путь V-Max. Громадная плита, которая и в длину и в ширину была более двух метров, напоминала гигантский каменный экран.

Даже увидев, что путь был заблокирован, взгляд Сэйбер не дрогнул. Пустив V-Max прямо вперёд, она взмахнула Невидимым Воздухом.

- Удаааааар!

Вместе с её криком, волна давления воздуха, которая могла сдуть армию из тысячи солдат, и была поддержана энергоударом, нанесла сильный удар в верхнюю часть глыбы – глыбы, которая на первый взгляд весила как минимум несколько тонн – после чего она взлетела воздух. Тот факт, что стройная девушка могла продемонстрировать такую силу, полностью опровергал законы физики; это было богоподобным умением, превосходящим норму и которым обладали лишь Слуги.

Вращаясь в воздухе, каменная глыба летела вперёд по несущей смерть параболе, намереваясь приземлиться прямо на колесницу. Услышав жуткий вопль Вэйвера, Райдер повернул голову. Вскинув свой меч, он с широко распахнутыми глазами посмотрел на глыбу над своей головой.

- АААААААААА!

Словно говоря «В соревновании по силе я тебе не проиграю» Райдер просто обрушил свой бронзовый меч на каменную глыбу. Траектория полёта глыбы вновь изменилась, и она сильней завертелась в воздухе. Наконец она упала вниз словно бумеранг, глубоко вонзившись в дорогу позади колесницы.

Увидев это, всё тело Сэйбер наэлектризовалось от понимания ситуации.

Бетонная глыба, вонзившаяся в асфальтовое покрытие, своей гладкой стороной смотрела в небо, в отношении земли она стояло диагонально под углом более чем в 30 градусов. Вот что было ключом к победе.

- Сейчас подходящее время…

Под большим пальцем её правой руки, которая прочно держала руль, была кнопка, которую она никогда не выпускала из внимания. Сэйбер управляла V-Max через невероятные способности к верховой езде; хоть она и не знала, что именно делала эта кнопка, она знала, какой от неё будет «эффект». Это был главный секрет, спрятанный внутри железного коня, и самой сильной козырной картой.

Безо всяких колебаний Сэйбер нажала на красную кнопку, и двухколёсный зверь отозвался возбуждённым ревом.

Рядом с бешено работающим двигателем, через впускной клапан, который переключился на автоматический режим и был наполнен оксидным топливом, азотный ускоритель, расширившись при температуре 300 градусов по Цельсию, повысил границы допустимого предела. V-Max, мгновенно увеличив ускорение вдвое, рванул вперёд; это можно было назвать мгновенным ускорением. Сэйбер использовала всю свою силу, чтобы управлять корпусом мотоцикла; её целью была глыба, которая только что появилась перед её глазами.

Переднее колесо уже было на бетонной глыбе, которая издала ломающиеся звуки похожие крики. Мотоцикл устремился вперёд; сила бешено вращающегося заднего колеса запустила зверя в воздух. Даже закон гравитации был преодолён, когда он взмыл в небо.

Для Райдера, это определёно было внезапной атакой, которой он не ожидал. Самодовольно летая на своём Фантазме по воздуху, он не ожидал, что противник окажется у него над головой.

Воспользовавшись преимуществом над замедлившейся колесницей, с помощью ускорения которое обеспечил турбокомпрессор V-Max, и, использовав глыбу в качестве трамплина, которая стала таковым только благодаря случайности, Сэйбер наконец-то удалось найти слабое место Райдера.

Позиция, в которой ты находишься над головой противника, была абсолютным преимуществом при скрещивании клинков. Воистину это было милостью богини победы, которая была дарована Героической Душе Меча; на этот раз победа была предопределена.

- Умри, Райдер!

Невидимый Воздух, который намеривался заполучить главный приз, был мгновенно поднят для удара… затем, словно заколебавшись, он замедлился.

Райдер вскинул свой собственный меч, чтобы блокировать удар. Мечи столкнулись друг с другом… учитывая лишь силу удара, у Сэйбер должен был быть более высокий шанс на победу принимая во внимание её позицию; однако всё вылилось в ничью. Невидимый Воздух не смог пробиться сквозь защиту Райдера, и был отбит.

Больше возможности обмениваться ударами с помощью мечей не было, только не между Колесом Гордия и V-Max, который упал на дорогу. Сэйбер сбросила скорость, мгновенно использовав энергоудар, с большим трудом восстановив равновесие мотоцикла; когда заднее колесо коснулось земли, вся сила удара была поглощена шинами и амортизаторами.

Прекрасная возможность обрести победу была безвозвратно упущена, но Сэйбер стало неуютно по другой причине.

- Где Ирисфиль?!

Ошибки не было. В то мгновение, когда V-Max взлетел в воздух, она смогла увидеть место возничего на Колеснице Гордия, и кроме Райдера там был лишь его Мастер.

В таком случае, куда делась Ирисфиль, которую похитили их подземного сарая?

Сэйбер изо всех сил нажала на тормоз, останавливая мотоцикл, который весил более трёхсот килограмм. Шины заскользили по поверхности дороги, остановив бешеное вращение двух колёс. Всё это время она без колебаний преследовала Райдера, но сейчас тень сомнения возникла в её груди.

Каковой была цель Райдера, когда он пришёл в движение?

С городских улиц он двинулся на восток, по национальному шоссе… его пунктом назначения был лес Айнцберн.

Райдер уже проделал этот путь однажды, с бочкой вина в руках. Похитив Ирисфиль, почему он выбрал маршрут, который вёл на вражескую территорию?

Почувствовав холодок, от которого ей стало не по себе, Сэйбер сжала зубы.

Что если это был не побег?

И как вообще Мастер Райдера узнал про укрытие в Мияма… да, невозможно было, чтобы он про него узнал. Команда Райдера понятия не имела, что команда Айнцберн сменила штаб-квартиру. Он определённо думал, что Сэйбер и остальные находятся в огороженной лесом цитадели, и поэтому, посреди ночи, он направил свою колесницу прямо туда.

В таком случае, кто атаковал Майю и похитил Ирисфиль из сарая?

Истина была не ясна, но понимание пришло к Сэйбер мгновенно – её провели. От этого ей и было не по себе. Пока Сэйбер гналась за Райдером, виновник, который Райдера подставил, должен был даже в этот момент убегать с Ирисфиль в своих руках.

Она не могла более оставаться здесь. Ей нужно было вернуться в Синто как можно скорее, чтобы возобновить поиски Ирисфиль.

Но всё же… её понимание было невероятно точным, поэтому несмотря ни на что Сэйбер даже не шевельнулась. Напряжение охватило всё её тело, словно поднимающийся сильный ветер, который возвещал о зарождении урагана; нельзя было допускать никаких бессмысленных действий. Она смотрела на опасность прямо перед ней, встав в боевую стойку, готовясь выложится на полную в любой момент.

Приблизительно в ста метрах от неё, колесница Райдера замедлилась и остановилась. И затем развернулась к ней лицом. Всё это время, она двигалась вперёд, позволяя Сэйбер ехать за ней и глотать пыль, но сейчас она развернулась; глаза божественных быков, как и глаза их хозяина, Короля Завоевателей были наполнены радостью битвы; он смотрел на Сэйбер завораживающим взглядом.

Не было нужды гадать. Намеренья Райдера были вполне очевидны – он собирался сражаться.

В его глазах не было ни малейшего намёка притворство или коварство; он действительно желал сражения. Пламя ярости пылало во взгляде Короля Завоевателей, демонстрируя всю его мощь и говоря «Неважно как ты меня поразишь, я нанесу такой же удар в ответ».

Если Райдер двигался на восток потому что он собирался бросить вызов Сэйбер, для последней ситуация разительно отличалась, так как её завели в ловушку; Райдер же не был против сложившейся ситуации.

Именно поэтому, если она проигнорирует Райдера и вернется в город Фуюки, это будет означать, что она предоставит возможность Райдеру атаковать её в спину, к чему она будет абсолютно не готова.

Ей нужно немедленно принять решение… это был момент, когда времени на выбор не было, поэтому она должна была сделать его как можно скорее.

Маленькая рука Сэйбер сжала рукоять её меча, внезапно издав скрипящий звук.

Вэйвер приподнялся на месте возничего Коласе Гордия; он чувствовал, что боевой дух стоящего рядом с ним Райдера достиг своего пика.

Цель Короля Завоевателей была прямо перед ним и находилась в ста метрах от него или около того: Сэйбер, идя на большом мотоцикле, смотрела в их направлении с серьёзным лицом.

Она преследовала Райдера от самого Синто до сюда; почему она внезапно остановилась? Но Райдер, увидев, что его преследователь остановился, не воспользовался возможностью бежать и увеличить дистанцию, наоборот, он немедленно развернул колесницу и остановился, словно собираясь сойтись с противником лицом к лицу. Он сделал так, словно это было продолжением естественного хода событий. Потому что сражение с Сэйбер было изначальным намереньем Райдера. Если противник прекратил преследование, необходимо было перехватить инициативу.

Но… хоть Вэйвер ещё был не очень взрослый, он всё равно нёс на себе ответственность, будучи Мастером; ощущая тревогу и беспокойство, он ничего не смог с собой поделать и закусил губу.

И это расстояние, и их позиция, всё это было убийственно.

Небесный Фантазм Сэйбер, который стоил жизни Кастеру на реке Мион… так как он своими глазами видел мощь Меча Обещанной Победы, расстановка сил стала ясна ему с первого взгляда. Они находились на прямом участке дороги, без каких либо препятствий. Не было нужды беспокоиться о том, что невинные люди могут пострадать. Обе стороны стояли на месте глядя друг другу в глаза… несомненно, текущая ситуация была идеально подходила для применения Фантазма Сэйбер.

Подобные мелочи не могли пройти незамеченными мимо Райдера, который был ветераном многих сражений. И он также видел силу Фантазма Сэйбер на реке Мион. И хотя его суждение чаще базировалось на эмоциях чем на логике, когда дело касалось военной стратегии, этот Слуга не мог ошибиться по определению.

Случись это тогда, когда механическая энергия Колеса Гордия могла быть использована на полную мощь, тогда возможно ей бы удалось даже уклонится от выстрела. Однако по какой-то неизвестной причине, Райдер просто отринул это преимущество и решил атаковать Сэйбер в лоб.

- Эй, Райдер…

- Хм. Даже если тебе решать, Мастер, я должен кое-что прояснить.

Словно зная о сомнениях Вэйвера, Райдер улыбнулся неукротимой улыбкой; но так или иначе, он не сводил глаз с Сэйбер, пока говорил с юношей, который стоял рядом с ним.

- С этого момента, я отложу в сторону свои мысли о получении Грааля; я собираюсь повысить ставки. Если ты желаешь использовать Командное Заклинание чтобы остановить меня, то сейчас, наверное, самое время.

- …

Из-за того что он знал о надменной личности этого Слуги, он мог понять его намеренья.

Рассудительный Мастер определённо использовал бы Командное Заклинание, чтобы его остановить; даже Слуга сам это знал, но всё равно он желал действовать безрассудно. В чём причина?

- Ты… действительно собираешься атаковать? Под таким углом? Прямо отсюда?

- Это тот самый меч, который мы видели у реки. Когда Сэйбер встанет в стойку и будет готова его применить, мы увидим, сможет ли моя Колесница Божественной Власти использовать это время, чтобы сократить дистанцию. Вот в чём мы будем состязаться.

Выражение лица Вэйвера поменялось радикально; он начал пересчитывать расстояние между ними и противником.

Всё произойдёт практически одновременно; и это было очень опасно.

Он по памяти сравнивал время, которое у Сэйбер ушло на активацию её Небесного Фантазма и силу ускорения Фантазма Райдера. Неважно сколько раз он это пересчитывал, сложно было предугадать конечный результат. Расстояние между ними двумя было на самом деле очень удачным.

- ...Насколько ты уверен в победе? Райдер?

- …Наполовину.

Король Завоевателей ответил голосом полным достоинства, но так или иначе его тон продолжал быть расслабленным. Для того, кто знал в военных делах, эта статистика была не очень оптимистична.

Если шансы на победу были равны 50%, то другие 50% означали поражение. Это было также абсурдно как подбрасывать монетку для того чтобы выбирать между жизнью и смертью. Подобное не считалось достойным называться стратегией. Если нужно было дать название этому, то можно сказать что это было всё равно, что поставить на кон свою жизнь. При условиях, в которых можно было выиграть лишь таким способом, это было определённо глупым шагом.

- Почему ты хочешь… действовать настолько легкомысленно?

- Именно потому, что это легкомысленно, вот почему.

Слуга ответил на вопрос спокойным голосом, демонстрируя зловещую улыбку; его глаза горели верой в победу, глядя в неопределённое будущее, которое у него было лишь с вероятностью в 50%.

- Если вызов брошен в условиях, когда силы противников практически равны, тогда у проигравшей стороны не останется ни оправданий, ни лица. Это будет самой настоящей, истинной победой. Я не думаю, что меч этой девочки, которая старается всё время показать какая она одарённая, сможет использовать свою возможность, и на самом деле меня свалить. Если я, таким образом, смогу её полностью разбить, тогда возможно она испугается своей собственной некомпетентности, и с этого момента станет моей подчинённоё и будет мне служить.

- …

Вэйвер изумлённо поднял бровь; услышав это, он мог только вздохнуть. Чтобы ответить на такое, у него просто не нашлось слов.

В конце, было лишь одно. В сравнении с войной, которая шла вокруг Святого Грааля, они ставили выше открытое и честное состязание между собой как Героических Душ.

- Ты... действительно так сильно хочешь победить Сэйбер, что даже готов пойти на это?

- Мм, да, я действительно очень этого хочу.

Райдер кивнул без каких-либо колебаний.

- На поле боя она действительно является звездой сияющей на земле. По сравнению с тем, чтобы позволить ей делать глупости касательно того является ли она идеальным королём или нет, будет лучше если она будет излучать своё истинное сияние будучи под моим началом.

Ват так этот тиран побеждал бессчетное количество людей из благородных сословий и военных генералов; игнорируя их силу и богатства, он получал их «души».

Он не уничтожал врагов и не унижал их; он убеждал стоящих прямо перед ним оппонентов… вот что он считал истинной формой победы.

Какое право имел тот, кто полагался лишь на Грааль для установления связи и заключения контракта, судить – правильно это было или нет.

- …Забудь, Райдер. Если ты сможешь победить, используя свои методы, этого будет достаточно.

Вэйвер сдался; раздражённо дыша, он выплюнул это предложение.

Это не было случаем, когда они упорствовали в безнадёжном деле. Для Райдера, вся эта энергия, которая восстановилась за весь день отдыха, была идеальной возможностью для того, чтобы бросить вызов; такой возможности ему больше не представится. Не было гарантии, что в следующий раз, когда он столкнётся с Сэйбер, его состояние будет лучше, чем сейчас.

В таком случае, если полагаться на статистические шансы на победу, лучше будет поставить на боевой дух Райдера.

В сравнении с тем, чтобы попытаться убедить Короля завоевателей логичными доводами, лучше будет позволить ему играть на своём поле… из-за его неординарной личности, которая ничего не боялась ни на земле, ни на небесах, это возможно и рождало шанс на победу, в реальность которого можно было поверить.

Лицо Вэйвера было очень серьёзно, так как ему много нужно было обдумать для того чтобы принять это решение. Райдер сохранил на воём лице уверенную улыбку.

- Хе-хе, парень, ты действительно начинаешь понимать эту идею «превосходства».

Его уверенность не была пустой. Хоть он и сказал, что ставки были высоки, сам Райдер был полностью уверен в победе.

- Свет на другом конце завоевания мира! Via Expugnatio: Бешенный Каток!

Когда истинное имя наконец-то было названо, колесница, которую тянули божественные быки, окружённая молниями внезапно рванула вперёд. Величественный рёв быков, с которым они растоптали Берсеркера в первой битве, не шёл ни в какое сравнение с настоящим.

- Великий ветер!

Увидев, что её противник ринулся на неё, Сэйбер также поспешно вынула свой меч из-под защиты давления воздуха.

В открывшейся воронке урагана, появилось сияние золотого меча, словно демонстрируя путь короля этого рыцаря; поток магической энергии продолжал бушевать.

- ААААЛалалалалай!

Вместе с рёвом Райдера, быки вновь ударили копытами об асфальт; их подкованные копыта несли их вперед, словно клубы дума. Поражённый этим величием Вэйвер, изо всех сил старался не закрыть глаз, чтобы не потерять сознание, как в прошлый раз. Прямо по курсу к выстрелу готовился очень сильный Фантазм типа «Анти-Крепость»; для того чтобы перехватить инициативу, Райдер летел вперёд словно от этого зависела его жизнь, определенно не желая отказываться от возможности победить Сэйбер.

Лобовая атака Короля Завоевателей заставила Сэйбер вздрогнуть. Когда он пустил божественных быков галопом, дистанция в сто метров мгновенно сократилась до нуля. В мгновение ока могучая Колесница Божественной Власти предстала перед её глазами.

Если рукоять её драгоценного меча всё ещё была в её руке, тогда она была уверенная в своей победе; столкнувшись с золотым сиянием, которое исходило от Райдера, она могла прокричать лишь одно истинное имя.

- Экс…

В тот момент, когда воплощённый гнев грома намеривался уже растоптать маленькую фигуру Сэйбер…

- …калибур!

Золотая вспышка, словно свет от бессчетного количества комет, превратил ночь в день.

- …!

Взгляд Вэйвера потонул в ней, был ослеплён ею, он ничего не смог поделать, и отвернулся… с этой стремительной атакой, он в абсолютном спокойствии осознал одну вещь.

Он своими глазами увидел свет Фантазма Сэйбер, что означало… что до того, как Колесо Гордия довершило свою атаку, Король Рыцарей успел атаковать первым.

Но даже если и так, прикосновение могучих рук, которые держали его за плечи, никуда не исчезло.

Осознавая собственный проигрыш, он одновременно с этим понял ещё одну вещь – он всё ещё живой и в сознании.

Вэйвер осторожно открыл глаза и увидел шокирующую сцену, в которую превратилось поле боя.

Из-за выстрела Меча Обещанной Победы поверхность дороги была полностью выжжена; даже лес на его пути был полностью уничтожен. Дорога была разрушена и теперь была похожа на прямую, черную линию. Расплавленный асфальт источал отвратительную вонь; запах был очень едкий. Вэйвер чувствовал, словно его тело парит в небесах… нет, его за плечи держал сильный человек. Личность того, кто нёс юного Мастера, словно небольшой чемодан, даже не стоила упоминания.

- Эх, мы слажали.

Райдер произнёс это мягким голосом, всем сердцем сожалея о случившимся. Но учитывая текущую ситуацию, можно было понять, что на самом деле произошло.

Похоже, Райдер также был невредим. Но колесница, которой он управлял, как и два божественных быка исчезла бесследно. Небесный Фантазм Колесо Гордия был сожжён мощью Экскалибура, и, как и морской монстр Кастера, исчез не оставив после себя ни пылинки.

В тот момент, когда он находился между жизнью и смертью, Райдер, поняв, что он проиграл, быстро сгрёб Вэйвера в охапку с места возничего и едва избежал атаки Фантазма типа «Анти-Крепость». Можно было сказать, что они буквально обманули смерть. Но цена за это была высока. Летающая колесница, которую Райдер использовал всё это время в качестве основного оружия, в последнюю минуту обратилась в дым.

Но ничего ещё не было кончено… используя всю свою волю к сражению, Вэйвер мгновенно прогнал из своего сердца разочарование от поражения. Даже если Колесо Гордия было уничтожено, у Короля Завоевателей была ещё одна, последняя козырная карта.

- Райдер! Используй Ionian Hetairoi!

Услышав, что сказал Вэйвер, Райдер едва заметно, но упрямо покачал головой. Король Завоевателей, похоже, не собирался расставаться со своими взглядами на последний этап Войны, к которым он пришёл во время отдыха. Если его оппонентом была Сэйбер – против неё лучше использовать колесницу. Касательно призыва Армии Короля, которую можно было активировать лишь один раз, то её необходимо оставить для столкновения с Арчером.

Но неважно насколько сильно было тело Райдера и несгибаема его воля к победе, вступать в битву на мечах без сподручных устройств давало очевидные преимущества Сэйбер. Хотя строение их тел разительно отличалось, это был бой между Слугами, которые не подпадали под правила этого мира. Хоть Сэйбер и выглядела слабой, в бою она была монстром; наблюдая за битвами, в которых она участвовала, Вэйвер давно уже был в этом уверен.

Что было очевидно, что Райдер тоже очень хорошо это понимал. Но Король Завоевателей всё ещё не выглядел испуганным; он выступил против Сэйбер открыто и прямо, вскинув меч, и не выказывая намёка на то, что он собирается отступить.

На такой короткой дистанции, в этой игре в гляделки первой проиграла Сэйбер.

Она убрала меч в ножны из вихрей, затем зажала тормоз, чтобы используя заднее колесо развернуть мотоцикл, и продемонстрировала Райдеру свою спину.

Сэйбер не дала ему возможности атаковать; одновременно с тем, как она запустила заднее колесо, она быстро ускорилась, оставляя за собой лишь ужасающий рёв выхлопной трубы, и быстро устремилась в направлении города Фуюки на одном дыхании.

Вэйвер и Райдер этого определённо не ожидали; сейчас Сэйбер нужно было быстро вернуться к поискам Ирисфиль, и у неё не было времени на то, чтобы сражаться с Райдером. Ей нужно было найти виновника, который заставил её биться с Райдером, и затем забрать у него Ирисфиль; ради этой цели, даже если ей придется забросить свои мысли о битве с Райдером, ей нужно было отступить как можно скорее.

За мгновение ока она исчезла из видимости, оставляя за собой рёв удаляющего мотоцикла. Вэйвер и Райдер замерли на месте как вкопанные, вслушиваясь в этот звук. Райдер, который прислушивался к рёву выходившему из выхлопной трубы, кивнул, с понимающим выражением на лице.

- Хорошая штука, этот ваш мотоцикл.

- Ты... после того, как тебя победили, это будет первой фразой, которой ты произнёс?

После окончания битвы, все силы покинули Вэйвера; когда он гневно задал этот Райдеру вопрос, к нему пришло внезапное осознание одной важной проблемы, что привело его в ужас.

- Эй, Райдер… как мы вообще вернёмся обратно?

- А, это… нам придется идти пешком.

- Ага.

В этой тьме, Вэйвер посмотрел на Синто, который вдалеке сверкал ночными огнями и глубоко вздохнул.

***

-36:38:09

Мато Зокен.

Человек, стоящий перед ним, был серым кардиналом семьи Мато - тот о ком все слышали, но никто не видел. Котомине Кирей ничего не смог поделать со своими инстинктами, которые заставили его перейти в боевой режим.

Маленькая и невысокая фигура намерено выбрала встать в тёмном угле ночной улицы – там, куда не доходил свет ярких фонарей. Несмотря на свою дряхлость и преклонность лет этот старик был очень опасен; Токиоми не раз говорил об этом Кирею. Хотя он официально заявлял что отошёл от дел и внешний мир его не интересует, он был странным человеком, который не выходя из дома использовал секретные магические техники по продлению жизни и возглавлял семью Мато поколениями. В некотором смысле, он был намного опасней Карии, который был Мастером. Этому старику следовало уделить особое внимание.

- Котомине Кирей. Я слышал, что ты приходишься сыном упрямому и честному Ризею, это так?

- Это правда.

Кирей кивнул в знак подтверждения, когда услышал вопрос заданный ему скрипучим голосом.

- Хм… какой сюрприз. Говорят, что герои появляются в самых неожиданных местах. Похоже, это определённо так и есть. Не думал я, что такой человек может породить такого лживого и хитрого сына как ты.

- Что тебе нужно, Мато Зокен?

Кирей проигнорировал провокацию старого волшебника и потребовал ответа.

- Ты должен быть на стороне Карии, так почему ты прятался здесь и подслушивал?

- О чём ты говоришь? Я просто родитель, который беспокоиться о своём ребёнке. Я хотел увидеть собственными глазами, что за помощника нашёл себе мой мальчик Кария.

Он намеревался изобразить улыбку слабоумного дедушки, но его худое и дряхлое лицо определенно отличалось от лиц обычных людей. Очевидно, что на его лице, которое имело такую структуру, никогда не будет подобной улыбки.

- Я слышал всё, что ты сказал Карии, чтобы задобрить его. Похоже, ты хочешь избавиться от сына семьи Тосака.

- Это так. Этот человек убил моего отца…

- Молчи. Не повторяй этой лжи дважды.

Эти глубоко посаженые, похороненные в морщинах глаза сверкнули ярким светом и посмотрели на Кирея.

- Котомине Кирей, ты зашёл слишком далеко со своими милыми фокусами. Ты даже посмел действовать за спиной Тосаки; ты переступил черту. Для того чтобы убить Токиоми тебе совсем не нужен Кария, только не с того момента как ты решил от него избавиться. Ты должен был подготовиться ко всему – я не настолько стар, чтобы впасть в маразм. Может быть, ты и смог обхитрить Карию, но даже не думай о том, чтобы заодно обхитрить и меня.

- …

Кирей, не говоря ни слова, в своих мыслях повысил своё мнение касательно этого старого волшебника, но внешне продолжал притворяться спокойным.

- Твоя цель не сын семьи Тосака, но сам Кария. Так?

- … Если ты так во мне сомневаешься, почему ты не остановил Карию?

Раздался пробирающий до кости скрипящий звук, который напоминал стрёкот крыльев множества насекомых. Лишь спустя мгновения Кирей понял, что это был звук, с которым старик сдержал вырывающийся наружу смешок.

- Хмм, как бы мне это сказать… можно сказать, что чисто из любопытства. Я хочу посмотреть на способ, который ты используешь, чтобы «уничтожить» Карию. Я в этом очень заинтересован.

- …Зокен, как ты можешь смотреть как Кария, который сражается за семью Мато, мало-помалу лишается своих шансов на победу?

- Шансов на победу? Кария? Ха, их никогда не было. Если этот бесполезный кусок дерьма сможет обрести Святой Грааль, тогда три предыдущие резни будут казаться фарсом.

- Я не совсем понимаю. Разве семья Мато не является одной из Изначальных Семей, той, что борется за Святой Грааль?

Услышав вопрос Кирея, Зокен издал ледяной смешок.

- Я думаю, что сын семьи Тосака и семья Айнцберн – полные идиоты. Помни они обстоятельства прошлой Войны, они бы поняли, что что-то не так с Четвёртым Ритуалом Прикосновения Небес и были бы настороже.

Я наблюдал за этой битвой с самого начала. Сказать по правде, лишь взглянув на этого презренного Кастера, мы можем сказать, что призыв был направлен не на Героических Душ, а на злобных фантомов, далёких от звания героев. Без сомнения, что-то не так с системой Прикосновения Небес. Мы должны сперва решить эту проблему.

Этот странный старик, который уже перестал быть обычным человеком, возможно, присутствовал при каждом Ритуале. Этот мужчина, Мато Зокен, понял что-то, о чём даже предыдущий Наблюдатель, Котомине Ризей, не догадывался.

- Тогда почему ты позволил Карии и Берсеркеру принять участие в Войне? Если ты лишь хотел наблюдать со стороны, зачем тогда ты даже подготовил Слугу?

- Просто так. Хоть здесь и есть свои нюансы, эта церемония проводится раз в 60 лет. Смотреть, как дети валяют дурака – совсем не интересно. Поэтому я нашёл уникальный способ развлечь себя, наблюдая за ритуалом.

Зокен произнёс это игривым тоном. Его рот искривился ещё больше, и теперь улыбка занимала большую часть его лица.

- Конечно, если этот неудачник действительно обретёт Грааль, лучшего исхода и придумать нельзя. Хоть я и говорю так, я на самом деле очень нетерпелив.

Лишь наблюдая за тем, как предавший меня Кария страдает от боли день за днём – я, если честно, никак не могу перестать наслаждаться этим зрелищем. Я желаю победы семье Мато, но меня также манит мысль о том, что я буду наблюдать за поражением Карии и его безнадёжным концом. Какое противоречие.

Хриплый смех Зокена врезался в уши Кирею. Насколько было бы лучше, если бы они встретились на поле боя и сражались бы за свои жизни, используя не слова, но мечи? Он не мог перестать думать об этом, даже зная, что его противник был очень опасным волшебником. Похоже, Кирей уже находил само существование Мато Зокена невыносимым.

Столкнувшись с допросом Кирея, кто изо всех сил пытался спрятать свои истинные чувства в своём сердце, Зокен поднял свои брови, словно намерено подтрунивая над собеседником.

- Ааах, как неожиданно. Я думал, что ты сможешь понять мою радость.

- …Что ты сказал?

- Может я, и выгляжу старым, но у меня очень хороший нюх. У тебя тот же запах что и у меня. Ты как червь, который приполз сюда, привлечённый куском гнилого мяса, чем и является Кария.

- …

Кирей промолчал, но медленно вынул Чёрные Ключи из своей сутаны.

Он уже знал, что должен не убеждать этого волшебника, а сразиться с ним насмерть.

Зокен уже был на «запретной территории». Существовала черта, за которой был велик риск расстаться с жизнью. Если Зокен собирался нанести удар по его жизненно важным органам – что означало несомненную смерть – у Кирея не оставалось иного выбора как нанести свой собственный удар.

Зокен эту черту пересёк. И сделал он это не с помощью ног, но слов.

Однако, Зокен столкнувшись с исходящим от Кирея холодным желанием убить, продолжал улыбаться.

- … О? Я тебя переоценил? Я уж подумал, что мне повезло найти родственную душу. Похоже, ты всё ещё стыдишься своего бесстыдства – ха-ха-ха, ты всё ещё так неопытен. Ты стыдишься этого так же как мужчине следует стыдиться того что он удовлетворяет сам себя?

Не было ни напряжения, ни предупреждений об атаке. Кирей одновременно метнул два Чёрных Ключа, что лежали в его левой и правой руке в мгновение ока - так быстро, что его подготовку к этому нельзя было увидеть. Словно он собирался пронзить тело этого старика как кусок мяса для барбекю.

Однако, столкнувшись с угрозой этих клинков, Зокен продолжал недвижимо стоять на месте. Хоть он и был чрезмерно беззаботен, в его словах не было пустого бахвальства. Силуэт старого волшебника растаял как жижа, как раз перед тем, как клинки должны были пронзить его насквозь, и вновь стал бесформенной тенью, которая пряталась в углу.

Кирей напрягся. Откуда-то раздался радостный голос, в котором отчётливо звучала насмешка.

- Ой, как страшно. Хоть ты и молод, ты всё равно пёс Церкви. Мне определённо опасно тебя дразнить.

Кирей вытащил ещё один Чёрный Ключ и уставился на пульсирующую во тьме тень.

Мгновением ранее, была ли это иллюзия, когда он видел, что клинки вот-вот должны пронзить плоть Мато Зокена? Или материального тела Мато Зокена даже здесь не было – любое экстраординарное предположение могло оказаться истиной, если дело касалось этого хитрого и бесчестного волшебника. Если бы Кирей был удивлён чем-то подобным, в таком случае он не подходил на роль экзекутора.

- Ну вот. До встречи, молодой человек. Ты должен поработать над собой, чтобы быть со мной на равных в следующий раз. Ха-ха-ха-ха.

Ощущение присутствия Зокена растаяло во тьме, оставляя после себя только ужасный скрипучий смех. Лишь одинокая фигура Кирея с клинком в руках продолжала стоять здесь словно пугало.

- …

Кирей не смог сдержать раздражения и швырнул Чёрный Ключ, для которого уже не было цели, в крышу.

Он не представлял, что этот старик был монстром, в котором было полно нереализованного потенциала непонятно чего. Не было причин оставлять его в живых.

Он был уверен, что Мато Зокен был врагом, которого он должен уничтожить рано или поздно.

***

Чтобы пропустить постепенно подступающую ночь, Мато Бьякуя продолжал топить себя в алкоголе.

Прошлой ночью ничего не произошло, и она прошла тихо. Но это сильно эму досаждало. Разрушительные волны обычно приходят после того, как вода в море успокоится. Ничего серьёзного прошлой ночью не произошло, и всё было спокойно, что означало – нечто опасное происходит именно этой ночью.

Бьякуя ясно понимал истину, крывшуюся за странными событиями, которые недавно произошли в Фуюки. Он – старший сын и наследник престижной семьи Мато, что была последним осколком того, что осталось от великой родословной, которая начала своё паломничество в поисках путей к обретению Святого Грааля ещё в далёком прошлом. Сказать по правде, он должен был принять участие в этой жестокой и таинственной войне, как один из участников.

Однако он повернулся к этому долгу спиной и топил себя в алкоголе день за днём. Бьякуя не чувствовал никакого стыда в отношении своего поведения. Наоборот он на самом деле думал, что его поведение было правильным и логичным в сравнении с его младшим братом Карией. Бьякуя мог сказать это с честью, гордо выпятив грудь вперёд.

Бьякуя не понимал, почему Кария, который давно отрёкся от семьи Мато, вернулся на свою родину и зашёл так далеко, что принял участие в Войне за Святой Грааль. Он даже не хотел этого понимать. Он просто не мог не поблагодарить своего брата за то, что он изменил своё решение. Если бы он не вернулся, то опуститься до такого уровня и, помимо воли, принять участие в этой Войне, пришлось бы не Карие, но самому Бьякуе.

Каждый раз, когда он вспоминал чёрную как мстительную тень фигуру, которую Кария призвал, используя круг призыва – Бьякуя мог лишь использовать алкоголь чтобы забыться, как можно дальше сбежать от того ужаса, который он тогда почувствовал.

Как может кто-то оставаться в здравом рассудке, если он знает, что шесть других существ, потрошат друг друга, уничтожая человеческую плоть и кровь? В данный момент Фуюки был самым настоящим городом демонов. Алкоголь был единственным, на что он мог положиться, чтобы продолжать жить здесь, оставаясь при этом спокойным.

Синдзи, его единственный сын, был отправлен за границу, под предлогом учёбы. Сам же Бьякуя был очень против того, чтобы оставаться в Фуюки на этот период. Однако у него не было уважительной причины для того чтобы покинуть поместье семьи Мато. Зокен дал ему задание приспособить маленькую девочку, взятую из семьи Тосака. В подземном хранилище червей он тренировал её, чтобы однажды она стала достойной того, чтобы занять место следующего главы семьи Мато.

Да. Бьякуя уже выполнил это задание практическим наилучшим образом в качестве текущего главы семьи Мато. Изначальный план Зокена в любом случае состоял в том, чтобы отойти в сторону и наблюдать за ходом Прикосновения Небес. В конце концов, Кария просто игрушка в руках старого волшебника. Бьякуя был единственным, кто в семье Мато шёл по правильному пути. Дело было не в количестве магических цепей. Даже если его способностей хватало только для того, чтобы победить маленького ребёнка, Бьякуя всё ещё твёрдо верил, что его путь единственный, который истинно связан с будущим семьи Мато.

Сказав себе это, он продолжил опрокидывать большие порции ликёра в свой желудок, одновременно с этим чувствуя презрение к своему младшему брату.

Стать волшебником семьи Мато означало стать марионеткой Зокена – кукловода, который руководил всем из-за кулис. Из-за того, что Бьякуя это понимал, он не испытывал никакого сочувствия по отношению к Карии, который однажды покинул их семью, но по своей глупости вернулся и по своей воле стал ульем для магических червей. Он с самого начала не испытывал к нему особой любви. У Карии был талант, которым он намного превосходил своего старшего брата, но он покинул семью и спихнул проклятую судьбу, которую несли на себе поколения семьи Мато, на Бьякую. Как он может сочувствовать такому человеку?

Аах, почему ему всё ещё не хочется спать? Обычно он уже давным-давно спал бы как убитый. Он недостаточно выпил; он недостаточно пьян. Он хотел забыть, что происходило снаружи его дома как можно скорее, хотел проскочить через эту ночь как можно быстрее – но кто-то взял стакан со стола и вылил всю ледяную воду в нём на голову Бьякуи.

Он лишился чувств на секунду, когда его пронзило холодом, но опьянение немедленно исчезло, и он вновь обрёл сознание. В этот раз безжалостный удар обрушился на его лицо. Бьякуя скрючился, оказавшись на простынях своей постели.

Разум Бьякуи застыл. Даже его крики ужаса застряли в горле и не были произнесены. Человек похожий на призрак, чей внешний вид заставил Бьякую почувствовать, как по его спине бегут мурашки, стоял здесь и смотрел на него сверху.

На нём был грязный, мятый старый плащ, и щетина на его подбородке говорила о том, что он не брился несколько дней. Если судить лишь по внешнему виду, этот человек больше был похож на пьяницу из бара, чем Бьякуя, который находился у себя дома и был одет в повседневную одежду. Однако его взгляд опроверг всё. Лёд в глазах этого человека уже вышел за пределы жестокости и безжалостности. Они были полны холодного садизма и смертоносности раненого зверя. Взглянув в эти глаза, Бьякуя решил оставить попытки узнать, откуда взялся это человек или что ему нужно, и стал рабом отчаянья.

Кто был этот мужчина, как он прорвался через внушительные ряды защитных барьеров установленных снаружи дома; всё это было неважно. Существо, появившееся перед Бьякуей, несомненно, было воплощением ужаса такого уровня, что заставило его временно забыть об опьянении, которое длилось всю прошлую неделю.

- …Где сейчас Ирисфиль?

Бьякуя был уверен, что он должен ответить на вопрос ещё до того как понял его значение, иначе он будет убит.

…Спустя секунду, он, наконец, осознал, что не понял, что этот вопрос означает. Бьякуя мгновенно оказался раздавлен невыносимым отчаяньем.

- Я, я, я… - неразборчиво простонал он.

Мужчина взглянул на него своим ледяным взглядом, и медленно вынул оружие из-под своего плаща. Он грубо прижал правую руку к полу дулом оружия, и спустил курок.

Правая рука Бьякуи оказалась развеяна по ветру одновременно с оглушающим звуком выстрела, который любого бы заставил сойти с ума.

Часть его тела внезапно исчезла без особой на то причины. Бьякуя был так шокирован, что не мог говорить. Через мгновение, раздирающая боль заставила его кричать в агонии.

- Нет, нет нет нет я не знаю я просто не знаю я ничего не знаю! Аааааааааааа! Моя рука! ААААААААААААААААА!

- …

Не было человека более опытного чем Киритцугу, когда дело касалось выбивания информации из тех людей, кто не хотел говорить. Годами выработанный инстинкт сказал ему, что он не получит ответа, даже если продолжит спрашивать.

Душа Мато Бьякуи была давным-давно уничтожена. Хотя Киритцугу и не знал причины, Бьякуя уже вступил на дорогу, откуда нет возврата задолго до прихода Киритцугу.

Оглядываясь назад можно сказать, что Киритцугу был последней соломинкой, которая сломала спину Бьякуи и заставила его развалиться на части. Он не будет колебаться ни перед чем, только бы избавиться от этой боли, он даже готов был предать Зокена. Когда люди доходят до такого состояния, всё что они говорят, непременно будет правдой.

Что значит – поместье семьи Мато не было местонахождением похитителей Ирисфиль.

Он потратил часы, прорываясь сквозь защитные барьеры в таких давящих и напряжённых обстоятельствах, а результате – ничего. Киритцугу ничего не смог с собой поделать, в огорчении сжал зубы.

Используя метод исключения, он установил, что лишь команда Мато могла похитить Ирисфиль. У Мастера Райдера не было возможности разведать местоположение секретной штаб-квартиры приготовленной Киритцугу, в то время как Тосака не должен был противоречить себе вот так, учитывая то, что они сформировали альянс прошлой ночью.

Хотя вероятность появления нового противника отличного от семи Мастеров и Слуг была мала, подобное не было невозможным. Однако такая внезапная догадка ничего ему не даст на данный момент. Сейчас он мог искать потенциального врага лишь среди трёх Мастеров, кто всё ещё находился под защитой своих Слуг, и которым нужна была Ирисфиль для последнего этапа.

Прошло почти четыре часа с того момента как он вернулся в подземный сарай. Победа ускользала всё дальше от Киритцугу с каждой секундой, которую он терял, поэтому у него не было времени останавливаться, чтобы тщательно всё обдумать.

Киритцугу даже не посмотрел на Бьякую, который плакал от боли и ужаса, и покинул поместье семьи Мато.

***

Киритцугу вновь потратил около трёх часов, прорываясь сквозь защитное волшебство для того чтобы попасть в поместье семьи Тосака, его следующей цели.

Его методы уже можно было назвать чудодейственными. Замкнутый барьер, который установил Тосака, был первоклассной системой безопасности, направленной против волшебников, и был создан разумом человека, который был истинным волшебником. Его нельзя было прорвать с помощью волшебства, даже если атаковать его на протяжении целого года. Киритцугу смог преодолеть этот барьер за такое короткое время именно потому, что добивался своей цели не с помощью волшебства, и сражался с другими волшебниками, выслеживая ловушки который были созданы с его помощью.

Однако неважно какова была его скорость, этих временных затрат было достаточно для того, чтобы пробудить в Киритцугу беспокойство. Он никогда раньше не тратил попусту столько времени на поле боя. Ему удалось уже преодолеть защиту между прихожей и гостиной, но Киритцугу продолжал мучиться от непонятно чем вызванного волнения, когда он попал внутрь. Хоть он и прошёл через защитные барьеры, рискуя своей жизнью, это не означало, что он гарантированно найдёт Ирисфиль, как в случае с поместьем Мато.

Сэйбер, которая начала преследование на шаг раньше, чем Киритцугу, похоже тоже потерпела неудачу. Он всё ещё чувствовал, что процесс передачи энергии цепями не был прерван, что означало – Сэйбер не получила серьёзных ранений.

Однако будь она под надёжной защитой, Ирисфиль определённо бы активировала сигнал своего передатчика, и оповестила бы Киритцугу о своём текущем местоположении. Он всё ещё его не получил, что говорило о том, что погоня Сэйбер прошла впустую.

После того как он аккуратно убрал печать со стекла, смог открыть задвижку, используя стеклорез. Киритцугу наконец-то смог попасть внутрь поместья. Свет внутри не горел, и везде было тихо. Словно дом был пуст, и здесь никого не было. Однако в таком большом поместье сложно было говорить об этом наверняка. Будучи превосходным Мастером, Токиоми был гораздо более осторожен, чем старший сын семьи Мато. Если они могут столкнутся, тогда Киритцугу следует быть готовым к тому, чтобы сразится с ним. Конечно, он определённо использует Арчера, и Киритцугу придется тоже призвать сюда Сэйбер. Ему вновь придется потратить Командное Заклинание на то, чтобы силой призвать её сюда.

Хотя он и хотел избежать столкновения между Сэйбер и Арчером, чью настоящую боевую мощь ещё предстояло увидеть, текущая ситуация была слишком неотложной, для того чтобы можно было выбирать подходящую стратегию. Даже если и так, он хотел бы, чтобы бой начался после того, как он узнает, где находиться Ирисфиль. Если станет ясно, что неизвестный противник захватил Ирисфиль, тогда Киритцугу угодил в ловушку, начав сражаться с семьями Мато и Тосака. Что раздражало его больше всего, так это то, что ему нужно было учитывать эту возможность и быть осторожным касательно её.

Внезапно, в тот момент, когда он вошёл в комнату, Киритцугу почувствовал запах, который невозможно было не заметить.

Это был запах крови. И определённо свежий.

Он сконцентрировал магическую энергию в своих глазах и задействовал ночное виденье. Он мгновенно увидел мебель и окружающую его обстановку в идеальной четкости. Похоже, это была гостиная. Также на столе стояли две чайные чашки.

И определёно большое пятно крови в центре роскошного ковра.

Киритцугу аккуратно проверил пятно крови, которое уже давно высохло. Хотя кровь не расплескалась повсюду, пролитый объём говорил о том, что рана не была лёгкой. Основываясь на своём опыте, он заключил, что такое пятно могло остаться только от колотой раны.

Киритцугу проверил другие комнаты, просто на всякий случай. Однако его целью было уже не понять ситуацию, а найти того, кто здесь жил.

Как объект и как основа волшебства, кровь была самым важным ингредиентом. Немыслимо будет предположить, что волшебник просто так оставит свою кровь на своей территории без намерения прочесть заклинание. Конечно, другое дело, если это окажется личной причудой волшебника. Однако согласно предварительной разведке Киритцугу, человек по имени Тосака Токиоми не был столь неосторожен.

Его предчувствие переросло в уверенность, когда он вошёл в мастерскую в подвале без каких-либо проблем. Волшебник никогда не позволял другим так просто вступить на территорию его мастерской, даже если он отсутствовал, что уж говорить о том, если он находится в доме. Похоже, Токиоми не просто не было в поместье, он даже не мог определить состояние своего жилища.

Чтобы всё проверить, Киритцугу маленькую бутылочку содержащую жидкость, которая должна было подтвердить его гипотезу. Жидкость была создана из очищенных флюидов суккуба – вида демонов, которым особенно нравилось соблазнять мужчин. Она была особо чувствительна к крови мужчин и оставленным следам, и могла чётко определить разницу.

Сперва он проверил реакцию жидкости в раковине ванной комнаты, затем он проверил следы крови в гостиной. Было очевидно, что реакция в обоих случаях была одинаковой. Лишь один человек брился над этой раковиной в течение этих нескольких дней.

И кровь этого человека было пролита на ковёр в гостиной…

Теперь он был уверен, что Тосака Токиоми мёртв либо исчез.

Столкнувшись с внезапным поворотом событий, Киритцугу изо всех сил постарался успокоиться и принялся обдумывать ситуацию.

В комнате не было следов борьбы. Две чайные чашки чтобы поприветствовать гостя. Токиоми определенно был тяжело или смертельно ранен, после того как поговорил с кем-то в этой комнате, с тем, кого он приветствовал как гостя. Похоже, Киритцугу не был единственным, кто хотел отомстить волшебнику.

Но что всё это время делал Слуга Токиоми? Как он мог просто смотреть со стороны и игнорировать своего Мастера? Однако была другая возможность… возможность того, что Арчеру более не нужен был Токиоми в качестве Мастера, и Арчер убил Токиоми вместе со своим новым партнёром по контракту. Это также будет разумным объяснением.

Столкнувшись с таким определённым ответом, который он получил через длительные раздумья, Киритцугу почувствовал, как нож вонзается в его сердце.

Человек, который был другом Тосаки Токиоми и был принят как гость, человек, перед которым Токиоми мог даже проявить свою слабость.

Новый Мастер Арчера, который получил новые Командные Заклинания – тот, кто потерял своего Слугу, и потому потерял право называться Мастером, но сохранил свою жизнь.

Не было нужды больше думать об этом. Существовал лишь один такой человек. Более того, если он действительно заполучил нового Слугу и вновь вступил в Войну за Святой Грааль, похищение Ирисфиль и управление «Сосудом для Святого Грааля» собственными руками будет логичным и необходимым шагом с его стороны.

Таким образом, Киритцугу наконец-то понял, что конфронтация с Котомине Киреем - неизбежна.

-30:02:45

Несмотря на полночь, в окнах церкви на холме всё ещё горел яркий свет.

Обитель Господа, которая обещала мир на земле – увидев её, маленькая, но противоречивая мысль заставила Мато Карию остановиться.

Наивность тех людей, которые искали утешения в так называемом месте для молитвы. Он насмехался над этим; но в тоже время, он ничего не мог с собой поделать, и сочувствовал им.

Если бы кто-нибудь сказал, что страдания в этом мире есть испытания посланные Богом, тогда Кария задушил бы Бога и Его последователей собственными руками – возможно движимый этим стремлением.

Шаг, ещё шаг. Медленно, Кария подбирался к Святому Граалю. Однако чем быстрее была скорость, тем сильнее магические черви внутри его тела продолжали вгрызаться в его жизнь. Если бы он напряг слух, возможно, он бы смог услышать звук копошения червей, которые выедали плоть и кровь из его тела, хруст с которым они грызли кости и огладывали их. Для Карии боль от пытки магическими червями ужа стала частью его тела, подобно дыханию и биению сердца. Его сознание было туманным и тусклым, он почти не замечал течения времени.

Он поклялся, что никогда его не простит. Словно вода, капающая из трещины, эта мысль медленно разъедала его сердце.

Сколько ещё раз я смогу вступить в битву?

Сколько ещё дней я проживу?

Если Кария пытался заполучить Святой Грааль и освободить Сакуру своими собственными руками – что было буквально было его последним желанием – он мог лишь ждать чуда, так?

В таком случае, следует ли ему помолиться? Находясь на тянувшейся ввысь крыше, крест на ней выглядел таким далёким, а черви тянулись к земле; следует ли ему встать на колени и рьяно помолиться?

- Не неси…чушь… агх!

Ему показалось, что им овладела людская боязливость – словно проклиная, упрекнул он себя. Он пришёл в церковь не для того, чтобы просить бессмысленной помощи. Наоборот, он пришёл сюда по противоположной причине. Этой ночью Кария пришел, чтобы пролить кровь своего заклятого врага. Если принять на веру слова Котомине Кирея, в этот момент, человеком, который ждал прихода Кария, был ни кто иной, как Тосака Токиоми. Он пришёл сюда не для покаяния или молитвы – только для того, чтобы закончить вендетту, которая сейчас лежала на алтаре Карии. Котомине Кирей приготовил всё для переигровки его последней дуэли с Токиоми, которую он проиграл. Этой ночью ему выпал последний шанс разобраться с этим отвратительным волшебником. Он не должен быть беспечен.

Боль от его разрываемой плоти, конфликта и отчаянья – всё должно быть сожжено в пепел пламенем гнева, который горел в его сердце.

Воспоминания о прошлой битве – в которой он даже не смог нанести одной удачной атаки – распалили ярость внутри Карии.

Его мысли были сфокусированы на мгновении, когда он уничтожит Токиоми – человека укравшего у него Аои и бросившего Сакуру – своими собственными руками.

С этой мыслью всё – даже то, что он был близок к Граалю и ужас того, что он может проиграть – было забыто. Он уже превратился в движимую гневом автоматическую машину. С этой мыслью, сердце Мато Карии освободилось ото всех страданий. Его рот даже искривился в улыбке. Сейчас, не нужно было бояться того, чтобы отпустить Берсеркера. Он схватит Токиоми за сердце и будет сражаться по колено в его крови. Если он мог достичь этого, он не имел права проиграть – больше ни о чём другом он думать не мог.

Его плечи вздрагивали, словно у тяжело дышащего зверя. Дойдя до внешних ворот церкви, всем своим телом источая жажду убийства, Кария медленно открыл дверь.

Свет горящих свечей мягким светом горел в центре церкви. В противоположность этому, спокойный воздух казался чересчур безмятежным, словно он застыл. Кария невольно подумал, что он внезапно оказался на кладбище. Как бы то ни было, в то мгновение, когда он увидел затылок человека сидящего на первой скамье, его захлестнул невыносимый гнев.

- Тосака, Токиоми…!!!

В этом крике отчётливо слышалось желание убить, но ответа не последовало. Зная, что это такое абсолютное безразличие, было неотъемлемой частью поведения этого гордого волшебника, Кария двинулся вперёд большими шагами, сокращая свою дистанцию между ним и Токиоми.

- Ты хотел убить меня, Токиоми? Но ты был слишком наивен. До тех пор пока я не отомщу, неважно сколько раз, я…

Но продолжая демонстрировать Карии свою беззащитную спину, Токиоми никак не ответил. Переборов себя, Кария замедлил темп из-за недоверия и осторожности.

Он задался вопросом, а не является ли эта фигура куклой, которую посадили здесь для того, чтобы одурачить Карию? Однако отсюда он видел широкие плечи, аккуратную стрижку, вьющиеся и гладкие, даже форму едва видимых ушей – без сомнения это был Тосака. Кария не мог не узнать фигуры своего заклятого врага, образ которого давно запечатлелся в его глазах.

Кария дошёл до места, откуда он мог коснуться Токиоми, лишь вытянув руку и замер.

С гневом, и с каким-то замешательством и беспокойством, он глядел в спину Токиоми, который не сдвинулся ни на сантиметр.

- Тосака…

Он вытянул руку.

Позавчера, защитное пламя остановило все его атаки. Вспомнив обжигающий жар, он инстинктивно отдернул руку. Даже если и так, он не смог подавить желание схватить Токиоми за шею – которая была всего в нескольких сантиметров от него – и сломать её…

Наконец, дрожащие пальцы коснулись шеи, на которой был повязан стильный галстук.

От лёгкого прикосновения, труп, который был прислонён к спинке скамьи, потерял равновесие.

Безвольные конечности были похожи на конечности марионетки, у которой обрезали управляющие ею нити. Словно здание, из-под которого выдернули его основание, холодное тело Тосаки Токиоми рухнуло в руки Карии.

- …

В этот момент, замешательство и шок, которые пронзили Мато Карию, можно было на сравнить с ударом молота по его голове.

Словно пустая оболочка, ничего не выражающее лицо – безо всякого сомнения это был Тосака Токиоми. На данный момент, у Карии не было другого выхода кроме как признать, что Токиоми – мёртв.

Всё презрительное насмешливое высокомерие, все непомерно холодные и ехидные слова; все воспоминания связанные с Тосакой Токиоми заполнили мысли Карии, ошеломив его. Само существование Токиоми было начальной точкой, все чувства, мотивация и порывы, которые кружились внутри Карии, всё это – исчезло в мгновение ока.

- П-П-Почему…?

Затем, продолжая стоять с безмолвным трупом в своих руках, как громом поражённый Кария был потрясен открывшейся дырой внутри него самого. Её глубина была настолько велика, что стержень, который поддерживал Мато Карию, рухнул в небытие.

Сейчас, впервые в своей жизни, он понял то, чего ранее не принимал в расчёт, возможность того, что он может потерять основу – своего заклятого врага, Тосаку Токиоми; хотя осознание этого пришло слишком поздно. Поскольку его охватила неконтролируемая дрожь, Кария впал в состояние, в котором он не мог вспомнить сразу, почему он сражался с Токиоми и почему он желал принять участие в Войне за Святой Грааль.

А потом…

- …Кария… кун?

…до этого момента, до того как он почувствовал присутствие нового гостя, который только вошёл в церковь; до того, как его окликнул со спины знакомый милый голос – Кария ничего не замечал.

Обернувшись, продолжая находиться в ступоре, Кария никак не мог понять - почему Тосака Аои стоит здесь. Если бы его мозг правильно функционировал, он бы возможно пришёл к мысли – почему его позвала именно Аои, и почему она пришла в это место без видимой на то причины. И если бы он смог развить эту мысль, то возможно, он смог бы понять, кто имел возможность поместить тело Токиоми церковь заблаговременно – это должен быть человек – и также, без труда определить подозреваемого в убийстве Токиоми.

- А… у…

Однако он был на пике замешательства; находясь в состоянии, в котором он не мог связно говорить, Кария был способен лишь на бессмысленные стоны. В то мгновение когда он попятился, труп, который лежал в его руках, упал на пол с глухим стуком. Долгое время Аои смотрела на фигуру, которая когда-то была её мужем. Смотрела не шевелясь.

- Аои… сан… я…

Не произнеся и звука, Аои медленно подошла к телу Токиоми, словно её тянуло к нему. Не зная причины, Кария почувствовал себя бессильным, и продолжил пятиться, но его отступление было остановлено, так как он через несколько шагов наткнулся на препятствие. Оно было столь устойчиво, что он понял – это был церковный алтарь.

Стоя на полу на коленях, Аои подняла голову Токиоми. Не зная куда спрятаться, Кария мог лишь просто на неё смотреть. Он не понимал, почему Аои это делает. – Нет, он не хотел понимать. Почему она даже не взглянула на него, на её друга детства, но продолжала смотреть на тело Токиоми; что означали эти слёзы, которые стекали по её щекам – Кария упрямо отказывался это понимать, и поэтому не мог произнести ни единого слова.

Если память не подводила его, то предполагалось что он никогда не заставит эту женщину - которую он любил больше всех остальных – вновь плакать, и будет сражаться за неё, даже если это будет стоить ему жизни.

В таком случае, эта женщина, которая сейчас плачет перед ним – кто она? Если он просто признает это, то не развалиться ли Мато Кария на части?

Она не смотрела на Карию. Словно игнорируя даже воздух или всё остальное, слёзы капали на тело её мужа. Она, трагичная героиня, была прямо в центре мира, у оси его вращения. Если рассматривать её с этой точки зрения, то существование Карии ничего не значило, он был словно мусор на сцене, или пятном на декорации.

Кария был испуган иллюзией, что его местоположение и само его существование будет стёрто. Ему даже захотелось закричать, чтобы привлечь её внимание. Но ни звука не донеслось из его пересохшего горла.

Тем не менее, после долгого времени, в тот момент, когда он посмотрел прямо в глаза Аои, которая наконец-то подняла взгляд, Кария, наконец, понял: забвение было бы состраданием по отношению к нему; если бы он смог исчезнуть из этого мира в это мгновение, он бы испытал много больше чем облегчение.

- …Значит, вот так семья Мато получит Святой Грааль? Счастлив, Кария-кун?

Голос был знаком, но такого тона он никогда не слышал. Всё потому что его милая и добрая подруга детства никогда никого не оскорбляла или проклинала в присутствии Карии.

- Я – но… я…

Почему обвиняют его? Тосака Токиоми причина всего этого зла. Если бы этого человека не оказалось рядом, всё бы было хорошо. Во-первых, почему он умер здесь? Это Карии следовало задать вопрос.

- Почему…?

Однако, не дав Карии времени на то, чтобы просто ответить на вопрос, она вновь спросила его.

- Значит, даже после того как вы украли у меня Сакуру, семья Мато всё ещё не удовлетворена? Почему из всех людей, ты убил этого человека, прямо на моих глазах… почему? Ты что так сильно нас ненавидишь?

Я не знаю Я не знаю.

С лицом как у Аои; с голосом как у Аои; почему эта женщина так светиться враждебностью и желанием убить его, Мато Карию?

Кария должен был спасти Аои. Он должен был обрести будущее для её любимой дочери. Почему его обвиняют? Кто вообще эта женщина?

- Это он… его… вина…

Указывая на труп Токиоми трясущейся рукой, Кария попытался ответить Аои громким голосом.

- Если бы этот человек просто, исчез – всем бы было хорошо. Аои-сан, Сакура-чан… я думал, ты будешь счастлива…

- Прекрати нести чушь!

Закричала женщина, лицо которой исказилось так, словно превратилось в демоническую маску.

- Ты, да что ты знаешь! Ты же никого никогда не любил!

Услышав это…

…Мато Кария пал.

- У меня…

У меня есть человек, которого я люблю.

Кто-то тёплый и нежный; та, кого я хочу сделать счастливой больше всех на свете.

Если это ради неё, то не жалко отдать и жизнь. И поскольку я это знаю, мне пришлось до сегодняшнего дня терпеть,

терпетьтерпетьтерпетьтерпетьтерпетьтерпетьтерпетьтерпетьтерпетьтерпетьтерпетьтерпетьтерпетьтерпеть любую боль или трудности и получить отказ даже без шанса что-либо объяснить той, ради которой я хочу умереть ИДИ К ЧЁРТУ врёшь врёшь врёшь та, кого я люблю без сомнения совершенно точно я -

- Для меня… та… кого я люблю…

Бормоча это, Кария с хрустом сжал кулаки.

Для того, чтобы опровергнуть слова, отрицавшие всё, чем он был; для того чтобы заткнуть ей рот, он крепко сжал её горло.

Женщина открывала и закрывала рот, задыхаясь, моля о воздухе, словно рыба, которую вытащили из воды – но Карии казалось, что она хочет сказать ещё что-то, чтобы оскорбить его ещё больше, что разъяряло его ещё больше.

Если я её не заткну, всё закончится. Всё что я делал до этого дня – окажется лишенным смысла. Я не могу позволить этому произойти.

В сущности, безумие для Мато Карии было последним оплотом, который мог его спасти. При всём при этом, он пропустил мимо себя даже эту смиренную помощь в самый последний момент – лицо женщины, которое становилось смертельно бледным из-за нехватки кислорода, было слишком похоже на образ той любимой женщины, которая жила в его сердце – нет, это она и была. Наконец Кария это понял.

- …А.

В то мгновение когда он ослабил хватку, стон соскользнул с губ Аои.

Рухнув на пол с глухим звуком, она лишалась чувств, и более не двигалась. Не обладая на данный момент способностью отличить живого от мёртвого, Кария подумал, что она, как и Токиоми – умерла.

- А, а…

Он уставился на свои руки, которые только что душили Аои со всей силы. Та, кто был важнее всех остальных; та, кто был всем смыслом его существования – эти пальцы, которые забрали её у него, сжались, будто чужие. Но безо всякого сомнения, никак нельзя было себя обмануть – эти пальцы принадлежали именно ему.

И как раскат грома по нему ударило осознание. Эти пальцы, которые сейчас тряслись в дрожи, были прямо как магические черви жаждущие кожи Сакуры.

- АааааАААааааАААААААааааааААА!

Он царапал своё изуродованное лицо.

Он рвал на себе выцветшие волосы.

Крик выскользнул из его горла. Был это вой и ли рёв, он сам не мог этого понять.

Потеряв способность мыслить здраво, движимый одним животным инстинктом, Кария отчаянно начал искать выхода; спотыкаясь, он выбежал из церкви.

Человек, который всё потерял, был встречен беспросветной тьмой беззвездной ночи.

***

В Церкви города Фуюки были тайны, о которых знал один лишь священник.

Стена, которая отделяла часовню от комнаты священника, на самом деле была сделана не из камня. Она была построена так, чтобы всё, что происходило внутри часовни, можно было услышать в комнате священника.

Поэтому расслаблено сидя в кресле своей комнаты, Котомине Кирей смог услышать развитие трагедии в деталях.

Похоже, он был глубоко погружён в свои мысли. Находясь рядом, золотой Слуга, который наблюдал за ним, задал вопрос.

- Глупая никчёмная сцена. Ну ладно, не так уж плохо для первой пьесы, которую ты написал. И как тебе, Кирей? Твоё мнение?

- …

Молча смотря в никуда, Кирей отпил вина из бокала, что он держал.

Какое загадочное ощущение. Сценарий, который он придумал и сотворил – был сыгран и воссоздан, положившись на человеческих созданий из плоти и крови, обладающими душами.

Не было ничего удивительного. И Мато Кария, и Тосака Аои приняли роли, которые Кирей им назначил; в назначенное время они пришли в церковь и столкнулись друг с другом как по расписанию. К тому же он не ожидал что тело Токиоми – которое было лишь актёрским реквизитом – даст тот эффект, которого он ожидал. Из-за того что он убрал следы крови и трупное окоченение с тела, на самом деле никто бы не смог понять, что этот человек мёртв уже больше чем полдня.

Но развитие событий превзошло его ожидание; хотя никаких неожиданностей не должно было быть – когда он пронаблюдал за всем до конца, он почувствовал исключительное возбуждение.

Если бы его попросили описать это, он бы назвал это чувство «свежестью».

Трагичная сцена, произошедшая сейчас, была не фантазией сыгранной актёрами. Да, Кирей обставил эту сцену. Но демонстрация самых сокровенных чувств, когда обычные люди сталкивались друг с другом – сияние душ, которые при столкновении высекали искры, было, несомненно, подлинным. Не зная, что ответить на вопрос Гильгамеша, Кирей отпил ещё вина. Действительно, словно это было неожиданностью, которую он искал, он теперь был об этом вине лучшего мнения.

- …Ого. Я пил его раньше, но… я не замечал какой у этого вина богатый вкус.

Король Героев улыбнулся Кирею, который с серьёзным лицом смотрел в свой бокал с вином.

- Вкус вина зависит от неожиданных форм блюд, которых к нему подают. Похоже, ты начинаешь понимать значение фразы «расширение кругозора».

- …

Не зная как лучше ответить восторженному Гильгамешу, Кирей поставил свой пустой бокал и поднялся с кресла. Он думал о том, что ему нужно делать дальше, и чувствовал, что у него нет времени на то чтобы расслабляться. Лежавшей в часовне Аои требовалось оказать помощь. И ему также нужно было вернуть сбежавшего Карию, для осуществления следующего шага.

Несмотря на это, перед тем как покинуть комнату, Кирей бросил взгляд на пустой бокал. Он заметил, что он неохотно расставался с вином, которое он только что выпил.

Он подумал на полном серьёзе – Если я могу попробовать подобный вкус этого вина ещё раз, я с радостью сделаю это снова.

-25:48:06

Небо уже светлело, когда Вэйвер Вельвет возвращался в дом семьи МакКензи в Старом Городе Мияма.

Он несколько часов пешком шёл по ночной дороге. Ему бы не удалось вернуться в город, не встреть он по пути такси. Он не знал, следует ли ему радоваться или злиться на свою удачу, раз ему повезло встретить такси в столь удалённом от города месте. Фортуна должна была благоприятствовать Райдеру и Вэйверу в мгновения жестокой битвы. Он чувствовал лишь сожаление в отношении своей несвоевременной удачи.

Вэйвер глубоко вздохнул, вспоминая о затянувшемся ночном походе, когда выходил из такси. Затем он услышал, как кто-то его позвал.

- Эй, Вэйвер, иди, иди сюда.

Голос доносился откуда-то сверху.

Он поднял свой взгляд. Старик Глен, глава семьи МакКензи, который как Вэйвер предполагал должен был давно спать, сидел на крыше второго этажа и махал стоявшему у двери Вэйверу.

- Деда? Что... что ты делаешь?

- Ладно-ладно. Поднимайся. Мне есть, что тебе сказать.

- Есть что сказать мне? Тогда… почему ты на крыше?

- Отсюда можно посмотреть на окрестности, которые обычно нельзя увидеть. Здесь лучше всего можно насладиться лучами раннего восхода солнца.

Такое странное поведение могло привести других к мысли, а не впал ли он в маразм? Сказать по правде, Вэйверу не хотелось развлекать старика. Он очень устал после изнурительного марша и страдал от холодного ночного воздуха; всё, чего он сейчас хотел, так это залезть как можно скорее в кровать и дать своему истощенному телу отдохнуть.

- Деда… это не может подождать до утра?

- Не говори так.

Хоть его голос и был спокоен, старик Глен был непреклонен.

- Парень, тебе лучше подняться. Старик, похоже, действительно хочет тебе кое-что сказать.

Грубый голос, который лишь Вэйвер мог слышать раздался над его плечом. Райдер наконец-то пообещал экономить энергию и оставаться в призрачной форме во время их возвращения после битвы с Сэйбер.

- Я присмотрю за окрестностями. Не беспокойся.

- Я обеспокоен в любом случае…

Вэйвер хотел было упрекнуть Райдера, но мгновенно замолчал. Старик Глен не мог видеть Слугу в призрачной форме. Если бы Вэйвер заговорил, то со стороны это смотрелось так, словно он разговаривает сам с собой.

- Никого не волнует моё мнение…

Сейчас, когда Война за Святой Грааль подходила к концу, ему приходилось заставлять себя составить компанию этому бесполезному старику. Вэйвер ничего не смог с собой поделать и испытал досаду. Однако всё это лишь затянется, если он начнёт спорить. Даже если он был с этим не согласен, он не знал что ответить, если его спросят о том, почему он вернулся под утро. В конце концов, Вэйверу оставалось лишь направиться к крыше, на которой находился старик.

Дом семьи МакКензи отличался от других домов: на его крыше был чердак и световое окно. Легко было выбраться на крышу через световое окно, если использовать лестницу, ведущую со второго этажа на чердак. Это было сделано не по недосмотру. Наоборот, этот дом был построен таким образом, чтобы можно было легко забраться на крышу. Было просто на неё залезть, если приноровиться к этому.

Хотя подняться на крышу было легко, ему пришлось терпеть морозный и прохладный зимний воздух. Вэйвер, выбравшись и светового окна, поёжился на северном ветре. Из-за того, что здесь не было никаких укрытий, холод который нёс в себе ветер, был несравним с тем, что был на земле.

- Садись. Вот, я приготовил немного кофе. Выпей, это тебя согреет.

Громко сказав это, старик Глен налил дымящейся жидкости из термоса в чашку. На нём было пальто, к тому же он завернулся в пару одеял. Похоже, старик подготовился к тому, что столкнется с холодом. Вэйвер не мог понять причины, по которой старик всё это затеял.

- Деда… как долго ты сидишь здесь?

- Я проснулся, когда начало светать, и обнаружил, что ты ещё не вернулся. К тому же, в это время года можно увидеть целые созвездия. Поэтому мне захотелось поглядеть на небо, пока я жду возвращения своего внука.

Вэйвер ничего не сказал, когда услышал столь глупый и бессмысленный ответ, и лишь продолжил пить кофе короткими глотками. Подняться на крышу ради того чтобы взглянуть на звёзды; что, всех пожилых людей посещают столь досужие мысли?

- Что не так, Вэйвер? Разве тебе не нравилось сидеть здесь, когда ты был маленьким? Ты смотрел со мной на звёзды много раз. Ты помнишь об этом?

- Мм… кажется да.

Вэйвер смотрел на ландшафт под ним, поверхностно относясь к воспоминаниям, которых него не было.

С крыши этого дома, что был построен на склоне холма, можно было увидеть весь город Фуюки, от Мияма до самого моря. Воздух был свежим и колючим, в то время как рассвет окрасил море в розовый цвет, и он мог даже собственными глазами увидеть тени судов, отплывающих в далёкие земли.

- Как тебе? Разве не прекрасный вид?

- …

Вэйвер лишь видел открывшееся перед ним поле боя. Его сердце не было спокойно настолько, чтобы он мог наслаждаться этой красотой.

- Впервые я ступил на эту землю, когда совершал деловую поездку… Марта попросила о двух вещах, когда я предложил оставить наши косточки в Фуюки. Первой был дом, построенный на холме Мияма, а второй было световое окно, которое позволило бы нам вылезать на крышу… однако Крис не мог забыть Торонто. Он не хотел растить японца.

Взгляд Глена, который смотрел в прошлое, был направлен по ту сторону океана, на его родину, куда отправился его сын.

- …Ты так сильно любишь Японию?

- Можно сказать и так. Однако если это окажется причиной, по которой я поссорился с сыном и расстался с ним… тогда я всем сердцем сожалею об этом.

Старик вздохнул, вспоминая годы одиночества.

- Я всегда мечтал сидеть на крыше и смотреть на звёзды со своим внуком как сейчас, однако этого так и не произошло.

- Хах?

Очевидное несоответствие этого воспоминания действительности было высказано с грустной улыбкой. Она заставила Вэйвера открыть рот.

Словно подшучивая над Вэйвером, старик Глен молча покачал головой и сказал:

- Мой настоящий внук никогда не сидел со мной на крыше. Марта тоже боится высоты. Я всегда был один, когда смотрел на звёзды…

Что ударило по Вэйверу больше чем странность происходящего и предчувствие беды так это унижение.

- Значит, Вэйвер, ты не мой внук, так?

Подсознательное внушение было снято – и более того, снято милым стариком, который не знал волшебства.

- Я…

- Ммм, кто ты такой? Неважно. Невероятно, чтобы Марта и я просто поверили, что ты наш внук. Однако прожив столько лет, я понял, что некоторые невероятные вещи в этом мире будут оставаться невероятными, неважно как много ты о них будешь думать… ты всё равно был добрее, чем наш внук.

- …Ты не злишься?

- Касательно этого – конечно, я злюсь. Однако Марта сейчас всегда улыбается; раньше это казалось невозможным. Я должен поблагодарить тебя за это.

- …

- Также, похоже, ты поселился у нас не из дурных побуждений. Ты и твой друг Алекс прямолинейные люди, которых так сложно найти в наши дни. А касательно того, почему ты обманул нас… я не смогу понять этого даже если захочу.

Вэйвер понял, что этот старик был полностью беззащитен и невероятно глуп. Даже лабораторные крысы Часовой Башни были умнее его.

Почему он не ненавидит Вэйвера, почему он не обвиняет его? Вэйвер, который был знаком лишь с маленьким миром Ассоциации Волшебников, не мог понять такой доброты.

- Или может быть я могу попросить тебя остаться, только потому, что я ничего не знаю о тебе… если это возможно, я надеюсь, что мы продолжим жить так ещё немного. Если не брать в расчёт меня, Марта возможно ничего необычного не почувствует. Неважно, если это просто сон. Время, которое мы провели с нашим добрым внуком, стало нашим долгожданным сокровищем.

Вэйвер не мог заставить себя посмотреть на старика. Он опустил свой взгляд и посмотрел на свои руки.

Это была пара рук, которые однажды создадут великие чудеса. Он обладал такими талантами – даже если другие недооценивали его, он, по крайней мере, твёрдо верил в эту возможность сам.

Но что в результате?

Он даже не смог провести гипнотическое внушение, основу среди основ, на наивысшем уровне. Удача или случай здесь не играли роли. Подобные оправдания были бессмысленны. Его волшебство не смогло дать удовлетворительного результата, даже когда он столкнулся с этим стариком, который молил продолжить обманывать его ещё немного.

Будь он тем человеком, он бы смог добиться своей цели смеясь и держа в своей руке кубок.

Вэйвер не только сплоховал со своим волшебством, он так же оказался в долгу перед чужой добротой, которую ему вернули в ответ.

Это было ощущение смехотворности, которое пришло к нему, когда он достиг пика разочарования – да, он был простым клоуном.

Глядя в пустое небо, Вэйвер забыл об окрестностях и потонул в созерцании. Теперь он полностью понимал мысли тех, кто смеялся над ним в Часовой Башне. Вэйвер мог лишь смеяться над собственной глупостью вместе с этими людьми.

Хотя он и подумал об этом, он не смог рассмеяться, стоя здесь на крыше. Глен и Марта МакКензи не хотели бы такой комедии.

Они искренне попросили Вэйвера об услуге в совершено особой манере. Сейчас, когда он об этом подумал, он понял, что впервые в своей жизни он не был объектом насмешек.

- …Прости, я не могу тебе этого обещать. Я даже не могу обещать, что я смогу вернуться в целости и сохранности в следующий раз.

- Значит, ты и Алекс делаете что-то, что ставит под угрозу ваши жизни?

- Да.

Небесный Фантазм Сэйбер и его холодный свет всё ещё сиял перед его глазами. Это произошло полдня назад. Обитель смерти, которую Вэйвер увидел, определённо не будет забыта им в ближайшее время.

Глен некоторое время молчал, словно погружённый в собственные мысли, и затем медленно кивнул.

- Хоть я и не знаю, как важно это всё для тебя… но я надеюсь, ты прислушаешься к тому, что я скажу. Ты поймешь, что нет ничего важнее самой жизни, когда оглянешься назад и посмотришь на прожитые годы.

Эта логика противоречила причине, по которой Вэйвер поставил на кон свою молодость.

Так называемый путь постижения волшебства можно было начать, только когда ты готов к смерти – высшее состояние, которого можно достигнуть, забрав жизнь. В этом направлении он шёл до самого этого дня.

Однако если поискать путь существования, который тебе подойдёт, тогда возможно, слова этого мирного старика должны нести в себе истину.

С чувством утраты, которое лишило его способности подобрать нужные слова, Вэйвер смотрел на рассвет.

Он не знал, что встречал начало последнего дня Четвёртой Войны за Святой Грааль.

-17:21:41

Этот день в городе Фуюки запомнился людьми как день аномальных погодных условий. Невероятно, но каждодневный северный ветер прекратился, и по-летнему тёплое солнце стало согревать вроде бы застывший воздух, создавая по всему городу жару не по сезону. Аномально высокие температуры и влажность – неподдающиеся объяснению даже синоптиками – возникли как в самых дальних уголках города Фуюки, так и в его центре, всё больше и больше усиливая нехорошее предчувствие, которое ничего не знающие горожане стали испытывать, когда началась эта череда странных событий.

Шедшие один за другим террористические акты; ужасное, дикое убийство; исчезновение детей – не было ни единой ниточки, которая бы помогла распутать все эти происшествия. Ничто не говорило о том, что комендантский час будет отменён, и что ещё хуже – позавчера произошла утечка отходов в реку Мион. Все эти невероятные происшествия действовали на нервы истощённым людям, и поэтому они ничего не могли собой поделать и чувствовали, что эта ненормальная погода является предвестником ещё более страшных бед.

***

Сидя в тени раскидистого дерева, Эмия Киритцугу наблюдал, как его тень из-за высоко поднявшегося над горизонтом солнца стала клониться в другую сторону.

Хотя прошло более 40 часов с того момента как он спал в последний раз, его разум всё ещё был ясен, и не требовал отдыха.

Но из-за того, что он находился в опасном положении, ему нужно было нормально отдохнуть, чтобы быть способным разобраться с ситуацией в критические моменты – вот что ему говорил его инстинкт профессионального солдата. Сигнальный замкнутый барьер уже был установлен в ключевых точках, и если кто-то начнёт приближаться к нему, он немедленно проснется. Словно находясь в режиме ожидания, он мог войти в фазу быстрого сна за несколько секунд, и это давало ему возможность разобраться с его накопившейся усталостью.

Однако сейчас Киритцугу даже не думал о такой предосторожности. Отрезать себя от чувств и поддерживать себя в наилучшем состоянии - было одним из его «механизмов», но даже в состоянии готовом к смерти он мог превзойти свои ограничения и переутомиться – это был ещё один его «механизм». Он позволял ему привести себя в рабочее состояние, которое как нельзя подходило к его предчувствию «сведения счетов», которое он буквально чувствовал своей кожей.

Сейчас, Киритцугу находился у озера на заднем дворе Рюудоджи, который был расположен на горе Энзо, на востоке Старого Города Мияма в Фуюки.

Найдя вчера в поместье семьи Тосака подтверждение тому, что Токиоми выбыл из Войны, а Котомине Кирей в неё вернулся, Киритцугу немедленно ринулся в церковь Синто, но здание, которое предположительно являлось штаб-квартирой противника, уже пустовало. Были видны следы пребывания здесь человека, оставленные здесь около часа назад, так что возможно, Киритцугу разминулся с ним на волосок. Задержки, которые были вызваны вторжением в поместья семей Мато и Тосака стоили ему бесценного времени.

Тогда Киритцугу решил полностью оставить поиски Ирисфиль. Он пришёл к выводу, что если он останется привязанным к ней, то будет всё глубже увязать в ловушке противника. Если он хотел обрести хоть какие-то шансы на победу, у Киритцугу не было иного выбора кроме как вступить в схватку не как муж, потерявший свою жену, но как Мастер, который сражается за Святой Грааль.

Потеряв «Сосуд для Святого Грааля» - козырную карту семьи Айнцберн – Киритцугу пришлось принять участие в Войне на тех же условиях, на которых сражались Мастера со стороны (то есть не входящие в число изначальных семей). Его стратегия больше не состояла в том, чтобы заманить врага в ловушку и заставить совершать ошибки, в то время как он сам будет использовать своё преимущество и сосредотачиваться на защите; ему нужно было искать возможности для того, чтобы загнать лидирующего противника в западню. Подумав об этом, он перешёл к стратегии, которая состояла в том, чтобы предвосхитить дальнейшие шаги оппонентов настолько хорошо насколько это возможно. Поэтому с этого момента он решил укрепить свои позиции – все места, на которых могло развернуться последнее сражение – и расставить там ловушки.

Внешне Война за Святой Грааль выглядела как грандиозное сражение, но по мере того как она шла, она стала походить на сражение за вражеский лагерь. Конечной целью было проведение церемонии призыва Святого Грааля; но обезопасить место, которое должно стать алтарём, было необходимостью, которой человеку, твёрдо решившему победить, нельзя было пренебрегать.

В Фуюки было лишь четыре места, которые обладали достаточным духовным потенциалом для того, чтобы призвать Святой Грааль.

Первым ключевым местом была гора Энзо, под которой находилась естественная пещера, «Пещера Дракона». В этом месте находился «Высший Святой Грааль», основой которого была Юстиция. Секретный алтарь, о котором знали лишь три изначальных семьи, был их лучшим местом с того момента как он был ими создан 180 лет назад. Семья Тосака – которая предоставила для ритуала эту землю – имела право использовать лучшую духовную жилу, что находилась в их распоряжении. Однако поток энергии под горой Энзо был чересчур силён, и слишком опасно было использовать эту гору для того, чтобы жить там и растить следующее поколение волшебников. Поэтому они расположили свою штаб-квартиру на втором после горы Энзо по духовному потенциалу месте – нынешнем поместье семьи Тосака. Хоть оно и было слабее Высшего Святого Грааля, это место поставляло достаточно духовной силы для того, чтобы призвать Святой Грааль.

Семья Макири была приписана к этой земле, когда они иммигрировали сюда, но из-за того что они осознали что духовная аура этой земли не подходит их элементу, они перенесли свою штаб-квартиру, поместье семьи Мато, в другое место. Изначальная духовная жила была защищена Святой Церковью, которая вошла в Войну позже. Сейчас это было то место, на котором была построена церковь города Фуюки – над третьей духовной жилой. Удалённая от горы Энзо, она располагалась в окрестностях Синто, что находился на другом берегу реки – однако нельзя было сказать, что она была намного слабее второй духовной жилы.

Чётвёртая духовная жила изначально не существовала на этой земле – из-за смешения потоков трёх других духовных жил, образовалась аномалия; точка сосредоточения сформировалась после 100 лет и в результате образовалась новая духовная жила. Её также можно было назвать местом с подходящим духовным потенциалом. Проведённое расследование показало, что это место накопило достаточно энергии для того, чтобы провести церемонию призыва; уже в Третьей Войне это место было включено в перечень. Сейчас оно располагалось в центре жилого района Синто. Как бы то ни было, проблема крылась в том, что префектура была построена прямо над точкой сосредоточения.

Даже если Котомине Кирей обладал Сосудом для Святого Грааля, в конце ему придется провести церемонию в одном из четырёх ключевых мест. Если Киритцугу отправиться туда, расставит там ловушки и сможет застать его врасплох, велика вероятность того что они поменяются ролями.

Когда церковь Фуюки оказалась заброшена, Киритцугу внезапно оказался в удобном положении, в котором он мог обезопасить поместье семьи Тосака и церковь Фуюки – вторую и третью по качеству духовные жилы. Это был единственный луч надежды, пробивающийся сквозь тучи; чтобы использовать по максимуму появившееся у него преимущество, до самого утра Киритцугу закладывал взрывчатку в эти два здания, превратив их в ловушки. И затем, с полудня он занял новую позицию в Рюудоджи, и был всё это время настороже.

Киритцугу предполагал, что Кирей, вероятно, выберет гору Энзо для проведения церемонии. Его противник бежал из церкви Фуюки. Естественно было предположить, что у него было намерение спрятаться в удалённом месте, но если он забросил духовную жилу, которая изначально была в его распоряжении, то он собирался провести церемонию в наилучшем духовном месте – так думал Киритцугу. Если подумать об этом, после того как он уничтожил Тосаку, его поместье тоже было в распоряжении Кирея – он с готовностью покинул и это место, так что всё что оставалось – Высший Святой Грааль под горой Энзо.

Разуметься оставалась вероятность, что всё это было блефом для того, чтобы запутать Киритцугу, и Кирей вернется в церковь Фуюки или в поместье семьи Тосака. Однако именно поэтому Киритцугу уже разместил там ловушки, так что, если Кирей войдёт в одно из этих зданий, живым ему оттуда уже не выйти. После смертельных взрывов, если Сосуд для Святого Грааля будет невредим, тогда победа легко ему достанется – касательно жизни Ирисфиль, Киритцугу относился к этой потере уже с философской точки зрения.

И если он хотел повысить свои шансы на то чтобы перехитрить Кирея, он не мог отметать здание префектуры Фуюки – место расположения четвёртой духовной жилы. Касательно этого места, Киритцугу поместил там фамилияра для осуществления наблюдения. После того как было подтверждено что эта земля обладает свойствами духовной жилы, «земля истока» была оставлена без каких-либо защитных заклинаний вокруг неё. В сравнении с другими церемониальными местами, которые было «сложно атаковать и легко защищать», с точки зрения волшебников префектура не обладала никакими стратегическими преимуществами.

Чисто гипотетически, если Котомине Кирей появиться в префектуре, тогда Киритцугу придется пойти в полномасштабное наступление. Конечно, это было наихудшим сценарием развития событий, но вероятность этого была также очень мала. Если он действовал согласно расставленным приоритетам, прав он был или нет, но гора Энзо определённо была местом, которое необходимо было захватить.

Если бы Майя была невредима, она бы смогла обезопасить префектуру и непосредственно вступить в бой с Киреем с помощью подготовленного оборудования. Но сейчас было бессмысленно жалеть об этом. Сейчас он мог положиться только на себя.

Внезапно Киритцугу вспомнил о тех временах, когда он потерял Наталью. Если подумать, то его опыт по действию в одиночку был на удивление невелик. Неожиданно было понять это, неужели это было из-за того, что лишь Киритцугу удавалось выжить в самом конце?

Киритцугу задумался над этим, и почувствовал, что его жизнь связана со словом «одиночество». Это так же можно было назвать жизнью, которая была намного хуже, чем простое одиночество. Рядом с Киритцугу всегда кто-то был. Тем, кто всегда извинялся за то, что он убивал или был причиной смерти этих близких людей, опять-таки был Киритцугу.

И Майе, и Ирисфиль было предначертано покинуть его с того момента как он их встретил. И действительно, как он и думал, Киритцугу был оставлен один, когда он готовился перейти к последнему этапу сражений. Начать так и так закончить – вот какой был судьба Эмии Киритцугу. Кто-то подобный ему потерял стольких людей – такую абсурдность нельзя было простить.

Замкнутый барьер, наложенный на врата храма, засёк чьё-то приближение. Киритцугу обрубил мешающие ему эмоции, сжал пистолет-пулёмёт Calico в своих руках, и скрытно осмотрел окрестности. В любом случае его беспокойство было необязательно. Киритцугу уже чувствовал волны энергии, которые приближались к нему.

Если подумать об этом, то был кое-кто – тот, кто был его сильнейшей поддержкой – кто до сих пор не присоединился к нему в качестве союзника. Несмотря ни на что, Киритцугу ничего не смог с собой поделать, но удивился этому и злорадно усмехнулся. Она всё ещё была жива. Хотя сложно было понять одно: даже если этот благородный рыцарь – который не был частью стратегии Киритцугу – присоединится к нему, будет ли она его «союзником» или нет?

Даже если он и прятался, Слуга не мог ошибиться, когда дело касалось местонахождения его Мастера. Сэйбер не потерялась, и она шла прямо к раскидистой ветви, на которой прятался Киритцугу, и остановилась на расстоянии, с которого его голос был бы слышен, но она находилась слишком далеко для того, чтобы можно было обмениваться ударами – определённо, это было проявлением вежливости. Это расстояние было слишком большим для того, чтобы они могли говорить шёпотом друг с другом; это была дистанция, которая разделяла сердца Мастера и его Слуги.

Одетая в костюм стройная фигура была как всегда величественна, но утомление на её лице нельзя было скрыть. Так как она была Героической Душой, физическое утомление было для неё ничем, но чрезмерное утомление от беспокойства было совершенно другим делом. Решительный блеск, которым светились её глаза, когда она сражалась под командованием Ирисфиль, сейчас определённо потускнел.

- …С прошлой ночи, я обыскивала улицы, ища Ирисфиль. Но мне не удалось ничего найти… мне очень жаль.

Слуга, о которой он не думал и предоставил самой себе. Киритцугу не интересовало, как много времени она впустую потратила этой ночью. Поэтому, когда он услышал о столь бесполезных действиях, которых он от неё и ожидал, он даже не подумал, чтобы ответить ей.

Даже сейчас целью Сэйбер оставалось «спасение Ирисфиль».

От поздней ночи до самого утра, в то время как Киритцугу тщательно устанавливал смертельные ловушки для Котомине Кирея, эта Слуга, скорее всего, продолжала безрассудно искать Ирисфиль, и колесила по городу, не имея ни единой подсказки, где её искать.

Такова была сила воли рыцаря? Наивная честная верность той, кому одна однажды служила? Её действия были лишь напрасной глупостью без какого-либо стратегического планирования. Но одновременно с этим, это также было острой критикой Киритцугу, который смирился со смертью своей жены и в соответствии с этим изменил свою стратегию.

Даже не нужно говорить о том, что она пришла сюда не для того чтобы поиздеваться над ним. Сэйбер просто остановилась у Рюудоджи, так как считала это местом, в котором может оказаться Ирисфиль, и почувствовала присутствие своего Мастера. Но увидев её вновь на второй день, и вновь столкнувшись с разницей в их методах, он ничего не мог с собой поделать и окончательно убедился, что в их действиях ещё больше конфликтующих принципов, чем он считал ранее.

Из тёмных теней дерева на неё смотрел холодный взгляд Киритцугу, и сухое предчувствие в её сердце, которое она когда-то ощущала, вновь вернулось. Возможно до самого конца Войны, ей не представится шанса услышать хоть одно слово от её собственного Мастера.

- …Хорошо, тогда я продолжу поиски Ирисфиль. Если что-то случиться, призови меня Командным Заклинанием как в прошлый раз.

Сказав это, Сэйбер пошла обратно к храму. Не нужно говорить о том, что её как не окликнули, так и не поблагодарили перед уходом.

С точки зрения сражения за Грааль, действия Киритцугу были самыми эффективными – даже Сэйбер это понимала. Из-за этого, она также решила, что, вне всякого сомнения, будет безопасно предоставить разбираться с этим местом ему. Она не боялась оставлять Киритцугу одного. Если возникнет ситуация, в которой необходимо будет присутствие Слуги, подчиняющая сила Командных Заклинаний может преодолеть даже время и пространство – она уже испытала это на себе прошлой ночью, и подтвердила это.

Пока она спускалась вниз по каменным ступеням, которые соединяли земли храма городом, Сэйбер щурилась, когда ей в глаза неприятно светило солнце.

Врагов, которых следовало убить – нельзя было найти; местонахождение той, кого нужно было защитить – было неизвестно… что оставалось, так это её интуиция, которая говорила ей, что она не может позволить себе терять ни секунды.

Она даже не знала куда направиться, а изнутри её подгоняло возбуждённое нетерпение.

-16:05:37

По летнему палящая жара, столь необычная для этого сезона, никак не мешала Котомине Кирею.

Ледяной влажный воздух, который тонул во тьме, был изолирован от плавящегося мира, находящегося снаружи. Это место обладало идеальными свойствами, которые позволят ему подождать здесь, пока не наступит ночь, чтобы затем сделать свой шаг.

В качестве временного убежища покинувший церковь Фуюки Котомине Кирей выбрал покрытую кровью подземную пещеру, которую Урю Рюуносуке и Слуга Кастер использовали в качестве штаб-квартиры… да, тот самый резервуар для воды, расположенный внутри системы канализации города Фуюки. Более того, в этом месте призванные им Ассасины были чрезвычайно унижены. По иронии судьбы, как раз это воспоминание заставило Кирея выбрать именно это место.

Лучшим подтверждением засекреченности этого места был тот факт, что Кастер, который стал целью всех остальных Мастеров после приказа Ризея, смог остаться в живых даже после хаотичной битвы в Лесу Айнцберн. Райдер и его Мастер были единственными, кто проник в это место, но на данный момент они не будут уделять внимания мастерской Кастера.

После того, как он убедился в собственной безопасности, Кирей принялся обдумывать текущую ситуацию.

Кроме того что он уничтожил Тосаку Токиоми, объединился с Мато Карией, и заполучил Сосуд для Грааля, ему также удалось поставить Сэйбер и Райдера в безвыходную ситуацию, в то время как его собственное местоположение было никому неизвестно…

Всё это было сделано в течение одного дня, после того, как он решил вернуться в Войну за Святой Грааль.

Конечно, свою роль здесь сыграла удача, но нет ничего совершенного в этом мире. Даже сам Кирей был удивлён тем, что он мгновенно изменил хаотичный и бессмысленный ход Войны.

Кирей узурпировал и воспользовался преимуществом, которым Тосака Токиоми обладал в самом начале. Арчер, который был призван в этот мир в качестве самого сильного Слуги этой Войны за Святой Грааль, сейчас был в руках Кирея. Берсеркер, который был его основным врагом в виду того, что он был естественным противником Арчера, также стал марионеткой Кирея вместе с его Мастером. Больше ничто не угрожало Котомине Кирею.

Неважно, кто победит в битве между Сэйбер и Райдером. Сражение между Слугами будет окончено, как только победитель будет уничтожен сильнейшим Небесным Фантазмом Арчера. В том маловероятном случае, если обоим Слугам – и Королю Рыцарей, и Королю Завоевателей - удастся выжить в битве друг с другом… или даже хуже, если они придут к соглашению и объединят свои силы против него… тогда, для того чтобы их остановить у него есть мощный Берсеркер. Хоть Мато Кария и был почти раздавлен тем, что произошло с Аои, Берсеркер начнёт на автомате атаковать Сэйбер, и ему не потребуется приказа его Мастера.

Хотя Кирей и считал, что подготовить три или четыре плана для потенциально непредсказуемого сражения с Райдером будет неплохо, Арчер не был согласен с этим. Это была битва не Кирея, но Короля Героев. Кирей думал, что ему нужно уважать желание воинов сразиться друг с другом лицом к лицу. В этом могло быть самое большое различие между Киреем и другими волшебниками, которые использовали Слуг в качестве инструментов.

Он не хотел использовать ни одного Командного Заклинания на Арчере. Он лишь добьется обратного результата, если принудит такую сильную личность служить чужой воле. Лучше всего будет не контролировать его Слугу как пешку, но использовать его наподобие условий окружающей среды, как погоду или направление ветра. Моряк не может управлять ветром, но он может умело управлять лодкой, используя парус. Так он считал.

Арчер уже ушёл, так как он не был заперт в этом подземелье. Кирей понимал, что Арчер быстро вернется, если это будет необходимо, так что не чувствовал себя неуютно из-за его отсутствия. Кирей не расценивал Короля Героев в качестве своего фамилияра, но считал его партёром во взаимовыгодном сотрудничестве.

Другими словами, были более эффективные способы использовать Командные Заклинания, полученные с руки Ризея. Кирей не обладал магическими метками, но знал много других путей, которые позволят ему применять волшебство, даже если ему и придется потратиться, когда придёт время его использовать. Он с большой вероятностью мог победить, даже если он будет сражаться с великолепным волшебником.

Последняя битва между Слугами определит, кому достанется Святой Грааль. Как наблюдателю, всё, что нужно будет делать Кирею, так это ждать подходящей возможности. Кого ему следовало принимать во внимание, так это Мастера, чья тактика и стратегия превосходили даже Слуг… самого главного врага Кирея в этой битве.

Эмия Киритцугу. Он был единственным, кто даже сейчас всё ещё мог забрать у Кирея все козыри из рук.

В своём сердце, Кирей всегда наделся на дуэль с ним. Однако так как его оппонентом был обученный убийца, сражения, которого Кирей желал - никогда не случится. Если он хочет создать ситуацию, в которой он сможет сразиться с Киритцугу лицом лицу, ему придётся продолжать наблюдать за развитием ситуации, чтобы понять в какой момент у него будет преимущество. Если преимущество обретёт Киритцугу, тогда Кирей будет убит даже без возможности увидеть, как его противник выглядит. Если это произойдёт, то всё будет напрасно.

Ему нужно предугадать действия Киритцугу, кто действовал в соответствии с логикой, перехитрить его, и принудить его к ситуации, в которой у него не будет другого выбора кроме как добровольно появиться перед Киреем… и эта цель уже была достигнута. Всё что оставалось так это ждать наступления ночи.

Кирей бросил взгляд в тёмный угол, из которого он услышал стон полный боли. Гомункул семьи Айцберн, который был похищен с помощью Берсеркера, лежала там лицом вверх. Она не просто лежала на полу; простой магический круг был начерчен вокруг неё, чтобы позволить окружавшей её магической энергии течь внутрь. Хоть эта локация и не была расположена над духовной жилой, здесь всё ещё были остатки энергии, собранные ещё тогда, когда Кастер жадно поглощал души тех, кого приносил в жертву. Сложно было сказать, облегчало ли это количество энергии её боль или нет, но его было достаточно для того, чтобы стабилизировать её состояние.

Конечно, он мог бы очень легко с этим покончить, даже если бы ему пришлось вскрыть её брюшную полость и вытащить «Сосуд для Грааля». Однако сейчас Кирей хотел воспользоваться возможностью поговорить с ней. Именно по этой причине он потратил силы на то, чтобы обеспечить её магической энергией.

- Ты слышишь меня, женщина?

- …

Слабо дыша, гомункул открыла глаза. Её взгляд смотрел в пустоту, а зрение определённо почти пропало, но она всё равно узнала голос своего заклятого врага.

- Котомине… Кирей… как я и думала… это действительно был ты…

- Победитель в Войне скоро будет определён. Возможно, я буду тем, кто воплотит древнее желание твоей семьи.

Хоть у него не было полной уверенности в своей победе, у него были основания так говорить.

- У тебя всё ещё есть силы для того чтобы выражать своё несогласие. Я так тебе неприятен?

- Конечно… есть лишь один человек, которому я передам Святой Грааль… и ты им никогда не станешь, экзекутор…

Хотя ей было сложно даже говорить, гнев и сила в её голосе заставили Кирея нахмуриться.

- Я не понимаю. Ты же просто кукла, которая носит с собою Грааль. В сравнении с победой в Войне завершение церемонии должно быть твоей истинной целью. Почему ты так цепляешься за определённого Мастера, учитывая твоё текущее положение?

- Да, как ты вообще можешь понять? Ты, человек, у которого даже нет желания, чтобы предложить его Святому Граалю.

Насмешка, произнесенная голосом, в котором ясно читалось отвращение, ещё больше озадачила Кирея… эта женщина действительно была гомункулом? Почему гомункул, который не обладал душой, нёс в себе такие эмоции?

- Котомине Кирей… ты пустой человек, который даже не понимает смысла битвы. Ты никогда не победишь этого человека… будь готов к тому, что мой рыцарь, мой муж, обязательно тебя уничтожит…

- …Почему ты говоришь обо мне?

Что сбивало Кирея с толку, так это то, о чём были её слова. Как мог гомункул читать его сердце с такой точностью? Токиоми не мог этого сделать, как не смогли сделать этого его собственный отец и жена.

- Хех, испугался? Ладно, я скажу тебе… Эмия Киритцугу видел тебя насквозь. Он был настороже в отношении тебя и поэтому сейчас расценивает тебя как величайшего врага… Киритцугу использует против тебя более жестокие и безжалостные способы, чем против других. Готовься…

«Так вот оно что…» - удовлетворенно кивнул Кирей.

Если этот мужчина был из числа тех «кто мог понять истинный образ жизни Кирея» тогда, он должен быть той же породы что и сам Кирей.

Эмия Киритцугу его не подвёл. Хоть они никогда не встречались, он всё равно правильно оценил Котомине Кирея.

- Спасибо тебе, женщина. Это для меня всё равно что благословение. Человек по имени Эмия Киритцугу действительно такой, как я себе и представлял.

Однако ответом Кирею был издевательский смех.

- Как ты… глуп. Хочешь сказать, что понимаешь Эмию Киритцугу? Ха, не смеши меня. Ты не стоишь и того, чтобы быть песком под его ногами…

- Что ты сказала?

Внезапный звук заставил всё его тело дрожать. Он не мог забыть этого предложения.

- Да… Эмия Киритцугу видел тебя насквозь, но ты никогда не сможешь его понять… Котомине Кирей, у тебя нет ничего из того, что есть в душе у этого человека…

Кирей схватил её за нежную шею, перед тем как очередная насмешка смогла покинуть её горло. Гнев и замешательство, которые кружили сейчас в его сердце, были несравнимы с теми, которые он ощущал тогда в лесу Айнцберн, даже если смертельная битва могла повториться.

- …Я признаю. Да, я пустой человек. У меня ничего нет.

Его голос, казалось, сперва был спокоен, или же признаки возмущения просто проявились позднее.

- Но какова разница между Киритцугу и мной? Между мной и человеком, который посвятил себя лишь бесчувственной войне… человеком, который никогда не делал ничего кроме как повторял свою бойню? Он уже ушёл слишком далеко от здравого смысла и у него абсолютно ничего нет. Кто он если не потерянная душа?!

Кирей отчаянно опроверг её слова хриплым криком.

Его допрос походил на яростный крик страдающей души, которая не могла обрести ответ даже после того, как познала все вообразимые разумом процессы.

- Гомункул, ответь мне, если сможешь. Почему Эмия Киритцугу ищет Святого Грааля? Какое желание он хочет исполнить, используя всемогущую силу машины исполняющей желания?!

Словно провоцируя её, Кирей ослабил свои руки, которые до этого крепко сжимались вокруг шеи гомункула, и разрешил ей сделать вздох, чтобы она смогла ему ответить. Это так же было невысказанным предупреждением о том, что если он получит неточный ответ, он остановит её дыхание навсегда.

Даже если и так, эта женщина не выказывала ни намёка на ужас. Стоя перед Киреем на коленях, она жалко открывала рот, пытаясь вдохнуть немного кислорода. Но взгляд, с которым она смотрела на Кирея, содержал в себе насмешку и превосходство.

Словно на коленях стоял сам Кирей.

- Ладно, я скажу тебе… последняя надежда Эмии Киритцугу – спасти человечество. Закончить все войны и кровопролития, и достичь вечного мира во всём мире.

Для Кирея это было глупой шуткой, чушью. После нескольких секунд он взорвался смехом.

- Чего-чего?

- Ты не можешь этого понять. Вот разница между ним и тобой. Ты ни во что не веришь, а он – верит.

Эта женщина сейчас говорит об Эмии Киритцугу? Кирея охватили сомнения. Кем притворялся Эмия Киритцугу, когда был рядом с этой женщиной?

- Женщина, кто ты для Эмии Киритцугу?

- Я дала рождение его ребёнку как его жена. Я смотрела в его сердце и делила с ним его заботы последние девять лет… в отличие от тебя, кто ни разу его не видел...

Девять лет. Возможно ли, чтобы он прожил столь долгое время во лжи? Кирей сперва подумал об этом, но затем инстинктивно почувствовал, что это невозможно. Что жило в сердце этой женщины, так это несомненное доверие к Эмии Киритцугу. Невозможно было представить, что можно было создать такую сильную личность как она, основываясь на пустой лжи. В конце концов, изначально эта женщина было обычным гомункулом.

Направление гнева стало уходить в сторону от женщины, которая была перед ним.

Кирей меланхолично вздохнул, и сел на стул рядом с собой.

- Ирисфиль фон Айнцберн, ты всегда была хорошей женой все эти девять лет? Ты завоевала любовь Эмии Киритцугу?

- …Какая тебе разница?

- Я не понимаю. Не понимаю вашей связи - ты гордишься тем, что Эмия Киритцугу твой муж, и доверяешь ему так, словно вы настоящая супружеская пара. Однако Эмия Киритцугу является человеком, который ищет Святого Грааля, и ты должна быть для него лишь инструментом, с помощью которого он исполнит своё желание. У него нет причин испытывать к тебе необязательных чувств, таких как любовь.

- Я не прощу тебя, если ты будешь смеяться над ним, считая, что он глуп.

Эти решительные слова, были произнесены той, у которой было нечто, что нельзя было осквернять.

- …У меня нет родителей, и я не была рождена из любви. Поэтому я не могу понять, что значить быть «хорошей женой». Даже если и так… его любовь, которую он дал мне – для меня всё. Никто не может унизить её.

- Тогда, Ирисфиль, ты идеальная жена.

Кирей высказал своё мнение безразличным голосом. Это не было похвалой, как собственно и не было сарказмом.

- …Но из-за этого я не могу понять Эмию Киритцугу. Раз он любит свою жену, тогда почему… почему он желает вечного мира во всём мире? Почему он собирается пожертвовать женщиной, которую он любит, ради бессмысленных стремлений?

- Какой странный вопрос. Для тебя, человека, который признал, что у него нет причин существовать… ты смеёшься над другими и говоришь что их стремления - бессмысленны?

- Любой разумный взрослый человек посмеялся бы над ним.

Это был гнев, который полностью отличался от предыдущего. Сердце Кирея набухло от боли.

- Сражение заложено в человеческих инстинктах. Его уничтожение ничем не отличается от уничтожения людей. Что может быть бессмысленней? Это так называемое стремление Эмии Киритцугу… это изначально следовало называть не стремлением, но детской мечтой!

- …Поэтому он может положиться только на чудо…

Ирисфиль старалась изо всех сил сохранить спокойствие, пока она говорила об этом.

- Он потерял всё в пути за своим стремлением…он всегда страдал, терпя наказание за то, что он хотел спасти тех, кого нельзя было спасти, и всё, что было вокруг него - у него забиралось… меня тоже у него заберут. Его множество раз вынуждали отказываться от тех, кого он любил…

Кирей встал со своего стула и посмотрел на Ирисфиль бездонным и мрачным взглядом.

- Ты хочешь сказать, что этот раз не единственный, а что таков образ жизни этого человека?

- Да. Киритцугу слишком добр. Он не сдерживает своей любви, даже если он знает, что он потеряет других рано ли поздно…

Этих ответов Кирею было достаточно. Он полностью потерял интерес к гомункулу перед собой.

- …Я понял.

Он сжал шею женщины своими сильными пальцами и перекрыл ей кровоток.

Глядя на её слабое и болезненное лицо, Кирей спокойно сказал.

- Я наконец-то понял. Вот он какой, Эмия Киритцугу.

Кирей отбросил женщину, которая уже потеряла сознание, в сторону и пустым взглядом посмотрел в темноту.

Оглядываясь назад можно сказать, что Кирей ошибался самого начала… он получил ответ, но ожиданий он не оправдал.

Эмия Киритцугу не искал истины через бессмысленные повторения.

Этот мужчина просто бросал в пустоту все, что ему было дорого.

Не то чтобы у него не было желаний, наоборот, у него было настолько глупое желание, что он попал в порочный круг. Его жалкие попытки и то, от чего ему пришлось отказаться, всё это было настолько глупо, что этого уже было не исправить.

Возможно, Киритцугу прочитал пустое сердце Котомине Кирея, и возможно он испугался этой пустоты и насторожился из-за этого. Однако он никогда не сможет вообразить значения обладания подобной пустотой. У него даже не было надежды понять горячее желание, которое нёс в себе Кирей.

Описание жизни Эмии Киритцугу можно свести к тому, что он продолжал от всего отказываться.

То счастье и радость, которые этот человек отринул… в глазах Кирея, всё это было достаточно важным для того, чтобы отдать жизнь, защищая их, или даже умереть ради этого.

Для человека подобному Кирею, который продолжал быть один и не мог найти ни единой толики счастья и радости, жизнь, которую вёл Киритцугу, существовала лишь в его мечтах и восхищенных иллюзиях.

Его неутолимая жажда и невосполнимая потеря от того что его таким образом унизили… как он мог вынести это? Как он мог это не ненавидеть?

Тёмное чувство, родившееся внутри его сердца, исказило улыбку Кирея.

Он наконец-то понял значение этой войны.

У него не было никакого интереса к Святому Граалю. Зачем ему он, если он даже не думал об исполнении желания?

Но если он сможет разбить мечты этого человека, который поставил всё на это чудо, своими собственными руками… тогда даже Святой Грааль, который был для него полностью бесполезен, становился притягателен достаточно для того, чтобы его обрести.

Возбуждение от приближающегося сражения заставили руки Кирея дрожать. Нарастающее предвкушение битвы пылало в его сердце, и он был готов вытащить свои Чёрные Ключи и пронзить всё, что было перед ним.

Во тьме, которая была окрашена запахом крови, Котомине Кирей громко рассмеялся от всего сердца. Он ощущал нечто, чего не чувствовал на протяжении всех этих долгих лет – волнение своей души.

-04:16:49

Вэйвер очнулся от глубокого и пустого сна.

Когда он открыл глаза, он увидел тьму, будто он всё ещё спал. Чаща, в которой он заснул ещё днём, была полностью погружена в туманную подсвеченную звёздами темноту.

Вновь наступила ночь. Для людей, которые управляли Слугами, в такое время нельзя было уклоняться от схваток.

Ночной ветер, холодный, словно намёк на убийство, не заставил его чувствовать себя неуютно; прямо рядом с ним был тот, кто мог заставить весь страх и тревогу растаять в воздухе.

Райдер был в материальной форме. Уже закончив готовиться к битве, в данный момент он листал страницы антологии произведений Гомера.

Её твёрдая обложка, которая выглядела тяжелой и гнетущей для Вэйвера, была маленькой и тонкой в глазах Короля Завоевателей. Он был полностью погружён в мир слов. Его движения при перелистывании страниц были полны энтузиазма; он был очень доволен, даже когда просто касался их пальцами.

Похоже, что ему действительно нравилась эта книга; Вэйвер ничего не смог с собой поделать и сухо улыбнулся. Если бы он сейчас внезапно спросил Райдера «Почему ты появился на свет в этом мире», возможно, его ответом было бы не желание удовлетворить амбиций по завоеванию мира, но «Без пальцев я бы не смог читать это собрание поэм Гомера». Вот какой он был человек. Как герой, чьё сердце жаждало того, что находилось очень далеко, он наслаждался вкусной едой и вином, и считал свои амбиции по завоеванию мира такими же естественными как потребности в еде и сне. Эта неординарная личность ещё при жизни вела за собой множество мужчин.

В человеческой истории действительно существовал такой человек.

- Мм? Парень, ты проснулся?

Хоть Райдер уже читал о приключениях Ахилла бессчетное количество раз, несмотря на это, его интерес к ним не уменьшился; посмотрев на Вэйвера, он улыбнулся словно озорной ребёнок. Возможно, он всегда показывал эту улыбку, неважно перед кем он был. Будь то герои, с которыми он жил и умирал стоя плечом к плечу, или неудовлетворяющий запросам Мастер, вроде Вэйвера.

- Разве я не сказал тебе разбудить меня, как только наступит ночь? Что ты вообще делаешь?

- О, прости. Я так увлёкся чтением, что не заметил этого. Но ночь ещё молода. Я думаю, что нам не нужно волноваться насчёт этого; просто встретить её и ждать - будет достаточно.

- Почему?

Последующий за уверенной фразой вопрос заставил великана открыть рот и погрузиться в свои мысли.

- …О. В любом случае, хоть тому и нет доказательств, у меня есть предчувствие, что этой ночью может состояться решающая битва.

Он произнёс это так, словно это мало что значило.

Вэйвер едва заметно кивнул, не спрашивая о причине такого суждения. Хоть он и не мог назвать её, воздух, который обдувал его кожу, создавал впечатление, что Война за Святой Грааль достигла своей кульминации.

Можно было сказать… что так казалось из-за того, что ночной воздух был чересчур спокоен.

Насколько Вэйвер знал, в число побеждённых противников входили лишь Ассасин, уничтоженный лично Райдером, и Кастер, который был побеждён на реке Мион. Конечно, там, где его не было, шли и развивались другие битвы. Днём и ночью он чувствовал, как необычные события, происходящие в городе, менялись от хаотичного беспокойства до гнетущего предчувствия чего-то серьёзного.

Ещё одна причина, по которой он сейчас испытывал нетерпение, заключалась в том, что в его разуме до сих пор жила тревога, вызванная Сэйбер, с которой они сражались прошлой ночью. Похоже, что-то серьёзное случилось и с командой Айнцберн.

Поэтому Вэйвер не высказал никаких сомнений касательно инстинкта Райдера. Именно потому, что он был Королём Завоевателей, который галопом проносился через поля сражений и создавал стратегии и основы военного дела, на его шестое чувство можно было положиться в большей степени, чем на суждение Вэйвера, у которого опыта было маловато.

Был ли жив Лорд Эль-Миллой или нет… сейчас, вспоминая о когда-то ненавидимом враге, он испытывал лишь неопределённую грусть.

Вэйвер на собственном опыте познал невообразимую сложность работы над собой, которую было необходимо проделать для того, чтобы пойти в бой вместе с Героической Душой. Даже если он и обладал репутацией гения в области волшебства, Войну за Святой Грааль нельзя было постичь с помощью логики волшебников. Когда он об этом подумал, то понял, что Эль-Миллою тоже пришлось пережить трудный процесс работы над собой, и одновременно с удовлетворением, которое он испытал, в его сердце родилось и сочувствие. Среди шести Мастеров, Кайнет был единственным, кто был связан с Вэйвером, неважно хорошо или плохо сложились их отношения.

Как подобное чувство могло в нём родится по отношению к врагу, с которым он упорно сражался с самой первой встречи… Вэйвер вновь осознал, как изменилось его сердце.

…Да. Неважно, что это было за предчувствие, для него Война за Святой Грааль была закончена.

В тот момент, когда он вздохнул, лёгкий, но отчётливый толчок развеял его сонливость.

- Что это?!

- Эта вспышка магической энергии очень необычна. Как и та, которую я чувствовал ранее…

Услышав, что сказал Райдер, Вэйвер вспомнил о дымовом сигнале, который использовала Церковь, чтобы призвать Мастеров. Сейчас он испытывал те же ощущения что и в прошлый раз.

Чтобы посмотреть на небо он вышел из чащи; на северо-востоке появилась облако из магического света, цвета которой были ещё ярче, чем тогда.

- Его форма, она…

- Что такое? Это что-то вроде знака?

Услышав вопрос Райдера, Вэйвер, хоть он был и не уверен, всё равно кивнул.

- Свет окрашен в разные цвета… четыре и семь… это означает, «Император» - завершение и «Колесница» - победа*. Раз дали такой сигнал… не значит ли это победитель в Войне уже был определён?

Объяснение Вэйвера заставило Райдера нахмуриться.

- Что за… делать вид, что меня не существует? Кто это забрал победу себе?

Это на самом деле было странно. В Войне за Святой Грааль лишь уничтожив всех вражеских Мастеров и Слуг можно было рассчитывать на победу. Сейчас, когда Райдер и Вэйвер стояли здесь, как можно было объявлять о победе?

- …Также, эти сигналы запускали не из церкви Фуюки. Очень странно. Возможно это сигнал не этих ребят из церкви.

- А. Теперь, когда ты упомянул это, всё становится ясно.

Выслушав сомнения Вэйвера, Райдер презрительно фыркнул и кивнул.

- Что… что не так?

- Должно быть, какой-то нетерпеливый парень сам решил объявить о своей победе, бросая вызов – «Если ты не согласен, то приходи сюда». Другими словами, он заманивает противников для решающего сражения в место, которое он сам определил.

Райдер зловеще рассмеялся; глядя на дымовой сигнал в небе, он словно говорил «Это соответствует моим ожиданиям».

- Хорошо, очень хорошо. Теперь я могу не тратить сил на поиски. Не думаю, что кто-то из Слуг будет спокойно сидеть на месте, получив подобный вызов. Все те ребята, что ещё живы, определённо соберутся в том месте, где был выпущен дымовой сигнал… хм, как я и думал, этой ночью произойдёт решающее сражение.

Могучую фигуру Короля Завоевателей потряхивало от радости и боевого духа.

Вэйвер посмотрел на сильного и храброго героя холодным взглядом, словно наблюдая за ним издалека.

- Это так? Значит, последний этап.

- Именно. Так как поле боя уже определено, я нем могу опозорить класс Райдера.

Райдер вытащил меч и поднял его остриём в небо.

- Появись, мой бесценный конь!

Вместе с зовом, сияние, что пронзило пространство, пролилось из разорванной пустоты. Появившийся «быкоголовый» скакун, который сиял светом Героических Душ, был очень знаком Вэйверу.

Прославленная Героическая Душа Скакуна, Буцефал. Бесценный легендарный конь, который однажды нёс на себе Короля Завоевателей, чтобы подмять под себя весь восточный мир. Сейчас он прошёл сквозь время, чтобы встать на сторону своего «союзника»; как только он ступил на дорогу, он заржал голосом, страждущим битвы.

Козырная карта Искандера Ionian Hetairoi требовала раскрытия Зеркала Души, чтобы изменить форму мира так, чтобы разные герои могли собраться вместе. Однако, как и Мифрен **, кому была дана роль посланника на реке Мион, если появлялся лишь один всадник на скакуне, то это было в пределах допустимых реальным миром. Потеряв Колесо Гордия, Райдер мог полностью реализовать свою «Верховую Езду» находясь верхом на этом скакуне.

- Давай, парень. Хоть здесь и не так устойчиво как на колеснице, потерпи немного. Забирайся сюда.

Райдер, сидя на спине своего любимого коня, немного отодвинулся назад, создавая место для Вэйвера. Тем не менее, Вэйвер сухо улыбнулся и покачал головой.

Лишь герои были достойны сидеть на спине скакуна, который был один такой на всём белом свете; он определенно не был обычным конем, на которого могли сесть обычные подростки.

И сейчас, бесполезный волшебник, который не смог даже наложить гипноз, основу среди основ…

И сейчас, клоун, который переоценил себя и лишь стоял на пути деспотичной тропы Короля…

Великолепную тропу, по которой Король Завоевателей Искандер собирался нестись вперёд, нельзя было необдуманно очернять.

Вэйвер знал, что… вчера, это он, его Мастер, был виной тому, что в последний момент вся решимость Райдера победить Сэйбер пропала впустую. Если бы Райдер бросил вызов Мечу Обещанной Победы всем своим отчаянным сердцем, тогда возможно он бы смог победить её Фантазм на такой короткой дистанции, и растоптал бы Короля Рыцарей под копытами божественных быков. Причина, по которой он ничего не смог поделать с собой и сдался в последний момент… была в Мастере, который стоял рядом с ним на месте возничего. В последнее мгновение, Райдер мог лишь спрыгнуть с колесницы для того, чтобы защитить клоуна рядом с собой. Конечно, он не мог пожертвовать партнёром по контракту, который заставил его появиться в этом мире. В тот момент, то, что определило победителя в битве между Райдером и Сэйбер, так это наличие их Мастеров поблизости.

Вэйвер Вельвет однажды считал, что у него достаточно сил для того, чтобы победить и не сомневался в этом.

Но сейчас всё было по-другому. Сейчас, по прошествии двух недель, он своими глазами увидел настоящих героев; сейчас он понял свою бесполезность и незначительность своего существования.

У бездомной собаки тоже есть собственные мотивы. По крайней мере, она может наблюдать за удаляющейся спиной того, с чьим величием ей никогда не сравнится.

- …Мой Слуга. Я, Вэйвер Вельвет, использую Командное Заклинание, чтобы отдать этот приказ.

Юноша поднял свою крепко сжатую в кулак руку, демонстрируя Командные Заклинания, которые до сих пор не были использованы. Они были кандалами, которые связывали Слугу стоящего перед его глазами и были величайшей преградой на его деспотической тропе.

- Райдер, ты должен обрести окончательную победу.

Это не было ограничением, лишь суждением, которое было очевидным. Поэтому Вэйвер отдал приказ. Его сердце было объято легкостью, когда он наблюдал за тем, как Командное Заклинание выпустило свою энергию и исчезло.

- Вновь я использую Командное Заклинание, чтобы отдать этот приказ… Райдер, ты должен заполучить Грааль.

Второе Командное Заклинание также исчезло; он почувствовал, как его лёгкое сердце отозвалось болью. Если он должен остановить свою руку, то сейчас было как раз то время… это было глупым замешательством, которое пронеслось через его сердце. Бессмысленное колебание, о котором даже не стоило упоминать.

- Наконец, я использую последнее Командное Заклинание, чтобы отдать этот приказ.

Вэйвер решительно поднял свою руку, на которой было запечатлено последнее Командное Заклинание, глядя на Короля, который сидел конской спине. В это мгновение Вэйвер смог встретиться с ним взглядом, не выказывая никакого намёка на застенчивость. Это было его последним и единственным моментом величия в качестве Мастера.

- Райдер, ты должен завоевать мир. Поражение недопустимо.

Будучи использованным, третий святой знак засиял скрытой в нём энергией; призвав вихрь, он исчез. Как волшебнику, Вэйверу уже возможно никогда в жизни не представится шанс использовать такое могущественное волшебство. Но даже если и так, он в глубине своего сердца чувствовал, что это было самым приятным действием в его жизни. Он ни о чём не сожалел. Этого было достаточно для того, чтобы компенсировать всё то, что он потерял.

Вэйвер опустил взгляд, чтобы посмотреть на свои собственные руки; доказательство заключения контракта, запечатленное на его руке, уже исчезло не оставив и следа.

- И вот, я больше не твой Мастер.

Вэйвер сказал это, смотря себе под ноги, склонив голову. Он не хотел знать, что за выражение было на лице Райдера, с которым он смотрел на него. Возможно, он удивился трусливому поступку Вэйвера, который отказался от битвы; возможно на его лице была облегчённая улыбка, так как ему наконец-то удалось освободиться от бесполезного Мастера. Чтобы не было написано на его лице, Вэйвер не хотел этого видеть. Если это возможно, он даже хотел, чтобы Райдер забыл о том, что они вообще были знакомы.

- Иди. Ты можешь идти куда угодно, ты уже…

- О, - прозвучал тихий ответ.

Затем он услышал звук конских копыт стучащих в галопе о землю. До того как Вэйвер это осознал, он был поднят за шиворот. В следующее мгновение он сидел верхом на Буцефале.

- Конечно, я отправлюсь… но, раз ты отдал мне этот досадный приказ, ты, естественно, тоже должен быть серьёзно настроен? Ты должен быть свидетелем того, как исполниться твой приказ.

- Ты, ты, ты идиот! Я же сказал…!

Его воля была так просто изменена, поэтому Вэйвер закричал странным голосам. Буцефал фыркнул через нос, словно смеясь над его паникой. Даже конь смеялся над людьми тем же способом что и его наездник… подумав об этом и ведомый негодованием, которого он сам не понимал, Вэйвер продолжил кричать.

- У меня больше нет Командных Заклинаний! Я не хочу больше быть Мастером! Почему ты всё ещё хочешь взять меня с собой?

- Мастер ты мой или нет, ты мой друг, и это никогда не изменится.

Вэйвер знал, что эти слова, которые были произнесены с улыбкой на лице, были адресованы ему. В это мгновение, самая бронированная часть его сердца обрушилась… даже если он защищал её всю жизнь, для того чтобы её уничтожить не понадобилось и секунды.

Слёзы полились из его глаз бесконечными ручьями, смешиваясь с соплями, когда они стекали мимо его носа; ему стало сложно дышать, и ещё сложнее говорить. Но всё равно, он спросил, задыхаясь.

- Я… кто-то подобный мне… может…я, правда, могу… быть рядом с тобой?

- После того, как ты был со мной на передовой множество раз, ты ещё об этом спрашиваешь? Вот идиот.

Словно отпуская шутки на банкете, Король Завоевателей рассмеялся над слезами юноши; затем хлопнул его по слабым тонким плечам.

- Разве ты не мужчина, который вместе со мной противостоял врагам? Поэтому, ты мой друг. Гордо выпрями спину и встань рядом со мной плечом к плечу.

- …

Вэйвер забыл о самоуничижении. Он забыл вчерашнюю подавленность, застенчивость в отношении сегодняшнего дня, и страх оттого, что он может встретить свою смерть.

Сражайся и победи… вот какое нерушимое условие стало прорастать в его сердце.

Не будет ни неудачи, ни позора; сейчас он был с Королём, и пока он будет верить и продолжать бежать вперёд по этой деспотичной тропе, он сможет поставить свою стопу, неважно как ненадёжны его ноги, на край света… вот во что он твёрдо верил.

- Итак, я начну исполнять приказ первого Командного Заклинания. Широко открой глаза и смотри внимательно, парень.

- Да, я определённо использую эту пару глаз, чтобы посмотреть!

Легендарный скакун издал ржание, которое предвещало победу, и зашёлся в галопе, неся на себе Короля и волшебника, чьи сердца были связаны, мчась на решающе сражение со смертельным врагом.

Место, откуда был запушен дымовой сигнал, находилось на противоположной стороне реки Мион – четвертая духовная жила города Фуюки.

* - по классификации карт Таро, как я полагаю. Может быть и нет.

** - да, после эдита - Мифрен, не Метиллий. Фрурарх крепости в Сардах, который сдал город Александру, и стал в последствии македонским сатрапом Армении. После английского эдита лишился брони македонского кавалериста, но тем не менее зовёт себя гетайром (Hetairoi rides). Хотя может быть, он говорит не о принадлежности к македонской кавалерии как таковой, а к Армии Короля - Ioniai Hetairoi.

-04:10:33

Префектура города Фуюки.

Это здание, постройка которого стоила 8 миллиардов йен, как и Центральное Здание, возводимое перед железнодорожной станцией, считалось символом развития Синто. Оно занимало площадь в 6600 квадратных метров и имело 4700 квадратных метров используемого пространства. У него была сложная планировка, которая состояла из четырёх обычных этажей и одного подземного. Двухэтажный концертный зал был рассчитан на 3000 мест. Новаторский дизайн, созданный известным архитектором, придал этой современной префектуре роскошный и величественный вид древнего храма. Это говорило о том, насколько велики были амбиции Фуюки в отношении развития Синто.

Однако законченным всё казалось лишь снаружи. Внутренне убранство всё ещё украшали, чтобы подготовиться к церемонии открытия. Это здание было ещё далеко от того, чтобы его можно было отдать под гражданские нужды. Кроме того, что охрана здесь была на минимуме, в здании даже не было электричества. Так как была глубокая ночь, здесь не было никаких рабочих, и это чистое и роскошное здание превратилось в странное место со сверхъестественной тишиной и потусторонним чувством дрейфа сквозь пустоту.

При строительстве для общественных нужд волшебство определённо не учитывалось. Самым настоящим совпадением было то, что префектура была построена над последней духовной жилой города Фуюки… другими словами, всю эту странную обстановку можно было приписать лишь паранормальным особенностям, которое это место обретало из-за присутствия духовной жилы.

Котомине Кирей стоял на крыше и спокойно наблюдал за магическими сигналами, которые он запустил, развеяв дым по ночному небу. Всё что ему потребовалось для того чтобы проникнуть в это неохраняемое здание – сломать замок. Он уже подготовился к церемонии и к тому, чтобы встретить атаку. Всё что ему нужно было делать сейчас так это стоять здесь и ждать оставшихся противников, которых заманит сюда сигнал.

Вскоре начнётся битва, но это осознание не оказывало на него никакого влияния. Экзекуторам не было нужды чувствовать возбуждение, ожидая кровавой бойни, как и не нужно было отпускать шутки, чтобы развеять напряжение. У них были превосходные данные для того, чтобы стать орудием воли Господа, и лететь к смерти, неся в своём сердце лишь обычное чувство долга, который они должны выполнить. Долгие годы подобных тренировок позволяли Кирею демонстрировать спокойствие и беспристрастность практикующего хирурга.

Однако…

- Хм… твоё лицо, как и прежде, холодно, Кирей.

Арчер, который вошёл на крышу расслабленной поступью, высмеял его. Кирей грустно рассмеялся про себя.

Как его лицо, беспристрастное как всегда, выглядело в глазах Героя, который зрел в самую суть? Даже перемены в его настроении, которых он сам не мог определить, не могли укрыться от глаз этой Героической Души.

Хоть и вначале его сердце колебалось, сейчас Кирей к этому уже привык. Да. Он на самом деле был холодным человеком… он сам это понял, объективно себя проанализировав.

Король Героев, который только что вернулся из ночного магазина, всё ещё был в своей броской и повседневной одежде. Едва заметный намёк на снисходительность всё ещё оставался в его кроваво-красных глазах, и он никак не выказывал, что испытывает что-то относительно предстоящей битвы. Однако это Герой никогда не будет отделять свой внешний облик от своих чувств. Сражение за Святой Грааль было для него лишь детской вознёй.

- Что ты хочешь, чтобы я сделал, Кирей? Мне просто ждать здесь?

Один неправильный приказ может заставить усомниться Арчера в полезности его Мастера. Кирей, хорошо это понимая, покачал головой, некоторое время поразмысли над этим вопросом.

- Церемония может быть сорвана, если твоя мощь будет выпущена близко к Святому Граалю. Если хочешь повеселиться, тогда тебе придется пойти в лобовую атаку.

- Мм, ладно. Но что ты будешь делать, если тебя атакуют в моё отсутствие?

- Задействую Берсеркера, чтобы задержать врагов и использую это время, чтобы призвать тебя назад. В таком случае, мне придется воспользоваться силой Командных Заклинаний. Ты же не будешь возражать, так ведь?

- Дозволяю. Однако я не могу гарантировать, что Святой Грааль будет в безопасности. Сегодня ночью я не буду милосерден. Эта тесная маленькая комната может быть полностью уничтожена.

- Это будет наихудшим сценарием развития событий, но что поделать раз уж такова судьба.

Кирей решительно кивнул, но Арчер посмотрел на него, опустив взгляд.

- Кирей, похоже, ты понимаешь значение этой войны. Но у тебя всё ещё нет желания, которое ты можешь предложить Святому Граалю? Ни единого желания, даже если ты сможешь обрести чудо?

- Именно. Что с этим не так?

- Хоть он ещё и не завершён, этот сосуд уже в твоих руках. Знаешь, он может принять «заранее загаданное» желание.

- Хмм, ясно. Ты хочешь сказать, что оно может исполниться одновременно с тем, как Грааль снизойдёт?

Не проявив к этим словам особого интереса, Кирей вздохнул и поразмыслил над ними некоторое время. В конце, он лишь покачал головой.

- У меня всё ещё нет желания. Если бы у меня оно было… тогда бы я хотел, чтобы в последнюю битву не были вмешаны невинные люди. К сожалению, вокруг нас – жилые кварталы. Если бы я хотел биться за свою победу, то бился бы в самом удаленном месте.

Услышав столь скучный ответ, Гильгамеш сказал с презрением.

- Ха, понять то, что спрятано в твоём сердце можно лишь находясь непосредственно перед Святым Граалем.

Под конец, хоть эти двое и были близки к Граалю больше чем все остальные, он их меньше всего волновал. Для них большее значение имело развеять по ветру тех, кто соберется здесь, чтобы его заполучить.

- Ах, ещё кое-что. Если Сэйбер появится до того как я вернусь…

Собравшись уходить, Король Героев остановился, словно вспомнив о чём-то.

- Тогда позволь Берсеркеру поиграть с ней немного. Я сохранил жизнь этому бешеному псу лишь ради этого.

- Ясно.

Кирей не мог понять причины, по которой Арчер был так привязан к Сэйбер. Однако это не относилось к Берсеркеру, который хотел уничтожить Короля Героев с первой битвы. Король Героев решил дозволить Берсеркеру продолжать существовать после того, как узнал его истинное имя из собранных разведданных о Мато Карии. Затем он сказал, что будет забавно позволить этому псу покусать Сэйбер. Король Героев всегда мог контролировать свой гнев, когда дело касалось Сэйбер; похоже, Гильгамеш был очень заинтересован в Короле Рыцарей.

- Скажи, Кирей, как там эта кукла, которую Сэйбер защищала ценой своей жизни? Я слышал, что этот… как же его… Сосуд для Святого Грааля находится у неё внутри.

- А, ты о ней.

Кирей не хотел о ней говорить. На таком этапе она уже его не интересовала; он даже не ощущал нужды помнить имя этой женщины.

- Я просто убил её. Не было причин оставлять её в живых.

***

Ирисфиль открыла свои глаза и огляделась.

Она испытывала очень странное чувство. Её сознание было ясным как никогда, но она всё равно не могла мыслить логично.

Словно не её рассудок стал спутанным и лишился здравого смысла, но мир вокруг неё.

Множество сцен мелькали перед глазами. Когда она вгляделась в них, единственными эмоции, что вскипели в её сердце, были бессмысленной, невыносимой печалью и пустотой.

То, что отражалось в её глазах, было навечно отсечено от счастья или радости. Это был неизменный калейдоскоп замешательства.

Там была боль, там было унижение, и сожаление, гнев, потеря.

Реки крови и опустошенные земли. Предательство и месть. Посвятить себя всему и так ничего и не получить взамен… это был затратный круг, который не предусматривал награды.

Знакомая, покрытая снегом, сцена продолжала мелькать перед её глазами.

Это было воссозданием истории семьи, которая заморозила всё, что у неё было внутри замка вечной зимы.

И вот, наконец, она вспомнила… на что она смотрела так это на тысячелетний путь семьи Айнцберн к Святому Граалю.

Изначальная Юстиция и куклы-женщины, созданные на её основе… они были гомункулами, фальшивыми живыми созданиями.

Они были созданными с помощью алхимии одноразовыми гуманоидами, которых использовали, чтобы исполнить недостижимое желание.

Эта забытая и запутанная история семьи Айнцберн была написана их кровью и слёзами в качестве чернил, в то время как их сломанные кости и замёрзшие пальцы были ручками для письма. Их вздохи и их отчаянье заставили сердце Ирисфиль сжаться.

Если и существовало место, где можно было увидеть всё это, тогда оно должно быть эпицентром всех конфликтов - внутри того, что было всему этому свидетелем.

Ирисфиль наконец-то поняла. Она смотрит внутрь Святого Грааля.

Это был Высший Грааль, который принял изначальную Юстицию, Высший Грааль Горы Энзо. Все гомункулы были созданы по образу и подобию «Зимней Леди», используя её в качестве модели. Поэтому, они все испытывали похожую боль.

…Нет, правдой ли было всё это?

- Почему ты плачешь, мама?

До того как она поняла это, Ирисфиль обнаружила, что оказалась в комнате своей дочери, защищенной теплом камина.

Ледяной ветер и снег кружили за окном, там ревела буря. Пара крошечных ручек сжимала руки матери, словно ища защиты.

- Мама, у меня был страшный сон. Мне приснилось, что я стала чашей для вина.

Хоть она и была напугана, красные глаза Илиясфиль с верой смотрели на Ирисфиль. Хоть её лицо и было похоже на лицо её матери и всех её сестёр, этот ребёнок был другим, и был прекрасней, чем кто-либо.

- В моём сердце было семь кубиков. Когда я почувствовала, что готова сломаться, и мне было так страшно, но я не могла убежать, я услышала голос госпожи Юстиции, и там была большая чёрная дыра над моей головой…

Ирисфиль крепко обняла свою дочь. Её белоснежные волосы коснулись лица девочки, которое было мокрым от слёз.

- Всё хорошо… всё хорошо… этого не будет… ты этого не увидишь, Илия.

Было одно грустное желание, которое в отличие от несчётных сестёр несла в себе Ирисфиль… и им было её материнская любовь «Матери».

Среди всех поколений гомункулов, ей первой предоставили возможность родить ребёнка из своего чрева. Среди всех подобных ей, лишь ей дали возможность любить своего ребенка. Но, так или иначе, судьба, которая его ждала, также была незавидна.

Илиясфиль фон Айнцберн была следующим Сосудом для Грааля, и также частью механизма, которую вставят в тысячелетнюю шестерню иллюзий и упрямства.

Этим оковам не будет конца, пока кто-нибудь не обретёт победу.

Третья Магия, Прикосновение Небес… только достигнув её можно было обрести спасение.

Множество голосов обрушились на Ирисфиль. Она запела вместе со своими бесчисленными сёстрами.

Святой Грааль…

Пожалуйста, дай мне в руки Святой Грааль…

Где-то в глубине леса, в месте, куда выбрасывали использованных гомункулов, гора из трупов, созданная из тел её родни – взывала. Прогнившие, изъеденные червями лица, которые издавали пугающие звуки, чередовались с юным и крохотным лицом Илии.

- Всё хорошо…

Полными любви объятиями Ирисфиль покрепче прижала к себе дочь.

- Илия, ты обязательно будешь свободна от такой судьбы. Я всё закончу. Твой папа обязательно исполнит это желание…

В это мгновение, внезапно в её разуме возник вопрос.

Если этот сон был показан Святым Граалем… так как она могла видеть «Сосуд» внутри него так чётко и если он уже обрёл свою форму… то как выглядит сейчас сама Ирисфиль, которая была внешней оболочкой?

Это было, как если бы скорлупа могла видеть внутренности цыплёнка.

Если так, то тут на лицо огромное противоречие. Скорлупа должна быть разбита, когда цыплёнок вылупляется.

Тогда… кем была видевшая сны Ирисфиль?

Ощущение хрупкого тела Илиясфиль, которую она крепко прижимала к себе, было слишком реальным. Ирисфиль посмотрела на свои руки, которыми она обнимала дочь.

Ирисфиль уже исчезла. Если цыплёнок поглотил разбитую скорлупу…

Снег за окном внезапно перестал идти. Теперь во тьме ночи волнами шла вязкая чёрная жижа.

Она не была испугана, и не была удивлена; она просто спокойно постигала жижу, созерцая её взглядом. Жижа стала сочиться изо всех углов комнаты, капала из дымохода, и медленно заполняла пол под её ногами.

Да, вопрос, «кто же я?» был слишком незначителен.

Она изначально была никем. Даже сейчас она была кем-то, кто использовал личность Ирисфиль, словно маску женщины, которая уже исчезла.

Даже если и так, желание, спрятанное внутри её сердца, продолжало жить. Это было желанием матери, которая думала о своей любимой дочери и оплакивала её будущее, даже если она была на последнем издыхании и готова была умереть. Она унаследовала желание этой матери.

Поэтому, именно она должна выполнить это желание.

Она была существом, на которое молились и от которого ждали, что оно исполнит все желания, поскольку её таковой сделали.

- Всё хорошо, Илиясфиль, всё уже почти закончилось, - нежно прошептала она на ухо маленькой девочке, которую обнимала впервые.

- Давай немного подождём. Отец обязательно придёт. Он придёт помочь нам исполнить все наши желания.

Сжигающая всё на своём пути жижа, которая уже крепко её сковала, виртуозно окрасила её платье в чёрный цвет.

Ожидая момента, когда её желание будет исполнено, женщина, связанная чёрным как смоль платьем, улыбнулась.

Рассеять все печали и прогнать все тревоги.

Вскоре она обретёт силу, чтобы воплощать мечты, и станет всемогущим исполняющим желание сосудом, который будет способен на всё.

-04:08:29

Два часа ночи.

Тишина на улицах, которые погрузились в глубокий сон, была привычной и абсолютной. Даже те жители, чей пик активности приходился на ночь – скорее всего испуганные повторяющимися инцидентами – подчинились возложенному на самих себя комендантскому часу, и покорно сидели в своих домах. Даже тени машин исчезли с поверхности дорог. Асфальт, ясно освещённый лишь уличными фонарями, был подморожен ночным зимним воздухом.

Этот городской пейзаж, где людская жизнь полностью прекратилась, выглядел как игрушечный город, который был возведен в реальном масштабе. Если место, которое нормальные люди не могли постигнуть, называется «внеземным миром», тогда без сомнения ночной Фуюки именно им и был.

Героический конь в одиночку нёсся сквозь этот причудливый ландшафт, словно он был правителем этого места. Он нёс Вэйвера на своей крепкой спине, спеша к месту его смерти. Прямо позади него была огромная и величественная грудь Короля Завоевателей - так близко, что он мог даже ощущать биение его сердца.

Даже если ему и удастся пережить эту ночь, Вэйвер никогда не забудет это напряжение, этот тихий восторг. Сейчас этот отрезок времени можно было назвать «моментом истины». Когда душа очищенная от обмана, избавленная от прикрас, и полностью обнаженная, оглядывает мир в своём истинном облике, в это мгновение нет ничего кроме бьющегося сердца. Определённо именно так он себя сейчас и ощущал. Мгновение, когда любая загадка и парадокс этого мира понятен разуму, и в то же время они остаются без ответа. Мгновение, когда значение существования и значимость смерти можно легко осознать без слов. Это было высшим наслаждением, освобождением ото всей путаницы и неуверенности, главных сложностей человеческой жизни.

Боевой конь играючи проскользнул сквозь спящий город, и прыгнул в направлении берега реки, который был окружён спокойной тёмной водой. В этой тихой ночи, большой мост, который был их целью, был освещён белым светом полых ртутных ламп.

- Райдер, это…

Король Завоевателей ответил Вэйверу кивком.

Он стоял на мосту, который как будто был освещён дневным светом, и его сияющее величественное присутствие ощущалось ещё сильнее, словно в насмешку над искусственным светом. Безжалостная холодность в его глазах цвета крови заставила Вэйвера застыть в ужасе, хотя между ними было несколько сотен метров.

Слуга Арчер, Король Героев Гильгамеш…

Не то чтобы он не был к этому готов. С самого начала он понял, что бой с ним было не избежать. Даже если и так, сейчас, когда он вновь видел его вживую, устрашающая аура преодолела все защитные барьеры его сердца и раздавила центр его души.

- Ты напуган, парень? - спросил Райдер тихо, почувствовав, как затрясло Вэйвера.

Вэйвер честно кивнул, без какого либо намёка на храбрость.

- Да, я напуган. Или как я думаю, выражаясь твоим языком - «моё сердце дрожит от возбуждения».

Услышав его напряжённый ответ, лицо Короля Завоевателей раскололось надвое в широкой улыбке.

- Именно так и есть. Когда враг могуч, обретение сладостного вина победы становится абсолютным блаженством. Хо-хо, похоже, теперь ты понимаешь.

Буцефал величественно зашагал вперёд, неся на себе говорившего эти храбрые слова Райдера к началу моста.

Это будет четвёртой и, несомненно, последней их встречей. Первобытный Король Героев и легендарный Король Завоевателей. Для них - кто оккупировавал эту широкую дорогу в четыре полосы так, словно они ею владели - единственным препятствием, которое могло их поколебать, был противостоящий другому противник. Мост был дорогой в один конец; раз один не отступит, другой не даст пройти. Для состязания в тирании между этими двумя королями, это было неизбежное, даже судьбоносное поле боя.

Буцефал прекратил идти вперёд, остановившись, когда почувствовал волю своего наездника, который поблагодарил его, погладив по гриве.

- Парень, подожди здесь пока.

- А?

Райдер слез о спины своего любимого скакуна, и всем своим видом излучая уверенность, направился к поджидавшему его врагу. Словно они обо всём договорились заранее, Арчер тоже двинулся вперёд, чтобы встретить его на полпути, и каждый его шаг звенел надменностью.

Они не были простыми воинами, которые просто соревновались лишь в своём искусстве боя. Так как они оба состязались в тирании, кроме того что им придется скрестить клинки, им также нужно было соблюдать определённые формальности.

- Райдер, где твоя хвалёная колесница?

Только открыв рот, Арчер задал ему вопрос с тревожным гневом в голосе.

- Ах, это. Ну. К моему неудовольствию, о ней позаботилась Сэйбер, - ответил Райдер, беспечно пожав плечами.

Арчер молча поглядел на него, изучая своим кроваво-красным взглядом.

- Разве ты не забыл, что я решил? Я говорил, что я уничтожу тебя, когда ты будешь на пике своей силы.

- Хм, теперь, когда ты об этом упомянул, я вспомнил.

Не устрашившись, Райдер чрезвычайно топорным и жестоким образом искривил губы и улыбнулся.

- Да, моё оружие было уничтожено. Но не недооценивай меня, Король Героев. Этой ночью Искандер не на пике, и потому он выше него.

Это был неверный способ описать ситуацию, но Арчер не усмехнулся над этой бессмыслицей, и оглядел всё тело Райдера своим острым взглядом, острым настолько, что казалось, он вонзается в плоть.

- …Ясно. Да, твоя аура бьёт через край. Она необычайно усточива. Похоже, ты стоишь передо мной не без шансов на победу.

Это было правдой. Хоть он и потерял один из своих Небесных Фантазмов, количество магической энергии, которая сейчас кипела в Райдере, в несколько раз превышало то, что было у него ранее. Три использованных Командных Заклания, которые Вэйвер намеривался «потратить впустую», случайным образом дали положительный эффект.

При использовании Командных Заклинаний, когда активируется безграничная власть, чем размытее условия, тем меньше эффекта они будут давать. С этой точки зрения, так как приказам Вэйвера не доставало конкретики, в смысле надлежащего использования Командных Заклинаний, они действительно были потрачены впустую. С другой стороны, Командное Заклинание, активированное не как абсолютная команда связывающая волю Слуги, но основанная на соглашении сторон, может не только сдерживать, но может стать и способом поддержки и усиления способностей Слуги. Как и в том случае, как когда Сэйбер под командованием Киритцугу активировала Пространственное Перемещение, Командные Заклинания могут позволить осуществить нечто беспрецедентное, что выходит за обычные рамки волшебства - нечто на уровне «Магии».

Хоть и способ использования был не особо впечатляющ, от трёх приказов, которые были подтверждены собственной волей Слуги и поэтому были активированы в порядке преемственности, Райдер получил определённый эффект от Командных Заклинаний Вэйвера – пока он будет стремиться к «победе» Райдер будет получать повышенное количество магической энергии в сравнении с обычным состоянием. Сказать по правде, нынешний Райдер был даже более силен, чем в прошлом, и поэтому был в своём «наилучшем состоянии».

- Эй, Арчер. Говоря о принятых решениях, разве не было ещё одного соглашения, которого мы достигли ранее на банкете?

- Решение, согласно которому у нас нет иного выбора, кроме как убить друг друга?

- Разве мы не договорились допить остатки вина до этого?

Райдер, улыбаясь немыслимой ухмылкой для того, кто готовился к бою насмерть, вынудил Короля Героев вспомнить.

- Тогда, какие-то скучные парни попытались испортить наш банкет… но кое-что в бутылке всё же осталось. Тебе не обмануть моих глаз.

- Как и ожидалось от короля узурпации. Ты зорок, когда дело доходит до чужого добра.

Арчер, горько усмехнувшись, вновь призвал кубки из своей сокровищницы. Бутылка была опустошена и остатки высококлассного вина времён Эры Богов полностью заполнили два кубка; словно боксёры, которые скрестили свои перчатки, они торжественно чокнулись друг с другом.

- Ещё одно, Вавилонский Король. Моё последнее подведение итогов.

- Дозволяю. Говори.

С всё ещё поднятым в руке кубком, и с серьёзным выражением на лице, и всё же с какой-то плутовской наивностью во взгляде, Искандер начал.

- Например, если мою Армию Короля вооружить твоими Вратами Вавилона, то она, несомненно, будет самой сильной из всех армий. Даже Президент Запада не будет более чем порыв ветра для неё.

- Хм. И?

- Ещё раз предлагаю, будешь ли ты моим союзником? Если мы объединимся, мы сможем завоевать даже звёзды.

Король Героев, словно услышав очень весёлую шутку, рассмеялся во весь голос.

- Ты меня поражаешь. Давненько я так не смеялся, услышав что-то помимо глупой болтовни шута.

Даже если он смеялся, его бессердечный взгляд не ослаб ни на йоту. Возможно для этого золотого правителя, желание убить и величайшее удовольствие обладали практически одинаковым смыслом.

- К сожалению, мне не нужен второй друг. В прошлом или будущем у меня будет лишь один компаньон – и поэтому этому миру не нужны два короля.

Столкнувшись с таким решительным ответом, Король Завоевателей, просто спокойно кивнул, не выказывая никаких признаков подавленности.

- Какой великий и одинокий путь короля. Я с восторгом брошу вызов этому нерушимому ряду условий.

Два Короля опустошили свои кубки одновременно, избавились от них, и повернулись друг к другу спиной. Не обернувшись ни разу, они оба вернулись на свои стороны моста, откуда и пришли.

Вэйвер, который наблюдал за последним тостом с напряжённым выражением на лице, вздохнув, пошёл встретить возвращающегося Короля.

- Вы смогли-таки подружиться?

- Ну, сейчас мы будем друг друга убивать. Или же он будет моим последним противником за всю мою жизнь, с которым я обменяюсь взглядами. Я не могу не быть благодарным за такое.

- …Не глупи.

Вэйвер противопоставил шутливому тону Райдера свой подавленный голос.

- Тебя не могут убить. Я этого не приму. Ты забыл приказы моих Командных Заклинаний?

- Ты прав… да, так и есть.

С неустрашимой улыбкой, Райдер вновь сел на спину дожидавшегося Буцефала и вытащил свой меч из ножен на поясе.

- Соберитесь, мои братья! Этой ночью мы запечатлеем наши доблестные фигуры в величайшей из легенд!

Горячий песчаный ветер поднялся над мостом, словно отвечая на зов Короля, и разогнал туман над рекой.

Мысли Героических Душ, которые однажды видели ту же мечту что и их Король, преодолев преграды пространства и времени, сейчас появлялись здесь и преклоняли колено перед киприотским мечом.

Безграничное голубое небо. Горизонт, который казался расплывчатым из-за жары, всё это собралось в каждом сердце, для того чтобы пройти весь путь до самого конца.

Призрачные образы храбрецов, которые пересекли время, желая битвы, вторглись в реальность и с бушующим вихрем превратили ненаселённый мост в огромную равнину.

Один за другим, Героические Души, спешившие на решающее сражение, появлялись там, где им было приказано.

- Аах…

Это был второй раз, когда Вэйвер видел представление организованное Ionian Hetairoi во всём его величии. Даже если это уже не могло шокировать, сейчас, когда он знал значение этого могущественного Небесного Фантазма, который был воплощением пути короля Искандера, он был переполнен благоговейным страхом ещё больше, чем в первый раз.

Блестящие элитные кавалеристы – связь повелителя и слуги, которую они когда-то сформировали с Королём Завоевателей, могла преодолеть даже границы этой жизни и жизни иной.

Нельзя было призвать ничего иного на поле боя, которое было доведено до состояния вечности. Если Король Завоевателей вновь встанет на тропу тирании, неважно, где он будет, его слуги последуют за ним.

Такова была гордость от того, что они будут рядом с Королём.

Радость от того, что они будут биться вместе, ощущать жар их кипящей крови.

- Наш враг – Король Героев, который могущественней армии десятков тысяч солдат – оппонент, не имеющий недостатков! Вперёд, героические воины, покажем изначальной Героической Душе путь нашей тирании!

- Ооооооооооооо!!!!

Вместе с рёвом Искандера, раздались вспоровшие воздух крики подтверждения солдат.

Одинокий Арчер стоял перед ними, противостоя огромной массе, которая бурлила словно бушующее море, но он не выказывал ни намёка на смятение и просто стоял, нагло преграждая им путь. Его отлитый в золоте облик был похож на крутой возвышающийся пик. Устрашающую ауру без преувеличения можно было назвать несравнимой ни с чем, возможно потому, что она исходила от Героической Души принадлежавшей полубогу.

- Давай, хозяин покорителей. Сейчас ты познаешь истинный облик Короля…

Услышав дерзкую похвальбу Короля Героев, масса Героических Душ, ведомая героическим конём Буцефалом, наконец-то ринулась всей формацией.

Находящийся на острие атаки Райдер - взревел. Ответив на его рёв, рыцари также исторгли боевой клич. К этим бушующим волнам и грубым гремящим песням, Вэйвер тоже добавил свой собственный слабый голос, крича изо всех сил.

- ААААЛаЛаЛаЛай!!!

-03:59:48

В данный момент, Сэйбер бесцельно блуждала по востоку Синто в поисках Ирисфиль. Естественно она тоже заметила дымовой сигнал, выпущенный над Префектурой Фуюки.

Хоть она и не поняла значение сигнала, он, несомненно, был как-то связан с Войной. Он был словно опаснейшей болезнью, которая привлечёт внимание любого врача - хватаясь за эту спасительную соломинку, Сэйбер немедленно развернула мотоцикл и устремилась в том направлении, откуда был выпущен дымовой сигнал.

Сэйбер не нужно было пересекать реку Мион, чтобы достичь пункта назначения, поэтому она не была атакована Арчером, который охранял мост, и ей удалось первой прибыть к Префектуре.

Сэйбер вела V-Max сквозь тихую ночь. Добавив оборотов на V-образный четырёхцилиндровый 1400cc двигатель, она подъехала к парадному входу здания, стены которого, казалось, были возведены недавно.

В пределах видимости не было и следа противника, и во тьме она не чувствовала никакого намёка на убийство. В таком случае… враг скрывался внутри здания?

Сэйбер некоторое время глядела во тьму рядом с внешними стенами Префектуры, затем развернула V-Max, и поехала по дороге, предназначенной для посетителей, которая вела под здание, и въехала в подземный гараж.

Сюда не доходил лунный свет, и свет фар мотоцикла вырывал из тьмы лишь блестящую поверхность бетонных стен. Большой подземный гараж, рассчитанный на сотню машин, ещё не был открыт для эксплуатации; лишь несколько машин строительной компании были припаркованы то там, то тут. Пустующее же пространство занимал воздух, вязкий от висевшей в нём пыли.

Громкий рёв двигателя V-Max мгновенно был поглощён странной, будто бы могильной тишиной. Сэйбер осмотрела окружавшее её пространство. Вокруг неё висела густая тьма, а учитывая тени опорных колонн, которые были повсюду… то для враг мог легко скрыть здесь своё присутствие. Что более важно, её инстинкт засёк чужое намёк на убийство, которым здешний воздух пропитался насквозь.

- А…

С пола раздался возмущённый вздох; он был похож на вопли мертвецов тёмной бездны.

Сэйбер не могла ослышаться, она неоднократно была объектом этого рёва.

- …УРРРРРР!

Она мгновенно среагировала на взрыв, который последовал за криком.

Сэйбер развернулась и быстро отступила. На покинутой позиции, оставленный ею V-Max оказался под огненным дождём. В одно мгновение её ненаглядный скакун из стали превратился в бесформенные ошмётки. Сэйбер уловила запах сожженного пороха.

- То самое оружие…

Сэйбер была знакома с ним. Это был тот же огненный дождь, который превратил Мастера Лансера и всех тех, кто становился жертвами безжалостных расчётов Эмии Киритцугу, в жалкие трупы; в этом современном мире основным оружием были огнестрельные механизмы.

Далеко во тьме вновь расцвели красные огненные цветки. От света пламени, которое вырывалось из дула оружия, искажённая тёмная тень Берсеркера вместе с вспышками угрожающее появлялась на стенах подземного гаража. Без какого-либо замешательства, Сэйбер подпрыгнула в воздух, уклоняясь от крещения летящими в неё тяжёлыми пулями. Не нашедшие свою мишень и обладающие невероятной разрушительной силой снаряды создавали большие дыры в бетонном полу и стенах. Подобная мощь определённо не попадала в ту же категорию, которой обладало оружие Майи. Сэйбер поняла, что хоть она и была Слугой, если эти пули её заденут, она будет смертельно ранена; поэтому она в гневе сжала зубы.

Конечно, она не могла знать, каким образом Берсеркеру удалось обрести эти небольшие пистолеты-пулемёты. Обе руки безумного черного рыцаря держали современное огнестрельное оружие, которое Котомине Кирей подготовил, используя свои полномочия Наблюдателя; сейчас Берсеркер управлялся с ними ловко и свободно, словно они были продолжением его рук. Корпус и рукояти оружий были наполнены гневной энергией, и превратились в усиленное волшебством военное оборудование, которое представляло угрозу даже для Сэйбер.

- ----------

Два пистолета-пулемёта никак не уступали в громкости рёва Чёрному Рыцарю; истошно крича, они атаковали Сэйбер. Пули, летящие быстрее скорости звука, всё ещё не могли превзойти скорость меча Сэйбер; но, так или иначе, скорострельность в 22 с лишним пули в секунду оставляла ей возможность лишь парировать выстрелы.

Берсеркер мог придавать свойства Небесного Фантазма оружию, находящемуся в его руке, в не зависимости от его происхождения или временного периода. После возведения в категорию Небесных Фантазмов разница между двумя типами оружия – меча и огнестрельного оружия – ставила Сэйбер в невыгодное положение.

Так как строительство всё ещё не было закончено, в одном из углов гаража стояло большое количество банок с краской. Одна из случайных пуль попала в них; горящая энергией пуля заставила растворители воспламениться. Тьма подземного гаража оказалась рассеяна красными цветками из пламени.

Приблизиться Сэйбер мешала завеса из пуль; её взгляд рыскал повсюду в поисках способа, используя который она смогла избежать неминуемого поражения. Затем она увидела небольшой грузовичок, который был припаркован в углу гаража.

- Вот оно!

Решившись на риск быть загнанной в угол, откуда ей будет уже не сбежать, Сэйбер рванула к машине, на которую упал её взгляд. Берсеркер стал преследовать её, одновременно с этим продолжая наугад стрелять из оружия в своих руках. Сэйбер яростно двигалась вперёд, едва избегая преследующих её ревущих пуль и, наконец, забежала за грузовик. Она ударила мечом плашмя, подбросив транспортное средство воздух.

В данный момент момент, дождь из пуль, целью которого была Сэйбер, уже насквозь прошивал грузовик, словно он был из бумаги. Сэйбер продолжала прятаться за грузовиком, который разлетался на кусочки, используя своё плечо, чтобы остановить крутящийся корпус машины. И вот, она толкнула его в сторону Берсеркера.

Берсеркер продолжал вести огонь – используя пистолеты-пулемёты, он безжалостно превращал корпус грузовика в железные ошмётки. Даже если тяжёлый каркас грузовика быстро встретил свою судьбу, которая заключалась в полном уничтожении, с точки зрения Сэйбер, пока этот временный щит помогал ей сократить дистанцию достаточно для того, чтобы Берсеркер оказался в радиусе поражения её меча, этого будет достаточно.

- Уаоаоаоа!

Пули, проскальзывая сквозь корпус грузовика, задевали её лицо и плечи. Одна пуля высекла искры, полетев куда-то в темноту, после того как попала в бак с горючим, воспламенив топливо находящееся внутри. Корпус машины, который уже ничем не напоминал грузовик, оказался объят пламенем. Но, так или иначе, это не замедлило атаки Сэйбер.

Когда расстояние до её противника сократилось до дистанции менее чем в десять метров, Сэйбер, пользуясь случаем, толкнула то что осталось от грузовика в Берсеркера. Столкнувшись с угрозой летящего в него горящего куска металла, Берсеркер даже не попытался уклониться, но выбросил вперёд руку, чтобы атаковать его одним кулаком.

Время пришло.

- Ха-а!

С громким криком, Сэйбер со скоростью молнии ещё раз ударила по грузовику, используя всю свою силу, чтобы нанести колющий удар. Её драгоценный меч пронзил горящий кусок металла, который был использован для отвлечения внимания; остриё меча приближалось к Берсеркеру, находившемуся с другой стороны.

Так как перед ним было препятствие, Берсеркер никак не мог увидеть действий Сэйбер, и потому не мог избежать атаки. В их третьей битве, Сэйбер наконец-то удалось сразить врага одним ударом. От острия меча к её руке передалось ощущение прямого попадания.

Но…

- Только задела?!

Со стороны Сэйбер, из-за блокирующего пределы её видимости щита, она тоже не могла непосредственно видеть свою цель. Даже если она действительно попала в цель, положившись на свою интуицию и атаковав, ей сильно не повезло, так как она не смогла сделать этот удар смертельным. Передняя часть Невидимого Воздуха, хоть и смогла аккуратно нанести удар точно в центр лба чёрного шлема, не смогла пробить череп под ним.

С одной стороны грузовик был изрешечён пулями, с другой – пронзён мечом насквозь; в этот раз он просто развалился на две части. Хоть Берсеркер и не получил смертельной раны, из-за того что он получил мощный удар в голову, шатаясь, он попятился назад – очевидно, не в силах быстро восстановиться. Такого расстояния было достаточно для повторной атаки. Сейчас чаша весов склонились в сторону Сэйбер.

Сэйбер отбросила в сторону горящий остов машины и, встав в устрашающую стойку, занесла меч для удара. В этот раз она точно не позволит ему уйти. Она нацелилась на беззащитную голову Берсеркера, и, поставив всё на свою победу, атаковала.

Стойка, скорость, время – всё было идеально. Это был удар достойный титула Героической Души Меча, и его одного вида достаточно было для того, что бы поверить - бой окончен… именно поэтому, Сэйбер сильно удивилась, когда её меч остановился в воздухе на полпути.

Берсеркер отбросил пистолеты-пулемёты, и на её глазах зажал клинок Невидимого Воздуха между своими руками. Такое совершенное мастерство казалось невозможным в двух аспектах. Не только потому, что он использовал эту невозможную стойку, чтобы ответить на последующую и смертельную атаку Сэйбер, но больше из-за того, что нельзя было проследить траекторию атаки Невидимого Воздуха. Но Чёрный Рыцарь схватил невидимый меч голыми руками, чтобы остановить атаку Сэйбер, как будто зная всё об её оружии – от формы до длины, словно он был его собственной рукой.

Сэйбер внезапно осознала смертельную опасность того, что Берсеркер сейчас держал в руках её оружие; и потому резко вздрогнула. Она прогнала потрясение из своей души на задворки разума, и использовала всю свою силу, чтобы пробиться к грудной клетке Чёрного Рыцаря. Берсеркер не мог допустить этого и потому отступил, выпустив из рук бесценный меч, и как следствие оружие Сэйбер едва избежало заражения чужеродной чёрной магией.

Противопожарные разбрызгиватели на потолке среагировали на пламя, которое распространилось повсюду, и начали бурно извергать потоки воды. Даже когда их тела подвернулись удару воды из противопожарной системы, которая лилась словно дождь, рыцари в серебряных и чёрных доспехах не сдвинулись ни на йоту, продолжая противостоять друг другу.

В сердце Сэйбер вновь возник вопрос, который нельзя было игнорировать.

Вводящая в заблуждение иллюзия Невидимого Воздуха оказалось неэффективна против Берсеркера. Очевидно, что он был очень хорошо знаком с мечом, который был защищён невидимыми ножнами. Другими словами, это означало, что он знал её ещё до того как она стала Героической Душой.

В районе складов и на реке Мион этот чёрный рыцарь демонстрировал необычайное упорство, атакуя Сэйбер. А если этого Героя вёл не приказ Мастера, но его собственный гнев…

Чем больше она вглядывалась в чёрный туман, тем размытее становились очертания его доспехов. Это говорило о том, что вокруг тела Берсеркера действовала защитная иллюзия по свойствам похожая на Барьер Короля Ветров, которая не давала возможности узнать истинное лицо этой Героической Души. Но сейчас, Сэйбер не могла ничего кроме как принять один единственный факт… он, несомненно, был одним из тех рыцарей, кто её знал.

- По твоему мастерству можно сказать, что ты не просто безымянный рыцарь. Ответь мне!

Сэйбер приняла решение и громко выкрикнула, обращаясь к врагу в тумане, которому она противостояла.

- Раз уж ты знаешь, что я - Король Британии Артурия Пендрагон, и раз уж ты столько раз бросал мне вызов, тогда тебе следует назвать своё имя, ради рыцарской чести! Требовать поединка, скрывая своё лицо - сравни плетению интриг против меня!

В звук шумно стекающей воды стало вклиниваться ясно слышимое скрежетание металла. Хоть оно и было негромким, звук, который бил по ушам, сковал холодом её душу; несомненно, он исходил из-под защиты чёрного тумана, от трясущихся доспехов Берсеркера.

Это был нежный звук доспеха, который покрывал всё тело, поэтому все его части соприкасались и тёрлись друг о друга.

- Ах ты…

Сэйбер наконец-то поняла, откуда доносились стоны или плачь, которые, казалось, шли из-под земли.

Надломленный, печальный звук исходил изнутри чёрного шлема. Берсеркер, который всем телом бился в дрожи, демонстрировал эмоцию, которую не мог сдержать.

Смех… когда Сэйбер поняла это, невообразимая дрожь прошла сквозь её тело.

Без какой-либо логики или доказательства, лишь с помощью своего шестого чувства, она поняла… её предыдущий вопрос был фатальной ошибкой.

Жаль, что она поняла это слишком поздно. Слова, которые наслали на неё самое страшное проклятье из всех возможных, слетели с её же собственных губ.

Чёрный туман, который скрывал всё тело Чёрного Рыцаря, закружился вихрем и стал утончаться. Внутри этого колыхающегося тумана чёрные как смоль доспехи наконец-то показались в своём истинном облике.

Идеальный доспех, который был ни изысканным, ни грубым – это была идеальная форма, которая сочетала в себе величие и функциональность.

Деликатная, тщательная работа кузнеца, который сделал всё, на что был способен… собранный месте, этот доспех выглядел очень внушительно. Даже бесчисленные отметины на нём превратились в знаки отличия, которые добавляли доблести этим доспехам. Это было идеальным облачением для боя, которому другие рыцари могли только завидовать.

Сэйбер узнала героя, который однажды носил эти доспехи, сражаясь на поле боя. Среди Круглого Стола Камелота, он был непревзойдённым мечником, который сиял ярче остальных; он был лучшим рыцарем, самым преданным из воинов, и храбрейшим из всех.

- Ты… как это возможно…

Хотела бы она, чтобы ей показалось. Он был идеальным воплощением, которое олицетворяло само понятие «рыцаря». Этот прославленный герой не мог стать чёрным как смоль созданием, искажённым проклятьем Безумного Усиления.

Чёрный рыцарь зловеще рассмеялся, словно издеваясь над мыслями Сэйбер, и потянулся к рукояти своего бесценного меча, который покоился в ножнах. Этот меч не был подобран где-то или украден. Героическая Душа, которая всё это время скрывала своё истинное имя, наконец-то решила показать свой собственный Небесный Фантазм.

Сэйбер могла лишь беспомощно смотреть за тем, как он медленно вытаскивал свой бесценный меч из ножен.

Она не могла ошибиться; облик этого меча напоминал её собственный – отметины, обозначающие язык фей, были доказательством, что он был выкован не руками смертных. Блеск острого клинка в лунном свете был словно озёрной водой, которая сверкала на солнце. Это был невероятный меч, который не будет повреждён вне зависимости от того, какая атака была по нему нанесена.

Лишь тот, кто был прославлен как «идеальный рыцарь» был достоин носить этот меч; его название так же было известно как Арондит – Немеркнущий Свет Озера… это было доказательством, которое говорило о личности обладателя даже больше, чем если бы о ней заявил он сам.

- Ар… тур…

Мстительный вой завибрировал внутри чёрного шлема. Из-за этой вибрации, маска, которая уже пошла трещинами после предыдущего удара Сэйбер рассыпалась.

Под сломанной маской было искажённое лицо.

Ничего не осталось от прекрасного облика, который однажды вызывал восхищение у многих женщин. Затаённый гнев превратил его лицо в лицо истощенного и бледного фантома; лишь глаза наполненные гневом источали свет. Это было лицом живого мертвеца, который потерял всё из-за проклятья.

- Ах…

Сэйбер почувствовала, как её колени дали слабину. Стойкий Король Рыцарей забыл себя от беспомощности; словно не в состоянии выдержать напора воды, что обрушивались на её плечи и спину, она рухнула на колени, ударившись о мокрый пол.

- Даже герои могут проиграть, если потеряют основы понятия о чести…

(М.б. Король Артур не понимает человеческих эмоций?)

В прошлом, кто-то сказал ей эти слова.

В таком случае, не тогда ли пришло в действие то проклятье?

- Ты на самом деле…

Сэйбер посмотрел на фигуру своими собственными глазами, на того, кто потерял прославленное благородство минувших дней и полностью изменился после того, как рухнул в пучину безумия; горючие слёзы потекли из её глаз, когда она могла лишь спросить у него.

- … Неужели ты так меня ненавидишь, друг мой… даже если ты и стал таким… неужели ты так сильно меня ненавидишь, Озёрный Рыцарь!

В это мгновение, юная девушка, которая сохраняла своё великолепие до самого конца, и которая до самого конца билась за свою славу…

В это мгновение она была побеждена.

***

-03:59:32

В тишине запах дыма ударил ему в ноздри; похоже, что где-то в большом здании начался пожар.

Не спеша, Эмия Киритцугу шёл лёгкими и решительными шагами, медленно приближаясь к пустующему входу.

Он в меру расслабил мускулы всего своего тела, не затрачивая лишних сил при использовании каждой его части. С другой стороны его нервы ощущали всю ситуацию на окружающей территории, словно зеркало, которое было спокойнее и чище, чем скованная льдом поверхность озера – чутче слуха, яснее зрения, никаких слепых пятен. Он превратил себя в зонд, который мгновенно мог засечь малейшее движение, пока он шёл сквозь тьму.

Котомине Кирей был где-то в Префектуре Фуюки, дожидаясь прибытия Киритцугу.

Касательно этого, попытка Киритцугу устроить ему засаду полностью провалилась. Но он не чувствовал никакого сожаления по этому поводу, потому что он наконец-то смог осознать истинную цель Котомине Кирея, своего загадочного врага; и это всё ещё причиняло большую боль. Именно потому, что все предположения Киритцугу ни к чему не привели, он получил ответ, используя метод исключения.

Если сложить всё вместе, то этого человека Грааль вообще не интересовал.

При обычных обстоятельствах, все Мастера будут сражаться ради того, чтобы заполучить Грааль. Эта мысль была истоком его первого суждения; она ослепляла Киритцугу всё это время, до сегодняшнего дня. Именно поэтому Киритцугу чувствовал неуверенность и не мог понять действий Котомине Кирея, которому не нужен был Грааль.

Но этой ночью Киритцугу полностью осознал стратегию Кирея касательно проведения церемонии по обретению Грааля, и понял, что он был в корне неправ.

Используя Префектуру Фуюки в качестве алтаря для жертвоприношения, Кирей никак к нему не подготовился. Эта жалкая крепость изначально не обладала качествами магической цитадели, но он даже не предпринял никаких действий по укреплению защиты. Даже если время поджимало, он должен был, по крайней мере, установить простейшие ловушки и защитные барьеры. Более того, если бы у него действительно не было времени на подготовку, зачем он предпринял действия по вызову других Слуг на решающее сражение? Даже если отмотать время назад, если он действительно абсолютно ничего не смыслил в защитном волшебстве, тогда зачем он выбрал из четырёх духовных жил именно ту, которая меньше всего подходила для битвы?

Размышляя над этим, Киритцугу мог рассудить лишь следующим образом… для Котомине Кирея снисхождение Святого Грааля имело вторичное значение. Этот человек выбрал Префектуру Фуюки лишь потому, что шансы на то, что ему здесь устроят засаду, были минимальны. По сравнению с успешным призывом Грааля, он надеялся обрести больше преимуществ в решающем сражении против Мастеров.

Целью Котомине Кирея был не сам Грааль, но кровавая бойня, связанная с его обретением. О подобной причине нельзя было разведать, да и не следовало в неё вникать. И так было понятно, кто именно является целью этого экзекутора.

Киритцугу медленно сжал Contender; почувствовав ореховое дерево под своим пальцами, он подумал о лице человека, которое он видел лишь на фотографии.

Сейчас, даже если он задумается над тем, как и где их пути пересеклись, то это будет лишь пустой затеей. Жизнь Киритцугу не была прямой дорогой, и поэтому он не мог сказать, что он никогда не наживал себе врагов. То, что он был посторонним, который без спросу вступил в Войну за Святой Грааль, только лишь из-за вражды к Киритцугу… к этой возможности можно было придти, лишь исключив все другие вероятности. Хотя шанс на то, что посторонний сможет дожить до самого конца Войны за Святой Грааль - был невелик, так как всё, по сути, было фарсом, в котором лишь определялось - кому Грааль будет принадлежать… такова была реальность, и Киритцугу мог лишь принять её.

Касательно подобных вещей Эмия Киритцугу никогда не искал правды и ответов. Он считал, что принимать в расчёт следовало лишь саму «ситуацию».

Он просто поклялся в своём сердце спасти больше людей. Не было никакой разницы между спасёнными им жизнями. Весам, которые измеряли число принесённых в жертву и спасённых жизней, не нужно знать о причинах или обстоятельствах. Поэтому есть только существование. Он определенно не глуп настолько чтобы позволять чему-то подобному влиять на свои действия.

Поэтому… в сердце Киритцугу ни осталось и следа от страха и тревоги, которые он испытывал в отношении Котомине Кирея.

Даже если знать о мотивах этого человека, он изначально был простым препятствием на пути Киритцугу, мешавшим его прогрессу.

Неважно как силён был его враг, пока Киритцугу был уверен, что был кто-то, с кем он должен сразиться, тогда этот человек становился тем, в отношении которого Киритцугу не будет испытывать ничего. Ни страха, ни гнева, ни недооценки, ни сострадания; он принимал во внимание лишь одну опцию: уничтожение. Это было единственной функцией, которую Киритцугу дал себе как машине-убийце.

Большой концертный зал, который охватывал с первого по третий этажи, можно было назвать ключевым помещением в Префектуре Фуюки. Кирей поместил труп мёртвого гомункула на сцену, которая была полностью преображена, дожидаясь первого исполнения.

В мягкой брюшной полости отчётливо можно было нащёпать чужеродный объект. Возможно, это и был Грааль, который был перемешан с органами и сейчас обретал свою истинную форму. Хоть сейчас Кирей вскрыл брюшную полость и вынул его, он не волновался. Как только ещё один Слуга будет поглощён, внешняя оболочка будет автоматически сброшена и Грааль покажется. Ему оставалось лишь ждать.

Арчер противостоял Райдеру на мосту; Берсеркер заблокировал Сэйбер в подземном гараже. Всё шло гладко. Никто не побеспокоит Кирея.

Он покинул концертный зал и вышел в коридор. Чёрный дым, который витал в воздухе, моментально ударил ему в ноздри. Очагом пожара, скорее всего, было поле битвы находящееся под землёй. Судя по плотности дыма, огонь уже распространился по разным участкам конструкции. Но все электрические соединения, ведущие на улицу, включая пожарную тревогу, были перерезаны; пока огонь не распространиться за пределы здания, его не заметят в близлежащих районах.

С каждым шагом возбуждение всё больше охватывало его; святые слова благословения не могли не сорваться с его губ.

- …подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего. Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной…

Он здесь. В этот раз он обязательно с ним встретиться.

Эмия Киритцугу был неподалёку. Как Кирей желал его прибытия, так и он искал Кирея.Пламя разгоняло тьму, вспыхивая и играя в разных частях коридора. Тёплый воздух ласкал лицо Кирея, но ему было всё равно. Волна крови, которая бурлила в его сердце, горело жарче чем это пламя.

Сейчас. Кирей был впервые благословлён. Господь, который ни разу за всю его жизнь не благословлял, наконец-то даровал ему откровение.

Чего он желал так это очищения гневом, радости битвы.

- …Твой жезл и Твой посох - они успокаивают меня. Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена. Так, благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни…

Языки пламени следовали по стенам к потолку, превращаясь в указатели в Ад, приглашая в него двух мужчин.

Они продвигались молча, решительно, без колебаний, к месту решающей битвы.

Поэтому они встретились на подземном этаже – в хранилище для бутафории, прямо под сценой.

На другом конце, где кружили вихри чёрного дыма, Эмия Киритцугу увидел жилистую фигуру, облаченную в церковные одежды.

На другом конце, где кружил горячий воздух, Котомине Кирей увидел чёрный плащ своего заклятого врага.

Клинки Чёрных Ключей в его руке отражали блеск ствола волшебного пистолета.

Они оба излучали желание убить; им через многое пришлось пройти, чтобы придти к этому слепящему чувству.

Поэтому, в словах нужды не было.

Они наконец-то смотрели друг на друга своими собственными глазами; и пришли к одному умозаключению одновременно.

Семь Мастеров. Семь Слуг. Всё это было тем, что можно назвать «ситуацией».

Для Эмии Киритцугу это Война была…

Для Котомине Кирея всё это поле боя в Фуюки было…

Всё сущее существовало ради того, чтобы дать возможность сразить оппонента, стоящего перед ним.

Посреди бушующего пламени клинки пришли в движение.

Три в левой, три в правой - экзекутор вооружённый шестью Чёрными Ключами бросился вперёд…

Первый выстрел пистолета натренированного в тенях убийцы уже приближался вместе с ветром…

В этот момент и в этом месте занавес над последним противостоянием был беззвучно поднят.

***

-03:59:04

Земля всё больше тряслась, а облака пыли сдувались в сторону по мере приближения Ionion Hetairoi…

Даже увидев столь ошеломляющее представление, Король Героев, Гильгамеш не сдвинулся ни на шаг.

Что светилось в его красных глазах, которые величественно смотрели вперёд, так это окрашенная кровью радость. Казалось, это чувство было за гранью обычной обыденности, которое было знакомо лишь королю, уставшему от всех удовольствий этого мира.

Сказать по правде, Арчер был доволен.

Ему досаждало, что он был призван в это время, чтобы постоянно наблюдать за фарсом, который лишь на словах можно было назвать битвами. И сейчас он наконец-то обрёл соперника, которого он мог посчитать своим «врагом».

Вызов, брошенный Райдером, был достоин того, чтобы использовать всю его полную мощь, чтобы заполучить преимущество.

- Соединив свои мечты, стремясь к тирании… похвальный энтузиазм. Но всё же, храбрые воины, смог ли кто-нибудь из вас разглядеть эту мечту? В самом деле, вам следует проснуться ото сна, который тянулся слишком долго.

Арчер, мечом похожим на ключ, открыл свою сокровищницу, которая развернулась в воздухе. Однако он не раскрыл Врата Вавилона. Всё что он вынул - так это один единственный меч.

- Похоже, именно я должен был встать у тебя на пути, Король Завоевателей.

…Можно ли было назвать нечто столь особенное - мечом?

Оружие это было странной формы. Рукоять и гарда были на месте, и длина его совпадала с длиной двуручного меча. Но из-за цилиндрической части в том месте, где должно располагаться лезвие, нельзя было назвать это оружие клинковым. Лезвие было тупым и состояло из трёх цилиндрических секций, которые должны были вращаться вокруг себя. Три цилиндра напоминали ручную мельницу, и они медленно продолжали вращаться в разные стороны.

Да, подобное нельзя было назвать мечом. Нечто, появившееся до того как родилась концепция меча, не могло обладать его формой. Подобное мог создать лишь Бог, когда людей ещё не существовало. Это было воплощением божьей воли, которая существовала на заре времён.

Три цилиндра, которые двигались в согласии с Небесами, сейчас вращались, и каждый из них гудел силой эквивалентной движению тектонических плит. Огромное количество кипящей и хлынувшей через край магической энергии не поддавалось измерению.

- Так познайте же завершение своей недостигнутой мечты. Истина будет открыта вам моею собственной рукой.

Арчер поднял свою руку над головой и меч начал повышать скорость вращения. Быстрее с каждым оборотом, ещё быстрее…

Райдер, инстинктивно уловив исходящую угрозу, ударил Буцефала поводьями.

- Готовьтесь!

Он первым начал атаковать Арчера. Ничего страшного. Даже если враг собирался нанести удар, это лишь один удар. Ionion Hetairoi растопчет одинокую золотую тень, не дожидаясь того, что будет после.

В таком случае, ему нужно было полностью посвятить себя тому, чтобы успеть довершить атаку до этого удара. Арчер гордился своими несравнимыми Небесными Фантазмами; и это был, несомненно, величайший козырь из всех, к которому он прибегал, когда считал что время для его использования пришло.

Был ли это Фантазм типа «Анти-Армия»?

«Анти-Крепость»?

Или же это был Противопехотный Небесный Фантазм, и его истинной целью был лишь Райдер – предводитель войска – смерть которого гарантирует ему победу…

Грохот нарастал, по мере того как зарождающий ураган завывал всё громче, огромное количество энергии хлынуло из рукояти меча Арчера.

- Проснись, Эа! Сцена достойная тебя - подготовлена!

Эа - Бог земли и воды из легенд о древней Месопотамии, который разделил Небо и Землю.

Названный его именем, Меч Разрыва был первородным мечом, который создал мир в Эру Богов.

Именно этот изначальный меч был ответственен за разделение бесформенного мира на Небеса и Землю и придал ему нынешний облик.

И сейчас, когда меч богов, свирепо вращаясь в жестоком вихре, был готов явить чудо создания мира, золотой Король Героев произнёс с триумфом.

- Узри же - Энума Элиш!

Небо вскрикнуло, Земля содрогнулась.

Невообразимое количество магической энергии было выпушено на волю, заставив законы вселенной кричать.

Удар меча Арчера изначально не был ни на кого направлен.

Он ни в кого и не целился. Меча Разрыва должен был рассечь не просто «врага».

Райдер, отчаянно ведя своего скакуна вперёд, собственными глазами увидел, как почва перед ним разверзлась, открывая путь в преисподнюю.

- Хмм?!

Райдер наблюдал за опасностью, которая медленно приближалась снизу, но Буцефала уже было не остановить.

- Иик!

Вэйвер издал крик, страшась неизбежного падения. Но, конечно же, конь, что его нёс, и всадник который этим конём управлял, не устрашились угрозы такого уровня.

Героический конь среагировал на натянутые Райдером поводья, и, оттолкнувшись от земли своими великолепными ногами - прыгнул в воздух.

Это был прыжок, который заставил сердце замереть. Он длился всего секунду, но для Вэйвера он длился вечность. Закончился он тогда, когда Буцефал приземлился по ту сторону разлома, который разделил землю надвое.

Однако перед тем как он смог почувствовать облегчение, лицо Вэйвера стало белым как мел, когда он увидел, что произошло с остальными всадниками.

У македонской кавалерии не было силы Буцефала, и они не могли преодолеть разлом таким же образом. Словно лавина они беспомощно падали в преисподнюю. Всадники в последних рядах успели затормозить перед разломом, и избежали жалкой судьбы падения в никуда; но трагедия только начиналась.

- Парень, держись!

Прикрикнув на него, Райдер прижал к себе Вэйвера, и схватил Буцефала за гриву.

В тот момент, когда героический скакун почувствовал опасность и прыгнул в безопасное место, трещина в земле расширилась и поглотила окружающую землю и всадников.

Нет, не только землю. Трещина протянулась от земли до самого неба; искажая пространство, она всасывала в себя атмосферу, и всё сдувалось в пустоту свирепым вихрем.

- Э-это же…

Даже Король Завоевателей был поражён этим зрелищем настолько, что ему было нечего сказать.

Меч Разрыва Короля Героев. Его атака пронзила не только землю, она ударила и по небу, обрушившись разом на весь мир. Нельзя было описать направление удара, как и его мощь. Солдаты, лошади, облака пыли, небо - всё, что находилось здесь, оказалось засосано в пустоту и исчезло.

В то время как Буцефал прыгнул что есть силы и выдержал давление вакуума, пустынная равнина, созданная Ionion Hetairoi, разваливалась на части, испаряясь и падая вниз, словно песок в песочных часах.

Всё что до удара мечом было лишь бессмысленным и бесформенным хаосом…

После него, новые законы породили Небеса, Море и Землю.

Выпустить на волю мощь, которая могла пошатнуть небо и землю, было не под силу даже Фантазмам типа «Анти-Крепость». Эта мощь превосходила всё на свете, она разрушала не только то, что обладало формой, но всё созданное. Вот была истинная сущность Небесного Фантазма типа «Анти-Мир», который ставил Короля Героев выше других.

Небеса пали, Твердь разверзлась; здесь во тьме, где всё было обращено в пустоту, лишь Меч Разрыва Арчера сиял в своём великолепии. Яркий свет продолжал своё разрушение, сверкая, словно звезда созидания, которая была первым, что засияло в этом новом мире.

Райдер и Вэйвер не смогли пронаблюдать всё до конца. Изначально Зеркало Души поддерживалось совокупной магической энергией призванных Героических Душ. Перед тем как весь мир был полностью уничтожен, замкнутый барьер распался, когда была уничтожена большая часть армии, и искаженные законы вселенной вернулись на круги своя.

И вот, пробудившись от этого сна, Буцефал, неся на себе двух людей, приземлился на мост ночного Фуюки.

На противоположной стороне моста стоял золотой Арчер, преграждая им путь, улыбаясь завораживающей улыбкой. Местоположение каждого из них осталось неизменным; всё было так, словно они вернулись к началу своей битвы.

Единственным отличием было наличие Меча Разрыва в руке Арчера, который даже сейчас всё ещё кружился и ревел.

И фатальное отличие, которого нельзя было увидеть – исчезновение Ionion Hetairoi, козырной карты Райдера.

- Райдер…

Гигантский Слуга, с лицом полным достоинства и благородства, задал вопрос своему Мастеру, который был бледен как сама смерть.

- Если подумать, то есть кое-что, о чём я должен тебя спросить.

- …Да?

- Вэйвер Вельвет. Будешь ли ты слугой, который будет служить мне?

Всё тело затряслось от обуревавших его сильных чувств. Затем из его глаз хлынули слёзы, хлынули так, как если бы прорвало плотину.

Такой вопрос он бы никогда не услышал, но он надеялся, что он его заслуживал и с нетерпением его ждал. Не было необходимости думать над ответом, потому что у него уже был готов один, что был спрятан глубоко в его сердце и был его величайшим сокровищем.

- Ты…

Мальчик, которого он впервые назвал по имени, гордо выпрямил спину, не стирая со своего лица слёз и ответил твёрдым голосом.

- Ты - мой Король. Я буду служить тебе. Я отдам всего себя ради тебя. Пожалуйста, веди меня. Пожалуйста, позволь мне увидеть ту же мечту.

Король тирании улыбнулся, услышав слова, которые звучали так же, как и его путь короля. Для его слуги, эта улыбка была наградой, которая превосходила любые сокровища.

- Хм, очень хорошо.

В тот момент, когда его сердце было переполнено возвышенной радостью – тело Вэйвера оказалось подвешено в воздухе.

- …Что?

Король поднял маленькое тело мальчика со спины Буцефала, и аккуратно опустил его на поверхность асфальтированной дороги. Потеряв высокую точку обзора, которой он обладал сидя верхом на Буцефале, и вновь вернувшись на высоту своего собственного роста, Вэйвер не ощущал ничего кроме озадаченности и вновь вспомнил о своей субтильности и незначительности.

- Долг Короля состоит в том, чтобы осуществить мечту. А твой долг слуги – познать мечту Короля и передать её последующим поколениям.

Сидя в седле, которое находилось так высоко, что даже трясущая рука не могла его коснуться, Король Завоевателей улыбнулся твёрдой, но яркой улыбкой, отдавая свой королевский приказ.

- Живи, Вэйвер. Пронаблюдай всё до самого конца, живи долго, и расскажи о ней – о сущности твоего Короля. О галопе Искандера.

Буцефал заржал, одобряюще ударяя копытами об асфальт – но, в конце концов, кому это одобрение предназначалось - Королю, который готовился бросить вызов смерти, или слуге, которому отдали такой трудновыполнимый приказ?

Вэйвер опустил свою голову, и более не понимал взгляда. Искандер принял это за согласие. В словах нужды не было. С этого дня до конца времён, слуга будет идти вперёд ведомый фигурой короля, и слуга будет верен этой памяти; ведь если ты служишь Искандеру, связь, образованная между Королём и слугой, была вечна и преодолевала само время.

- Теперь, Буцефал, на завоевание!

И вот, Король Завоевателей ударил по бокам своего любимого коня, и они направились в свой последний галоп. Нацелившись на заклятого враг, который дожидался его атаки, он издал громкий боевой клич.

Он был стратегом. Он мог понять, когда бой - безнадёжен. Но «то» отличалось от «этого». Король Завоевателей не мог подумать ни о чём другом, кроме как ринуться на золотого Героя.

Не было отказа от боя. Не было отчаянья. Что было в его сердце, так это бурлящее возбуждение.

Силён – да, он был слишком силён. Герой, который разорвал весь мир, был определённо сильнейшим врагом меж Небом и Землёй.

В таком случае, этот мужчина его последний враг.

Он был выше, чем пики Гиндукуш, жарче, чем горячие пески пустыни Мекран – он был последним препятствием в этом мире. Если так, то как Король Завоевателей мог не бросить ему вызов? Если он сможет преодолеть его, тогда за ним обязательно будет край мира. Далёкая мечта, к которой он всегда стремился, была готова исполниться на его глазах.

К славе, которая лежит по ту сторону, к Philotimo – он бросил ей вызов, потому что она была недостижима; так он выражал свой путь тирании, делал из него пример, ради слуги, который смотрел ему в спину.

Король Героев, возвышаясь на его пути, спокойно смотрел на противника, достав сокровища из своих врат. Двадцать, сорок, восемьдесят – туча Небесных Фантазмов появилась в воздухе, сияя, словно множество ярких звёзд. Этот свет заставил Короля Завоевателей вспомнить далекое звёздное небо Востока, на которое ему так хотелось посмотреть.

- ААААЛаЛаЛаЛай!

Зашедшись радостным криком, который отозвался в его сердце, он летел вперёд вместе со своим любимым скакуном.

С надменным грохотом приближался дождь из звезд. Непрерывно и безжалостно удары обрушивались на их тела. Однако боль уже была не более чем жалким пустяком в сравнении с возбуждением от этого галопа.

Было время, когда он был поглощен этим чувством искренности – и так и не смог достигнуть «самого края». Как глупо. Какой позор.

«Конец мира», которого он искал, сейчас возвышался на его пути. Пройдя по бесчисленным холмам, переплыв бессчетное количество рек, он наконец-то достиг конечной точки.

Значит, он должен её преодолеть.

Он переступит через этого врага.

Один шаг, ещё один. Всё что ему нужно так это просто повторять. Если он продолжит накапливать их, тогда даже эта далёкая фигура окажется в пределах досягаемости его меча.

Звёздная туча продолжала литься слепящим дождём. В этой ярости даже его сознание начало мутиться, а его мужественная и беззаботная поза - опускаться.

Затем он внезапно осознал, что бежит на своих собственных ногах. Насколько хватило его любимого Буцефала? Когда он погиб? Он хотел оплакать своего друга, который упрямо выполнял свой долг до самого конца, но именно поэтому он не мог сейчас остановиться. Шаг вперёд, который он сделает сейчас, будет сам по себе памятью о тех, кто пал в бою.

Его золотой противник, словно понимая это, произнёс что-то удивлённым голосом. Но он его не слышал. Даже вспышки света, которые проносились мимо него с грохотом ревущего ветра, не касались его ушей.

Всё что он слышал – так это лишь шум волн. Шум волн, которые бились о далёкий пустынный берег – берег на краю света.

Аах, вот оно. С внезапным чувством радости он понял.

Как он не понимал всё это время? Это грубое биение его сердца было шумом волн последнего моря.

- Хаха… АХАХАХАХА!

Он видел сон о том, как он бежит по пляжу. Ощущение того, как он бил ногами по воде доставляло ему радость. Возможно эта ярко-красная жидкость, которой были окрашены его ноги, и была кровью вытекающей из его живота, но что с того? Сейчас он видел сон о море. Существовало ли в мире большее блаженство, чем это?

Король Героев дожидался его, вот он, перед его глазами. Ещё один шаг – и затем, ещё один, и его высоко вскинутый меч сможет рассечь надвое корону на его голове.

- Хааааа!

Со звенящим победным криком, который достиг небес, он обрушил вниз свой киприотский меч.

В эту секунду он был уверен в своей победе. Момент, который не должен был длиться и мгновения, почему-то растянулся на целую вечность.

Нет. Что на самом деле остановилась так это не время, но его тело.

Как раз перед тем, как удар меча смог достигнут своей цели, клинок, руки, плечи и всё его тело оказалось заковано крепкой цепью; поняв это, Король Завоевателей вздохнул.

Энкиду – самый величайший секрет из всех, что хранились в сокровищнице Короля Героев. Цепь, которая смогла удержать даже Небесного Быка.

- Ты подумай… все эти странности, одна за другой…

Не было ни удивления, ни сожаления. Он просто посмеялся над собой за то, что споткнулся об этот маленький нюанс. Грустная улыбка появилась на его окровавленных губах.

Киприотский меч так врага и не достал; однако Меч Разрыва Гильгамеша пронзил грудь Искандера своим тупым остриём. Он чувствовал, как медленно вращающийся меч перемалывает его внутренние органы. Это меч становился всё абсурдней и абсурдней – Король Завоевателей испытывал глубокое удивление одновременно с восхищением, хоть это и были чувства иного рода.

- Ты очнулся ото сна, Король Завоевателей?

- …Хм, да. Мне так кажется.

И в этот раз не удалось. Всё закончилось, как и раньше – его неисполненная мечта так и осталась неисполненной. Однако когда он об этом подумал, то понял - была одна единственная мечта, ради которой он всё поставил на кон в своей прошлой жизни.

Чудесный сон, который он видел в Малой Азии в далёком прошлом – сейчас на Дальнем Востоке, он вновь видел тот же сон.

С ностальгией думая об этих совпавших обстоятельствах, Искандер улыбнулся.

Если он смог увидеть тот же самый сон во второй раз, значит, не будет странным, если это случиться и в третий раз.

Что означало…

Сейчас как раз было время увидеть следующий сон.

- Эта экспедиция… была восхитительной, во всех её аспектах…

Искандер пробормотал удовлетворенно, опуская свой взгляд, заволоченный кровавым туманом. Принимая его восторг, Гильгамеш торжественно кивнул.

- Ты можешь бросать этот вызов столько раз, сколько пожелаешь, Король Завоевателей.

Этому достойному оппоненту, чьё тело было изранено с головы до пят дождём из Небесных Фантазмов, но который не остановился, до тех самых пор, пока не оказался закован в Цепь Небес, Король Героев даровал высшую награду – он почтил его искренним чувством восхищения.

- До конца времён, этот мир всегда будет моим садом. Поэтому, не беспокойся. Этот мир тебе никогда не наскучит.

- О…? Что ж… это приятно… слышать…

И наконец, беззаботно дав подходящий случаю ответ, Слуга Райдер спокойно исчез.

Касательно потраченного времени, это была очень короткая битва. Несколько секунд ушло на то, чтобы Героическая Душа Всадника галопом прошлась по всему мосту, сочетая в пути атаку и защиту.

Однако для Вэйвера, который запечатлел эти события на своих глазах ни разу не моргнув, эти мгновения были сравнимы с длиной целой жизни,.

Он никогда не забудет этого. Даже если он закроет от себя своё сердце, он не сможет этого забыть. Сцена, которую его глаза наблюдали несколько секунд назад, стала неотъемлемой частью его души.

Вэйвер продолжал стоять на месте, где его оставили в одиночестве, и он не мог сдвинуться ни на шаг. Он несколько раз хотел сделать первый шаг, но он чувствовал, что если он попытается это сделать, то рухнет на колени.

Однако он никак не мог этого сделать.

Глядя на Вэйвера своим жестоким кроваво-красным взглядом, золотой Арчер медленно шёл вперёд. Вэйвер не должен отводить глаз. Даже если всё его тело застыло от ужаса, он, по крайней мере, понимал одно. Он не выживет, если отведёт взгляд.

Мальчика трясло от страха, так как он не побежал искать укрытия, но всё же, он упрямо не отводил глаз; Арчер подошёл к нему и задал вопрос голосом, в котором напрочь отсутствовали какие-либо эмоции.

- Мальчик, ты - Мастер Райдера?

Он думал, что он вообще не сможет заставить своё скованное ужасом горло произнести хоть слово, но когда его спросили, кем он приходится «ему», то он был немного освобождён от оков. Вэйвер покачал головой и ответил сиплым голосом.

- Нет. Я – его слуга.

- Хмм?

Арчер опустил взгляд, оценивающе окинул Вэйвера взглядом и наконец-то заметил, что на его теле отсутствуют следы Командных Заклинаний.

- …Ясно. Но, мальчик, если ты верный слуга, ты обязан отомстить за погибшего Короля, разве нет?

Даже когда ему задали второй вопрос, Вэйвер ответил, ощущая странное спокойствие на сердце.

- …Если я брошу тебе вызов, я умру.

- Разумеется.

- Я не могу так поступить. Мне было приказано жить.

Вэйвер должен был выйти из этой ситуации несмотря ни на что. Он стоял перед вражеским Слугой абсолютно беззащитный; даже если он и был в такой отчаянной ситуации, в которой ничего нельзя было сделать – было кое-что, от чего он не мог отказаться. Он не мог игнорировать путь, по которому он решил пройти.

Потому что боль от отказа была страшнее, чем вынесенный себе же самому смертный приговор.

Мальчик беспомощно трясся, ожидая смерти, которой он не мог избежать, но его взгляд был непреклонен. Не говоря ни слова, Гильгамеш некоторое время оценивающе смотрел на его невысокую фигуру, и затем просто кивнул.

- Тропа преданности – это великий труд. Не замарай её.

У него не было причин поднимать руку на шавку, которая не была ни Мастером, ни предателем. Таково было решение Короля.

Вэйвер провожал взглядом уходящего Короля Героев, который развернулся и спокойно ушёл. До того как его фигура исчезла из виду, холодный ветер, который дул вокруг, полностью развеял атмосферу битвы, что сгущалась всё это время; в конце концов, одинокий мальчик понял, что он был оставлен один в ночи, и наконец-то осознал что всё закончилось.

Его колени затряслись от осознания чуда – того, что он выжил.

До того как Арчер изменил своё решение, он на самом деле собирался убить Вэйвера. Желание убить, которое он излучал, было таким же естественным как и его дыхание, и оно было понятно без слов. Отведи Вэйвер взгляд, поддайся он страху, или же просто затруднись бы с ответом, именно это бы и произошло.

Если кто-то и посмеётся над тем, что его просто пощадили, то он не знает всей безжалостности Короля Героев. То, что он остался в живых, преодолел свой ужас, было победой, которая болью конфликта отзывалась в его душе. Впервые в жизни Вэйвер Вельвет обрёл победу, бросив вызов самому себе.

Это была жалкая и небольшая битва. Она была далека от того, чтобы её можно было назвать храброй или красочной. Никто не выкрикивал его имя, и он ничего не получил. Единственное что он сделал, так это выжил и вышел из сложной ситуации.

Даже если и так, Вэйвер был счастлив. Он был горд. Лишь сам Вэйвер мог понять, как бесценно это было - придти к такому невозможному решению в таких обстоятельствах. Эта честь принадлежала ему, и никому больше. Даже если это могло показаться некрасивым со стороны, ему было нечего стыдиться.

Он выполнил приказ Короля. Он пронаблюдал за всем до самого конца, и выжил.

Он хотел, чтобы он был здесь. Ощутить его большую, тяжёлую руку на своём плече. Чтобы он похвалил его своим открытым, несдержанным и низким голосом. В этот раз он бы не скрыл своего смущения. Сейчас он мог открыто ударить себя в грудь и рассказать о своих достижениях этому человеку.

Но всё же – стоя посреди погруженной в тишину ночи, Вэйвер был один. Никого не было рядом. Как и одиннадцать дней назад, Вэйвер был один, оставленный в бессердечном и жалком уголке мира.

Это была лишь его битва. Никто не заметил, как он в одиночестве преодолел себя. Никто его не похвалил.

Но если кто-то и скажет, что это жестоко по отношению к нему – нет, это было не так.

Он получил больше, чем похвалу, выраженную в словах. Самый великий Король в мире признал и принял его. Ему сказали, что он возведён в ранг его слуг.

Порядок событий был попросту изменён.

Сейчас его должны восхвалять за то, что он обрёл будущее; единственное, что ему нужно было делать сейчас, так это посвятить себя сохранению своей жизни до тех пор, пока он не совершит достаточно подвигов для того, что бы быть достойным его славы.

Да. Лишь из-за слов, сказанных тогда – он не был один.

В тот момент, когда он осознал это, его дни юности как мальчика – закончились.

Тогда он впервые понял; иногда текущие по лицу слёзы свободны от унижения и сожалений.

Сейчас, на пустом мосту, смотря вниз на чёрную поверхность текущей реки, Вэйвер Вельвет плакал, не сожалея ни о чём.

Это были теплые и яркие слёзы мужчины.

***

-03:55:51

Женщина рыдала.

Её красивое лицо день за днём всё больше омрачалось печалью, и морщины начали собираться вокруг её глаз, так как она не знала, что делать; женщина тихо плакала.

Она винила и спрашивала себя.

Она была неимоверно устыжена.

Как грешница, которая несла на себе все грехи и гнев этого мира, она могла лишь проливать слезы день за днём.

Всё отзывались о ней с презрением… неверная жена, неверная королева.

Глупые плебеи были ослеплены величественными легендами и не знали истины, они лишь окружили её и начали сыпать обвинениями.

Они даже не знали, что её муж не был мужчиной.

В этом мире, лишь её благородное лицо заставило его отдать своё сердце.

Однако всё что он мог вспомнить - так это её горючие и печальные слезы.

Да, «он» ранил её.

Любил её.

Был любим ею.

Так и началось их падение.

Даже если она должна была отринуть всё и заточить себя.

Идеальному королю нужно было спасти страну опустошённую хаосом и войной… и рядом с ним должна быть величественная и целомудренная королева. Вот как должен выглядеть монарх в мечтах простых людей.

Жизнь женщины была так незначительна в сравнении с этим великим идеалом.

Даже если король не был мужчиной, даже если это был брак между двумя женщинами, одна из которых сокрыла свой пол и не могла по-настоящему быть мужем; эта жертва была необходима для того чтобы защитить страну, ради её блага.

Даже если и так, «он» всё равно хотел её спасти.

С того самого момента как «он» стал находиться при дворе, «он» поклялся в своём сердце что сделает всё что угодно ради этой женщины и даже отдаст «свою» жизнь ради неё.

Было слишком поздно, когда она узнала, что именно эта «его» мысль так мучила её.

Она безнадёжно влюбилась в «него».

Она уже отказалась от счастья, которое может обрести женщина. Любовь была величайшим из табу.

Даже если чувства были под запретом, должна была быть тропа, по которой они могли пройти к своей труднодостижимой цели, продолжая нести на себе свои грехи до самого конца.

Что за мужчина не будет биться против всего мира ради женщины, которую он любит?

Однако «он» не мог так поступить.

Она не была женщиной, она даже не была «человеком» - лишь частью механизма, которая называлась «королевой», что поддерживала короля правящего страной.

«Он» не был мужчиной, он даже не был «человеком» – лишь частью механизма, которая называлась «рыцарь», что в абсолютной преданности служила королю.

«Он» был мужчиной, которого другие назвали «Озёрным Рыцарем», несравнимо храбрым, галантным и рыцарственным, элегантным и бросающимся в глаза одновременно. Он на самом деле был олицетворением рыцарства, существом которым восхищались все.

«Он» не только был идеальным рыцарем, перед которым все преклонялись, он даже был благословлён феями. Этот титул стал «его» величайшей славой, и в то же время величайшим проклятьем, которое на него пало.

«Идеальный рыцарь», который служил «идеальному королю» - этот мужчина мог жить лишь так, как от «него» ожидали другие – верить ему и отдать за «него» свою жизнь.

«Его» жизнь принадлежала не «ему», но людям, которые почитали рыцарство и отдали за него свои жизни.

И король, которому «он» служил, был слишком идеален – он был героем без изъяна. «Озёрный Рыцарь» никогда не помыслит о том, чтобы предать «Короля Рыцарей», который спас «его» родную страну родину от ужасов войны.

«Он» поклялся в абсолютной верности идеальному монарху, и между ними возникли узы благородной дружбы.

«Он» также знал, что за этим благородным рыцарством, была измученная и забытая всеми женщина, которая целыми днями проливала слёзы.

Какой из путей был правильным? Никто сейчас не может сказать об этом.

Должен ли «он» был быть жестоким до самого конца и жить «своими» идеалами, или должен ли был «он» отринуть верность и жить ради любви?

Пока «его» сердце сжималось в агонии, время неумолимо шло. И в конце всё закончилось наихудшим образом.

Подлые люди разбили вдребезги престиж короля, и предательство королевы, наконец, было открыто миру. Чтобы спасти королеву, которой был вынесен смертный приговор, «он» мог лишь выступить с оружием против короля… и таким образом, «он» всё потерял.

Рыцарь превратился в предателя…

«Его» предательство порушило баланс среди Рыцарей Круглого Стола. Этот инцидент стал причиной войны и бойни, страна заполыхала огнём и была раздроблена.

Люди насмехались над «ним».

Опороченное имя глубоко ушло корнями в историю прошлого и никогда не будет очищено.

Поэтому она винила себя за то, что сбила с истинного пути «идеального рыцаря» и плакала до этого дня.

В конце, единственное, что «он» сделал для женщины, которую любил, так это заставил её вечно ронять слёзы.

Если бы «он» был отвратительным человеком без чести, «он» смог бы забрать королеву не колеблясь ни секунды, и уничтожить величие короля.

Но «он» был рыцарем, чересчур идеальным рыцарем.

К королю, который был для «него» соперником в любовных делах, к тому, кто заставил женщину которую «он» любил - ступить на её тяжкий путь, «он» не испытывал гнева до самого конца.

Да, кто мог вообще не любить этого известного короля? Короля, чьё благородное имя прошло сквозь эпохи, храбрейшего и благородного из всех. Этот король положил конец смутному времени.

Король, который никогда не проигрывал в битве, был справедлив и непорочен, честен, но никогда не смущаем эмоциями, и который ни разу в жизни не допустил ни одной ошибки.

Даже после всего этого, за всю свою жизнь король никогда не винил «его». Даже когда король обменивался с «ним» ударами, с тем, кто отрёкся от Круглого Стола, это было вынужденным шагом, чтобы сделать из «него» пример в назидание другим, и не было истинным намерением короля. Даже если «он» и совершил величайший грех предательства, король не забывал их чистую и благородную дружбу до самого конца.

Этот благородный король был так «правилен». Как можно было не любить такого монарха?

Однако… в таком случае, кому были посвящены «его» сожаление и её слёзы?

Гнев, который «он» унёс с собой в могилу, преодолел границы времени и мучил его целую вечность в Зале Героев, который был бесконечен… и вот, «он» услышал зов издалека.

Приди, бешеный зверь.

Приди, упрямый мстительный фантом. Этот голос звал его с другого конца.

И «он» пробудил его давнишнюю мечту.

Если бы «он» не был рыцарем…

Если бы «он» был зверем, который не знал ни чести, ни рассудка, если бы «он» был демоном, который, подпадал под определение животного, тогда бы «он» смог отомстить за свой гнев и сожаления.

Да, безумие было путём к спасению.

Зверь не будет чувствовать себя потерянным. И потому не будет чувствовать боли. Если «он» мог стать зверем и направлять движения своих рук, лишь одним «своим» желанием…

Эта мечта связала «его» с настоящим миром, и поместила на поле боя, которое «его» не интересовало.

«Он» давно забыл «своё» имя, забыл данную клятву; «его» тело существовало лишь для того чтобы демонстрировать смертельные умения руками, которые насквозь пропитались слёзами. Чести, которая была опорочена - более не существовало, и сердца, которое было полно сожалений – тоже. Вот кем «он» на данный момент был… существом, которое называли «Берсеркер».

Не иметь сожалений. Пасть. Быть свободным - вот чего он искал.

Более того, безжалостная рука Судьбы даже организовала эту ироничную встречу.

- Ар… тур…

Зов, который соскользнул с «его» губ, уже ничего не означал.

Даже если и так, серебряный мечник, который стоял на коленях под потоками воды, несомненно, был человеком, которого «он» и любил, и ненавидел в прошлом.

Благородный облик и величественное спокойное лицо, на которое были возложены бесчисленные надежды и благословения, сейчас он в отчаянье стоял перед ним на коленях. Теперь король знал о том, что скрывалось долгое время, и что было похоронено в вечной тьме. Король забыл свою гордость монарха и заплакал.

- … Неужели ты так меня ненавидишь, друг мой?

«Да, вот что я хотел увидеть…» - кричал зверь в его сердце, стенал рыцарь в его душе. Страдай. «Теперь ты знаешь, сколько слёз мы проронили ради твоей недолгой славы, как мы уничтожили сами себя, теряя дни, и сидели в пустоте, дожидаясь старости».

Настало время отомстить за застарелую несправедливость. Падший чёрный рыцарь поднял над головой меч отмщения.

- Неужели ты так сильно меня ненавидишь, Озёрный Рыцарь?!

Ах. Да, именно.

Тогда, будь я не рыцарем, но лишь мужчиной…

Будь я не преданным слугой, но ненавидел бы тебя как человек…

Тогда, возможно, я бы мог спасти эту женщину!

-03:54:28

План боя против Котомине Кирея был основан на информации, полученной от Хисау Майи, которая сражалась с ним дважды.

В бою на дистанции он использовал Чёрные Ключи. Один бросок с учётом подготовки к нему занимал 0.3 секунды. Что касается нескольких бросков, было подтверждено, что он мог сделать четыре броска за 0.7 секунды. Он также может беспрепятственно атаковать неподтверждённые цели. Сила клинков, которые имели отчасти духовную природу, могли пробить железо. Вероятность попадания – 100%, когда он использует иллюзии.

В ближнем бою он использовал стиль Багуа. Хотя деталей выяснить не удалось, но он действительно был в нём экспертом. Он серьёзно ранил вооружённую ножом Майю всего одним ударом. Разрушительная сила подобной атаки способна разломить надвое ствол дерева, что делало её чрезвычайно опасной.

Церковное одеяние, которое покрывало всё его тело, было усилено пуленепробиваемыми материалами и обладало защитой от заклинаний. Оно может защитить от попадания пули калибра 9 миллиметров Парабеллум.

Касательно данным предварительной разведки, которые он собрал из иных источников – согласно отчёту об обучении полученным от Тосаки Токиоми, в волшебстве Котомине Кирей не продвинулся выше уровня новичка. Его самым выдающимся навыком была ментальная хирургия. Если он и будет обращаться к каким-нибудь действенным мерам во время боя, единственным что можно было предположить так это укрепляющее волшебство; учитывая то что он был экспертом по ближнему бою, последнее могло ещё больше повысить его и без того выдающиеся способности.

Теперь касательно предсказания его собственной тактики ведения боя.

Так как Эмия Киритцугу тщательно скрывался в тени, большая часть информации, с помощью которой он мог проанализировать тактику Киритцугу, представляла собой слухи. Единственный раз, когда он был вынужден использовать своё «секретное оружие», имел место в сражении с Лордом Эль-Миллоем. Замкнутый барьер замка семьи Айнцберн обладал тогда достаточной плотностью для того, чтобы не дать Ассасинам проникнуть внутрь. Более того, в тот момент Кирей сам был занят сражением с Майей и Ирисфиль. Поэтому Кирей никак не мог знать о Врождённом Временном Контроле и «Пуле Происхождения». Можно было заключить, что им ему будет нечего противопоставить.

…Такова была информация, которой обладал Киритцугу на время подготовки к последней битве.

Итак, их первое столкновение будет заключаться в противостоянии Чёрных Ключей и пуль. Естественно Кирей будет в очень невыгодном положении. Однако если он хотел положиться на волшебство, чтобы компенсировать недостатки своего оружия, тогда вполне вероятно, что Кирей бесстрашно ринется вперёд, чтобы сократить дистанцию между ними.

И вот, экзекутор, взмахнув шестью Чёрными Ключами, словно крыльями, ринулся прямо на Киритцугу. Похоже, он был готов защититься от его пуль.

Этого Киритцугу и хотел. Он был уверен в успешности своей смертельной атаки именно потому, что Кирей подготовился к защите. Всё потому, что он выстрелил магической пулей из своего Тайного Знака.

Действуя в соответствии с пословицей – «кто рано встаёт, тому бог подаёт», Киритцугу выстрелил в своего оппонента. Кирей уже должен был с лёгкостью определить траекторию полёта пули по его желанию убить и подготовки Киритцугу к выстрелу. Так как он был воплощённой Смертью - экзекутором Святой Церкви – мыслительный процесс Кирея превосходил скорость полёта пули.

Кирей применил высокоуровневое волшебство.

Чёрные Ключи, которые лежали в его обеих руках, увеличились в размере вдвое. Клинки, частично созданные из духовной энергии, изначально были созданы с помощью волшебства, поэтому дополнительная энергия, которая была влита в них, «укрепила» их по максимуму. И хоть столь интенсивное использование заклинания очевидно превзошло пределы возможностей клинков, этого было достаточно чтобы справиться с пулей. Кирей скрестил шесть гигантских клинков перед своей грудью, держа их словно веера. Разрушительная сила пули снайперской винтовки калибра .30-06 Springfield была мгновенно погашена.

Пуля отскочила в сторону, издав сноп искр. В то же мгновение, Чёрные Ключи, которые были переполнены магической энергией, не могли более её сдерживать, и оказались полностью уничтожены.

Применение этого необычного умения, которое позволяло отражать пули, в данной ситуации было ошибкой. Шокировало то, что Кирей, у которого даже не было магической метки, смог продемонстрировать такой уровень владения волшебством. Но что более важно, это приводило к его полному разрушению его магических цепей, которые сейчас вырабатывали энергию на полную мощность. Из-за «Происхождения» Эмии Киритцугу плоть Кирея будет мгновенно уничтожена взбесившейся магической энергией внутри его тела – вот что должно было произойти.

Быстро приближающаяся фигура, облаченная в церковные одежды, появилась из-за остатков Чёрных Ключей, которые разлетались на кусочки. Киритцугу ничего не смог с собой поделать и открыл рот от удивления.

- Время вспять – двойное ускорение!

Его тело среагировало быстрее, чем разум, который был всё ещё во власти шока. Киритцугу произнёс заклинание.

Он отпрыгнул назад в последний момент. Правая нога Кирея яростно пронеслась у самого кончика носа Киритцугу, и левая нога, что нанесла второй удар, не попала по его шее. Точные удары Кирея не достигли цели из-за замешательства вызванного ускоренными вдвое движениями Киритцугу.

Такого он не ожидал. Эффект «Пули Происхождения», которой он выстрелил из Contender’а, был нуллифицирован – Киритцугу никак не мог понять, как это произошло. В это же время, Кирей не знал причины, по которой Киритцугу завладело удивление. Даже сам Кирей не понимал уникальности своего волшебства, которое внезапно отразило смертельную атаку Киритцугу.

Кирей никогда не был ортодоксальным волшебником. Источником магической энергии Кирея, чьи магические цепи ещё не были до конца открыты, были дополнительные Командные Заклинания, полученные им от Ризея, поэтому он мог мгновенно обучаться тому, как использовать волшебство. И согласно свойствам Командных Заклинаний это означало, что они были одноразовыми источником энергии, который исчезал после его использования, что в результате и спасло Кирея. В то мгновение когда волшебство было использовано, «Пуля Происхождения» вступила с клинками в контакт и была готова начать действовать, Командное Заклинание, которое служило источником энергии, попросту исчезло с руки Кирея.

Так как его план мгновенного убийства провалился, Киритцугу перешёл к следующему. Он не ожидал, что его противник нанесёт ответный удар. И хотя в результате атака Кирея была лишь напрасной тратой времени и сил, ошеломляющая мощь его боевых искусств была очевидна. Этот мужчина был высококлассным мастером боевых искусств, и у Киритцугу не будет шансов на победу, если он вступит с ним в ближний бой.

Киритцугу проигнорировал тот урон, который Врождённый Временной Контроль нанёс ему в качестве побочного эффекта от его активации, продлил его действие и мгновенно вышел из радиуса поражения Кирея. Сперва ему нужно увеличить расстояние между ними, иначе шансов у него не будет никаких. Киритцугу мог бы справиться с Киреем, если бы он просто бросал Чёрные Ключи, но нынешнее противостояние вылилось в борьбу за сохранение и преодоление дистанции. Киритцугу отступал, в то время как Кирей наступал. Так как каждому из них требовалась своя дистанция для идеальной атаки, они могли лишь состязаться в скорости.

Подвижность, которую ему давал Врождённый Временной Контроль, была самой надёжной защитой Киритцугу. Пока Киритцугу находился на относительно близком расстоянии, - на котором вражеские кулаки его не коснуться, но в то же время, на котором его противник не успеет предугадать траекторию полёта пули и тем самым уйти от выстрела, - тогда в этот раз он определённо сможет убить своего врага. Даже если в пуле не было и следа волшебства, упомянутые в отчёте Майи пуленепробиваемые одежды, в которые был облачён противник, не смогут остановить пробивную силу охотничьих пуль, которые могли убить даже большого зверя одним выстрелом. Хотя он и понимал, что продолжительное использование Врождённого Временного Контроля ничто иное как самоубийство, в данный момент у него не было иного выбора.

Однако – даже сейчас Киритцугу всё ещё недооценивал человека по имени Котомине Кирей.

Не из-за чрезмерной скорости Киритцугу или из-за ошибки в расчётах удары Кирея не нашли своей цели. Движения Киритцугу не были настолько проворны, чтобы Кирей не мог полностью их уловить. Как только он понял, что Киритцугу движется со скоростью в два раза превышающую скорость обычного человека – Кирей также произвёл нужные расчёты.

Поэтому в следующее мгновение Киритцугу испытал удивление уже во второй раз.

Расстояние между ними равнялось более чем пяти шагам. Высокий экзекутор сделал быстрый шаг вперёд, и сократил эту кажущуюся безопасной дистанцию. Этот шаг, который давал возможность приблизиться к врагу, не давая ему заметить его скорости, назывался «круговой шаг». Это тоже было одним из секретных умений стиля Багуа.

Высокая облачённая в сутану фигура скользнула к нему словно Мрачный Жнец, в то время как Киритцугу вздрогнул от ужаса. На этом расстоянии применив стиль Багуа можно было реализовать всю его убийственную мощь. Кулак Кирея обрушился на врага с силой достаточной поразить его в восьми направлениях…

Кирей шагнул вперёд. Бетонный пол гулко отозвался, когда его нога оперлась на него, и крепко сжатый кулак ударил в грудь Киритцугу словно камень. При использовании стиля Ладони Восьми Триграмм один единственный удар Кирея был эквивалентен гранате, которая разорвалась непосредственно у груди противника. Тело Киритцугу, которое получило удар в полную силу, словно мешок соломы взлетело в воздух и врезалось в одну из опорных колонн, которые стояли здесь. У него не было возможности защититься. Грудную клетку разорвало от тяжёлого удара Кирея - лёгкое и сердце Киритцугу были превращены окровавленные куски мяса.

Кирей остался стоять, продолжая сжимать кулак и ощущая смерть на своей руке, затем медленно выдохнул. Даже если это и был бой на смерть, в котором важна каждая секунда, понадобилось всего мгновение чтобы определить победителя. Он испытал пустоту, которой он никогда не чувствовал до того как обрёл эту победу. Именно этого завершения он желал с безумным желанием.

Эта апатичность заставила Кирея потерять бдительность. Он не знал, что его противник собирается нанести удар, когда он для него откроется. Также Кирей не предполагал, что настала его очередь удивляться.

Между его бровей ударила сильная боль, и что-то красное затмило его взгляд.

Звук выстрелов ударивший по ушам Кирея заставил его вскинуть руки и использовать их как щит ещё до того как он понял что происходит. На него безжалостно лился дождь из 9-миллимитровых пуль. Рукава, которые были сделаны из кевлара и усилены церковными заклятьями, едва держались под этим шквалом. Кирей был ошеломлён.

Даже Киритцугу не ожидал, что будет возрожден. Он уже приготовился к смерти, когда Кирей оказался рядом с ним. Лёгкое и сердце Киритцугу на самом деле были уничтожены, и даже если он был ещё на что-то способен, это должно было стать его последней атакой.

Однако за секунду до того как обескровленный мозг умер от нехватки кислорода, тяжёлое и несовместимое с жизнью повреждение на его теле быстро исцелилось само собой. Конечно, Киритцугу не использовал исцеляющего волшебства. При всём при этом, у Киритцугу не было никаких сомнений касательно этого шокирующего чуда. Он немедленно понял, что произошло.

Небесный Фантазм Авалон – святая реликвия, с помощью которой была призвана Сэйбер и которая до того момента хранилась у старика Ахта - ножны святого меча, что всё это время защищали тело Ирисфиль. Киритцугу получил эти ножны, когда он попрощался со своей женой – они предотвращали старение и обладали большой исцеляющей силой. Так как они были помещены внутрь тела Киритцугу, который был истинным Мастером Сэйбер, ножны могли получать энергию Сэйбер и в полную силу демонстрировать свой эффект благодаря заключённому контракту.

Хоть Киритцугу и знал об этих особенностях, он никогда не видел их в действии. Поэтому он не предполагал, что ножны смогу исцелись смертельные раны. И хоть этого он никак не ожидал, Киритцугу был достоин восхищения; он начал обдумывать тактику боя, как только понял, что был возрождён. Он не открыл глаз, сдержал позыв кашля, который пришёл к нему, когда он вновь начал дышать и продолжал притворяться мёртвым, дожидаясь момента, когда он сможет неожиданно атаковать.

К сожалению, Contender в его правой руке всё ещё нуждался в перезарядке. Если он действительно хотел застать противника врасплох, всё что он мог так это вытащить пистолет-пулемёт, который находился у него в кобуре, закреплённой на груди, и открыть огонь. Однако так как Кирей был идеально защищён от пуль, Киритцугу лишь мог целиться ему в голову, если он хотел обрести хоть какие-то шансы на победу.

В такой ситуации, когда угол, под которым нужно было стрелять - очень неудобен, когда ему приходилось вести огонь, положившись лишь на свои инстинкты, и учитывая небольшие размеры цели, Киритцугу продемонстрировал высокий класс, сумев преодолеть все эти три препятствия. Однако хоть пуля и достигла своей цели, голова Кирея не была прострелена насквозь. Лишь кожа над его бровью оказалась поцарапана. Попадания в голову можно было избежать, так как в черепе было полно изгибов, и пули могли соскользнуть в сторону, поэтому в битвах обычно избегали стрелять в голову.

Киритцугу переключился на автоматический режим стрельбы, как только он понял, что его неожиданная атака не увенчалась успехом, и заставил Кирея не двигаться с места, обрушив на него подавляющий шквал из пуль. Одновременно с этим, он использовал свою правую руку, чтобы вытащить пустую гильзу из ствола Contender’а. Хоть и сложно было вести огонь из пистолета-пулемёта лишь одной левой рукой, учитывая отдачу, которая была яростной и дикой, словно необъезженный конь, правой руке Киритцугу удалось спокойно проделать свои манипуляции. Всё было так, словно он превратил себя в боевую машину.

Но не только поэтому можно было поразиться стойкости его рассудка. Даже когда его руки выполняли две совершенно разных задачи, вдобавок к этому он смог прочитать заклинания со сверхчеловеческой концентрацией.

- Время вспять – двойное ускорение!

Течение времени в его теле изменилось. Киритцугу бросил в топку все, что у него было, только ради того, чтобы увеличить крошечное расстояние, которое ему удалось вырвать у своего сильного врага.

Он напряг свои ускоренные конечности, поднялся с земли и отпрыгнул назад, чтобы увеличить дистанцию. Пистолет-пулемёт израсходовал все патроны. Кирей изменил стойку. Киритцугу отбросил пистолет-пулемёт и достал пулю калибра .30-06 Springfield своей теперь уже пустой левой рукой. Кирей приближался. Со скоростью, которая приближалась к предвзлетной Киритцугу вогнал в ствол Contender’а пулю. Он закрыл пистолет, прицелился…

От кулаков Кирея его отделяли всего три шага.

Contender вновь издал свой яростный рёв. У Кирея не было времени на то чтобы уклониться, как и не было времени вытащить Чёрные Ключи.

Но Кирей и не собирался.

Он вновь активировал Командные Заклинания, когда только устремился к Киритцугу. Он повысил свои физические способности – он ускорил свою реакцию и максимизировал силу правой сгибающей мышцы, округлой мышцы и мышцы круглого пронатора. Не было времени на укрепление рукава пуленепробиваемой сутаны. Сейчас всё зависело от его умения.

Правая рука Кирея пришла в движение до того как Contender выстрелил. Его рука, превращенная в высокоуровневый смертоносный Тайный Знак, вырисовывала спирали, ревя с силой новорожденного смерча.

Это движение превратилось в центробежную силу. Изначально этот приём использовался, чтобы отбивать кулаки оппонента, но сейчас выполнялся на ненормально высокой скорости, после того как рука была усилена энергией двух Командных Заклинаний.

Пуля, которая покинула ствол с силой 2500 футо-фунтов, угодила прямо в спираль, которая вертелась с божественной скоростью. Даже если и так, пуля калибра .30-06 всё равно продолжала лететь по своей траектории. Она разорвала кевларовый рукав сутаны и яростно атаковала руку Кирея, издав звук с которым могли столкнуться два каменных жернова.

Высеченные искры исказили привычные законы физики. Аномалия, в которой практически 3000 футо-фунтов кинетической энергии были побеждены силой магической энергии. Вид того, как вторая пуля Contender’а была сбита со своей траектории и исчезла в неизвестном направлении, пустил Киритцугу мороз по коже.

Чудовище – он не знал, каким ещё словом можно было его описать. Сейчас Котомине Кирей демонстрировал то, на что мог быть способен человек в отчаянной ситуации.

(CanonRap: Возможно сейчас, Котомине Кирей по силам был равен Мёртвому Апостолу.)

Какую же силу воли нужно иметь живому человеку, чтобы превратить своё тело в столь ужасающее смертоносное оружие?

Сильнейшая боль пронзила всё его тело. Издав стон, Киритцугу оступился. Его тело достигло своих пределов из-за продолжительного использования Врождённого Временного Контроля. Кровеносные сосуды по всему телу были разорваны, и кости его конечностей также начали ломаться из-за невообразимых нагрузок, которые они претерпевали.

Однако Кирей не пошёл в атаку, воспользовавшись заминкой противника. Он продолжил недвижимо стоять на месте, наблюдая за следующим ходом оппонента. Кровь толчками выходила из его руки в том месте, где был порван рукав его церковного одеяния. Возможно, это произошло потому, что он использовал слишком много энергии, не обладая достаточным навыком в этой области. Его укреплённая волшебством правая рука была серьёзно повреждена в обмен на то, что ей удалось отразить выстрел Contender’а.

Мужчины смотрели друг на друга презрительными взглядами, анализируя ситуацию, и думая о своём следующем шаге.

Согласно анализу Кирея, стратегия Киритцугу заключалась в использовании волшебства, которое ускоряло его движения и в использовании исцеляющей силы, которая могла возродить волшебника, даже если его сердце было уничтожено. Другими словами Кирею пришлось признать, что ему не победить, неважно, сколь тяжелую рану он мог нанести сопернику, кроме как если он сможет уничтожить мозг Киритцугу одним ударом. Касательно его самого… его правая рука была повреждена от мышц до кости, и он сможет нанести всего один удар, даже если это означает потерю всего правого кулака. Касательно левой руки – хоть рана на лбу была неглубокой, вытекающая из неё кровь мешала левому глазу нормально видеть. Пуленепробиваемая способность сутаны сильно снизилась после того как она подверглась продолжительным атакам, и лишь защитные заклятья продолжали своё действие. У него осталось двенадцать Чёрных Ключей и восемь Командных Заклинаний.

Согласно анализу Киритцугу, стратегия Кирея заключалась в использовании неизвестного источника энергии, который мог нуллифицировать его «Пулю Происхождения» и превосходное владение стилем Багуа. В ближнем бою Киритцугу был в невыгодном положении… он лишился пистолета-пулемёта, и Contender нуждался в перезарядке. Из оружия у него оставался кинжал и две гранаты. Тяжёлая рана, которая была у него на груди, уже исцелилась и не замедлит его движений, но он не знал, что будет с повреждениями, полученными от Врожденного Временного Контроля…

Киритцугу наконец-то заметил, что что-то было не так, когда попробовал напрячь мышцы в своих конечностях.

Он мог ими двигать и без каких-либо трудностей. Его преломившееся кости теперь были в наилучшем состоянии, словно они и не были повреждены – нет, он всё ещё ощущал эхо боли в своём теле, но повреждений не было.

- …Ясно.

Киритцугу, наконец, понял истинную ценность козырной карты сокрытой в его теле. Похоже, Авалон мог исцелять не только те раны, которые были нанесены противниками, но также и те повреждения, которые он нанёс себе сам. Это открытие дало попавшему в отчаянную ситуацию Киритцугу, в которой ему пришлось биться с невообразимо сильным соперником, величайшую уверенность в этом мире.

Что означало…

- Время вспять – тройное ускорение!

Тело Киритцугу бросилось к Кирею одновременно с тем, как он прошептал запретное заклинание. Это полностью неожиданное действие застало Кирея врасплох. Один удар твёрдой рукояти из орешника раздробил Кирею лучевую кость и локоть правой руки. В этот раз его рука была полностью уничтожена.

Одновременно с коварным ударом, который был нанесён правой рукой, Киритцугу вытащил из ножен на талии кинжал, используя левую руку. Он заключил, что неважно как силён был Кирей в боевых искусствах; победа будет принадлежать Киритцугу, пока он будет двигаться на скорости, втрое превышающей скорость обычного человека. Использовать Врождённый Временной Контроль на таком уровне в обычном случае было самоубийством, но теперь он мог использовать весь потенциал свое стратегического оружия благодаря защите ножен Сэйбер.

Кирей уклонился от удара сверху, которой был нанесён сразу же после того, как Киритцугу вытащил кинжал из ножен, и использовал свою левую руку, чтобы блокировать укол снизу, и горизонтальный удар, которые Киритцугу продолжал наносить. Однако Киритцугу используя эти три атаки оказался слева от Кирея, и приготовился использовать слепое пятно – которое образовалось из-за того, что зрение левого глаза Кирея было нарушено – как преимущество. Пока он будет находиться с левой стороны от противника, у Киритцугу были все шансы свалить Кирея благодаря этому слепому пятну.

Острый кинжал Киритцугу приближался, но Кирей не развернулся и продолжал использовать левую сторону своего тела, чтобы блокировать атаку. Разворачиваться было бессмысленно; его сломанная правая рука не могла блокировать кинжал Киритцугу. Поэтому, хоть Кирей был и в невыгодном положении, используя левую сторону своего тела для защиты, у него не было другого выбора.

Кинжал продолжал наносить удары, сверкая холодным светом. Обычные люди не смогли бы увидеть движений Киритцугу. Однако Кирей блокировал каждую атаку, используя свою левую руку. Кирей, который легко защищался, даже столкнувшись с атаками, выполняемыми со скоростью превышающую втрое скорость обычных людей, ужаснул Киритцугу. Несколько атак, которые он нанёс, нельзя было увидеть вообще, но рука экзекутора защитилась и от них, словно на ней выросли глаза.

- Возможно ли, что он «слышит движения»?!

Киритцугу мог лишь смутно догадываться об этом вслух. Ходили слухи, что мастерам боевых искусств, которые достигли определённого уровня в своих умениях, не требовалось зрение, чтобы засечь движения противника. Он мог предсказывать следующий шаг оппонента, в тот краткий момент, когда рука касалась его врага.

Значит, атаки из слепого пятна также можно было считать бесполезными. Так как направления ударов были известны Кирею, неважно, откуда они приходили, он мог блокировать их, даже если не видел. Умения этого человека сделали из него личность, которую не поставить в невыгодное положение, даже в вопросах скорости.

Руки, ноги и сердце Киритцугу кричали от изнемогающей боли каждый раз, когда он взмахивал кинжалом. Побочный эффект от Врождённого Временного Контроля безжалостно разрывал его плоть. В то же время Авалон залечивал повреждения. Вне зависимости от того, как их использовала Сэйбер, находясь внутри его тела ножны лишь «исцеляли» Киритцугу; другими словами, они нуллифицировали «получаемые повреждения». Это означало, что мучительная боль от разрываемой плоти и ломающихся костей пытками обрушивались на нервную систему Киритцугу каждую секунду.

Даже если и так – Киритцугу не колебался. Не было нужды колебаться. Пока его тело могло выполнять нужные функции, ему не нужно было уделять внимания тому, что он чувствовал. Киритцугу поставил всё на особенности ножен святого меча, и продолжил ускорение, противостоя обычному течению времени, так как от этого зависела его жизнь.

- Аааааааааа!

Тело Киритцугу возрождалось в ту же секунду как умирало. Киритцугу кричал в агонии, когда взмахивал кинжалом, целясь в противника перед собой. Его кровеносные сосуды, которые бесконечно повторяли цикл разрыва и восстановления, окутывали каждое его движение в кровавый туман.

Кирей внезапно изменил стойку своих ног и двинулся влево. Киритцугу решил, что способность противника «слышать» движения достигла своих пределов, но Кирей неожиданно использовал свои ноги чтобы, подцепить одну из ног Киритцугу изнутри. Этот приём назывался «запирающей стойкой». После того как он восстановил равновесие, он понял что Кирей начал наносить сильный удар. И так как вес тянул его назад, он определённо его получит.

Если так – Киритцугу выдавил заклинание из наполненного кровью горла.

- Время вспять - ускорение вчетверо!

Взрыв боли ударил по всем его органам чувств. Киритцугу ушёл вверх и назад, развернувшись в воздухе, и таким образом вышел из пределов досягаемости Кирея. В ту же секунду он бросил кинжал в его левой руке изо всех сил, на которые он был способен. Столкнувшись с таким шокирующим продолжительным ускорением, Кирей не мог уклониться, неважно насколько хороши были его умения «слышать движения». Рассекая воздух, кинжал летел к бедру Кирея. Кевларовые волокна были рассечены, и острое лезвие глубоко вошло в плоть.

Киритцугу поддерживал ускорение, вчетверо превышающее скорость обычных людей, и отступал назад так, словно был оснащён двигателем внутреннего сгорания. Он в мгновение ока оказался в десяти метрах от Кирея. Кирей воспользовался возможностью, вынул Чёрные Ключи и метнул их в него, но Киритцугу легко от них уклонился, одновременно с этим перезаряжая Contender.

Он потянул вниз и раскрыл ствол.

Кирей летел вперёд. Он не обращал внимания на кинжал, засевший в его левой ноге. Даже то, что острое лезвие делало рану шире с каждым движением, его не волновало.

Пустая гильза оказалась в воздухе; свет ярким блеском отразился от жёлтой бронзы.

Кирей вытащил четыре Чёрных Ключа левой рукой. Это было максимальное количество Ключей, которое он мог взять в одну руку.

Киритцугу вставил новую пулю в ствол. Она легко скользнула внутрь, но эта секунда казалась чересчур долгой в сравнении с ускорением в четыре раза.

Кирей бросил Чёрные Ключи, не вперёд, но вверх. Четыре острых клинка устремились к высокому потолку просторного склада для бутафории словно бумеранги. Кирей не планировал использовать Чёрные Ключи для обычной атаки; Киритцугу не знал, чего он добивался. Более того, не было времени задумываться над действиями Кирея в данный момент.

Взмах вверх и ствол вернулся на место. Contender вновь превратился в ужасное орудие убийства.

Кирей приближался. Он вновь использовал стойки из китайских боевых искусств, чтобы сократить дистанцию между собой и Киритцугу, но он больше не сможет приблизиться. Сейчас Киритцугу сможет уклониться и выстрелить одновременно.

В воздухе над ним Чёрные Ключи начали приземляться. Киритцугу наконец-то понял тактику Кирея, которая заключалась в том, чтобы ограничить его движения во всех направлениях – посадить его словно птицу в клетку, созданную из четырёх лезвий.

Ограничить его движения – если Киритцугу хотел уклониться от внезапного наступления Кирея, острые клинки поджидали его, неважно в какую сторону он будет отступать. Намерение Кирея заключалось в том, чтобы удержать Киритцугу на месте с того самого момента как он бросил Чёрные Ключи.

Единственный способ выжить заключался в том, чтобы выстрелить до того, как по нему нанесут удар.

Киритцугу прицелился из Contender’а. Не было нужды волноваться или ощущать страх. Всё что ему нужно было сделать, так это сконцентрироваться и выстрелить во врага, который был прямо перед ним.

Кирей опустил на пол правую ногу и угрожающе скользнул вперёд. Этот шаг был эквивалентен пяти обычным шагам. Его нога будет сломана в тот момент, когда опуститься на пол, но это уже ничего не значило; последующий удар определит победителя. Не было нужды сдерживаться; всё его тело было полностью готово к атаке. Его целью было выполнить одно из Восьми Великих Открытий – Прямой Прыжок. Разящий верхний хук определённо разнесет череп противника на кусочки.

Я выиграю – оба мужчины твёрдо в это верили.

Я умру – оба мужчины это понимали.

Нацеленные на несомненное убийство кулак и пистолет наконец-то завершили свои движения.

Поглощённые битвой Эмия Киритцугу и Котомине Кирей не заметили одной странности над ними.

Уже остывшее тело Ирисфиль, помещённое на сцену концертного зала, находилось прямо над просторным складом для бутафории, в котором были мужчины.

Как «хранитель» она почти лишилась всех признаков жизни. Органы внутри неё уже стали принимать форму Сосуда для Грааля, дожидаясь того момента, когда они смогут поглотить души оставшихся Слуг.

С победой Арчера, сосуд наконец-то поглотил душу четвёртого Слуги.

Сковывающее заклятее уже исчезло. Так как здесь собралось огромное количество энергии, её остаточные волны ударили по окружающей обстановке обжигающим жаром.

Тело красивого гомункула было поглощено им в мгновение ока, и было обращено в пепел. И не только. Золотая чаша, которая появилась в воздухе, подожгла пол и занавески, и ревущее пламя полностью поглотило пустую сцену.

На сцене огонь разошёлся ещё сильнее, а золотая чаша висела в воздухе, словно удерживаемая парой невидимых рук. Церемония снисхождения Святого Грааля, которой Три Изначальные Семьи так сильно желали, началась даже без присутствия священника.

Затем – дыра не шире волоска появилась в воздухе, столь незначительная и невидимая, она олицетворяла «врата», которые были плотно закрыты. Через эту крошечную дыру что-то за вратами начало тихо просачиваться в Святой Грааль

Это вещество было очень похоже на «жижу». Оно было чёрное, попросту что-то чёрное, что по своему виду напоминало «жижу».

Это вещество, попавшее в Святой Грааль, капля за каплей стало литься в него. Вскоре оно уже лилось тонкой чёрной линией. Словно через трещину в плотине, чёрные потоки переполнили сосуд и стали проливаться на пол сцены.

Прочность пола сцены не могло сдержать чёрное как смоль вещество. Чёрная жижа попала на новые материалы, разъела их, и устремилась вглубь, как вода разъедает снег.

В момент, когда курок магического пистолета был спущен…

В момент, когда пол застонал от сделанного шага…

В тот момент, когда Киритцугу видел лишь Кирея, а Кирей видел лишь Киритцугу.

Они не замечали сущности, которая капала с потолка, пока не стало слишком поздно.

В краткий момент между жизнью и смертью, двое мужчин оказались залиты чёрной грязной жижей, которая обрушилась на них сверху.

-03:52:18

В данный момент боль была для Мато Карии всем.

Был ли это человек по имени Мато Кария, который чувствовал боль, или это просто была концепция боли, которую впихнули в груду мусора, называемой Мато Карией… разницы между этими двумя положениями - не существовало. Он чувствовал, что это уже ничего не значило.

Какая часть его тела или души испытывала боль? Почему ему приходилось терпеть эти муки? Он не знал, что послужило им причиной или же что эту боль порождало.

Больно дышать. Больно ощущать биение своего сердца. Больно думать. Больно помнить.

Некуда было бежать, да он и не мог. Похоже, он ощущал что-то подобное раньше, но он не мог вспомнить. Возможно, он уже оставил все шансы на спасение.

Внутри его тела кричали черви. Черви извивались от боли. Ответственный за эту боль тоже сейчас боролся изо всех сил.

Берсеркер. Должно быть, это всё результат действий черного мстительного фантома. Сейчас Берсеркер сражался; из-за того что затраты энергии намного превышали способности Мастера по её поставке, он вышел из-под контроля. Черви страдали от того, что им приходилось вырабатывать слишком много энергии, и поэтому они в непрестанной борьбе разрывали внутренние органы Карии.

Но с этим ничего нельзя было сделать; не было другого выхода.

Берсеркер должен сражаться… вот что сказал ему священник. Кария уже давно не помнил его имени… но они заключили сделку; он согласился передать Карии Грааль, и поэтому Берсеркер должен сражаться.

Грааль… на данный момент лишь он имел значение для Карии.

Он сможет обрести Грааль и закончить эту Войну. Он сможет обрести Грааль, а значит - Сакуру можно будет спасти.

Кажется, было что-то ещё, но слишком больно было об этом вспоминать. Должно быть, это находилось вне зоны досягаемости его мыслей.

Кария даже не знал где находиться. Сперва вокруг него была ледяная тьма, но сейчас он ощущал странное тепло, и даже дышать было трудно. В любом случае, его тело не могло двигаться; что сейчас было важно, так это то, что Берсеркер сейчас сражался, а ему нужно было спасти Сакуру.

Сакура… эх, он бы очень хотел увидеть её ещё раз. Он очень хотел увидеть эту девочку.

Но не Рин; он не мог её увидеть. Он не должен её видеть… нет, почему это – не должен?

Даже думать было больно. Его мозг, его сознание, его душа – всё было раздавлено.

Что-то было не так. Кажется, произошло что-то важное. Что-то было неправильно.

Хоть он и понял, что что-то было не так, мысли Карии вновь быстро переключились на бесконечные пытки.

Больно…

Была лишь боль. И страдания…***

В который раз её подбросили в воздух.

В который раз её играючи вбили в пол. Сэйбер уже сбилась со счёта, потому что уже ничего не запоминала.

Сильнейший Слуга с мечом? Кто это придумал? Сейчас она была словно маленькое судёнышко посреди шторма. Столкнувшись с размашистыми атаками чёрного меча Берсеркера, она могла лишь не сопротивляться и получать удары; она даже не могла нанести достойного удара в ответ. Она не находила это возмутительным. В её переполненном отчаянье сердце не было места для воли к сражению. Она уже не была героическим Королём Рыцарей, которого называли воплощением дракона. Воистину это было трагичной сценой, при виде которой можно было лишь разочарованно вздохнуть.

Её нужно было спасти Ирисфиль; они поклялись друг другу вместе заполучить Грааль. Она не могла сейчас опускать головы; она понимала это всем своим сердцем.

Но она не могла победить. Столкнувшись с этим человеком, с этим мечом, шансов на победу – попросту не было.

Арондит – Немеркнущий Свет Озера. Брат меча Короля Артура – Меча Обещанной Победы. Эти два меча были самыми бесценными из оружий, которые люди обрели во владениях фей.

Этот меч сейчас был окрашен в чёрный свет; энергия из тела Берсеркера, преисполненная жаждой мести, текла в меч, изнутри превратив его в оружие безумного воина.

Он был несравненным «идеальным рыцарем», которым все восхищались. Он был цветком, который цвёл на пике, возвышающимся на пути любого рыцаря. Его облик и действия однажды были величайшей целью всех, у кого было желание стать рыцарем.

А сейчас он приговорил себя к безумию. Гнев кипел в его красных глазах; его горло издавало животный рёв.

Он рычал – ненавижу тебя.

Он рычал – будь ты проклята.

Каким образом она могла уклониться от меча, который опускался вниз со всей его яростью?

Она не могла смотреть на него. Её глаза были полны слёз, колени слабо прогибались. В данный момент, всё что могла сделать Сэйбер – это защищать своё тело до того как она получит смертельный удар.

Сэр Ланселот. Озёрный Рыцарь.

Сейчас, когда она поняла это, очевидные подсказки касательно его сущности были везде.

Однажды он скрыл своё имя ради того чтобы помочь другу, и замаскировался, чтобы принять участие в турнире. Даже когда он попал в ловушку и столкнулся с острыми мечами своих врагов, будучи безоружным, он вырвал победу из их рук с помощью своего превосходного мастерства, используя лишь ветку вяза.

Но хоть сейчас это было очевидно, Сэйбер определённо не хотела этого признавать. Она не хотела верить в то, что объект восхищения людских сердец превратился в Берсеркера… как мог он быть тем самым «Озёрным Рыцарем»?

Сэйбер верила, что они были друзьями. Даже если их армии сражались друг с другом по неизбежным причинам, их сердца всегда были едины. Один был подданным, который следовал путём рыцаря, другой – королём, который следовал тем же путём.

Но что если эта дружба была лишь её собственной наивной мечтой?

Он не был прощён, не был принят. Даже после своей смерти, он продолжал мстительно проклинать этот конец, эту трагичную судьбу.

Ланселот и Гвиневра любили друг друга… но Артурия не видела это неотвратимое бесчестное деяние как предательство; всё это произошло потому, что Королю нужно было скрыть свой пол. Больше всех трудностей от этого конфликта выпало на долю Гвиневры, которая страдала всю жизнь.

Артурия понимала всю жестокость этой жертвы и была бесконечно благодарна ей. Отчасти это была и её вина. Но касательно Ланселота, который влюбился в Гвиневру, она ещё чувствовала и облегчение. Этот человек нёс те же идеалы что и Король не мог поставить страну в опасное положение; она верила, что он разделит с ней эту тяжкую ношу. На самом деле он действительно собирался так поступить. Хоть он и был поставлен перед дилеммой, которая заставила ступить его на ложную тропу, он поддерживал Гвиневру из тени, продолжая поддерживать и Короля.

То, что он стал частью ужасных вестей, которые заставили встать их по разные стороны, было частью плана предателей, которые ненавидели Камелот. Из-за того что Ланселот не мог просто стоять и смотреть, как женщину которую он любит – убивают, Артурия ничего не могла поделать кроме как разобраться с ним как король.

Никто не ошибся, но именно потому, что все были правы - произошла трагедия.

В этом случае до самого конца Артурия всегда сражалась, придерживаясь верной тропы, как и подобает королю.

Поэтому, когда она оказалась на поле боя, на холме, который был окрашен кровью, она смогла поспорить с Небесами о несправедливости судьбы.

Если кто-то прошёл через все трудности, следуя верной тропой, но в конце не смог добиться правильного результата, тогда в этом были виноваты Небеса.

Поэтому, пока существовала исполняющая желания машина называемая Граалем, она вечно будет стоять с гордо вскинутой головой до тех пор, пока его не обретёт.

Но…

- -------------------------

Под безжалостными атаками Арондита, меч Сэйбер стонал. Меч Света Обещанной Победы уже был бесполезен, так как руки, державшие его, потеряли всю волю к сражению. Берсеркер постоянно кричал на Сэйбер, которая была не в силах контратаковать и могла лишь защищаться. Сейчас он использовал свои способности в полную мощь, и его владение мечом было несравнимо с тем случаем, когда они сражались в прошлый раз. Даже если Сэйбер сейчас была бы невредима, она бы не смогла выдержать этих атак.

Но, даже столкнувшись с яростными атаками противника, болью онемевших рук и ног, Сэйбер не двигалась. Подавляющее мастерство оппонента во много раз превосходило её собственное, и его безжалостные атаки лишили опоры её дух.

Ах… друг мой… вот чего ты хочешь?

Тебя печалит такая судьба? Ты на самом деле используешь свой гнев для того чтобы проклясть короля и страну, которая довела тебя до такого отчаянья?

Однажды нас вела одна мечта, и мы поставили свои жизни на кон, чтобы спасти страну.Наши желания были одинаковы, так почему ты их ненавидишь? Ты сожалеешь об этом?

«Нельзя вести вперёд лишь одним спасением».

Нет. Скажи мне, что это не так.

Ланселот. Лишь ты. Я надеюсь, что ты поймёшь, потому что ты идеальный рыцарь народа.

Я надеюсь, что ты кивнёшь, соглашаясь с тем, что мои методы самые что ни на есть правильные…

«Отринув людей, потерявшихся на своём пути, желая единолично стать святой...»

- Прекрати!

Используя то, что осталось от её рассудка, Сэйбер блокировала меч, который тяжёлым ударом рухнул вниз; в то же время, она использовала все свои силы, чтобы прокричать.

- Прекрати… прошу…

Под звуки плача, её колени жалко ударились об пол.

Она не могла двигаться, она достигла своих пределов. Она никак не могла защититься от следующей атаки.

Возможно, это было единственным спасением.

Раз уж он был так непреклонен, раз уж он был так переполнен гневом… в таком случае, не было иного выхода компенсировать его боль, кроме как получить удар этого острого меча.

В тот момент, когда Сэйбер решила полностью прекратить сопротивление…

…Берсеркер внезапно перестал двигаться.

Сэйбер и Берсеркер не могли знать, что примерно десять секунд назад магические черви внутри тела Карии, который прятался в техническом помещении подземного гаража, перестали функционировать. Для того чтобы поддерживать материальную форму Берсеркера, Карии нужно было поставлять большое количество магической энергии, и это количество возросло многократно, когда был использован последний Небесный Фантазм. В конце концов, магические черви оказались истощены, подвергнувшись таким чрезмерным нагрузкам.

И вся та оставшаяся энергия, которая могла даже в отсутствии Мастера поддерживать Слугу в материальной форме несколько часов, была полностью израсходована в течение 10-ти секунд из-за буйства Берсеркера. В это мгновение энергия, позволяющая этой машине для убийств действовать, внезапно закончилась, что привело к внезапной остановке Берсеркера, который застыл на месте, словно сломавшийся механизм.

В этой странной тишине, рука Сэйбер отчётливо ощущала постепенно останавливающееся биение сердца Берсеркера через рукоять, которую крепко сжимала её рука, так как острый клинок её любимого меча пронзил чёрный доспех.

Какой ироничный конец. Каким образом можно было его предвидеть?

Победитель был определён всего за одно краткое мгновение; Сэйбер устыдилась собственной жадности и ничего не смогла с собой поделать, кроме как пролить слёзы.

Она знала, что не должна была убивать его, но всё равно нанесла смертельный удар по человеку, которого ей не следовало убивать. Сейчас Сэйбер была заложницей идеи… Диармайд был прав, упрекая её в последний момент своего существования, она переступила через бесчисленное количество трупов, ведомая желанием заполучить машину, исполняющую желания. Истинное лицо Сэйбер выплыло на поверхность в самый последний момент.

- Даже если и так, мне всё равно нужен Грааль.

Слёзы капали на трясущиеся перчатки, смешиваясь с кровью Берсеркера, которая пролилась на рукоять меча.

- Если я не поступлю так, друг мой… если я этого не сделаю, тогда я не смогу ничем компенсировать твои страдания…

- Воистину, как грустно. Даже в такой ситуации ты всё равно пытаешься найти оправдание бою? – раздался знакомый ей голос.

Она подняла взгляд. Глаза рыцаря были такими же, как и прежде - спокойным, как безмятежная озёрная гладь взглядом он смотрел на полное слёз лицо Короля. Так как контракт с Мастером был отменён, он был освобождён от проклятия безумия.

- Ланселот…

- Да… спасибо тебе. Возможно, таков был единственный путь, следуя которому я могу утолить моё страстное желание.

Глядя на пронзивший его тело меч взглядом, который был полон сочувствия, Ланселот криво ухмыльнулся, продолжая говорить.

- На самом деле… тогда я надеялся, что ты лично покараешь меня. Мой Король… тогда я действительно желал, чтобы ты осудил меня, используя весь свой гнев.

Рыцарь-предатель, Ланселот, человек, которого обвиняли в распаде Круглого Стола… вот что он сейчас говорил печальным голосом своему единственному другу, который до самого конца никогда его не винил.

- Если бы я был наказан тобой… если бы ты потребовал от меня компенсации… тогда бы я действительно бы поверил в своё искупление… я бы поверил, что однажды я смогу найти способ простить себя. Королева наверно чувствует то же самое…

Это не было обычной печалью мужчины и женщины. Они посвятили себя тому же идеалу что и Король, но из-за того что они были слишком слабы, они не смогли пронести его до конца.

И эти два человека не смогли даже после своей смерти обрести спасение. Они обвиняли себя за то, что предали самого важного для себя человека, и этот груз обвинений, возложенных ими на самих себя, они пронесли через всю свою жизнь.

Подобная боль… кому они могли о ней сказать? Какое утешение должно быть сказано, кем бы то ни было, чтобы хоть немного облегчить эту боль?

Тяжело вздохнув, Ланселот расслабил свое тело, падая в руки Короля. Тело оказавшееся в её руках было очень лёгким; Сэйбер не ощущала ничего кроме кома, подступившего к её горлу. Тело постепенно исчезающего Слуги, казалось, почти не обладало весом.

- Даже если всё закончилось так, в конце я положусь на твою грудь…

Словно мечтая во сне, Озёрный Рыцарь прошептал со вздохом.

- Умереть на руках Короля, перед Его глазами… ха-ха, словно я на самом деле… как будто я верный рыцарь…

- Не говори так…

Сэйбер с волнением ответила. Перед тем как он исчезнет, нужно было кое-что ему сказать. Она надеялась, что он поймёт.

Никаких «как будто». Только лишь «на самом деле».

Она хотела сказать ему, что он действительно верный рыцарь. Никто не знает лучше, чем я… что ты был искренне предан своей стране, своему Королю.

Поэтому нет нужды в самобичевании. Даже если была допущена ошибка, которую нельзя было совершать… ты личность, которую нельзя перевернуть с ног на голову всего одной ошибкой.

Я не хотела опорочить тебя; я не хотела тебя потерять. Именно из-за того что у меня были такие намерения, я могу отменить это так называемое преступление, которое ты совершил.

Таковы были настоящие мысли Артурии… но они не был спасением для рыцаря.

Рыцарь закрыл глаза, словно засыпая; его тело постепенно таяло в воздухе. Сэйбер видела, что он вот-вот исчезнет, но не могла придумать, что же ей сказать

- Ланселот, ты…

… не грешник, но какое значение эти слова будут иметь для него?

Даже если кто-то будет отрицать его преступление, тем, кто обвинял его в этих грехах, был сам Ланселот.

Почему она не поняла его одиноких мыслей? Почему она не смогла освободить этого благородного героя из пут самобичевания, которое довело его до безумия?

«Король не поймёт человеческих эмоций…»

Эти слова она слышала, когда покидала собрание Круглого Стола… кто их тогда произнёс?

Тело мёртвого рыцаря более не издало ни звука; сверкнув последней вспышкой света, он исчез.

- Стой… стой… Лансе…

Глядя на свою руку, которая уже не ощущала никакого веса и теперь была пуста, Сэйбер начала молча плакать.

Она не смогла произнести и звука. Она не позволила себе сказать хоть что-нибудь. В последний момент, когда она видела верного ей рыцаря, она не смогла ничем его утешить… по какому праву она может сейчас плакать?

Король должен быть горд и одинок…

Так она сама говорила; ища тропу спасения для своего королевства, скольких людей, их проблем и забот она отринула?

Гавейн, который героически пожертвовал собой; Галахад, который лишился жизни исполняя свой долг… о чём они думали в последние моменты своей жизни? Покинули ли они этот мир с тем же сожалением и печалью? Почему она была уверена в том, что это было не так?

Сэйбер молча плакала, мучимая бессчетным количеством шипов, которые вонзались ей в сердце.

Возможно ли, что она, будучи Королем, не была достаточно зоркой...

Будь она способна увидеть это, возможно, всё бы не закончилось так плохо? Быть может, удалось бы всех спасти?

- …Ещё ничего не кончено.

Её стенающее горло породило голос достойный Короля, который всегда побеждал.

- Ещё можно всё исправить… ещё не поздно… у меня ещё есть Грааль. Я всё ещё могу использовать чудо, чтобы изменить судьбу.

Опершись на меч обещанной победы, Сэйбер поднялась на ноги.

Даже если она была неспособна прислушаться к сердцам людей, даже если её упрекали в том, что она была гордым и одиноким королём... всё это было неважно.

Даже если и так, пока она сможет завоевать победу для своей родной страны и её подданных своими собственными руками – этого будет достаточно… вот чего она от себя хотела, вот что она должна была сделать в качестве «Короля».

Пока она сможет обрести Грааль, всё ещё можно возместить; все предыдущие ошибки можно будет исправить.

Сейчас вера в это была всем для той, кто выбрал пройти по пути Короля.

Покрытая ранами, Сэйбер пошла вперёд.

***

-03:52:07

Убийства продолжались.

Пулями. Ножами, ядами, взрывчаткой.

Пронзая. Разрывая на части. Сжигая. Топя. Ломая.

Он никогда не сомневался в этом, ни на секунду; он тщательно отмерял баланс; находившихся на опустившейся ниже чаше весов он спасал, и тех, кто был на той, что оставалась висеть вверху – убивал. Он продолжал убивать, убивать и убивать.

Да, так было правильно. Большее количество следовало спасти, численность принесённых в жертву должна быть чётко отмерена. Если количество тех, кто испытывает счастье, будет превышать количество тех, кому не повезло, тогда мир должен будет двигаться всё ближе к спасению, ведь так?

Даже если у его ног скапливалось бессчетное количество трупов.

До тех пор пока можно будет спасти жизни. Жизни тех, кого удалось защитить, были воистину бесценны.

- Всё верно, Киритцугу. Ты прав.

Внезапно он увидел рядом с собой жену. Излучая своей улыбкой нежную доброту, она подошла к нему, встав рядом с Киритцугу на горе из мёртвых тел.

- Я знала, что ты придёшь. Я верила в тебя, знала, что ты всё-таки как-нибудь дойдёшь.

- Ири…

Знакомое и милое лицо было рядом. Но всё же, его кое-что беспокоило.

Что это было за чёрное платье, которого он никогда не видел ранее? Откуда оно взялось? Однако он не мог избавиться от ощущения, что от его взгляда ускользало нечто более важное.

Точно; что случилось с Сэйбер? Что произошло с оставшимися тремя командами? Что случилось с Котомине Киреем? Слишком много вопросов. С какого он должен начать?

В беспомощности он задал вопрос, который просто всплыл в его разуме.

- Что это за место?

- Здесь будет исполнено твоё желание. Мы внутри Грааля, которого ты так желал.

Ирисфиль ответила с доброжелательной улыбкой на лице. Киритцугу, не зная, что сказать, осмотрелся.

Пульсирующее море чёрной жижи.

Прогнившие трупы формировали затопленные горы тут и там.

Небо было багряным. Багряным как кровь. Над льющимся дождём из чёрной жижи висело чёрное как смоль Солнце.

Шквалистый ветер состоял из проклятий и негодования.

Если нужно описать это одним словом, то ничего кроме слова «Ад» на ум не приходило.

- Хочешь сказать… это Святой Грааль?

- Ты прав. Но тебе не нужно бояться. Пока это лишь бесформенная мечта. Всё что ей нужно так это родиться.

Смотри, вон там - Ирисфиль указала на небо. В центре этого мира была чёрная воронка, сперва показавшаяся ему солнцем, дыра, которая пронзала Небеса. Дыра, до краёв наполненная бездонной и тяжёлой тьмой. Чудовищная масса, которая, казалось, способна раздавить всё.

- Это Святой Грааль. Он ещё не обрёл форму, но сосуд достаточно полон. Всё что нужно, так это произнести мольбу. Неважно, какое желание ты назовёшь, он примет такую форму, какая больше подойдёт для его исполнения. Как только он обретёт форму и облик в современном мире, он сможет впервые выйти наружу.

- …

- Поэтому, прошу тебя. Пожалуйста, поспеши и придай ему «форму». Ты подходящий человек для того, чтобы определить его природу. Киритцугу, назови своё желание Святому Граалю.

Киритцугу, не проронив ни слова, продолжал смотреть на пульсирующую «дыру»

Существование подобного ни один разумный человек не мог принять. Почему же Ирисфиль так спокойно улыбается? Да, помимо всего прочего, эта улыбка здесь была не к месту.

И вот…

- Кто ты?

Задушив весь свой ужас гневом, Киритцугу задал вопрос стоявшей рядом с ним жене.

- Если подготовка к призыву Грааля была проведена правильно, тогда я должен был уже потерять Ирисфиль. В таком случае, кто же тогда ты?

- Я – Ирисфиль. Нет ничего плохого в том, чтобы так думать.

Дуло волшебного пистолета, лежащего в правой руке – Contender’а, который он крепко сжимал всё это время с самого начала битвы с Киреем – оказалось направлено на его врага.

- Не уходи от вопроса. Отвечай!

Увидев это кровожадное дуло, женщина в чёрном платье одиноко улыбнулась, словно жалея Киритцугу, который требовал подобного ответа.

- …Да. Я не могу отрицать что это – маска. Если бы я не надела существующую личность в качестве оболочки, мы бы не смогли общаться друг с другом. Мне пришлось принять эту форму для того чтобы передать тебе моё желание.Но личность Ирисфиль, которую я приняла, несомненно – подлинна. Перед тем как она исчезла, я была последней, что её коснулось. Поэтому я унаследовала последнее желание Ирисфиль; потому что это мой долг олицетворять её желание, чтобы всё «следовало этим путём».

Услышав это признание, Киритцугу понял, не разумом, но инстинктивно.

Если это место располагалось «Внутри Святого Грааля», существо, которое себя называет «никем» является…

-…Ты что, воля Святого Грааля?

- Да, это не неправильная интерпретация.

Существо, принявшее форму Ирисфиль, кивнуло в подтверждении. Но Киритцугу лишь нахмурился от неуютного замешательства.

- Какая чушь. Святой Грааль не более чем бесцветная «сила». У него не может быть воли.

- Возможно, так было раньше. Но сейчас всё иначе. У меня есть воля, и желание. Желание «родиться в этом мире».

- …Не может быть.

Странно – что-то было не так.

Если то, что она говорила - правда, тогда это существо не было той удобной исполняющей желания машиной, которую искал Киритцугу.

- …Если у тебя есть воля, тогда я задам тебе вопрос. Как Святой Грааль собирается исполнить моё желание?

Ирисфиль вопросительно наклонила голову, словно он спросил её о чём-то невероятном.

- Ах, это? Разве ты, Киритцугу, не должен понимать это лучше других?

- …Что ты сказала?

- Природа человека подобного тебе бесконечно мне близка. Только поэтому ты смог сохранить свой рассудок после того как оказался связан со мной. Разум нормального человека был бы уничтожен в тот момент, когда его коснулась жижа.

Ирисфиль говорила ободряющее, радостно, словно для неё это было праздником.

По какой-то непонятной причине, её улыбка тревожила сердце Киритцугу.

- Способ спасения мира? Разве ты его уже не познал давным-давно? Поэтому я, согласно тому, что ты создал, унаследую этот способ, и достигну того, чего ты желаешь.

- О чём ты… говоришь?

Киритцугу не мог этого понять. Он не хотел понимать, даже если он ошибался на этот счёт.

- Ответь мне. Как Грааль намерен поступить? Что он собирается сделать, когда родится в современном мире?!

После бесконечной череды отказов Ирисфиль вздохнула, словно отчаявшись добиться результата с помощью объяснений, и затем кивнула.

- Ничего не поделать. Сейчас мне придется задать вопрос твоей внутренней сущности.

Она протянула свою белую и величественную руку к глазам Киритцугу…

…И мир поблек.

По океану плывут два корабля.

На одном - три сотни человек. На другом – две сотни. Всего пятьсот человек, считая экипаж и пассажиров, плюс Эмия Киритцугу. Ради чистоты эксперимента скажем, что эти пять сотен – последняя часть выживших представителей человеческой расы.

Сейчас Эмия Киритцугу примет на себя роль игрока, и будет принимать решения.

Большие дыры одновременно открылись в днищах обоих кораблей. Лишь ты обладаешь навыками достаточными для того, чтобы починить корабли. За то время, как ты будешь чинить один корабль, другой – потонет. Итак, какой из кораблей ты починишь?

- …Тот, на котором три сотни, конечно же.

После того как ты принял решение, две сотни на борту другого корабля захватили тебя и выставили требование. «Сперва почини этот корабль». Итак, что ты сделаешь?

- Я…

До того как он успел ответить, в руке Киритцугу появился пистолет-пулемёт Calico.

Пламя яростно вырвалось из дула, словно оружие действовало само по себе; Киритцугу мог лишь ошарашено наблюдать.

Каждая пуля прошила четырёх людей, и в одно мгновение были перебиты две сотни человек.

- Правильно. Как и ожидалось от Эмии Киритцугу.

Киритцугу в оцепенении наблюдал за тем, как корабль с горой трупов на борту - затонул. Ему показалось, что каждый из распластавшихся на палубе трупов был ему знаком.

Итак, три сотни выживших покинули повреждённый корабль, пересев на два других корабля, и продолжили свой путь. В этот раз на одном корабле было две сотни человек, на другом – сотня. И вновь, одновременно в днищах кораблей открылись дыры.

- Стой…

Сотня человек на борту меньшего корабля захватили тебя и принудили починить их корабль первым. Итак, что ты сделаешь?

- Но… это же…

Вспышка обнаженного меча, взрыв бомбы и сотня человек была похоронена в морских глубинах. Таков был путь Эмии Киритцугу. И согласно тому, что он сделал в прошлом, ему пришлось устроить эту бойню.

- Правильно.

- Это же… это же абсурд!

Как это можно назвать правильным?

Две сотни человек выжило. Три сотни человек погибли за них – баланс на весах был нарушен.

Нет, расчёты были правильными. Ты действительно спас большее количество, пожертвовав малым. Итак, следующее задание.

Не внимая протестам Киритцугу, организатор игры продолжил.

Группы в сто двадцать и восемьдесят человек были поставлены на весы. Киритцугу убил каждого из восьмидесяти.

Следующий этап, восемьдесят и сорок. Убийца Волшебников обрёк на муки группу в сорок человек. Он помнил каждое лицо. Это были все, кого он когда-то в прошлом убил своими собственными руками.

Шестьдесят и двадцать…

Двадцать пять и пятнадцать – задания поступали. Жертвы продолжались. Гора из трупов – росла.

- Это… и есть то, что ты хотела мне показать?

Даже если Киритцугу пытался побороть тошноту, которая атаковала его из-за этой игры, он всё равно изо всех сил прислушивался к существу, которое называло себя «волей Святого Грааля».

Именно. Это твоя истина. Ответ внутри Эмии Киритцугу. Другими словами, действия, которыми должен будет руководствоваться Святой Грааль как машина, исполняющая желания.

- Нет!

Киритцугу закричал, смотря на свои обагрённые кровью руки.

- Я не этого желал! Мне нужен был другой способ… поэтому у меня не было иного выбора кроме как положиться на чудо…

Способ, которого ты сам не знаешь, не может быть включён в твоё желание. Ты желал спасения для всего мира; поэтому ты можешь добиться его только теми способами, которые у тебя есть.

- К чёрту это! Как это... может быть чудом?!

Это чудо. То к чему ты стремился, подвиг, который ты был не в силах совершить один, будет проведён на уровне, которого людям никогда не достигнуть. Если это не чудо, то, что же это?

Осталось пятеро. Всё они были дороги Киритцугу. Однако его принудили к выбору между тремя и двумя.

Издав стон отчаянья, он спустил курок. Лицо Эмии Норитаки было уничтожено. Мрачный облик Натальи Камински был развеян по ветру.

- Ты собираешься ступить в современный мир и… сделать это со всей человеческой расой? Это воплощение моего идеала?!

Именно. Твоё желание – подходящая форма для Святого Грааля. Эмия Киритцугу, ты и в самом деле подходишь для того, чтобы нести в себе Ангра Манью.

Осталось трое. Спасёт ли он двоих, или выберет одного? Он сжал рукоять ножа трясущимися руками.

Он уже был не в состоянии плакать; с пустыми как у призрака глазами, Киритцугу разрывал тело Хисау Майи. Вновь и вновь он опускал нож.

И вот, лишь двое выжили в этом мире.

Два равных друг другу человека, которых даже не требовалось взвешивать на весах, да и нельзя было их измерить. Последняя надежда, которую он защищал до самого конца, пожертвовав для этого жизнями четырёх сотен и девяноста восьми человек.

И вот, когда всё было достигнуто, Киритцугу, ошарашенный и опустошённый, был согрет теплом камина.

В знакомой, уютной и тёплой комнате он был встречен улыбками «жены» и «дочери».

Другими словами – это была умиротворённость, которую он искал.

Больше не будет конфликтов, никому больше не придется терпеть боль; идеальная утопия.

- Добро пожаловать домой, Киритцугу. Ты наконец-то вернулся!

Сияя от радости, Илиясфиль обвила руки вокруг шеи своего отца.

Расположенный на далёком севере укутанный в облака замок; вот где находилось его единственная обитель спокойствия.

Под конец своей кровавой жизни он обрёл доброту, которой даже не должно было существовать.

Если эта скромная детская комната сама по себе будет целым миром, тогда не будет никаких конфликтов.

- Видишь? Ты понял, не так ли? Вот как Святой Грааль исполнит твою мечту.

Разделяя момент величайшей радости со своим мужем, Ирисфиль улыбнулась.

Всё что нужно было сделать так это попросить.

Его жену можно пробудить. Его дочь можно вернуть.

Имея в распоряжении такое огромное количество магической энергии, исполнить это будет очень просто.

Всё что осталось так это блаженство. Как последние представители человечества на этой планете смерти, где всё остальное было уничтожено, семья из трёх человек могла продолжать жить, наслаждаясь вечным счастьем.

-…Мы… больше не сможем гулять и смотреть на побеги...

За окном был не снежный ландшафт, но лишь бурлящая чёрная жижа, словно они находились на дне моря. Услышав рассеянный голос Киритцугу, Илия покачала головой.

- Нет, всё в порядке. Мне будет достаточно того, что рядом со мной ты и мама.

Гладя и обнимая свою дочь, которую он безумно любил, Киритцугу плакал, не в силах остановить слёзы.

- Спасибо тебе… Папа любит тебя, Илия. Клянусь, что это самая что ни на есть настоящая правда.

Лишь его руки двигались безошибочно. Словно они были специально сделаны именно для этого.

К подбородку его любимой дочери оказалось прижато дуло Contender’а.

-…Прощай, Илия.

Голова озадачено взглянувшей на него девочки взорвалась одновременно со звуком выстрела.

На мокрые щеки Киритцугу попал кусок плоти, перемешанный с белыми волосами.

Ирисфиль закричала. Слёзы брызнули из её глаз, пряди волос тряслись вместе со всем её телом; не в силах сдержаться она закричала в ярости.

- Чт... что ты наделал?!

Его жена собиралась броситься на него с лицом, превратившимся в маску демона, но вместо этого Киритцугу принудил её остановиться, обхватив её нежное горло своими пальцами.

- Святой Грааль не должен существовать…

Неважно «что» было внутри этой женщины, личность Ирисфиль, которую она носила как оболочку - была реальной. Отчаянье и ненависть в отношении убийцы её дочери; гнев на мужа, который убил своё же собственное дитя; эти эмоции наверняка бы демонстрировала реальная Ирисфиль, это были её подлинные чувства.

Видя их, принимая их, Киритцугу вкладывал всю свою силу в руки, сжимая шею своей собственной жены.

- Почему ты… почему ты… отринул Грааль, отринул нас… мою Илию… нет, почему?!

- …Потому что… я…

Голос, который выскользнул из его горла, был попросту пуст, словно ветер, дувший из расщелины пустой пещеры. Не было печали. Не было злости. Всё было очевидно. Внутри Эмии Киритцугу уже ничего не было. Он отринул то чудо, которое преследовал, и отринул даже компенсацию за это предательство. Невозможно, чтобы внутри него осталось хоть что-то.

- Я – спасу мир.

Единственное что осталось, что он преследовал до самого конца, так это слова его идеала. Как пусты были эти слова.

Ирисфиль продолжала смотреть на Киритцугу, в то время как кровь уходила с её лица. Красные глаза, которые всегда смотрели на него с нежностью и восхищением, сейчас светились бесконечными проклятьями и негодованием.

- ...проклинаю тебя…

Пять тонких пальцев, которые всегда были так нежны к нему, схватили Киритцугу за плечо. Из этих пяти впившихся в его тело пальцев потекла чёрная жижа.

- Проклинаю тебя… Эмия Киритцугу… на боль… на сожаление до самой смерти… я никогда… тебя не прощу…

- Да, ничего.

Жижа, окрашенная гневом, текла по венам, наполняя его сердце. Она насквозь пропитала душу человека, который всё потерял. Даже если и так, Киритцугу не ослаблял хватки. Забыв даже о значении слёз, бегущих по его щекам, продолжая душить женщину в чёрном платье, он сказал ей.

- Всё в порядке. Как уже было сказано – я тебя вынесу.

Под его трясущимися руками позвоночник женщины хрустнул и переломился.

И затем окружавший его мир изменился вновь.

Когда сон, который так сильно ударил по его сердцу - закончился, ему показалось, что он длился всего лишь мгновение.

До того как он успел это осознать, Киритцугу уже стоял посреди склада для бутафории.

В его правой руке лежал Contender с взведенным курком. Котомине Кирей был прямо перед его глазами. Находясь без сознания, он стоял на коленях.

Киритцугу взглянул наверх и увидел чёрную жижу, которая всё ещё капала, падая рядом с ним, обжигая пол. Вероятно, что и Киритцугу, и Кирей были одновременно ею облиты. Очень даже может быть, что они видели одно и то же видение.

Если жижа была тем содержимым, что лилось из Святого Грааля – тогда сосуд, несомненно, продолжал выполнять ритуал снисхождения в концертном зале этажом выше.

Ему нужно было спешить.

Кирей пришёл в себя, попытался встать, и был остановлен дулом пистолета Киритцугу, которое упёрлось ему в спину.

Так как он немедленно понял - что произошло, с губ Кирея соскользнул горький смешок по поводу иронии ситуации. Это был невероятно сложный бой, борьба не на жизнь, а на смерть; в конце же, что определило победителя, так это то, кому повезло очнуться первым.

Или же – логично было предположить, что тот, кто прервал этот кошмар по своей собственной воле и очнулся первым.

- …Ты настолько глуп, что я не могу тебя понять. Почему ты отринул его?

Это был сдержанный голос, в котором были сокрыты злость и гнев. Впервые Эмия Киритцугу вживую слышал голос Котомине Кирея.

- …Эта штука показалась тебе привлекательной?

Это был сухой и хриплый голос, настолько глухой, что в нём звучала пустота. Впервые Котомине Кирей вживую слышал голос Эмии Киритцугу.

Они оба прикоснулись к существу, которое находилось внутри Святого Грааля, и познали его истинную форму. Киритцугу и воля Святого Грааля поняли друг друга; Кирей видел это своими собственными глазами. И выбор Киритцугу, с точки зрения Кирея, был за пределами понимания или толерантности.

- Ты… ты прибыл сюда, отринув всё, пожертвовав всем! Всё что тебе нужно было сделать, так это получить всё – как ты мог сделать всё это бессмысленным?!

- То, чем придется пожертвовать намного больше того, что получишь взамен.

- В таком случае, отдай его мне!

В этот момент Кирей вытащил весь гнев из глубины своего сердца, выплеснув его для Эмии Киритцугу – человека, как он однажды думал, был похожим на него самого, но на деле оказался его полной противоположностью.

- Даже если он не нужен тебе, я должен его использовать! С ним… если это существо родится, оно определённо даст ответ на все мои вопросы!

Кирей знал намерения Киритцугу. Он понимал этого человека, который был настолько целеустремлен, что отринул исполняющую желания машину, когда у него в руках было самое дорогое, и он знал, каким будет его следующий шаг. И потому он никак не мог этого простить. Все блуждания Котомине Кирея до этого дня были поставлены на кон.

- Просто не убивай его! Он желает своей жизни, хочет быть рождён!

Лишенный возможности обернуться, священник молил его изо всех сил; убийца посмотрел на него сверху ледяным взглядом.

- Да, и ты - ты просто слишком глуп, чтобы понять.

Его палец надавил на спусковой крючок, нажимая его, и боёк ударил по капсюлю патрона калибра .30-06 Springfield.

Звук выстрела и грохочущее эхо звучали всего мгновение.

Одним единственным безупречным выстрелом Киритцугу прострелил со спины сердце Котомине Кирея.

-03:49:31

Сэйбер шла через огонь, который ревел словно адское пламя.

Раны, нанесённые ей Берсеркером, были настолько тяжелыми, что они не могли исцелиться лишь с помощью её собственной регенерации. Изначально блестящие серебряные доспехи почернели в тех местах, куда приходились бесчисленные атаки Берсеркера. Её обескровленная кожа была белой как бумага. Ноги подкашивались, колени трясло, дыхание было частым; каждый её шаг отзывался болью во всём теле, приводя чуть ли ни к потере сознания.

Даже если каждый шаг давался ей с таким трудом, Сэйбер не прекращала идти вперёд.

Она всё ещё несла на себе ответственность, она дала обещание как Король, и поэтому его необходимо было исполнить. Существовал лишь один способ выполнить это обещание, и он состоял в том, чтобы заполучить Грааль. И поэтому для неё было необходимо продолжать идти; подгоняя своё израненное тело, она сжимала зубы и шла вперёд.

И наконец, она поднялась на первый этаж. Проходя через вход, она толкнула вперёд двери; перед её глазами предстал пустой концертный зал. На сцене перед ней, излучая золотое свечение, висел объятый пламенем Грааль.

- Ах…

Всё было понятно с первого взгляда; несомненно, это был тот самый Грааль, который она так желала заполучить.

Плоть тела гомункула превратилась в золотой сосуд, который был создан из неорганических материалов. Сэйбер не знала, как именно он был создан, но увидев эту сцену своими собственными глазами, она могла сказать, что на самом деле произошло.

Она была Хранителем Сосуда, и была твёрдо настроена передать Грааль Сэйбер и Киритцугу. Если существовала вероятность того, что сосуд будет украден, тогда до того как это произойдёт, она несомненно продолжала бы стоять на пути у похитителей, защищая Грааль до самой смерти. Сейчас подготовка к проведению ритуала шла без присутствия Ирисфиль; направляемый невидимыми руками, Грааль готовился снизойти.

- Ирисфиль…

Вспомнив её голос и её улыбку, Сэйбер со стоном закусила губу.

Она поклялась своим мечом защитить её; но не смогла этого сделать. Она не сдержала данной ей клятвы.

Как не смогла спасти свою родную страну.Как не смогла освободить от страданий своего друга.

Самобичевание и унижение разрывали ей сердце. В её разуме всплыл вечно покрытый снегом замок, и слова, произнесённые Ирисфиль, когда они давали друг другу клятвы.

«Сэйбер, заполучи Грааль. Для себя и для своего Мастера».

- …Да, по крайней мере, это обещание я сдержу. Лишь это обещание…

…было единственным стержнем, который сейчас поддерживал Сэйбер.

В данный момент она всё ещё держала в руках свой бесценный меч; она всё ещё дышала, а её сердце – всё ещё билось. Всё это, лишь по одной причине.

Сэйбер решительно пошла вперёд. И именно в этот момент…

- Слишком медленно, Сэйбер. Даже если тебя покусал этот одомашненный бешеный пёс, ты не должна была заставлять меня ждать так долго.

Ужасающий золотой силуэт стоял в одном из проходов зрительских мест, преграждая путь Сэйбер.

- …Арчер…

- Хе-хе, не делай такое лицо. Я знаю, что ты завидуешь моим богатствам, но держи себя в руках. Это выражение, которое выдаёт твои чувства поистине безвкусно. Ты похожа на собаку, которую слишком долго не кормили.

Появление врага не было для Сэйбер неожиданностью.

Префектура была местом, где должны были собраться все оставшиеся Слуги. Даже если все противники вступили бы друг с другом в бой, глупо было бы предложить, что они друг друга изничтожат. Оставалась ещё одна последняя битва, в которой её оппонентом, несомненно, должен был стать Арчер или Райдер.

Но неповреждённые доспехи Арчера и его расслабленная фигура, которая излучала магическую энергию, заставили Сэйбер сжать зубы.

Сомнений не было – ни один волосок не упал с головы этого золотого Слуги. Он был не просто невредим, можно было даже сказать, что он был полон сил.

Сэйбер была серьёзно ранена в битве с Берсеркером. Если она желала победить Арчера, она могла лишь надеяться на то, что её противник будет ощутимо измотан битвой с Райдером. Но сейчас на Арчере не было ни единой царапины, которая могла бы свидетельствовать о том, то он был ранен в битве.

К несчастью, Король Завоевателей не смог отомстить за тот удар мечом… был ли этот Слуга, чья сущность до сих пор оставалась неизвестной, настолько силён?

Сейчас даже последний лучик надежды был уничтожен, но сердце Сэйбер зажглось пламенем гнева.

Шансы на победу, тактика… всё это было уже не важно. Сэйбер лишь подумала о том, что такого нельзя прощать… даже сейчас она не могла простить того, что сейчас кто-то стоял между ней и Граалем.

- …Ты… стоишь у меня на пути…

Низкий голос Сэйбер был полон ярости. Безумная одержимость окрасила её ясные зелёные глаза в тёмный желто-коричневый цвет.

- Грааль… мой!

Множество ран на теле Сэйбер не могли её остановить; взревев, она взмахнула мечом, атакуя Арчера. Но после того как она сделала всего один единственный шаг, её левая нога оказалась немедленно пронзена Небесным Фантазмом, который выстрелил из воздуха.

Сэйбер упала на пол, но сжала зубы, не дав себе издать стон. Подняв взгляд, она увидела, как скопления оружий из Врат Вавилона продолжали появляться из воздуха. Все они были направлены на неё и были готовы выстрелить в любую секунду.

Как только их обладатель отдаст приказ - бесчисленные прототипы Небесных Фантазмов все вместе обрушаться на Сэйбер. Она в буквальном смысле стала целью тысячи стрел. Так как её нога была пронзена насквозь, она не могла даже уклониться.

- Сэйбер… то, как ты корчишься на полу, поддавшись своей дерзкой одержимости, делает тебя ещё более прекрасной…

Когда кроваво-красные глаза Арчера посмотрели на женщину, которая вместо того, чтобы отчаяться в такой безнадёжной ситуации - продолжала борьбу, Сэйбер стало не по себе от того, что она в этих глазах увидела.

- Я не знаю, почему ты так одержима этим исполняющим желания Граалем. Сэйбер… тот факт, что женщина подобная тебе существует – уже может считаться редким чудом, не так ли?

Голос Арчера был почему-то спокоен, словно перед ним находился вовсе не опасный враг. Это спокойствие усилило подозрения Сэйбер.

- Что… ты хочешь сказать…

- Отбрось свой меч и будь моей женой.

Произнесённые в такой ситуации и при таких обстоятельствах, слова Арчера поразили Сэйбер. От неожиданности она чуть не впала в ступор.

- …Чт… что ты сказал? Что ты собираешься делать!?

- Даже если ты и не поняла, разве ты не должна быть счастлива, услышав эти слова? Не кто-нибудь, но Я признал твою достойность.

Похоже, лишь один Арчер считал, что это заключение было очевидным. Золотой Слуга надменно вскинул свой подбородок, глядя на первую в своей жизни женщину, которую он полюбил.

- Отбрось свои бессмысленные идеалы и клятвы. Они лишь сдерживают тебя и приносят неудачу. В будущем тебе нужно будет лишь желать меня, и жить под моей защитой. В таком случае, я клянусь своей честью Короля Всего, что дарую тебе всё счастье этого мира.

- …

Его высокомерного голоса оказалось достаточно для того чтобы вновь зажечь пламя ярости в раздираемом конфликтом сердце Сэйбер.

- По этой абсурдной причине… ты сражаешься со мной за Грааль?!

Второй Небесный Фантазм взорвался, пролетая рядом с носом Сэйбер. Взрывная волна подбросила Сэйбер в воздух.

- Я не спрашиваю твоего мнения, я информирую тебя о своём решении.

Лицо Арчера выражало кровожадный восторг, словно он получал удовольствие, наблюдая за яростным сопротивлением Сэйбер.

Значит, эта гордая Героическая Душа никогда не видела в своем оппоненте соперника или равного себе. Враг был достоин лишь того, чтобы манипулировать им и унижать его; он восхищался видом того, как враги ему сдавались. Отчаянное искупление Сэйбер, на которое она поставила всё, для Арчера было лишь обычным представлением.

- Ладно, я хочу услышать твой ответ. Хоть он и лежит перед тобой, мне очень хочется увидеть, какое лицо ты сделаешь, когда произнесёшь эти слова сама.

- Я отказываюсь! Я никогда…

Даже не дав ей закончить, выстрелив со скоростью молнии, один из Фантазмов Арчера вновь пронзил уже раненную ногу Сэйбер. Услышав стон полный боли, Арчер лишь громко рассмеялся.

- Ты не можешь сказать этого, потому что слишком стесняешься? Ничего, я буду прощать тебя каждый раз, сколько бы ты не ошибалась. Сперва ты должна ощутить страдание, и затем ты сможешь познать счастье, которое я тебе подарю.

Висящие в воздухе Небесные Фантазмы развернулись, угрожающе показав свои острые лезвия, и стали потихоньку приближаться к Сэйбер.

Неконтролируемый гнев бурлил в мыслях Сэйбер. В сравнении с тем, что она могла погибнуть униженной, будет лучше попытаться нанести противнику ответный удар, даже если это будет стоить ей жизни.

Другого пути не было. Если она соберёт всю силу, которая осталась в её теле, возможно, она сможет собрать достаточно энергии, которой хватит для одного последнего удара Экскалибуром. Конечно, не было неожиданным то, что Герой с такой загадочной способностью сможет защититься от атаки Фантазма типа «Анти-Крепость», но в данный момент он был уверен в своей победе, из-за чего расслабился; он даже не думал о том, что Сэйбер всё ещё могла нанести ответный удар.

Но всё же… если Сэйбер контратакует с этого места, удар повредит Граалю, стоящему на сцене. Даже если Арчер получит прямое попадание и будет сожжён в пепел, Грааль неизбежно будет уничтожен. В таком случае все её усилия будут напрасны.

- Что же мне делать…

Столкнувшись с таким сложным выбором, Сэйбер тонула в дилемме; затем она заметила третью фигуру, которая появилась в зале.

На стене, приблизительно на два этажа выше, внутри полукруглой ложи, которая не слишком выделялась. Там, в свете пламени, появился призрачный силуэт, одетый в плащ. Это был её истинный Мастер, который заключил контракт с Сэйбер – Эмия Киритцугу.

Посреди всей этой безнадёжности появился яркий лучик надежды.

Киритцугу всё ещё располагал приказной мощью Командных Заклинаний. Если он мог одолжить ей силу волшебства, которой обладал и которая позволяла осуществить невозможное, тогда быть может, ей удастся выйти из этого тупика.

Если Киритцугу поймет, в какой ситуации Сэйбер оказалась, он обязательно использует Командные Заклинания. К счастью, Арчер ещё не понял, что Киритцугу был здесь.

Киритцугу поднял свою правую руку, показывая Командные Заклинания, запечатленные на его запястье.

Киритцугу мог отдать тот приказ, который посчитает нужным. Но Сэйбер уже приняла решение – неважно к какой тактике он прибегнет, она сделает всё возможное, чтобы претворить приказ в жизнь. Пока её врагом был Арчер, все средства были хороши.

Даже если его приказ будет гласить заблокировать её чувство боли и использовать всю её мощь, Сэйбер проигнорирует боль её физического тела, и будет демонстрировать величайшую силу, на которую она будет способна, до тех пор, пока у неё ничего не останется. Если приказ будет состоять в том, чтобы мгновенно переместиться в сторону от Грааля, она сможет уйти с чрезвычайно невыгодной позиции. Возможно, путём тщательной калибровки Экскалибура, она сможет уничтожить Арчера, не повредив Граалю. Вот чем были Командные Заклинания. Если Командные Заклинания используются в согласии между Мастером и Слугой, тогда неважно как невыполним приказ, он будет исполнен. В этот момент, Сэйбер поставила всё на эту последнюю надежду, поскольку лишь она в текущей ситуации могла поменять их с врагом местами.

- Я, Эмия Киритцугу, использую Командное Заклинание, чтобы приказать Сэйбер…

Эти произнесённые низким голосом слова потрясли её до глубины души. Голос, который не мог быть ей более знаком, прозвучал открыто и решительно.

- …Используй свой Небесный Фантазм и уничтожь Грааль.

Как значение, которое несли в себе эти слова, можно было осознать, как ей следовало их понимать… конечно же, разум Сэйбер мгновенно застыл.

- …чт…

Поднявшийся ураган разметал окружавшее её пламя. Из центра снятого Невидимого Воздуха появился силуэт золотого меча.

Даже если мозг Сэйбер отказывался понимать, материальное тело Слуги с готовностью приняло приказа Командного Заклинания. Её бесценный меч начал накапливать свет независимо от воли своего носителя.

- Что… что за… что ты собираешься делать?!

Даже Арчер был настолько ошарашен, что не мог подобрать нужных слов. Он думал, что если позади него находится Грааль, то Сэйбер не будет контратаковать.

- Н… нет!

Сэйбер гневно кричала; это был крик, в который она вложила все свои силы. Высоко вскинутый золотой меч внезапно застыл в воздухе.

Являясь легендарным Королём Рыцарей, и Слугой лучшего класса, превосходная способность Сопротивления Магии, которой обладала Сэйбер, позволяла ей сопротивляться приказу Командных Заклинаний, хоть и ненамного. Она использовала все оставшиеся силы, чтобы остановить свои действия по довершению удара мечом. Протиборствующие силы принуждения и сопротивления яростно противостояли друг другу внутри тела Сэйбер; казалось, её маленькую фигуру в любое мгновение может разорвать на части.

Эта сильная и невообразимая пытка заставила её вспомнить последние мгновения Диармайда О’Дуйвне. Сейчас она испытывала на себе те унижения и горе, которому подвергся тот трагичный Герой.

В то самое время как она противостояла сильному волшебству, Сэйбер взглянула на Киритцугу, который стоял в центре ложи, и закричала.

- Почему?! Киритцугу… почему это должен быть ты!?

Невозможно. Невозможно было, чтобы он отдал этот приказ.

Киритцугу так желал обрести Грааль… тогда почему он его сейчас отринул? Хотел ли он позволить этому ритуалу, ради проведения которого его жена отдала свою жизнь, пропасть впустую?

Поняв, что необычные действия Сэйбер вызваны приказом Командного Заклинания, Арчер наконец-то догадался о присутствии Эмии Киритцугу.

- Ты пытаешься сорвать мою свадьбу, шавка?!

Небесные Фантазмы, которые были направлены на Сэйбер, внезапно все вместе развернулись, нацелившись на ложу Киритцугу.

Но, не дожидаясь того, как Фантазмы начнут свою атаку, Киритцугу вновь поднял свою правую руку, чтобы показать её запястье находящейся внизу Сэйбер… на нём было запечатлено последнее Командное Заклинание.

- Я использую третье Командное Заклинание, чтобы вновь приказать…

- Остановись!!!

Понимая, что её гордость и надежды сейчас будут сожжены в пепел в мгновение ока, Сэйбер пронзительно закричала со слезами на глазах.

- Сэйбер, уничтожь Грааль.

Такой абсолютной мощи нельзя было сопротивляться.

Чудовищная сила двух Командных Заклинаний уничтожала и крушила тело Сэйбер, выдавливая всю энергию, которая у неё оставалась, превращая её в разрушительный свет.

Выпущенный луч рассёк весь зал; он попал точно в Грааль, который висел над сценой. Арчер проворно уклонился от этой атаки, но из-за того, что он находился слишком близко к лучу света, стремительность ситуации не позволила ему атаковать Киритцугу.

В жаре, который излучал этот свет, золотой Грааль, что когда-то был частью тела Ирисфиль, сперва постепенно терял свою форму, и затем попросту исчез. Сэйбер закрыла глаза, не осмеливаясь смотреть на это зрелище… её надежды были уничтожены. Её бой был окончен.

Раз это случилось, как она могла смотреть на эту трагичную сцену с открытыми глазами?

На самом деле, она так их и не открыла. Небесный Фантазм, который был использован вопреки её намерениям, уже поглотил всю оставшуюся энергию Сэйбер; она не могла более поддерживать свой физически облик Слуги. Сэйбер потеряла все силы и волю оставаться в этом мире. Конечно же, тут свою роль сыграл и Мастер, который являясь второй стороной в контракте, не захотел, чтобы она осталась.

Продолжая стоять с опущенным мечом, Сэйбер начала уходить из этого мира; вскоре её физическое тело исчезло.

В тот момент, когда она теряла контакт с реальным миром, загадка личности Эмии Киритцугу была единственной мыслью, которая всплыла в разуме Сэйбер.

Любящий отец, который заботился о своей дочери, воин, который надеялся спасти мир, убийца, который потерял всю веру в справедливость; она видела разные стороны его конфликтной личности, но в конце он предал всё, отринул всё.

До самого конца Сэйбер могла быть уверена лишь в бездушии и безжалостности сердца этого человека.

До самого конца он и она не смогли понять друг друга и построить отношения, основанные на доверии… нет, возможно, следует сказать, что лишь под конец она осознала, что никогда не понимала его образа мыслей.

И всё же, всё это не было так уж несправедливо.

В то мгновение, когда она уже была готова исчезнуть, Сэйбер горько посмеялась над собой.

Как она могла понять этого человека, с которым она не разговаривала, кроме как когда он отдавал ей три приказа? Она даже не смогла понять сердца тех, кто был с ней рядом.

Возможно, всё это было длинным и подходящим наказанием, которое мучило Короля, не понимавшего чувств других людей.

Даже если Сэйбер и покинула этот мир, неся на своём теле множество ран, так до конца и не поняв ношу, что тяготила её сердце, возможно, то, что она не увидел трагедию, которая произошла после, было для неё в некотором роде компенсацией.

Луч света Экскалибура уничтоживший Грааль, пробил крышу над сценой, разделив здание Префектуры надвое. Здание, которое уже и так было почти уничтожено пожаром, не выдержало удара. Структура верхних этажей была уничтожена; крыша, потеряв свою опору, падала в концертный зал словно лавина.

Затем, через открывшуюся дыру в крыше, Киритцугу увидел открывшемся ночном небе это.

Тогда Киритцугу не видел, что это и в самом деле была настоящая «дыра». Это был пространственный тоннель, соединённый с магическим кругом Высшего Грааля, который был спрятан под алтарём для ритуала снисхождения глубоко под горой Энзо на востоке Старого Города Мияма. Внутренний облик Высшего Грааля, который выкачивал энергию из духовных жил на протяжении шестидесяти лет и теперь обрёл души шести Слуг, был наполнен до краёв и превратился в огромную энергетическую воронку. Вот какой была истинная форма этой чёрной «дыры».

«Сосуд», который был отделён от гомункула семьи Айнцберн, был ключом к открытию этой «дыры» и так же был терминалом управления, который контролировал её стабильность. Киритцугу, который ничего не знал об этом секрете, совершил фатальную ошибку; он не должен был приказывать Сэйбер уничтожить Грааль, но должен был заставить её использовать Экскалибур, чтобы сжечь дыру в небе. Не управляемое более «сосудом», чёрное солнце начало таять; дыра заметно уменьшилась, но перед тем как она успела полностью закрыться, невозможно было предотвратить извержение черной жижи, которая из этой дыры вытекала.

Это был нейтральная энергия, которая была использована только для того, чтобы создать отверстие во «внешний мир», но из-за предыдущей ошибки Киритцугу, она оказалась запятнана чёрным как смоль цветом проклятья.

Проклятая жижа была полна зла всего этого мира. Всеуничтожающая сила, которая могла выжечь всю жизнь в мире… хлынула в Префектуру словно водопад.

Арчер, который стоял посреди зрительских мест на первом этаже, не мог избежать крещения этим проклятьем.

- Это... это же…?!

Неудержимые черныё волны смысли золотого Слугу беспомощно замершего на месте. Нет, его не просто смыло; в тот момент, когда он коснулся чёрной жижи, он исчез. Тело Арчера сломалось, и было поглощено чёрной жижей в мгновение ока; он стал един с бурным потоком.

Жижа поглотила зрительский зал, словно цунами; Киритцугу, который стоял в ложе и потому избежал такой же судьбы, просто смотрел на всё это. Проклятый водопад, который низвергался из воздуха, и не думал прекращаться; чёрная жижа рекой протекла сквозь выход из здания, вылилась из Префектуры и устремилась к жилым кварталам.

И вот, бойня началась.

Люди, которые все спокойно спасли; жижа смерти почувствовала присутствие человеческих жизней, и вызвала проклятье, которое атаковало их в постелях.

Оно сжигало дома, сжигало внутренние дворы. Неважно спали ли они, или проснулись и попытались убежать - всё люди без исключения сгорали… то, что в течение шестидесяти лет ждало внутри Грааля, безжалостно убивало всю жизнь, к которой прикасалось, словно празднуя своё освобождение.

В этом инциденте было более чем 500 жертв, и 134 здания было сожжено. Эта страшная катастрофа, причина которой осталась неизвестна, оставила шрам в сердцах жителей Фуюки, который будет сложно забыть.

Через некоторое время дыра в небе исчезла, и чёрная жижа перестала течь. Но она привела к огромному пожару; все люди, которые не смогли уйти, один за другим превращались в чёрные трупы. Завораживающий огненный цветок цвёл под ночным небом, превращая эту землю в бесконечный банкет смерти.

Сумев выбраться из постепенно рушащегося здания Префектуры, Эмия Киритцугу своими собственными глазами видел всё произошедшее в деталях.

Жизнь, которая приближалась к полному уничтожению… это было так похоже на сцены, которые мучили его в кошмарах. Но сомнений не было – сейчас всё, что стояло у него перед глазами – происходило на самом деле.***

Ей снился сон, и в этом сне мир - горел.

Маленькая девочка, укутанная в пуховое одеяло, трясясь от страха, открыла глаза.

В спальне, всё ещё защищённой теплом камина, было всё так же тихо и спокойно, как и раньше. Морозная ночь за окном никак не угрожала девочке, которая лежала на кровати.

Даже через толстое стекло она слышала завывание ледяного ветра за окном; ветер дул в комнату через щель между стеклом и рамой. Определённо именно этот звук она по ошибке приняла мучительные крики людей, которые сгорали и умирали.

- Что случилось, Илиясфиль?

Вопрос задала мать, нежно погладив по её щеке. Голос и прикосновения её матери, которая всегда оставалась рядом с девочкой, мгновенно успокоили её сердце.

Девочка и её мать были созданиями, сделанными по образу и подобию волшебницы, которую называли «Зимняя Леди». Поэтому в сердце девочки была её мать, и её тётя. Если кто-нибудь захочет найти в ней изначальную Юстицию, то мог бы преуспеть в этом - её личность была записана в сердце девочки.

Поэтому, даже когда она тихо спала ночью, укутавшись в одеяло, девочке не было одиноко. Ей нужно было только позвать, и она могла услышать голос матери в любое время, в любое мгновение увидеть её облик.

- Мама… у меня был страшный сон. Мне приснилось, что я стала чашей для вина.

Успокоившись и взглянув на мягкие белые волосы и добрые глаза своей матери, девочка продолжила вспоминать кошмар.

- Семь очень-очень больших кубиков были вставлены в моё сердце. Когда я почувствовала, что готова сломаться, мне стало очень страшно, но я не могла убежать, и над моей головой появилась большая чёрная дыра… затем мир стал гореть. Киритцугу смотрел на мир и плакал.

Да, он тоже ей снился. Сейчас отец был далеко-далеко на чужой земле, улаживая одно неприятное дело.

Подумав об этом, девочка внезапно поняла, что этот кошмар мог означать что-то плохое, и ей вновь стало не по себе.

- Мама… с Киритцугу всё будет хорошо? Ему не будет страшно и одиноко?

Посмотрев на девочку, которая беспокоилась за своего отца, её мать нежно улыбнулась.

- Всё будет хорошо. Этот человек обязательно будет бороться за то, чтобы с тобой всё было хорошо, Илия. Поэтому у тебя больше не будет этих страшных воспоминаний, он осуществит свою мечту, ради нас…

- …Мм, точно, точно.

Она знала, что этот человек обладал сильной волей к победе. И значит, как только он закончит свои дела, он немедленно вернётся назад. Девочка вытянула свои пальцы, считая дни до его возращения. Хоть ей было холодно спать одной, даже если и так, её мать всё ещё была рядом. Поэтому ей не будет одиноко… до того самого дня, когда она сможет понять это противоречие.

Девочка ждала в навечно закованном в лёд замке. Обещания, которыми они с отцом обменялись, были самым драгоценным сокровищем, которое у нёе было.***

Кроваво-красное закатное небо.Кроваво-красная земля перед её глазами.

Лежавшие на земле трупы принадлежали людям, которые когда-то верили в юную девушку и поддерживали её как Короля, посвящали ей победные песни.

Из-за предателей, которые выказали неповиновение, они разделились на две фракции. Люди одной фракции видели в людях другой своих врагов; потому началась бойня, в которой полегли все. Это было последним местом отдохновения Короля Артура, холм Камланн.

Проснувшись ото сна в другом месте и в другое время, подавлено рухнув на колено на вершине окровавленного холма, Артурия пустым взглядом взглянула на этот опустошенный пейзаж.

Для того чтобы изменить этот конец, после смерти она доверила свою душу Миру, и начала своё путешествие в поисках чуда.

Она изначально не хотела возвращаться сюда, она верила, что больше никогда сюда не попадёт. Но сейчас юная девочка преклонила своё колено, стоя на этой земле.

Но это был не конец. Это был лишь отрезок в бесконечном цикле.

Освобождённая от своего контракта, Героическая Душа по имени Артурия была отправлена не в Зал Героев, но была возращена обратно в Камланн, потому что она не смогла закончить свою судьбу. Необходимо было, чтобы она встретила свой конец здесь.

Другими словами, до того как она была призвана как Слуга, она была не обычной Героической Душой, которой можно было стать умерев в реальном мире.

В последний момент, она принесла клятву Миру, надеясь получить Грааль, и взамен предложила свою душу, чтобы после смерти стать Защитником… вот была истина, которая крылась за Слугой по имени Артурия.

Договор будет считаться исполненным лишь при условии, что она обретёт Грааль. Другими словами, если Артурия не обретёт Грааль, тогда время навечно застынет в этой точке; навсегда, и ей даже не будет позволено умереть. До того как она обретёт Грааль она может лишь продолжать участвовать в сражениях за него в другом месте и в другое время.

Поэтому для Артурии время было заморожено в тот момент, когда она была готова умереть. Если она не обретёт Грааль, она могла лишь вновь и вновь возвращаться на Камланн. Снова и снова эта сцена будет служить ей вечным упрёком, вечно мучить её.

В преддверии смерти, она всё ещё стояла в позе, в которой заключила договор.

Её лицо было покрыто слезами, перчатки были залиты кровью врагов, копьё в её руке пронзило сердце её собственной плоти и крови.

Сердце предателя, который был её отпрыском, сердце трагичного ребёнка, Мордреда. Переплетение любви и ненависти послужило причиной тому, что она потеряла всё, и всё застыло как раз в тот момент, когда она убила свою плоть и кровь своими же руками…

В этот момент к ней пришел Мир, услышав её несчастный и мучительный крик, и заключил договор с героем, который искал чуда…

Это была тюрьма, в которую потерявшая время Артурия была навечно заключена.

В момент, когда время потеряло своё значение, в мгновение которое растянулось в вечность, она смотрела на поле бое, которое освещалась лучами заходящего солнца, и ждала следующего призыва.

Она ни в чём не ошиблась; в этом она была всегда твёрдо уверена. Но всё равно, она не заметила искры, которая породила трагедию перед её глазами, и точно также на не замечала боли Гвиневры и Ланселота.

Она не понимала этого, и не могла разобраться в том, почему не смогла этого понять... вот в чём был недостаток Артурии как короля?

В таком случае, быть может, эта ужасающая сцена Калманна была не шуткой судьбы, но неотвратимым результатом её правления?

- Уу…

Не в силах сдержатся, она начала плакать.

Она вспоминала те далёкие и забытые дни. Она думала о девочке, которая никогда не уделяла внимания людям, когда они состязались друг с другом на шумной арене, и вместо этого в одиночестве смотрела на воткнутый в камень меч.

О чём она тогда думала?

Какой уверенностью она обладала, чтобы вытянуть свою руку и сжать рукоять?

Эти воспоминания были в тумане; даже когда на её глазах выступили слёзы, она не могла этого вспомнить.

В таком случае… в тот день она допустила ошибку…

Она позволила слезам беспрепятственно стекать вниз. В месте, где время не шло, неважно, что она думала или что делала, это не будет отображено в истории. Поэтому, ей не было нужды оставаться Королём здесь. В таком случае, неважно было, если она выкажет свою слабость; неважно, даже если она покажет свой стыд.

С этими мыслями она смотрела на идеалы, которых было не достичь; она смотрела на людей, которые не были спасены.

И поняла, что всё рухнуло из-за того, что она была королём.

- …Простите…

Хоть её горло и было в таком состоянии, что она не могла говорить, она всё равно не смогла сдержаться и попросила прощения. Хоть она и понимала, что её извинения не тронут ничьи сердца, девушка продолжала повторять в сожалении.

- Простите… простите… меня… такую как я…

Однажды, пройдя через бессчетное количество битв, она наконец-то обретёт Грааль. Тогда, все ошибки, которые она совершила, можно будет стереть с помощью чуда.

И сейчас… её не следовало называть королём.

До момента следующего призыва, девушка, которая жила в мгновении, называемом вечностью, и находилась за завесой называемой вечным покоём, роняла слезы сожаления.

Терпя муки вечного наказания. Стыдясь грехов, которых нельзя было искупить.

***

-03:11:56

…Внутри воронки всё кружилось.

Грех - зло этого мира - циркулировал, всё больше перекручиваясь и изменяясь, в то время как он вращался в этой воронке.

Обжорство похоть жадность уныние гнев праздность лицемерие гордыня зависть, вновь и вновь сталкивались и переплетались, продолжая вращаться внутри воронки.

Злодеяние заговора злодеяние шантажа злодеяние измены злодеяние разрушения семь смертных грехов злодеяние принуждения злодеяние кражи злодеяние дезертирства злодеяние клеветы злодеяние поджога злодеяние оскорбления злодеяние неуважения злодеяние раздора злодеяние похищения злодеяние взяточничества злодеяние помощи в самоубийстве злодеяние азартных игр злодеяние оставления тела злодеяние травли злодеяние отказа злодеяние лжесвидетельства злодеяние обладания краденным злодеяние похищения с целью выкупа злодеяние насилия все преступления должны быть оценены за них должна последовать высшая мера наказания либо суровое наказание отказано и отклонено ненависть ко всем убить убить убить абсолютно недопустимо убить убить убить он ни за что не согласиться убить убить убить очень хорошо продолжай убить убить убить так вот так убить убить убить обещаю убить убить убить но нет но нет убить убить убить эх, как же скучно обладать лишь одной этой мыслью…

- …?!

Вращение в гремящей проклятьями воронке продолжалось. В ней существовало нечто, чего не должно было существовать; изнутри проклятья вечного отрицания раздался голос кричащий «да!».

Невозможно. Подтверждения и правильность не могли существовать в этой проклятой воронке гнева. Из-за того, что всё здесь считалось уродливым и ненавидимым, это слово не могло прозвучать здесь…

…Но этот голос вновь ясно произнёс, «правильно».

Правильно. Мир изначально был таким. Если правда возникла у тебя перед глазами, тогда зачем печалится? Чему удивляться?

- …?!

Голос проклятья спросил.

Что - правильно?

Кто был готов признать его? Кто был готов дозволить это? И кто мог вынести этот грех?

С взрывом, который разорвал тьму… раздался уверенный и насмешливый ответ.

Глупый вопрос. На него даже не стоит отвечать.

Король признает его; Король дозволит его существование. Король вынесет всё, что есть в этом мире.

- …?!

Жижа спросила, что есть король?

Лишь только она задала этот вопрос, она осознала, что противоречит сама себе.

Жижа признала тот факт, что внутри неё был кто-то другой, там, где отдельные «личности» не могли существовать. Странный чужеродный объект, которого не должно было быть, появился здесь. И этим существом был король. Другими словами - первый и абсолютный. Не имеющий себе равных как на Земле, так и на Небе.

Его имя было - Король Героев Гильгамеш.

- Это я!

Зайдясь брызгами, чёрная жижа начала разваливаться и испаряться. Чужеродный объект, который жижа не смогла переварить, даже мобилизовав весь свой гнев, появился из чёрного потока.

Посреди горящих руин он вновь стоял на этой земле.

Идеально сложённое тело было уже не призрачным телом Слуги, но самым настоящим телом из плоти и крови. Чёрная жижа, которая отрицала любую жизнь, кристаллизовалась и отринула нечестивость самой себя, но в результате Герой исполнил своё желание, которое заключалось в обретении реального тела, и вернулся в этот мир.

Даже если он стоял в центре пылающего ада, величие, исходившее от тела Короля, не давало пламени подобраться близко, словно огонь боялся его. Обнажённый Гильгамеш, чьё тело было больше похоже на античную статую, раздражённо фыркнул.

- Подумай только, люди действительно считают нечто подобное машиной исполняющей желания и дерутся ради него насмерть. В этот раз представление действительно меня разочаровало.

Но всё было не так плохо… Король Героев осмотрел неожиданно обретённое тело, и оказался удовлетворен результатом.

- Так значит, воля Небес говорит мне воцариться в этой эпохе, чтобы вновь объединить мир… Ха, опять они просят меня заниматься скучной рутиной. Но ладно. Может, я взваливаю на себя ещё одну ношу, но я принимаю вызов.

Неважно, сколь хлопотно это было, он не мог отказаться от вызова, который ему бросили боги. Гильгамеш вновь горько усмехнулся над своей судьбой Короля Героев.

Пройдя сквозь бесконечно глубокую тьму, Котомине Кирей пришёл в себя.

Сперва он почувствовал жар. Затем он уловил запах горящего человеческого жира. Он открыл глаза и осмотрелся; пылающий ад, стоявший у него перед глазами, казалось, поджаривал само небо.

- Это же…

Он решил, что вновь коснулся жижи и снова попал внутрь Грааля, но как только он увидел рядом с собой обнажённого мужчину, он немедленно отмёл эту вероятность.

- Гильгамеш… что произошло?

- Ты заставил меня попотеть. Мне многого стоило вытащить тебя из-под завалов.

Кирей тщательно привёл в порядок свой ошарашенный разум и начал думать, пытаясь понять, что вообще произошло. Его последним воспоминанием был большой склад для бутафории в здании Префектуры; он стоял на коленях, и был убит Киритцугу выстрелом в спину. Неважно сколько раз он об этом думал, он мог лишь заключить, что должен был мгновенно проститься с жизнью в тот самый момент.

Он разорвал сутану на груди, проверяя место, где должно было находиться выходное отверстие от пули.

Внезапно образ чёрной жижи предстал перед его глазами.

- …?

Иллюзия. На груди не было никаких следов. Он положил руку поверх сердца, чтобы всё проверить.

- …Это ты меня исцелил, Гильгамеш?

- Ах, это. Ты, похоже, умер, но ты и я связаны контрактом. Я получил тело из плоти благодаря этой жиже, так что это может быть причиной того, что ты вновь оказался в мире живых.

Чёрная жижа, которая так и не смогла полностью разъесть Арчера, последовала тропе поставки магической энергии, которая прежде соединяла Арчера и его Мастера и достигла физического тела Котомине Кирея, став источником жизненной силы, что смогла заменить сердце. Только поэтому Кирей был воскрешён.

Другими словами, теперь для того, чтобы продолжать жить, Кирею придётся полагался на энергию поставляемую Ангра Манью.

- Все Слуги были уничтожены; Я единственный кто остался. Ты понимаешь, что это значит, Кирей?

- …

Кирей, чей разум ещё не совсем прояснился, пристально посмотрел в красные глаза Гильгамеша.

- Мы обрели Грааль, так что тебе нужно лишь пошире открыть глаза и смотреть. Если Грааль действительно исполняет желание победителя, тогда оно сейчас перед твоими глазами… Котомине Кирей – это то, чего ты на самом деле желаешь.

Багряный ад. Предсмертные крики, которые до его ушей доносил ветер. Танцующие языки пламени. Кирей просто смотрел на эту сцену.

- Это… моё желание?

Именно. В этот момент, то, что смогло заполнить пустоту в его сердце, можно было назвать «удовольствием».

- Разрушение и крики… меня забавляют?

Именно. В этот момент, чувство, которое бурлило в его сердце, можно было назвать «радостью».

И сейчас Котомине Кирей наконец-то понял, чего же хотела его душа.

Уничтожение всего было так прекрасно.

Страдающе люди были так изумительны.

Крики умирающих ласкали его уши.

Сожженные трупы были так смехотворны.

- …Ха-ха.

Не в силах сдержать чувств, которые достигли своей точки кипения, Кирей безнадёжно рассмеялся.

Что же это был за грех? Каким жестоким демоном он был?

Подобный мир, который был отвергнут Богом, мог, оказывается, доставить ему огромное удовольствие.

- Что же я? Ха-ха-ха, да что же я такое?!

Даже чувство безнадёжности, которое обвило его сердце, было таким сладостным. Тело Кирея начало трясти от маниакального смеха. Он мог ощущать всё, от кончиков пальцев до макушки, ясно и чётко.

А-ха-ха, теперь я живой…Я, в самом деле, существую, здесь, сейчас…

Впервые в жизни он понял это, впервые в жизни он почувствовал её - связь между собой и окружающим миром.

- Почему так извращён? Почему так мерзок? Я действительно потомок Котомине Ризея? Ха-ха-ха-ха, невозможно! Невозможно! Как это!? Мой отец что, собаку осеменил?!

В месте, в котором всё было диаметрально противоположно его собственной вере, Кирей обрёл истину. Эта ироничная концовка и в самом деле доставляла удовольствие.

Он прошёл по множеству путей. Он что, грезил всё это время?

Он восхвалял ценность доброты, восхвалял красоту святости. Именно потому, что он искренне верил в подобную истину, Кирей потерял двадцать лет своей жизни. Он никогда не понимал, что его природа противоположна той истине, которую он нёс.

- Ты удовлетворен, Кирей?

Изнурённый от смеха священник, пытаясь выровнять дыхание, всё ещё держался за живот; Гильгамеш спокойным голосом задал ему вопрос.

- Нет, недостаточно. Попросту недостаточно.

Кирей вытёр выступившие от его маниакального смеха слёзы, и покачал головой.

- Да, я наконец-то обрёл ответ в жизни, в которой всегда были лишь одни вопросы. Это очень большое достижение. Однако проблема не решена. Я лишь пропустил процесс и способ решения вопроса, чтобы сразу обрести ответ. Если так, как ты хочешь чтобы я его понял, и что же из всего этого я должен принять?

Если Господь создал Всё, тогда для всех душ «счастье» было истиной.

Но сейчас, душа, которая повернулась спиной к морали, но всё равно обрела счастье, действительно существовала. Кирей тоже только сейчас начал верить в то, что эта душа принадлежала именно ему.

В таком случае, в определении добра и зла, как и в самой сути счастья, было создано противоречие. И это противоречие нельзя было не заметить.

- В уравнении, из которого мне был дан столь странный ответ, должна существовать причина, которую можно будет просто и легко понять. Определенно она есть. В таком случае, я должен… подтвердить её наличие, должен её найти. Даже если на это уйдёт вся моя жизнь, я хочу понять.

После того, как безумный хохот отзвучал, на печальном лице осталась улыбка, словно эхо былого маниакального смеха. Возможно, с этого самого дня он навсегда сохранит это выражение. Расслабленная улыбка, которая означала, что он принял правду о себе и о мире, и теперь сможет вынести что угодно. Увидев новую ношу, которую взвалил на себя Кирей, Гильгамеш кивнул и произнёс.

- Тебе всё ещё недостаточно... ничего, это можно понять. Я, Гильгамеш, буду наблюдать за тем, как ты пронесёшь свою бесстрашную веру в преследовании своего пути.

Кирей осмотрелся, обозревая окрестности, наслаждаясь прекрасной сценой, которую преподнёс ему Грааль.

Количество чёрной жижи, которая заставила полыхать весь жилой район… нельзя было сравнить с тем количеством, что осталось в Высшем Граале. Когда вся эта жижа будет выпущена, что за адская картина предстанет перед его глазами?

Да… его сущность была такой же, как и у Кирея; оба этих создания противоречили морали. Сейчас, когда Кирей подумал об этом, в тот момент, когда он видел тот призрачный мир, уже тогда он почувствовал симпатию в своём сердце. Если это существо сможет родиться, доказать своё существование, тогда возможно оно сможет дать несколько иное объяснение, не связанное с моралью и этикой.

- Ангра… Манью…

С волнением подумав об этом, Кирей произнёс это имя вслух.

Он должен вновь его отыскать; он должен вновь увидеть его своими собственными глазами, его рождение, и понять значение его существования.

…Внезапно Кирей увидел ещё один силуэт, который появился по другую сторону танцующих языков пламени.

Его плащ, полы которого развевались под потоками горячего воздуха, был порван во многих местах. Он почернел во многих местах. Этот человек шёл неровным шагом; словно лунатик он медленно брёл по горящим улицам.

Это был Эмия Киритцугу. Хоть детали были ему неизвестны, судя по его внешнему виду, он потерял Сэйбер, и ему повезло пережить этот большой пожар.

Что подвигло его на бессчетное количество шагов, которое он уже сделал не обремененный никаким идеалом, что заставляло его, находясь в таком ужасном состоянии, осматривать окрестности? Он был похож на стенающего мертвеца, который бродил по горящему аду. Очевидно, что он чего-то искал, и, стремясь найти это, он не боялся сгореть в море пламени.

Быть может он понял, что ему не удалось убить Кирея и проследил за ним до сюда?

Лишь только он об этом подумал, их взгляды встретились. Кирей решительно выдержал этот пустой взгляд.

- Тогда я вступлю в бой…

Хоть раны на правой руке и левой ноге никуда не делись, в данный момент Кирей не думал, что может проиграть. Он вспомнил разочарование, которое ощутил по окончании прошлой битвы. Он не оставит так просто этого дела, пока не преподаст ему один урок.

Но всё пошло не так как ожидал Кирей. Казалось, для Киритцугу Кирея не существовало; словно ничего не произошло, Киритцугу отвёл взгляд и продолжил осматривать окрестности, вновь возобновив своё бесцельное блуждание.

- …

Вся его воля к сражению была облита ведром холодной воды; придя в себя, Кирей ощутил невыразимую мрачность в своём сердце.

- Мм? Что случилось, Кирей?

Похоже, Гильгамеш не заметил фигуры Киритцугу. Кирей молча покачал головой, считая это ответом Королю Героев.

Поведение Эмии Киритцугу было очень странным; его острый взгляд исчез; его глаза теперь напоминали пустые пещеры и не выражали ничего. Это сбитое с толку выражение лица… он не увидел бы ничего, даже если что-нибудь было у него прямо перед глазами. Поэтому возможно он даже не заметил Кирея, который наблюдал за ним.

Этот мужчина превратился в ходячий труп; он был более не достоин того, чтобы расценивать его в качестве врага. Киритцугу, который хотел спасти других, но вместо этого породил катастрофу, был неудачником в самом полном смысле этого слова. Должно быть, сейчас он искал выживших, чтобы хоть как-то себя утешить. Это было актом самой настоящей и беспросветной глупости. В его текущем состоянии он очень быстро исчезнет в море огня. Больше думать об этом смысла не было; этот человек больше ничего не значил для Кирея.

Кирей объяснил это всё своему собственному сердцу; в это же время он прогнал из него всю мрачность.

Даже если он стал похожим на живого мертвеца, даже он был всего лишь трупом.

Даже если и так, Эмия Киритцугу, в самом деле, проигнорировал Кирея и продолжил идти сам по себе. Этот факт заставил его испытать самое настоящее унижение.

-01:03:14

Иногда сломанная машина не прекращает функционировать просто так. Или, в редких случаях, она даже может продолжать работать.

То, что Мато Кария смог добраться до поместья семьи Мато в Старом Городе Мияма, также было одним из этих редких случаев.

На самом деле тело Карии само по себе уже находилось в очень плохом состоянии на протяжении прошлых месяцев. Не будь в нём магической энергии, которая вырабатывалась магическими червями, он бы даже не смог двигаться. Более того, в условиях, когда черви умерли, подвергнувшись тяжелейшей нагрузке во время буйства Берсеркера, Кария мог лишь тихо ожидать момента, когда придет его смерть.

Но даже если и так, Кария поднялся с пола подземного гаража, и смог покинуть Префектуру, здание которой было близко к обрушению. Затем он пересёк горящие улицы и вышел на ночную дорогу, что тянулась через весь Фуюки. Это было чудом, которое было исполнено не благодаря Святому Граалю.

Однако сейчас Кария не понимал, насколько редок был выпавший ему случай, и даже не мог поблагодарить за милосердие, которое даровал ему Бог.

Он давно забыл, который сейчас час, и его разум давно был спутан. Он даже не мог вспомнить в деталях, как ему удалось уйти. Его израненное тело могло упасть в любую секунду, и даже его рассудок был доведён до своего предела. Лишь стремление «спасти Сакуру» дало Карии силы придти сюда.

Стоя перед знакомым спуском в подвал, из которого несло вонью гниения и разложения, Кария наконец-то смог расслабиться, когда увидел перед собой тьму.

Сакура была заперта на другом конце этих ступеней, глубоко во тьме подвала. Осталось немного, совсем немного.

Как и ожидалось – никто ему не мешал. Зокен, который наблюдал за Карией через магических червей, должно быть думал, что Кария давно погиб в сражении развернувшимся в Синто. Для Карии, который всё это время дожидался подходящей возможности, это был шанс, которого нельзя было упускать. Черви внутри Карии – умерли; они были убиты Берсеркером. Они признали своё поражение перед Карией; Кария победил Червей.

Так что, сейчас… сейчас он сможет спасти Сакуру, которая томилась в подвале, и убежать вместе с ней.

Кария спускался по ступеням. Хоть он не мог понять, шёл он или полз… пусть даже просто катился по ступеням… он всё равно спускался вниз. Копошение червей ударило ему по ушам; они злились на незваного гостя, который вторгся в подвал. Он должен спешить, должен закончить до того, Зокен узнает об этом.

Юная и маленькая фигурка девочки появилась из тьмы. Как всегда, Сакура подвергалась пыткам червями этой ночью. Её пустой и потерянный взгляд внезапно обратился к Карии, который приближался к ней.

- …Дядя?

- Сакура… я пришёл спасти тебя. Всё… хорошо.

Он наконец-то озвучил своё признание. Он долго ждал этого момента.

Тебе не нужно более жить в отчаянии, тебе больше не придётся ничего терять. Кошмар закончился, и он больше не вернется.

Он снял кандалы, которые крепко впивались в кожу маленькой девочки. Иди, Сакура, иди и верни будущее, которое у тебя должно быть.

Кария взял Сакуру за левую руку и вышел из хранилища червей, затем они тихо и незаметно пересекли ночной город Мияма. Аои и Рин ждали их в другом городе. Мать наконец-то воссоединилась с дочерью в том памятном внутреннем дворе дома семьи Зенджо. Кария отправился вместе с ними тремя в путешествие, в место, которое было никому неизвестно, и где их никто не побеспокоит. Аои с улыбкой на лице смотрела на дочерей, которые бегали по цветочному полю. Сакура собирала цветы, Рин плела из них венки. Они чуть не подрались за право положить венок на голову Карии, повторяя, что хотят дать венок своему «Папе» в качестве подарка. Аои, у которой на голове было два венка, крепко сжала руку Карии, и улыбнулась. Аах, спасибо тебе. Кария одновременно смеялся и плакал, и заключил свою любимую жену и дочерей в объятья. Папа так счастлив, что у него есть такая жена и дочки. Он самый счастливый человек на свете. Поэтому не о чём сожалеть. Ради этого стоило рисковать жизнью. Вот награда за всю ту боль, которую он испытал, и всё что он хотел - у него в руках…***

В ледяной тьме хранилища червей Сакура смотрела на труп мужчины, который упал прямо перед ней. Он что-то до самого конца бормотал, обращаясь сам к себе, и даже после смерти с его лица не сошла удовлетворенная улыбка.

Как странно. Почему он сюда вернулся? Почему он всё ещё хотел жить, даже находясь в таком ужасном состоянии?

Хоть Сакура и не понимала почему, она чётко знала, из-за чего он страдал, и из-за чего он умер.

…Ты не должен не подчиняться дедушке.

Все в поместье Мато знали это, но почему этот мужчина нарушил это правило? Он был взрослым, но был безнадёжно глуп.

Почему, почему он выбрал столь бессмысленную смерть?

После краткого раздумья… аах, вот почему. Сакура внезапно всё поняла.

Это должно было послужить ей уроком.

Уроком, который показал ей, что произойдёт с теми, кто нарушит волю дедушки. Этот мужчина погиб здесь, чтобы Сакура увидела реалистичный пример своими собственными глазами.

Да, я поняла, дедушка.

Девочка покорно кивнула. Она навсегда запечатлела эту сцену в своей памяти, недвижимо наблюдая за тем, как окружённый червями труп постепенно становился всё меньше и меньше.

-00:00:00

…Перед тем как он осознал, где находится, он обнаружил, что стоит на выжженном поле.

Случился большой пожар.

Город, который был ему так знаком, сейчас лежал в руинах, и был похож на опустошённое поле боя из фильмов.

Когда рассвело, пожар прекратился.

Стена огня, которая раньше была высокой, сейчас стелилась по земле, и большинство зданий – обрушились.

Странно было понимать, что лишь одно единственное существо здесь сохранило свою изначальную форму.

Он был единственным живым существом в округе.

Повезло ли ему, или его дом был построен в очень удачном месте?

Он не мог сказать, что из этого было правдой, но в любом случае в живых остался лишь он один.

Я выжил, так что мне придётся продолжать жить – вот что он решил.

Было бы опасно продолжать стоять здесь, поэтому он стал бесцельно бродить.

Не потому что он не мог видеть черный сожженных существ похожих на людей, которые лежали вокруг.

…Скорее всего, он не хотел стать похожим на них, и поэтому его сердце тянуло его вперёд.

Но всё же, он знал что надежды - нет.

Чудом было уже то, что он смог дожить до этого момента, поэтому он не думал, что он может быть спасён сейчас.

Его изначально нельзя было спасти.

Что бы он ни сделал, он не мог покинуть этот красный мир.

Это был настоящий ад – даже ребёнок смог это понять.

И он упал.

Возможно, в воздухе уже не было кислорода; возможно, он уже потерял способность дышать.

В любом случае, он упал, глядя в небо, которое уже начало заволакиваться облаками.

Вокруг него лежали человеческие фигуры, чёрные и скорчившееся от пламени.

Тёмные тучи закрыли небо, словно говоря о том, что скоро будет дождь.

…Хорошо бы. Огонь потухнет, если пойдёт дождь.

И вот, тяжело вздохнув, он взглянул на облака.

Даже если он не мог больше дышать. Просто – как больно.

Он с чувством произнёс эти слова за людей, которые даже пожаловаться на это не могли.

Просто очень больно. Жить было больно. Так больно, что он даже подумал о том, чтобы исчезнуть и освободиться от этой боли.

С затуманенным рассудком, он бесцельно вытянул руку вверх.

Он вытянул руку не потому, что искал спасения.

Просто – небо было так далеко.

Вот о чём он подумал в последний момент.

И вот его сознание истаяло, и вытянутая рука внезапно упала на землю.

……Нет.

Должна была упасть.

Обессиленная падающая рука была поймана большой рукой.

……Он запомнил это лицо.

Образ мужчины, который был обрадован до глубины души, когда он нашёл живого человека, и те слёзы, что хлынули у него из глаз.

…Просто он выглядел таким счастливым.

Настолько счастливым, словно только что был спасён не мальчик, но он сам.

И вот.

Словно завидуя тому, кто, находясь при смерти, лежал перед ним – мужчина сказал «спасибо», как будто благодарил за что-то.

Спасибо за то, что позволил мне его найти.

И вот, когда он выражал кому-то свою благодарность за то, что ему позволили найти и спасти всего одного человека – он улыбнулся, самой что ни на есть счастливейшей улыбкой.

Глава 17.3 - Эпилог первый. На Следующий День

Каждый новостной канал сообщал о большом пожаре, который произошёл в Синто прошлой ночью.

Но даже без этого атмосфера за завтраком в доме семьи МакКензи была бы такой же угрюмой.

За столом отсутствовал один человек. Тот, кто гостил в этом доме несколько дней, вчера уехал в свою родную страну по срочным делам. Он попросил Вэйвера поблагодарить чету МакКензи за их гостеприимство и заботу, что они проявили за последние дни, и извиниться от его имени за то, что он так с ними и не прощался ввиду внезапного отбытия.

- Алекс-сан должен был уже благополучно вернуться в Великобританию, так?

Марта МакКензи пробормотала это с беспокойным выражением на лице. Кивок Вэйвера её успокоил.

- Он позвонил мне из аэропорта этим утром. Что за тип, он разве не знает о разнице во времени?

Вэйвер легко соврал с беспристрастным выражением на лице. Он сам, однако, был сильно поражён тем, как легко он смог соврать о такой простой вещи.

- Он тебе позвонил? Эх, я этого совсем не заметила, но такой поступок действительно в его стиле.

Кивнув с улыбкой на лице, Марта посмотрела на экран телевизора, и вновь помрачнела.

- …К сожалению, в последнее время много чего произошло. Но может быть это к лучшему. По крайней мере, эти надоедливые туристы теперь поменяют свои маршруты.

- …

Посмотрев на экран и на полностью выгоревшее и опустошенное поле на нём, Вэйвер не смог ничего с собой поделать и сильно устыдился этого зрелища.

Пожар, который начался рядом с префектурой, несомненно, был следствием Войны за Святой Грааль. Хоть он и не знал, кто из трёх оставшихся Мастеров и Слуг был ответственен за эту трагичную сцену, Райдер и он могли предотвратить это инцидент, будь они там. Вэйвер сдержал своё глубокое сожаление так сильно насколько смог.

Подобная трагедия не повторится в будущем. Хоть всё закончилось наихудшим образом, странные события, которые угрожали Фуюки, больше не повторятся. Четвёртая Война за Святой Грааль, в которой было принесено в жертву бессчетное количество невинных жизней, полностью закончилась прошлой ночью.

Вспомнив о трагедии, что произошла там… то, что он был всё ещё жив, уже само по себе было чудом.

- Ээм, дедушка, бабушка, можно кое-что с вами обсудить?

Услышав голос Вэйвера, который звучал не как обычно, пожилая пара поставила свои чашки с кофе на стол.

- Что такое?

- Эх, просто… я хотел бы немного отдохнуть от школы. Я принял это решение после того как поговорил об этом с отцом в Торонто. Вместо того чтобы ходить в школу, сейчас я бы хотел заняться чем-нибудь другим.

- О.

Услышав столь неожиданное заявление от своего внука, пожилая пара удивлённо обменялась взглядами.

- Но почему так внезапно… ты же не ненавидишь ходить школу?

- Нет, вовсе нет… просто, до этого момента у меня не было никаких увлечений кроме учёбы, о чём я сожалею. Так что… эх, я хочу попутешествовать, хочу увидеть мир, чтобы узнать больше, прежде чем я смогу решить, чем мне заняться в жизни.

- Правда?

Марта была очень обрадована этим, она улыбнулась и хлопнула в ладоши.

- Ты слышал это, Глен? Вэйвер-чан сказал то, что мог бы сказать Алекс-сан.

Услышав их ответы, с каким-то чувством облегчения и отчасти боли одиночества, Вэйвер грустно улыбнулся.

- В любом случае, тебе нужно ко многому заранее подготовиться. Во-первых, обязательно сделай домашнее задание. Может, хочешь начать с поиска работы? Эх, с этим проблема. Ты не сможешь работать в Фуюки, если не можешь говорить по-японски, так?

- Хмм… - Глен скрестил руки на груди, и глубоко задумался.

- В этом городе полно иностранцев. Если я поспрашиваю кого-нибудь из своих знакомых, возможно, они помогут тебе найти кое-что.

- Значит, Вэйвер, ты останешься в Японии ещё на некоторое время?

Посмотрев на счастливое лицо Марты, Вэйвер кивнул.

- Да, конечно… если это только вас не затруднит.

- Конечно, нет.

Марта была так рада, что почти подпрыгивала на месте от счастья, похлопывая в ладоши одновременно с ответом.

Её муж, Глен, лишь просто молча сидел рядом с ней, но подарил Вэйверу взгляд полный доверия и надежды. Мальчик, который тоже сидел с прямой спиной, ответил ему серьезным взглядом.

***

Вэйвер в одиночестве вернулся к себе, и окинул взглядом залитую рассветными лучами комнату.

Одиннадцать дней… хоть это и было недолго, но комната была окрашена аурой человека, который здесь жил.

Старые журналы, бумажные пакеты для еды, которые он разбрасывал повсюду, и даже пустая бутылка из-под вина, что закатилась в угол.

Всё это было следами, оставленными человеком, который ел, выпивал и отдыхал в этой комнате. Эта аура не принадлежала Вэйверу.

Был ли он призраком? Или фамилияром? Вэйвер задался этим вопросом, подумав обо всей этой бессмыслице. Это была не шутка. Если бы это просто была «душа», как она могла оставить после себя такой яркую ауру, что до сих пор витала в этой комнате?

Однако комната более не будет окрашена этой аурой.

С этого момента лишь один человек будет здесь жить, и это будет он, Вэйвер. Комната будет запятнана личностью Вэйвера и его присутствием. Предыдущая аура, в конце концов, сотрется. Это было неизбежно.

Хоть ему было грустно и одиноко, аура в этой комнате, которой предстояло уйти, была чрезвычайно яркой. Сможет ли что-то перекрыть ауру этого человека, который был ярче кого угодно…

Вэйвер сел на кровать и вытащил антологию произведений Гомера из своего рюкзака.

Прошло лишь одиннадцать коротких дней, но страницы уже потемнели оттого, что их постоянно перечитывали. Лицо вечно улыбающегося человека появлялось перед его глазами каждый раз, когда он смотрел на книгу, которую он находил сложной для понимания, неважно как много раз он её перечитывал. Лицо мужчины, который шёл вперёд вместе с приключениями героя Ахилла, бросил вызов своим ограничениям и сделал из своей жизни легенду.

А такой человек когда-то был рядом с Вэйвером, жил и сражался вместе с ним.

Эти похожие на сон сцены, которые он объяснял Вэйверу, казались ложью. Однако, в конце, Вэйвер всё равно был привязан к его счастью.

Он не может отрицать собственной зависти. Он даже думал о том, чтобы уйти вместе с ним.

Но, в конце, он оставил Вэйвера позади. Он принял это решение в тот момент, когда предложил Вэйверу стать его подданным и получил ответ Вэйвера. Может быть, он принял неверное решение из-за того, что Вэйвер дал неправильный ответ?

- Что за чушь ты несёшь о каком-то «подданстве»! Разве мы не друзья? Если ты идёшь в бой, то конечно я буду тебя сопровождать!

Если бы тогда Вэйвер смог бы сказать эти слова на ветру, сказать, как если бы они были равны…

Тогда этот человек определённо бы улыбнулся, и быть может, в конце позволил бы Вэйверу сесть на своего боевого коня.

- Но… в конце концов, я никогда не показывал ему свою «неготовность»…

Вэйвер не смог сдержать вздоха. Он всё ещё был далек от того, чтобы быть на равных с этим мужчиной. Его собственная слабость выплыла наружу в самом конце. Он сожалел, и грустил об этом. Возможно, он был слишком гордым.

Но это его не беспокоило. В конце концов, Вэйвер ещё не достиг того возраста, когда этот мужчина начал свой поход, и отметины от его кипящей крови и потрясающих приключений всё ещё можно было увидеть в любом уголке мира. Вэйвер найдёт их все. Быть может, однажды он найдёт следы этого человека где-нибудь перед бескрайним морем.

Внезапно взгляд Вэйвера упал на пакет рядом с телевизором.

Если подумать, этот парень купил эту штуку с радостью, но даже её не распаковал.

Вэйвер раскрыл пакет, и достал из коробки игровую приставку и диск. Он даже купил джойстик. Почувствовав, как его глаза наполняются горячими слезами, Вэйвер силой сдержал их.

«Меня не интересуют эти вульгарные игры».

Но он решил попробовать что-нибудь новое, и одна из новых вещей была прямо перед ним. Может, она и была скучной, но эта мысль стоила того, чтобы её проверить.

Да, была ли эта штука настолько интересной?

Вэйвер нахмурился, глядя на коробку. Затем он начал следовать инструкции, чтобы подсоединить видеоигру к телевизору.

Глава 17.4 - Эпилог второй. Полгода Спустя

- Я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день...

Похороны потихоньку подходили к концу, несмотря на холодный дождь.

Юная девочка организовала эти похороны.

Ни следа печали или тревоги не было на её лице, она лишь сосредоточенно наблюдала за тем, чтобы похороны проходили по плану. Это лицо говорило о стойкости девочки тем, кто пришёл сюда скорбеть, и никто не испытывал к ней никакой жалости.

Это были похороны для одного из членов знатной семьи. Взрослые считали, что дети, воспитанные в строгих условиях, должны выдержать что угодно. Всё, кто пришёл сюда скорбеть, твёрдо верили в это.

- ...восстановит из праха распадающуюся кожу мою сию, и я во плоти моей узрю Бога. Я узрю Его сам; мои глаза, а не глаза другого, увидят Его. Истаивает сердце мое в груди моей... Аминь.

Затем гроб стали забрасывать землей. Дослушав слова молитвы, скорбящие стали уходить один за другим. Под дождём, шум которого одиноко звучал во вновь воцарившейся тишине, остались стоять лишь юная девочка организовавшая похороны, и священник, который их проводил.

- Молодец. Всё прошло замечательно, учитывая, что это твой дебют в качестве главы семьи. Я уверен, твой отец гордился бы тобой.

Рин молча кивнула, услышав похвалу в свой адрес. На её левой руке была запечатлена магическая метка семьи Тосака. Её тело ещё не привыкло к пересаженной метке, и поэтому она причиняла ей боль. Однако ни намёка на неудобства не проскользнуло на её лице во время и до самой последней минуты похорон. Воистину, её сила воли была исключительна, учитывая её возраст.

Письмо, написанное Токиоми, в котором всё было перепоручено Ассоциации в случае его смерти, было практически идеально; это показывало, каким человеком он на самом деле был. Перевозку тела и извлечение метки Котомине Кирей, как защитник Рин, поручил людям из штаб-квартиры Ассоциации в Лондоне. Метка, переданная друзьям Токиоми, тщательно охранялась для того, чтобы в будущем её можно было пересадить Рин.

Пересадка магической метки другому человеку вызывала в организме сильные боли, поэтому передачу лучше всего было осуществлять члену семьи, у которого уже развились вторичные половые признаки. Однако если предыдущий глава семьи внезапно умирал, могли возникнуть определённые трудности. Но Токиоми предвидел это и тщательно ко всему подготовился. Он передал Рин накапливаемое поколениями сосредоточие волшебства семьи Тосака, не упустив ничего.

Однако в силу множества процедур, которые были связанны с перевозкой тела и извлечением метки, прошло уже шесть месяцев, когда тело Токиоми вернулось на родину. В результате, на похоронах народу было немного, так как сюда пришли лишь те, кто знал правду о его смерти, и никак не были связаны с репутацией и достижениями Токиоми в его родной стране. Одинокие похороны подобные этим, были жертвой, которую должны были принести все волшебники.

Кирей некоторое время смотрел на внезапно опустевшее кладбище, и затем обернулся, чтобы взглянуть на такси у чёрного хода.

- Пришло время твоей матери показаться, так?

- …Мм, пришло время, да.

Тосака Аои, которая являясь вдовой усопшего, должна была организовать похороны, не смогла появиться перед гостями, так как ей необходимо было соблюдать постельный режим из-за плохого состояния здоровья. Хоть Рин и не одобряла её контакты с посторонними, она всё же хотела, чтобы её мать увидела отца до того как гроб будет закопан.

Рин ожидала прибытия матери ещё до того как прибыли другие скорбящие. Она подошла к машине, помогла матери сесть в кресло-каталку и подвезла её к могиле. Хоть сидящая в кресле-каталке вдова и была очень молода и красива, на её лице не было никаких эмоций; лишь пустой взгляд, не направленный ни на что.

- Мам, давай, попрощайся с отцом.

Услышав понуждающий голос Рин, затуманенный взгляд Аои медленно обратился к земле.

Её взор блуждал по могильным плитам, и затем её глаза широко распахнулись, словно она что-то осознала.

- А? Что такое, Рин? Сегодня что, чьи-то похороны?

- Да. Потому что отец умер.

- Господи Боже! Мне нужно поспешить и достать похоронный костюм Токиоми… Рин, помоги Сакуре одеться. Аааах, что же делать, что же делать. Я же ничего не подготовила…

Сидящая в кресле-каталке Аои дёрнулась в панике. Затем она внезапно обмякла, словно марионетка с обрезанными нитями. Более того, когда она вновь подняла взгляд, она нежно улыбнулась, глядя в пустоту, и вытянула руки вперёд.

- Видишь, дорогой, твой галстук не на месте. И из плеча торчит ниточка. Ха-ха, постарайся немного приободриться. Ты - отец, которым Рин и Сакура гордятся…

Аои продолжала говорить с мужем, которого лишь она могла видеть. В это время, Рин просто стояла за спиной своей матери и молча её охраняла.

Из-за нехватки кислорода мозг Тосаки Аои был повреждён, поэтому она не могла нормально разговаривать с другими людьми, кроме как с Киреем и Рин. Рин знала, что Аои стала невинной жертвой в Четвёртой Войне за Святой Грааль, как и её отец.

Однако для Аои, которая уже не могла правильно воспринимать реальность, возможно, так было лучше. Её сердце осталось в том времени, когда Сакура была ещё с ними, а её муж - всё ещё жив. Она бродила по просторному поместью семьи Тосака, разговаривая и смеясь вместе с мужем и младшей дочерью в своих воспоминаниях, навеки оставшись в своём прекрасном сне о счастливой семье.

Рин же осталась в реальном мире одна. Она заботилась о своей матери, но могла лишь молча смотреть на неё, не в силах войти в эту счастливую иллюзию. Она прятала грусть, которую никто другой не мог ощутить, несла ту ношу, которая упала ей на плечи, когда она стала главой семьи, и терпела боль от пересаженной метки. Для девочки, которая ещё только училась в начальных классах, такая судьба была чересчур жестока.

Котомине Кирей, однако, считал, что ему необычайно повезло в том, что его сделали защитником этой трагичной девочки.

Он мог ощущать радость лишь через боль и страдания других. Для Кирея, который давно уже постиг свою извращённую сущность, все те затруднения, что испытывала Рин, были, несомненно, лучшей обстановкой, в которой она будет расти. Так как Кирей мог наблюдать за этим вблизи, он, несомненно, сможет отведать самого прекрасного из вин.

Однако что злило его так это то, что он так и не смог получить этой награды.

Отягощённая такой печальной судьбой юная девочка не обронила и слезинки. Она не сказала ни единого слова, что говорило бы о её слабости.

Даже сейчас, видя свою мать, которая не смогла вынести смерти её отца, Рин сохраняла спокойствие. Она силой загоняла печаль и грусть в глубины своего сердца и ждала, пока её мать успокоится. Таких лишений ни один ребёнок её возраста, которых родители обычно баловали, не мог выдержать.

Рин осознала и приняла свою судьбу, и была достаточно храброй для того чтобы упрямо встретить её лицом. Столь редкая гордость и самоконтроль были ярчайшими из качеств, которыми обладала девочка по имени Тосака Рин, но именно это и злило Кирея больше всего.

Получив столько горечи и боли, этот сверкающий брильянт по имени Тосака Рин поначалу начал обретать форму необработанной руды. Сперва он думал, что ужасное поведение её любимой матери ударит по её душе, но он не ожидал, что она милосердно и с пониманием примет слабость матери, которая осталась жить в мире иллюзий.

Эта юная девочка шаг за шагом продолжала идти по еретической тропе волшебства. Возможно, однажды она станет такой же, как и её отец и отринет всё зло, что могло принести с собой волшебство и станет правильной и сбалансированной личностью. Конечно же, всё это было очень скучно для Кирея. Изначально он предполагал увидеть, что за испорченный цветок расцветёт из крови дочери Токиоми.

Держа в своём сердце все эти тайны, Кирей, положил свои руки на плечи Рин, словно приободряя её.

- Я останусь в Японии ненадолго… есть что-то, что тебя беспокоит?

- …Ничего особенного. Я и так доставила тебе хлопот, но сейчас всё в порядке.

Юная девочка грубо ответила Кирею, даже не посмотрев на него.

Рин подчинилась последней воле своего отца и не противилась тому, что Котомине Кирей стал её защитником. Однако она не могла скрывать свои чувства по отношению к нему. Он был помощником Токиоми и сражался на том же самом поле битвы, но в конце не смог его защитить. До этого самого дня сердце Рин было полно гнева и подозрительности к человеку по имени Кирей.

Кирей же считал детский гнев Рин смехотворным. Какое лицо у неё будет, когда однажды она узнает правду? Ему бы очень хотелось на него взглянуть.

- Мы встретимся через шесть месяцев. Тогда тебе будет пересажена вторая часть метки. Пожалуйста, позаботься о себе.

- …Тебе не нужно об этом говорить, я и так это знаю.

- Думаю, что в будущем я у меня будем много работы заграницей. Мне ужасно жаль об этом говорить, но кажется, что я не смогу жить в Японии. Я и вправду не очень подхожу на роль твоего защитника…

- Если ты будешь занят, тут уж ничем не помочь. Естественно, я прекрасно позабочусь о матери и семье Тосака, пока тебя не будет. Можешь ходить в свои походы против еретиков или делать всё что угодно, пока ты не будешь доставлять нам проблем.

Ого, и Рин может говорить такое? Сегодня её голос был резче обычного. Возможно, всё, что произошло сегодня, было слишком даже для неё.

Внезапно в разуме Кирея родилась отвратительная мысль.

- Рин, с этого дня ты – глава семьи Тосака. Чтобы отпраздновать такое редкое и особое событие, я хочу подарить тебе подарок.

С этими словами Кирей вытащил из-под своей сутаны кинжал в ножнах.

Это был тот самый кинжал Азота, который был дарован Кирею Токиоми, в качестве символа их дружбы. Так как сегодня были похороны Токиоми, он решил взять его с собой. Это был скромный подарок от человека, который умер от его руки.

- Я получил его от твоего отца, когда он признал мои достижения в волшебстве… я думаю, что будет лучше, если с этого момента заботиться о нём будешь ты.

Рин взяла кинжал, вынула клинок из ножен и тщательно его осмотрела. Она практически гладила обёрнутую в кожу рукоять и магические письмена на клинке, почтительно прикасаясь к оружию, словно она могла почувствовать тело отцовских пальцев на нём.

- Отец…

Едва заметная дрожь прошла по кинжалу, который девочка держала в своих руках – одна единственная слезинка упала на безупречно чистый клинок.

Впервые Рин плакала в присутствии Кирея.

И вот, словно ощутив тот самый вкус вина, которого он так желал, сердце Кирея вздрогнуло от радости.

Рин ничего не знала. Кинжал, что она держала в своих руках и на который она роняла слёзы, был обагрён кровью, пролившейся из сердца Токиоми. Возможно, она даже будет считать этот кинжал напоминанием о своём отце и сохранит его в будущем. Конечно, для этого необходимо было, чтобы она не знала, что этот кинжал был оружием, которым убили её отца.

Эта невероятная ирония и насмешка над чистым сердцем доставили Кирею наивысшее удовольствие.

Рин, которая плакала с опущенной головой, не уделяла никакого внимания стоявшему рядом с ней священнику, на лице которого расцвела молчаливая улыбка. Она лишь крепко сжимала кинжал судьбы в своих руках.

Глава 17.5 - Эпилог третий. Пять Лет Спустя

Этой ночью светила красивая луна. Эмия Киритцугу смотрел на эту луну, сидя рядом с окном.

Хоть зима уже наступила, температура не была такой низкой; ощущение ночной прохлады выражалось лишь в лёгких покалываниях холода. Для того чтобы любоваться луной такая погода была идеальна.

Рядом с ним сидел мальчик. Он тоже молча смотрел на луну вместе с Киритцугу.

Его звали Широ.

Он был единственным существом, спасённым Киритцугу из пожара, в котором он всё потерял.

Прошло уже пять лет с того дня. Широ, который тогда был ребёнком, постепенно взрослел.

Киритцугу усыновил Широ, у которого после пожара не осталось никого, на кого он бы смог положиться, и едва смог нормально устроиться после того, как они прибрались в заброшенном доме с сараем, который был куплен на деньги Ирисфиль.

Почему он так поступил - даже он сам этого не знал. Ему некуда было идти. Были ли у него причины продолжать жить?

Все цели и идеалы, которые когда-то нёс в себе человек по имени Эмия Киритцугу, были сожжены в пепел тем пожаром. Существо, вернувшееся с выжженного поля, было лишь трупом, у которого продолжало биться сердце.

На самом деле, не спаси он Широ, возможно Киритцугу и вправду давно бы уже был мёртв.

Однако он встретил Широ. Он встретил ребёнка, которому удалось избежать бушующего пламени, что поглотило бессчетное количество жизней.

Чудо, воскресившее его, было изъято из оболочки, которую когда-то звали Эмия Киритцугу.

Даже если сейчас он оглянется назад, он не мог не назвать свою жизнь удивительной.

Мужчина, который потерял свою жену и дочь, вновь стал отцом…

Ребёнок, который потерял своих родителей, вновь стал сыном….

Сейчас, когда он об этом подумал, он понял, что день за днём он продолжал жить, ничего не меняя в своей жизни.

Широ называл Киритцугу «стариком», хотя последнему даже не исполнилось и 40 лет. Возможно, мальчик так было удобнее.

Но на самом деле, та сила, которая поддерживала Киритцугу, была не более чем колеблющимся пламенем свечи на ветру. Он действительно не слишком отличался от старика.

В дальнейшем он тихо и спокойно продолжал существовать, словно живя во сне другого человека.

В тот день, пять лет назад, через его жизнь была проведена черта, которая означала, что он всё потерял. После этого никто не исчезал из жизни Киритцугу.

Будь то Широ, Тайга, Райга-сан или молодёжь из группировки Фуджимуры; никто не покинул его с того самого момента как они встретились, и они были вместе с ним даже сейчас.

До этого же встречи с другими людьми были лишь подготовкой к расставанию.

Однако у этого счастья были свои причины.

Потому что то, что он потерял, ему уже никогда не вернуть.

Киритцугу неоднократно пользовался предлогом «путешествия заграницу», чтобы оставить Широ дома, когда он отправлялся к семье Айнцберн. Он хотел спасти свою дочь, которая была оставлена одна в Зимнем Замке.

Однако неважно, с какой настойчивостью Киритцугу повторял свои визиты, Джубстахейт всё равно не хотел открывать ему проход через барьер, наложенный на лес. Можно было понять почему. Все усилия, которые семья Айнцберн вложила в Четвёртую Войну, пропали впустую из-за того, что в последнюю минуту Киритцугу их предал. Человек подобный Киритцугу не произнёс бы и звука даже если он подвергнется наказанию, но Ахт этого не сделал. Хотел ли он, отправить предателя в изгнание, словно бродячую собаку, чтобы до самого последнего вздоха ему пришлось нести этот позор? Или же он планировал навсегда лишить Киритцугу возможности увидеть свою дочь и использовать это в качестве самого сурового наказания, которое можно было применить? В любом случае, такова была реальность.

Будь он прошлым Киритцугу, знаменитым «Убийцей Волшебников», тогда он бы смог силой прорваться через ледяной замкнутый барьер и найти свою дочь. Однако на данный момент Киритцугу был отмечен прикосновением к «Ангра Манью» и был поражён его проклятьем. Его тело становилось всё слабее и слабее. Конечности атрофировались, зрение уже начало пропадать, и он полностью потерял способность использовать волшебство. Сейчас он был очень похож на смертельно больного пациента. Он даже не мог найти исходную точку замкнутого барьера, и мог лишь блуждать во вьюге, дожидаясь смерти.

Он понял, что его попытки бесполезны – вскоре после этого, Киритцугу почувствовал, что его время почти вышло. Другими словами, у него не осталось много времени с того момента, как он был проклят чёрной жижей.

Поэтому он в основном всё время находился дома, погружаясь в воспоминания, занимаясь созерцанием.

Какую же он прожил жизнь…

Когда он подумал об этом, он, как и Широ, взглянул на луну.

- …Когда я был маленьким, я хотел стать Защитником Справедливости.

Неожиданно для самого себя он неосознанно произнёс эти слова.

Словно остов затонувшего корабля, который уже долгое время покоился под водой, эти нетронутые и забытые слова сорвались с его губ – да, именно. Похоже, он хотел высказать их кому-то в далёком прошлом, хоть в конце ему и не удалось этого осуществить. Но когда это произошло?

Однако когда он услышал, что сказал Киритцугу, Широ с досадой нахмурился.

- Что? Ты говоришь, что хотел им стать, значит, ты сдался?

Так как мальчик глубоко восхищался Киритцугу, похоже, Широ ненавидел то, что Киритцугу говорил о себе в таком тоне. Киритцугу часто стыдился того, что был объектом такого восхищения.

Дух самопожертвования и чувство справедливости, которые Широ нёс в своём сердце, были настолько велики, что даже казались искажёнными, и всё это выражалось через огромное уважение и восхищение, которые он демонстрировал в отношении Киритцугу. Это было его единственным сожалением в те дни, которые отец и сын проводили время вместе. Широ хотел стать как Киритцугу. Он хотел пройти по тропе, по которой прошёл Киритцугу. Хотя Киритцугу и хотел объяснить ему насколько это глупо, он так и не смог это сказать до самого конца.

Если Широ будет жить как Киритцугу, и будет идти навстречу разрушению, как и он, тогда эти пять мирных лет в конце обернуться проклятьем.

Ты всё ещё хочешь им стать? Широ задал ещё один вопрос. Этот вопрос отозвался болью в сердце Киритцугу – да, как было бы чудесно, если б это желание исчезло со временем.

Киритцугу притворился, что смотрит на далёкую луну, и спрятал свои печальные воспоминания за грустной улыбкой.

- Эх, как обидно. Герои ограничены во времени, и очень сложно стать им, если ты уже взрослый. Было бы гораздо лучше, если бы я осознал это раньше.

Пойми он это раньше – тогда он бы не был обманут сладкой ложью о чудесах, которые прикрывались флагом, называемым мечтами.

Однажды из-за своих стремлений Киритцугу выпустил демона сильного настолько, что он мог уничтожить мир. Слишком поздно он осознал свою ошибку. Множество людей погибло из-за этого, включая мать и отца Широ.

И этот предвестник Ада до сих пор сидел под горой Энзо. После той битвы, Киритцугу неоднократно приходил туда с взрывчаткой и потратил годы, изучая состояние нескольких духовных жил. Он методично создавал «пустоты» в местах, ведущих к горе Энзо. Возможно, это было последним актом применения волшебства в его жизни.

Магическая энергия, произведённая несколькими духовными жилами, со временем собёрётся в этих «пустотах». Когда их предел будет достигнут, будет спровоцировано локальное землетрясение глубоко под горой Энзо. Минимум 30 и максимум 40 лет уйдёт на то, чтобы «пустоты» переполнились и сломались. Если его расчёты были верны, пещера под горой Энзо обрушится и «Высший Грааль» будет похоронен навсегда. Хоть он и не сможет дожить до этого дня, Киритцугу сделал всё, на что он был способен, для того чтобы предотвратить Пятую Войну, которая случиться через 60 лет.

Широ, кажется, погрузился в серьёзное размышление над тем, что сказал Киритцугу. Однако он, похоже, принял точку зрения Киритцугу и, кивнув, ответил:

- Правда? Тогда ты действительно ничего не можешь с этим поделать.

- Именно. Я и вправду бессилен.

Киритцугу тоже ответил, вновь ощутив легкую боль в сердце.

Ничего не можешь с этим поделать…

В этой фразе не было ни стенаний, ни печали. Киритцугу взглянул на ночное небо.

- Эх, какая красивая луна…

Он чувствовал себя так, словно это была единственная в его жизни ночь, когда светила такая красивая луна, и Киритцугу был счастлив, потому что мог поделиться таким прекрасным воспоминанием с Широ.

- Хмм. Если ты уже не можешь им стать, позволь мне стать им за тебя.

Мальчик дал обещание, произнеся эти слова своим обычным голосом в такую прекрасную ночь. Он сказал, что достигнет того, чего хотел достичь Киритцугу, но так и не сумел - вместо него.

Он тоже давал похожее обещание. Он тоже сказал нечто подобное человеку, который был ему важнее, чем кто-либо другой.

Тогда он твёрдо верил, что то, что он хранил в своём сердце, никогда не будет забыто. Но та уверенность – была забыта, забыта до этого момента.

- Ты уже взрослый, так что возможно ты уже на это не способен. Но я-то нет. Так что доверь её мне, доверь свою мечту…

Широ продолжал говорить, и его слова звучали как обещание. Его слова, как и этот ночной пейзаж, стали незабываемым воспоминанием, которое навсегда останется в сердце Киритцугу.

Именно. Раз они были под такой красивой луной, тогда он точно никогда этого не забудет.

Первая мысль Эмии Широ и его бесценная и невинная просьба определённо будет самым прекрасным воспоминанием, и навсегда останется его сердце.

Однако если мальчик унаследует мечту своего глупого отца, тогда он, возможно, будет ввергнут в бесконечное стенание и познает бездонное отчаянье.

Но он определённо будет способен вспомнить себя нынешнего, до тех пор, пока будет помнить эту ночь. Он будет помнить сердце, которое у него было в детстве; бесстрашное, не ведающее печали, и полное стремлений сердце.

И это будет… спасением для Киритцугу, который потерял себя, так и не поняв этого, мало-помалу сгибаемый временем. Спасением, на которое он надеялся.

- Да. Аах… тогда я счастлив.

Даже если Эмия Широ пойдёт по той же тропе что и он, он никогда не станет тем же человеком.

Казалось, все шрамы на сердце исцелились в тот момент, как он это понял. Эмия Киритцугу закрыл глаза.

И вот…

Этот мужчина, который ничего не достиг в своей жизни, и не обрёл ни одной победы, перестал дышать. Его последние мгновения были полны облегчения, и он скончался, как если бы просто отошёл ко сну.

- …

- Керри, каким человеком ты станешь, когда вырастешь?

Спросила она, освещенная ярким солнцем.

Он никогда не забудет её улыбки и её нежности.

Этот мир так прекрасен. Как бы он хотел, чтобы время навсегда остановилось в этот прекрасный момент.

Как только он об этом подумал, он пообещал сам того не зная.

Я никогда не забуду того, что я сегодня почувствовал.

- Я… хочу стать Защитником Справедливости!

Конец.

Глава 17.6 - Послесловие. Уробучи Ген

Уробучи Ген

Воссоздание произведения, которое получило большую известность – плохо это или хорошо?

Сделать из него аниме, или игру, или написать по нему роман; сиквел, ответвление от основного цикла… однажды я прыгал от радости, когда узнал, что это произойдёт с моим любимым произведением.

В детстве, я всегда с нетерпением ожидал новой встречи с любимыми персонажами; я предвкушал, как увижу их новые героические подвиги. До этого самого дня эти воспоминания согревают мне сердце.

Но когда, перейдя в новый век, я услышал нечто подобное о моём любимом произведении, я нахмурился, и мне стало не по себе.

Конечно, иногда подобное чувство не более чем просто паранойя. Эти сиквелы принесли мне много радости. Но нельзя отрицать, что во многих случаях, я ощущал подавленность, депрессию и, несравнимое ни с чем негодование от того, что мои прекрасные воспоминания были опорочены.

Это так называемое воссоздание – хорошо или плохо?

«Желание» о том, чтобы воссоздание попадало в категорию «хорошо», до сих пор эхом звучит в моём сердце.

Это чувство из прошлого, надежда на то, что рассказ никогда не кончится – я не забывал их до самого этого дня.

Но «чувство» громко кричало «нет». Определённо ничего хорошего из этого не выйдет. Новый способ изготовления лишь заимствует репутацию оригинала и использует её для наживы – и всё. Независимо от того, плох сиквел или хорош, его оценка и его репутация будут разделены с изначальным автором. В таком случае, кто будет тратить свой энтузиазм на это произведение? Пока качество сносное, просто продавай его в больших количествах, пока его берут – подобная ситуация повторялась бессчетное количество раз. И теперь, по какой причине я верю в то, что «это желание будет передано другим людям»?

«Да», неохотно признаёт разум. Это безнадёжно.

В наши дни, развлечения для отаку, которые включают в себя анимацию, игры и короткие романы, производятся в больших количествах для получения прибыли, что можно назвать «индустрией». Да, это и так уже «индустрия». Законы рынка подчиняются бесконечно ускоряющемуся циклу предложения и спроса. В системе, в которой первостепенной целью является благополучие производителя, к которому продолжают идти потребители, неимоверно глупо называть своё произведение завершённым, если оно состоит лишь из одного единственного продукта. Ограниченное число идей, которые затем превращаются в игры, аниме, комиксы, романы, создаются фигурки, новые релизы, новые издания, антологии, новые переводы, ремейки… Так называемая экология представляет собой переработку и повторное использование, выжимая из работы всю возможную пользу, всю, до последней капли. И доверие поклонников может быть поколеблено в процессе коллекционирования этих бесчисленных товаров.

Потому что лишь продолжение экономической активности, которая относиться к оригинальному произведению является в какой-то степени особым доказательством «ощущения любви».

И проблема деградации оригинального произведения, вызванная переработкой и повторным использованием, так же очевидна, как и качество переработанной бумаги. Так как покупатель будет продолжать покупать лишь по инерции, продавцу до этого не будет никакого дела. Вот так стимулируется развитие экономики: бесчисленное количество людей кормят свои семьи на эти доходы. Есть ещё вопросы?

Эти деньги получены от воссоздания. Воссоздание приносит благополучие всем людям. Если кто-нибудь встанет и будет отрицать это благополучие, его постигнет общественное осуждение, что оставит за собой болезненные воспоминания. Он потеряет друзей, он потеряет спонсоров, он потеряет даже свою тарелку с рисом. Я - человек, который понял всё это, - давно уже взрослый человек. Я уже научился следить за настроениями людей, уважать здравый смысл и индустрию, и преуспевать в традиционных для Японии добродетелях, которые гласят «улыбайся и говори «да».

…Воссоздание – хорошо или плохо?

Конечно, в этом вопросе заключены чувства. Но выше лежит экономическая составляющая.

Было произведено множество сиквелов, но было выпущено и много того, что исказило оригинальное произведение.

Гуляя по Акихабаре я обнаружил, что, не смотря ни на что, не могу перестать смеяться. Окружённый столькими людьми, у которых был один интерес, что за нехорошее чувство я испытывал, что всегда зарождалось в глубине моей души?

В конце, я оставил попытки докопаться до истины. Мм, я не очень хорош в том, чтобы разбираться с подобными проблемами. Серьёзному размышлению я предпочитаю действие.

В сравнении с тем, чтобы делать безответственные заявления другим людям, будет лучше воссоздать произведение таким образом, чтобы я сам его признал. И в сравнении с производителями, люди, которые никак с этим не связаны и знают лишь как причитать – ещё более жалки.

Разумеется, это очень большой риск. Даже если у кого-то есть неимоверное желание создать оригинальное произведение, если у него недостаточно умения и сил чтобы закончить его, он определённо не преуспеет. И если он не справится - провал будет ещё более шокирующим. Не только репутация будет запятнана, будет осквернена любовь.

Но я всё-таки его написал.

Для меня писать – всё равно, что выращивать цветы.

Привлечённое красотой цветов, это чувство превращается в плод, растущий в моём сердце, который затем разбрасывает свои семена. Именно потому, что эти семена остаются в моей груди, я ревностно поливаю и удобряю, мечтая о том, что цветы вновь смогут расцвести, и тогда уже все познают их красоту.

На самом деле у меня нет никаких идеалов и установок, и я не отрицаю реалии современного мира; во мне мало той уникальности, за которую можно было воздать похвалу. Всё что у меня есть, так это семена, которые я получил от других людей. Я люблю боевики, фильмы про кун-фу, научную фантастику; мне нравиться перевоплощающиеся герои, монстры вселенной, и западные фильмы про месть. Именно потому, что эта любовь уже несколько раз вырывалась из моего тела, я и выбрал эту профессию. Вот что я делаю – каждый раз я занимаюсь воссозданием. Раз уж я этим занимаюсь, как я могу принять, то, что оно отвергается? Если это возможно, я бы хотел гордо расправить плечи и громко об этом закричать. Даже если вся эта индустрия воссоздания сама по себе пуста, и не знает никакого стыда, и даже если там свирепствуют паразиты - всё равно верю, что радость от процесса написания - очень благородное чувство.

Книга, на написание которой я потратил одну тысячу четыреста с лишним страниц бумаги ради того чтобы выкрикнуть «Я люблю Фэйт», представлена вашему вниманию.

Это был долгий и напряжённый бой. Сказать по правде, я вложил невероятное количество усилий в эту работу. Но с моей точки зрения это того стоило. Вот мой ответ; я прошёл сквозь процесс создания, ни на секунду не забывая об этом откровении.

Воссоздание – хорошо или плохо? Я думаю, что после этого дня я больше не буду задаваться этим вопросом.

Я поставил на кон всё, что у меня было, и продолжил писать то, что приносило мне радость, и я использую это как доказательство, чтобы опровергнуть любое негативное влияние.

Если вкратце, то всё именно так. Вот чему научил меня процесс написания четырёх книг.

Внезапно оборачиваясь назад… вспоминая себя, того кто однажды хотел перестать писать… кто же скажет что я не был спасён произведением под названием «Fate/Zero»?

Да, я нашёл свой ответ.

Дорогие читатели, будьте спокойны. С этого дня, я, Уробучи, буду продолжать борьбу.

Глава 17.7 - Комментарий. Насу Киноко

Насу Киноко

Вот как закончилось его путешествие.

Наконец, человек, который никогда не совершал ничего по-настоящему подлого или злого, человек с простым и обычным желанием в качестве цели, вернулся к началу, и занавес упал.

Ошибки на протяжении всего пути.

Десять лет уже прошло, когда человек, который не достиг спасения, обрел свою давнишнюю мечту.

***

«Ааах… Молодец, Уробучи Ген».

Закончив читать все четыре тома, я закрыл книгу с тяжёлым сердцем, поднял взгляд к небу и произнёс слова искренней благодарности.

Слишком жестоко.

Слишком тяжко.

Никто так и не достиг спасения.

Но, несмотря на эти жертвы, искры величия всё ещё витают в наших сердцах.

Созидание и разрушение – как пара близнецов. Всё поглощается алым пламенем и развеивается по ветру. Но в конце, новая жизнь будет рождена из опустошенного поля боя, где ничего не должно было остаться кроме печали.

Этот свет безгранично мал по сравнению с тем, что было потеряно, но в результате несравнимо более благороден. Мы, кто в состоянии лишь наблюдать, можем только чувствовать тепло этого света.

Я лишь надеюсь добавить кое-что к морали этой истории.

Даже если кто-то не преуспел в конце, однажды появится тот, кто унаследует его стремления…

Я твёрдо верю, что чувства читателей этой книги и мои собственные – полностью совпадают.

Ошеломляющее чувство скорости и ритма.

Конец пришёл словно лавина, обрушивая на нас одну волну за другой. Схватки Героических Душ, яркие, словно анимационные кадры, заставляли нас забывать о дыхании. Множество персонажей уходили один за другим.

Первые три тома были лишь разогревом. Способности Уробучи Гена наконец-то демонстрируют всё его величие в четвёртом томе. Как вы уже, наверное, испытали на себе - ваше сердце хоть и кричало от напряжения, руки продолжали перелистывать страницы в дьявольском ритме.

Но, в конечном счёте, ощутили ли вы расслабленность и удовлетворение? Хоть печаль и поселилась в наших сердцах, не родилось ни намёка на сожаление.

Рассказ, в котором человек не смог достичь своего величайшего стремления имеет причину, по которой он должен существовать. Он существует, чтобы показать нам силу и способности призываемых чудес из обители отчаянья. Эта сила, связывающая рассказы, которые последуют после, оставила глубокий след в моём сердце.

С выходом четвёртого тома, «Fate/Zero» больше не побочная история, но рассказ, который истинно связан с каноном. Хоть их формы повествования и отличаются, если они могут поддерживать и дополнять друг друга, тогда «зеро» более не 0, но он даже превзошёл полностью завершённую 1.

***

Позвольте сказать мне ещё кое-что. События «Fate/Zero» происходят до компьютерной игры «Fate/Stay Night», описывая, как защитник справедливости начал свой путь.

В этой истории есть «справедливость», и это чрезвычайно нелепое неискреннее слово лежит в основе сюжета. На самом деле это была неинтересная и неотшлифованная история, и Уробучи Ген сделал из неё праздник для глаз.

Роман, Zero.

И интерактивный роман, Stay Night.

Два очень отличных друг от друга стиля и формы, и даже авторы сценария не похожи.

Изначальный автор и редактор этой книги - Уробучи Ген.

Некоторые наши интересы совпадают, но глубоко внутри лежат различия: в стилях, мыслях, знаниях; вегетарианец против мясоеда, во времени для сна и даже в предпочтении девушек! Ой, нет, последние три пункта не имеют ничего общего с этим Комментарием. Нет, правда.

«Zero», написанный Уробучи Геном, изначально по стилю очень отличался от «Stay Night».

Однако оба в своей сущности удивительно похожи.

Когда Зеро был отдан в печать, большинство читателей наверняка были охвачены тревогой и ожиданием. И хоть Уробучи Ген – превосходный писатель, всегда существует возможность, что вместо красивой мелодии зазвучит какофония, когда он будет работать в чужой вселенной.

Но как вы сами видите, хоть задействованные в представлении инструменты отличаются друг от друга, мелодии двух работ сочетаются в идеальной гармонии; замечательно сыгранное представление.

Сейчас я хочу поблагодарить тех, кто играл музыку «фэйта» и надеюсь, что вам понравились оба творения. Хоть я и не должен высказывать здесь свою благодарность, я воспользуюсь возможностью выразить мою искреннюю признательность Уробучи Гену.

Я и рад, что я, пусть и ненамного, смог унять боль в сердце Уробучи Гена.

- Я не могу полностью погрузиться в работу, - часто говорил мне Уробучи Ген.

Согласно его словам, именно по этой причине, он не мог удачно продолжать создавать отдельные части. С моей точки зрения, однако, всё это стало возможным из-за его спокойствия и склонности к аналитическому мышлению.

Если, например, я - дайвер, который погружается в историю, то он – всевидящий морской учёный, который изучает глубины, наблюдая за поверхностью воды. Его склонность к пониманию и анализу, несомненно, затмевают меня, кто лишь знает, как погружаться под воду.

- Что есть воссоздание?

Пару лет назад, Уробучи Ген часто говорил о своём понимании этого.

Я уважительно зову его старшим братом, но часто и без церемоний приказывал ему делать то и это. Однако с моей точки зрения он, в сравнении со мной – бескорыстный человек.

Когда-то давно произошло следующее.

Во время пресс-конференции по созданию адаптации, Уробучи Ген ответил:

- …Всё равно, неплохо адаптировать историю, в которую вы вложили столько работы, под аниме или игру, так? Вы покажете её миру только тогда, когда вы посчитаете, что она закончена. Надеюсь, вы примите во внимание, что случится, если вы измените способ исполнения. Ваше творение будет уже «чем-то совсем иным», будет всё дальше и дальше удаляться от своего оригинала, завершенной формы. Надеюсь, вы поймёте это.

Есть ряд «авторов», которые, хоть и частично понимают, что это неправильно, всё равно склоняют головы перед так называемой «радостью экспансии». Даже если их сердца и преисполнены подозрительностью, когда они сталкиваются со своей радостью и личной скромностью, подобная подозрительность кажется несущественной. По этой причине мы оставляем вопросы при себе.

Уробучи Ген - настоящий виртуоз, он достаточно чист для того, чтобы засечь то, из-за чего творение «будет всё дальше и дальше удаляться от своего оригинала, завершенной формы». Почти похоже на виртуозность самурая.

И из-за этого, он будет страдать от так называемого «Стресса Воссоздания».

Уробучи Ген также говорил:

- Создание сиквела с коммерческим уклоном – не хорошо. Некоммерческий сиквел – другое дело…

Именно. При написании «Fate/Zero» у него не было ни единой мысли о коммерции, и он лишь хотел написать про «свой идеальный Фэйт». Это невинное желание не было запятнано чем-то ненужным ил же теми факторами, которые продвигают современные бренды. Конечно, он сам лучше кого-либо другого осознаёт, что такой образ жизни не вписывается в современное общество.

Одобрят ли читатели его личные моральные ценности…?

К счастью, «Фэйт» - работа, признанная критиками. Именно поддержка многих читателей помогла Уробучи и «его любимому Фэйту» пройти по правильной тропе.

Нет, следует сказать, что он никогда не сбивался с пути.

Скорее всего, нельзя было избежать того, что Fate/Zero стал сагой полной крови и слёз, которая описывает путь Эмии Киритцугу.

Многие люди знают о своём лицемерии, и поэтому хотят перестать писать.

И ещё больше людей верят в свою любовь к оригиналу и выбирают продолжать писать.

Я лишь надеюсь добавить кое-что к морали этой истории.

Даже если кто-то не преуспел в конце, однажды появится тот, кто унаследует его стремления…

Это просто сказать, но Насу Киноко ощутил грусть в своём сердце, когда понял, что времена, когда Уробучи Ген как обычно будет в час ночи говорить «Как, по-твоему, это звучит?» чтобы затем рассказать о серии непредсказуемых поворотов сюжета – подошли к концу.

Страница книги Судьба/Истоки в интернете

Table of Contents

Том 1

Глава 0.1 - Пролог первый

Глава 0.2 - Пролог второй

Глава 0.3 - Пролог третий

Глава 1.1 - Акт 1. Глава 1

Глава 1.2 - Акт 1. Глава 2

Глава 1.3 - Акт 1. Глава 3

Глава 1.4 - Акт 1. Глава 4

Глава 1.5 - Акт 1. Глава 5

Глава 2.1 - Акт 2. Глава 1

Глава 2.2 - Акт 2. Глава 2

Глава 2.3 - Акт 2. Глава 3

Глава 2.4 - Акт 2. Глава 4

Глава 3.1 - Акт 3. Глава 1

Глава 3.2 - Акт 3. Глава 2

Глава 3.3 - Акт 3. Глава 3

Глава 3.4 - Акт 3. Глава 4

Глава 3.5 - Акт 3. Глава 5

Глава 4.1 - Акт 4. Глава 1

Глава 4.2 - Акт 4. Глава 2

Глава 4.3 - Акт 4. Глава 3

Глава 4.4 - Акт 4. Глава 4

Глава 4.5 - Послесловие. Глава 1

Глава 4.6 - Послесловие. Глава 2

Том 2

Глава 5.1 - Акт 5. Глава 1

Глава 5.2 - Акт 5. Глава 2

Глава 5.3 - Акт 5. Глава 3

Глава 5.4 - Акт 5. Глава 4

Глава 5.5 - Акт 5. Глава 5

Глава 6.1 - Акт 6. Глава 1

Глава 6.2 - Акт 6. Глава 2

2 - 6.3

2 - 6.4

2 - 7.1

2 - 7.3

2 - 7.4

2 - 8.1

2 - 8.2

2 - 8.3

2 - 8.4

2 - 8.5

2 - 8.6

2 - 8.7

3 - 9.1

3 - 9.2

3 - 9.3

3 - 9.4

3 - 9.5

3 - 10.1

3 - 10.2

3 - 10.3

3 - 10.4

3 - 10.5

3 - 11.1

3 - 11.2

3 - 11.3

3 - 11.4

3 - 12.1

3 - 12.2

3 - 12.3

3 - 12.4

Глава 12.5 - Послесловие

Том 4

Глава 13.0 - Интерлюдия. Когда-то, где-то

Глава 13.1 - Акт 13. Глава 1

Глава 13.2 - Акт 13. Глава 2

Глава 13.3 - Акт 13. Глава 3

Глава 13.4 - Акт 13. Глава 4

Глава 14.1 - Акт 14. Глава 1

Глава 14.2 - Акт 14. Глава 2

Глава 14.3 - Акт 14. Глава 3

4 - 14.4

4 - 14.5

4 - 15.1

4 - 15.2

4 - 15.3

4 - 15.4

4 - 15.5

4 - 16.1

4 - 16.2

4 - 16.3

4 - 16.4

4 - 16.5

4 - 16.6

4 - 16.7

4 - 16.8

4 - 16.9

4 - 17

4 - 17.1

4 - 17.2

Глава 17.3 - Эпилог первый. На Следующий День

Глава 17.4 - Эпилог второй. Полгода Спустя

Глава 17.5 - Эпилог третий. Пять Лет Спустя

Глава 17.6 - Послесловие. Уробучи Ген

Глава 17.7 - Комментарий. Насу Киноко

О книге