Глава 1

- Ха... ха..

Мне было трудно дышать, а сердце, казалось, готово разорваться на куски. Из-за действия наркотика тело было таким тяжёлым, а зрение расплывчатым, но я стиснул зубы, глядя в спину мальчику, который бежал впереди, держа меня за руку.

Маленький мальчик, который выглядел намного меньше меня, так и не отпустил мою руку, вцепившись в неё своей маленькой ручкой.

Неважно, сколько раз я спотыкался, пока мои ноги дрожали, мальчик не бросил меня. Каждый шаг давался с трудом, но он находился рядом и поддерживал меня.

Я сказал ему, чтобы он бросил меня, но он настойчиво качал головой, отказываясь делать так, как я ему сказал. Он пошевелил губами и что-то крикнул, но я не смог разобрать ни слова. Я слышал шелест зарослей, доносящийся из тёмного леса и даже жужжание насекомых, но по какой-то причине не мог расслышать слов этого мальчика.

Моё зрение ускользало, и я не мог разглядеть его лицо. Я пытался расслышать его слова, сфокусировавшись лишь на его голосе, но, так и не смог. Единственное, что я ощущал – аромат, щекочущий мой нюх.

- Где эти ублюдки?

- Немедленно найдите их!

Издалека доносились мужские голоса.

Я так хочу услышать голос этого мальчика, но не могу, так отчего же я так отчетливо слышу их голоса, настолько, что у меня по спине пробегают мурашки?

Мальчик моргнул и посмотрел на что-то, находящееся вдалеке на тропинке, по которой мы прошли. Звук шагов и шелест кустов были слышны так, словно раздавались совсем вблизи.

Моё тело снова начало трястись, и мальчик что-то сказал. Я был измучен и чувствовал, что вот-вот упаду в обморок. Я попытался хотя бы по губам мальчика прочитать то, что он говорил, но всё было безрезультатно.

Мальчик практически волоча тащил меня, приближаясь к дереву. Улёгшись неподалёку в густых кустах, он снова начал что-то говорить. Несмотря на то, что вокруг меня всё выглядело расплывчато, я видел, как мальчик слегка шевелил губами.

Вскоре он, безо всяких сожалений, повернулся ко мне спиной и выбежал из кустов.

- Вот он!

- Поймай этого ублюдка!

Голоса мужчин, доносившиеся издалека, быстро приближались, но вскоре снова удалились. Мне удалось поднять своё ослабшее тело и кое-как сесть.

У меня кружилась голова, и я чувствовал, что в любой момент сойду с ума.

Я встряхнул головой, постарался взять себя в руки и встать.

- Угх!

Мне показалось, словно в меня ударило молнией, и в тот момент я наконец-то услышал голос мальчика, который раньше не мог достигнуть моих ушей, и это потрясло мой разум.

Очевидно, из-за воздействия лекарства, которое распространилось по моему телу, я не мог должным образом контролировать его, но каким-то образом мне удалось подняться.

Как только я повернул голову в сторону кричащего мальчика, я увидел мужчин, окруживших его. Расстояние и размытое зрение мешали отчётливо разглядеть их, но было ясно, что мальчика окружали несколько мужчин.

Я яростно потёр глаза тыльной стороной ладони, в попытках хоть как-то вернуть себе зрение. Мои глаза болели, но мне было все равно, ведь благодаря моим действиям я хоть как-то смог разглядеть внешность мальчика и мужчин, находящихся вдалеке.

Мужчина схватил мальчика за затылок, направил на него фонарь и, разглядев его лицо, яростно крикнул:

- Сука!

Мужчина, державший мальчика за волосы левой рукой, выругался.

Мальчик изо всех сил пытался отбросить руку мужчины, но его рука даже не дрогнула, словно сил мальчика было недостаточно.

Разъярённый и раздражённый мужчина поднял правую руку, в которой что-то засияло в свете, исходящего от фонаря.

«Опасно!»

Я открыл рот, но не смог вымолвить ни звука. Мне казалось, словно кто-то сжимает мои голосовые связки.

Острое лезвие, которое мужчина держал в правой руке, направилось к шее мальчика и сразу же перерезало ему горло.

«Нет!»

Я широко открыл глаза, поджав губы.

Внезапно донёсся слабый сладкий аромат. От этого экстатического сладкого запаха у меня на некоторое время защекотало в носу.

Кровь фонтаном хлынула из горла мальчика, его голова всё ещё была зажата в руке мужчины. Рука, которой он пытался противостоять мужчине, безжизненно опустилась вниз.

Я почувствовал, как наркотик, овладевший моим телом, перестал действовать, и мне показалось, что зрение наконец-то вернулось.

Не знаю, как выглядели остальные люди, но внешность мальчика наконец-то стала столь ясной, словно он находился прямо передо мной.

Кровь, капающая с его шеи, полностью пропитала рубашку.

Мужчина разжал руку и стройное тело мальчика бессильно повалилось на пол. Вскоре мужчины быстро побежали в противоположную сторону.

Когда преследователи исчезли из поля видимости, я, пошатываясь, направился к мальчику. Единственным, что освещало территорию, был лунный свет, пробивающийся из-за облаков, но этого было достаточно.

По мере того как я приближался к мальчику, исходивший от него аромат постепенно усиливался.

Окровавленный мальчик, окружённый чарующим ароматом, потряс моё сознание.

Я рухнул на землю, не зная, как пошевелиться.

Плюхнувшись рядом с ним на колени, я почувствовал, как по моим щекам катятся слёзы, а моё зрение снова становится мутным. Всё тело горело, вероятно, не только от наркотика.

Не в силах контролировать своё сердце, которое, казалось, вот-вот разорвётся на части, я протянул руку, желая прикоснуться к мальчику.

Дрожащей рукой я притронулся к его затылку, но мальчик остался неподвижным.

Он весь был пропитан вязкой и ещё горячей жидкостью.

И хотя я не мог разглядеть цвета этой жидкости в тусклом лунном свете, сразу понял, что это была его кровь.

Сладкий аромат исходил от жидкости на моих руках, щекоча мои ноздри.

Но это было странно.

Сладкий запах крови мальчика постепенно исчезал.

Аромат феромона, который только что благоухал, был поглощён свежим ночным воздухом, а затем полностью исчез.

Моя рука задрожала, и я прикрыл рот. Я знал, что мой голос не просочится наружу, но мне казалось, что этот немой крик сможет вырваться и слететь с моих губ.

Окровавленными пальцами я дотронулся до своего лица, прикрыв рот, но, даже так, я не смог почувствовать больше никакого запаха.

Я чувствовал, что всё моё существо разрывается от боли.

Закрыв глаза, по моим щекам покатились слезы.

Плача и всхлипывая, я снова и снова мысленно повторял.

Прости.

Прости…

Прости меня….

* * *

Я почувствовал тепло на своей голове и открыл глаза.

Тёмная и ужасающая ночь в лесу исчезла, и всё, что я мог видеть, - это яркий искусственный свет. Я аккуратно моргнул и увидел перед собой чьи-то чёрные волосы.

- Ты в порядке?

Услышав незнакомый голос, я тут же посмотрел на его обладателя. Увидев его, я нахмурился и убрал его руку с моего лба.

- ...Что ты делаешь? - сердито спросил я.

Возможно, я слишком резко отбросил его руку, да и мой вопрос мог прозвучать слишком грубо, но собеседник, как обычно, никак не отреагировал.

- Я же говорил тебе не прикасаться ко мне без разрешения.

Я посмотрел на мужчину, который стоял около меня, холодным взглядом. Обычно другие люди вздрагивали и старались избегать моего взгляда, но он спокойно смотрел на меня, не выражая никаких эмоций.

Мне это не нравится.

Этот человек до сих пор никогда не избегал моего взгляда, а ведь с нашей первой встречи прошло уже практически полгода.

Какими бы угрожающими и холодными ни были мои глаза, выражение его лица всегда оставалось спокойным и непоколебимым.

Глава 2

Мужчина с прямой осанкой, слегка наклонился и, коснувшись моего лба и, словно ничего не произошло, спокойно сказал:

- Мне жаль, если я как-то обидел Вас. Вы не проснулись к тому времени, когда нужно идти на осмотр, поэтому я проверил Ваше состояние.

Я сделал недовольное выражение лица и открыл первый ящик стола, пристально смотря на мужчину.

Достав металлический портсигар, я вынул сигарету, и в тот же момент мужчина подошел ко мне, словно так и должно быть, и дал прикурить от зажигалки Zippo.*

П/р: Zippo - это саый известный во всём мире бренд, который производит зажигалки.

- Сегодняшняя инспекция будет проводиться, начиная от района Сонгил 1 заканчивая районом 5, как и планировалось. Желаете отправиться прямо сейчас?

Услышав слова этого человека, я глубоко вдохнул сигаретный дым. Я чувствовал, как едкий сигаретный дым, попав в легкие, очищает мой разум.

- Если подумать, то, по-моему, ты говорил, что вчера в районе 5 был переполох.

Я вспомнил содержание отчёта, предоставленного мне в письменном виде. Как и в случае перепланировки районов, почти все домохозяйства, проживающие в этом районе, выразили своё согласие. Однако некоторые из несогласных, долгое время работающие на этом участке, выразили своё недовольство и пришли в офис, демонстрируя своё неистовство. Вчера я подумал, что произошло нечто подобное.

Квон Ли Хён, человек, работающий моим секретарем и преданным телохранителем, немедленно отреагировал:

- Некоторые жители сказали, что они устроили забастовку перед офисом пятого района, однако всех их вывели военнослужащие.

Ненавижу, когда устраивают шумиху.

Думаю, что мне повезло, раз есть парочка добровольцев, готовых работать в подобное время.

Я потушил наполовину сгоревшую сигарету, разломав её пополам.

Затем я направился к вешалке. Ли Хён опередил меня, взял пиджак, висевший на ней и расправил его передо мной так, чтобы я смог надеть его.

Затем он взял тяжёлое пальто и сделал то же самое. Он действовал так, словно всё это было абсолютно естественно.

Одетый в чёрное пальто хорошего качества, я сказал:

- Позвони Сон Джихвану вечером.

Я чувствовал себя отвратительно из-за того старого сна, который снова приснился мне. Думаю, если я расслаблюсь после работы, то смогу избавиться от этого удушающего ощущения.

- … Понял.

Казалось, он выдержал некоторую паузу, прежде чем ответить, но мне было всё равно. Разве я хоть когда-то заботился о ком-то?

Я прошёл мимо Ли Хёна, стоявшего неподвижно.

Прямо позади себя я чувствовал его присутствие, следовавшее за мной, словно тень.

В прошлом я ненавидел, когда кто-то стоял у меня за спиной, но после полугода, проведенного вместе, ощущение шагов Квон Ли Хёна позади меня стало таким естественным.

* * *

Транспортные средства, которые были проверены последовательно, начиная с района Сонгил 1, вскоре прибыли на строительную площадку в районе 5.

Как только появился чёрный роскошный автомобиль, совершенно не подходящий для этого места, многочисленные взгляды работников тут же обратились к нему.

Машина остановилась, и Ли Хён, сидевший на пассажирском сиденье, вышел первым и открыл дверь заднего сиденья.

Ли Джухёк, исполнительный директор «Shinwoo Construction», вышел из машины и нахмурился, оглядываясь по сторонам.

То же самое происходило и в других районах, но район 5 был мобилизован с большим количеством рабочей силы и материалов, поэтому пыли здесь было значительно больше, учитывая активность работ.

Мужчина средних лет, который издалека узнал машину, тут же подбежал.

- О, исполнительный директор. Добро пожаловать!

С улыбкой на лице бригадир поклонился Джухёку и повёл его внутрь.

Ли Хён велел водителю немного подождать и последовал за Джухёком.

Во время инспекции не было ничего особо интересного.

Они обменялись историями о том, сколько было проделано работы, сколько задействовано рабочей силы и какова была рабочая обстановка.

Поскольку это происходило вскоре после начала реконструкции, примерно в это время существующие здания были разрушены, а затем создана новая структура. Несмотря на всё это было много разговоров за просматриванием чертежей, которые планировалось завершить.

- Я скоро снова приеду навестить вас. Я хочу проверить поступающие новые материалы.

- Да, я сообщу Вам, как только они поступят.

Услышав слова Джухёка, бригадир поклонился.

Они собирались вернуться к машине.

- Вы ублюдки!

Мужчины удивились, услышав ругательства, но в этот момент что-то полетело в сторону Джухёка. Как раз перед тем, как предмет попал ему в плечо, Ли Хён, который словно тень следовал за ним, быстро загородил его, приняв удар на себя.

Бах!

Что-то взорвалось.

Сырое яйцо, которое попало в него вместо Джухёка, стекало по виску Ли Хёна. И хотя Джухёк находился за Ли Хёном, несколько кусочков яичной скорлупы долетели до его плеча.

Старик, бросивший сырое яйцо, вздрогнул от взглядя Ли Хёна, и достал из ещё парочку яиц из карманов своей потрёпанной куртки.

Когда он повернулся и бросил сырые яйца в Джухёка, Ли Хён снова без каких-либо колебаний заблокировал их своим телом.

Подобный звук раздался ещё дважды, и костюм Ли Хёна быстро весь перепачкался в сырых яйцах и их скорлупе.

- Этот…этот старик!

Погрузившись в размышления, бригадир подозвал несколько рабочих, находившихся поблизости, сказав им утащить старика.

Старик, которого тащили двое сильных мужчин, разъярённо закричал.

Ли Хён обернулся, будучи весь перемазанный в яйцах, посмотрел на частички яичной скорлупы на плече у Джухёка, и достал носовой платок из внутреннего кармана своего пиджака.

Когда он потянулся к Джухёку, тот грубо схватил его.

- Ты не мог просто остановить его?

Джухёк, который холодно отчитывал Ли Хёна, грубо вытер носовым платком яичную скорлупу и липкую жидкость со своего плеча.

Затем он толкнул Ли Хёна в грудь, и тот на мгновение пошатнулся, но тут же быстро принял обычную спокойную позу, а затем взял возвращённый им носовой платок.

Бригадир быстро низко поклонился Джухёку.

- Мне очень жаль! Это старик, который выступал против перепланировки. Он иногда приходит ко мне и устраивает нечто подобное… Ох, Вы в порядке?

Джухёк взглянул на него сверху вниз и нахмурился. Благодаря телу Ли Хёна, его не задело во время бомбардировки яйцами, но слышать в свой адрес все те ругательства от старика было неприятно.

- Он сам об этом позаботится. В следующий раз, когда я увижу его, я не могу предсказать, что случится с этим стариком так же, как и с тобой.

Джухёк, кинув недовольный взгляд на бригадира, повернулся и пошёл к своей машине. Оставив позади бригадира, который размышлял и не знал, что делать, Ли Хён так же направился за ним.

Каждый раз, когда он делал шаг, вниз стекала яичная липкая жидкость. Из-за того, что одно из яиц прилетело прямо в голову – лицо Ли Хёна было полностью мокрым и грязным, однако выражение его лица, как и всегда, оставалось невозмутимым и бесстрастным, словно ничего не произошло.

Ли Хён подошёл к машине и открыл заднюю дверь чистой рукой. Джухёк, который собирался сесть в машину, неодобрительно посмотрел на него и сказал:

- Квон Ли Хён, ты поедешь отдельно. Не пачкай машину.

Сказав эти слова, он сел в машину.

Это было разочаровывающе и несправедливо по отношению к Ли Хёну, который собственным телом загородил его, но даже так, парень оставался спокойным, не выражая никаких эмоций.

Машина Джухёна тронулась, и Ли Хён молча смотрел ей в след.

После того, как машина полностью скрылась из виду, взгляд Ли Хёна переместился. Он посмотрел на носовой платок, который лежал в его руке.

По волосам парня стекал яичный желток.

* * *

Прошел час с того момента, прежде чем Ли Хён прибыл в пентхаус Джухёка.

Он как мог привёл себя в порядок, но его одежда всё равно была полностью пропитана разбитыми яйцами. Вдобавок ко всему, желток, попавший на голову, затвердел и засох, а волосы слиплись.

Как только он вошёл в пентхаус, его встретили два телохранителя, стоявшие у входа, и молодой человек, выходящий из ванной. Он был очень красив, а рост достигал ста семидесяти сантиметров.

Ли Хён посмотрел на Сон Джихвана, которого позвали по приказу Джухёка, и слегка склонил голову.

- Хм? Мне было интересно, почему я не смог тебя увидеть. Но вот ты здесь. С тобой что-то случилось?

Сон Джихван, который подошёл ближе, беззаботно спросил, окинув Ли Хёна откровенным взглядом.

Сквозь мягкий халат для душа, виднелась белая кожа, разгорячённая тёплой водой.

Ли Хён попытался молча пройти мимо.

- Ты с кем-то подрался?

- Всё совсем не так.

- Это что, яйцо? Серьёзно? Тебе снова досталось вместо Джухёка?

Джихван никак не хотел отстать, продолжая задавать вопросы.

Ли Хён попытался пойти в свою комнату, больше не отвечая ему, но его ноги остановились, когда мягкая рука, которая, казалось, никогда не была утруждена никакой работой, потянула его за подол куртки.

Джихван нахмурился и поднял глаза.

- Эй, Ли Хён. Я уже давно понял какой ты, но, знаешь, когда тебя кто-то спрашивает, ты должен отвечать!..

- Что ты делаешь?

Джихван быстро закрыл рот, услышав внезапно раздавшийся голос. Пристальный взгляд Ли Хана и его собственный направились к источнику голоса.

Джухёк, прислонившийся к открытой двери в комнате, был одет в спортивные штаны и свободную расстёгнутую рубашку, которая обнажала рельефные мышцы, а его волосы не были уложены. Однако, недовольное выражение лица человека, державшего сигарету во рту и пристально наблюдавшего за происходящим, полностью контрастировало с той комфортной одеждой, в которую он был одет, и делало атмосферу напряжённой.

Джухёк, засунув обе руки в карманы брюк, подошёл к Джихвану.

Ли Хён наклонился, а Джихван поправил подол своего халата и одарил Джухёка яркой улыбкой.

- Я заговорил с ним, потому что он выглядел таким жалким, но он даже не ответил мне должным образом.

Джихван потёр глаза, а затем обнял Джухёка.

Джухёк посмотрел на него сверху вниз, по-прежнему держа сигарету во рту, а затем взглянул на Ли Хёна.

Он нахмурился, оглядывая костюм, перемазанный в яйцах.

- Как долго ты собираешься ходить, распространяя яичный запах? Поторопись и прими душ. – равнодушно сказал он Ли Хёну, а затем отцепил от себя Джихвана.

Джихван последовал за Джухёком, который направился в свою комнату.

- Как долго ты планируешь заниматься этим сегодня? Вчера я хорошо отдохнул, так что с моей выносливостью всё в порядке.

- Это зависит от тебя, Сон Джихван. – бесстрастно ответил Джухён, выдохнув сигаретный дым.

Джихван облизнул губы, как будто уже предвкушал награду за предстоящее горячее время. Вскоре дверь в спальню закрылась.

Ли Хён, который молча смотрел на закрытую дверь, отвернулся.

Он должен был всегда находиться рядом, чтобы помогать Джухёку, поэтому в пентхаусе для Ли Хёна была отдельная комната. Простой шкаф и комод, дешёвый на вид стол и стулья и маленькая односпальная кровать, - всё, что находилось в его комнате.

Войдя в свою жалкую комнатку, Ли Хён закрыл дверь.

Находясь в тихом и маленьком помещении, парень закрыл глаза, слыша лишь звуки своего собственного дыхания.

Ему бы не хотелось слышать нечто подобного, однако, приняв душ и переодевшись, Ли Хёну пришлось встать прямо перед дверью в комнату Джухёка. Во время секса с другими парнями, Джухёк часто звал Ли Хёна, заставляя его выполнять различные поручения.

Когда он больше не мог сконцентрироваться на сексе, он звал Ли Хёна, стоявшего за дверью, заставляя войти в комнату. Джухёк, казалось, наслаждался волнением этого момента и постыдным выражением его лица. Иногда он смотрел на лицо Ли Хёна так, словно оценивал, но, видя отсутствие хоть какой-то реакции, тут же терял интерес и отводил от него взгляд.

То же самое будет и сегодня.

Всё так же, как и всегда.

* * *

- Ах! Ах!

Стоны внутри комнаты постепенно усиливались.

- Эй, прекрати... ах! Джухёк, пожалуйста...! Хаа!

Пришло время медленно покончить с этим. Джихван, который сказал, что у него хорошая физическая сила, наслаждался интенсивным сексом с Джихёном, однако по истечению трех часов, он молил о пощаде.

Ли Хёк подумал, что смену стонов удовольствия на мольбы о прекращении вполне можно понять, ведь у парня долгое время не было возможности отдохнуть.

- Угх!

Болезненные стоны Джихвана коснулись его слуха.

Кончики пальцев Ли Хёна, находившегося по другую сторону двери, слегка дрогнули. Движение было настолько незначительным, что охранники, стоявшие слегка поодаль, даже не заметили этого. Скорее всего, они просто смотрели на Ли Хёна, который даже услышав все эти звуки, не изменился в лице.

Послышался стон, близкий к рыданию, и вскоре после этого дверь распахнулась, а затем вышел Джухёк, одетый в халат, сквозь который, даже несмотря на плотную ткань, было отчетливо видно, что его мужское достоинство внушительного размера.

Вытерев мокрый от пота лоб и поправив чёлку, Джухёк, разражённо сказал Ли Хёну:

- Позаботься об этом. – а затем направился прямиком в ванную.

Ли Хён на мгновение посмотрел ему в след, а затем вошёл в спальню.

Как и ожидалось, Джихван, измотанный и похожий на труп, лежал на кровати в полном изнеможении, а вся простынь была пропитана спермой и потом. В комнате валялось множество использованных презервативов, а на прикроватном столике стояла пепельница, переполненная сигаретными бычками.

Ли Хён поднял халат, валявшийся на полу, и подошёл к Джихвану, который лежал на кровати лицом вниз. Его спина несколько раз поднялась и опустилась.

- Сон Джихван, ты в порядке?

Джихван поднял голову от всегда неизменного, аккуратного тона голоса. Его лицо было покрыто слезами и потом, но он выглядел довольно горячим и симпатичным, потому что на его красивом лице был глубокий румянец.

Джихван, потерев уголки своих опухших глаз тыльной стороной ладони, с трудом приподнял верхнюю часть тела.

- Угх! - Джихван нахмурился и слегка застонал из-за резкой боли в пояснице.

Ли Хён накинул халат ему на спину и осторожно, держа за руку, помог ему сесть.

- Ах… Я действительно думал, что умру.

Джихван сел на кровать, втиснул руки в карманы халата и нахмурился. Его мышцы болели, а руки дрожали.

Джихван, взяв влажную салфетку, протянутую ему Ли Хёном, вытер сперму, растекшуюся по животу, и проворчал:

- Я неважно себя чувствую сейчас, поэтому, пожалуйста, спроси его, могу ли я переночевать здесь.

Время было уже около десяти часов вечера. Завтра у него выходной, так что он надеялся хорошо выспаться.

С другой стороны, парень подумал, что, если останется здесь, Джухёк может снова позвать его к себе…  в любом случае он ничего не потеряет, получив достойную оплату, так что всё хорошо.

Однако Ли Хён, который хорошо знал характер Джухёка, ответил, что это невозможно.

- Исполнительный директор не позволяет другим людям спать в его доме. Я уверен, что ты уже знаешь об этом.

С юных лет Джухёк, будучи старшим сыном богатой семьи, несколько раз подвергался угрозам похищения и убийства. Из-за полученной психологической травмы он жил один в просторном пентхаусе, и единственными людьми, которым он разрешал оставаться внутри, были два телохранителя, охранявшие вход, и еще парочка охранников, находившихся в другой комнате для обеспечения внешней безопасности.

- Ты ведь ночуешь здесь. - Джихван поджал губы и закатил глаза.

Как он и сказал, Ли Хён был особым случаем, - он жил в доме Джухёка.

Ли Хён был единственным, кто находился столь близко к Джухёку, оставаясь рядом с ним на протяжении двадцати четырех часов в сутки.

Квон Ли Хён - секретарь и телохранитель.

Телохранители, охранявшие входную дверь, работали посменно, но Ли Хён, постоянно находившийся рядом с Джухёком, оставался несменным.

Джихван надеялся, что он тоже станет особенным для Джухёка.

Джихван схватил Ли Хёна за руку, собиравшего разбросанные по всюду презервативы.

- Сначала спроси его. Я имею в виду, что сегодня его настроение было достаточно хорошим. Он позволит мне остаться.

Пусть парень и сказал, что все было хорошо, но ведь именно он совсем недавно умолял Джухёка остановиться.

Даже если бы это было не так, глядя на хмурый взгляд Джухёка, Ли Хён мог с уверенностью сказать, что сегодняшний секс ничем не отличался от обычного. Если и была какая-то разница, то она заключалась лишь в том, что сегодня Джихван смог продержаться дольше на тридцать минут.

Секс с Джухёком не был неординарно долгим. На самом деле сегодня он длился всего лишь три часа. Но человек, подвергшийся подобному, сказал бы, что заниматься сексом с Джухёком три часа намного сложнее, чем с кем-то другим, потратив на это весь день.

Джухёк никого не жалел и не проявлял ласки.

Это дело другого человека - позаботиться о себе и заставить Джухёка возбудиться. Как только эрекция достигнута, а член оказался внутри партнёра, мужчина тут же начинает яростно врываться в него, словно вот-вот достигнет кульминации.

Он не проявляет никакого интереса к своему партнеру. Всё, что его заботит – лишь собственное удовольствие.

Если Джухёк кончит, можно взять перерыв и немного отдохнуть.

Однако до сих пор Джухёк никогда не мог кончить во время секса.

Кажется, он даже обращался в больницу, но пришёл к выводу, что, хотя у него было очень здоровое тело, проблема заключалась в психологической травме.

Джухёк недовольно фыркнул, когда ему посоветовали обратиться к психиатру. Если новость о том, что старший сын «Shinwoo Group», одного из ведущих конгломератов Кореи, проходит психиатрическое лечение, просочится в СМИ, несомненно поднимется шумиха. Даже если бы этого не произошло, самооценка Джухёка была настолько высока, что он не мог себе позволить чего-то подобного и думал, что сможет со всем справиться самостоятельно. Он был уверен, что его разум в полном порядке.

Однако тот факт, что он не мог эякулировать даже тогда, когда удовольствие от секса достигло своего пика, был более серьёзной проблемой, чем он думал.

Джухёк всегда испытывает наслаждение от процесса, предшествующего эякуляции, но достичь её так и не может.

Чувствовать, что ты вот-вот достигнешь желаемого снова и снова, но так и не можешь сделать этого, - очень неприятно.

Глава 3

Сможет ли он достигнуть кульминации, если ещё немного продолжит действовать? Испытает ли это чувство? Думая лишь об этом, мужчина обращается со своим партнёром настолько сурово, насколько это возможно, не обращая внимания ни на что, кроме собственных ощущений, не прекращая своих действий.

Так что секс с Джухёком всегда был трудным для его партнёра. Даже если парень больше не мог этого терпеть, начинал плакать и умолял Джухёка остановиться, он, не обращая внимания на мольбы, продолжал отчаянно изматывать партнёра на протяжении заранее обговоренного времени.

В зависимости от продолжительности секса с Джухёком, его партнеры получали различные вознаграждения. Джихван, который выдержал 3 часа, вероятно, сможет получить довольно большую рекламу от группы «Shinwoo», в противном случае он может получить главную роль в фильме, в котором он так хотел сняться.

Однако, как обычно, Джухёк был полон недовольства и нервозности.

Ли Хён был уверен, что Джухёк, как и всегда, по-прежнему будет пытаться самостоятельно удовлетворить себя, закрывшись в ванной и, едва достигнув кульминации, останется неудовлетворенным, ощущая, что чего-то не хватает.

Это было очевидно.

Даже не видя его, Ли Хён мог с уверенностью сказать, что заявление Джихвана о том, что «настроение Джухёка достаточно хорошее», было полнейшим абсурдом, и выполнение его просьбы совершенно невозможно.

- Я думаю, что было бы лучше спросить напрямую.

Даже если Ли Хён спросит Джухёка, ничего хорошего из этого не выйдет, наоборот, он лишь разбередит его раны. Ли Хён думал, что если и есть хоть какая-то вероятность в исполнении подобной просьбы, то спрашивать стоит об этом самому Джихвану и сразу после окончания секса.

Джихван прищурил глаза, но внезапно потянул Ли Хёна за руку. Он внимательно посмотрел на лицо Ли Хёна, находившееся прямо перед ним, и улыбнулся, изогнув брови.

- Разве Ли Хён не может замолвить за меня словечко? Я достойно отплачу тебе позже.

Пальцы Джихвана нежно погладили сжатое запястье Ли Хёна, осторожно скользя под белую рубашку, слегка поглаживая его. Было очевидно, что парень пытается соблазнить его, однако Ли Хён никак не отреагировал.

- Извини.

Джихван нахмурился, услышав такой равнодушный ответ. Он, с выражением лица убитого горем человека, внезапно посмотрел на Ли Хёна.

Ли Хён, со спокойно распущенными тёмными волосами, выглядел так, что даже Джихван, повидавший много красавцев, работая в индустрии развлечений, не мог не обратить на него внимания.

Тёмные волосы и чёрные глаза, контрастировавшие со светлой, практически фарфоровой кожей, быстро привлекли внимание смотрящего. Спокойный взгляд, длинные густые ресницы, идеальной формы нос и красные губы притягивали к себе. Джихван не мог отвести от него взгляд.

Ранее он познакомился с доминантной омегой моделью, которая, по слухам, была красивой, и говорили, что она обладала очень запоминающейся и ослепительной внешностью. Однако Ли Хён, стоявший перед ним, обладал противоположной, аккуратной и утончённой красотой. Глядя на Ли Хёна, Джихван думал, что столь утончённый человек выглядит намного привлекательнее.

Его сердце заколотилось, когда он представил с покрасневшим и взволнованным лицом, человека, который никогда не проявлял никаких эмоций, оставаясь с невыразительным лицом независимо от обстоятельств.

Джихвана интересовал не только Джухёк, но и Ли Хён.

Обняв Ли Хёна за шею, он притянул его к себе поближе и тихо прошептал ему на ухо:

- Ли Хён мне тоже нравится… Как ты смотришь на это?

Выражение лица Ли Хёна осталось неизменным. Он молча посмотрел на Джихвана, словно оценивая его намерения.

Джихван, нахмурившийся из-за отсутствия ответа Ли Хёна, приблизился к нему так, словно собирается поцеловать его в губы.

В тот момент, когда Ли Хён поднял руку, чтобы прикрыть губы Джихвана, он услышал голос, раздавшийся из-за двери.

- Теперь ты соблазняешь даже моего телохранителя?

Плечи Джихвана резко вздрогнули и сильно затряслись от этого холодного голоса. Посмотрев в сторону двери, он увидел Джухёка, который только что закончил принимать душ и сейчас стоял у двери, усмехаясь.

Джихван, который словно оцепенел, застыв в той же позе, даже не подумал о том, чтобы убрать руки с шеи Ли Хёна, а просто поджал губы с озадаченным лицом.

- Ах, нет, это не...

Увидев, что Джихван пытается оправдаться, Джухёк стер улыбку со своего лица и подошёл ближе к ним двоим. Он одной рукой схватил руку Джихвана, которая все ещё обвивалась вокруг шеи Ли Хёна, и сбросил её. Затем он схватил Ли Хёна за руку и швырнул его на пол.

Ли Хён, который с силой был отброшен на пол, не издал ни звука.

Посмотрев сверху вниз на Джихвана, стоя на том же месте, где ещё мгновение назад стоял Ли Хён, Джухёк холодно улыбнулся.

- Похоже, нашим отношениям пришёл конец.

Как только мужчина произнёс эти слова, он схватил запястье Джихвана одной рукой так, как будто собирался сломать его, и швырнул парня на пол. Повалившись с громким грохотом на пол, Джихван оказался практически под кроватью. Всё ещё держа Джихвана за запястье, Джухёк поволок парня прочь из комнаты, даже не дав ему возможности встать.

- Угх! Джухёк, подожди минутку! Мне больно! -  Закричал Джихван, которого тащили по полу в растрёпанном виде.

Он попытался сбросить руку Джухёка, которая больно сжала его запястье, но тот, будучи невероятно сильным, даже не обращал внимания на тщетные попытки сопротивления.

- Заткнись. Это отвратительно. - тихо предупредил Джухёк и бросил Джихвана двум телохранителям, стоявшим у входной двери.

Телохранители подняли Джихвана, глядя на нервное выражение Джухёка и слегка вздрогнули, ощутив суровую ауру, окружавшую их босса.

- Вышвырните его отсюда. Я предупреждаю тебя, не смей больше сюда приходить.

Сказав эти слова, он повернулся и собрался уйти, однако, Джихван, увидев ярко-красные отметины на своих запястьях, пришёл в ярость и громко закричал:

- Сумасшедший импотент! Несмотря на твой сумасшедший характер, я старался соответствовать всему...! Угх!

Он не успел договорить, поскольку ощутил резкую жгучую боль от столкновения кулака Джухёка с его лицом. Джихван ощутил вкус крови во рту, он испытывал неимоверную боль. Да, было настолько больно, словно ему одним ударом разнесли пол лица. На глазах Джихвана навернулись слезы.

- Сядь и раздвинь ноги. – гневно сказал Джухёк.

Двое телохранителей не сразу поняли, что их босс имел ввиду, однако, увидев горький взгляд Джухёка, их глаза расширились.

- Заставьте этого ублюдка сесть и раздвиньте его ноги.

Даже в разгар напряжённой атмосферы только этот холодный голос был отчётливо слышен в ушах Джихвана.

Два телохранителя, не говоря ни слова, усадили Джихвана, как приказал Джухёк, и раздвинули его ноги.

Именно тогда Джихван закричал от шока:

- Что ты делаешь?!

Он изо всех сил старался сомкнуть ноги, но даже не мог пошевелиться, поскольку двое сильных телохранителей верно исполняли приказ, держа его. Как бы сильно Джихван ни сопротивлялся, извиваясь, поскольку двое телохранителей держали его за руки и ноги, казалось, выбраться ему не удастся.

Когда он поднял глаза, в ужасе дрожа, находясь под давлением столь мрачной атмосферы, Джухёк смотрел на него сверху вниз так, словно перед ним был червь. Джихвану казалось, что Джухёк в любой момент может хватить его за шею и сломать её, и это чертовски пугало.

Джухё поднял правую ногу и, словно прицеливаясь, пристально посмотрев сверху вниз на пах Джихвана, направил на него стопу, как будто собирался ударить именно туда. Джихван, который на мгновение погрузился в размышления, отчаянно воскликнул:

- Извини! Спаси меня! Пощади!

- Ты не умрешь только потому, что больше не сможешь им пользоваться. – небрежно ответил Джухёк голосом полным гнева и насмешки.

Спустя мгновение Джухёк с силой пнул Джихвана.

Нет, он собирался не просто пнуть, он хотел растоптать его. Если бы не рука, которая едва успела удержать его ногу прямо перед тем, как он ударил Джихвана в пах.

Ли Хён, появившийся беззвучно, присел на корточки рядом с Джихваном, одной рукой сдерживая ногу Джухёка и, сохраняя обычное выражение лица, посмотрел Джухёку в глаза.

- Исполнительному директору не пойдёт на пользу, если поднимется шумиха.

- …

Джухёк посмотрел вниз на Ли Хёна, сдерживающего его от удара, не говоря ни слова. Глаза, которые пристально смотрели на него, вызывали сильное раздражение. Но ещё больше раздражало то, что Ли Хён лично остановил его и заступился за Джихвана.

Испытывая нестерпимое раздражение, Джухёк замахнулся и пнул Ли Хёна в лицо. Ли Хён пошатнулся, но не упал.

Отведя взгляд от Ли Хёна, на лице которого не дрогнул ни один мускул, Джихёк свирепо посмотрел на Джихвана, повернулся и зашёл в комнату. Только тогда Джихван и двое телохранителей, державших его, вздохнули с облегчением.

После того, как Джухёк окончательно скрылся из поля зрения, Ли Хён посмотрел на двух телохранителей. Они быстро помогли Джихвану подняться на ноги.

Ли Хён осторожно вытер кончиками пальцев окровавленную губу Джихвана, который всё ещё дрожал, а затем завязал его халат.

- Забудь о сегодняшнем дне. Также об исполнительном директоре.

Джихван закатил глаза и, плача, гневно сказал:

- Забыть об этом, ты серьезно? Ты же видел, что он со мной собирался сделать, верно?

- Говори тише.

Услышав предупреждение Ли Хёна, Джихван тут же закрыл рот. Но на его лице всё ещё читалось негодование и злость.

Ли Хён прожигал Джихвана холодным и острым взглядом, которого он никогда раньше не показывал. Джихван и двое телохранителей были так ошеломлены, что вздрогнули, и на мгновение даже забыли о том, как дышать.

- Мистер Джихван и исполнительный директор больше не состоят в каких-либо отношениях. Пожалуйста, не забывай, что мы никогда не встречались, и не приходи в этот дом.

Ли Хён похлопал Джихвана по плечу, как будто успокаивая его, однако его взгляд всё ещё оставался неимоверно ужасающим.

- Пожалуйста, отнесись к моему предупреждению серьёзно.

Джихван посуровел от этих тяжёлых слов. Было легко догадаться, о чём говорил Ли Хён, не вдаваясь в подробности. Очевидно, если он проигнорирует предупреждение, Джухёк не просто ударит его в пах, как собирался сделать это ранее, а сотрёт его с лица Земли.

Глядя на застывшего Джихвана, Ли Хён подумал, что парень понял его предупреждение и приказал двум телохранителям, молча смотревшим на них:

- Пожалуйста, принесите одежду этого человека и отправьте его домой.

Телохранители быстро кивнули Ли Хёну, который был намного меньше их ростом. Они не соревновались лично, но, просто взглянув на него сейчас, мужчины могли сказать, что он не был обычным человеком.

Ведомый двумя телохранителями, Джихван вышел из комнаты, а Ли Хён направился в спальню Джухёка, который курил сигарету, сидя на диване.

Джухёк, слегка нахмурившись, посмотрел на Ли Хёна, вошедшего в комнату.

Ли Хён, который слегка поклонился, словно извиняясь, начал выбрасывать презервативы и пачки салфеток, которые он не мог убрать раньше, в мусорное ведро. Закончив собирать мусор, он принялся убирать постельное бельё, которое всё было пропитано спермой.

- Тот неизвестный актёр, с которым ты связывался в прошлый раз…

Услышав голос, Ли Хён обернулся и посмотрел на Джухёка, который наблюдал за Ли Хёном так, словно оценивая его уборку. Потушив практически докуренную сигарету в пепельницу, стоявшую на столе рядом со стулом, Джухёк продолжил:

- Скажи ему, чтобы пришёл завтра.

- Хорошо. – спокойно ответил Ли Хён и продолжил менять постельное белье.

Джухёк поставил локоть на стол и положил подбородок на тыльную сторону ладони. Его глаза настойчиво преследовали Ли Хёна.

Для Ли Джухёка Квон Ли Хён был странным человеком.

Полгода назад произошёл инцидент, когда Джухёка чуть не зарезали на глазах у сотрудников компании. Подрядчик, который подъехал к нему на мотоцикле, достал нож и бросился прямо к Джухёку. Несмотря на то, что Джухёк достаточно тренировался и никогда никому не проигрывал, он не смог вовремя отреагировать на внезапную атаку.

Тем, кто бросился на защиту Джухёка и даже сумел поймать подрядчика, решившего совершить убийство, был Ли Хён. Он толкнул Джухёка, которого собирались зарезать, в сторону и вместо него получил ранение в руку. Не понимая, что происходит, подрядчик снова попытался напасть на Джухёка, а Ли Хён бросил свой мобильник в руль мотоцикла. Телефон, ударившись об руль, упал под колеса и разбился, однако благодаря этому мотоциклист на мгновение потерял управление и пошатнулся. Воспользовавшись этим, Ли Хён нанес крутой круговой удар ногой, чтобы сбить подрядчика с мотоцикла, и буквально за мгновение схватил его, связал руки галстуком и таким образом помог задержать преступника.

Джухёк до сих пор не может забыть тот момент, когда встревоженный взгляд Ли Хёна сменился спокойным, когда парень убедился в его невредимости.

В то время он не мог не удивляться. Человек, которого он увидел впервые, не только бросился на помощь, но и первым делом убедился в невредимости Джухёка, не обращая внимания на собственную раненную руку. Джухёк не мог этого понять.

- Чего ты хочешь? - спросил он Ли Хёна.

Однако, вопреки ожиданиям Джухёка, Ли Хён сказал, что ничего не ждёт взамен и собрался уходить. Тем, кто помешал Ли Хёну уйти, был Джухёк, схвативший его за руку.

Джухёк думал, что у всего есть своя цена и каждый человек, совершая тот или иной поступок, рассчитывает на что-либо, а потому, судя других людей по собственным устоям, он не поверил Ли Хёну.

Когда Джухёк в очередной раз настойчиво спросил Ли Хёна о его желаниях, тот произнес:

«Пожалуйста, позвольте мне работать рядом с исполнительным директором».

Пусть цена, запрашиваемая Ли Хёном была не высока, Джухёк тут же решил, что был абсолютно прав, и этого человека, так же, как и всех других, интересуют исключительно деньги. В его практике было не мало людей, которые считали, что, находясь рядом с ним, смогут что-то урвать.

Разумеется, по мнению Джухёка, Ли Хён был одним из них.

Однако, сомнения по поводу Ли Хёна давно исчезли. Он до сих пор не смог понять, почему же незнакомый человек, появившийся из неоткуда, спас его, не обращая внимания на собственную безопасность.

Поэтому он заставил начальника штаба сделать расследование на счёт личности Ли Хёна. В результате выяснилось, что Квон Ли Хён остался сиротой, у которого не было ни одного даже дальнего родственника, а также он никогда и никаким образом не пересекался с теми, кто имел на Джухёка какие-либо планы. Его выдающиеся навыки были признаны и не вызывали подозрений, так как до этого момента парень работал в известной компании под названием «Muyeol group» телохранителем.

Было ли это действительно совпадением, или он специально искал возможность сделать так, чтобы Джухёк был у него в долгу?

В любом случае это не имело значения. Потому что с людьми, желающими денег, дело иметь намного проще.

Итак, Джухёк предложил Ли Хёну огромную зарплату, думая, что парень хотел находиться рядом с ним из-за того, что ему нужны деньги.

- Ты будешь рядом со мной 24 часа в сутки в качестве телохранителя. Это мое условие.

Услышав его слова, Ли Хён тут же согласился, не раздумывая.

С теми, кто хочет денег, легко иметь дело. Если вы дадите им столько денег, сколько они захотят, они сделают всё, что угодно. Человек по имени Квон Ли Хён был таким же.

После этого Ли Хён несколько раз самоотверженно бросался на защиту Джухёка. Хотя было много людей, которые устраивали различные посягательства на его жизнь, по какой-то причине Ли Хён всегда защищал Джухёка, не говоря ни слова. Он был похож на прекрасно обученную сторожевую собаку.

Более того, он был старательным, и Джухёкку нравилось то, что Ли Хён выполнял не только работу его телохранителя, но и секретаря, при этом не уступая ни одному другому профессиональному сотруднику секретариата. Ли Хён принял на себя обязанности секретаря после того, как новая секретарша была поймана при попытке хищения информации о компании и уволена, а на её должность был назначен Ли Хён.

Изначально Джухёк не ожидал, что парень справится с новыми обязанностями, но по итогу он действительно остался доволен тем, насколько хорошо Ли Хён справляется со всеми делами, пусть это было и неожиданно.

Ли Хён совмещает две должности и, если он захочет чего-то еще, то непременно даст знать об этом. Да, Ли Хён такой же.

«Всё из-за денег».

Подумав, что Ли Хёна интересуют лишь деньги, Джухёк немедленно удвоил его зарплату, добавив в контракт новый пункт. В случае попытки преждевременно расторгнуть контракт, Ли Хён должен будет выплатить неустойку в пятикратном размере. Джухёк думал, что при виде такой огромной суммы, Ли Хён никогда и подумать не сможет о том, чтобы решиться уйти и, даже если какая-то иная компания захочет переманить его, то им будет крайне нелегко собрать необходимую сумму для погашения неустойки.

Возможно, именно из-за этого пункта в контракте Ли Хён соглашался со всеми его просьбами, лишь отвечая: «Хорошо, я понял». Глядя на Ли Хёна, который никогда не хмурился и никоим иным образом не показывал своего неодобрения или недовольства, как бы жестоко Джухёк с ним ни обращался, иногда казалось, что у этого человека напрочь отсутствуют эмоции.

Ли Хён был верным сторожевым псом. Сторожевой пёс, который никогда не сможет восстать против него из-за контракта и денег, и единственное, о чём он думает, - это его безопасность.

Именно это и было причиной, по которой Ли Хён мог оставаться рядом с Джухёком, находясь в его доме.

* * *

На следующий день в пентхаус Джухёка приехал стройный молодой человек. Он был меньше Джихвана, но обладал странным обаянием, которое привлекало внимание людей.

Джухёк оставил мужчину стоять в коридоре и пошёл в ванную. Ли Хён подошёл к новоприбывшему человеку, встретил его от имени Джухёка и первым протянул руку.

- Ты Хан Уён? Меня зовут Квон Ли Хён, я секретарь и телохранитель Ли Чжухёка.

- Ах, да...

Глаза Уёна расширились, и он схватил Ли Хёна за руку. Когда его лицо немного покраснело, Ли Хён пристально посмотрел на него, спросив:

- У тебя что-нибудь болит?

- Нет! Нет...

Покраснев еще гуще, парень склонил голову. Он слышал, что рядом с Ли Чжухёком всегда находится красивый секретарь, но он и подумать не мог, что тот окажется намного красивее, чем все знаменитости, которых он знал.

Ли Хён продолжал говорить, не догадываясь, что Уён именно из-за него вел себя таким образом.

- Если с Вами что-то не так, Вы должны сообщить нам заранее. После того, как вы начнёте, Вы не сможете покинуть комнату в течение обговоренного времени.

- Всё действительно хорошо.

Услышав предупреждение Ли Хёна, Уён собрался и взял себя в руки. Затем он осторожно спросил:

- Эм… эякуляция должна быть по крайней мере один раз в час… Если я смогу это сделать...

Его лицо покраснело от смущения.

Ли Хён небрежно произнес то, что парнишка так и не смог договорить.

- Если ты сможешь заставить его кончить, тебе не нужно будет придерживаться обговоренного времени.

- Даже если и так, Вы всё ещё окажете мне поддержку, о которой упоминали? - Спросил Уён, глядя на Ли Хёна сияющими глазами.

Ли Хён видел, что, как и все остальные, Уён был полон волнения и уверенности в себе. Если он сегодня испытает на себе такие же страдания, как и все предыдущие партнеры Джухёка, он уже никогда не сможет сделать такое выражение лица.

- Конечно. Поэтому, пожалуйста, сделай все, что в твоих силах. – Сказав это, Ли Хён почувствовал, как его сердце бешено колотится.

Он никогда не выражал этого внешне. Каждый раз, когда он говорил нечто подобное очередному сексуальному партнёру Джухёка, слышал те же вопросы и снова проходил через одну и ту же ситуацию, его сердце разрывалось от боли. Это болезненное ноющее чувство в груди уже стало похоже на хроническое заболевание, которое не покидает его каждый раз, когда очередной партнёр приходит удовлетворить Джухёка, и проходит лишь после того, как закончится секс, а все его следы будут устранены из комнаты.

Глава 4

Ли Хён с абсолютно невыразительным лицом отвёл Уёна в комнату, которая была предназначена исключительно для секса. Это было место, в котором находились многие, но пребывание их здесь было недолгим.

- Вы можете пользоваться этой и ванной комнатами, доступ Вам разрешён только в них. Пожалуйста, обратите внимание, что доступ в другие комнаты запрещён.

- Правда нельзя? - мило спросил паренёк, хлопая ресницами, тайком схватив Ли Хёна за край рукава.

Со стороны могло показаться, что он был напуган, но на самом деле, это больше походило на флирт с Ли Хёном.

Ли Хён сбросил руку Уёна и сухо сказал:

- Если Вы когда-нибудь откроете дверь в другую комнату, Вам придётся немедленно уйти. И Вы никогда не сможете связаться с генеральным директором.

Зная, что он имеет ввиду, Уён покачал головой, приняв суровый вид. Он посмотрел на Ли Хёна с решительным выражением лица.

- Я буду усердно работать!

Хорошо иметь приподнятое настроение, но как долго это продлится?

- Квон Ли Хён!

Вскоре, после того, как всё началось, из комнаты донёсся резкий голос, зовущий Ли Хёна.

Ли Хён, который ждал за дверью, настойчиво постучал.

- Президент, Вы в порядке?

- Быстро иди сюда и вытащи этого ублюдка!

Что-то явно было не так.

Как только он открыл дверь и вошёл в комнату, брови Ли Хёна дрогнули.

Джухёк, который сердито уставился на кровать, был одет только в халат, который был развязан, но, как ни странно, его «дружок» висел мёртвым грузом.

Даже если бы они только приступили к ласкам, по идее, его член давно должен был встать, но на это не было ни намёка.

Парень перевёл взгляд на Уёна, который сидел на кровати полностью обнажённым. Он дрожал, сцепив руки вместе, а лицо его побледнело.

Внезапно кончика носа Ли Хёна коснулся слабый сладкий запах. Это был слабый аромат, который остался бы незамеченным, если бы не чувствительные люди с острым обонянием. Для Ли Хёна, который являлся «чувствительным человеком», это был просто сладкий запах, не имеющий никаких последствий, однако, для такого альфы, как Джухёк, этот аромат, определённо, стал бы стимулятором.

Ли Хён пристально посмотрел на ягодицы Уёна. Он мог видеть, как вытекает очень небольшое количество прозрачной любовной жидкости. Любовная жидкость была смешана с еле заметным количеством феромона омеги. Его было настолько мало, что обычные люди даже и не заметили бы его.

«Омега...»

Это была его небрежность. Он не мог поверить, что Уён, известный как бета, на самом деле был омегой. Поскольку от него не исходило никакого аромата, казалось, он принял подавитель.

С таким слабым ароматом, смешанным с любовной жидкостью, сам «доминант» мог это почувствовать, но Джухёк, среднестатистический альфа, не заметил бы этого. Однако его инстинкты никогда нельзя было игнорировать.

Ли Хён подошёл к Уёну, не сказав ни слова. Тот поднял халат, упавший под кровать, и завернулся в него.

Когда Ли Хён, который был более дружелюбен, чем Джухёк, приблизился, Уён прижался к нему со слезами на глазах.

- Эй, я не знаю, что я сделал не так. Я просто сделал то, что мне сказали, и был осторожен, чтобы не использовать свои зубы..!

- Чёрт возьми, ты же омега! – гневно воскликнул Джухёк.

Он абсолютно не намерен иметь ничего общего с омегой. Независимо от того, повлияло ли это железное правило также и на разум, инстинктивно, если бы партнер был омегой, его тело точно не смогло бы отреагировать на него.

В прошлом были времена, когда у него почти случились отношения с омегами, которые так же, как и Уён сейчас, приняли ингибиторы, чтобы скрыть свои феромоны. Были люди, которым нравился Джухёк, но более того, большинство из них хотели получить титул «помощника» старшего сына «Shinwoo Group».

Они пытались переспать с Джухёком, скрывая свой запах с помощью ингибитора, но каждый раз терпели неудачу, и их настоящая личность была раскрыта. Тело Джухёка, инстинктивно понимая, что перед ним был омега, отказывалось возбуждаться. Так что Джухёк не мог этого не заметить. Более того, поскольку Джухёк знал, что эти мошенники являлись омегами, было важно, чтобы их выгнали голыми, сразу же, как их вывели на чистую воду.

И на этот раз, независимо от того, сколько усилий было вложено в ласки, он не чувствовал никакого возбуждения, а потому сразу понял в чём дело. Даже если он не ощущал никаких феромонов, Уён определённо был омегой.

Увидев, как Джухёк морщится, Уён смущенно покачал головой.

- О чём вы говорите?! Я не омега! Я бета!

Джухёк стиснул зубы и с горечью посмотрел на него. В то же время освежающий, но гнетущий аромат феромонов начал наполнять комнату. На мгновение Ли Хён почувствовал, как у него сжалось сердце, но ему удалось справиться с этим. Однако Уён, который сидел на кровати, дрожа, выглядел неважно.

- Ах... Угх-х..!

С широко открытыми глазами он выглядел так, словно вот-вот потеряет сознание. Его лицо было красным, а по щекам непрерывно текли слезы.

- Ты продолжишь отрицать, даже почувствовав мои феромоны?

Напуганный альфа-феромоном, который, скорее всего, заставил его задохнуться, Уён застонал, а его губы задрожали.

Ли Хён загородил Уёна своим телом и повернулся лицом к Джухёку. Ли Хён также почувствовал, как его сердце забилось быстрее, а грудь сжалась из-за феромона Джухёка, но этого было недостаточно для того, чтобы внешне он проявил хоть какие-то признаки дискомфорта.

- Это моя вина, что я не расследовал информацию о нём как следует. Я выведу его прямо сейчас.

Джухёк, который мгновение смотрел на спокойное выражение лица Ли Хёна, быстро отозвал феромон.

Уён, стоявший позади Ли Хёна, с облегчением выдохнул.

Джухёк предупредил Уёна, прятавшегося за спиной Ли Хёна:

- Не ищи меня больше. Иначе я могу убить тебя.

Как только он произнёс холодное предупреждение, Уён затаил дыхание и склонил голову, побледнев.

Ли Хён помог ему встать и вывел из комнаты.

Раздражённый Джухёк сел на стул, стоявший в комнате и, достав сигарету из портсигара, лежавшего на столе рядом, быстро зажег её. Нарастающий гнев не утихал до того момента, пока не был зажжён кончик сигареты и сделан глубокий затяг.

Это не первый случай, когда неизвестная знаменитость добивается успеха при поддержке Джухёка. В результате нашлось много людей, которые нуждались в поддержке, независимо от того, были ли они неизвестны или знамениты. Он не думал, что среди них не будет омеги, притворяющегося бетой, но прошло много времени с последнего подобного инцидента, так что он чувствовал себя осквернённым сейчас.

Омеги, которые хотят быть его «парой».

Чем больше он думал об этом, тем больше раздражался. Неужели они думают, что если бы он опьянел от их феромонов, то укусил бы их за шею, оставив метку?

«Не разочаровывайся».

Его «пара» уже была определена, и он решил, что не примет никаких других омег. Даже если бы он захотел принять этого человека сейчас, он не смог бы.

Джухёк, который курил, нахмурился, увидев Ли Хёна, входящего в комнату. Приблизившись, он склонил голову, словно извиняясь.

- Мистер Хан Уён больше никогда не появится перед генеральным директором. Прошу прощения.

Джухёк уставился на Ли Хёна надменным взглядом, держа сигарету во рту.

Ли Хён встретил пристальный взгляд Джухёка спокойным безомоциональным взглядом, как обычно.

Разум Джухёка наполнился любопытством, а потом он спросил, скорее в шутку, нежели серьёзно:

- И что, Квон Ли Хён, возьмёшь на себя ответственность?

- Как Вы хотите, чтобы я взял на себя ответственность? – Ли Хён задал встречный вопрос, глядя Джухёку в глаза.

На самом деле, было неразумно просить Ли Хёна взять на себя ответственность за произошедшее. Он лишь получил данные от начальника штаба о тех, кто нуждается в спонсоре и передал их ему. Именно Джухёк выбрал этого парня, а Ли Хён лишь связался с ним и проинструктировал.

Несмотря на то, что он понимал это, ему хотелось прикоснуться к Ли Хёну. В какой-то степени им руководил гнев, с которым он не мог справиться из-за сексуального желания и, если бы он увидел, как маска бесстрастия на этом лице сломается, ему было бы по-своему приятно.

Джухёк сел на стул и распахнул спереди халат, который и так был завязан крайне свободно, обнажив тело. Сидя с сигаретой во рту Джухёк цинично приподнял уголки губ и вздёрнул подбородок. Зная, что это значит, кончики пальцев Ли Хёна нервно дрогнули.

Ли Хён всё ещё смотрел на Джухёка с ничего не выражающим лицом. Только его слегка дрожащие пальцы, казалось, указывали на то, что он нервничал.

Тело Джухёка честно выражало его желания, а инстинкты были хорошо развиты. Одного взгляда на тот факт, что он никак не отреагировал на омегу, было достаточно, чтобы понять, насколько удивительными были его инстинкты.

В этом-то и была проблема.

Он не возбудится, глядя на омегу.

Ли Хён думал, что не так уж и сложно выполнить требование Джухёка, взяв в рот. Более того, у него была уверенность в том, что он без колебаний сделает всё, о чём его попросят. Однако сексуального контакта с ним следовало избегать… Потому что он был «омегой».

- Как долго ты собираешься заставлять меня ждать?

Джухёк скривил один уголок рта. Половина сигареты, которую он держал во рту, уже превратилась в пепел.

Ли Хён мысленно благодарил Бога за то, что на его лице не отражалось никаких эмоций. Он сделал усилие над собой, взял себя в руки и придвинулся ближе к Джухёку. Он прошёл между его раздвинутых ног и опустился на колени. Несмотря на то, что член Джухёка спал летаргическим сном, он был внушительного размера.

Ли Хён на мгновение заколебался, потому что на самом деле не знал, что делать. Было несколько раз, когда он входил в комнату Джухёка, выполняя различные поручения, во время его секса с другими парнями, но каждый раз, когда он приходил, Джухёк увлеченно вдалбливался в тело партнёра, так что Ли Хён никогда не видел, как кто-то из партнёров возбуждал его.

И всё же ему нужно было как-то создать свой собственный способ. В противном случае выяснится, что он был «омегой», и тогда его вышвырнут из этого дома.

Затвердевшие руки Ли Хёна потянулись к члену Джухёка. Да, он видел его не впервые, но это был первый раз, когда он видел его таким огромным даже до эрекции.

Когда слегка дрожащие кончики пальцев Ли Хёна уже собирались коснуться пениса Джухёка, он услышал, как зазвонил телефон. Джухёк слегка ухмыльнулся и раздражённо посмотрел на Ли Хёна.

Ли Хён, внутренне почувствовавший облегчение, получив приказ Джухёка, поднялся, взял телефон с прикроватного столика и передал его Джухёку.

Внезапно Джухёк запахнул халат и скрестил ноги.

Он слегка нахмурился, увидев имя, высветившееся на экране. Он нервно потушил сигарету, втерев бычок в пепельницу и нажал на кнопку вызова.

– Ты занят?

Как только он снял трубку, мужчина на другом конце провода задал вопрос.

- Давай без этого.

Несмотря на то, что его голос был раздраженным, человек на другом конце провода, казалось, не обращал на это внимания, принимая как должное.

- Что, у тебя снова был секс?

- Просто скажи мне, зачем ты позвонил.

Он вытащил новую сигарету и нахмурился.

С другой стороны послышался стон.

- У тебя есть время завтра? Папа зовет тебя домой, чтобы поужинать вместе.

- ... Пришли время в сообщении.

Когда отец звал его, Джухёк никогда не отказывался. Пусть его и не критиковали за то, что крайне редко появлялся дома, если бы он ответил отказом на приглашение, подобно этому, на него бы оказали давление по-своему.

Джухёк повесил трубку и посмотрел на свой телефон. Когда он вспомнил лицо человека, с которым говорил по телефону несколько мгновений назад, уголки его глаз приподнялись ещё больше.

Второй сын «Shinwoo Group» и сводный его брат, Ли Сихун, очень раздражал Джухёка.

Ан Сохи, нынешняя жена его отца, Чжонхо Ли, была женщиной, которая захотела стать его женой, как только мать Джухёка скончалась в результате несчастного случая. Ли Сихун, чьё рождение было тайной, на самом деле был ребёнком Чжонхо Ли.

Ан Сохи всегда была доброй и заботливой женой для Чжонхо Ли, но на самом деле она являлась человеком, у которого не было иного выбора, кроме как сделать Ли Сихуна следующим президентом «Shinwoo Group», во что бы то ни стало.

Проблема заключалась в том в том, что Сихун Ли унаследовал характер своей матери.

Джухёк, глядя на свой телефон, подошёл к Ли Хёну, который стоял перед ним со спокойным лицом. Если бы не угрозы со стороны Ан Сохи и Ли Сихуна, Ли Хён не был бы рядом с ним, как сейчас.

* * *

Великолепный обеденный зал был крайне тих.

Мужчина лет шестидесяти, сидевший во главе стола, повернул голову, демонстрируя свою уникальную и глубокую атмосферу. За столом сидели его старший сын Джухёк Ли, его второй сын Сихун Ли и его жена Сохи Ан. Хэджун Ли, третий и младший сын, должен был появиться только после обеда, поскольку его рейс задержали.

Председатель «Shinwoo Group» Ли Джонхо, нарезал стейк, положил кусочек в рот, а затем посмотрел на Джухёка, сидевшего справа от него.

- Как у тебя дела в последнее время?

Джухёк без колебаний ответил на холодный взгляд Джонхо.

- Это заняло некоторое время, но мы начали перепланировку района Сонгил без каких-либо проблем. Будущий прогресс...

- Кто хочет слушать о работе? Даже если ты не хочешь ничего говорить о своей жизни, тебе не следует говорить о работе, отчёт и так появится передо мной.

Ли Джонхо, который снова положил аккуратно нарезанный кусок стейка в рот, посмотрел на Джухёка, словно анализируя его.

- Я спрашиваю тебя, на что похожа твоя жизнь.

- ...Могу я узнать, почему ты об этом спрашиваешь?

Ан Сохи, его мачеха, сидевшая напротив него, нахмурилась. Хотя ей было за пятьдесят, о ней так хорошо заботились, что она выглядела чуть старше сорока.

- Джухёк, если твой отец интересуется твоей жизнью, ты должен быть ему благодарен и быстро поблагодарить его.

Тон, которым, казалось, учили ребёнка, раздражал, но Джухёк не удостоил её ни единым взглядом. Было отвратительно то, как она притворяется любящей матерью только тогда, когда его отец был рядом.

Джонхо, задавший этот вопрос, спокойно продолжал нарезать стейк, не слишком обращая внимание на происходящее.

- Ты единственный, кто живет отдельно, так что разве я не могу спросить тебя об этом?

Как и сказал Джонхо, только Джухёк, старший из трёх его сыновей, жил за пределами родительского дома. Время от времени он получает сообщения о нём, но так Джухёк редко подпускает кого-то близко, и истории, которые он слышит, ограничены.

- У меня ничего не происходит. Мне жаль, что мне нечего тебе сказать.

- Отлично. Я всё равно не ожидал этого.

Джонхо отвёл взгляд, слегка нахмурившись, выражение его лица было серьёзным.

- Удели мне немного времени на следующей неделе.

Услышав слова отца, Джухёк озадаченно посмотрел на него.

Доев последний кусок стейка, Джонхо аккуратно положил вилку и нож на стол.

- Второй сын владельца курорта «Джейвон» сказал, что ты его заинтересовал. Я назначу тебе встречу, так что давай поужинаем.

Джухёку удалось сдержаться и не скривиться в отвращении. Если это второй сын компании «Джейвон», то он является омегой, известным своим притворно хорошим поведением.

- Как ты знаешь, я никогда не встречаюсь с омегами.

- Кто сказал, что это серьёзно? Я имел в виду просто провести приятной вечер и насладиться вкусной едой.

Разве это не то же самое?

Второй сын, Сихун Ли, сидевший рядом с Джухёком, нежно улыбнулся и сказал:

- Да, хён. Поешь. В последний раз, когда я его видел, он выглядел сногсшибательно.

Джухёк перевёл взгляд на своего сводного брата Сихуна, который использовал обращение «хён» только тогда, когда его отец был рядом, но тот лишь дружелюбно улыбнулся. Даже несмотря на то, что он знает, что Джухёк ненавидит связываться с омегами.

Джонхо медленно взял салфетку со стола и вытер губы.

- Не пора ли тебе тоже подумать о своём будущем? Как долго ты собираешься упрямиться, словно ребёнок?

- ...Если ты позвал меня, чтобы поговорить об этом, я пойду.

Джухёк, не выдержав, встал со своего места. Ан Сохи, которая спокойно слушала разговор, с улыбкой посмотрела на Джухёка.

- Твой отец сказал это после долгих раздумий, так почему бы не поступить так, как он хочет?

Их взгляды встретились.

Хотя на лице Сохи явно отражалась улыбка, её глаза были свирепыми. Даже если она для видимости поддерживала предложение Джонхо, если бы Джухёк на самом деле связался со вторым сыном владельца курорта «Джейвон», она бы впала в истерику, нервно постукивая своими ухоженными ногтями.

«Хотел бы я увидеть это впервые за долгое время, но…»

К сожалению, человек, о котором говорил его отец, был омегой. Джухёк понимал, что когда-нибудь ему придётся с кем-то встречаться, но вариант «омега» не рассматривался. Только на этот раз у него нет другого выбора, кроме как сделать то, чего хочет от него мачеха.

- Извини. Что ж, я удаляюсь.

Больше ничего не сказав, Джухёк повернулся и вышел из ресторана. С лёгким вздохом Джонхо дотронулся рукой до виска и надавил на него. Сохи быстро встала со своего места и с обеспокоенным видом подошла к нему.

- Дорогой, ты в порядке? Я думаю, ты уделял слишком много внимания Джухёку. Принести тебе какое-нибудь лекарство?

- Всё в порядке, скоро всё пройдёт.

На лице Джонхо появилось горькое выражение, когда он слегка похлопал тонкую руку жены, лежавшую на его плече.

- Он всё ещё отказывается забыть то время…

Джонхо думал, что причина, по которой Джухёк избегал омег, заключалась в несчастном случае, который произошёл с ним в молодости. Если бы не это, то у него не было бы причин до сих пор держаться от омег как можно дальше.

Сохи нежно поцеловала тыльную сторону руки Джонхо, которая накрыла её ладонь.

- Он ещё молод. «Пара» может измениться в любое время.

На загривке Сохи, произнёсшей эти слова, была выгравирована красная овальная метка. Это был чёткий след от зубов, оставленный ей Джонхо.

Глава 5

Ли Хён, который оставался в машине Джухёка, не смог преодолеть разочарования и вышел. Было приятно чувствовать, как прохладный ночной воздух ласкает его тело.

Он обернулся и посмотрел на особняк.

Гигантский особняк, заслуживающий подобающего выражения «величественный», выглядел несколько заброшенным, хотя явно находился в хорошем состоянии. Там было много телохранителей и слуг, что было странно.

Как раз в тот момент, когда он смотрел на особняк, он услышал звук от входной двери и повернул голову.

В ворота въехала машина.

Машина подъехала к открытой стоянке, где находился Ли Хён. Чёрная роскошная иномарка была припаркована прямо рядом с машиной Джухёка.

Со стороны водительского места вышел привлекательный мужчина, улыбаясь. Просто взглянув на то, как он был одет в превосходный светло-серый костюм-тройку, и на роскошную машину, на которой он ездил, можно было догадаться, что этот человек не является простым офисным работником.

Как только их глаза встретились, Ли Хён узнал в нём Ли Хэджуна, третьего и самого молодого члена «Shinwoo Group». Ли Хён помнил личную информацию сотрудников данной компании и большинства ее руководителей.

Хэджун заметил Ли Хёна, стоявшего возле машины Джухёка, и его глаза вспыхнули.

- Я тебя раньше не видел, кто ты такой?

Ли Хён тут же почувствовал, как изменилась атмосфера. Уникальный альфа-феромон Хэджуна, который был едва заметен, в одно мгновение стал сильнее и окружил его так, словно владелец феромона собирается наброситься на него.

Приятный аромат цветов защекотал кончик его носа и окутал всё тело. Это был запах, который, казалось, затуманит разум, стоит лишь на мгновение расслабиться. Феромон заставлял думать лишь о том, чтобы отдаться этому приятному аромату полностью. Если бы он был обычным омегой, маловероятно, что он бы выстоял перед этим запахом.

«Если это так, омега… Я имею в виду…»

Ли Хён был спокоен, как будто ничего не чувствовал. Запах феромона пытался проникнуть в его голову, но он сохранял самообладание, слегка блокируя его.

Вскоре густой запах альфа-феромона исчез.

Хэджун посмотрел на него и улыбнулся.

- Прости. Из-за того, что ты такой красивый, я подумал, что Джухёк хён наконец-то встретил омегу.

Даже Ли Хён знал, что все три сына председателя «Shinwoo Group» Ли Чжонхо были альфами. Среди них Ли Хэджун был особенно знаменит тем, что любил омег, но ходили слухи, что как только он увидит омегу, он проведёт с ними ночь любой ценой. Подобный слух создавал не очень хорошее впечатление о нём, однако парень был достаточно умел для того, чтобы компенсировать это.

Хэджун прищурился.

- Какой позор.

Хэджун что-то коротко пробормотал и похлопал Ли Хёна по плечу.

- Иди, будь осторожен. Если возникнет какая-то опасность, можешь просто сбежать.

- Что Вы имеете в виду?

На вопрос Ли Хёна Хэджун лишь рассмеялся.

- Запомни это. Поскольку мне нравится твоё лицо, я дал тебе совет.

Сказав это, Хэджун развернулся и пошёл прочь. Он посмотрел за спину Ли Хёна, слегка махнув рукой.

- Я надеюсь увидеть тебя снова.

С этими словами Хэджун вошёл в особняк.

До сих пор трудно догадаться, что имел в виду Хэджун, но Ли Хён в любом случае не собирался прислушиваться к его предупреждению. Потому что сейчас его голова была занята иными мыслями.

Спустя какое-то время Джухёк покинул особняк. На его лице отражался нескрываемый гнев.

Ли Хён, быстро открыв дверь заднего сиденья для Джухёка, сел за руль.

- Я сейчас же еду домой.

- Да, управляющий.

В его голосе также слышалось раздражение. Однако Ли Хён не мог спросить, что случилось. Он может только догадываться, что у него был трудный разговор со своей семьёй.

Ли Хён выехал из особняка и проверил состояние Джухёка, смотря на него через зеркало.

Это было что-то вроде привычки.

И пусть он знает, что с Джухёком физически всё в порядке, он не ранен и не болен, но ни изменение цвета лица или настроения, ни выражение глаз не могли ускользнуть от него.

- Вы в порядке? - спросил он Джухёка, который смотрел в окно, глядя в зеркало.

- Просто заткнись и веди. - Джухёк ответил более резко и холодно, чем обычно, на вопрос, который ему задали, сам того не зная.

Ли Хён молча держал руль и смотрел только вперед, стараясь приложить все усилия для того, чтобы не смотреть в зеркало заднего вида. Он боялся спрашивать снова.

Во время движения по тихой дороге Ли Хён обнаружил нечто странное. В результате, посмотрев в боковое зеркало, он увидел, что по пятам за ними следуют три автомобиля. Та же модель, тот же цвет. Даже оттенок был настолько тёмным, что он не мог разглядеть его как следует.

Ли Хён понял, что эти три машины целенаправленно преследуют их, и только тогда посмотрел на Джухёка в зеркало заднего вида.

- За ними следуют машины. Что мне делать?

При словах Ли Хёна Джухёк посмотрел на него помрачневшим взглядом.

- Сколько их?

- Около трёх.

Джухёк нахмурился и снова выглянул в окно.

- Ты сможешь с этим справиться?

Он проверил состояние дороги. Если бы машин было много, они могли бы столкнуться и попасть в аварию, но так как дорога была сейчас свободной ситуация складывалась значительно лучше.

- Я думаю, было бы лучше встретиться с ними лицом к лицу.

- Тогда сделай это. - безразлично ответил Джухёк.

Ли Хён взглянул на машины, преследующие их, через боковое зеркало и сразу же ускорился. И снова три машины ускорились, продолжая преследование.

Ли Хён не знал, сколько людей ехало в машинах, но если он хотел встретиться с ними лицом к лицу, то лучше было отправиться в безлюдное место, потому что Джухёка раздражает любая информация, просочившаяся о нём в прессу.

Машина, в которой ехали Ли Хён и Джухёк, двигалась на большой скорости, и три машины, ехавшие за ними, не отставали, непрерывно следуя за ними, словно пиявки. В конце концов, когда он добрался до тихой обочины, Ли Хён развернул машину и остановил её так, чтобы правая сторона, где сидел Джухёк, повернулась к ограждению. Он был так близко, что почти касался ограждения, так что Джухёк не мог открыть дверь сам, и никто другой не мог сделать этого снаружи.

Как только Ли Хён остановил машину, преследователи притормозили, окружили их, а затем один за другим стали выходить из машин. Ли Хён, который вышел из машины, повернулся спиной, защищая автомобиль своим телом, и внимательно оглядел окружающих его людей.

Семеро мужчин в чёрных костюмах.

Из-за того, что они были одеты в костюмы, создавалась видимость будто эти люди добропорядочные белые воротнички, и те предметы, которые они держали в руках, к этому образу вовсе не подходили. Кто-то держал нож, а кто-то кусок арматуры.

Хотя Ли Хён был окружён семью мужчинами, он нисколько не испугался. Он выглядел таким умиротворенным, словно вышел ночью полюбоваться на луну.

- В чём дело? – Резко спросил Ли Хён, оглядывая мужчин.

Услышав вопрос, один мужчина улыбнулся и шагнул вперед. Похоже, он был лидером этой группы.

- Мне нужно кое о чём поговорить с человеком, который сидит внутри этой машины, так что скажи ему, чтобы он выходил. Я не буду его убивать.

Что может сказать человек с холодным оружием в руке?

- Извини, но я думаю, тебе следует поговорить со мной. – сказал Ли Хён уверенным тоном.

Услышав это, мужчины тут же зашевелились и начали двигаться вперёд один за другим.

Ли Хён, который отражался в их глазах, совершенно отличался от них, единственное, что в них было похоже – черный костюм. Он выглядел бесконечно хрупким, как будто мог сломать кость, просто неудачно повернув руку. Было забавно видеть, как кто-то, кто, кажется, нуждается в защите от других людей, действует как телохранитель, чтобы защитить Джухёка.

Мужчина, который был главой этой группы, подошёл ближе, постукивая железной трубой по плечу. Приблизившись, он посмотрел на Ли Хёна, его глаза сияли. По его мнению, Ли Хён был юнцом, который вовсе не подходил для подобных ситуаций.

- Замолчи и отойди в сторону. Если ты не хочешь, чтобы на твоём хорошеньком личике появились раны!..

Бух!

Всё это произошло в мгновение ока. Когда кулак Ли Хёна ударил мужчину в подбородок, его голова откинулась назад, и он пошатнулся. Затем, сцепив обе руки, Ли Хён развернулся и сразу же ударил мужчину локтём в подбородок.

Мужчина застонал от боли и отступил назад.

Ли Хён, быстро вцепившийся в руки мужчины, полоснул его по запястью, которое держало железную трубу. В тот момент, когда у мужчины была сломана кость запястья, он потерял силы и отпустил трубу, Ли Хён схватил её и отшвырнул в сторону.

- Ха!

Послышался звук чего-то ломающегося, и человека, которого потрясла атака Ли Хёна, ударила в бок железная труба, он тут же упал на землю. Мужчина обхватил себя руками и, согнувшись, задыхался.

Глаза мужчин расширились от того, что произошло в одно мгновение.

Ли Хён огляделся вокруг и поднял железную трубу. Он не любил пользоваться оружием, но поскольку противников было так много, у него не было другого выбора, кроме как быстро расправиться с ними.

- Я немного занят, так что не могли бы вы нападать как можно быстрее?

Джухёк чувствовал себя неважно, поэтому Ли Хён хотел как можно скорее отвезти его домой. Люди, которые не знали истинных намерений Ли Хёна, один за другим бросались к нему, всё ещё улыбаясь.

Несмотря на очевидную разницу в телосложении, Ли Хён смотрел на бросившихся к нему мужчин равнодушными глазами.

Ли Хён прыгнул на мужчину, который бросился первым, и ударил его ногой в лицо. Затем он замахнулся железной трубой и ударил пошатнувшегося мужчину по колену. Человек тут же взвыл от боли и рухнул на землю.

Ли Хён умело увернулся от ножа, который внезапно метнулся к его лицу, а затем быстро слегка присел и упёрся обеими руками в пол. Сделав подсечку и сбив мужчину, размахивающего ножом, он ударил его локтем по запястью, выбив оружие из рук и повалив напавшего на него человека на землю.

- Угх…!

Изо рта мужчины вырвался громкий крик, и, как и ожидалось, его рука, державшая нож, потеряла силу.

Ли Хён поднял нож и вонзил его в бедро другого человека, который бросился на него сбоку, и пока человек колебался, он вытащил нож и безжалостно вонзил в другое бедро. Когда мужчина с криком опустился на колени, он врезал ему кулаком по лицу, сбил с ног и тут же развернулся.

Ли Хён, заметивший присутствие другого мужчины, который собирался его ударить, легко избежал этого, просто наклонившись. Затем он разобрался с ним не менее жестоко, и человек, которого ударили в лицо, упал навзничь с кровотечением из носа.

Ли Хён быстро вытащил нож, который был воткнут в бедро другого мужчины, и вонзил его в плечо одного из членов этой шайки, который бросился на него, крича.

- Угх! - Нож пронзил его плечо.

Ли Хён взял железную трубу. Высокий мужчина, стоявший позади него, решил напасть, но в этот момент Ли Хён слегка подпрыгнул и нанёс резкий удар сзади прямо ему в лицо. Высокий мужчина упал на пол вместе с человеком, который поддерживал его, от удара, который был настолько сильным, что у него зазвенело в ушах.

Ли Хён положил стальную трубу на левое плечо высокого мужчины, который собирался снова встать.

Мужчина застонал.

Семеро мужчин катались по земле, корчась от боли, рядом с Ли Хёном, в руке которого была стальная труба, а лицо не выражало никаких эмоций.

Джухёк, куривший в машине в приоткрытое окно, быстро оценил мастерство Ли Хёна, увидев ситуацию, разворачивающуюся снаружи. Он также был готов действовать, если возникнет какая-либо опасность, но, как и ожидалось, одного Ли Хёна было достаточно, чтобы справиться с этим.

Ли Хён подобрал оружие, упавшее на пол, и выбросил его одно за другим за ограждение, подошёл к машине и постучал в дверь заднего сиденья. Когда Джухёк слегка опустил окно, Ли Хён спросил голосом, в котором не было никакого беспокойства.

- Может, нам стоит вернуться?

- Дело сделано. В конце концов, они всего лишь наемные ублюдки.

Джухёк, который втирал почти докуренную сигарету в пепельницу на консоли, моргнул, как бы прося его сесть на водительское сиденье, и поднял окно.

Ли Хён, сев на водительское сиденье, немедленно тронул машину с места и уехал. Глядя на людей, всё ещё лежащих на полу через боковое зеркало, он вдруг вспомнил Хэджуна, которого встретил в особняке.

«Будь осторожен. Если возникнет какая-то опасность, ты можешь просто сбежать».

«Запомни это. Из-за того, что мне нравится твоё лицо, я даю тебе совет».

Возможно ли, что Хэджун имел ввиду именно это?

* * *

- Ну, я такого не ожидал. Этого достаточно.

Повесив трубку, Сихун щелкнул языком.

Хэджун, который неторопливо пил кофе в своей комнате, пожал плечами, когда Сихун закончил разговор и сел.

- Я не думаю, что предупреждение работало. - Сихун нахмурился и сделал глоток. Горький, но ароматный кофе коснулся его языка.

- Я думаю, что телохранитель довольно хорош.

- Телохранитель?

Хэджун склонил голову набок.

- Разве не Джухёк хён одолел их?

Джухёк тренировал своё тело с самого с раннего возраста, потому что с детства часто сталкивался с опасными для жизни событиями и похищениями людей. Конечно, вполне логично решить, что именно он справился с нападавшими.

Сихун посмотрел на чашку кофе, а затем небрежно сказал:

- Похоже, что тот телохранитель, сидевший за рулём, разобрался с ними. Джухёк даже не вышел из машины.

Хэджун закатил глаза.

- Их было только двое?

- А по-твоему кто ещё там был?

Когда Сихун поднял глаза и посмотрел на Хэджуна, тот наклонил голову, как будто что-то знал и удивлялся.

- Он не выглядел настолько сильным...

- Телохранитель? Ты видел его лично?

Хэджун кивнул и сделал глоток кофе. Внезапно горький чёрный кофе, который был слишком крепким, и глубокие глаза человека, исполняющего роль телохранителя Джухёка, наложились друг на друга.

- Хм, мне пришёлся по вкусу.

Глаза Сихуна заблестели от слов Хэджуна. Он положил локти на стол, вздёрнул подбородок и ухмыльнулся.

- Если он во вкусе моего младшего брата, я думаю, что он настоящий красавец.

Сихун знал, насколько изыскан вкус Хэджуна. Так что его партнёршами обычно были омеги, чья красота выделялась больше, чем у альфы или беты. Проблема заключалась в том, что как только он овладевал ими, они ему сразу же надоедали, и он их больше никогда не видел.

- Я думал, что он был водителем или секретарем, но он оказался прекрасным телохранителем. Как привлекательно. – Сказав это, улыбающийся Хэджун внезапно моргнул, словно что-то вспомнив.

- Если подумать, разве не было постоянных отчётов о неудачах из-за телохранителей?

Сихун, который сразу понял, что он имел в виду под «неудачей», задал вопрос.

- Это один и тот же человек?

Сихун улыбнулся и сделал еще один глоток кофе. Вкус был более насыщенным, чем при первом глотке.

- Независимо от того, он это или нет, если он встанет у нас на пути, решение только одно.

Хэджун тоже улыбнулся вслед за Сихуном.

Подчинить или убрать.

Улыбки двух людей, которые думали об одном и том же, были до ужаса похожи.

* * *

Бз-з-з…

Раздалась вибрация телефона.

Прошло уже несколько месяцев, ему часто звонили с незнакомых номеров. И хотя он отвечал на них, думая, что это может быть как-то связано с компанией, в большинстве случаев звонивший не имел с ним ничего общего.

Поздно ночью, слыша непрекращающиеся вибрации телефона, он вздохнул. Поразмыслив некоторое время, Ли Хён наконец ответила на звонок.

- Это Квон Ли Хён.

- Вы телохранитель исполнительного директора «Shinwoo Construction» Ли Джухёка?

Он вздохнул, думая о том, что звонившему известно, что он телохранитель, и все равно связался с ним. Если бы кто-то спросил, является ли он секретарём, была большая вероятность, что это человек, связанный с работой, но если этот кто-то знает только то, что он телохранитель, и связался с ним… Из компании не станут внезапно звонить столь поздней ночью, узнав контактную информацию телохранителя.

- Кто ты такой? – холодно спросил Ли Хён.

Услышав вопрос, звонящий коротко сообщил:

- Мы удвоим Вашу текущую зарплату…

Ничего нового.

- Мне это не интересно. – Оборвал собеседника на полуслове Ли Хён и сбросил звонок. Как обычно, номер был немедленно заблокирован.

Эти люди ничем не отличались от других. Думая, что всё дело в деньгах, они предлагают щедрые суммы, в надежде заинтересовать Ли Хёна.

Они хотят одного.

«Я дам тебе более высокую зарплату, так что перестань быть телохранителем Джухёка и приходи ко мне».

«Я не заинтересован в защите других».

Потому что Ли Джухёк… он защищает его, потому что это Джухёк.

Это не первый случай, когда то, что он сделал, чтобы защитить Джухёка, достигло ушей людей в других компаниях. По их мнению, умелый телохранитель, который отважно защищал своего хозяина, был довольно горячей темой.

Те, кто связывался с ним, не знали, сколько зарабатывает Ли Хён, а потому предлагая двойную или тройную ставки, просто тычут пальцем в небо.  Если он назовёт свою годовую зарплату и спросит, действительно ли они могут позволить себе подобную оплату, даже те, у кого много денег, будут колебаться с ответом.

Глава 6

Годовая зарплата Ли Хёна была высока для телохранителя, и прежде чем заявлять, что они готовы заплатить ему в несколько раз больше, данный вопрос следовало тщательно обдумать.

Они даже сказали, что заплатят в пять раз больше годовой зарплаты, выплачиваемой ему Джухёком. Заплатить огромный штраф за преждевременное прекращение контракта и повысить годовую зарплату в несколько раз было практически невозможно, поскольку сумма была колоссальной. Ли Хён ненавидел всевозможные слухи, а потому никому не сообщал о размере своей зарплаты, но эти люди, даже ничего не зная, все равно поднимали данную тему.

Он лежал плашмя на односпальной кровати, его мысли неосознанно устремились к Джухёку.

Даже если бы было около полуночи, он, вероятно, ещё не спал. Обычно он поздно ложится спать в такие дни, как сегодня, когда у него нет сексуального партнёра, так что он, вероятно, заснёт через два или три часа. Ли Хён должен был бодрствовать, пока он не заснёт, чтобы прийти по первому же зову.

Он подумал о Джухёке.

Срок действия контракта составлял один год.

Этого достаточно.

«Только один год... Давай останемся вместе на один год».

Тогда они смогут во всём разобраться.

Прошло полгода, так что осталось не так уж много, но был вопрос, с которым нужно было медленно разобраться в течение оставшегося периода.

Ли Хён закрыл глаза.

Его мобильный телефон снова завибрировал.

Вздохнув, он взял свой телефон и проверил номер, высветившийся на экране, однако номер не определился.

Парень не хотел отвечать на звонок, посчитав его подозрительным, но он не мог проигнорировать его. Он привык работать секретарем и телохранителем Джухёка, а потому, даже когда он спал, услышав звонок, ему приходилось просыпаться, чтобы ответить. Поскольку Джухёк поддерживал контакт с заграничными партнёрами, Ли Хён не мог пропустить ни одного звонка, думая, что это может быть звонок от кого-то, кто проигнорировал разницу во времени.

Глядя на звонящий телефон, парень надеялся, что хотя бы в этот раз, звонок будет важным.

- Это Квон Ли Хён.

- Хён, это ты?

Глаза Ли Хёна округлиилсь, когда он услышал звонкий женский голос.

- Нуна.

Прошло много времени с тех пор, как он слышал этот голос. Напряжение в его теле спало, и он почувствовал себя более комфортно.

- Я подумала, что из-за скрытого номера, ты можешь не ответить на мой звонок. Я сделала это, опасаясь, что ты специально проигнорируешь меня, увидев мой номер.

- Это не кто-то незнакомый, ты моя сестра… в любом случае, откуда у тебя этот номер?

Он специально не давал свой номер, но даже так, это оказалось бесполезно. Если бы речь шла о его сестре, то она с легкостью могла вычислить его номер. Должно быть, она намеренно не связывалась с ним всё это время, проявляя заботу и внимание к нему.

- Есть что-то, чего твоя сестра о тебе не знает?

Он слегка улыбнулся и заговорил как ребёнок, снова поблагодарив её. Должно быть, она была той, кто больше всего страдал из-за его упрямства.

- Ты в порядке? - Старшая сестра Ли Хёна, Сехён, задала этот вопрос с улыбкой на лице.

- ...что?

- Разве не трудно терпеть то, что делает этот человек?

Ли Хён закрыл глаза, прикрыв их рукой. Свет, пробивавшийся сквозь его прикрытые веки, быстро погас.

- Всё в порядке. Потому что я этого хотел.

- Если ты… - Сехён сказала бодрым голосом, скрыв былую печаль, а затем прервалась на секунду.

Сехён должна была знать о следах манипуляций Ли Хёна с прошлым. Он намеренно удалил всех своих родственников и притворился сиротой, который жил один, так что стоило что-то сказать с её точки зрения, но сказать по этому поводу было особо нечего.

- Тем не менее, он даёт тебе много денег. Я была немного удивлена, когда проверила банковский счет. Это не та сумма, которую получил бы простой телохранитель.

Он понял это еще тогда, когда узнал, что звонит его сестра, но она, должно быть, нашла банковскую книжку, которая была не на его имя, и просмотрела все детали. На самом деле ему было всё равно, сколько денег находилось на счёте или сколько туда поступало.

- Он ненавидит быть перед кем-то в долгу. Вот почему он выплачивает мне огромную зарплату. Вот сколько денег он даёт, чтобы я был рядом с ним.

Холодно объяснив ситуацию, он услышал, как Сехён снова забеспокоилась.

- Ты сказал, что нашёл его, но тебя эксплуатируют ради денег, не так ли?

- Всё совсем не так.

- Нет, дело в другом. Уже пошли слухи.

Ли Хён убрал руку и открыл глаза. Он слегка нахмурился.

- Какие слухи?

- Он жестоко обращается со своим собственным телохранителем.

Решив, что его сестра беспокоится понапрасну, Ли Хён быстро расслабился.

- И это всё?

- Это важно. Почему он должен так с тобой обращаться?

Сехён, которая плакала, повысила голос. Она притворилась, что это не так, но, похоже, она была обеспокоена, услышав слухи.

- Я хочу врезать ему прямо сейчас и забрать тебя оттуда. Однако, я знаю, насколько ты упрямый, так что просто забуду об этом.

- Спасибо. Спасибо, что признаёшь моё упрямство.

- Я серьёзно.

В голосе чувствовался подавленный гнев.

- По моему мнению, гнев этого парня не будет подавлен, даже если он попытается проглотить его.

Он был человеком, который с детства злился из-за него. Он всё ещё был таким же чутким, как и тогда.

- Всё в порядке, нуна… Всё действительно в порядке.

Он всё ещё может это вынести.

- Я буду часто тебе звонить. Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится или нужна будет помощь, звони мне в любое время.

- Да, я так и сделаю.

Легкая улыбка появилась на губах Ли Хёна, когда он подумал о Сехён, которая была рядом с ним в любое время. На его бесстрастном лице впервые за долгое время отобразились искренние эмоции.

Ему было жаль Сехён.

Он искренне надеялся, что ему не придётся звонить ей, однако, казалось, что всё пойдёт не так, как планировалось.

* * *

Несколько дней спустя Джухёк направился в вестибюль отеля для заключения сделки. Почему-то он чувствовал себя очень неуютно.

Причина была в человеке, сидевшем перед ним.

- Вы можете подписать это здесь. Последующая работа продолжится, как описано выше...

- Как насчёт того, чтобы поужинать вместе?

Мужчина не хотел прекращать разговор, поэтому задавал вопросы, которые не имели никакого отношения к контракту. Мужчина, который держал ручку для подписи, подошёл и посмотрел ему в глаза. Джухёк посмотрел на мужчину, бесстыдно проявлявшего к нему свой интерес, ощущая лёгкую горечь.

- Мы всё ещё говорим о контракте.

- Разве я не должен подписать это здесь?

Человек, который постучал по той части, где он должен был поставить свою подпись обратной стороной ручки, изобразил улыбку, достойную привлекательного лица. Джухёк посмотрел на мужчину, ничего не сказав, и прищёлкнул языком.

Вероятно, это была работа его отца, Ли Чжонхо. Это правда, что ходили разговоры о контракте с «Jaewon Resort», но изначально предполагалось, что сюда приедет управляющий директор компании. Однако, когда они прибыли на назначенную встречу, Джухёку позвонили и сообщили, что вместо директора приедет менеджер.

И человек, стоявший перед ним, оказался управляющим директором курорта. Это был Ву Джеджин, второй сын президента «Jaewon Resort», о котором на днях упоминали на семейном обеде.

Джеджин, похоже, не особенно интересовался проектом строительства курорта Паджу. Конечно, это был хороший контракт, так что он подпишет его, но мужчина не был достаточно увлечён, чтобы вникать в подробности. Он пришёл сюда исключительно потому, что у него были чувства к Джухёку. Казалось, что было трудно организовать личную встречу, а потому они решили сделать это под предлогом подписания контракта.

Джеджин посмотрел в глаза Джухёку и очаровательно улыбнулся.

- Может быть, мы поужинаем вместе?

Говоря это, он продолжал постукивать обратной стороной ручки по части, которую нужно было подписать.

Даже сейчас Джухёк чувствовал сладкий запах, который щипал его нос, и, если бы они ели вместе в разгар этого, он вряд ли бы смог много съесть и почувствовал бы тошноту. Первоначально предполагалось, что феромон омеги должен быть сладким и приятным для альфы, но Джухёк был исключением.

- Извини, но поесть будет трудно.

- Тогда давай выпьем.

- …

Похоже, этот парень не хотел отступать.

Даже если бы сегодня он смог отказать, Джухёк чувствовал, что этот человек собирается снова и снова просить о встрече, используя контракт в качестве предлога. В этом случае, вместо того, чтобы отталкивать его отказом, было бы лучше просто выпить вместе и сделать так, чтобы тот больше не захотел лично с ним встречаться.

- ...Это прекрасно. Если речь только о выпивке.

- Благодарю.

Джеджин, улыбаясь, наконец-то подписал контракт.

Джухёк передал документ, подписанный Джеджином, Ли Хёну, который стоял у него за спиной.  Как и Ли Хён, запечатавший контракт в бумажный конверт, секретарь Джеджина сделал тоже самое.

- Всё закончено, пойдём.

Джеджин широко улыбнулся и встал со своего места.

- Атмосфера бара на крыше в этом отеле действительно приятная. Я поведу нас.

Его голос звучал взволнованно.

Лицо Джухёка, следовавшего за Джеджином, выглядело не очень счастливым.

Следуя позади них, Ли Хён время от времени поглядывал на цвет лица Джухёка.

Знаменитый отель, в котором у них была назначена встреча с Джеджином, был хорошо известен баром на крыше.

У Ли Хёна было зловещее предчувствие.

Поднявшись на верхний этаж, взору мужчин предстало огромное пространство. Когда они сели за барную стойку, находившуюся на открытой террасе, к ним с улыбкой подошёл опрятно одетый бармен. Джеджин, который на мгновение встретился взглядом с барменом, посмотрел на Джухёка, сидящего рядом с ним, и спросил:

- Чего бы ты хотел, Джухёк?

- Я пью практически все напитки. Я буду тоже самое, что и исполнительный директор Ву Джеджин.

- Тогда давай выпьем по стаканчику виски.

Сказав это, он посмотрел на бармена, тот лучезарно улыбнулся и начал готовить напитки.

Джеджин повернулся и велел своему секретарю спуститься.

Более того, он также сказал Ли Хёну отправиться на нижний этаж вместе с его секретарем, чтобы он смог остаться наедине с Джухёком.

- Ваш секретарь также должен спуститься. Я думаю, было бы хорошо поговорить наедине в таком месте, как это.

Тем, кто отреагировал на его слова был Джухёк, а не Ли Хён.

- Я не вижу ничего особенного в этом месте.

Джеджин пожал плечами, услышав столь холодный ответ.

- Я пришёл сюда с надеждой, что наш бизнес будет процветать. Так что, я думаю, мой секретарь может остаться со мной.

Ли Хён повернулся и посмотрел на Джеджина так, словно впивался в него взглядом. Джеджин, встретивший пристальный взгляд Джухёка, неловко улыбнулся и ответил, что так и должно быть.

Итак, Ли Хён встал позади Джухёка. Джеджину это не нравилось, однако, до тех пор, пока приказ исходит не от Джухёка, Ли Хён не собирался выполнять его.

Принесли два бокала виски, и Джухёк, слушая историю Джеджина, наслаждался уникальным ароматом и вкусом напитка.

Это была действительно глупая история.

Джеджин не вёл разговоров о бизнесе и нет, не потому, что не мог, а потому, что не хотел этого делать. Джухёк знал, что этого парня интересует только любовь, а не бизнес.

Он также был несколько прямолинеен и сказал, что хочет завязать отношения с альфой, который был бы так же хорош, как и Джухёк, а затем одарил его нежным взглядом.

Джухёк, который был настоящей целью этого парня, вовсе не реагировал на подобные взгляды, наоборот, он довольно открыто отвергал их, не проявляя никакого интереса к омеге.

Кроме того, воспользовавшись распространившимися слухами, Джухёк сказал, что у него есть омега, который собирается стать его «парой», тем не менее Джеджин не сдавался и продолжал расхваливать себя, прося его пересмотреть своё мнение.

Примерно в это же время стакан, наполненный виски, внезапно опустел.

Позже Ли Хён заметил, что Джухёк стал странным. Его спокойный альфа-феромон начал постепенно колебаться.

Джухёк внезапно коснулся лба одной рукой, как будто у него закружилась голова. Он был очень устойчив к алкоголю, а потому не мог почувствовать головокружение от одного стакана виски, но почему-то его состояние было странным.

- Ты что, уже пьян? Ты пьёшь меньше, чем я предполагал.

Джеджин, у которого осталась половина стакана виски, поставил его на стойку и встал.

Он схватил Джухёка за руку.

- Ты в порядке?

Джухёк потерял дар речи. С серьёзным выражением лица он мотал головой туда-сюда, пытаясь уловить изменения в своём теле.

«Что… это…»

Он чувствовал, как у него сводит живот, а в голове сильно стучит. В то же время феромон в его теле пытался вырваться на волю. Он подавлял это настолько, насколько это было возможно, но догадывался, что он точно не в порядке.

В то время, когда феромон Джухёка постепенно вырывался наружу, распространился сладкий запах, который, казалось, проникал прямо в мозг. Соблазнительный феромон омеги начал исходить от тела Джеджина так же сильно, как и от Джухёка.

Джеджин улыбнулся и поддержал руку Джухёка, как будто обнимая его.

- У тебя, должно быть, очень кружится голова. Внизу находятся номера, давай снимем комнату и отдохнём.

Феромон Джухёка стал странным, и в то же время Джеджин распространял свой омега феромон, как будто только и ждал этого момента. Ли Хён, которому это показалось странным, остановил Джеджина, схватившего Джухёка за руку.

- Я позабочусь о нём.

Джеджин нахмурился, глядя на Ли Хёна, чьё существование было для него помехой.

- Я заберу его. Секретарю было бы лучше подождать снаружи. – холодно ответил он, а затем устремил нежный взгляд на Джухёка.

- Пойдём, Джухёк.

- ...Чёрт.

- Что?

Когда ругательства слетели с губ Джухёка, глаза Джеджина расширились. Джухёк стиснул зубы и посмотрел на Джеджина.

Альфа-феромон, который и так уже начал бушевать, внезапно усилился и оказал давление на Джеджина.

- Угх…!

Глаза Джеджина расширились, и его лицо быстро покраснело. Мужчина продолжал содрагаться, находясь под давлением альфа-феромона, который окутывал его. Кончики пальцев рук и ног сводило судорогой, и он не мог нормально дышать, словно что-то сдавило его лёгкие, Джеджин чувствовал себя так, словно на грудь ему положили тяжёлый камень. Голова кружилась от запаха феромона, а тело содрогалось под его давлением.

- Убери свои руки.

Когда Джухёк предупредил его голосом, похожим на рычание, Джеджин быстро убрал руку и, мгновение поколебавшись, сделал шаг назад и сглотнул слюну, словно комом застрявшую в горле.

Джухёк глубоко вздохнул и посмотрел попеременно то на него, то на бармена. Бармен, наблюдавший за этим издалека, вздрогнул и быстро отвёл взгляд. Одно это, казалось, показывало, какова была ситуация.

Джухёк, который вдохнул феромон омеги, прикрыл пылающее лицо одной рукой. Его голубые глаза смотрели на Джеджина сквозь пальцы.

- Я притворюсь, что ничего не знаю. Пожалуйста, не связывайся со мной, если речь не идёт о будущей работе… Это отвратительно.

Сказав это, он повернулся и направился к двери. Джеджин поспешно подбежал и схватил Джухёка за руку.

- Ну же, Джухёк, подожди минутку!

- Не прикасайся ко мне.

Холодный голос Джухёка и подобный острому лезвию альфа-феромон заставили тело Джеджина напрячься. Джухёк, пожав ему руку, вышел из бара вместе с Ли Хёном.

Они направились к подземной парковке отеля.

Ли Хён, который сидел на заднем сиденье с потрясывающимся Джухёком,который не мог контролировать свой альфа-феромон, вздохнул и отвернулся, его лицо слегка побледнело.

Его тело начало реагировать на сильный феромон Джухёка. Если бы Ли Хён был обычным омегой, он, возможно, уже потерял бы рассудок и бросился на альфу, из-за чрезмерного воздействия феромона.

Сделав глубокий вдох, Ли Хён перебрался на водительское сиденье, стараясь не вдыхать альфа-феромон, заполнивший всю машину.

Когда машина тронулась и направилась к дому Джухёка, альфа-феромон начал становиться всё сильнее.

Он взглянул на Джухёка сквозь зеркало. Лицо Джухёка, находившегося с закрытыми глазами и нахмуренным лбом, слегка покраснело.

Джухёк испустил горячий вздох и несколько раз грубо выругался.

«Это ускоритель гона?»

Единственным случаем, когда альфа совершенно не может контролировать феромон – период гона.

Согласно циклу, до его гона оставалось еще полтора месяца.

Есть только две вещи, которые вызывают внезапный гон.

Либо долгое время подвергаться чрезмерному воздействию феромонов доминирующего омеги, находящегося в период течки, либо принятие стимулятора, ускоряющего цикл.

Ву Джеджин, похоже, заранее подкупил бармена. Независимо от напитка, который бы заказал Джухёк, в нём так или иначе оказался бы ускоритель гона.

Неужели Джеджин думал, что с помощью ускорителя всё было бы так, как он и хотел?

К сожалению, Джухёк никогда не спал с омегами, даже во время своего гона.

Даже если поблизости находился омега, он никогда не поддавался его запаху и не занимался с ним сексом. Дело было не в рациональности Джухёка, а в том, что он инстинктивно пытался избегать омег.

Его психические проблемы также сильно повлияли на развитие подобного инстинкта.

После случившегося, Джухёк подумал, что он никогда больше не встретит Джеджина, который сделал такое на первой встрече.

Тем временем они подъехали к высокому офисному зданию, в котором располагался его пентхаус.

Когда Ли Хён припарковал машину на VIP-стоянке и открыл дверь заднего сиденья, Джухёк медленно глубоко вздохнул.

Он делал всё возможное, чтобы подавить безудержный феромон.

Затаив дыхание, Ли Хён потянулся к Джухёку.

- Ты в порядке? Я поддержу...

Бух!

Ли Хён ощутил боль в руке.

Джухёк открыл глаза, полные гнева.

- Не прикасайся ко мне.

Его рука болезненно онемела, но Ли Хён молча убрал её, словно ничего не случилось.

Джухёк, пошатываясь, вышел из машины, грубо толкнул Ли Хёна в плечо и пошёл вперед.

Джухёк с искажённым лицом стоял у входа в пентхаус, отказавшись от поддержки Ли Хёна. Телохранители, ожидавшие снаружи, выглядели озадаченными.

Ли Хён, открыв дверь и пропустил Джухёка первым, покачал головой двум телохранителям, которые собирались последовать за ним внутрь.

- Пожалуйста, охраняйте его сегодня снаружи.

Два телохранителя ответили, что сделают это, не задавая лишних вопросов. Они интуитивно поняли, что у Джухёка начался гон.

Глава 7

Так было всегда во время гона у Джухёка. Один или два человека не могли с ним справиться, поэтому были вызваны одновременно несколько бета. Несмотря на то, что это был гон, он ни разу не достиг кульминации, а его сексуальное влечение было в несколько раз сильнее, чем обычно, поэтому один партнер не мог этого сделать. С этим можно было справиться только по очереди между несколькими людьми.

Было бы лучше, если бы он мог эякулировать, но поскольку это было невозможно, он занимался сексом, чрезмерно следуя своему инстинкту, чтобы постоянно достигать кульминации. Джухёк, который погрузился в секс и не спал нормально в течение нескольких дней, выглядел как сумасшедший.

В таком состоянии, не говоря уже об усталости и крайностях Джухёка, люди, которые приходили и выходили, никогда не были в нормальном состоянии. Такие сцены неприятны для глаз, сколько бы это ни видели телохранители. Легко было увязнуть в бесполезных сплетнях.

Джухёк и Ихён, одни в просторном пентхаусе без телохранителя, направились в спальню. Джухёк грубо бросил пальто на пол и лег на кровать с закрытыми глазами. Казалось, что он немного контролировал это, потому что вошел в свое пространство, но это было лишь на короткое время. Вскоре он не сможет побороть свое сексуальное желание и попытается кого-нибудь удержать.

Сначала Ихёну пришлось позвонить людям. Он может подавить феромоны в комнате, пока они прибудут, а затем переместить их в комнату, в которую можно войти только при романе.

Ихён взял пальто Джухёка и торопливо положил его на спинку дивана, достав сотовый телефон.

«Я скоро позвоню людям».

Он развернулся и пошел к двери, просматривая свои контакты. Он не знает, сколько человек смогут прийти прямо сейчас, но он собирался позвать пока только троих. Принудительный цикл с помощью акселератора составлял лишь около трети интенсивности нормальной течки, так что, если по очереди будут три человека, этого будет достаточно. Вместо этого они должны пообещать им компенсацию за их тяжелую работу.

Сначала он позвонил генеральному секретарю. Он не смог объяснить детали, поэтому сказал ему, что Джухёк возьмет трёхдневный перерыв по личным причинам.

Как только телефонный звонок закончился, он просмотрел контактную информацию. Пришло время позвонить одному из тех, кого он имел в виду. Внезапно чья-то рука обвила его за талию, и его тело потянулось назад.

«…!»

В тот момент, когда Ихён широко открыл глаза от внезапного движения, его тело швырнуло на кровать. Когда он собирался встать в момент неожиданности, большие, твердые руки прижали оба его запястья вниз. Инстинктивно он вздрогнул и попытался вырваться из хватки, но Джухёк не сдвинулся с места из-за того, насколько он был силен.

Джухёк, забравшийся на Ихёна, горячо выдохнул и посмотрел на него. Его слегка налитые кровью глаза смотрели на Ихёна так, словно он собирался его съесть.

«…Директор?»

Он спокойно позвонил Джухеку.

— Я скоро позову людей.

Лицо Джухёка быстро приблизилось. С широко открытыми глазами Ихён быстро повернул голову. Джухёк никогда не целует своего сексуального партнёра. Даже если его глаза были дикими из-за гона, после поцелуя Джухёк мог разозлиться.

«Исполнительный директор, пожалуйста, подождите минутку…»

«Посмотри сюда».

Голос Джухёка, приближающийся к его уху, был тихим. Его горячее дыхание, казалось, щекотало ему уши и внутренности.

Он открыл рот и произнес как можно более спокойным голосом.

«Сэр, я не партнер».

Так что успокойся.

Однако, похоже, внутренние чувства Ихёна не дошли до Джухёка.

«Посмотри на меня, Квон Ихён».

Голос казался напряженным.

Он медленно повернул голову по команде, от которой не мог отказаться. Когда глаза, которые, казалось, схватили его, встретились, он перевел дыхание.

Губы Джухёка резко коснулись губ Ихёна. Он задержал дыхание и сомкнул губы. Горячий язык Джухёка пронзил губы Ихёна, но плотно сомкнутые губы и не подумали раскрыться.

— Ха… открой рот.

Джухёк тяжело вздохнул и снова проглотил губы Ёна. Ихён, который колебался, открыл рот, как он приказал, и тут же засунул язык внутрь.

Язык Джухёка, проникший в рот Ихёна, тут же обхватил затвердевшую плоть, словно парализованный. Затем, потянув достаточно сильно, чтобы причинить боль, тело Ихён задрожало.

Джухёк провел по задней части дрожащего языка своим и нежно провел им от нижних зубов к верхним. Затем, когда он поднял кончик языка, втянул его и коснулся нёба, он мелко задрожал из глубины рта.

Это было странно. Он никогда не думал о том, чтобы поцеловать кого-то, но он не мог не сделать этого с Ихён, которая была перед ним. Ему хотелось как-нибудь залезть в рот и проглотить дыхание.

Когда они целовались, он не мог оторвать рот. Был ли поцелуй таким сладким? Он никогда не думал, что чужая слюна может быть сладкой, как мед. Он продолжал хотеть исследовать больше.

Это чувство испытывал и Ихён. Сам по себе феромон раздражал, но ощущение плотного поцелуя вызывало у него в голове кашу.

Как только губы Джухёка отвалились, Ихён задохнулся и попытался вытащить запястье. Однако хватка Джухёка была настолько сильной, что он не мог пошевелиться, потому что давил на его тело.

«Ха… ха… Менеджер, я позвоню вашему партнеру…!»

«Думаю, я умру прямо сейчас, мистер Квон Ихён».

Голос, наполненный жаром, заблокировал слова Ихён. По сравнению с обычным гоном, теперь он мог сохранять рассудок, но возбудить свое тело было совсем другое дело. Лицо Джухёка, которое уже было горячим, выглядело очень ярким.

«У меня нет времени ждать своего партнера, поэтому, пожалуйста, сотрудничайте».

Выплевывая эти слова, он хотел отпустить руку Ихёна, но вместо этого схватил галстук, ослабил его и начал связывать им запястья. Будто старые наручные часы Ихёна мешали процессу, они запутались в галстуке, но ему было всё равно.

Подняв обе руки над головой, связанный Ихён посмотрел на Чжухёка с застывшим лицом. Он сразу снял жилет и рубашку, глядя на Ихёна. Сильное тело с красивой мускулатурой было ясно видно.

На этот раз, расстегивая рубашку Ихёна вручную, он не мог дождаться и разорвал ее. Пуговицы отвалились, и белую кожу, которая была обнажена, было чрезвычайно трудно растоптать глазами.

Сквозь рубашку он выглядел невзрачно, но его тело открывалось с равномерно расположенными мускулами. Это было даже не то тело, которое он видел один или два раза, но каким-то образом его сексуальное влечение продолжало расти.

Губы Джухёка коснулись шеи Ихёна.

«…Ах!»

Звук вырвался изо рта Ихёна от внезапной боли. Его тело дрожало, и эмоции проявлялись так, словно касались его лица.

Тревога, страх, волнение.

Просто откусив хрупкую шею, эта эмоция сразу же вырвалась наружу. Ихён, который всегда держал свои эмоции под контролем, повернул голову на случай, если Джухёк увидит выражение его лица. К счастью, Джухеку, похоже, понравился след зубов на шее, которую он укусил, и он скользил по этому месту языком.

Это было опасно. Если бы он не лежал в вертикальном положении, его могли бы укусить в затылок. Гравировка не была страшной. Он боялся, что Джухеку придется нелегко из-за гравюры, которую он не хотел.

Джухёк от волнения приподнял уголки рта, задаваясь вопросом, думал ли он, что тело Ихёна дрожит, потому что он это чувствует. Когда он поднял глаза, то вспомнил слегка перевернутое лицо, но на нем все еще не было выражения. Внезапно ему захотелось увидеть, как это лицо раскрошится.

Джухёк посмотрел на Ихёна и посмотрел на его грудь. Ему нравились светлые соски. Как только он положил его в рот и лизнул кончиком языка, Ихён широко раскрыл глаза и посмотрел вниз. Джухёк встретился с ним взглядом и начал проводить языком по маленькой шишке.

"Фу!"

Из его трясущегося рта вырвался короткий стон. Хотя он быстро закрыл лицо связанными руками, Джухёк не упустил из виду искаженное на мгновение выражение его лица.

«Убери руки от лица».

Сказав это, он быстро постучал по соску кончиком языка. Его спина была согнута, а в груди колотилось. Джухёк посмотрел на Ихёна, потянув одну сторону соска ртом, а другую пальцами. Он несколько раз простонал, закрывая лицо обеими руками. Постоянно раздавался стон.

Ихён не слушал его приказов, и это его сразу разозлило. Он прикусил сосок, который держал во рту, и покрутил другую сторону кончиками пальцев. Невыносимый стон болезненно вырвался из рта Ихён.

"Фу-!"

От надкушенного соска исходил легкий рыбный привкус. Должно быть, было кровотечение.

Он отругал его, облизывая кончиком языка кровоточащие соски.

«Я сказал тебе убрать руки от лица. Не заставляй меня повторять это дважды.

Услышав угрозу Джухёка, он заколебался и опустил руку. Он слегка нахмурился, но в этом не было ничего особенного. Джухёк снова вставил язык, положил руки Ихёна себе на голову и прижал их к кровати. Затем он крепко сжал окровавленные соски.

«Руки, оставьте их там и не двигайте ими. Если ты их положишь, ты упадешь с кровати первым».

Услышав раздраженный голос Джухёка, Ихён посмотрел на него дрожащими глазами. Джухеку не пришлось ждать его одобрения. Он слишком спешил, чтобы даже волноваться об этом.

Когда он расстегнул штаны, Ихёк удивлённо посмотрел вниз. Он задавался вопросом, думал ли он, что дно не будет затронуто. Он подумал, что стоило увидеть, как его глаза тревожно трясутся.

«Директор, там…»

С него тут же сняли штаны и нижнее белье. Его слегка эрегированный пенис был обнажен.

Джухёк держал пенис Ихёна одной рукой. От этого его тело затряслось, и на его лице начало проявляться выражение. Было очень приятно видеть его широко открытые глаза и красное лицо.

Когда Джухёк посмотрел в глаза Ихёну, показалось, что что-то противоречит. Джухёк думал, что он крутит головой, чтобы выбраться из этой ситуации.

"Будь спокоен."

Он схватил гениталии, которые держал в руке. Лицо Ихёна исказилось.

«Разве это не нормально, если я дам тебе много денег после того, как работа будет закончена?»

При этих словах глаза Ихён расширились. С выражением шока на лице он задрожал вокруг глаз, затем закрыл рот и опустил глаза.

«Я вижу… я…»

Слова, которые он изо всех сил пытался произнести, раздражали, но у Джухёка не было времени беспокоиться об этом. Выражение лица Ихёна начало проявляться и привлекло внимание Джухёка, и он не отпустил его.

Желание, отличное от сексуального, постоянно наполняло меня. Желание увидеть его незнакомые лица.

Джухёк нежно погладил вещь Ихёна, которая была у него в руке. Его тело несколько раз вздрогнуло, затем, когда он ускорился, его плотно сжатые губы приоткрылись, и из него потекло горячее дыхание. Уже одно это странно стимулировало. Это было совершенно другое чувство, чем у других партнеров, поэтому он был озадачен. Он задавался вопросом, было ли это потому, что он был в тупике, или потому, что это была Ихён.

Он лизнул грудь Ихёна и погрузил губы в его торчащие соски. Хотя укушенная часть была горькой, стимуляция казалась странным удовольствием в сочетании с жаром внизу. На лице Ихёна постепенно появилось выражение волнения.

Джухёк облизал губы языком и тепло улыбнулся.

Это был отличный стимул. Ихён отчаянно пыталась подавить это, но возбужденное лицо, выползшее наружу, было сильнее любого другого стимулятора. Джухёк почувствовал, что боль в нижней части его тела стала настолько сильной, что он отпустил нижнюю часть Ихёна, которую держал.

Ихён, дышавшая в полувозведенном состоянии, посмотрела вниз на звук расстегивающейся снизу пряжки. Внезапно Джухёк начал раздеваться.

Вопреки тому, что его беспокоило, Джухёк был в полной эрекции. Судя по тому, как он на него отреагировал, он подумал, что это может быть влияние колеи, но когда он подумал о том, что произошло до сих пор, оказалось, что это не так. Даже если он не использует ингибитор, он задавался вопросом, есть ли на него реакция, потому что он был «омегой без запаха».

Возникло еще одно беспокойство. Он много раз видел это, когда Джухёк занимался сексом с другими людьми, но не мог не испугаться, когда между его ног появилась такая большая выпуклость.

Но Джухёк не хотел сразу вставлять свою. Ноги Ихёна были раздвинуты в стороны, и он лизнул языком внутреннюю часть бедра, наблюдая за изменением выражения лица. Когда их взгляды встретились, ощущение, ощущаемое в его бедрах, быстро превратилось в ощущение тепла и сфокусировалось вниз.

Человек, который не ласкал и не целовал других партнеров, сейчас вел себя очень странно.

Ихён знал, что если его тело будет возбуждено, из спины потечет сок любви. Если это произойдет, Джухёк может увидеть это и узнать, что он был Омегой.

Это просто нужно было остановить. Когда он узнает, что он Омега, он не сможет быть с ним.

Остальные партнеры знали о поведении Джухёка, поэтому, принимая душ, они достаточно ослабляли ягодицы, прежде чем выйти. Этого было недостаточно, поэтому они использовали почти половину геля, приготовленного на кровати. Потому что, если бы они этого не сделали, они не смогли бы заняться сексом с Чжухеком.

Однако в этой ситуации было сложно напрямую использовать нижнюю часть, которая никогда не использовалась, и не было смазки для замены любовной жидкости. Однако было невозможно позволить жидкости любви свободно стечь вниз.

У Ихёна не было другого выбора, кроме как без подготовки принести себя в жертву внезапному сексу. Если нижняя часть была порвана, он сможет подавить удовольствие из-за боли.

Он посмотрел на Джухёка со своим обычным бесстрастным лицом.

«Если хочешь сделать это, сделай это быстро и доведи до конца».

Как и ожидалось, брови Джухёка дернулись. В то время как Ихён намеренно раздражал Джухёка, он стиснул зубы от ощущения, что его феромон резко изменился, как будто он схватил его за шею.

Джухёк ухмыльнулся.

«Квон Ихён предпочитает оставаться в слепой зоне?»

Хоть он и не был дружелюбен, он сделал несколько вещей, которые по-своему можно было назвать лаской.

Джухёк посмотрел на молчавшего Ихёна и приложил палец к отверстию под ним. Когда он надавил пальцем на плотно закрытое отверстие, его бедро на мгновение сжалось.

«Вы когда-нибудь этим пользовались?»

Он знал, что прошло как минимум полгода. Все это время Ихён оставался рядом с ним, не пропуская ни дня.

Он дрожал, отрицая это.

«… Нет, не видел».

"Печально."

Твердый предмет Джухёка коснулся входа в нору Ихёна.

«Было бы очень больно, если бы Квон Ихён сделал то, что хотел».

В то же время, как и эти слова, головка Джухёка начала без всякой осторожности врываться в его нору.

"Фу… !"

Его спина скрутилась от сильной боли. Его бедра дрожали, а руки на голове замерли. Его глаза расширились от боли снизу, а рот открылся сам по себе. Мозг Ихёна потрясла более сильная боль, чем он думал.

Он отчетливо чувствовал, как горячие гениталии входят через плотно закрытое отверстие. Несмотря на то, что вошла только часть головки, казалось, что его дыхание было заблокировано.

В этот момент вещь Джухёка внезапно запульсировала. Он даже мог чувствовать, как Ихён крепко сжимает его головку.

"Фу!"

С первого взгляда он мог услышать дыхание Джухёка.

Но что-то было странным. Было ощущение, будто внутри взорвалось что-то горячее. От удивления, потому что было так жарко, еще более сильная боль пронзила его спину, когда он продвинулся дальше в яму.

«Ха…»

Запыхавшись, он услышал сверху смех. Он перевел взгляд на Джухёка и увидел, как тот смотрит на него дрожащими глазами и скрюченным лбом.

Джухёк вытащил свои гениталии, где осталась только головка. Когда Ихён вздрогнул от этого ощущения, из его дырочки потекла скользкая жидкость. Он на мгновение испугался, подумав, что это сок любви, поэтому посмотрел вниз, но сначала появилось шокированное лицо.

Рука Джухёка коснулась дыры. Он коснулся кончиками пальцев жидкости, вытекшей из еще не полностью закрытого отверстия, и слегка потер ее. Увидев кончики пальцев Джухёка, Ихён, который нервничал, почувствовал облегчение.

На его руке была густая сперма молочного цвета. Подумав об этом спокойно, он не был достаточно взволнован, поэтому нервничал, хотя сок любви еще не мог выйти наружу.

Потом он удивился.

Как Джухёк мог эякулировать?

До сих пор у Джухёка была возможность получить эрекцию от секса с другими людьми непосредственно перед эякуляцией, но он был человеком, который не мог ощутить кульминацию отношений. Итак, после ограниченного по времени секса он пошел в ванную один, схватил свою вещь, которая вот-вот взорвется, и решил проблему мастурбацией.

Это было бы еще более невозможно, если бы противником был Омега. Тело Джухёка, которое инстинктивно отличало омегу, даже если он не чувствовал феромона, никогда не имело эрекции, когда они были его партнёрами. В любом случае, это было абсурдно.

Поэтому Ихён не мог понять эту ситуацию.

Он был «доминирующей омегой». Кроме того, Джухёк знал его как бета-версию. Даже по этим двум причинам он не мог в это поверить, потому что прекрасно знал, что Джухёк не сможет достичь с ним своей кульминации.

То же самое было и с Джухеком.

Это был первый раз, когда он занимался сексом, когда он чувствовал кульминацию через кого-то, и что у него произошла эякуляция до того, как она была должным образом введена.

Глава 8

«Ха… что это…»

Джухёк разочарованно рассмеялся и посмотрел на удивленное лицо Ихёна.

Было ли это лицом к лицу с проблемой?

Его телосложение было красивее, чем у знаменитостей, и у него было стройное тело, так что это было в его вкусе. Но более того, то, что его обычно невыразительное и ухоженное лицо из-за него испортилось, приносило странную радость всему его телу. В частности, по-настоящему привлекательными были покачивающиеся от жары глаза.

Как только он осознал это, желание увидеть различные выражения на его лице возросло, и жар начал распространяться к нижней части его тела, из которой только что произошла эякуляция.

Палец Джухёка коснулся дырочки Ихёна. Скользкая дырочка, залитая спермой, без труда приняла его средний палец.

«…!»

Ихён стиснул зубы от незнакомого чувства. Он мог легко догадаться, что это палец Джухёка проник внутрь него, но не мог понять, почему он продолжал смотреть ему в лицо. Его лицо все время пыталось исказиться от стыда.

Джухёк неоднократно думал, что он не в своем уме.

Сексуальный партнер был только для того, чтобы ласкать или принимать его. Таким образом, это был первый раз, когда чью-то дырку напрямую коснулись, как он это делает сейчас. Но он сам расширил дыру Ихёна. Чтобы сделать его более приемлемым.

И,

"Ой…!"

Увидеть лицо Ихён.

Палец в глубине отверстия коснулся внутренней части, как бы шаря внутри, затем надавил на твердую, но слегка выступающую часть. Как и ожидалось, талия Ихёна задрожала, а глаза расширились. Уже одно это заставило Джухёка почувствовать, что его ласкают.

Он протянул палец и несколько раз коснулся этой части. Ихён изогнулся и вздрогнул от первого ощущения, которое он почувствовал, а Джухёк почувствовал неконтролируемый жар, когда он посмотрел на лицо Ихёна, которое постепенно разрушалось. Даже после того, как он однажды эякулировал, его состояние было настолько сильным, что он снова собирался потерять контроль.

Ихён, казалось, потерял рассудок от ощущения, что внутри него что-то шевелится, и от странного удовольствия. Всякий раз, когда Джухёк прикасался к определенной части внутри, его талия сгибалась, а ноги дрожали. У него не было времени уточнить выражение лица из-за сильного удовольствия, ласкающего его мозг. Из его рта вот-вот вырвется стон, который он изо всех сил пытался вынести.

Он посмотрел на Джухёка, который цепко прикасался к нему, и прикусил нижнюю губу. Если бы так продолжалось, он бы умолял его остановиться, как это сделали другие его сексуальные партнеры.

Глядя на Джухёка с искаженным лицом и открытыми глазами, он улыбнулся.

— Посмотрим, как долго ты сможешь продержаться.

Сказав это, он увеличил скорость, с которой тер дно. Словно перед ним одна за другой летели искры, Ихён крепко закрыл глаза и сильнее закусил нижнюю губу. К счастью, раздался только скрип, никаких стонов.

Джухеку это не понравилось. Он не издал ни звука, ощущая прикосновение внутри. Джухёк, которому лично нравилось слышать стоны своего партнера, чувствовал стыд.

«Но мне будет трудно сделать что-то большее».

Тугая нижняя часть продолжала проситься. Ему хотелось испытать то же чувство эякуляции, которое он испытал некоторое время назад.

Он до сих пор не мог поверить, что у него произошла эякуляция, но если он вставит это снова, то узнает. Было ли это совпадением или нет, но он эякулировал, пытаясь войти в чужое тело.

Три пальца внутри Ихёна были скручены и вырваны. Когда он вытащил его, раздвинув пальцы до конца, чтобы максимально расширить его, дыхание, которое сдерживал Ихён, вытекло наружу.

Губы Ихёна, тяжело дышавшего при повороте головы, внезапно стали темно-красными. Кровь хлынула, потому что он так сильно кусал, но еще и потому, что он сдерживал стон. С таким усталым лицом, в тот момент, когда он повернул глаза и посмотрел на Джухёка, Джухёк почувствовал, что потерял причину, по которой сдерживался.

Вскоре вещь Джухёка начала прорезать дыру Ихёна.

«Ах… ! Фу…!"

Его вошел полностью, и твердый член начал постепенно заполнять внутренность Ихён. Ихён сглотнул с открытым ртом от боли и давления, несравнимых с ударами пальцев. Было такое ощущение, будто кто-то ударил его ножом в грудь. Он не мог нормально дышать и чувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Горячая и твердая вещь, вошедшая через нижнюю часть, приняла ее без разрывов и разрывов благодаря жидкости любви, полностью смешанной со спермой, но бремя было неизбежным.

Напряженная внутренняя стенка члена раздвинулась, и он боролся, как будто пытался как-то ее вытолкнуть. Но вместо того, чтобы выталкиваться наружу, гениталии более цепко впились внутрь. Бедра и ягодицы Ихёна содрогнулись от боли и жара, проникающего внутрь.

Джухёк ахнул и посмотрел на Ихёна, который, казалось, потерял сознание, и цокнул языком, хотя в нем была только половина. Поскольку это был первый раз, он постоянно придавал силу нижней стороне и страдал по-своему. и это было лезвие, которым его вещь будет отрезана.

«Хотя я хочу кончить, это безумие».

Простое затягивание его, как если бы оно могло отрезать половину гениталий, вызывало у него эякуляцию. Оно отличалось от ощущения кульминации при сексе с другими партнерами. Если он позволит своему разуму вот так упасть, ему будет очень жаль.

Приоритетной задачей было привести Ихёна, который и без того, скорее всего, упадет в обморок, прийти в себя. Джухёк схватил свою полувозведенную штуку одной рукой, чтобы освободить напряженную дырку, крепко сжав свою. Потирая в этом состоянии другой рукой, он ударил Ихён по мягким ягодицам достаточно сильно, чтобы издать громкий звук.

"Фу!"

«Не спи».

Когда покалывающее удовольствие от трения гениталий и жгучая боль в ягодицах соединились, нижняя часть тела задрожала. Он почувствовал, как к нему возвращается дыхание, которое было заблокировано давлением, которое он чувствовал снизу. Джухёк еще несколько раз потер ягодицы Ихёна и потер его гениталии.

Изо рта Ихёна послышалось тяжелое дыхание и неглубокий стон. Отверстие, которое раньше затягивало вещь Джухёка, также немного потеряло прочность. Джухёк вовремя толкнул свой. Каждый раз, когда он входил, Ихён напрягался, поэтому ударил себя по заднице еще несколько раз. В результате даже ощущение его горячих ягодиц стимулировало Джухёка. Как только он это осознал, он почувствовал, как кровь хлынула под ним и стала больше.

«Ух… Ах-!»

Пронзительный стон вырвался из его рта от непреодолимого давления. Это была боль, как будто кто-то ударил его изнутри.

Хотя было очевидно, что у Ихёна тяжелые времена, Джухёк не присматривал за ним. Напротив, хотя конец его, еще не вошедший, достиг стены, он тотчас же поразил ее до корня.

«Ой-!»

Изо рта Ихён вырвался крик. Он никогда не кричал так, даже когда нападавший ударил его в спину железной трубой, защищая Джухёка, или когда он порезал себе руку от его имени. Никогда еще ему не было так больно.

Это невыносимо сводило Джухёка с ума.

Джухёк медленно выдернул то, что он посадил, с корнем, вплоть до головки. Ихён, тяжело дышавший, посмотрел на Джухёка полузакрытыми, обеспокоенными глазами.

шайба-!

"Хм-!"

Член Джухёка, вошедший сразу, сразу же протолкнул кишечник. Ихён открыл глаза от боли внизу живота и перестал дышать. В то же время горячая жидкость распространилась внутри него.

"Сумасшедший…"

Опустив голову, Джухёк вздрогнул и пробормотал от удивления.

Второе семяизвержение.

Джухёк не знал, было ли его тело странным или странным был Ихён. Как ему удалось эякулировать всего одним сильным ударом?

Он поднял голову и посмотрел на Ихён. Он тяжело дышал, как будто собирался потерять сознание в любой момент.

Это было безумно хорошо. Просто находясь внутри тела Ихёна, он чувствовал хорошее чувство удовлетворения до такой степени, что думал, что сошел с ума. Высшее удовольствие и кульминация, которых он никогда не испытывал во время секса с каким-либо другим партнером, начали сотрясать Джухёка.

«Ах-!»

Глаза Ихёна снова расширились, и его тело затряслось. Джухёк схватил его за талию и начал копаться внутри него. Несмотря на две эякуляции, его вещи, которые все еще были опухшими, как будто он вот-вот взорвется, несколько раз входили и выходили из Ихёна.

Джухёк выплюнул ругательства, когда раскаленная внутренняя стена крепко схватила его и не хотела отпускать. Там было узко и жарко, и, возможно, из-за того, что он кончил дважды, из приятно скользкой внутренности Ихёна невозможно было выбраться.

Более того, другие партнеры кричали, что ему больно, когда он вошел хоть немного глубже, но Ихён крепко закрыл глаза, чтобы удержаться, и просто сильно застонал. Вот почему он копнул глубже.

"Фу…!"

Несмотря на то, что он ударил его всего несколько раз, еще один инцидент продолжился. Он задавался вопросом, вынесет ли он это, но это был первый раз, когда я приходил с кем-то подобным, поэтому он не мог это контролировать. Причем, сколько бы он ни кончал из-за колеи, жар не уходил. После того, как он достаточно эякулировал, он снова инстинктивно подвинул нижнюю часть тела.

Когда он внезапно посмотрел вниз, рука Ихёна, которая до этого стояла наполовину, полностью засохла. Для него этот поступок был просто болью.

Пока партнеры нашли свои любимые места, куда можно тыкать, чтобы можно было это почувствовать. Именно так они смогли дожить обещанное время.

Он догадывался, что сошел с ума из-за сложившихся обстоятельств, но его не волновало, что чувствует Йихён. Однако Ихён чувствовал себя так сильно, что подумал, что стоит посмотреть, чтобы разбить ему лицо. Мысль о том, что он задыхается и плачет, заставила его дрожать.

Джухёк, который на мгновение остановил движение, схватил Ихёна за талию и немного приподнял его. В этом состоянии пенис был вытащен, а положение внутренней части простаты было измерено и вставлено в исходном состоянии.

«Ха-!»

Ихён широко раскрыл глаза, и все его тело задрожало. Чувство удовольствия, несравненное с ощущением от прикосновения пальца, охватило все его тело. Ужасающего удовольствия, исходившего изнутри, было достаточно, чтобы напугать даже его.

«Ах… тьфу-!»

В отличие от предыдущего, наполненного только болью, чувство удовольствия пробежало по всему его телу. Даже с открытыми глазами сильная стимуляция заставила его застонать. Ихён снова закусил нижнюю губу и постарался не застонать. Несмотря на то, что звук был отключен, стыд добавился, а стимуляция удвоилась.

Со временем его дело стало совсем тяжёлым. Джухёк посмотрел на него, терпевшего удовольствие и стоны с покрасневшим лицом, и облизал губы языком. Хоть это и было впервые, ему очень нравился тот, кто ощупывал его спину и надувал гениталии, но, видя, как он отчаянно пытается с этим смириться, такое ощущение, будто что-то глубоко внутри стимулируется.

«Выпусти свой голос. Приятно это слышать».

Ихён закрыл глаза и рот, не говоря ни слова. Каждый раз, когда Чжухёк гладил его снизу, его брови хмурились, а с губ вырывался сдержанный стон.

Как только его стимулировали, у него не было другого выбора, кроме как отреагировать, даже если он не хотел этого чувствовать. Джухёк надавил на простату Ихёна и нанес ему глубокий удар, и каждый раз, когда он это делал, его талия подпрыгивала, а сердце трепетало. Видя, как он терпит стон до конца, Джухёк с нетерпением сунул язык.

Ихён почувствовал, что удовольствие Джухёка смутило его разум. Вероятно, дело было не только в повреждении простаты. Как будто освежающий альфа-феромон, отягощавший его, ласкал все его тело. Потому что это был феромон Джухёка, а не ещё одного Альфы.

Поскольку он был омегой, то чем больше он был возбужден, тем больше у него было любовного сока. Сейчас количество эякуляции у Джухёка не было заметно, но если у него не будет эякуляции в течение длительного времени, как это было с другими партнерами, его обнаружат. Он знал, что сок любви омеги вытекает из-под него.

«Если меня поймают… я не смогу быть рядом с тобой…»

Он старался максимально не волноваться. Если бы он ощущал одни ощущения, он бы уже эякулировал, но он намеренно сосредоточился на боли, пронзившей его под ним. Вместо удовольствия от удара по простате, ощущение эякуляции было меньше, чем сильное давление, заполняющее все внутренности, и боль, проникающая в глубины.

Но Джухёк не оставил его в покое. Он схватил одной рукой вещь Ихёна, которая остановилась во время эрекции, и начал тереть ее вверх и вниз. Неудержимый стон вырвался из его рта от удовольствия, ощущаемого изнутри и гениталиями.

«Ха-! Ах!..

Раздался высокий голос, и Джухёк с улыбкой встряхнул руками и талией гениталиями. Ощущение удовольствия, ощущение внутренней стены, прилипшей к внутренней части, заставило Джухёка не выдержать этого. Раньше это была скука среди скуки, но после того, как она вошла в Ихён, это было похоже на преждевременную эякуляцию.

— Сумасшествие… так хорошо… э-э…

Он не мог вынести сильного удовольствия, которое испытывал. Джухёк схватил гениталии Ихёна от корней и поднял их вверх, а затем стимулировал головку ладонями. Тело Ихёна изогнулось, а его глаза и рот расширились.

«Ха, э-э!»

С невыносимым стоном нижняя часть сильно напряглась. В то же время из его полового члена вылилась густая сперма.

Ихён, пережившая кульминацию, была в смятении внутри. Внутренняя стена, внезапно сжавшись, схватила вещь Джухёка и крепко удержала его. Из-за этого Джухёк, который пытался вытащить его и снова вставить, кончил от стеснения, которое он почувствовал снизу.

"Фу… !"

Две руки, державшие талию Ихён, сжались сильнее. Несмотря на то, что он уже вошел до конца, он прижал свою плоть к Ихёну, как будто собирался ввести ее глубже, и долго эякулировал внутрь него. Ему казалось, что он извивается во время эякуляции внутрь, или тело Ихёна, которое закончило эякуляцию первым, дрожало по очереди.

«Ха…»

Удовольствие, которое, казалось, парализовало мозг, сделало глаза Джухёка затуманенными. Он посмотрел на Ихёна, висевшего под ним, и тяжело вздохнул.

Ихён была далека от аккуратности. Его аскетичное и сухое лицо было полно жара и выглядело упаднически, а водянистые красные глаза и окровавленные красные губы вызывали сексуальное возбуждение у зрителей всех возрастов и полов. У него было такое привлекательное лицо, что было удивительно, что он такой непристойный человек.

Он не знал, было ли это влиянием Рута или разбитым лицом Ихён. Вещь Джухёка, которая тихо смотрела на него сверху вниз, снова поднялась. Член, терявший силы, дернулся внутри Ихёна и увеличился в размерах. Почувствовав это, он посмотрел на Джухёка дрожащими глазами.

Джухёк наклонился и остановил лицо на расстоянии, достаточном, чтобы коснуться Ихёна. Ресницы, обнимавшие ясные, темные черные глаза, как бы тревожно дрожали. Увидев это, он стал садистом.

«Квон Ихён, это еще не конец».

Он сделал короткое предупреждение и шлепнул его внутрь. Когда он вытащил свой пенис, он почувствовал, как жидкость капает изнутри Ихёна.

"Фу!"

Ихён расширил глаза и стиснул зубы. Джухёк слегка облизал губы кончиком языка. Рыбный вкус крови и его слюны был странно сладким.

Джухёк запечатлел в своих глазах образ лица Ихёна, которое менялось каждый раз, когда он смотрел перед собой. Было бы так, если бы священника-стоика раздели догола и купали в наслаждении? Глядя на лицо, искаженное волнением, удовольствием и болью, казалось, что его состояние никогда не утихнет.

Он накрыл дрожащие руки Ихёна своей рукой и схватил его вещь другой рукой. Его член, который уже обвис после одной эякуляции, нежно держал в руке. Его глаза сильно дрожали.

«Трудно, если ты уже устал».

«Ух, ха-!»

Рука Джухёка двинулась быстро. Затем он погрузил губы в укушенную им шею Ихёна. Он несколько раз лизнул следы укусов и стимулировал свои гениталии. Пока Ихён задыхался и снова волновался, Джухёк тоже постепенно увеличивался в размерах, как будто реагируя на это.

Разум Джухёка уже был занят Ихёном.

После долгого секса Ихён, заснувший, словно в обмороке, с трудом поднял застывшие глаза. Было просто облачно, как будто что-то застряло ему в глазу. После нескольких морганий и сосредоточения внимания он смог узнать, где находится.

Он не мог пошевелиться, чувствуя, будто его конечности были парализованы. Было трудно пошевелить пальцем, и казалось, что все его тело ничего не чувствует. Он медленно моргнул и повернул голову.

Он увидел, как кто-то спал, холодно повернув голову. Обнажив верхнюю часть тела, он смотрел на него, прикрывая поясницу одеялом.

Он никогда не осмеливался представить, что будет заниматься сексом с Джухёком. Сколько бы он ни знал его как бета, он не знал, что достигнет кульминации, отреагировав на него как на омегу.

В одно мгновение его сердце заколотилось

Глава 9

Может быть Даже если он не узнает его, возможно, это произошло потому, что он был для него особенным. Теперь он стал напрасно думать о том, видит ли он в нем хотя бы важного человека.

Но он пытался стереть обнадеживающие мысли.

«Я не могу этого сделать».

Море, которое он почувствовал, проведя с Джухеком полгода. Он считал себя всего лишь «инструментом» и «сторожевой собакой». Так что Джухёка совершенно не волновало, какие это были чувства.

Дело не в том, что он вообще хотел, чтобы Джухёк обратил на него внимание. Он был здесь только для того, чтобы сдержать обещание, данное ему в молодости. Это было то, что никогда не следует забывать.

Я осторожно встал, чтобы как можно больше не издавать ни звука. Не было места, где бы не было боли, потому что все его тело скрипело, как будто его линчевали дубинкой. Сглотнув готовый вырваться болезненный стон, он посмотрел на свои запястья. Он все еще был сильно связан галстуком. Когда он это понял, у него появилось такое ощущение, будто его запястье порезали несколько раз.

Он медленно встал с кровати, не обращая внимания на боль. В одно мгновение сила талии ушла в ветер, а ноги закачались.

"Фу… !"

Он прикрыл рот связанными руками, чтобы заглушить звук. Мало того, что он дрожал от пояса до пят, но даже нижняя часть живота ощущалась так, как будто его тянули. Из заднего отверстия вытекла склизкая жидкость, и он наполнился горечью. Кровь, смешанная со спермой и любовным соком, начала медленно стекать по бедру.

Он глубоко вздохнул и придал сил ногам. Это было медленно, но каким-то образом он, казалось, мог двигаться вперед.

Он прислонился плечами к стене и пошел в ванную. Это было не слишком далеко, но казалось, будто за тысячу миль отсюда.

«Сколько ты…»

Он делал это почти весь день и однажды посредине потерял сознание. Затем, когда он проснулся, его поза изменилась, он лежал на животе и вспомнил Чжухёка, который ехал на его спине и кричал так, будто вот-вот сломается. В какой-то момент он даже показал слезы от сильного удовольствия. Тем не менее, он не плакал и не умолял его остановиться, как и другие оппоненты Джухёка, потому что ему приходилось тяжело.

Ихён дошла до ванной и смогла выдохнуть, медленно закрыв дверь, чтобы не издать ни звука.

Он сел, прислонившись спиной к стене ванной. Он глубоко вздохнул и поднес руки к губам, чтобы развязать галстук на запястье. Он потянул его взад и вперед до тех пор, пока у него не начало покалывать зубы, и едва отпустил его, обнажая ярко-красное запястье. Он поднес губы к отметинам, похожим на широкий браслет. Когда холодные, бескровные губы коснулись его, показалось, что теплому запястью стало немного лучше.

Он поднял голову и увидел свое отражение в зеркале в полный рост в ванной.

Все его тело было покрыто различными шрамами, включая заплаканное лицо. Водяные и красные следы на его теле впитались в кожу. Когда он увидел пятна спермы, прилипшие к его животу, он вспомнил, что произошло накануне, и его глаза запали.

Секс с Джухеком определенно был приятным. Но это было также очень больно.

«Разве это не нормально, если я вложу в него много денег после того, как он будет закончен?»

Джухёк знает, что он был рядом с ним просто из-за «денег».

«Такие деньги…»

Если бы это действительно было ради денег, не было бы причин оставаться с Джухеком.

Сведя ноги вместе и обхватив колени, он от одного этого движения почувствовал боль во всем теле.

Положив лоб на колени, Ихён положил руку на затылок. На месте остался слабый горизонтальный шрам от разреза. Он медленно закрыл глаза, прикрывая затылок рукой, словно прикрывая шрам. Сперма, которая все еще явно принадлежала Джухеку, медленно вытекала из его дырочки.

* * *

Вдалеке послышался слабый голос. Нет, это было не очень далеко. Этот звук был слышен на небольшом расстоянии, но он поздно понял его, потому что его уши плохо слышали, а в мозгу царил беспорядок.

-Проснуться!

Голос прозвучал немного отчетливее. Расплывчатое зрение постепенно восстанавливалось.

Он все еще не мог ясно видеть, но мог понять, где он сейчас находится. Это был лес того времени, когда его поймали и утащили монстры.

'Лес?'

Только тогда он понял, что это был сон, который ему часто снился.

Осознав это, он почувствовал, что может лучше слышать звуки вокруг себя.

– Если так будет продолжаться, тебя поймают!

Неподвижное тело было насильно поднято вверх. Он услышал звук задыхающегося от боли мальчика, когда встал, чтобы поддержать его.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на него, но его лицо не было ясно видно из-за затуманенного зрения. Внезапно его сердце защекотало, когда запах коснулся носа.

'Приятно.'

Незабываемый аромат. Аромат, который невозможно забыть.

Мой приятель. Моя омега.

Было душераздирающе видеть, как он пытается спастись. Если бы это была реальная ситуация, он бы как-то подвинулся и вышел вместе с ним из комнаты, но это был сон, поэтому он ничего не мог поделать. Все, что он мог сделать, это запечатлеть свой запах в легких.

Он был беспомощен. Сейчас было больнее, чем тогда, когда он спал, не осознавая, что это был сон.

Если бы этот сон показывал ту же сцену, что и тогда, он хотел бы перестать мечтать. Потому что он знал, каким будет конец этого сна.

Но он также хотел продолжать мечтать. Восторженный сладкий запах, который можно почувствовать только здесь, охватил и запер в мозг, собиравшийся проснуться ото сна.

«Было бы лучше, если бы он умер вот так».

Его поймают и убьют, поэтому он хотел, чтобы его Омега выжил. Это была мечта, которая не могла сбыться, но он надеялся, что она сбудется даже во сне.

– Ты действительно этого хочешь?

Его размытое зрение внезапно замерцало. Чистый голос мальчика стал слышен отчетливее.

-Ты думал, мне понравится, если мой хён скажет, что умрет за меня?! Ты не сошел с ума?!

Он был ошеломлен этими беспощадными словами. Это произошло не из-за резкого тона мальчика, а потому, что он говорил так, будто прочел его мысли. Возможно ли это, потому что это сон?

– Я сказал, что защищу тебя. Я буду защищать вас!

Задушенный злом голос сорвался с уст мальчика, который почти волочился с карликовым ростом.

– Итак, опомнись. Потому что я никогда не позволю тебе умереть…

Голос постепенно затих. С ним исчез даже сладкий запах мальчика.

Рот мальчика смягчился. Он был уверен, что что-то говорит, но не мог его услышать.

'Я вас не слышу. Говори громче.'

Его зрение становилось размытым, но фигуру мальчика все еще можно было узнать. Он хотел удержать его. До этого момента ничего не получалось так, как он хотел, можно было только двигать рукой.

Он обратился к мальчику, который его поддерживал. Он потянулся своей тяжелой рукой к лицу, но его зрение продолжало затуманиваться, а форма мальчика начала искажаться.

* * *

Он открыл глаза. Удушающее дыхание сразу вернулось, и поле зрения медленно восстановилось.

Он лежал на боку, вытянув руки вверх. И были следы снятого одеяла, как будто там кто-то лежал.

Он не мог вспомнить, кто это был, поэтому опустил руку и глубоко вздохнул. Затем, вспомнив в моей памяти лицо этого человека, он широко открыл глаза.

«Квон Ихён…»

Он приподнял верхнюю часть тела и сел. Когда он провел рукой по пустому пространству рядом с собой, остался только леденящий холод.

Джухёк скривил лицо и встал с кровати. Тот факт, что Ихён отсутствовал, вызвал у него неконтролируемый дискомфорт. Из-за этого все о мальчике из сна Джухёка исчезло из его памяти.

Он взял халат и насухо накрыл его. Затем, собираясь выйти из комнаты, он заметил беспорядок вокруг себя.

Одежда его и Ихёна была разбросана по всей кровати, засохшая сперма была разбросана по нескольким местам на кровати и полу, а между ними смешались пятна крови.

Одно за другим он начал вспоминать события предыдущего дня. Он наполовину сошел с ума из-за временной колеи. Как только он попытался в спешке заняться сексом с Ихёном на полу, у него произошла эякуляция, он был опьянен этим блаженством и несколько раз обнял его. Даже представив, как ухоженное лицо Ихёна рухнуло, казалось, что его нижняя часть начала болеть.

Джухёк скривился и посмотрел на дверь. Он был уверен, что не пытается бросить работу из-за бурного секса накануне. Хотя он думал, что это будет невозможно из-за наказания, в его сердце образовался тяжелый камень.

Были времена, когда его жизнь была в опасности, его ударило чудовище или порезало ножом, но Ихён молча оставался рядом с ним. Думая, что он может покинуть свою сторону из-за предыдущего дня, он очень разозлился.

Как он может его отпустить? Кульминация и экстаз, которые он испытал накануне, были все еще настолько хороши, что у него все еще был озноб.

Джухёк подошел к двери и схватился за дверную ручку. Он широко открыл дверь, намереваясь сразу же пройти в комнату Ихён.

Ихён, который собирался постучать, остановился перед дверью и посмотрел на Джухёка.

Ихён только что закончила принимать душ и была одета в опрятную рубашку и брюки. Всё как обычно, нигде ничего не беспокоит. Единственная разница заключалась в том, что на нижней губе у него была кровавая рана, а сбоку на шее была прикреплена квадратная повязка. Джухёк вспомнил, что под повязкой была рана, которую он укусил.

"Ты проснулся?"

Его голос звучал немного сдержанно, но он все еще был спокоен. Как будто то, что произошло накануне, было ложью.

«Если ты моешь посуду, я уберу комнату».

Днем заходила домработница, но из-за происшествия, произошедшего накануне, вход был запрещен до сегодняшнего дня. Таким образом, ответственность за уборку и порядок лежала на Ихёне.

Он собирался уступить дорогу Джухеку, но его схватили за руку, втянули внутрь и закрыли дверь. Затем Джухёк прижался спиной к двери и запер его в своих объятиях. Непоколебимые глаза Ихёна ясно смотрели на Джухёка.

— Вчера, ты помнишь?

Он не пил, он не был велосипедным альфой или омегой, каким был раньше. Он бы солгал, если бы сказал, что не помнит.

Ему было интересно, испугались ли глаза Ихёна, и он ответил спокойно.

"Да, я помню."

Он вспомнил, что произошло накануне, и стоял перед ним спокойно и слабо, хотя и был таким. Конечно, вместо того, чтобы давать ему огромную зарплату, он должен быть здесь, потому что было условие, что он должен был поддерживать и защищать его до истечения срока контракта.

«Да, целью были деньги».

Полгода назад Квон Ихён сказал, что ему нужны деньги и он хочет работать рядом с ним. На самом деле он был сиротой и каждый день рылся в мусоре ни с чем. Джухёк подумал, что было бы лучше дорого купить его навыки и нанять его в качестве телохранителя, чем быть обязанным своей жизнью незнакомцу. Если бы он это сделал, ему не пришлось бы чувствовать себя в долгу, и Ихён мог бы получить щедрую сумму денег, так что это было бы хорошо друг для друга.

Срок контракта составлял один год. Тем временем Ихёну пришлось сосредоточиться на защите Джухёка любыми средствами и методами, указанными в контракте. Джухёк давал Ихёну щедрую ежемесячную зарплату, которую никогда не получил бы ни один телохранитель или секретарь.

Чтобы расторгнуть контракт и выйти из-под него, как указано в контракте, ему пришлось выплатить в качестве штрафа пятикратный годовой оклад. Для Квон Ихёна это была абсолютно невозможная сумма.

В заключение, деньги могут связать Квон Ихён.

Когда эта мысль достигла этой точки, беспокойство, которое собиралось охватить его, полностью исчезло.

Джухёк подошел к своему пальто и вытащил бумажник. Из его рук вышло несколько чеков. Джухёк, который сухо выбросил свой бумажник, подошел к Ихёну, который все еще стоял у двери, и поднял чек, чтобы он мог его увидеть. Затем сложенный пополам чек повесили на пояс Ихён. Как будто это цветочная клумба.

Глаза Ихёна, глядящие на чек, висящий на его поясе, дрожали от растерянности. Однако Джухёк не мог прочитать его взгляд, склонив голову.

"Мистер. Квон Ихён. То, что ты сказал мне, когда мы подписали контракт, осталось прежним?»

Если контракт не будет расторгнут, ответ придет само собой, но для уверенности он спросил грубо.

Ихён поднял голову и посмотрел на Джухёка. По какой-то причине в его глазах мелькнуло смирение.

«Я могу сделать все, чтобы защитить управляющего директора».

Полгода назад именно это сказала Ихён, принимая контракт.

Холодные глаза Джухёка посмотрели на Йихёна.

«Сможешь ли ты защитить нижнюю часть моего тела, бросившись вниз?»

Плечи Ихёна вздрогнули от испуга. Однако слова, которые он мог вложить в рот, были ограничены, и это было решено с самого начала.

— Если хочешь.

Услышав ясный голос Ихёна, на губах Джухёка появилась удовлетворенная улыбка.

* * *

Ихён все еще задавался вопросом, как он мог справиться с Джухёком как с Омегой. Он не реагировал инстинктивно на Омегу и никогда не эякулировал во время секса. Однако, как ни странно, он правильно реагирует только на себя.

Было ли этому чему-то радоваться?

Он не только не обнаружил, что он Омега, но и смог увидеть себя особенным.

'Особенный…'

Он усмехнулся над собой. Может ли он сказать, что это было особенное?

«Ах-!»

Стон лежащего на кровати мужчины стал сильнее. Он несколько раз вздрогнул и застонал, напоминая крик с заплаканным лицом.

«Эй, ах-! Останавливаться… … ! Фу-! Ах ах-! фу… ! Ой!"

Беда была в том, что у них была назначена встреча с лимитом в 3 часа с начала. Мужчина, который только сверкал, когда был новичком, а теперь был актером только по имени, лежал под Чжухеком и беззаботно плакал. Он не мог понять, что этот человек делает и почему он это делает, но они всегда искали Джухёка, который всегда был груб.

Когда он немного поднял взгляд, направленный на мужчину, он увидел, что Джухёк смотрит на него так, словно собирался его съесть. Кончики его пальцев дрожали, а сердце колотилось.

Намерение Джухёка было понятно. Он проверял его. Поскольку у него были с ним отношения раньше и он достиг своего пика, он, должно быть, думает, что ему было бы жаль, если бы он выглядел так. Или просто хотел, чтобы он немного расстроился.

Если это было последнее, то он ошибался. В его собственных глазах он видел только, как они смешивают свои тела, чтобы удовлетворить желания друг друга, и не было ничего такого, чего можно было бы волноваться или стыдиться. Другая мысль заключалась в том, что Джухёк был настолько грубым, что люди под его началом выглядели жалкими. Так что большему волнению не было места.

Конечно, сам Ихён нервничал и был осторожен.

«Сексуальное возбуждение» Омеги стоило остерегаться. Даже если бы он был взволнован, просто взглянув на это, сок любви не мог бы вытечь наружу, потому что он был доминирующим омегой, который мог контролировать свой феромон. Даже зная это, он нервничал. Потому что Джухёк никогда не должен узнать, что он Омега.

Его сердце неоднократно колотилось. Сам того не осознавая, он почти поднял руки и прижал их к своей колотящейся груди.

Он также прекрасно знал, что у Джухёка есть «парень». Согласно слухам, «парнем» Джухёка был человек, который совершенно не соответствовал его величественному происхождению. Слухов было много, поэтому журнал открыто спросил Чжухека во время интервью Shinwoo Construction. Ходил слух, что у него есть подруга среди широкой публики, было ли это правдой?

То ли потому, что это было интервью, то ли это было на самом деле, Джухёк просто уклонился от вопроса с внешне нежной улыбкой. В результате слухи почти стали правдой.

В результате омега от высокопоставленного человека из другой компании и несколько девочек с уверенностью отправили ему любовный призыв. Даже если и было «совпадение», среди чеболей было не так много случаев соединения с такими людьми, как ожидалось, потому что партнер не был совместим с чеболем.

Тем не менее, Альфа был старшим сыном крупной компании Shinwoo Group, и если бы «пара» не была раскрыта, поскольку он был общественным деятелем, он думал, что все сработало бы довольно хорошо. Таким образом, даже когда поговорка о том, что между ними был «парень» и встреча между ними, была скрыта, такие люди, как У Джэджин из курорта Джэвон, продолжают показывать свои лица.

Вскоре после подписания контракта Ихён спросил, что за человек, по слухам, был ее партнером, даже не подозревая об этом. И в тот день его впервые ударил Джухёк.

Его ударили огненным жалом, и горькие глаза Джухёка вылезли из орбит, как будто их скосили, когда он схватил его за шею.

«Никогда больше не спрашивай о моем друге. Ты не тот человек, который должен осмелиться интересоваться, и тебе не следует даже встречаться с ним».

Его сердце болело сильнее, чем ударенная щека.

У него была «помощница», которую он так ценил. Слухи оказались правдой.

Несмотря на то, что он знал об этом слухе до того, как встретил Джухёка, он остался рядом с ним и убедился, что это правда.

Он решил разобраться во всех чувствах, которые остались только у него за время годичного контракта.

«Ой-!»

С криком мужчины вещь Джухёка выдернули из него. Джухёк, который тяжело дышал, схватил мужчину за руку и потащил к двери.

"Время идти."

Кажется, 3 часа уже заполнены.

Глава 10

Перед Ихёном, который стоял, охраняя дверь, с ничего не выражающим лицом, растянулся мужчина. Ихён, которая накрыла мужчину халатом, который тот держал, потому что тот упал и не мог встать, помогла ему подняться.

"Ты в порядке?"

«Все в порядке, все в порядке… Тьфу… Хорошо…»

Красное лицо, полное усталости. Когда Ихён открыл дверь и вывел его наружу, телохранители, ожидавшие у входа, подбежали и поддержали мужчину.

«Когда ты выйдешь после стирки, я…»

"Нет. Сегодня телохранители разберутся с ним и отправят его обратно.

Голова Шипа повернулась к словам, которые он услышал сзади. Джухёк, все еще обнаженный, внезапно схватил его за руку. Ихён, стоявший за дверью, был привлечен своей сильной силой, и вскоре дверь с грохотом закрылась.

Его потащила рука Джухёка, и он сел, как будто брошенный на кровать. Кончики его пальцев дернулись, как только он увидел различные телесные жидкости на кровати прямо перед глазами. Рыбный запах спермы, щипавший его нос, сегодня казался особенно сильным.

— Ты сказал, что сделаешь для меня что-нибудь?

Джухёк снял презерватив, который был на нем, и выбросил его. На нем было лишь небольшое количество медной жидкости, но никаких признаков эякуляции не было вообще.

На него смотрело слегка раздраженное лицо. Глядя на него, не говоря ни слова, Джухёк поднял подбородок.

— Тогда ляг и раздвинь ноги.

Он заставил его лечь на кровать, с которой он только что занимался сексом, как сумасшедший, с другим мужчиной.

Пульсация-

Живот болел, как будто его схватили и сжали чьи-то руки.

Это была внезапная боль, но боль в груди, как от укуса, была сильнее, поэтому он думал, что сможет терпеть ее так долго, как сможет.

"… Все в порядке."

Его голос слегка дрожал из-за пульсирующего живота. Возможно, ответ ему понравился больше, чем его голос, потому что гнев на лице Джухёка немного утих.

Пока он встал с кровати и попытался раздеться, Джухёк достал сигарету, лежавшую на боковом столике. В пепельнице рядом с ним лежало около десяти сигарет, согбенных, как мертвых, с пронзенными головками.

Джухёк, который сунул сигарету в рот и закурил ее, взглянул на Ихёна. Он снял пальто и только что расстегнул рубашку.

«Не обязательно все это снимать».

При словах Джухёка его движения замерли. Джухёк вынул сигарету изо рта и выдохнул густой серый дым.

«Все, что мне нужно, это твоя дырочка и твое лицо».

Глаза Ихёна задрожали от этих холодных слов. Как и в этот раз, он был благодарен за лицо, на котором не было особого выражения. Если бы это было лицо, отражающее эмоции, которые он чувствовал, он не знал, какое болезненное выражение у него было бы сейчас.

Ихён убрал руку от рубашки, где была видна ключица, до передней части поясного ремня.

Джухёк спокойно посмотрел на него, который начал снимать штаны, словно оценивая это. Поясной ремень был расстегнут, а пряжки брюк расстегнулись. Звук расстегивающейся молнии странно стимулировал.

Свободные брюки упали на пол, обнажив белые стройные ноги. Даже просто взглянув на это, кровь прихлынула ко дну, которое уже остывало.

Он не мог понять, почему он такой.

Он подумал об этом трезво. Как он смог эякулировать в тот день?

Возникли различные предположения. Была ли это проблема ускорителя Рута, который он съел в тот день, или его неизвестная болезнь наконец-то пошла на поправку, если нет…

Джухёк, посмотревший на Ихёна, подумал, что его третье предположение было самым ненадежным.

Во-первых, он сосредоточился на ускорителе колеи. Они допросили бармена в баре на крыше, который пил с У Джеджином, и получили коробку с ускорителем, который он положил в стакан Джухёка. По результатам расследования он мало чем отличался от прописанного в больнице ускорителя. Джухёк, который в прошлом занимался сексом с сторонником Рута, отбросил свои подозрения.

Он также нанял нового человека, чтобы посмотреть, не поправилась ли его болезнь. Но это было тоже не то. Некомфортный секс продолжался до тех пор, пока не наступила кульминация, как и раньше, и в течение трех часов не было никаких признаков эякуляции. Как будто уретра была заблокирована камнем.

Во время секса он намеренно позвонил Ихёну и поставил у двери. Он пристально посмотрел на него, задаваясь вопросом, было бы по-другому, если бы он занялся с ним сексом. Это все еще было странное лицо, на котором не было никакого выражения. Может быть, у него нет выражения лица, когда он открыто наблюдает за сексом других людей?

Он все еще входил в мужчину внизу, но мысленно представлял, как держит Ихёна, стоящего у двери, и зажимает его дырку, чтобы открыть ее. Затем он почувствовал, как кровь приливает ко дну. Это не приблизилось, но к нему пришел более сильный стимул, чем когда он бил других.

Тогда он понял, что третья гипотеза, которую он считал самой абсурдной, была верной.

Он отправил мужчину наружу, потащил Ихёна на кровать и приказал ему лечь и раздвинуть ноги.

Наблюдая, как он раздевается и курит сигарету, он снова почувствовал прилив волнения под умирающим полом. Нижняя часть его тела, которая вообще не реагировала ни на одного красивого мужчину или женщину, дрожала, словно вспоминая ночь, проведенную с ним.

Он вспомнил сумасшедшую колею, случившуюся несколько дней назад. Он вспомнил его, который исказил лицо под собой, терпя боль и удовольствие, и, наконец, издал пронзительный крик и покраснел. Как только он представил себе момент, когда это бесстрастное лицо рухнуло, невыносимая похоть вспыхнула.

— Понравилось это лицо?

Он признал, что Ихён была красавицей. Он был самым красивым человеком среди людей, которых он держал, и его тело было совершенным. Ему не очень нравились мускулистые мужчины, поэтому он в основном обнимал людей тонкими линиями, но теперь, когда он посмотрел на него, он подумал, что ему, должно быть, нравится сильное, стройное тело, как у Ихён. Если бы не это, он думал, что его нижняя сторона не смогла бы так сильно отреагировать.

Тем временем Ихён, снявший все трусы, забрался на кровать и согнул ноги, лежа. Джухёк вытер полувыкуренную сигарету в пепельнице, затушил ее, как человек, у которого нет свободного времени, и подошел к нему.

Согнув ноги, он схватил свободно раздвинутые колени Ихёна. Затем он распространил это влево и вправо до смущения. Видны были гениталии и отверстия, которые вообще не были возведены. Его невыразительное лицо на мгновение встревожилось, он закрыл глаза и повернул голову.

Палец Джухёка коснулся все еще опухшей дырочки. Вход в отверстие, ощутившее прикосновение, вздрогнул и сузился. Джухёк похлопал дыру и глубоко вставил в нее средний палец. Я услышал, как Йихён сглотнул.

«Он все еще очень опухший».

Он упомянул, что это был его первый раз? Было довольно горько видеть, что дыра, над которой в тот день издевались и разорвали, все еще опухла и покраснела. Тем не менее, Ихён не сказал ни слова о том, что ему больно, а, слегка нахмурившись, глотал пальцы Джухёка.

Он вытащил палец из жесткого входа, который не мог должным образом принять ни один палец. Рядом он увидел тюбик с гелем, который мужчина приготовил ранее. Когда его принесли, он явно был новым, но теперь он взял то, что от него осталось, и прижал его прямо к норе Ихёна. От холодного геля его брови задрожали.

Нанеся гель, он засунул внутрь сразу три пальца. В этот момент изо рта Ихёна вырвался короткий стон.

«Отныне ты будешь выпускать его сам. Это последний раз, когда я расслабляю твою дырку.

Не то чтобы это было расслабляющим занятием. Просто повторялось несколько раз вставление и вынимание трех пальцев в отверстие, которое не было должным образом расшатано после замачивания гелем. Затем ему, похоже, понравилось ощущение движения внутренней стены, поэтому он глубоко засунул палец и начал подметать внутреннюю стену.

"Фу!"

Глаза Ихёна, которые были закрыты, внезапно открылись. Когда палец Джухёка надавил на глубокую часть простаты, нижняя часть его тела задрожала, как будто у него были судороги. Как только он увидел эту фигуру, Джухёк наполнился страстью, и с ней стало трудно справиться. Он, охваченный желанием немедленно эякулировать, тут же вытащил палец.

Когда его внутренности наконец почувствовали себя пустыми, Ихён перестал дышать. В отверстие начал протискиваться предмет размером с три пальца. Сам того не осознавая, он придавал силу ягодицам и напрягал бедра и ляжки.

Хлопать-!

Он вздрогнул от жгучей боли и громкого шума, и у него перехватило дыхание. Джухёк ещё раз шлёпнул его по заднице.

«Разве Квон Ихён не хороший человек для обучения?»

На этот раз сильно пострадало противоположное бедро. Он почувствовал, как его мышцы немного расслабились из-за боли. В это время Джухёк начал с трудом входить в него.

«Хуу… расслабься. Ты тот, кто будет страдать от разрыва».

Как только он закончил говорить, он почувствовал колющую боль в отверстии. Кажется, рана, которая еще не зажила, снова открылась из-за того, что Джухёк насильно вошел.

Оно продолжало входить и входить, и продолжало заполнять внутреннюю часть. Пора было перестать входить, но он был такой большой и длинный, что продолжал входить. На самом деле, это прошла только половина пути, но Ихёну показалось, что это слишком долго, чтобы почувствовать, что то, что он принимает, было длиной с руку.

В конце концов, вещь Джухёка достигла конца внутренней стены Ихёна. Он не дошел до корня, но одно только ощущение прикосновения к кончику внезапно вызвало сводящий с ума жар.

"Фу… !"

Прежде чем он смог двигаться дальше, его штука запульсировала. Потом, не выдержав, заплакал и пришел. Желудок Ихёна быстро наполнился горячей жидкостью.

Джухёк, который долго эякулировал, словно заняв горячую внутреннюю стену, наслаждался сумасшедшим наслаждением внутри себя, но в то же время был очень разочарован. Для других это была кульминация, которую нельзя было ощутить даже по прошествии трех часов. Однако кульминация пришла к нему так легко, просто войдя в Ихён. Он эякулировал так, как будто ждал так долго, что больше не мог это контролировать, поэтому он был шокирован и напуган.

«…»

Ощущение жара, распространяющегося в его животе, и ощущение извивающегося Джухёка во время эякуляции добавили тепла телу Ихёна. Его лицо постепенно вспыхнуло, и выражение его лица почти исчезло.

«Если ты чувствуешь… нет…»

Эякуляция Альфы внутри него была пугающе сладкой. У него никогда не было никаких отношений с другими людьми, но он может заверить, что они казались сильнее, потому что принадлежали никому иному, как Джухеку.

Он не колол чувствительные места, не ласкал и не прикасался к своим гениталиям. Тем не менее, одно лишь осознание того, что вещи Джухёка внутри него, заставило его тело почувствовать тепло и возбуждение. Если он ослабит напряжение, разве мои мертвые гениталии, как сейчас, не встанут с инерцией?

Но ему пришлось отвлечься. Возможно, это было бы нормально, если бы он был в сумасшедшем состоянии с гоном, как в прошлый раз, и занимался сексом в течение длительного времени, но в нынешней ситуации он мог бы заметить это, просто взглянув на любовную жидкость. Несмотря на то, что не было никакого шанса, что запах его феромона исчезнет только потому, что он вышел, он боялся, что его немедленно вышвырнут, если об этом узнают.

Он предпочел бы не чувствовать этого и не чувствовать боль. Его поймают и заставят покинуть свою сторону.

«Ха…»

Тяжело дыша, он увидел Джухёка, который остановился, демонстрируя беспомощную улыбку. Его рот улыбался, но глаза ярко сияли, как будто он разорвал Ихён на части.

«Это действительно смешно».

Как только он произнес эти слова, он сразу же ударил к корням. Талия Ихёна подпрыгнула из-за пронзительной боли в животе и глубокой стимуляции.

«Ак-!»

Бровь Джухёка нахмурилась. Несмотря на то, что у него только что произошла эякуляция, он пульсировал и набухал только потому, что полностью наполнил его. Он наклонился еще немного и посмотрел на Ихёна, подставив под себя ноги. Его лицо, начавшее растеряться, поймало его взгляд и не отпускало.

Прижав обе руки к бокам Ихёна, он двинулся вниз. Ихён крепко закрыл глаза и закусил губу.

«Ах-!»

Ихён расширил глаза и покачал головой. Когда Джухёк нажал на его чувствительное место, казалось, что он, у которого не было никакого выражения лица, не мог не отреагировать. Как только на его покрасневшем лице появилось какое-то выражение, наступил странный экстаз.

«Ах, э-э! Фу-!"

Было такое ощущение, будто его едва зажившая нижняя губа снова была разорвана. Он засунул большой палец в рот Ихёна и крепко прижал язык.

"Не кусай."

Ему не нравился запах крови при поцелуях.

Ихён, должно быть, услышал слова «не кусать губу и не кусать палец», поэтому он попытался проглотить стон через горло с открытым ртом.

«Ах, ха-! Ха-!»

Он не мог держать рот на замке, поэтому продолжал вырываться стон, который стимулировал его. И, наблюдая, как он извивается внизу от боли и удовольствия, вскипело сильное желание победить.

Это был Ихён, который обычно вообще не менял выражения лица. Ему стало лучше, когда он увидел, что он не только задыхается под ним, но и демонстрирует свое ослабленное выражение лица. У него не было хобби в игре в SM, но это заставило его захотеть попробовать, если это сделало Ихён такой.

Это казалось достаточно серьезным. Несмотря на то, что снаружи это было провокационно, внутри он был немного более захватывающим. Недостаточно было укусить вещи Джухёка, как будто он не собирался их отпускать, поэтому от резких движений у него закружилась голова. Возможно, виной тому были обстоятельства: внутри было сыро и мягко, что доставляло ему наибольшее удовольствие.

Второе семяизвержение уже произошло. Джухёк не выдержал и просто кончил внутрь него.

«Хаа-!»

Он эякулировал в течение длительного времени, одновременно выталкивая внутренности вверх и глубоко проникая внутрь. Глаза Ихёна расширились, и его тело задрожало. Из-за этого у Джухёка, похоже, снова началась течка, хотя он был опьянен эякуляцией.

«Ах… ?!»

Несмотря на то, что ситуация еще не закончилась, он не мог этого вынести и толкал ее взад и вперед. Громкий скрип раздражал его уши. Удивленные глаза Ихёна несколько раз задрожали, а изо рта потекла слюна, которую он не мог проглотить. Это было так красиво, что ему захотелось снова в него вонзиться, забыв, что он эякулирует.

Язык Ихёна, прижатый к его пальцам, был мягким. Ему захотелось схватить его, разжевать и съесть.

Убрав палец изо рта Ихёна, он все еще смотрел на свое лицо и протянул руку. Полувозбужденный член Ихёна держал в руке.

«Ах!»

Ихён, у которого было растрепанное и красное лицо, был поражен. Он хотел увидеть больше того, что он чувствует. Если бы он мог видеть, как он откровенно плачет под собой, и успокоиться, он задавался вопросом, каково было бы играть руками, чего он никогда бы не сделал с другими людьми.

Держа в руке горячую вещь Ихёна, он с силой встряхнул ее. Лично ему он нравился сильным, поэтому он крепко схватил его и поднял, талия Ихёна изогнулась, а его глаза очаровательно покраснели.

Ихён дрожащей рукой коснулся своей груди. Он не мог оттолкнуть его, и его отговаривали слегка слезящиеся глаза.

«Ха… я… закончил… э-э, хе-хе…!»

"Почему? Не лучше ли Квон Ихёну чувствовать себя хорошо от того, что мы делаем?»

Он впервые утешал других людей, но Ихёну, похоже, это не нравилось. Он покачал головой и облизнул губы.

«Я в порядке… я… . тьфу, ха… ха…»

Это было странное упрямство. Он сказал, что не хочет этого, того, что уже было воздвигнуто его рукой. Будет ли ему теперь стыдно за себя?

«Если это так».

Джухёк убрал руку и поднял верхнюю часть тела. Он схватил таз Ихёна, слегка приподнял его и безжалостно ударил. Из-за изменения позы шипящая штука проткнулась именно там, где чувствовал себя Ихён.

«Ха-! Ах!..

Он не мог проглотить стоны. Тело Ихёна неудержимо дрожало от сильного и неосторожного удара лопатой до такой степени, что он чувствовал, что его внутренности могут сломаться. Он с трудом поднял обе руки и прикрыл рот, но волны удовольствия, ощущавшиеся изнутри, смутили его разум. Его член, который до самой эякуляции гладила рука Джухёка, несколько раз встряхнулся, не в силах этого вынести, и выпустил густую жидкость.

"Фу-!"

Если бы не прикрытие рта, он издал бы длинный, высокий голос. Ощущение плавления его мозга и ощущение того, что его глаза побелели, терзали остатки разума Ихёна. Ему хотелось громко выкрикнуть имя Джухёка, ему хотелось протянуть руку и обнять его. Ему было грустно, что он не мог этого сделать, хотя он был перед ним и его глаза были широко открыты.

"Фу…"

Ихён замер и эякулировал, его внутренняя стенка быстро сжалась. Оно уже было тугим, но напряглось еще сильнее, словно собираясь сломать Джухёка. В конце концов, у Джухёка, который не выдержал, началось третье семяизвержение.

Внутри него брызнула еще одна горячая сперма, которая уже была наполнена Джухёком и его спермой. Его штука дергалась из-за эякуляции, и Джухёк тоже неоднократно дергался, и сперма наполняла его внутренности в соответствии с этим.

Глава 11

Чувствуя эйфорию от долгой эякуляции, Джухёк схватил таз Лихёна. Если бы он приложил немного больше силы, то подозревал, что хрупкий скелет другого мужчины просто сломается. Даже беты с более тонкими костями, чем у него, часами обнимали его, как сумасшедшие, но это был первый раз, когда ему было так некомфортно, потому что он боялся, что этот человек сломается. Возможно, это произошло потому, что Лихен был единственным человеком, который мог заставить его кончить.

В глубине души он хотел делать это часами, но ему казалось, что он чувствует его кости руками, поэтому отмел эту идею. Джухек вытащил свой член.

- Ах…

Испуганный стон вырвался из Лихена, который потерял все свои силы. Толстую штуку все же вытащили, и казалось, что даже внутренняя стенка начала поддергиваться.

Джухёк посмотрел на сперму, которая начала вытекать из зияющей дырки, и вытер потный лоб одной рукой. Две обнаженные ноги, дыра, которая растягивалась и сжималась по мере того, как он входил и выходил, из которой вытекала густая сперма, и растрепанное покрасневшее лицо. Только взглянув на Лихена, внизу снова становилось жарко.

Джухёк отвернулся, достав новую сигарету и закурил. Только после этого он надел халат. Выйдя из комнаты, не сказав ни слова, он завязав пояс опустив лицо.

Когда Лихен увидел, что Джухёк выходит из комнаты, он глубоко вздохнул. Он чувствовал, как снизу капает сперма, но даже не думал что-то с этим делать. Часы показывали, что прошло не так много времени, но чувствовалось, будто его мучили в течение всего дня.

Лихен оперся на кровать и сел спиной к стене. Сперма хлынула из открытой дырочки. В то же время жар усилился. Пошла кровь?

Он опустил ноги на пол, чувствуя себя тяжелым, как будто кости нижней части его тела были вывихнуты. Поэтому он сел на кровать и огляделся.

Как ни странно, у него перехватило дыхание, глядя на остатки неиспользованного на нем презерватива и следы секса с другим человеком.

Когда Лихен встал со своего места и оглянулся, он увидел кровать, такую же грязную, как и все вокруг. Он не знал, почему у него так сильно болел живот, когда он думал о себе, лежащем на кровати, где другие люди останавливались бесчисленное количество раз.

— …

Его желудок снова скрутило. Он нахмурился, прижимая живот одной рукой. Сжимающая боль через некоторое время утихла.

Он опустил руку и поднял штаны, брошенные возле кровати. Если бы он опрометчиво вышел мыться, у стоящих вдалеке, у входной двери, телохранителей,  был бы удивленный взгляд. Возможно, они знали, что с ним случилось, но впервые ему пришлось притворяться спокойным. Ему приходилось надевать нижнее белье и брюки даже в ванную.

— Комната… Нужно помыться и прибраться.

Казалось, что сперма внутри него будет течь бесконечно, даже когда он одевался, чтобы выйти из комнаты. Мысль о том, что ему придется мыться и возвращаться в эту комнату, наполненную запахом спермы, приводила его в отчаяние.

Затем дверь открылась, и вернулся Джухёк. Похоже, он не умылся, так как сигарета во рту и пот на его теле по прежнему остались.

Лихён, который сидел и смотрел на директора, увидел, что-то, что было у него в руке. Осознав что это, его лицо ожесточилось.

Перед ним лежало несколько чеков с прямым почерком.

— Спасибо за вашу работу.

В этом голосе не было ни капли привязанности. Он посмотрел на чек, затем поднял глаза и посмотрел на Джухёка. Его ледяные глаза, в которых не осталось тепла, казалось, превратились в ледяные лезвия и пронзили его тело.

— Что, мало?

Бровь Джухёка нахмурилась, когда Лихен не сразу принял чек. Глядя на него, у Лихёна снова заболел живот.

Что, черт возьми, этот человек о нем подумал?

Но его закрытый рот не открылся, чтобы как либо это прокомментировать. Он не мог произнести ни слова, потому что именно он заставил Джухека так думать.

Молча, обеими руками, он принял чек.

— Нет, спасибо.

— сказал он, спокойно, насколько это возможно, откашлявшись, чтобы не было заметно дрожи в голосе. К счастью, Джухёк, похоже, этого не заметил.

Директор глубоко втянул сигарету в рот, а затем медленно выдохнул дым. На его лице в дыму было удовлетворение, несравнимое с тем, когда он раньше занимался сексом с другими бетами.

— Я не буду звонить другим партнерам в будущем.

Он знал, что звонить им — пустая трата времени. Он даже не мог эякулировать, и ему приходилось вбиваться в них часами, и это было просто неудовлетворительно.

— Каждый раз раздражает забота о них.

Лихён не понимал, что означают эти слова. Он изо всех сил старался не смять твердый чек в руке.

Джухёк направился в ванную и через некоторое время стало слышно, как тот вошел в спальню. До этого момента Лихён сидел неподвижно, как заводная кукла, которая остановилась, даже не надев нижнего белья. Его взгляд остановился на трех чеках в руке.

Прошел почти час с тех пор, как он встал со своего места. Прошло много времени с тех пор, как Джухёк вернулся в свою спальню, и сперма, текущая из него, больше не выходила.

Когда он встал со своего места, он на мгновение пошатнулся, как будто его ноги ослабли. С трудом он подтянулся и взял нижнее белье, чтобы одеться. При этом сперма, которая, как он думал, вся вытекла, смешалась с любовными соками и пропитала его нижнее белье. Сделав вид, что даже не чувствует этого, он тихо надел штаны.

Лихен открыл дверь и вышел из комнаты. Он двигал дрожащими ногами, вдыхая освежающий аромат, который совершенно отличался от запаха рыбы в комнате. Он издалека чувствовал взгляды охранников, но ему было все равно. Его голова была больше сосредоточена на чеке в своей руке, чем на взглядах этих людей.

Он вошел в свою маленькую комнату и закрыл дверь. Вопреки освежающему запаху снаружи, душный воздух давил на легкие.

Это было его пространство.

Его комната напоминала склад, которого едва касалась свежесть Джухёка. Это была такая маленькая, пустая комната, которая выглядела бесконечно грустной и одинокой.

Он с трудом выпрямил почти подкосившиеся ноги и подошел к комоду. Потянул за ручку самого верхнего отделения, чтобы открыть ящик, и там оказалось несколько чеков, подобных тому, что был у него в руке. Грязный чек, помятый, как мусор.

Наконец он смог скомкать чек в руке. И только после того, как стал свидетелем этого процесса, он как-будто вернулся в свое пространство.

Как и раньше, Лихён, грубо скомкавший чек в руке, швырнул его в комод. Еще один след скопился рядом со смятыми пачками чеков, словно мусор. Молча глядя на это, он чувствовал себя таким жалким и несчастным.

Он закрыл ящик и сел на кровать. Теперь, после мытья усталого тела и переодевания, ему нужно было навести порядок в комнате, где у него был сек  с Джухёком. Он ненавидел необходимость возвращаться в пространство, полное отвратительных запахов, но ему пришлось.

Потому что это была одна из работ, которые должен был выполнять секретарь и телохранитель Ли Джухёка «Квон Лихён».

*

После этого дня Джухёк не звонил другим секс-партнерам. Даже когда к нему обращались потенциальные партнеры, которые хотели подать заявку на спонсорство, им всем было отказано.

— Да… что бы…

Начальник штаба широко раскрыл глаза и издал растерянный звук. Он знал, насколько сильным было сексуальное желание Джухёка, а также знал о его психических проблемах. Он, который помогал Джухеку гораздо дольше, чем Лихён, не мог легко принять эту ситуацию. Наконец, он спросил у Лихёна, не появились ли у директора сексуальные проблемы, но получил ответ: «Ваш директор совершенно нормальный».

На самом деле, на первый взгляд, Джухёк выглядел так, будто у него не было проблем. Скорее, он выглядел более оживленным, чем когда приводил к себе секс-партнеров. В кабинете секретаря, начальник штаба схватил Лихена и попросил рассказать ему, знает ли он хоть немного о том, что произошло. Он ответил своим характерным невыразительным лицом и отвернулся, не сказав ни слова.

Тук-тук.

— Это Квон Лихен.

— Входи.

Как только он постучал, ему разрешили войти. Когда он вошел, освежающий феромон Джухёка окутал его тело.

Он спокойно прошел мимо запаха и подошел к директору. Он положил черную папку, которую держал в руках, на стол.

— Это документ, отправленный курортом Jaewon Resort. Пожалуйста, просмотрите его и отметьте область для проверки, и мы доставим его.

Джухёк, который смотрел на монитор компьютера на столе, повернулся к нему. У него все еще было ничего не выражающее, равнодушное лицо.

— Господин Квон Лихён.

Глаза Лихёна, смотрящие на папку с файлами, встретились с Джухеком.

В последнее время Лихён, казалось, избегал его взгляда. Ему пришлось позвать его по имени, чтобы установить зрительный контакт. Джухеку это не понравилось.

Директор указал подбородком в свою сторону. Понимая, что это значит, глаза Лихён на мгновение блеснули.

— …Директор, в компании…

Он говорил с трудом, но Джухёк нахмурился и снова кивнул. Лихен пожевал язык во рту, обернулся вокруг стола и подошел к Джухеку.

— Это моя компания, поэтому я позабочусь об этом.

Был ли он заботлив?

Лихен повернул стул к себе и посмотрел на Джухёка, а затем опустился перед ним на колени. Он проскользнул через раздвинутые ноги и протянул руку на тал. Осторожно расстегнул поясной ремень и пряжки брюк, затем потянул вниз молнию. Еще до эрекции то, что было прикрыто его нижним бельем, имело большие размеры.

Он взглянул на Джухёка. Его локоть лежал на столе, а подбородок опирался на тыльную сторону ладони, все еще выглядя холодным. Было такое ощущение, будто учитель наблюдает за экзаменом.

Он вдруг занервничал.

Лихен достал инструмент Джухёка, спрятанный в его нижнем белье, и взял его в одну руку. Он поднес губы к головке, которая еле помещалась в его ладонь. Он нежно лизнул ее кончиком языка. Как учил его несколько дней назад Джухёк, он осторожно провел языком по головке, а затем сразу же положил ее в рот. Все еще мягкие гениталии дернулись у него во рту.

Он освободил внутри как можно больше места, чтобы зубы не касались его. В этом положении член был расположен близко к горлу. Когда головка все же коснулась его, он не забыл лизнуть член языком, вытаскивая его. Затем, когда его губы коснулись головки, он поднял кончик языка и потер уретру.

К тому времени, как он трижды повторил это, у Джухёка все быстро затвердело и привело до боли в горле Лихена. Его подбородок уже был напряжен.

Звук дыхания сверху был слегка сбит. Как только он это понял, две руки Джухёка схватили его за голову. Затем, независимо от его воли, его голова быстро двинулась.

-Уф…

Когда Джухёк по своему желанию двигал чужой головой, его большая штука неоднократно входила и выходила из  напряженного горла. На самом деле Лихен пытался использовать свой язык, как его учили, но даже не делая этого, директор двигался быстро.

— Ух, ух…

Каждый раз, когда его горло беспощадно протыкали, его дыхательные пути блокировались, и он не мог дышать. Слезы навернулись на глаза, и казалось, что челюсть вот-вот сломается. И все же он открыл рот, насколько мог, думая, что его зубы не должны задевать Джухека.

Лоб директора сморщился от стимуляции, исходящей снизу, и из него вырвалось спутанное дыхание.

После того, как Лихён научился использовать свой рот, прежде чем он смог сделать это правильно, ему безжалостно вонзили огромный столб в горло. Мягкая и горячая часть его рта была очень приятной, и когда Джухек коснулся его горла, казалось, будто он вгонял его член глубоко внутрь.

Для эякуляции дырка Лихёна была не единственным вариантом. В результате тренировки он смог достичь кульминации ртом.

Джухёк сглотнул слюну, глядя на мужчину, которому пронзал горло, пока тот не начал задыхаться, но не оттолкнул его. Мысленно он хотел бросить его на стол и заняться с ним сексом, как сумасшедший. Если бы не компания, он бы смог это сделать.

Опасно.

Квон Лихен был опасен. Он был единственным человеком, который мог позволить ему ощутить кульминацию, но когда тело Джухёка, испытавшего высшее наслаждение, оказывалось перед Лихёном, он реагировал странно. Когда глаза мужчины встретились с его глазами некоторое время назад, он почувствовал прилив жара в нижней части тела.

Кульминация, которую он получил, была подобна неудержимому наркотику. Чем больше он сталкивался с этим, тем больше он этого хотел. Точно так же, как сейчас.

Джухёк раздулся до предела и вонзился Лихёну в горло так глубоко, что тому стало больно. В то же время волосы на голове Лихёна были сильно натянуты, чтобы он не мог от него убежать.

— Уф…

Горячая сперма полилась в горло Лихёна. С широко открытыми глазами он дрожал от ощущения, как скользкая жидкость насильно вливалась ему в горло. Несмотря на то, что толстая плоть блокировала его дыхательные пути и лишала возможности дышать, сперма, хлынувшая в его горло, стекала вниз.

После эякуляции член Джухёка медленно вышел из его рта. После того, как он отдышался, в нос ударил рыбный запах, который он не мог вынести. Во рту остались остатки вязкой телесной жидкости, которая явно принадлежала Джухеку.

Кха-кха!

Только после того, как сперма Джухёка полностью вышла изо рта, он смог дышать. Он прикрыл рот одной рукой и болезненно кашлял, вытирая глаза другой. Слезы потекли невольно и он вытер их тыльной стороны ладони.

После того, как он вытер мокрые от слюны губы, что-то упало ему на колени. Это был белый чек.

Когда он поднял голову, Джухёк, который уже убрался, повернул стул вперед и посмотрел на папку с файлами. Он почувствовал себя опустошенным, даже не осознавая этого, поэтому тихо посмотрел на него вверх, а холодные глаза Джухёка посмотрели вниз.

Увидев Лихёна, который бесстрастно смотрел на него своими красными глазами, он почувствовал, как кровь снова приливает к низу. Несмотря на то, что он только что отпустил его, нижняя часть его тела продолжала искать Лихена, как будто он сумасшедший. Квон Лихен был опасен.

— Это раздражает, так что уходи.

Раньше ему говорили стоять у двери и ждать. Но теперь это было уже невозможно. Пока Лихён сидел на полу, Джухек продолжал смотреть на него и хотел протянуть руку и уложить его. Так что, если бы не работа, Лихен был бы уже на столе. Он продолжал раздражаться.

Лихён не мог встретиться с холодными глазами директора, поэтому быстро склонил голову. Он увидел чек на один миллион вон, лежащий перед ним на коленях. Его живот, который в последнее время часто болел, снова заболел.

Он незаметно стиснул зубы, сунул чек в карман и вышел из кабинета директора. Его желудок онемел, а боль стала сильнее, чем раньше.

— Должен ли я пойти в больницу?

Но в нынешнем состоянии он не мог пойти в больницу. Только не в качестве Квон Лихена.

Сам того не осознавая, он коснулся живота рукой. Молодая женщина возле офиса секретаря подбежала к нему с обеспокоенным лицом.

— Лихён, ты ранен?

Убрав руку со все еще онемевшего живота, он ответил. —

— Я в порядке, спасибо.

— У тебя красные глаза. Цвет лица тоже нехороший...

— Не волнуйся.

Она волновалась еще больше, потому что это был Лихён, который никогда не показывал никаких признаков боли. Женщина потянулась к его бледному лицу. Незадолго до того, как кончики ее пальцев коснулись его лица, он сделал шаг назад и уклонился от ее руки.

— Извини. Меня не будет некоторое время, поэтому, пожалуйста, позвони мне, если я тебе понадоблюсь.

— О, да.

Он наклонил голову к женщине, чья рука висела в воздухе, и посмотрел на ее застенчивое лицо.

Место, куда он пошел мимо женщины, было ванной. Как только он вошел, он включил холодную воду в раковине и несколько раз умылся. Он прополоскал рот, чтобы избавиться от оставшегося слабого привкуса.

Выключив воду, Лихен поднял голову. Пропитанное водой лицо, отражавшееся в зеркале, было бледным. Однако глаза и губы были красными.

Он вспомнил, что произошло раньше. Он положил член Джухёка в рот и попытался его удовлетворить.

Лихен поднял тыльную сторону ладони и крепко сжал уголок рта, чтобы потереть его. Казалось, его запах все еще был у него во рту.

Врррр.

В его груди отразилась вибрация. Он достал носовой платок, вытер воду с рук и лица, затем вытащил сотовый телефон из внутреннего кармана пиджака. Проверив номер на экране, его глаза сузились.

Он ожидал, что он позвонит скоро, но это заняло больше времени, чем ожидалось. Он проверял его биографию?

Лихен нажал кнопку приема вызова и поднес телефон к уху.

— Это Квон Лихен.

Он спокойно открыл рот, делая вид, что ничего не знает. С другой стороны послышался знакомый голос.

-Привет. Ты хорошо вернулся в прошлый раз?

Казалось, он отправлял свою возлюбленную домой и спрашивал, как у них дела.

— Кто это?

Он знал, но делал вид, что не знает. Потому что было бы странно, что он его узнал.

- Ой, я не представился. Я Ли Хэджун. Помнишь?

Он вспоминал каждый раз. Как только он увидел номер, он сразу узнал, что это он.

— Я помню. Ты младший брат Ли Джухёка.

Несмотря на то, что он знал его как Квон Лихёна, это была единственная информация, которую он знал о нем. С другой стороны Хэджун издал голос, смешанный со смехом.

— Да это верно.

— Чего ты хочешь от меня?

Он догадался об этом, но сделал вид, что не знает.

Глава 12

— Я позвонил, потому что хотел с тобой встретиться.

— Извини, но я…

– Тебе приходится быть с хеном 24/7, так что отлучится нелегко, да?

Видимо, расследование в отношении секретаря и телохранителя Ли Джухёка «Квон Лихёна» уже произведено. Ну, именно поэтому он его так и назвал.

— Ты хорошо осведомлен.

— В любом случае, Джухёк должен прийти завтра к отцу. Тогда мы сможем поговорить.

Он решил немного остудить пыл Хэджуна, который явно хотел с ним встретиться.

— Мне нечем поделиться.

– Ты жесткий.

Хэджун горько рассмеялся.

- Я не буду тебя есть. Мое предложение Квон Лихёну очень понравится, поэтому, пожалуйста, приходи.

— … Кто-то, вместо меня может поговорить с тобой.

-Это так?

Он слушал, как Хэджун капризничает, как ребенок.

- Могу поспорить на все свое состояние, что мы с Квон Лихёном встретимся наедине.

Услышав уверенные слова, он получил примерное представление о том, какой объем исследований он провел. Возможно, он исследовал каждую деталь с момента появления с Джухёком полгода назад и до настоящего времени.

- Тогда до завтра.

Прежде чем ответить, на другой стороне уже повесили трубку. Лихён посмотрел на экран отключенного мобильного телефона и вспомнил лицо Хэджуна. Это был мужчина с невинной улыбкой, напоминавшей молодого человека своего возраста. Глаза же его были совсем не такими.

Он позвонил одному из контактов со своего мобильного телефона. После того как прозвучал первый гудок, собеседник ответил на звонок.

— Это я. Тебе следует немного поторопиться.

Лихен поднял глаза и посмотрел на себя в зеркало. Темные уголки его глаз начали приобретать свой первоначальный цвет.

— Ли Хэджун зашевелился.

*

Джухёк чувствовал себя нехорошо. Это произошло из-за телефонного звонка по дороге домой с работы.

— Тебе нужно приехать домой, это важно.

Что, черт возьми, это была за важная история, и сколько времени прошло с тех пор, как это произошло? Он был уверен, что это не было чем-то абсурдным, вроде личной встречи со вторым сыном курорта Джэвон или назначения свидания другому омеге.

Джухёк всё больше и больше хмурил взгляд, представляя, что скажет его отец.

Лихен, который смотрел на него через зеркало заднего вида, увидел вдалеке особняк. Как только он показался, Джухёк выглянул в окно и сказал:

— Подожди в машине.

— Да, хорошо.

Как и раньше, Джухёк решил направиться в особняк один, и Лихен принял его слова. Кроме того, чтобы наладить контакт с Ли Хэджуном, им нужно разминуться.

Когда он припарковал машину на уже знакомой парковке, Джухёк вышел из машины до того, как ему открыли дверцу.  Только направляясь к дому, он уже имел недовольное выражения лица, даже не дойдя до входной двери.

Лихен, расстегнул ремень безопасности и облокотился на водительское сиденье, тяжело вздохнул. Джухёк был в таком плохом настроении, что, скорее всего, ему придется страдать, как только он вернется. От одной только мысли об этом у него закололо в животе.

Боли в животе становились чаще. Он не мог пойти в больницу прямо сейчас, поэтому не знал почему, но ему ничего не оставалось, кроме как набраться терпения. Если станет хуже, он подумал, что спросит об этом свою сестру Сахён, даже если сам не сможет поехать в больницу. Но он тут же покачал головой.

— Если моя сестра узнает, она попытается забрать меня сразу же.

Он был благодарен за заботу, но время еще не пришло. Так много работы еще предстоит сделать.

Как только боль в животе прошла, он внезапно услышал стук в окно. Когда он повернул голову, Хэджун появился из окна и улыбнулся с закрытыми глазами.

Он открыл дверцу водительского сиденья и склонился к нему спиной.

— Я оказался прав? Я сказал, что ты придешь один.

Лихен, который спокойно слушал его уверенные слова, посмотрел ему прямо в глаза и спросил.

— Почему ты попросил меня увидеться?

Хэджун подошел ближе и посмотрел на него. Он чувствовал, как его темные глаза тщательно сканируют его, словно что-то анализируя.

Хэджун, который смотрел в глаза Лихена, чего последний не мог понять, прищурился.

Он все еще не мог в это поверить. Телохранитель, который был настолько способным, что следовало ему бы защищать его.

По полученной информации, человек по имени Квон Лихен, находившийся перед ним, работал секретарем Джухёка и охранял его 24 часа в сутки. Поэтому у него возник неудержимый интерес к Квону Лихену, который бросил все свое тело на защиту Джухёка и даже имел выделенное место в пентхаусе.

Хэджун улыбнулся и указал на особняк.

— Здесь немного сложно говорить, пойдем в мою комнату?

На слово «моя комната» он не мог сразу ответить.

«Подожди в машине.»

Приказ Джухёка пришел ему в голову, как будто он был выгравирован. Однако было слишком много лишних глаз, чтобы отвергнуть предложение Хэджуна и высказать все здесь. Сюда уже смотрели несколько охранников, охраняющих особняк снаружи.

Ему ничего не оставалось, как принять его предложение.

— Все в порядке. Вместо этого, пожалуйста, будь краток.

— Как и ожидалось, Квон Лихен довольно тверд. Хорошо, я просто буду говорить проще. Так подходит?

Хэджун шел впереди, его глаза в форме полумесяца были красиво изогнуты. Итак, Лихен вошел в особняк, туда же, куда Джухёк.

*

Джухёк фыркнул, слушая своего отца Ли Чонхо в гостиной.

— Почему ты сейчас здесь?

Чонхо с серьезным лицом неторопливо пил чай, не обращая внимания на Джухёка, сидевшего напротив него.

— Это то, о чем я думаю уже давно.

Чонхо сделал глоток горячего чая и сглотнул его, глядя на светло-коричневый напиток. На поверхности отражалось его старое лицо.

— Я сейчас очень стар. Ничего странного, если я вдруг в любой момент запыхаюсь.

Ему только что исполнилось шестьдесят лет, но его здоровье было неважным, поскольку в молодости он был сосредоточен на создании компании. Недавно ему даже посоветовали госпитализироваться. Так что, даже если ему это не нравилось, ему приходилось обращать внимание на всякие мелочи.

— Я всегда думал, что группа Shinwoo должна принадлежать тебе.

Джухёк почувствовал, что слова Чонхо были такими незнакомыми. Он был не тем, кто так прямо говорил о принадлежности компании.

Он продолжил, потирая поверхность чашки, которую держал большим пальцем.

— Но даже если я передам тебе группу Shinwoo, я сделаю это, только после того, как лягу на больничную койку.

Он поднял глаза и спокойно посмотрел на Джухёка. Его глаза не были резкими и холодными, это были глаза, которые искренне заботились о своих детях.

— Я уверен, что он будет строить закулисные интриги, а не вступать с тобой в прямую войну.

Нахмурив брови, Джухёк подумал, что он имеет в виду его сводного брата Ли Шихуна, который был на год младше.

Его отец, Ли Чонхо, всегда был последовательным человеком.

Слава, власть и богатство.

Эти три вещи вместе и составляли председателя Shinwoo Group Ли Чонхо. Кроме этого, ничто не привлекало его внимание.

То же самое произошло, когда нападавшие похитили его сына. Чонхо фыркнул на тех, кто просил денег.

— У меня нет ни копейки, чтобы дать вам.

При этом он даже отключил сотовый телефон. Нападавшие заявили, что Чонхо  просто притворяется сильным, и заверили его, что он еще позвонит. Но через несколько минут или часов звонок так и не поступил. Хотя для председателя Ли Чонхо эту сумму можно было считать «мелочью».

Разбушевавшиеся бандиты не смогли сдержать гнева и попытались убить сына. В то время он был единственным ребенком, поэтому они думали, что, если они отрежут ему конечности одну за другой, отец будет шокирован и готов отдать деньги. Нападавшие спорили на глазах у мальчика ,который слушал эти разговоры.

Некоторые из фрагментов воспоминаний того дня все еще были запечатлены в памяти Джухёка. Вот почему ему было нелегко поверить в то, что сказал его отец.

Кроме того, если он слушал, то Ли Чонхо уже достаточно знал о Ли Шихуне. Тогда он не мог не знать, что Шихун периодически угрожал и пытался причинить вред Джухеку. Тем не менее, никаких действий предпринято не было. Он знал, что Джухёк может погибнуть от рук Ли Шихуна, если последний подстроит убийство как несчастный случай.

Как он может доверять отцу в такой ситуации?

Чонхо, на которого посмотрели с недоверием, поставил чашку и продолжил.

— Я знаю, что ты думаешь. Но убедись, что ты уверен в этом.

Глаза Чонхо были решительными.

— Ты единственный, кто добьется успеха после меня.

Сказав это, Чонхо спокойно добавил.

— Я не собираюсь отдавать место президента кому-либо, кто не унаследовал мою кровь.

— …Я знал, что ты знаешь.

Чонхо и Джухёк думали, что они оба знают друг друга.

Ли Чонхо также давно знал, что двое детей Ан Сохи не унаследовали его кровь. Но он сознательно делал вид, что не замечает этого.

Джухёк посмотрел на Чонхо пронзительным взглядом.

— Тогда Ли Шихун и Ли Хэджун, каковы их отношения с отцом?

В отличие от Джухёка, Ли Шихун и Ли Хэджун, фальшивые сыновья, не унаследовавшим кровь, не разрешали съехать из общего дома. Они сказали, что даже не хотят жить самостоятельно. На первый взгляд казалось, что их поддерживал отец и у них сложились с ним близкие отношения. Конечно, с ними была и их мать.

Чонхо слегка приподнял уголок губ в сторону Джухёка.

— Чтобы заточить нож, нужен молоток. Моя работа как кузнеца — управлять этим молотом.

Он громко рассмеялся. Хотя он заметил своих фальшивых сыновей и истинную природу Ан Сохи, он сделал вид, что не знает, и держал их рядом с собой.

— Разве ты не знаешь, сколько раз Ли Шихун угрожал моей жизни? Но как можно описать это как заточку?

Ли Шихун был полон враждебности по отношению к нему. Он был парнем, который постоянно крутил головой, гадая, как избавиться от Джухёка, словно тот был камнем, преграждающим ему путь.

Когда Джухёк открыл глаза, Чонхо скрестил руки на груди и без труда поймал его взгляд.

— У этого негодяя нет смелости. Все, что он может сделать, это угрожать тебе, он не может сделать ничего, например, лишить жизни. Если такое произойдет, у меня не будет другого выбора, кроме как выйти и разобраться с этим по-тихому из-за нашего имиджа, и если это произойдет, только у него будут проблемы. Если бы не угроза, его бы сейчас даже не было в этом доме.

Услышав слова Чонхо, Джухёк быстро покачал своей тяжелой головой.

На самом деле, различные угрозы, которые, по мнению Шихуна, он использовал, были буквально просто «угрозами». Он открыто не стремился лишить кого-то жизни и вообще не собирался применять насилие. Приходившие всегда сначала грозили ему своим внешним видом и словами. Когда его окружали телохранители или когда Лихён был рядом с ним, даже такие угрозы не действовали, но если бы он был один, они бы набросились на него.

В прошлом были случаи, когда, чтобы спровоцировать травму Джухёка, он тайно назначил омегу ему в секс-партнеры. Были даже времена, когда он подбрасывал шпиона, чтобы разрушить проект Джухёка, а были случаи, когда он срывал ему выездные встречи. Но ничто  из этого не подвергало его жизнь опасности. Это были только угрозы и проверки, задел на будущее и выяснение слабых мест.

Из-за этого Джухёк стал более осторожным во всём и никогда не приступал к делу, если не был уверен в своей работе. И это была возможность тренироваться физически и морально до такой степени, что он не мог никому проиграть. В конце концов, поскольку он думал, что такой человек, как Ли Шихун, никогда не сможет оттеснить его, он немного заинтересовался «властью».

Похоже, Ли Чонхо надеялся именно на это.

Чонхо говорил тихо.

— Он тебя подрезал, хоть твое место сохранено, но это все. Сейчас настало время для тебя выйти вперед.

Джухёк, облизнул губы, слушая его слова с напряженным лицом.

— Тогда что это?

— Что ты имеешь в виду?

Джухёк поднял брови.

Почему ты укусил Ан Сохи?

При других обстоятельствах, Чонхо бы обязательно, сказал ему, называть ее «матерью», но он сделал такое лицо, как бы доказывая, что это было для галочки.

— Я должен ее использовать.

Он не мог понять этого мотива. На мгновение ему было даже неприятно, что причина, по которой отец поставил метку на Ан Сохи, заключалась в том, чтобы воспользоваться ею и ее детьми. Он не был особенно романтичен, но для Джухёка «партнер» и «метка» были очень важны. Он не думал, что когда-либо будет легко построить более глубокие отношения, чем истинные, с одним человеком.

Джухёк не мог понять отца, который поставил метку на омеге ради того, чтобы использовать ее.

— Ты поймешь в будущем. Итак, вперед и приведи в семью могущественную омегу. Убедись, что он не сможет безрассудно угрожать тебе.

Чонхо скрестил ноги и потер себя по подбородку.

— Я слышал, что среди детей бывшего председателя группы Муёль был один омега, но тот…

— Прекрати.

Джухёк вскочил со своего места.

— Я не настолько слаб, чтобы нуждаться в силе омеги, и я достаточно хорош сам по себе.

Бросив эти слова, он направился к двери гостиной.

— Разве он не умер?

Шаги Джухёка остановились. Чонхо выплюнул ему в спину слова, похожие на кинжал.

— Хватит вспоминать мертвых.

Его кулаки дрожали от слов, сказанных так легко. Если бы не его «партнер», когда его бросил отец, его бы сейчас не было в живых.

— Если бы не я, он был бы еще жив.

Он был отцом, который говорил так, как будто он все за него устроил, но Джухек снова понял, что они несовместимы друг с другом.

— … Скоро у нас снова будет встреча, так что давай тогда поговорим о преемственности компании. Прошу меня извинить.

Это было дерзкое заявление, но Чонхо ничего не сказал. Он просто вздохнул.

Когда Джухёк вышел из гостиной, он почувствовал, как внутри него нарастает жар. Даже когда он широким шагом шел по длинному коридору, чувство удушья не проходило.

Затем, внезапно подумав, он остановился. Подняв голову, словно о чем-то думая, он обернулся и посмотрел на дверь гостиной вдалеке. Дверь была плотно закрыта, и никто не вышел.

— Странно.

Было что-то неладное.

«У этого негодяя нет смелости. Все, что он может сделать, это угрожать тебе, он не может сделать ничего, например, лишить жизни. Если такое произойдет, у меня не будет другого выбора, кроме как выйти и разобраться с этим по-тихому из-за нашего имиджа, и если это произойдет, только у него будут проблемы. Если бы не угроза, его бы сейчас даже не было в этом доме.»

По словам Чонхо, его жизни явно не угрожали. На самом деле большинство раз таковыми не были. За исключением одного раза.

В мыслях Джухёка появился тот день, пол года назад, когда Лихен бросился перед убийцей, который ехал на мотоцикле и направлял в него нож. В тот момент нож был явно направлен ему в голову.

Человек, который стремился забрать чужую жизнь, и Квон Лихен выглядели так, словно ждали.

Несмотря на то, что расследование уже было завершено, он снова забеспокоился.

*

- Пей.

Перед ним стояла чашка горячего кофе. Оно было таким темным, что это выглядело как лекарство.

— Зачем? Как вы думаете, оно может быть отравлено?

Хэджун, сидевший напротив него с тем же кофе, ухмыльнулся.

— Я не ем и не пью пищу, принесенную кем-то, во время работы.

Это не было ошибкой. На самом деле, его еда состояла из продуктов, которые продавались только в магазинах, за исключением тех случаев, когда ему случалось обедать с Джухеком. Железное правило заключалось в том, чтобы никогда не есть еду, которую кто-то приготовил и поставил перед ним.

Хэджун наклонил голову.

— Это круглосуточная работа.

— Да, так что я не думаю, что буду это пить.

Хэджун улыбнулся, как будто это было смешно. Затем он закатил глаза и ухмыльнулся.

— Ты действительно крутой парень. Тебе не надоело так жить?

— Я думаю, что это вполне нормально.

Теперь он выглядел так, будто ему было скучно. Тем не менее, его глаза все еще сияли.

Хэджун, который сделал глоток кофе элегантным жестом, как хозяин семьи чеболей, задал вопрос с улыбкой на лице.

— Сколько времени прошло с тех пор, как ты стал его телохранителем?

Он уже знал, но все равно спросил.

— Прошло чуть больше полугода.

— Ты давно не работал. Чем ты занимался до этого?

— Я должен ответить?

— Ты не можешь мне ответить?

Хэджун улыбнулся и спросил, но ответа не последовало.

— Нужно ли мне отвечать? В любом случае, ты должен все знать.

— Это было очевидно?

Хэджун, поставивший чашку чая, растягивая улыбку, стиснул подбородок одной рукой и посмотрел в непоколебимые глаза Лихена.

— Да. Расследование в отношении Квон Лихена уже завершено. Но знаешь ли ты, почему я провел исследование и почему попросил о встрече вот так?

Лихен ответил сразу, не колеблясь.

— Это для того, чтобы привлечь меня.

— Точно.

Выражение лица Хэджуна было похоже на слова учителя: «Ты проделал отличную работу».

— Я слышал, что у тебя есть контракт с хеном. Сумма неустойки немного великовата, но я заплачу тебе вдвое больше годовой зарплаты, которую ты получаешь, а также оплачу штраф. Переходи ко мне.

— Я откажусь.

Глава 13

Хэджун наклонил голову на такой скорый ответ.

— Тебе нужны деньги, да? Находится с хеном очень рискованно и нужно делать множество неприятных вещей.  Я же буду много платить и давать частые отпуска. Так что переходи ко мне.

— И снова я откажусь.

Хэджун нахмурился и сделал непонятное лицо.

— Тебе нужно что-то большее, чем деньги? Скажи мне. Если это что-то, что я могу сделать, я сделаю все возможное, чтобы достать это.

— Я не думаю, что есть что-то, что вы могли бы мне предложить.

Лихен без всякого сожаления встал со своего места.

— Мне жаль, если вы захотели встретиться со мной для таких переговоров. Мне это не кажется нужным.

Когда он собирался развернуться и уйти, Хэджун схватил его за руку.

— Это выгодней, чем кажется.

Он с силой потянул его и усадил обратно на стул. Затем он положил обе руки ему на плечи и широко улыбнулся.

— Как мне заставить тебя перейти на мою сторону?

— Что бы вы не говорили, вы ничего не сможете сделать для меня.

После этих решительных слов улыбка на губах Хэджуна исчезла. Окружающий воздух внезапно стал холодным.

— Ты упрямый.

Рука Хэджуна коснулась щеки Лихена. Тепло передалось на прохладные руки.

— Я имею в виду. Мне очень нравятся красивые омеги.

Холодные глаза Хэджуна поймали взгляд Лихена, и рука погладила его мягкую щеку.

— Когда они плачут подо мной, это так красиво. Расползающийся сладкий запах, который сводит с ума, но только в этот момент, потом он становится приторным и от него устаешь. Вот почему, я не очень люблю сладости.

Хэджун схватил его за подбородок, слегка приподнял лицо и стал приближаться к губам.

— Я бы предпочел бету без какого-либо запаха.

Их губы все приближались, так что дыхание почти касалось друг друга.

Лихен, который по прежнему молчал, наконец открыл рот.

— Я думаю, этого достаточно.

Движения Хэджуна на мгновение остановились. Прямо возле его уха послышался небольшой механический сигнал. Звук снова раздался рядом с рукой Лихена.

«— Выпей.

— …

— Почему? Думаешь оно отравлено?

— Во время работы я не ем и не пью чужую еду. »

Хэджун опустил руку и коснулся щеки Лихена, затем улыбнулся и отступил назад.

Он посмотрел на Лихена, держащего в руках небольшую квадратную коробочку размером с мизинец. К коробочке были прикреплены два провода, и они были разорваны в клочья, как будто отвалились от чего-то, к чему были прикреплены.

Чистый голос Лихёна был идеально слышен.

Он остановил запись, нажав кнопку на устройстве, и положил его на стол.

— Вам не обязательно записывать наш разговор, как я ранее и говорил, я не предам директора.

— … Как ты узнал?

Эмоции Хэджуна изменились. Раньше казалось, что за улыбающимся лицом он что-то скрывает, но теперь лицо было без единой улыбки с пронзительный взглядом, который, кажется, видел других людей насквозь.

Как только он вошел в эту комнату, взгляд Лихена сразу обратился на стол.

— Это просто своего рода проф-деформация, и на самом деле это не ваша вина.

Это произошло благодаря острой наблюдательности, которую он развил, пока работал на Джухёка. Благодаря этому он мог защищать его намного лучше, и заранее предотвращать мелкие несчастные случаи.

Как только он вошел в комнату, он сразу ее осмотрел. Быстрый взгляд не выявил ни одного подозрительного предмета на видном месте.

Хэджун усадил его за стол и разговаривал только там. Когда Лихен встал со своего места, он не продолжил говорить, пока не сел обратно в кресло.

В этот момент он понял, что Хэджун записывает разговор. Вероятность того, что диктофон находился рядом со столом или Хэджуном, составляла 50/50. Когда он пошарил под столом, как и ожидалось, там был установлен диктофон.

Хэджун хоть и записывал разговор, но, более того, ему было больше любопытно, почему Лихен считает себя «человеком Ли Джухёка».

— Откуда ты узнал, что я в союзе с Джухеком?

— Вы допустили ошибку во время разговора.

— Ошибка?

Хэджун не мог понять, в чем была его ошибка, даже когда задумался об этом. Он думал, что чем меньше он скажет, тем больше будет похож на человека, который не хочет выделяться, но где был промах?

— Только я и исполнительный директор Ли Джухёк знаем о сумме моего штрафа.

— Я никогда не упоминал, сколько получит Квон Лихён… Ах…

Хэджун запоздало вздохнул.

«Я слышал, что у тебя есть контракт с хеном. Сумма неустойки немного великовата, но я заплачу тебе вдвое больше годовой зарплаты, которую ты получаешь, а также оплачу штраф. Переходи ко мне.»

Теперь он понял, что его поймали, потому что он сказал, что «сумма штрафа немного великовата». Это было сказано потому, что он знал, какой будет штраф за нарушение контракта Лихена. Именно эта часть была отрывком, который сразу дал понять, что Хэджун был в контакте с Джухёком. Было удивительно, что Джухёк поделился этой частью с младшим братом.

Хэджун с разочарованным лицом сел на стул напротив.

— Это ошибка, я тебя недооценил.

Сам того не осознавая, Хэджун сосредоточился на его роли телохранителя, но упустил из виду тот факт, что Квон Лихен также был достаточно умен, чтобы стать еще и  секретарем вскоре после того, как его наняли телохранителем Джухёка.

— Я не знал, что это будет так напрасно, но… Ну, и верно, так и есть. Я в союзе с хеном.

Он скрестил руки на груди, склонив голову. Тем не менее, его взгляд был прикован к Лихену и не двигался.

— Это не потому, что мы братья или потому, что мы привязаны к друг другу. Мы просто сотрудничаем ради общих интересов.

Он не сразу понял, что они не кровные братья, ведь его мать утверждала, что он был сыном Ли Чонхо. Даже став взрослым, он думал, что так оно и есть, а когда занял должность руководителя в компании, считал что достоин этого.

Все изменилось, когда Джухек передал ему конверт. В нем были доказательства того, что он не имеет кровной связи с

Ли Чонхо.

Хэджун разорвал этот конверт, не поверив тому, что там написано, хоть это и не изменило истины. Он нанял человека проверить эту информацию, а также сдал тест ДНК.

В итоге документ, который передал Джухек оказался правдой.

Джухёк сделал привлекательное предложение Хэджуну, который был в отчаянии.

Как третьему сыну Shinwoo group, ему будут предоставлены все привилегии, поэтому его попросили стать, своего рода, шпионом.

Это было довольно хорошее предложение для Хэджуна, который отдавал предпочтение определенным причинно-следственным связям и интересам, а не «привязанности» между людьми.

Гораздо лучше было быть на стороне Джухёка, который сказал, что сделает его младшим братом, а не на стороне Шихуна, который не был уверен в себе, поскольку не был биологическим сыном.

Ли Шихун, который с самого начала следил за Джухёком, похоже, думал, что раз Хэджун, рожден от той же матери, конечно же, он будет на его стороне. Хэджун и правда был привязан к нему, чтобы заставить его так думать, но Шихун, похоже, совсем не подозревал его.

Хэджун вступил в альянс с Джухёком. чтобы обеспечить свое будущее.

Джухёк не просил многого от Хэджуна. Даже если Шихун или его мать пытались использовать кого-то, чтобы причинить Джухёка неприятности, не было необходимости сообщать об этом, если только это не было слишком опасно. Джухёк мог решить эту проблему самостоятельно, без посторонней помощи. Поэтому Хэджуну не стоило об этом беспокоиться. Иногда, когда Шихун что-то замышлял, все, что он делал, это намекал.

Джухёк, в глазах Хэджуна, всегда был уверенным и холодным, и ему не нужна была ничья помощь. Точнее, она ему не требовалась. Как и в случае с Хэджуном, сохранение их соглашения было лишь одним из способов защиты на всякий случай.

Но теперь Джухёк держит рядом с собой ещё одного человека, которого он связал контрактом. Даже когда дело доходило до защиты, Джухёк постоянно относился к своим противникам с подозрением и держался на расстоянии, но доверил Лихёну круглосуточную охрану. Кроме того, сообщалось, что он предоставил ему вакантную должность секретаря. Они не были знакомы, и Лихен просто случайно спас его.

— Мы не в тех отношениях, чтобы доверять друг другу. Однако, поскольку я в той же лодке, я подумал, что мне нужно заранее разобраться в вещах, которые могут быть опасны для Джухёка. Поэтому я инициировал небольшую проверку.

Слово «проверка» могло бы показаться неприятным, но Лихен по-прежнему спокойно сидел с ничего не выражающим лицом. Хэджун пожал плечами и добавил.

— Если ты легко поведешься на что-то подобное, нет смысла подписывать контракт на крупную сумму денег.

Все было так, как сказал Хэджун. Причина, по которой Джухёк с самого начала установил для Лихёна огромную зарплату и соразмерный ей штраф, заключалась в том, чтобы предотвратить это. Если кто-то думал, что он всего лишь телохранитель, и пытался купить его за разумную сумму денег, Лихен отсекал их, как ножом.

На самом деле, Лихен получил довольно много звонков от тех, кто хотел перетянуть его на свою сторону. Он всегда был послушным и преданным телохранителем и был очень талантлив. Даже если одновременно с ним работало еще какое-то количество телохранителей, он быстро подавлял их своей аурой, а его работа в качестве секретаря была идеальной. Даже его внешний вид был привлекательным, поэтому, куда бы он ни пошел, он становится прекрасной картиной, на которую хотелось любоваться.

Однако Лихён отказывался должным образом прислушаться к предложенным ему условиям. Были люди, которые предлагали в несколько раз больше, чем Хэджун, но когда он спрашивал, сколько они заплатят, они всегда приводили значительно меньшую сумму. Сумма, прописанная в контракте с Джухеком, была огромной.

— Я не пойду, сколько бы вы не звали.

Причина, по которой он привязан к Джухеку, заключалась в том, чтобы выполнить «обещание», а не из-за денег.

Хэджун выпил уже теплый кофе и добавил.

— Я подумал, что лучше сейчас разобраться во всем, ведь люди с большими деньгами будут пытаться склонить тебя на свою сторону. Потому и Шихен-хён смотрит на тебя.

— Я не собираюсь покидать исполнительного директора Джухёка в течение срока действия контракта.

— К счастью, ты человек, для которого контракт важнее денег.

Хэджун, который улыбнулся, внезапно пришурил глаза и пристально посмотрел на него.

— Но я все равно тебе не доверяю. Может быть, ты сказал это, потому что знал, что я сотрудничаю с хеном.

Лихен ожидал, что Хэджун не поверит ему так легко. Судя по тому, что он узнал, он был подозрительным и осторожным во всем, что делал, и был человеком, который решительно ставил на первое место собственный комфорт.

— Что мне делать, если Джухёк ошибается на счет тебя? Моя шея тоже пострадает.

Опять же, вместо того, чтобы беспокоиться о Джухеке, он в первую очередь беспокоился о своей шее.

Лихен, сидевший неподвижно, внезапно сунул руку во внутренний карман пиджака. Он достал свой сотовый телефон, посмотрел на экран и протянул его Хэджуну. Хэджун, который поочередно посмотрел на телефон Лихена, взял его в руки и просмотрел содержимое. Тут же его лицо приняло жесткое выражение, а глаза расширились.

— Я знаю, что Ли Хэджун не унаследовал кровь председателя Ли Чонхо.

Хэджун поднял серьезное лицо и посмотрел на него. Только сам Джухёк и Ан Сохи, мать, которая его родила, знали об этом факте, но откуда узнал какой-то телохранитель?

— Вы, должно быть, волновались, потому что не знали, когда этот факт заденет вас. Итак, вы решили действоватьна случай, если что-то пойдет не так.

Рука Хэджуна, держащая сотовый телефон, дрожала. Он опустил глаза и сосредоточил взгляд на документе, открытом на экране телефона. В верхней строке документа был написан заголовок «Подтверждение о хищения средств у Shinwoo group». Хэджун, сидевший на месте руководителя, не имел никакого отношения к этой истории.

— В дополнение к тому, что вы видите сейчас, я получил доказательства, что у вас есть секреты, полученные путем сбора во время сексуальных отношений с омегами известного происхождения.

Хэджун был человеком, который знал, как эффективно справляться со своим феромоном, и до него доходили слухи, что его техника соблазнения великолепна. С этими умениями и течкой у омеги не составило бы труда уговорить их переспать с ним.

Хэджун поднял свои жесткие глаза и пристально посмотрел на Лихена.

— Если что-то пойдет не так, вы, должно быть, подумали о том, чтобы выкинуть Ли Джухёка из Shinwoo group. Вы, должно быть, думали о том, как сотрудничать с другими компаниями за пределами страны, используя эти секреты… И наоборот, конечно.

Хэджун почувствовал, как у него пересохло во рту. Он думал, что это только телохранитель, который купается в деньгах, но, похоже, это он неправильно понял. Знает ли Лихен, что он хранит секреты не только других компаний, но и секреты Shinwoo?

— … Ты собираешься мне угрожать?

Если бы это было так, то можно сказать, что у него получилось. Потому что Хэджун уже мысленно сопоставлял Лихёна и Джухёка.

— Это не угроза.

Встревоженное лицо Хэджуна отражалось в глубоких, ясных глазах телохранителя без какой-либо ряби.

— У меня есть для вас предложение.

***

После разговора с Хэджуном Лихён направился к парковке особняка и остановился, увидев вдалеке машину.

Наблюдая за тем, как Джухёк курит сигарету, прислонившись к двери заднего сиденья, у него на сердце стало странно тяжело.

Черное ночное небо, черная машина, черная одежда и черный дым.

Вокруг Джухёка все было темно и черно.

Так же, как и в тот день.

Темной ночью, когда не было видно звезд, перед его глазами все еще мерцал образ мальчика, пойманного в черном фургоне. Он отчаянно бежал и висел на чем-то вроде лестницы в задней части фургона, и ему приходилось сжимать руки, чтобы не упасть. Вместо того, чтобы думать, что, если он упадет, он поранится, у него была интуиция, что, если он потеряет его вот так, он никогда больше его не увидит.

Непонятная машина, мельтешащая в темных горах, вскоре остановилось, и перед ним оказалась ветхая горная хижина с несколькими огнями. Пятеро мужчин, одетых в черное, затащили потерявшегося мальчика внутрь. Они сделали перерыв и заглянули в окно. Мальчика грубо связали и сделали какой-то укол. Потом бросили его в сарай в углу избы.

Все мужчины в хижине были курильщиками. Они выкурили дымную сигарету, и тусклый свет быстро покрылся дымом.

Почему он помнит события того дня?

Лихен, который изо всех сил пытался избавиться от прошлого, изменившего его судьбу, направился к Джухёку. Джухёк, который это заметил, сердито нахмурился и потушил сигарету. Кончик сигареты, который до этого хорошо горел, исчез вместе с угольками.

— Почему ты вышел из особняка? Разве ты не слышал, как я сказал тебе подождать в машине?

Он подошел к Джухеку и поклонился ему.

— Мне жаль.

Когда Джухёк разозлился и собирался сказать что-то ещё, сзади Лихена послышался голос.

— Ничего не говори, хён. Я позвал его на чай.

Хэджун, который последовал за ним, ярко улыбнулся Джухеку. Лихён, выпрямил спину и обернулся, посмотрел ему в глаза, но Хэджун ничего не сказал.

Джухёк на мгновение посмотрел на Хэджуна и, не сказав ни слова, сел в машину. Телохранитель склонил голову перед Хэджуном, затем вернулся на водительское место и сел в машину.

Машина Джухёка быстро выехала из особняка. Улыбка постепенно исчезла с лица Хэджуна, пока он провожал их. В его голове всплывали последние слова, сказанные Лихёном.

— Пожалуйста, хорошо подумайте, прежде чем соглашаться.

Ему пришлось тщательно обдумать это перед сном.

У него две руки, поэтому не имеет значения, если в каждой будет по козырю. В любом случае, это выглядело как отличный выход.

Вернувшись в особняк, Хэджун достал сотовый телефон и куда-то позвонил.

— Это Ли Хэджун. Мне сказали связаться с вами, чтобы заключить соглашение.

***

Придя в пентхаус, Джухёк выгнал всех телохранителей из дома. Он болезненно схватил Лихёна за руку и начал задавать вопросы.

— Что ты делал с Ли Хэджуном?

Его рука болела, но он ответил так, как будто все в порядке.

— Мы почти не разговаривали.

Бровь Джухёка нахмурилась.

— Почти?

Он ухмыльнулся и скривил лицо.

— Он бы  ни за что не стал звать на чай парня, который ему нравится.

Лихен знал, что Джухёк что-то не понимает. Он подумал, что, возможно, Джухёк подозревал, что он сговорился с Хэджуном, но теперь, когда он посмотрел на него, он понял, что тот недопонимал в другом направлении.

Его чувства были понятны.

Джухек не мог быть ни с кем, кроме него.

— Не было ничего такого, о чем вы подумали. Правда…

Джухёк внезапно схватил его за шею и потянул к себе. Он лениво задел уголки его губ, словно целуя.

— Если ты знаешь, о чем я думаю, то я еще более подозрителен.

Губы Джухёка резко потянулись к нему.

Ли Джухёк был человеком с сильной страстью к монополизированию людей. Он всегда хотел, чтобы его партнер смотрел только на него.

Если партнер смотрел куда-то еще, он мгновенно выкидывал их. Каким бы собственником он не был, он никогда не стремился занять место там, где к нему потеряли интерес.

Но, когда некоторые из партнеров Джухёка заинтересовались Лихёном, их тут же выбросили, и он больше никогда их не видел.

Глава 14

Джухёк не задавал вопросы своим партнерам, которые начинали интересоваться кем-то другим. Ему было все равно, о ком думает другой человек. Однако если они осмелились обращать свой взор на других и быть с ним, то тут возникала проблема.

Человек, который занят им, должен замечать только его. Будь то его сотрудник, или его партнер.

— Уф…

Лихен, подходивший под оба варианта, внезапно оказалась под вопросом.

Если бы он совершил такую ошибку, его бы выбросили, как и остальных. Его уже давно следовало вышвырнуть из пентхауса, пока он делал то, что делал.

— Ух, хмпф…

Но вместо того, чтобы выбросить его, Джухёк привязал его к кровати.

Он так сильно его связал, что Лихен не чувствовал запястья. Затем, даже не отпустив как следует на кровать, директор вошел в него.

Шлеп.

— Ах…

Стон, который Лихен отчаянно сдерживал, вырвался наружу по собственному желанию, как будто его ударили изнутри.

Оба его запястья были скрещены и туго привязаны тряпкой к столбу рядом с кроватью. Каждый раз, когда Джухёк проходился по внутренней стенке, его тело сильно дергалось, а столбы, с прикрепленными к ним запястьям, издавали дребезжащий звук.

На вспотевшем лице Джухёка, который поднял ногу и повернулся спиной под углом, появилась ухмылка.

— Я не думаю, что Хэджун вставлял сюда.

Джухек раздвинул его ноги еще шире и толкнулся глубже. От такого напора у Лихена болели бедра, но еще больнее было подавлять внутренние ощущения.

— Уф…

По прежнему находясь глубоко внутри своего телохранителя, схмурив лицо, Джухек долго эякулировал. Лихен чувствовал, как горячая жидкость, к которой он уже привык, проникла глубоко в его тело.

Джухёк, несколько раз вздрогнув, кончил; глубоко вздохнул и сразу же отодвинулся. Жар тела и ощущение того, как внутренняя стенка почти вывернулась наружу, заставили тело Лихена дрожать.

При мысли, что все кончено, он сдавленно вздохнул. Вместо получения удовольствия от глубокого проникновения он старался не выпустить свои соки, сосредоточившись на ощущении жжения в распухшей дырочке и ощущении безжалостных ударов по внутренней части живота. Поскольку Джухёк уже вошел внутрь, казалось, что не будет заметно, даже если он будет полон естественной, для омеги, смазки.

Джухёк посмотрел на тяжело-дышащего Лихена. Он явно был возбужден, но почти не кончил.

Директор схватил ногу парня под ним, закинул ее себе на плечо, и раздвинул промежность шире одной рукой. Из открытой дырочки вытекла еще горячая сперма. Одно это зрелище заставляло его вновь возбудиться.

— Ах…

Почувствовав, как чужой палец без предупреждения проталкивается в дырочку, Лихен открыл глаза. Затем он заметил, что Джухёк наблюдает за своими движениями.

Пальцы директора толкнулись внутрь. Это было ближе к выскабливанию спермы, чем к попытке найти его простату или заставить его почувствовать ее.

Он закрыл глаза, терпя безжалостные ощущения, как от ножевого ранения и царапания внутренней стенки. Затем кончики пальцев Джухёка наконец надавили на простату, которая располагалась глубоко внутри.

Лихену едва удалось подавить стон. Палец альфы ткнулся в нужное место ещё несколько раз.

Раздумывая, Лихен пришел к выводу, что он почувствовал это, только благодаря пальцам директора.

— Не пора ли к этому привыкнуть?

Лихен открыл глаза на безжизненные слова Джухёка. Теперь вместо промежности его взгляд встретился с двумя глазами, смотрящими прямо на него.

— Кажется, ты правильно реагируешь, но не можешь получить нужного результата.

Только сказав это вслух, Джухек понял, что ему интересно все, что чувствует этот человек.

Директор посмотрел и отметил про себя влажные глаза и растрепанное лицо Лихена. Если бы это был еще один секс-партнер, не имело бы значения, дешевый он или нет, но Лихен был исключением. Ему хотелось увидеть, как он плачет, потому что это заставляло чувствовать его столько различных эмоций.

Когда он представил, как его обычно бесстрастное лицо заливается слезами, он почувствовал странное ощущение. Кроме того, когда Лихен кончал, его внутренности сжимались как сумасшедшие, и он не отпускал член Джухёка, крепко держа его.  Пока он в таком состоянии, неоднократно сжимаясь и разжимаясь, как при массаже, кто бы не кончил от такого? Когда он подумал о высшем удовольствии, которое никто другой ему не доставил, он не мог не почувствовать, как внизу приливает кровь.

— Хочешь, я помогу тебе?

Глаза Лихена, казалось, спрашивали: «Что?»

Пальцы Джухёка сильно прошлись по чувствительной области внутри и толкнулись вверх. Тело Лихёна сильно дрожало, а из кончика его члена обильно текла смазка.

Джухёк вытащил палец и встал с кровати. Он открыл комод под тревожным взглядом телохранителя. Внутри было разложено несколько презервативов так, чтобы не было видно дна, и несколько трубчатых гелей. Среди нескольких видов геля он достал прозрачный тюбик размером с ладонь.

Это была вещь, которую Джухеку принес предыдущий партнер, чтобы помочь ему кончить. В тот раз, он сначала нанес его на свой член и начал гладить рукой, холодный гель быстро нагрелся, и его гениталии начали приятно щекотать.

Тогда член директора быстро проник внутрь, и хотя он почти ничего не сделал, его партнер начал вести себя как сумасшедший. Он говорил, что внутри горячо и щекотно и просил директора не останавливаться. Это был первый раз, когда во время секса другой человек сам настаивал на том, что бы это продолжалось более трех часов. Гель оказался более эффективным, чем ожидалось.

После этого оставшийся гель хранился в ящике и никогда не вынимался. В прошлый раз его партнеру было так хорошо, что он постоянно плакал и держался за директора, но это же его и напугало. А потому больше он не рискнул применять это средство.

Вспомнив то время, директор сел между ног Лихёна с гелем в одной руке. Заметив, что в руке Джухёка что-то есть, Лихен отпрянул. Директор повернулся и открыл крышку тюбика, глядя на его скрещенные ноги.

— Раздвинь ноги.

Глаза Лихёна затрепетали. Он сказал это, зная, что для него более постыдно раздвинуть их самому, нежели это сделал бы директор. Он сжал губы и медленно развел затекшие ноги.

— Ухх…

Что-то вошло в его горячие внутренности. Лихен удивлённо посмотрел вниз, но не мог видеть, что он делает, потому что лежал. Но вскоре он почувствовал.

— …

Он вздрогнул от холода, распространившегося внутри. Температура его тела была довольно высокой, и горячая сперма Джухёка по-прежнему находилась внутри. Когда холодный гель попал внутрь, появилось ощущение будто туда затолкали кубики льда.

Лихен глубоко вздохнул и посмотрел вниз. Джухёк вставил тюбик в его дырочку и крепко сжал его. Значительное количество геля начало заполнять внутренности. Когда геля оказалось достаточно, он начал вытекать тонкой струйкой наружу.

Вытащив горловину тюбика, отверстие дернулось и закрылось. Часть геля содержала сперму и понемногу вытекала из промежности.

Лихен задыхался, чувствуя, как холодная жидкость наполняет его внутренности. Он думал, что это простой гель, поэтому не понимал, зачем его нужно так много. С его точки зрения, использование большого количества геля не всегда хорошо. Если геля слишком много, он не только временно притупит ощущения, но и быстро выскользнет, даже если внутренняя часть и отверстие были закрыты.

Джухёк тоже это знал, но ему было всё равно. Будь он скользким или сухим, если бы он вошел в Лихена, он бы все равно мог кончить, получая максимальное удовольствие.

Директор, бросил тюбик с гелем на край кровати, забрался на Лихена сверху, приподняв уголок рта. Они обменялись взглядами. Пальцы Джухека нежно прошлись по складке, заполненной гелем, дырочки.

— Сегодня я заплачу тебе столько, сколько раз ты сможешь кончить своим задом.

Лихен моргнул, потому что не мог понять, о чем говорит директор. И тут его глаза расширились. Когда смазка внутри нагрелась, он почувствовал настоящий жар. Пальцы Джухёка скользнули в отверстие, где он начал поддергиваться.

— Ха…

Он быстро закрыл рот и проглотил стон. Внутри остался только один палец, и внутренняя стенка погрузилась в хаос. Он почувствовал, как его ноги дернулись, а все тело пульсировало.

— В этот раз, нет ограничений по времени.

Пальцы Джухёка вонзились глубже.

— Я отпущу тебя, когда ты потеряешь сознание.

Его длинные кончики пальцев коснулись простаты.

— Ах…

От одного лишь легкого прикосновения его спина затряслась, а внутренности сжались. Гель, заполнявший внутреннюю часть, понемногу стекал через открытое отверстие. Вскоре это стало жгучим, щекочущим раздражителем, который стимулировал саму дырочку. Нежная плоть болела так, словно собиралась разорваться от пальцев Джухёка.

— Э-э, Ди… Директор, это…

Почувствовав странное состояние своего тела, он посмотрел на Джухёка широко раскрытыми глазами.

— Это гель со стимулирующим эффектом, который заставить тебя чувствовать себя хорошо.

Пораженный словом «стимулирующий», он посмотрел на свое тело. Все, что он мог видеть, это часть руки Джухёка, который засовывал пальцы в дырочку.

— Почему…

Он прочистил горло, чтобы не издать стон, и облизнул губы. И все же его ягодицы терлись о простыни против его желания. Внутри был дискомфорт, поэтому он не мог оставаться на месте. Это было похоже на течку.

— Это невесело, если ты просто растянулся, как труп.

Палец Джухёка задел чувствительную часть внутри. Лихен сглотнул воздух и дернулся назад. Сильный толчок снизу потряс его разум. Внезапный прилив жара охватил его половые органы.

Джухёк почувствовал, как судороги Лихёна охватили его пальцы, и пристально посмотрел на его лицо. Каждый раз, когда он касался нижней части, тело его дрожало и приподнималось, а лицо, с закрытыми глазами, наливалось жаром. Подавленный стон вырвался из его зубов, а искаженное лицо продолжало провоцировать его садистскую сторону.

Он хотел причинить ему еще больше боли и стереть это его выражение лица. Он представил, как он задыхается, со слезами на лице и умоляет вбиваться в него глубже. Он даже не прикасался к нему, но дырочка расслаблялась все сильней.

Лицо Лихёна вспыхнуло, как будто оно вот-вот взорвется, когда его глаза, которые, казалось, были сделаны из тепла, посмотрели вниз.

Это было не из-за стыда. Сам факт того, что он полностью отражался в глазах директора, вызывал у него жар, а освежающий феромон, который он пытался игнорировать, щекотал кончик его носа.

Он быстро повернул голову и закрыл глаза. Если бы он посмотрел на Джухёка и увидел его, то почувствовал бы, что тянется к нему, даже не осознавая этого.

— Ах…

Почувствовал, что его внутренности сдавлены, Лихен услышал резкий звук.

Он повернул голову, и теплое дыхание коснулось его уха.

— Открой свои глаза. Не сдерживай стоны.

Голос, шепчущий ему на ухо, щекотал его, словно был перышком. Он упрямо закрывал глаза и рот и отчаянно терпел это.

— Ты не слушаешь.

Пальцы Джухёка вонзились внутрь одновременно с раздраженным голосом.

— Хмпф… Ах.

Его голова была запрокинута назад, а плотно сомкнутый рот свободно открылся, и из него вырвался стон. Жар, собравшийся под ним, стал настолько сильным, что он не мог его контролировать. Пальцы, проникающие внутрь были просто сумасшедшей стимуляцией.

— Ууух…

Как только невыносимое ощущение сосредоточилось в половых органах, последовала эякуляция, подобная искре огня. Мышцы по всему его телу напряглись, а по животу разлилась сперма, которую он не смог удержать, приподнявшись от удовольствия.

Ощущение кульминации только от внутренней стимуляции совершенно отличалось от непосредственного прикосновения к члену.  Было такое чувство, будто ласкаемое изнутри тепло свернулось до предела и тут же вырвалось наружу.

Джухёк встал с кровати и посмотрел на телохранителя, который тяжело дышал из-за только что произошедшего. Увидев, как он вытирает мокрые руки влажными салфетками, Лихен почувствовал облегчение, задаваясь вопросом, закончилось ли все. Внутри у него так чесалось и дрожало, что он не мог этого вынести, но директор сказал, что это из-за геля, поэтому он надеялся, что если смыть его, то все пройдет.

Пока он думал об этом, Джухёк вернулся к кровати. Его тело напряглось, и он с тревогой посмотрел на альфу.

— Мы сделали это всего один раз, но ты решил, что все кончено?

Джухёк схватил его за ноги и положил их себе на плечи. Затем он ввел кончик своего эрегированного члена в дырочку. Отверстие, которое все еще дрожало из-за геля, почувствовало странный раздражитель в виде члена Джухёка. Это вызвало у Лихена желание попросить более сильной стимуляции.

— Ты знаешь? Квон Лихен, здесь ты весь дрожишь.

Он очень не хотел этого делать, но ему пришлось, вне зависимости от его желаний. Он просто не мог оставаться в таком состоянии.

Джухек вытер кончиком члена гель, вытекший из отверстия, и медленно втолкнул его внутрь.

— Хмф.

Глаза Лихена открылись, а плотно сжатые губы задрожали, как будто собирались раскрыться. Ощущение входящего внутрь органа разливалось внутри. Он хотел, чтобы директор что-нибудь сделал с этим жаром и зудом.

Член Джухёка, который медленно входил, нацелился на его простату и сильно ударил по ней.

— А… Хм.

Из его рта вырвался пронзительный стон. Он содрогнулся, сжимая эрекцию Джухёка, который заполнил его внутренности. Последний, почувствовав дрожь, стал заметно резче дышать.

Он чувствовал это каждый раз, когда переплетал свое тело с Лихёном, но он не знал, было ли дело в нем и телохраните. У остальных его партнёров было приятное тело, но он не обращал внимания на детали. Но когда этот человек, находясь под ним, был в таком состоянии, он обращал внимание на всё. Как будто пытался сохранить в памяти все, что давал Лихен.

Гель внутри Лихена обволакивал Джухёка и растекался. Из-за этого его гениталии зудели, и он не мог оставаться на месте.

Шлеп.

— Хааа…

Изо рта Лихена вырвался неконтролируемый звук. Ноги, закинутые на плече Джухека были напряжены, а пальцы застыли. Ощущение одновременного избавления от внутреннего зуда и удовольствия от сдавленной простаты оживили его нереагирующий член.

Джухёк, тяжело дыша, схватил его за талию и наклонился вперёд. Он посмотрел на Лихена, пока тот дрожал от внутренней стимуляции. Стон, смешанный с взволнованным дыханием, вырвался из открытого рта, дразня Джухёка. Каждый раз, когда в него проникали, глаза телохранителя расширялись, как будто от удивления. Каждый раз, когда это происходило, из его глаз по-немногу растекались слезы, а уголки глаз становились красными.

Наблюдая, как он задыхается каждый раз, когда в него проникают, неизвестное и странное ощущение охватило Джухёка.

— Ха, ах! Ах!

Лихен пытался сдержать стон, но горло его не слушалось. Дело было не только в этом. Все его тело нагрелось, как будто оно ему не принадлежало. От возбуждающего удовольствия, в голове то и дело продолжали крутиться слова, просившие проникнуть глубже.

Когда член Джухёка ворвался внутрь, удовлетворение и удовольствие стали неописуемыми. Директор чувствовал, что этого недостаточно, хоть он и заполнял всю внутреннюю часть тела Лихена.

— Это безумие.

Лихен мысленно винил себя. Сколько бы ни было геля, он никогда не думал, что захочет стать настолько верным своим инстинктам только потому, что внутри у него все зудит и так горячо. Когда он цепляется за директора так, как хочет его тело, проблема была не в использованном геле, а в возбуждении, и он не знал, что об этом подумает Джухёк.

Лихен задумался о том, останется ли он верен инстинктам своего тела и попросит директора двигаться быстрее? Или он спросит его, почему он его забыл?

В любом случае, «Квон Лихен» не должен задавать таких вопросов.

— Ах.. ах… а

Все внутри дрожало от удовольствия и чрезвычайно приятное ощущение разливалось по телу, сбивая мысли. Член Джухёка, который выглядел так, будто вот-вот проткнет его живот, безжалостно атаковал края боковых стенок. Лихен, не выдержав покалывающей боли внизу живота и удовольствия от чувства наполненности, кончил.

Все внутренности и половые органы дрожали от удовольствия, а по всему телу бушевало чрезвычайно приятное ощущение. Но оно также было недолгим. Джухёк не остановился, только потому что его партнер кончил.

Когда он эякулировал, Джухёк тоже почти достиг пика из-за ощущения стеснения внутри, но он сумел выдержать это и продолжил трахать человека под ним. Когда у Лихена произошла эякуляция, он вонзился в него еще сильнее, а его внутренности начали  извиваться, схватив член Джухёка и сжимая его.

При таком действии ощущение мгновенного выдергивания головки доставляло экстатическое удовольствие, сравнимое с эякуляцией. Сразу после этого, если он проникнет внутрь, словно разрывая тело Лихена на части, головка, ударяющаяся о край внутренней стенки, вздрагивала и стимулировала эрекцию Джухёка, а внутренняя часть сжималась и обволакивала его, словно ожидая. Повторяя это, он чувствовал удовольствия, сравнимое с сильнейшей эякуляцией, вызывающее стимулирующий экстаз.

— Хуу…

Каждый раз, когда он вбивался в Лихена, который все еще находился в ощущениях оргазма, из его члена вытекал предэякулянт. Он все еще был чувствительным, а из-за непрекращающейся стимуляции, он не переставал кончать. Глаза его были влажными, как будто в любой момент готовы были заплакать от сильного раздражения.

Глава 15

Внимание директора привлек затылок Лихена, который внезапно повернул голову в сторону. Он смог увидеть длинный шрам, который был настолько маленьким, что рассмотреть его было возможно, только если приглядеться. Шрам на затылке, который был едва прикрыт волосами, привлек взгляд Джухёка, поскольку был странным.

— Я хочу укусить его.

Джухек хотел укусить его, тем самым оставить на нем свои следы.

Инстинкты затуманивали его разум. Даже не осознавая этого, альфа уже прижался губами к затылку Лихена, не смотря на то, что пытаясь подавить свои инстинкты.

В тот момент, когда он приблизился к его затылку, голова телохранителя резко повернулась и встретилась с ним удивленным взглядом. Директор задавался вопросом, задержит ли он дыхание, но затем, Лихен попытался поцеловать Джухёка в губы. Его губы были покрыты мягкой горячей кожей, пропитанной слюной, и он снова застонал.

Перед попыткой поцеловать альфу, Лихён, уже потерявший разум от болезненного удовольствия, повернул голову. И когда губы директора приблизились к полуоткрытой затылку, он перестал дышать, забыв, что дрожит от удовольствия.

Как только он увидел охваченные инстинктом глаза Джухёка, он сразу понял, что тот пытается сделать.

Метка. Это был один из инстинктов альфы. Непреодолимое желание, укусить омегу за шею и связать себя с ним нерушимой связью.

Ему бы очень хотелось это сделать. Это было то, чего он жаждал, поэтому раньше он повернулся затылком. Но Джухёк даже не знал, что он омега, и, вероятно, думал, что это будет простой укус, такой же, как он укусил его в прошлый раз. Но нравится ему это или нет, он будет привязан к этому омеге. И они будут друг для друга «одной и единственной парой», потому что связаны меткой.

Но как только Джухёк поймёт, что он стал его парой, он задушит его. Потому что у него был другой «партнер», который ему нравился.

Право избавиться от метки обычно принадлежало альфе. Однако, если партнером был доминирующий омега, право на принятие решения принадлежит ему. У Джухека была «Истинная пара», которой он обещал совместное будущее, поэтому естественно, что он разорвал бы метку, но с Лихеном, доминирующим омегой, это бы не сработало.

В случае насильственного освобождения, освобожденный человек становился невменяемым. Чтобы Джухёк остался в здравом уме и освободился от метки, единственным выходом было убить Лихёна.

Если бы это произошло с директором, он конечно бы, попытался его убить. Лихен был омегой, который обманул его и переспал с ним, так что этого было достаточно.

Больше всего Лихен боялся умереть от руки Джухёка.

Понимая, что он солгал ему, он боялся, что причинит ему хоть малейшую боль… это пугало.

Даже если никто об этом не знал, он думал, что не должен причинять ему вреда. Он просто останется послушным «Квон Лихеном».

Лихён быстро вытянул губы и поцеловал Джухёка. Он устроил этот поцелуй, чтобы отвлечь директора от шеи, но кажется только больше спровоцировал его.

— Ха…

Глаза омеги внезапно широко раскрылись. Джухёк крепко обнял его талию одной рукой, а другой схватил за волосы и потянул назад. Затем он грубо поцеловал его, как будто собирался проглотить. Комок горячей плоти протиснулся между его губ и начал изучать рот. Иногда грубо, иногда мягко, иногда больно.

Только от произошедшего в его рту, Лихен перестал дышать, словно потерял рассудок. В это же время, еще один кусок плоти, входящий и выходящий из него, усиливал стимуляцию.

— Ах, хааа….

Казалось, если бы не обильное количество геля и естественной смазки, Лихен бы точно порвался. Плоть директора изначально была значительной, но сейчас стала слишком большой, чтобы с ней можно было справиться, к тому же он двигался довольно быстро. Бедра Джухёка и ягодицы Лихёна сталкивались между собой, причиняя боль последнему.

Его язык тянули так сильно, что казалось, будто его вот-вот вырвут после того, как он ответил на движения Джухёка. В то же время толчки директора, который вбивался в Лихёна изнутри, стали проникать слишком глубоко.

— Ух…хмпф…

Внутри член Джухёка дернулся и выплюнул что-то горячее. Ощущение растекающейся внутри горячей жидкости, смешанное с покалыванием геля, стимулировало его нижнюю часть. Вскоре после эякуляции он почувствовал прилив жара, его тело вздрогнуло. И вскоре он снова кончил.

Их тела дрожали от сильной стимуляции, а грудь соприкоснулась. Лихену показалось, что лоб Джухёка слегка нахмурился, но, несмотря на то, что он только что кончил, он снова начал сильно двигаться. Омега, которому было трудно даже открыть рот, посмотрел на Джухёка дрожащим взглядом, еле дыша.

— Я, господин…, сейчас… Ах

— Ты уже ослаб?

Джухёк облизал блестящие губы Лихёна, покрытые слюной, а затем слегка прикусил их. Даже это было стимуляцией и заставило его дрожать. Член Джухёка входил и выходил, даже не чувствуя сопротивления.

— Аххх…

— Я говорил тебе.

Во время всего процесса был слышен звук шлепков плоти, и между ними слышалась смесь грязных звуков. Он чувствовал, как его внутренности, смешанные с различными биологическими жидкостями и гелями, становились ошеломляюще мягкими.

— Я отпущу тебя, когда ты потеряешь сознание.

Словно в доказательство того, что это не шутка, он упорно прошелся по чувствительному месту. Спина Лихена задрожала, и изо рта вырвался невыносимый стон.

Джухёк развязал ткань, которая привязывала запястье телохранителя к спинке кровати. Запястья все еще были связаны, но они были достаточно свободны, чтобы вытянуть вперед обе руки. Джухёк опустил ногу Лихена, свисавшую с его плеча, и повернул ее. Лихен дернул плечами и застонал, но перевернулся, не обращая внимания на связанные руки. В этом состоянии Джухёк поднял его колени и задницу.

Он оглянулся через плечо, положив связанные руки на изножье кровати. Держа хрупкий таз обеими руками, Джухёк посмотрел на него с лицом, охваченным сексуальным возбуждением. Затем в него начали вонзать член, твердый, как камень, до тех пор, пока снова не послышался звук шлепков.

— Ух… Ой.

Омега поднял голову и застонал. Было такое ощущение, будто нервы всего его тела начали испытывать новые ощущения, когда он делал это в вертикальном положении. Когда Джухёк вставил свой член, он надавил и ударил по внутренней части простаты, как будто это было естественно. Просто глядя на дрожь его бедер и на то, как бедра касаются тела Джухёка, он мог сказать, что Лихен чувствует себя гораздо лучше, чем раньше.

Директор наклонился и обхватил грудь телохранителя одной рукой. Его же грудь коснулась спины Лихена, который тяжело дышал. Когда Лихен почувствовал, что его сердце бьется быстрее, он медленно посмотрел на Джухёка.

Директор почувствовал приятный холодок, когда туманные глаза, полные тепла, посмотрели на него. Другой рукой он обхватил подбородок Лихёна и держал его так, чтобы тот не мог повернуть голову.

— Приятно видеть.

Джухёк закатил глаза и улыбнулся. При этом почти весь его член, заполнявший внутреннюю часть, вышел наружу и снова вонзился внутрь.

— Ааах…

Тело Лихена дрожало, а лицо болезненно исказилось. По его щекам потекла полоска слез, едва образовавшаяся в уголках его глаз. Джухёк слизнул слезы своим горячим языком.

— Поплачь еще.

Джухёк прильнул к губам телохранителя, и вскоре комнату заполнили только сдержанные стоны и эротические звуки ударов.

Как долго это продолжалось?

Как сказал Джухёк, он действительно делал это, пока Лихен не потерял сознание. Он даже не мог вспомнить, сколько раз они это делали. У него закружилась голова, как будто он слишком много выпил, и, когда он встал с кровати, его лоб нахмурился.

Он потер затуманенные и застывшие глаза тыльной стороной ладони. После того, как взгляд немного сфокусировался, он смог увидеть потолок, к которому привык. Теперь, когда он мог видеть как следует, он почувствовал освежающий аромат, который мягко смешивался с запахом спермы, наполнявшим комнату.

Он медленно вдохнул. Было трудно дышать, потому что сперма имела резкий запах и тонко смешивалась с феромонами, но почему-то этого было достаточно, чтобы вдохнуть. Он почувствовал, как его ошеломленный разум немного прояснился.

Лихен сел, с трудом приподняв верхнюю часть тела. Его тело застонало, и ужасная боль пронзила спину, как будто она была сломана, но он сумел проглотить стон и сел.

Когда он сел, у него заболел живот, и он присел на корточки. Частично это было из-за того, что его желудок был полон спермы, но также и потому, что член Джухёка был огромным, и его неоднократно безжалостно трахали.

Он обхватил руками нижнюю часть живота, и его взгляд упал на запястья. Его левая рука была чуть менее ушиблена благодаря наручным часам, но правая рука была недостаточно прикрыта, поэтому на ней было немного крови. Это не было странно, потому что пока он был связан, он раскачивался взад и вперед.

Когда Лихен с горечью посмотрел на свое запястье, он внезапно вспомнил поцелуй с Джухёком. Этот поцелуй был инициирован, чтобы отвлечь Джухека от его шеи, но после этого директор, как ни странно, сам поцеловал его. Перед тем, как потерять сознание, альфа облизал его язык и даже потер его, как будто чтобы успокоиться.

Его сердце колотилось. Ему хотелось придать смысл даже такому незначительному поступку. Хотя он знал, что это бесполезно.

Он прижал кончики пальцев к приятно бьющейся груди и поднял склоненную голову.

— Нужно помыться и прибраться.

Мозг Лихён на мгновение остановился. Его глаза затрепетали, и он медленно начал оглядываться вокруг себя. Точнее кровати.

Он мог видеть разбросанные вокруг прямоугольные листы бумаги. Бумаг было много, чуть больше десяти. Чеки, жесткие, как будто их тщательно выпрямили утюгом, ясно показывали, сколько раз он кончил накануне.

Биение его сердца, которое до этого колотилось, внезапно прекратилось. Он не мог нормально дышать, словно забыл, как это делать.

— Ах…

Внезапно его живот почувствовал мучительную боль, как будто его ударили ножом. Он присел и обхватил себя руками. Холодный пот выступил у него на лбу, и он побледнел. Он не знал, было ли это из-за боли в животе или из-за кучи бумажек.

Его лицо сморщилось от боли, он поднял голову и посмотрел на несколько чеков, лежавших на одеяле.

Его заставили вернуться в свою несчастную реальность. Из-за этих бумажек, которые ему даже не были нужны.

***

Лихён терял вес с каждым днем, и его цвет лица ухудшался.

Частично это было из-за ежедневной чрезмерной нагрузки Джухека, но, более того, проблемой была боль в животе. Периодическая боль — это нормально, но в последнее время он чувствовал боль слишком часто. Из-за этого он даже не мог нормально есть, и как бы он ни ел, у него возникало чувство тошноты вместе с болью в желудке, и он все выблевывал.

Сегодня он не мог так легко справиться с болью в животе. Как раз в тот момент, когда он думал о поездке в больницу, Хэджун внезапно посетил офис Джухёка.

— Квон Лихён, прошло много времени.

Хэджун приветствовал его возле исполнительного офиса с улыбкой.

— Давно не виделись. Зачем Вы сюда пришли?

— Я пришел увидеться с Квон Лихёном.

Он улыбнулся, как будто флиртовал бровями. Лихен чувствовал, как сотрудники, находившиеся вне секретариата, обратили внимание на внезапное появление управляющего директора Shinwoo. Лихен, который обычно смотрел на Хэджуна с улыбкой, просто смотрел на него, не говоря ни слова.

Хэджун первым нарушил молчание.

— Я не шучу.

— Прошу меня простить…

Хэджун, похлопал телохранителя по плечу, говоря, что он сожалеет обо всем, кивнул, глядя на дверь кабинета руководителя.

— Если я вижу здесь Квон Лихёна, значит, хен должен быть на месте. Могу я войти?

В этот момент вместо него ответил сотрудник-мужчина, который набрал телефонный номер от стойки перед кабинетом секретаря до офиса руководителя.

— Исполнительный директор говорит, что вы можете войти.

С разрешения Джухёка Лихен постучал в дверь исполнительного офиса. После двойного постукивания послышался голос Джухёка, приказывающий ему войти внутрь.

Как только он открыл дверь, Хэджун помахал Джухёку, который вышел из-за стола.

— Давно не виделись, хён.

— Просто говори коротко.

— Ты такой холодный.

Хэджун, которого нисколько не напугал холодный голос Джухёка, сел на диван в офисе.

— Я приготовлю чай.

Когда Лихен стоявший у двери сказал это, Хэджун поднял руку и крикнул «кофе». В то же время Джухёк холодно посмотрел на Хэджуна.

— Я не думаю, что мы будем пить чай или неторопливо болтать.

Несмотря на то, что это было бессердечная фраза, Хэджун задрожал, сказав, что это слишком.

— Нам не нужен чай. Подожди снаружи.

— Хорошо. Позовите меня в любое время, когда я понадоблюсь.

Лихён сказал эти закрыл дверь. Джухеку не понравилось, как Хэджун посмотрел в глаза его секретарю прямо перед тем, как дверь закрылась, и одарил его милой улыбкой.

После того, как Лихен вышел из офиса, он сел напротив Хэджуна. Хотя, когда он увидел телохранителя, у него возникло желание втащить его внутрь и разложить на столе.

Хэджун смотрел, как Лихен выходит из офиса, но как только дверь закрылась, выражение его лица изменилось. Улыбка с его лица исчезла, осталось только серьёзное выражение.

Когда Хэджун пришёл именно так, это было для того, чтобы предупредить его о Шихуне. Возможно, это преувеличенная идея, но существовал риск прослушивания телефонных разговоров, поэтому он по возможности сообщал о чем-либо напрямую.

Как будто он четко осознавал слова Джухёка: «говори коротко», Хэджун поднял главную тему.

— Шихун-хен нацелен на Лихена.

— Что ты имеешь в виду?

Джухёк нахмурился. Почему Ли Шихун вдруг нацелился на Лихена?

— Он хорош. Он хороший телохранитель и отличный секретарь, а еще он очень красивый. Кроме того, он сообразительный, поэтому говорят, что он обо всем позаботится еще до того, как что-то произойдет.

Когда Хэджун сказал это, Джухек вспомнил, что недавно думал о Лихене. До того, как телохранитель стал тем, с кем он хотел заняться сексом, он, безусловно, был вполне способным человеком, который умел добиться своей цели.

— Кроме того, он самый близкий человек около моего старшего брата.

Возможно, это была главная причина, по которой Ли Шихун нацелился на него. Но Джухёк не очень нервничал.

— Это все, что ты можешь сказать?

Это было так же сухо, как незначительные слова приветствия. Хэджун взглянул на дверь.

— Не боишься потерять Квон Лихена?

— Я не потеряю его.

И дело не в деньгах и штрафах. По какой-то причине он почувствовал странную уверенность, что Лихен останется рядом с ним.

Услышав решительные слова Джухёка, Хэджун взъерошил челку и тихо вздохнул.

Это правда, что Шихун положил глаз на Лихёна.

Шихун всегда относился к тому типу людей, которые классифицировали все как «мое» и «вещи, которые нужно сломать». Хэджун, который решил стать союзником Лихёна, должен был избегать попадания в список «вещей, которые нужно сломать». Если бы он вошел в этот список, за ним пристально следили бы, как за Джухеком.

Что касается Джухёка, его отец, Ли Чонхо, внимательно следил за ним, поэтому он не мог открыто угрожать его жизни, но Лихён был другим. Шихун, считавший его просто телохранителем, попытается убить его любыми способами. У него уже был опыт уничтожения верных помощников Джухёка одного за другим.

Конечно, он не думал, что Лихен будет подвержен такому методу, о чем холодно предупредили Хэджуна те, кто был с ним связан. Если с ним что-то случится, у Хэджуна тоже будут проблемы.

Если что-то пойдет не так, они не выйдут и не убьют его. В отличие от гангстеров это были люди, которые могли сделать другие вещи, поэтому он ожидал, что они, вероятно, попытаются похоронить их в обществе. Тогда, если Шихун узнает, что его обманули, и выйдет наружу, его шея окажется под угрозой.

У Хэджуна не было другого выбора, кроме как заботиться о Лихёне. У него не было другого выбора, кроме как сделать это, потому что в противном случае ему грозила бы опасность, но он впервые оказался в этой лодке и даже получил угрозы. К счастью, у Шихуна возникло желание поместить Лихена в «своё», а не в «вещи, которые нужно сломать».

Шихун решил сделать телохранителя своим. Даже сегодня он видел, как Шихун получил отчет о Лихёне в своем офисе.

Его родной брат, уже ожесточивший свое сердце, был упорным. У Хэджуна не было другого выбора, кроме как беспокоиться о Лихёне. Он тайно связался с ним и сообщил ему об этом, но подумал, что ему следует также предупредить Джухёка.

— Шихун упрямый. Знаешь, он будет использовать всевозможные методы, пока не добьется своего.

Хэджун, который покачал головой, словно разочарованный, продолжил.

— Как уже сказал хён, Лихен — человек, который очень любит деньги. Что бы ты сделал, если бы Шихун-хен дал ему большую сумму денег, которая осталась бы даже после уплаты штрафа? Оказывается, он уже давно получает много предложений от других компаний, так что не лучше ли понервничать?

Независимо от того, сколько денег они предлагают, Квон Лихён не предаст Джухёка, но Хэджун честно признался ему, чтобы повысить осведомленность.

Брови Джухёка дернулись. Даже если это был Шихун, он не знал, что люди из других компаний обращали внимание на его телохранителя.

С каких это пор ему стали поступать подобные предложения? Думать об этом таким образом было странно неприятно. Несмотря на то, что у телохранителя не было причин или обязательств говорить ему такие вещи, он был раздражен.

Однако он ожидал, что Лихен не сможет уйти от него уйти.

Для человека, который нуждался в деньгах, эта работа давала столько же, сколько он сам работал. Лихен уже отдал ему свое тело и постоянно накапливал деньги во время работы.

Для Лихёна он подобен дереву, на котором растут деньги. Если бы он мог вытерпеть, принять его и дождаться пока он кончит, ему каждый раз давали бы огромную сумму денег. В последнее время у него появилась возможность трахать его сзади, поэтому он думал, что будет им доволен, потому что он тоже получал удовольствие.

Глава 16

Джухёк встал со своего места и посмотрел на Хэджуна.

— Тебе не стоит беспокоиться о Квон Лихёне. Если закончил говорить, возвращайся.

Брови Хэджуна нахмурились. Он сделал паузу, пытаясь еще раз предупредить брата. Но почему-то почувствовал, что это бесполезно.

— Хорошо. Больше я ничего не скажу.

Подняв руки, как будто сдается, Хэджун внезапно вспомнил лицо Лихёна. Он был немного худее и бледнее, чем обычно. Хоть он и знал, что это просто глупость, он все же осмелился рассказать об этом Джухеку.

— Квон Лихён, он сейчас болен?

Возвращаясь к столу, Джухек повернул голову и посмотрел на него. До этого он уже сказал ему не обращать внимания на Лихена, но тот открыто проявлял к нему интерес.

— О чем ты говоришь?

Хэджун точно не знал, что почти каждый день директор занимался сексом исключительно с Лихёном, отвергая всех остальных партнеров, но казалось, что он намекал именно на это. Хэджун же, просто искренне поинтересовался.

Ему показалось, что в этот момент, он увидел совершенно иное лицо старшего брата, но присмотревшись, решил, что ошибся. Независимо от того, сколько времени они проводили вместе каждый день, если бы Лихён чувствовал себя плохо, Джухёк никогда бы этого не заметил.

— Нет. Должно быть, я ошибся.

Сказав это, Хэджун направился к двери с улыбкой, как будто он никогда не делал серьезного лица.

— Тогда я вернусь в следующий раз, хён.

— Не приходи сюда с бесполезной информацией.

Раздосадованный этой фразой, Хэджун ответил, что знает, и покинул офис. Джухек услышал, как Лихён попрощался с ним снаружи.

Еще раз прочитав документы, он сел за стол, чтобы рассмотреть их внимательнее, но по какой-то причине уже не мог работать.

* * *

— Ха…

Из плотно сжатых губ Лихёна вырвался негромкий стон.

Джухёк привстал, обнял его тело сзади и кончил глубоко внутрь. Спина секретаря коснулась его груди, и он почувствовал, как она дрожит.

Наслаждаясь последствиями ситуации, Джухек вышел из тела Лихена, затем толкнул его шатающегося на кровать, как будто это его раздражало. Тело омеги беспомощно растянулось.

Директор взял с прикроватного столика маленькую бутылку воды, не сводя глаз с лежавшей на краю кровати Квон Лихена. Холодная вода, которую он принес перед сексом, стала теплой.

Промочив пересохшее горло водой из бутылки, Ли Джухек посмотрел на своего телохранителя, который тяжело дышал с закрытыми глазами. Он не мог даже пальцем пошевелить, а его грудь тяжело поднималась и опускалась. Лихен так вымотался, что даже не мог открыть глаза.

Альфа проводил с Лихеном большую часть дня, и использовал его, почти каждую ночь, но не обращал внимания такой ли у него плохой цвет лица или насколько тощим он стал.

— Ну, он немного худой.

Когда они занимались сексом в первый раз, то ему было комфортно и удобно, но последнее время, если он прикладывал чуть больше силы, то чувствовал как бедренная кость Лихена болезненно билась о его тело. Кроме того, по сравнению с более ранними периодами, талия у его помощника стала еще тоньше.

Как только он начал думать об этом, все его мысли понесло в эту сторону. Обычно его это не волновало, но теперь он почувствовал волнение из-за пищевых привычек своего помощника. И все это из-за Хэджуна, который пришел днем и наговорил ему бесполезных вещей.

Подумав об этом, директор решил пойти умыться и надеть халат. Лихен все еще не мог встать, даже когда Джухёк наделся и открыл дверь.

Когда все закончилось, альфа уже собирался уйти, но посмотрел на обнаженного Квон Лихена, коротко цокнул языком. Он подошел к нему, взял бутылку с водой и вылил ее на голову омеги. Лихен, совсем этого не ожидавший, моргая, от теплой жидкости, намочившей ему голову, с удивлением поднял на директора усталый взгляд. Не меняя холодного выражение лица, директор бросил на пол бутылку воды и направился в ванную, решив что если Лихен очнулся, то он пойдет умыться.

Оставшись один в комнате, где они занимались сексом, омега снова закрыл глаза, даже не подумав вытереть воду с волос. Ему было тяжело и он вообще не мог двигаться. Хотя он никак не показывал этого своим видом, его желудок сжимался от острой боли.

Он надеялся, что она успокоится, если потерпит какое-то время, поэтому он медленно и глубоко вздохнул, в ожидании, пока покалывание в животе утихнет.

Лежа с закрытыми глаза, Лихен чувствовал дискомфорт от воды, стекавшей по лицу. Затем на ум пришло холодное лицо Джухёка.

Лихен заплакал. Увидев, что он даже не может встать, директор разозлился и вылил ему на голову воду. Лихен почувствовал себя мусором.

Даже если Ли Джухек был жесток, он не мог быть настолько жестоким. Омега чувствовал, что с ним обращаются как с отбросом, потому что он не заслужил обращения как к чему то хрупкому.

— Угх…

Боль в животе усилилась. Он нахмурился и попытался надавить на него рукой, но это не сработало.

Через некоторое время боль начала уменьшаться. Ничего особо не изменилось, но он чувствовал, что может двигать своим телом. Положив одну руку на живот, он с трудом поднял верхнюю часть тела и сел. Вода пропитала его волосы и потекла по щекам, капая на пол.

Как раз в тот момент, когда он решил, что сначала ему нужно вымыться и, как обычно, привести комнату в порядок, Джухёк, который, как он думал, не вернется в комнату, открыл дверь и вошел. На нем была мужская ночная рубашка, слегка влажные волосы, как будто он только из душа и удобные брюки. При таком появлении, движения Лихена, от неожиданности, остановились.

Джухёк нахмурился, глядя на помощника, сидевшего на кровати. Когда они закончили, он первым должен был одеться, но он все еще был голым. Это выглядело сексуально, то, как его волосы, смоченные водой, которую вылили, чтобы привести его в чувства, прилипли к его лицу и шее.

— Это раздражает.

Возможно, это из-за Хэджуна, он продолжал обращать на него внимание.

Джухёк, забыл принести свой бумажник перед сексом, поэтому бросил несколько чеков, которые принес из спальни, на колени Лихёну. Взгляд последнего переместился с лица на чек. Бросив на него взгляд, он даже не пошевелился.

— Деньги того стоят?

С жадными до денег людьми, всегда было легко иметь дело. Точнее, как бы он ни поступал с ними, пока он платил, они его не беспокоили. Неважно как тяжело и утомительно это было, если он скажет им смеяться и даст кучу денег, то так они и поступят. А потом вернуться снова, чтобы узнать, могут ли они сделать что-то еще. За деньги конечно же. Джухек думал, что и с Лихеном будет точно также.

Но почему ему это не нравится?

Посмотрев на Лихена, директор отметил, что тот держался за живот.

— Где у тебя болит?

Плечи Лихёна вздрогнули от этих слов, хоть и сказанных без малейшего сочувствия. Он опустил руку, лежащую на груди, и отвернулся.

— Если ты заболел, скажи мне это сразу. Чтобы в будущем меня это не беспокоило.

«Как только появляются проблемы, нужно сразу решать их. Если маленький снежок покатится с горы, и его вовремя не остановить, то со временем он превратится в большой снежный ком, который принесет много разрушений».

Лихён, казалось, колебался. В голове у Джухека пронеслись слова его младшего брата.

«Как уже сказал хён, Лихен — человек, который очень любит деньги. Что бы ты сделал, если бы Шихун-хен дал ему большую сумму денег, которая осталась бы даже после уплаты штрафа? Оказывается, он уже давно получает много предложений от других компаний, так что не лучше ли понервничать?»

Блять.

Если бы Шихун действительно решил это сделать, то Лихена можно было бы подкупить более крупной суммой денег. Только думая об этом, у Джухека возникала масса сомнений.

— Тогда могу я завтра днём сходить ненадолго в больницу?

Пока он размышлял о планах Шихуна, Лихен решил высказать свою просьбу.

Завтра днем? Если он говорит, что болен, разве не стоит пойти в больницу сейчас? Или можно вызвать врача на дом.

Джухёк посещал больницу независимо от времени и денег, если что-то шло не так, и иногда даже вызывал врача на дом. В результате чего, он забыл, что для нормальных людей естественно посещать больницу в будние дни, или даже по записи.

На самом деле, он задавался вопросом, а не собирается ли его помощник встретиться с кем-нибудь завтра днем, используя больницу в качестве предлога.

— Почему завтра днем?

Услышав холодный вопрос Джухёка, Лихен озадаченно поднял голову, и посмотрел на него. Причина, по которой он сказал «завтра днём», заключалась в том, что это был единственный промежуток времени, который он мог освободить, потому что Джухёк часто путешествовал или бывал на улице. Это было естественно, ведь у него в голове был почасовой ежемесячный график чеболя.

Джухек же, не правильно поняв мотивы Лихена, тут же начал его подозревать. Огонь, который разжег Хэджун, волнуясь за омегу, разрастался в неправильном направлении.

— Я предпочитаю вызвать врача прямо сейчас. Давай сразу выясним причину недомогания.

Когда он продолжил, глаза Джухёка сузились.

— Если боли нет, тебе лучше быть готовым к последствиям.

Недомогания Лихена казались ему подозрительными. Извращенная жажда собственничества понемногу начала поднимать свою голову.

Помощник обеспокоено посмотрел на директора.

Если они вызовут врача, как и сказал Джухек, то у него возьмут кровь и тогда выясниться, что он омега. Но у него не было весомой причины для отказа от обследования, раз управляющий директор проявлял такую инициативу.

Он не знал, причину раздражения Джухёка, но раз это произошло, то скорее всего Лихен сделал что-то, что ему не понравилось. Даже раздумывая об этом, он так и не смог понять причину, но сначала отказался от предложенной помощи.

— Просто меня немного подташнивало. Можно не вызывать врача.

— Врача вызывать не нужно, но можно сходить в больницу?

Казалось, Джухек что-то не верно интерпретировал. Он ненавидел больницы или ненавидел туда ходить?

Лихен снова почувствовал боль в животе, но у него не было другого выбора, кроме как отказаться от посещения больницы.

— Я думаю, мне просто нужно лекарство. Как только приберусь в комнате, ненадолго зайду в аптеку…

— Меня это действительно беспокоит.

Что-то раздраженно пробормотав, Джухек подошел ко входу в комнату. Он грубо дернул дверь, посмотрел на находившихся там охранников и дал им указания.

— Пойди и купи лекарство для желудка.

Сказав это, он захлопнул дверь. Он снова подошел к Лихену и опустил свой холодный взгляд.

— Какое оправдание ты собираешься использовать на этот раз?

Омега не мог понять, почему Джухёк это делает. Он просто наблюдал за его поведением и старался сделать выводы.

— Если Вас беспокоит, что я отлучусь, то я не буду этого делать.

К счастью, кажется, он угадал. Взгляд Джухёка смягчился.

— Кажется, ты не понимаешь, Квон Лихен — человек, который меня охраняет. Ты не можешь уйти без моего приказа и не можете разгуливать где придется без разрешения. Ты должен понять ситуацию.

Эта фраза казалось навязчивой, но Лихён уловил только последние слова. Ему нужно понять ситуацию.

Живот снова запульсировал.

* * *

Раньше, пока Джухек работал, он оставлял своего личного телохранителя за дверью, но теперь он велел оставаться Лихену внутри. Нынче он боялся оставлять его снаружи. Директор беспокоился, что помощник может встретиться с кем-то и вернуться до того, как он это заметит. Он догадывался, что это может быть Ли Шихун, которого он ненавидел больше всего.

Делал ли он это из-за этого беспокойства?

Джухёк не собирался сейчас заниматься сексом с Квон Лихёном, даже если он находился в той же комнате, наверное его возбуждение еще не достигло нужной отметки. Возможно, это потому, что он постоянно удовлетворял свое сексуальное желание, почти каждый день. Но сейчас, больше, чем его тело, его интересовал сам Квон Лихен.

«Предложения от других компаний…»

Во время подписания документов слова о том, что его телохранитель получил множество предложений, снова пришли ему в голову. Ему было интересно, какие условия ему предоставили, и он хотел знать, как тот отреагировал. Он сразу сказал «нет» или попытался поторговаться по сумме и отложил предложения?

Джухёк закончил подписывать последний документ, который просматривал, поднял голову и посмотрел на Лихена, стоявшего у двери. Он слегка опустил взгляд с бесстрастным лицом, ничем не отличавшимся от обычного. Раньше помощник посмотрел бы на него, как только почувствовал его взгляд, и Джухек  не знал, стало бы ему скучно или нет, если бы это продолжалось какое-то время.

— Господин Квон Лихен.

Когда его пазвали по имени, он поднял голову и встретился взглядом с директором. Как только Джухёк посмотрел ему в глаза, он почувствовал что-то странное.

Он поманил пальцем, давая ему знак подойти ближе. Помощник, стоявший у двери, подошел прямо к столу.

Цвет лица Лихена, хорошо различимый с небольшого расстояния, был не таким хорошим, как утром. Когда директор это заметил, он решил, что где-то, у его сотрудника, точно болело, поэтому его голос немного смягчился.

— Тебе все еще нездоровится?

— Нет я в порядке.

Этот заготовленный ответ ему не понравился.

— Ты уверен?

Лихен, встретивший острый взгляд альфы, ответил с опозданием на долю секунды.

— … Я принял лекарство, так что скоро мне станет лучше.

Этот ответ скорее разозлил Джухека. Прошло 3 часа с тех пор, как он пообедал. Если он принял лекарство тогда, и все еще плохо себя чувствовал, то оно не подействует. Но он сказал, что ему станет лучше.

— Ты безрассудный или глупый?

Произнеся эти холодные слова, Джухек вскочил со своего места. Он позвонил в офис секретаря по настольному телефону.

— Подготовьте водителя Кима.

Джухёк повесил трубку, не услышав ответа секретаря, и подошел к вешалке. Лихен быстро взял стоявший перед ним пиджак и помог Джухеку его надеть.

Проверив внешний вид своего костюма, альфа направился вперед.

— Следуй за мной.

— Да.

Быстро ответив, Лихен вспомнил, что после обеда не было запланировано никаких прогулок или поездок. Однако он не задавал никаких вопросов, чтобы прояснить ситуацию, помня, что сказал директор накануне. Он почти согнул спину от кратковременной боли в животе, но удержался и последовал за Джухеком.

Когда он выходил из здания компании, у входа его ждала черная иномарка. Мужчина, стоявший рядом с машиной, посмотрел на Джухёка и открыл дверь заднего сиденья. После того, как он сел, а личный телохранитель сел на пассажирское сиденье, машина тронулась.

— Направляйтесь в ближайшую университетскую больницу.

Слова Джухёка поразили Лихёна. Он взглянул в зеркало заднего вида и встретился глазами с директором. Он хотел сказать, что все в порядке, но, глядя в глаза Джухёка, подумал, что ему не следует этого делать.

В конце концов, он не смог ничего сказать, пока они не добрался до назначенного места.

Когда машина остановилась на открытой парковке большой университетской больницы, он снова посмотрел на Джухека в зеркало. Без сомнения, их взгляды встретились.

Черная карточка Джухёка была протянута к левому плечу Лихена.

— Иди, сделай все необходимые процедуры и расплатись этим.

— Если это оплата, я…

— Заткнись и возьми это. Не обманывайся тем фактом, что ты зарабатываешь много денег.

Это была университетская больница, и если бы он прошел всевозможные анализы, сумма вышла бы приличной. Джухёк был раздражен, потому что думал, что из-за этого его помощник не станет выполнять все необходимые процедуры.

На самом деле Лихёна не волновала стоимость обследования, но он не мог сказать это перед Джухеком. Он неохотно принял протянутую ему карточку.

— … Спасибо.

Черная карточка Джухёка попала во внутренний карман пиджака. Лихен почувствовал, что настроение директора странным образом улучшилось из-за этого.

— Водитель Ким последует за тобой.

Омега, собиравшийся выйти из машины, остановился и посмотрел на заднее сидение.

— Я могу пойти один.

— Я знаю это. Я посылаю его, потому что боюсь, что ты не обследуешься должным образом.

Когда Джухёк сказал это, Лихён встретился с ним взглядом и слегка приподнял брови.

— Тогда разве управляющий директор не останется один?

— Я думаю, ты все время забываешь, потому что ты телохранитель.

Джухёк достал металлический портсигар из внутреннего кармана пиджака.

— У меня достаточно навыков, чтобы не беспокоиться о таком, так что не думай ни о чем бесполезном и иди.

Он засунул сигарету в рот, как будто не хотел больше говорить.

Он не мог не знать, что различные процедуры занимают немало времени, но Джухёк, казалось, ожидал этого, пока курил сигарету.

— … Хорошо. Если что-нибудь случится, пожалуйста, позвоните мне сразу.

Зная, что директор не ответит на его слова, он тут же открыл дверь и вышел из машины.

Мужчина, находившийся за рулем, также отстегнул ремень безопасности и попытался открыть дверь автомобиля.

— Следуй за ним.

Взгляд Джухёка остановился на Лихёне.

— Присмотрись внимательно к тем, кто к нему приближается, и посмотри, не направляется ли он куда-нибудь еще. Ты не должен пропустить этого.

Сказав это, он бросил устрашающий взгляд с предупреждением. Мужчина вздрогнул и покачал головой.

После того, как водитель вышел из машины, Джухёк закурил сигарету и открыл окно, чтобы дым мог выйти. Через боковое зеркало за окном он увидел, как Лихён снова осматривает машину. Затем он развернулся и направился в больницу.

Джухёк не отрывал глаз от бокового зеркала до того момента, пока телохранитель не исчез.

Войдя в больницу, Лихен взглянул через плечо на мужчину, внимательно следовавшего за ним. Их взгляды встретились, и он неловко улыбнулся.

Направлявляясь к стойке регистрации, он обернулся и поднял руку, как бы говоря мужчине остановиться. Тот остановился, выполняя инструкции, и его глаза внимательно за всем следили.

Он медленно огляделся. В вестибюле было довольно много людей, но не было никаких подозрительных личностей, или тех, кто следил бы за этим местом. Время от времени он чувствовал взгляды проходящих мимо медсестер, но это его не особо беспокоило.

Лихен сунул руку во внутренний карман пиджака и достал сотовый телефон. При этом мобильный телефон и карточка Джухёка оказались вместе. Он держал телефон в одной руке и смотрел на карту в другой. Когда он это сделал, его сердце забилось чаще.

Глава 17

Возможно ли, что Джухёк хоть немного заботится о нём?

Если посмотреть на эту ситуацию впервые, то казалось, что так и есть, но если начать тщательно раздумывать, это мнение начинало казаться ошибочным.

Возможно, Джухёк просто не хотел видеть его страдания. Телохранитель, который должен защищать, не должен показывать своей слабости.

— Знать свое место…

Его лицо мгновенно потемнело.

Его «место» это телохранитель. Конечно, у охранников не должно быть личных чувств к работодателю. Неважно, какие отношения у них были в прошлом.

— С самого начала я не знал своего места.

Он был в его сердце задолго до того, как стал телохранителем, и даже после того, как расстался, он никогда не оставался без чувств к нему.

Незначительные слова Джухёка пролили холодную воду на его сердце, которое становилось всё теплее.

Он положил карточку директора обратно во внутренний карман, взял сотовый телефон и кому-то позвонил. Мужчина, стоявший перед ним, все еще следил за всеми его движениями.

Как и ожидалось, человек на другой стороне, ответил быстро.

— У меня есть работа. Сейчас я…

Он объяснил название и примерное местонахождение университетской больницы, где находился. Словно не пропустив ни одного слова, оппонент вежливо подтвердил его и запомнил.

— Я сейчас собираюсь сдать анализы, поэтому сразу свяжитесь с директором больницы. Приготовьтесь подделать медицинскую справку.

Когда он пройдет тест, в медицинской справке он будет помечен как «омега». И  в ней же будет указано другое имя, а не Квон Лихен. Так как это был Джухек, то естественно он бы попросил предъявить медицинскую справку, чтобы удостовериться, что Лихен выполнил надлежащее обследование. Он ждал в машине, поэтому ему пришлось быстро передвигаться по больнице, чтобы выполнить все процедуры.

Он повесил трубку и посмотрел на мужчину перед собой.

— Скоро кое-кто подъедет. Дождись и забери фальшивую справку.

Водитель широко улыбнулся.

— Все в порядке, если вы свяжетесь со мной, когда все будет готово, я заберу вас.

Также как и раньше перед Джухеком, мужчина глубоко поклонился Лихену. Омега попрощался, не говоря ни слова, как будто это вполне естественно, и направился к стойке регистрации.

* * *

Выйдя из больницы, Лихен вернулся к машине с лекарствами и справкой в одной руке. Джухек остался бы недоволен, если бы он вышел после простых поверхностных анализов, поэтому сделал еще пару тестов. К счастью у него не было ничего серьезного, кроме одного исключения.

Анализы показали «нервные спазмы желудка».

Причиной стал чрезмерный стресс, вызвавший боль, как будто сдавливающую желудок, головную боль или даже рвоту.

Врач цокнул языком после того, как Лихен старательно ответил о количестве и продолжительности спазмов и других дополнительных вопросах. Скорее всего, это было достаточно сложно терпеть, и его раскритиковали за то, что он пришел только сейчас.

Врач сказал, что ему следует избегать «чрезмерного стресса». При этих словах, омега не смог сдержаться от горького выражения лица.

Обычно, когда Джухёк причинял ему боль, у него болел живот. Больно думать о горьких словах и горьких мыслей, о том, что директор будет с кем-то другим.

Причиной недомоганий Лихена, был никто иной, как Джухек.

— Это не хорошо, Ли Джухек.

По крайней мере один раз, мысленно, он винил его.

Телохранитель подошел к машине с лекарставами и медицинской справкой, в которой был исправлен вторичный пол и имя. Он наклонился к двери, посмотрев на Джухека снаружи и открыл дверцу пассажирского сиденья.

— Поезжай сзади.

Услышав слова Джухёка,секретарь повернулся и посмотрел на него. Директор повторил это еще раз.

— Я сказал тебе ехать на заднем сиденье.

С озадаченным лицом, Лихен закрыл дверь и открыл другую, чтобы сесть на заднее сиденье, как и сказал Джухек. Альфа, который уже сидел там, посмотрел на него. Сев на заднее сиденье, машина тронулась.

Не говоря ни слова, директор протянул к нему руку. Посмотрев на это, Лихен положил на нее черную карточку.

— Спасибо. Больничные счета…

— Хорошо, дай мне то, что у тебя есть.

Положив карточку в свой бумажник, Джухек взял справку и лекарства из рук своего секретаря.

Как и ожидалось, он тщательно все просматривал.

— Что сказали в больнице?

— Это называется спазмы желудка.

Как только он мягко сказал это, Джухёк нахмурился, а затем снова взглянул на медицинскую справку. Его глаза напряглись, как будто он хотел убедиться, что его приказ выполнили полностью.

Лихен занервничал, как будто у него проверяли домашнее задание. Он посмотрел в лицо на соседнем сиденье. Неважно какая была причина, тот факт что это человек хоть немного им интересовался, заставил сердце забиться быстрее.

«Я дурак»

Наверное Ли Джухек просто проверяет состояние своих инструментов, которыми можно воспользоваться. Так почему же он так взволнован этим?

«Осталось всего несколько месяцев».

Теперь, думая о сроке действия контракта, до которого осталось менее пяти месяцев, его мысли были запутанными. Он пытался завершить запланированную работу в установленные сроки и успокоить свой разум. Было бесчисленное количество раз, когда он думал, что должен быть более жестким и выполнить свой долг.

Но человеческое сердце было очень обманчиво. Ему казалось, что он умрет от боли от того, что Джухек входил в него несколько дней подряд и живот от этого безжалостно болел, но только один взгляд ставлял его забыть боль и открыть свое сердце. Да, он уверен, что ему снова станет плохо. Он больше не увидит ту его улыбку, из детства.

П.п.: Тут имеется в виду несколько дней подряд, но с перерывами.

У него снова заболел живот. Одна только мысль об этом заставила его отреагировать, как будто он больше не будет думать об этом.

«Ладно, сейчас мне сложно думать.»

Преодолевая пульсацию в животе, он отвел взгляд от Джухёка.

В это время из рук Лихена послышалась небольшая вибрация. Даже не посмотрев в его сторону, Джухек заговорил.

— Ответь.

Телохранитель достал телефон, только после того, как получил разрешение. Цифры, которые он увидел на экране. Они отличались от тех, с кем он обычно работал.

— Почему ты не отвечаешь?

Пока директор не поинтересовался у него, он не отвечал и просто уставился на телефон. Возможно, это с работы, поэтому пришлось взять трубку.

— Это Квон Лихен.

Поднеся телефон к уху, он услышал тяжелый мужской голос с другой стороны.

— Вы телохранитель исполнительного директора Shinwoo Construction Ли Джухёка?

Опять же, все было так, как и ожидалось. Более того, человек на другом конце, должно быть уже знал что это он, но решил действовать аккуратно.

— Да, но кто Вы?

Он чувствовал взгляд сбоку. Джухёк молча смотрел на него с ничего не выражающим лицом.

— Надеюсь…

В момент, когда мужчина что-то осторожно начал предлагать, Джухек выхватил телефон из его рук. Затем поднес к своему уху.

— Я заплачу вам в двое больше.

Больше ничего не было слышно. Джухёк по собственному желанию повесил телефон и швырнул его в окно.

— …

Лихену пришлось смотреть как его телефон выкидывают в окно, не говоря ни слова. Он услышал звук чего-то треснувшего.

Джухёк поднял окно, как будто ничего не произошло. Он был просто спокоен, не похож на человека, который недавно бросил чужой сотовый телефон и разбил его.

— Смени свой сотовый телефон.

Директор сложил медицинскую справку и вернул ее.

— И впредь, когда тебе позвонят, сообщай обо всем мне. И записывай.

— Все… Вы имеете в виду?

По словам Джухёка, он должен был сообщать ему обо всех частных звонках. Не только отчеты, но и запись.

— Тебе это не нравится?

Уголок губ Джухёка приподнялся, и его взгляд обратился к телохранителю.

— Тогда выбирай. Ты хочешь пользоваться прослушиваемым мобильным телефоном или будешь отвечать на звонки только при мне?

* * *

— Номер, по которому вы сейчас звоните, недоступен...

Она закусила нижнюю губу, накрашенную красной помадой, услышав звук автоматического уведомления, доносившийся с другой стороны. Она посмотрела на имя на экране телефона. Лицо красивой женщины с длинными прямыми волосами было искажено.

Женщина в шелковой цельной ночной рубашке и тонком кардигане остановилась, пытаясь дозвониться на закодированный номер, повторила звонок и остановилась.

Со сложным выражением лица она в конце концов не выдержала и позвонила в другое место.

– Да, президент.

С другой стороны послышался нежный голос.

— По какой-то причине я не могу связаться с братом. Выясните, что произошло, и, если его номер изменился, получите его.

— Хорошо.

Она сказала об этом другому человеку, который послушно ответил, не сказав больше ничего.

— И давайте узнаем текущий статус управляющего директора Shinwoo Construction Ли Джухёка. Каждая деталь, любая мелочь.

– Я возьмусь за это в ближайшее время.

Повесив трубку, старшая сестра Лихена, Сехён, крепко держала телефон в одной руке, а на ее лице было тревожное выражение.

Личность Лихена не позволяла сменить номер его мобильного телефона, не сказав ни слова, если только он не находился в очень опасном состоянии. Ей следовало хотя бы один раз связаться с ним, ее единственным братом.

— Надеюсь, ничего не произошло.

Она так волновалась, что не могла оставаться на месте.

Лихен сказал, что нашел «того человека», и на ум пришло его лицо, как у ребенка. Прошло 17 лет с тех пор, как живой и яркий ребенок отказался от своей яркой внешности и потерял эмоции из-за произошедшим событий.

Тогда, как и сейчас, она не могла понять. С точки зрения Сехён, мужчина, котором был одержим Лихён, был виновником, изменившим его жизнь, и она хотела стереть его из этого мира, если это возможно.

Однако, альфа Сехён также не могла безрассудно остановить его, потому что у него был «партнер». Он даже заключил «завет» с этим человеком в качестве партнера.

В этом была проблема.

Обещание, которое может быть заключено только между партнерами.

Лихен, будучи очень молодым, дал обещание, не понимая, насколько это страшно.

«Я защищу его».

— Что это за завет?

Лихен уже однажды пожертвовал собой, чтобы защитить его.

Несмотря на это, завет все еще был глубоко запечатлен в теле ее брата. Осознает он это или нет.

Ли Джухёк, едва сдержавший завет, не узнал Лихена. Хоть он и  потерял память, и запах феромонов у ее брата исчез, но раньше они были друг с другом неразлучны.

Кроме того, она знала решающую причину, по которой Джухёк не мог узнать Лихена, но, думая о своем младшем брате, который все еще страдал рядом с ним, она автоматически стиснула зубы.

Как он посмел, Ли Джухёк.

Один год. Срок, который обещал Лихен, составлял всего один год. На это время он решил остаться с Джухеком и защитить его. Даже узнав, что у Джухёка есть другой партнер, Лихен по прежнему оставался спокоен, что заставляло Сехен умирать от разочарования. Она задавалась вопросом, придется ли ему делать все возможное, чтобы защитить такого человека, как Ли Джухёк.

— Ли Джухёк…

От одной мысли об этом имени у нее заболели зубы.

Поскольку она поручила расследование, подробный отчет о Ли Джухёке будет готов через несколько дней. Что касается работы, то у расследования могут быть ограничения, так как это была крупная компания, но найти информацию было несложно.

Если она услышит новость о том, что он плохо обращается со своим телохранителем ил обращается с ним не как с равным, то Сехен найдет способ вернуть обратно своего брата. И они найдут ему новую пару. Человека, который всю свою жизнь будет смотреть только на него, и никогда не причинит ему боли.

Если он установит со своим новым партнером метку, то завет будет просто, ничего не стоящим словом.

***

Ему приходилось работать не только телохранителем, но и секретарем, поэтому он вообще не мог оставаться без мобильного телефона. Джухёк, как будто ожидавший этого, довольно быстро предоставил ему новый телефон.

К счастью, все важное содержимое, записанное на старый сотовый телефон, осталось у него в голове, а большая часть контактов также находилась в кабинете секретаря, так что работе это не мешало.

Но возникла проблема.

— Квон Лихен, тебе звонят.

Джухёк подписал документы правой рукой и протянул мобильный телефон Лихену левой. Секретарь, взявшая новый телефон обеими руками, проверил имя, всплывающее на экране.

— Это Квон Лихен… Да, тогда мы отправим вам дату встречи и свяжемся с вами, как только она будет готова.

Разговаривая по телефону прямо перед столом, Джухёк молча делал свою работу.

Как только звонок закончился, он протянул пустую руку, даже не взглянув на своего помощника. Лихен протянул сотовый телефон, как будто это было естественно. После подписания, Джухёк поднес телефон к уху и прослушал записанный разговор. После этого он засунул его в карман пиджака, так будто он принадлежал ему.

Джухёк достал следующие документы и начал сканировать их содержимое.

— Тебе есть что сказать?

Его глаза все еще были прикованы к бумагам. Пальцы Лихена с трудом опустились вниз.

— Вам не неудобно?

— Что?

Наконец он поднял взгляд и посмотрел на телохранителя. Глаза Джухёка выглядели особенно пронзительными.

— Вы очень заняты, но так как Вы еще проверяете мой телефон, то это мешает Вашей работе.

— Меня это не особо беспокоит, поэтому мне все равно.

— Но, господин…

Джухёк отложил ручку, которой подписывал документы, и встал со своего места. Он обошел вокруг стола и встал перед Лихеном.

— Тебе нужно ответить на звонок где то в другом месте или тебе есть что скрывать?

Посмотрев на, о чем то подозревающего директора, Лихен почувствовал как у него защемило сердце. Он решил спросить на прямую.

— Если я сделал что-то не так, пожалуйста, скажите мне. Я исправлю это немедленно.

Джухёк усмехнулся. Он внимательно посмотрел на лицо помощника. На невыразительном лице были вполне серьезные глаза.

— Я не вижу необходимости, чтобы Квон Лихен что-то менял. Проблема в тех, кто продолжает звонить, чтобы переманить тебя.

Сначала он просто моргнул, не понимая, что говорит Джухёк. Затем, с опозданием, понял смысл слов и твердо сказал:

— Сколько бы мне ни предлагал кто-то другой, я не уйду.

Это было естественно. У него не было намерения защищать кого-либо, кроме Джухёка.

Однако у Джухёка не было оснований полностью доверять ему. На первый взгляд, все дело было в договорных отношениях, привязанных к «деньгам» между ними.

— Как мне в это поверить?

Джухёк подошел ближе и просунул ногу между его ног. Когда Лихен, широко открывший глаза, попытался отступить, директор обхватил его за талию и просунул руку под брюки.

— …!

Напирающие бедра, двигались, словно стимулирую, в то время как другая рука ласкало то место, где должны быть гениталии Лихена.

Он вздрогнул от внезапного нападения на его тело.

— Так как это деньги, то ты легко ведешься на них и раздвигаешь свои ноги.

При словах Джухёка, Лихен схватил его за руку и нахмурился.

— Это не так…!

— Нет, а что это? Убери руки. Я же говорил тебе не прикасаться ко мне без разрешения.

Секретарь вздрогнул и нерешительно отпустил руку, которая блокировала его действия. Хотя Джухёк ненавидел, когда к нему прикасались без его разрешения, это была не такая ситуация. На самом деле он небрежно потирал ягодицы Лихена.

Омега не мог посмотреть на директора из-за жара, который поднимался снизу. Когда он подумал о том, кто довел до этого, его лицо, казалось, вспыхнуло еще больше.

— Если тебе скажут, что будут платить огромную сумму денег, каждый раз, когда ты раздвигаешь ноги, ты не пойдешь на это?

— Нет, никогда… Этого никогда не произойдет.

Губы телохранителя дрожали, когда он произносил решительные слова, смешанные со стонами.

— Ничего подобного не происходит, только с управляющим директором…

Джухёк, мучивший Лихена, внезапно остановился. Какое слово заставило кровь прилить к низу?

Твердые бедра отодвинулись от омеги, и рука, гладившая его член, тоже была убрана. Только после того, как рука, обхватившая его за талию, опустилась, он перевел дыхание.

— Стоит только немного прикоснуться к твоему члену, как твое лицо тут же расслабляется.

Лихен был поражен и посмотрел на Джухёка. Холодными глазами он отдал холодную команду.

— Сними штаны, развернись и возьмись за стол.

— … Да.?…

Джухёк схватил телохранителя за волосы и тихо прорычал ему на ухо.

— У тебя уши заложены? Сними штаны и повернись.

Джухёк, отпустив волосы, достал сигарету из портсигара на столе и сунул ее в рот, чтобы предупредить его.

— Не заставляй меня повторять это слишком много раз.

Застыв, Лихен крепко сжал обе руки, пока кровь не отлила от них. Его взгляд обратился к двери кабинета.

Как только кто-то откроет дверь, они увидят его задницу, если он примет позу, которую велел Джухёк. Просто представив себе это стало очень стыдно. При этом у него уже начал болеть живот.

Но он не мог ослушаться Джухёка. Он ненавидел повторять несколько раз. Если бы он колебался, он мог бы сделать что-то хуже.

В конце концов он начал снимать штаны. Джухёк стоял у стола, положив одну руку, и наблюдал за ним сбоку. Сигарета во рту медленно догорала.

Как сказал Джухёк, он снял штаны и уже собирался схватить стол, но услышал сбоку голос, смешанный со смехом.

— Ты потратишь целый день, чтобы их снять? Или ты хочешь, чтобы я помог тебе?

Лихен молча спустил нижнее белье, склонив голову. Удерживая за стол в таком состоянии, Джухёк потер полувыкуренную сигарету о пепельницу и потушил ее.

Квон Лихен закрыл глаза и надеялся, что все пройдёт быстро. Он не думал, что они будут заниматься здесь сексом, и скорее всего делалось это только для того, чтобы пристыдить его.

Взгляд Джухёка переместился из одной стороны в другую. Когда ему захотелось ощутить его тепло вблизи, он вдруг схватил его за таз и потянул назад. Глаза Лихена сильно дрожали, когда он внезапно открыл веки, почувствовав, как его задницу оттягивают назад.

Глава 18

— Раздвинь ноги. Покажи мне свою дырку.

Руки Лихена, державшие стол, задрожали. Каждое слово, сказанное сегодня Джухеком, было таким неловким и постыдным. А также, подчинение его словам, заставляло омегу чувствовать себя несчастным.

Он заколебался, но раздвинул ноги на ширину плеч. Холодная рука Джухёка надавила на его слегка округлившуюся спину, заставляя его ягодицы выпирать сильнее.

Директор занял нужную ему позицию, а затем схватил ягодицы своего помощника обеими руками и раздвинул их в стороны. Плотно закрытое отверстие тянули влево и вправо. Даже не осознавая, он приложил к этому большую силу. Было невыносимо неловко, что Джухёк откровенно оценил его вход. Лихен подумал, что было бы гораздо лучше, прикоснись он к нему или ударь.

С этой мыслью он опустил красное лицо, и холодные руки Джухёка начали странным образом щупать его в паху. Его рука слегка обхватила член телохранителя.

— Я думаю, Квон Лихену нравится быть смущенным.

Подавленное тело вздрогнуло от этого насмешливого тона. Приложив небольшую силу, Джухек тер нижнюю часть тела своего секретаря. А когда член последнего, коснулись холодные руки директора, он вздрогнул и начал реагировать.

— Знаешь ли ты, что твоя дырочка сжимается каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе спереди?

Как только он услышал эти слова, кровь хлынула вниз. Возможно, из-за стыда все его тело сегодня было особо чувствительным.

К счастью, Джухёк недолго беспокоил его гениталии. Он обошел вокруг стола и встал перед Лихеном, который чувствуя присутствие перед ним, поднял голову. Директор с холодным лицом приложил два пальца к его губам.

— Открой рот.

Посмотрев на директора дрожащими глазами, он медленно открыл рот. Пальцы альфы вошли внутрь.

— Ах.

Длинные пальцы вошли глубоко и потревожили внутреннюю часть горла. Горячая слюна начала капать на пальцы.

Лихен чувствовал как в нем поднимается жар, но не от пальцев, которые сжимались и шевелились у него во рту, а от Джухека, который смотрел на него. У омеги свело желудок.

«Нет…»

Если он продолжит возбуждаться , то с него начнет течь любовная жидкость. Поэтому он решил, что сделает все что ему велит Джухек, чтобы улучшить ему настроение. Они точно не могли заняться сексом на работе, так что ему просто нужно смириться с возбуждением и как то скоротать время. Поэтому он начал облизывать пальцы более тщательно. Он обхватил их языком и облизал каждый. Слюна, которую невозможно было проглотить, стекала по губам, но помощнику было все равно и он предано облизывал пальцы директора.

Взгляд Джухёка дернулся, и в его глазах появился жар. Телохранитель догадывался, что он отреагируют таким образом, и решил, что когда альфа полностью возбудится, то просто отсосет ему, на чем и закончит.

Но Джухёк, похоже, принял другое решение.

Он вытащил мокрый от слюны палец и вернулся к столу. Полностью оценив раскрасневшееся лицо своего секретаря, он сразу же сунул палец в дырочку между его округлыми ягодицами.

— Ах…

Лихен стиснул зубы от внезапного проникновения. Он вздрогнул от ощущения движения двух пальцев, смоченных слюной, внутри него.

— Я…директор, здесь… Ах.

Смущенный, он попытался как-то остановить это, но палец Джухёка коснулся чувствительной области внутри, и он сглотнул воздух. Палец Джухёка упорно тыкал в это место. Руки, державшие стол, задрожали, а выступающие бедра несколько раз дернулись. Омега закрыл глаза и изо всех сил пытался сдержать удовольствие, накапливающееся под ним.

— Внутри уже влажно. Ты так возбужден?

При этих словах глаза Лихена расширились. Любовная жидкость уже начала вытекать.

— Так…

Если директор продолжит свои действия, тогда точно еще больше смазки с Лихена выйдет наружу. Он не должен покрыть его пальцы любовной жидкостью, которые были смочены только слюной.

— С таким телом ты добровольно раздвигаешь ноги и без денег.

В сарказме Джухёка был жар. Лихен вздохнул и посмотрел на него через плечо. Его глаза были полны тепла, как и голос.

— Ух… директор… это…Ах!

Подняв голову на зов Лихена, Джухек почувствовал себя очень необычно, смотря на эти умоляющие глаза. Невыносимая похоть вспыхнула на лице и глазах Лихена, на котором редко что-то можно было увидеть. Телохранитель вновь заговорил.

— Я бы предпочел, чтобы директор…вошел…

Человек, который всегда был опрятен и не имел никакого выражения лица, сейчас выглядел таким непристойным. Было странно приятно, что именно он сделал его таким, но альфу раздражала мысль, что он может показать это лицо другим людям.

Палец Джухёка тут же вышел из дырочки Лихена. Его задница дрожала.

— Если ты этого хочешь, я тебе это дам.

Джухёк снял штаны и вытащил его. Размер, несравнимый с двумя пальцами, заставил омегу занервничать.

Кончик Джухёка, который не был полностью выпрямлен, нацелился на дырочку Лихена.

— Расслабься, сейчас у меня мало терпения.

Как только он произнес это, то схватил дрожащего парня под ним за таз и толкнулся вверх.

— Ах!

Не сбавляя напора, все внутри пульсировало, дырочка горела и тянуло низ живота.

В момент когда в него вошел член, надавив на простату, боль немного уменьшилась, но он по прежнему ничего не мог сделать.

Он задыхался от давления, которое наполняло его.

Джухёк схватил его за руки и потянул назад. Его руки упали со стола, а руки директора крепко сжали его запястья, как наручники.

— Будь тише. Снаружи могут услышать шум и войти.

Произнеся это альфа вытащил свой член до головки и сильно толкнулся внутрь. Послышались шлепки и сильные звуки ударов, голова Лихена поднялась вверх. С его зубов сорвался сдержанный стон.

Джухек начал увеличиваться в размерах, когда его затянуло сильнее, чем обычно. Он неоднократно медленно вынимал его и сильно вставлял, чтобы он казался длиннее, но ему просто хотелось проникать в Лихена сильнее.

— Ух…ха…

Очевидно, Лихён был слаб перед таким стыдом. Внутренняя стенка уже намокла и начала хлюпать. С его члена уже начало сочиться.

Джухёк обвил рукой грудь Лихена и обнял его. Смятая рубашка секретаря коснулась его жилета.

Лихен, положил затылок на плечо Джухёка, задыхаясь и дрожа, когда член директора покинул его. То, что раньше заполняло его, резко вышло наружу и так же резко погрузилось внутрь, заполнив все, не оставив места. Омега изо всех сил старался не стонать и насколько это возможно, не чувствовать жара, который окутал его. Это было не так просто, как он думал, но пока Джухёк не покинул его, ему пришлось как-то терпеть, чтобы обмануть свою любовь.

Лихена трясло, пока его держал на руках директор и он открыл глаза от холодного прикосновения к своему телу. Рука Джухека лежала на его животе.

Шлеп.

— Ах!!!

Омега отвлекся и чуть не застонал. В его ухе послышался взволнованный голос Джухёка.

— Похоже, я могу прорваться наружу.

Джухёк приподнял уголки губ. Когда он пронзил его еще раз, то ладонью почувствовал себя в животе Лихена. Он не знал, почему это так волнительно.

Из-за этого, хотя он и мало двигался, он почувствовал, что почти достиг пика

Директор опустил руку с живота и обхватил застывший стоячий член телохранителя одной рукой.

— Хмпф…

Лихен затаил дыхание от ощущений и спереди и сзади. Остановившись внутри, Джухек приказал Лихену.

— Открой глаза и посмотри прямо перед собой.

Тяжело дыша, с закрытыми глазами, омега посмотрел прямо перед собой, как хороший послушный ребенок. Затем он остолбенел.

Стена за столом была полностью стеклянная. За ней было еще несколько зданий. Независимо от того, насколько высоким было это здание и как далеко были другие, его тело напряглось от мысли, что кто-то мог наблюдать за ним оттуда. Из-за этого он сильно напрягся.

Джухёк приподнял уголки рта и начал сильно двигаться.

— Хо, подождите…ах… директор.

— Ты волнуешься, потому что думаешь, что кто-то может наблюдать со стороны? То что ты так напрягся, это не шутка, правда?

Джухёк, казалось, потерял рассудок от удовольствия, хлынувшего снизу. Казалось, Лихен сжимался и расслаблялся, если стимулировать его снизу, поэтому директор повторял это действие. Стон Лихена, подавленный, чтобы его не услышали, почти заставил альфу кончить.

— Ха…ах.

Лихен кончил первым. Сперма, покинувшая его член, упала как картина на мраморный пол. Джухек, старался максимально продлить удовольствие, проникая во внутренние стенки, но не смог выдержать этого и кончил.

— Хааа.

Он проник до конца в дырочку Лихена и спустил белесую жидкость глубоко ему в живот. Чувство удовольствия и удовлетворения было неописуемым.

— Хаа…

Он положил подбородок на плечо Лихёна, тяжело дыша, опираясь на него. Было неплохо иметь тело, которое тряслось вместе с ним.

— Единственное, что я могу себе позволить, это твое тело, поэтому я не могу отпустить тебя.

Джухёк схватил Лихена за подбородок и повернул к нему голову. Его пусто дрожащие глаза почему-то выглядели болезненными, но Джухёк не переставал говорить.

— Я дам тебе столько денег, сколько ты хочешь, так что следи за своей дыркой. Не думаю, что поделюсь этим с кем-то еще.

Сказав это, Джухёк поглотил губы, человека рядом с ним. Горячий язык обхватил усталую плоть и попытался прикоснуться к ней, но она застыла, как будто потеряв сознание, и вообще не шевелилась.

* * *

— …Поэтому я думаю, что будет сложно связаться с ним лично.

Мужчина закончил доклад, склонив голову. Ли Шихун, который спокойно слушал эту историю, с раздраженным лицом скрестил ноги. Длинные ноги, соответствующие его росту, были красиво изогнуты.

— Если это так трудно, то наверное нам нужно остановиться, верно? Разве я не сказал тебе придумать способ встретиться с ним отдельно?

— Простите.

— Хватит. Пошел вон.

Мужчина склонил голову и вышел из комнаты.

Шихун, оставшийся один в кабинете вице-президента отеля Shinwoo , тяжело выдохнул от кипящей внутри раздражительности. На ум пришло лицо Квон Лихена, которое он видел только на фотографиях.

Сначала, когда он увидел его рядом на фотографии с Джухёком, у него сложилось впечатление, был ли это телохранитель. Его внешность подошла бы знаменитости или модели, но быть близким телохранителем Ли Джухёка было просто потрясающе.

Но чем больше он исследовал эту тему, тем больше рос его интерес. Не одинажды и не дважды, то что он подготовил для Ли Джухека было ликвидировано так быстро, что все рушилось. Теперь он увидел, что все это благодаря Квон Лихену.

Как оказалось, этот телохранитель уже обращал внимание руководителей разных компаний. Он был настолько талантлив, что работал в MYS, компании телохранителей, где говорили, что вся компания состоит из очень талантливых людей. Вдобавок ко всему, у него была хорошая внешность, поэтому он просто хотел держать его рядом с собой.

Однако именно из-за Джухёка Шихун хотел его больше.

Джухёк явно был сумасшедшим. Контактная информация, которую искал Шихун, внезапно исчезла, но он узнал от человека, которого подбросили в секретариат строительства Shinwoo, что Джухёк уже несколько дней управляет мобильным телефоном своего телохранителя.

— Сумасшедший ублюдок.

Кем был человек, который управлял мобильным телефоном своего телохранителя?

— Мне сообщили, что он единственный, кто также живет в пентхаусе.

Шихун прекрасно знал, что некоторые знаменитости заходили в пентхаус, чтобы провести время со своим спонсором. Однако им всегда приходилось возвращаться сразу после секса, и их всегда приветствовал и провожал Квон Лихён. Ему также рассказали, что у телохранителя была отдельная комната в пентхаусе.

Было ясно, что Ли Джухёк очень любит Квон Лихена. Поэтому он продолжал хотеть его. Потому что он хотел забрать все, что было у Джухека с юных лет. Конечно, Джухёк изо всех сил старался не отдать то, что у него было, но радость, которую он почувствовал, когда вырывал это, была похожа на то чувство, которое он испытывал, когда по-настоящему наслаждался оргазмом.

На этот раз ему хотелось снова испытать это блаженство. Ему стало легче, когда он представил лицо Джухёка, охваченное шоком и гневом.

— Нам нужно как-то встретиться, чтобы заманить его…

Шихун, задумчиво постукивая пальцем по столу, вспомнил, что Джухек через несколько дней будет на деловой вечеринке.

* * *

Лихен прибыл в номер отеля в Пусане и аккуратно развесил одежду Джухёка в гардеробе одну за другой.

Прошло много времени с тех пор, как он был в командировке с вечеринкой. Поскольку это был Пусан, то до Сеула было далеко, и в первый вечер в ресторане отеля состоялась деловая вечеринка. Это была вечеринка, которая длилась до рассвета, поэтому он выделил время на следующий день на случай неожиданного графика. Кроме того, поскольку следующий день был выходным, по этому графику Джухёк мог отдыхать, пока у него не было другого графика.

— Ху.

Его лицо на мгновение исказилось от боли в животе.

В больнице ему прописали лекарство, но это было почти успокоительное. Они сказали, что ему не следует подвергаться стрессу, но теперь, даже без Джухёка, причины стресса, у него часто болел живот.

Он сжал онемевший живот кулаками и молча повесил одежду.

Когда он был в гардеробе, ему ничего не оставалось, как немного согнуть спину из-за боли в животе, но после того, как он вышел, ему пришлось идти прямо и делать вид, что ничего не произошло. Он не хотел, чтобы Джухёк ругал его из-за того, что он болен, и не хотел, чтобы его это волновало.

— Моя сестра была бы рада это увидеть.

Если бы Сехён, его старшая сестра, знала, поднялся бы шум. С давних времен, когда у него где-нибудь болело, у нее на глазах были слезы с более болезненным выражением лица.

Внезапно он подумал, что следует связаться с ней. В личной комнате Лихена лежал старый телефон-раскладушка, который он приготовил на всякий случай. Он связывался с другими людьми, с которыми имел дело, получал сообщения об этом, но не сказал Сехён.

Первоначально Сехён сказала, что не будет связываться с ним в течение года, терпеливо ожидая, что бы он ни делал. Он сказал, что, если она продолжит общение, он будет скучать по ней все больше и больше и ему будет только грустно.

Потом она не выдержала обещанного времени и связалась с ним. Голосом, полным беспокойства.

— Скоро мне придется позвонить сестре.

Здесь он не мог больше беспокоиться. Она пообещала подождать год, но это не значило, что она не будет возражать.

Выйдя из коридора, где находилась гардеробная, думая о Сехен, он встретил Джухёка, который сидел на диване в гостиной и смотрел на него. Он поднял палец, давая знак подойти ближе.

— Оставайся в моем поле зрения на вечеринке сегодня вечером.

— Я понял.

Он ответил немедленно, потупив глаза.

Он даже больше не нервничал. Он очень хорошо знал, что думает о нем Джухёк, и знал, почему говорит это.

Он боялся, что потеряет свою единственную сексуальное игрушку.

Теперь его положение телохранителя потеряло смысл.

Джухёк начал брать с собой двух или более телохранителей даже вместе с Лихеном. Это было сделано не для того, чтобы кому-то показать или укрепить собственную безопасность. Только для того, чтобы следить за ним.

Сколько бы он ни пытался сказать ему, что не уйдет, это было бесполезно.

«Пойдешь ли ты раздвигать ноги, если тебе заплатят?»

Деньги. Деньги. Деньги.

Это раздражало. Деньги, которые он использовал как предлог, чтобы остаться рядом с Джухеком, безжалостно сравняли его с землей. Он был похож на проститутку, которая вместо цветов получила телохранителей, чтобы охранять ее. Гордость, не проявлявшаяся снаружи, была разорвана в клочья внутри, и он скептически относился к мысли, что все еще любит Джухёка.

Тем не менее, было смешно, что Джухёк мог раздвигать его ноги, когда хотел. Плюс к этому ему подарили подставку для цветов, так что он был как проститутка, не так ли?

Это было так горько, потому что слово «партнёр», которое было таким нежным, внезапно стало синонимом «инструмента для удовлетворения сексуального желания».

Джухёк посмотрел на Лихена, сидя на стуле. Лицо телохранителя, стоящего неподвижно с закрытыми глазами, было не очень хорошим. В последний раз ему поставили диагноз «нервные спазмы» в больнице, и, поскольку он принимал довольно много лекарств, ему должно было стать лучше, если бы он продолжал употреблять их. Но почему-то его лицо, казалось, становилось все хуже.

Сам того не осознавая, Джухёк потянулся к его лицу. Незадолго до того, как кончики его пальцев коснулись щек Лихена, он слегка отступил назад и избежал его рук.

Лоб Джухёка нахмурился от чувства досады, как будто что-то проскользнув, прошло мимо в мгновение ока.

— Квон Лихен, ты принимаешь лекарства?

Джухёк опустил руку, посмотрел телохранителю в глаза и спросил. Однако опустившиеся глаза Лихена не смотрели на него.

— Да, я делаю это.

— Но почему тогда ты выглядишь так?

Глаза Лихена поднялись вверх только тогда, когда он произнес резкие слова. Лицо Джухёка отразилось в его темных глазах.

Глава 19

— С этого момента после каждого приема пищи принимай лекарство передо мной.

— …

Конечно, немедленного ответа не последовало. Телохранитель просто посмотрел ему в глаза и не открыл рта.

— Квон Лихен, ты не ответишь?

Директор уже замечал, что в эти дни между ними была странная атмосфера, но задавался вопросом, а не восстанет ли Лихен против него?

— Почему Вы это делаете?

От спокойного голоса у Джухека брови поползли вверх. Он нередко задавал вопросы, не реагирую на то, что ему велели делать.

На лице директора застыла ухмылка.

— Я говорил тебе. Единственное, что я могу себе позволить, это твое тело, так что я должен заботиться о нем.

Взгляд Лихена выглядел потерянным. Темные глаза снова опустились и Джухек в них больше не отражался.

— Я понял.

Склонив голову, телохранитель отвернулся и пошел в свою комнату.

— Ц, ты даже не можешь как следует позаботиться о своем теле.

Слова брошенные как будто между прочим, лишь на мгновение остановили уходящего человека. Лихен сделал вид, что не расслышал и не оборачиваясь направился в свою комнату.

Посмотрев ему в спину, Джухек вздохнул и засунул сигарету в рот. Он чувствовал разочарование до тех пор, пока не зажег огонь и не затянулся дымом.

Он слышал, что нервные спазмы в желудке довольно болезненны, но Лихен не проявлял особых признаком беспокойства, так что было не понятно, насколько все плохо. Время от времени он замечал, как его телохранитель и по совместительству секретарь пил таблетки, но не знал, то ли они не эффективны, то ли Лихен странный.

«Это стресс»

Насколько много он нервничает, что довел до такого? С каких пор он заболел? Действительно ли, ему так больно, что его лицо с каждым днем все хуже? Почему он это не показывает?

Несмотря на то, что они проводят вместе весь день, он ничего не мог сказать о его состоянии. Лихен был из тех людей, которые на все вопросы отвечали «все в порядке».

Джухёк думал только о Лихене, постоянно затягивая сигарету и выдыхая дым, как машина. Он думал о том, что могло быть причиной стресса, но не мог найти ответа.

* * *

Деловая вечеринка, состоявшаяся в отеле, оказалась более красочной, чем ожидалось. Это было место для установления связей и обмена деловой информацией, поэтому для людей из всех слоев общества и лидеров бизнеса было естественным собраться тут. Места заняли даже знаменитости из мира развлечений, поэтому выражение блеска казалось уместным.

Лихен, как и несколько других телохранителей, стоял спиной к стене в конце зала для вечеринок. Тем не менее, его взгляд был прикован к Джухёку, окруженному людьми, в конце зала.

Он сказал ему стоять поближе к нему, но Джухёк не смотрел на него. Вокруг него было так много людей, и он находился немного далеко, так что это было естественно, но он, казалось, забыл о его существовании, потому что обращал внимание на вечеринку.

На самом деле в этих местах для вечеринок было очень мало личных телохранителей. Те, кто готовил вечеринку, не нуждались в телохранителях, поскольку основная идея заключалась в том, чтобы нанять отдельных для обеспечения общей безопасности. Кроме того, это было место, где собираются люди, которые обычно берут с собой несколько телохранителей, поэтому, если бы каждый взял столько, сколько это делал всегда, народу было бы слишком много. Это было обычным делом заставлять охрану ждать в комнате или оставаться в машине.

В зал для торжеств может войти только один сопровождающий. Так вот, в большинстве случаев это был секретарь, даже если у кого-то были вторые половинки. Поскольку количество людей было ограничено, телохранители, которые открыто следили за Лихеном, не пришли с ним на вечеринку.

— Я лучше пойду в комнату.

Поскольку в комнате ждали два телохранителя, он мог бы поменяться местами с одним из них. Если бы он это сделал, он бы остался в комнате, и по прежнему был под наблюдением.

Джухёк, который налаживал связи на вечеринке, казалось, забыл о существовании своего телохранителя, и Лихену было трудно стоять до самого окончания, потому что его сердце колотилось. Ему казалось, что ему было еще больнее, когда он думал о Джухеке.

«Я говорил тебе. Единственное, что я могу себе позволить, это твое тело. Поэтому должен заботиться о нем.»

То, что сказал Джухёк, превратилось в дюжину кинжалов, пронзивших его сердце.

Ему хотелось вернуться в прошлое. Ему следовало вернуться туда, где он был непосредственно перед первым сексом с ним, запереть его в комнате и позвать других его любовников. Если бы он это сделал, он бы не был так расстроен, как сейчас.

«Ц, ты даже не можешь как следует позаботиться о своем теле».

Все было так, как он сказал. Поскольку он болел, он не мог контролировать свои эмоции.

С горьким лицом он отвел взгляд от Джухёка. Его боль продолжала усиливаться.

— Хм? Квон Лихен?

Среди громкого шума послышался незнакомый голос. Он повернул голову на звук и увидел приближающегося молодого человека во фраке с улыбкой на лице.

— Сон Джихван?

Джихван, бывший партнер Джухёка, был на этой вечеринке.

— Это верно. Я узнал тебя издалека.

Джихван подошел с дружелюбным лицом и красиво изогнул уголки глаз.

— Приятно видеть тебя спустя долгое время.

Джихван, который присмотрелся и застенчиво улыбнулся, взглянул на Джухёка, который все еще разговаривал с людьми в конце зала.

— Я вообще-то думал, что ты будешь здесь.  Я заранее слышал, что он приедет.

Потому что было естественно, что Квон Лихен будет с Джухёком.

— В настоящее время ходят слухи об исполнительном директоре Ли Джухёке.

— О каких слухах ты говоришь?

До сих пор он был расстроен из-за Джухека, но обязанность секретаря и телохранителя Квон Лихена заключалась в том, чтобы следить в том числе за его репутацией.

Джихван протянул руки к Лихену, который был выше его, и заговорил.

— Ходят слухи, что Ли Джухёк скоро станет вице-президентом группы Shinwoo.

Джихван продолжал оглядываться вокруг, как будто это была великая тайная история.

— Назначение на должность заместителя председателя означает, что он станет следующим председателем. Я слышал, что здоровье председателя не очень хорошее, но Ли Джухёк может сразу стать председателем Shinwoo Group.

Лихен молча слушал его слова. Это была история, которая имела место быть. Лихену казалось очевидным, что Джухёк вскоре займет высокое положение в компании. Несмотря на то, что он конкурировал с его вторым сыном Ли Шихуном, сам председатель назначил Джухёка своим преемником, и его группа поддержки также была сильнее. Если ничего не произойдет, для Ли Джухёка было естественно сесть в это кресло.

Но это было странно. Информация Джихвана были не на том уровне, о которой можно было догадаться. Нелегко было услышать слова о том, что он будет назначен вице-председателем досрочно и что здоровье председателя Shinwoo Group нехорошее.

— После этого я подумал, что тебе следует быть немного осторожнее.

Джихван мягко улыбнулся Лихену, который напряженно задумался.

— Я был на другой вечеринке несколько дней назад и подслушал это, и, судя по тому, что я слышал, были слова о избавлении от исполнительного директора Ли Джухёка в довольно плохом месте.

Сказав это, он поджал губы и посмотрел на Джухёка вдалеке.

— Так ему и надо. Он пытался сделать кое-кого евнухом.

Кажется, он до сих пор не простил ему события того дня, когда Джухёк чуть не наступил ему на жизненно важный орган.

Джихван с извиняющимся лицом положил руки перед Лихеном и сделал игривое умоляющее выражение.

— Извини. Забудь то, что я только что сказал. Что, если этот человек действительно придет, чтобы сделать меня евнухом?

На самом деле, Лихен был более обеспокоенным словами, которые он сказал ранее, чем Джихван.

— Плохое место? В компании? Или где-то еще?..

Никаких намеков не было, поэтому было трудно понять смысл. На ум пришли названия компаний, которые считали Shinwoo занозой в заднице или пытались держать ее под контролем, но он не мог точно сделать вывод о «плохом месте», о котором говорил Джихван.

— Сон Джихван, можешь ли ты рассказать мне больше об этой истории?

Если были другие силы, которые могли угрожать Джухеку, им нужно было подготовиться заранее.

Хоть он и был озадачен тем, что Джихван неожиданно дал много информации, важно было проверить правдивость слухов и выявить проблемы.

— Фактически…

Глаза Джихвана загорелись, и он открыл рот, как будто собирался высказать все, что знал, прямо сейчас. Но он несколько раз моргнул, прежде чем закрыть рот.

— Эм, просто сделай вид, что ты этого не услышал. Я не хочу смущать тебя чем-то, в чем я не уверен.

— Я хочу точно знать, стоит ли это игнорировать.

Лихен слегка наклонился и остановил глаза на уровне Джихвана. Джихван, который смотрел в черные глаза прямо перед собой, пытался избежать его взгляда и покраснел.

— Как человек, защищающий исполнительного директора, я не могу игнорировать подобные слухи. Источник информации будет держаться в секрете, поэтому, пожалуйста, расскажите мне все, что тебе известно.

— Хорошо…

Джихван заметно колебался. Затем с решительным взглядом он схватил Лихена за руку. Он огляделся вокруг, затем потащил его к двери.

— Тогда пойдем сюда… Здесь слишком много ушей других людей.

Он не мог этого отрицать, поэтому Лихена осторожно утащили. Тем не менее, он посмотрел на Джухёка, но, похоже, тот даже не заметил, что Джихван подошел к нему. Казалось, он все еще был занят общением с другими людьми.

— Все будет хорошо, если мы просто поговорим и сразу же вернемся.

Даже если история была длинной, он ожидал, что она продлится всего около получаса.

Когда он вышел из комнаты для вечеринок, атмосфера, казалось, изменилась. Поскольку внутри было много альф и омег, она была наполнен различными ароматами, но коридор за пределами зала не имел запаха, поскольку там не было людей.

Джихван оглянулся и потащил Лихена. Он задавался вопросом, направляются ли они в подходящий угол, но место, куда его отвёл Джихван, находилось перед лифтом в зале для вечеринок.

— Куда мы идем?

— У меня есть комната в отеле, так что мы сможем поговорить там. Кто знает, как можно говорить о такой опасной вещи снаружи? Я знаю, что моя шея драгоценна.

Было понятно, что Джихван был осторожен. Если кто-то из той компании об этом услышит, у него возникнут проблемы.

Он последовал за Джихваном к лифту, и вскоре после того, как спустился на несколько этажей, увидел комнату. Джихван вытащил ключ-карту перед дверью.

Ключ-карта была распознана без проблем, Джихван открыл комнату и моргнул, словно собираясь войти. Лихен вошел в комнату первым.

Это был не тот номер, который был у Джухека, но он все равно был довольно просторным. Войдя в ярко освещенную комнату, он увидел мужчину, сидящего на стуле в гостиной. Узнав, кем он был, Лихен выпрямился. Мужчина посмотрел на него и улыбнулся.

— Иди сюда и сядь.

Это был нежный голос, но он знал, что он за человек, поэтому не расслаблялся.

— Давай побеседуем.

Оглянувшись назад, он увидел Джихвана, стоящего за входной дверью и махающего рукой.

— Босс, не забудь свое обещание!

На этот раз он взволнованно проговорил мужчине в гостиной. Он поспешил выйти из парадной двери и тут же закрыл ее.

Лихен прошел к дивану в гостиной и посмотрел на Ли Шихуна, который смотрел на него в ответ. Его рот улыбался, но глаза, которые совсем не улыбались, напоминали Хэджуна.

— Садись и поговорим.

Шихун указал на кресло напротив него. Лихен, подошедший к нему вплотную, не сел на кресло, куда разрешил Шихун, а лишь посмотрел на него сверху вниз.

— Разве мы не впервые встретились? Похоже ты меня уже знаешь.

— Как и директора.

Между ними возникло странное напряжение. Некоторое время эти двое молча смотрели друг на друга.

Шихун первым открыл рот.

— Ты собираешься разговаривать стоя?

— Я не думаю, что нам есть о чем поговорить.

Увидев, что Лихен сопротивляется, но не отступает, Шихун засмеялся.

— Ты такой жесткий, как и сказал Хэджун.

Шихун встал. Он повернул кресло в том направлении, которое подразумевало, что Лихен будет стоять точно около него.  Затем он обернулся к нему лицом.

На глазах у Лихена Шихун схватил левую и правую стороны воротника его ухоженного пиджака. Лихена толкнули, а затем Шихун ударил ногой по задней стороне колена телохранителя. Это было недостаточно больно, чтобы исказить его лицо, но этого было достаточно, чтобы заставить его в одно мгновение согнуть колени.

— …!

Тело Лихена задрожало от внезапного нападения. Будучи готовым к такому повороту событий, Шихун временно перенес вес тела на руку и оттолкнул мужчину. Из-за этого телохранитель оказался сидя на кресле, которое было прямо за ним. Лихен поразился тому, что произошло всего за мгновение. Шихун, положив руки на подлокотники, приблизил лицо.

— Садись, поговорим.

Словно предупреждая его, Шихун прервал его и поправил рукой смятый воротник. Затем он посмотрел вниз, как будто пронзая глаза Лихена. Последний тоже не избегал его взгляда и смотрел в ответ.

Глядя на это, было понятно, что тело Шихуна, спрятанное в высококлассном костюме, было довольно сильным. Хотя он был немного меньше Джухёка, у него было мускулистое телосложение. Суда по его скорости и методе применения силы, он был довольно натренированным.

Он думал, что Джухёк тоже силен, но когда присмотрелся, то решил, что Шихун ему не проиграет.

Блондин ярко улыбнулся Лихену, анализирующему все происходящие, и встал. Он потянул одной рукой кресло, на котором сидел раньше, и сел поближе. Ноги Лихена намеренно были раздвинуты так, чтобы рядом с ними находились другие. Если бы он захотел уйти отсюда, то ему нужно было бы попросить Шихуна подвинуться, чтобы не ударить его.

Шихун, зажавший Лихена между ног, положил локоть на подлокотник и подбородок на тыльную сторону руки. Его полные интереса глаза поймали взгляд телохранителя.

Блондин внимательно наблюдал за ним, пытаясь понять, что это за человек.

Было трудно понять, о чем он думает, потому что на его лице не было никакого выражения, но в этой ситуации его спокойные глаза в некоторой степени отражали личность Лихена.

Он был из тех людей, которые не впадали в панику и были сообразительны. Тем не менее, он не дал собеседнику возможности понять, о чем тот думает.

«Он скорее похож на предпринимателя, чем на телохранителя».

Ну, именно поэтому он также работал секретарем Ли Джухёка.

Шихун знал, что Квон Лихен не был просто невежественным телохранителем, который мог использовать только свое тело.

— Есть ли что-нибудь, что мне нужно увидеть?

— спокойно спросил Лихен.

Шихуну нравился то, что он задавал вопросы, не меняя своих эмоций, даже несмотря на то, что сидел немного дискомфортно.

— Должно быть, ты усадил меня сюда, потому что у тебя было какое то дело ко мне, верно? Тогда пожалуйста, поторопись.

Он был таким скучным парнем.

Подумав об этом, улыбка с лица Шихуна исчезла. Увидеть его лично было интереснее, чем увидеть на фотографиях.

— Мне очень нравится Квон Лихен. Оставь Джухёка и переходи ко мне.

Когда Шихун прямо произнес свои требования, Лихен посмотрел на него впивающимся, напряженным взглядом.

— Я буду платить тебе столько, сколько ты захочешь. При необходимости, ты всегда сможешь попросить еще…

— Простите.

Лихен ответил немедленно, как будто ему больше не нужно было слушать. Шихун, который только улыбался, слегка нахмурился.

— Ли Джухек заплатил тебе немного и ты решил, что можно меня не слушать и сразу же отказываешься?

— Я думаю, что мне не нужно это слышать. У меня нет намерения защищать кого-либо, кроме исполнительного директора Ли Джухёка.

Для Лихена это было естественно. Он стал телохранителем только для того, чтобы быть рядом с Джухеком, и на самом деле не нуждался в деньгах.

Однако Шихун, который не знал об этом, оказался в ситуации, в которой не мог ничего предложить.

Если бы дело было в деньгах, он подумал, что его было бы легко убедить, потому что у него было достаточно денег, чтобы не проиграть Джухеку.

— Тогда чего ты хочешь? Скажи что-нибудь. Неважно, если это не деньги, а что-то другое.

— Ничего.

Он хотел кое-что, но другие не могли ему этого дать. Джухёк был единственным человеком, который мог это сделать.

— Ха, я не понимаю.

Улыбка исчезла с лица Шихуна. Он встал и поставил одно колено на кресло, выступающее между ног телохранителя. Затем он положил руки на спинку. Лихен посмотрел на мужчину, который заключил его в тюрьму, снизу вверх пустыми глазами.

— Господин. Квон Лихен. Мне действительно любопытно, так что же такого хорошего в Ли Джухёке?

Глаза Лихена на мгновение затрепетали. Шихун, одержимо глядящий только ему в глаза, не упустил этот момент.

В тот момент, когда Лихен открыл рот, чтобы заговорить, раздался звук.

Бииип.

Был слышен звук открывающейся входной двери. Дверь тут же распахнулась, и Джухёк, тяжело дыша, вошел. Наряд, который он носил на вечеринке, был тот же, но без галстука, у него были расстегнуты две пуговицы рубашки, вероятно, потому, что было душно.

Джухёк вошел в комнату и посмотрел на ситуацию в гостиной. Лихен сидел на диване, а Шихун принял позу, как будто собирался напасть на него. Увидев, что их лица оказались так близко, что их дыхания соприкасались, он пришел в ярость..

— Выходи прямо сейчас.

При предупреждении, прозвучавшем тихим голосом Джухёка, глаза Лихена изменились. Шихун, который смотрел на телохранителя, который был слегка сбит с толку, внезапно схватил его за подбородок одной рукой и поднял его лицо. Затем он опустил губы на чужие.

— Ах.

Глава 20

Лихен, с широко раскрытыми глазами, рефлекторно попытался оттолкнуть Шихуна. Но прежде чем он успел пошевелиться, его обхватили одной рукой и крепко прижали. Поскольку его обнимали так крепко, а сила Шихуна была ненормальной, то он не мог пошевелиться.

Вместо этого омега изо всех сил прикусил язык Шихуна, который впился ему в рот.

— Ух.

Лицо блондина исказилось, и он позволил телохранителю сбежать. Нахмурившись, он прикрыл рот рукой. Судя по металлическому привкусу, его довольно сильно укусили.

Джухёк, который стремительно подошел к нему, толкнул Шихуна в грудь. Из-за этого он сел на диван и уставился на брата. Глаза двух мужчин встретились.

— Не обманывайся, Ли Шихун.

Он не мог сдержать гнев и хотел избить его до такой степени, чтобы его лицо покрылось кровью, но сейчас он не мог создавать никаких проблем, поэтому изо всех сил старался отпустить ситуацию. Возможно, то же самое было и с Шихуном. Им пришлось быть осторожными, поскольку это был гостиничный номер, находившийся прямо под залом для вечеринок.

Джухёк схватил Лихена за руку и потянул. Директор держал его так крепко, что даже телохранитель, который обычно не показывал никаких признаков боли, слегка застонал.

Яростные глаза Джухёка уставились на него.

— Я сказал тебе оставаться в пределах моего поля зрения.

— … Простите.

Лихен опустил глаза и извинился. Тем не менее, не в силах успокоить гнев, Джухек схватил своего помощника за руку и потащил к входной двери. Позади них послышался голос Шихуна.

— Будь осторожен. Не плачь, когда потеряешь его.

Джухёк повернул голову на игривый голос и яростно посмотрел в ответ. Словно не желая слушать, он потянул Лихена дальше и захлопнул дверь.

Шихун, оставшийся один в комнате, убрал руку, закрывавшую рот, и подвигал покалывающим языком. При укусе было довольно больно, но на разрыв не было похоже, так как движения были нормальные и боль медленно утихала.

Лицо телохранителя мелькнуло в сознании Шихуна. Момент, когда всплыло бесстрастное лицо и глаза, в которых рябила паника при виде Джухёка, был впечатляющим.

Он подумал о Квон Лихене и вспомнил то, как только что повел себя Джухек.

— Ли Джухёк, это не похоже на тебя.

Сколько бы он ни думал об этом, обычный Джухек не проявлял себя так. Он выглядел таким злым. Таким…

«Я сказал тебе оставаться в пределах моего поля зрения»

— Ха…

Это сказал Джухек? Телохранителю?

Он знал, что Джухёк заботится о Квон Лихене, но думал, что тот всего лишь способный телохранитель. Но увидев это своими глазами, он точно знал, что Квон Лихен волнует его не просто как телохранитель.

Шихун озорно улыбнулся, вспомнив горящие глаза Джухёка.

***

Оказавшись в номере директора, Лихен увидел Сон Джихвана, неподвижно сидящего на кресле в гостиной. Слева и справа за ним наблюдали два сильных телохранителя.

Джихван сглотнул сухую слюну, когда увидел, как Джухек тащит Лихена.

— Думаю, я сделал неправильный выбор.

В конечном итоге он связался с Ли Шихуном, и впутался в историю с Джухеком. Если бы у него был выбор, то он бы остановился на Ли Джухеке, но этот вариант был невозможен, потому что тот, разорвал с ним связи и в конечном итоге ему пришлось схватить руку Ли Шихуна, не задумываясь о последствиях.

— Сон Джихван, Ли Шихун решил стать твоим спонсором, верно?

— Да. Что? А, да.

Не ожидая такого вопроса, Джихван растерялся и опустил голову.

— Я дам тебе выбор.

Как только он опустил голову, то сразу посмотрел на директора. Тот смотрел на него сверху вниз, как на мусор, с глазами холодными, как лед.

— Ли Шихун в любом случае не сдержит свое слово. Я никогда не видел, чтобы он кого-то спонсировал.

Уголок рта Джухека насмешливо приподнялся.

— Я окажу тебе поддержку.

— Правда?

Джихван вскочил, и его глаза загорелись. Казалось, ему уже назначили главную роль в масштабном драматическом проекте.

— Но только если ты продержишься 6 часов.

Лицо Джихвана покраснело от изумления. Раньше ему нужно было продержаться только 3 часа, но даже это было так сложно, а теперь 6 часов.

— Если ты сделаешь это, я забуду то, что произошло сегодня, и с этого момента стану твоим эксклюзивным спонсором. Если ты справишься, результат будет несравним с тем, когда ты проводил со мной 3 часа и получал роль.

Лицо Джихвана становилось все более возбужденным. Эксклюзивная поддержка Джухёка. Если это произойдет, его позиции в отрасли в будущем будут очень прочными. Тогда успех гарантирован.

Не было причин говорить «нет».

— Я постараюсь продержаться шесть часов.

Возможно, какое-то время он не сможет двигаться, но в таком случае у него не было другого выбора, кроме как попытаться.

— Я сделаю это. Только Вы должны сдержать свое обещание.

— Конечно. В отличие от Ли Шихуна, я не лгу.

Джухёк велел ему готовиться в ванной, указав в сторону двери. Джихван с взволнованным видом направился в том направлении.

Джухёк отпустил руку Лихена, которую все еще держал, и уставился на него так, словно собирался съесть.

— Квон Лихен, ты тоже зайдешь. После него ты будешь следующим.

— Директор, это было…

— Замолчи.

Услышав резкий голос Джухёка, Лихен вздрогнул. Губы директора приблизились к его уху.

— Если тебе есть что сказать, скажи это в постели.

***

— Ах…о…ох.

Крики и стоны Джихвана наполнили комнату. Звук соприкасающейся плоти был смущающе знакомым и липким.

В ушах Лихена всё это звучало ужасно.

Стоя у двери, он крепко сжал свою руку. Стиснув ее так сильно, что кровь перестала поступать в конечность, омега чувствовал как будто через нее проходит электрический ток.

— Ах… стоп… прекратите сейчас же…!

Джихван, который несколько часов находился на спине, не мог перестать плакать. Но даже после этой просьбы движения не прекратились. Наоборот, они стали более интенсивными, и отреагировавший на это Джихван воскликнул пронзительным голосом. Из его гениталий хлынула белесая сперма. После нескольких эякуляций то, что вышло, теперь было прозрачным, как вода.

— Впереди еще долгий путь. Тебе следует терпеть до тех пор, пока в тебе ничего не останется. Приятно это видеть.

Джухёк, двигаясь с трудом, зарычал необычно тихим голосом и схватил Джихвана за ногу. Когда он глубже погрузился в него еще глубже, Джихван повернул голову и затрясся.

Глаза Лихена встретились с глазами беты. Актер протянул к нему руку со слезами на глазах и начал молить.

— Эй, помоги мне… Хмпф, а-а-!

Другие глаза, как у дикого зверя, перед которым находилась добыча, тоже посмотрели на Лихена.

— Этот человек не сможет тебе помочь.

Он криво ухмыльнулся и продолжил движения. Джихван ахнул, словно задыхаясь, и умоляюще посмотрел на Лихена, прося о помощи.

Все что мог сделать телохранитель, так это просто притвориться спокойным с ничего не выражающим лицом и наблюдать за происходящим между ними. На самом же деле, он хотел как можно скорее оттолкнуть их друг от друга, а самому убежать отсюда подальше.

Любой бы заметил, как жестоко издеваются над бетой. Лихен хотел оторвать друг от друга соединяющие их части тела, схватить Джихвана за руку и вытащить наружу. Тот факт, что он не мог этого сделать, был очень тяжелым и болезненным.

Джихван явно использовался как объект гнева Джухёка. И директор использовал его таким образом, чтобы наказать. Альфа-феромон, который бушевал так же сильно, как и в период гона, причинял боль его сердцу.

Джихван, умолявший о помощи, тяжело дышал, морща лицо от разочарования и боли.

— Ах! Пожалуйста остановитесь! Ох… это больно… Ах… прекратите...

Актер умолял со слезами на глазах. Тем не менее, его член был эрегирован. Удовольствие, ощущаемое непрерывно в течение четырех часов, превратилось в сводящую с ума боль, мучившую его.

— Я сказал, что если ты продержишься обещанное время, то сможешь выбирать все, что захочешь. Времени осталось еще много.

Резкий голос Джухёка потряс разум Джихвана.

— Пожалуйста, ух, пожалуйста! Ха. Господин Ли, вам не обязательно…ах.

Волосы Джихвана схватили и потянули, а снизу продолжили резко вколачиваться. Актер кричал изо всех сил, думая, что действительно может умереть, если продолжит в том же духе.

— Помоги…Ах. Эй, пожалуйста, спаси меня! Ух, ух…

Джихван протянул руки к Лихену и начал сопротивляться. Лихен хотел помочь ему, но ничего не мог сделать, поэтому просто промолчал.

Его взгляд, направленный на лицо Джихвана, переместился на Джухёка, который постоянно толкался в несчастного парня. Директор также посмотрел на телохранителя, и их взгляды тут же встретились.

Блестящие от пота мышцы и искаженное лицо делали его похожим на опасного зверя.

Чувствовалось как темные глаза пожирающим взглядом, подавляли все тело омеги. Директор занимался сексом с другим человеком, но Лихен чувствовал, будто это он страдал все эти 4 часа.

В глазах Джухёка пробежало пламя.

— Ха…

Толстый, набухший член вырвался и тело Джихвана беспомощно развалилось на части. Раскинувшись на кровати, с высоко поднятыми бедрами, он дернулся и тяжело задышал.

Джухек бросил взгляд на свой возбужденный член, который выглядел так, будто сейчас кончит, встал с кровати и схватил бедного бету за волосы.

— Ах!

Джихван беззащитно упал с кровати, держась за руку директора. Директор потянул его, как будто собирался вырвать его волосы, и потащил к двери. Парень изо всех сил пытался убрать железную руку, которая схватила его, пока его беспомощно тащили, но сила хватки альфы была настолько хороша, что он не пошевелился.

Лихен уже знал, что собирается делать Джухёк, поэтому широко открыл ему дверь. Двое телохранителей, ожидавших снаружи, с каменным лицом поклонились обнаженному директору. Альфа схватил Джихвана за волосы и швырнул его, как будто бросая им кость.

— Ах!

Упавшего на пол Джихвана тут же подхватили двое телохранителей и подняли. Склизкая жидкость потекла у него между ног.

— Надеюсь больше никогда тебя не увидеть.

Джухёк спокойно предупредил его, как будто читал прогноз погоды. Бета, едва державшийся на ногах опираясь на других, открыл глаза и закусил губу.

Лихен подумал, что наверное ему повезло, что он не стал подвергался этому насилию в течение 6 часов. Лучше было остановиться сейчас, чем подвергаться бесчеловечному отношению более долгий срок, и получить травмы во имя подавления чужого гнева.

Глядя на жалкий вид Джихвана, Джухёк захлопнул дверь.

—— Этот парень в твоем вкусе? Ты не мог отвести от него взгляд.

Директор спросил с ухмылкой на недовольном лице.

Лихен не ответил. Он не мог сказать, что делал это потому, что жалел Джихвана, использованного и подвергнутого насилию со стороны разгневанного Джухёка.

Альфа болезненно схватил Лихена за руку, который просто смотрел на него, не говоря ни слова. Было ощущение, будто вся его рука онемела, но ни единой мышцей он не показал, что ему больно, потому на лице не было никакого выражения.

Тело, которое тащил Джухёк, бросили на кровать. Даже не напрягаясь, его крепкие руки сорвали всю одежду одну за другой. Как обычно, телохранитель сдался и в мгновение ока стал голым.

Среди запаха спермы уникальный запах альфы щекотал его нос. Лицо Джухёка, полное похоти и гнева, приблизилось к нему, лежащему на кровати.

Губы омеги быстро поглотили другие. Из-за грубого секса маленькие нежные поцелуи были особенно сладкими.

Джухёк не мог понять, почему его поцелуй с этим человеком был таким сладким. Он никогда не целовал других партнеров, но не мог забыть ту сладость, которую он почувствовал, когда поцеловал Лихена во время неожиданного порыва в один из прошлых разов. Лихен понимал, что поцелуй был таким сладким, потому что феромоны растворились в их слюне, но Джухёк этого не знал, поэтому продолжал глубоко и настойчиво.

Язык Джухека обхватил Лихена, периодически болезненно потягивая и отпуская его. Он не мог остановиться, поэтому Лихен попробовал робко отстраниться, но директору это не понравилось. Горячий, толстый язык мгновенно наполнил его рот и продолжил исследовать.

Обе ноги помощника были раздвинуты директором, пока грубый и головокружительный поцелуй продолжался, как будто пытался вырвать язык и опустошить его. Пустой использованный презерватив, который был на альфе оказался брошен на пол, а головка члена прижалась к промежности Лихена и потерлась кончиком.

Огромный, каменный член болезненно проник в дырочку, которая еще не расслабилась. Хотя Лихен нахмурился и даже плотно закрыл глаза, он выдержал это, не издав не единого стона. Чтобы по возможности уменьшить боль, он попытался расслабить все тело, чтобы принять в себя член.

Твердый кончик головки начал проникать глубже.

Он думал, что умрет.

Он всегда размышлял о том, что этот огромный предмет рано или поздно разорвет его тело на части.

Нижняя часть его тела неудержимо дрожала, а от дырочки распространялась такая боль, как будто ее уже разорвали. Если бы это не произошло во время поцелуя, из него вырвался бы болезненный стон.

— Черт возьми.

Рот Джухёка открылся, и он тихо выругался. В то же время его половой орган, который в спешке вошел в Лихена, эякулировал. Палящий жар распространился по его телу, он вдохнул, и его грудь слегка сжалась.

Совсем недавно он занимался сексом с Джихваном, но вообще не мог кончить. Он доходил до кульминации, но на этом все заканчивалось. После этого, как бы он ни старался, ничего не происходило.

Последнее время он спал с Лихеном почти каждый день и все проходило нормально, поэтому он подумал, что так будет и дальше. Но только что, он понял, что это не так. Лучше не становилось и чем больше он думал о своем телохранителе, тем больше сходил с ума. Он мог кончить только находясь в нем.

Он хотел почувствовать удовольствие, кончая в тело Лихена. Кульминация, однажды достигнутая, оказалась настолько захватывающей, что полностью его потрясла.

— Я действительно сумасшедший?

Директор усмехнулся и заставил себя кончить. Лицо Лихена болезненно исказилось.

Омега стиснул губы от грубого проникновения. Его промежность была насильно раскрыта, и член директора начал наполнять его изнутри. Он сжал пальцы ног, и стиснул простынь обеими руками. Принимать сперму Джухека, будучи не растянутым, было также болезненно, как принимать тупое оружие, раскаленное огнем.

Альфа, который входил сначала медленно, резко погрузился внутрь.

Во время секса с Джихваном у него была эрекция, но он не мог кончить, поэтому сейчас он изливался так, как будто очень этого ждал. Однако от этого он ничуть не уменьшился.

Казалось, его лицо на мгновение исказилось. Джухёк посмотрел на выражение Лихена, которое начало рассыпаться, схватил его за волосы и потянул назад. Горячим языком он лизнул обнаженную шею.

— Ах….

Стон естественным образом вырвался из его рта.

Его тело, ставшее более чувствительным, чем в первый раз, дрожало и стонало от такой маленькой ласки. Джухёк почувствовал небольшое удовлетворение при мысли, что он так сказался на лице Лихена.

— Ты пытался пойти к кому то, хотя так ведешь себя от моих прикосновений?

Джухёк прикусил кожу рядом с кадыком. Лихен вздрогнул от удивления.

Директор заметил как он реагирует каждый раз, когда он кусал или облизывал шею этого человека. Он не знал, было ли это его эрогенной зоной, или он боялся, что его укусят за шею и убьют, но его, казалось бы, испуганный взгляд, очень стимулировал Джухека.

Прежде чем директор вошел до конца, он глубоко коснулся внутренней стенки. Лихен вздрогнул и напрягся. Он нервничал, потому что знал, что альфа войдет еще глубже.

Однако Джухек не стал этого делать. Точнее, он вытащил член, оставив внутри только головку.

— Что ты делал с Ли Шихуном? Он хочет чтобы ты перешел к нему?

Затаив дыхание Лихен ответил на вопрос директора.

— Он предложил… но я отказался.

— Что он предложил?

— Сумма, которую я хочу… он ее даст…

— Но ты отказался?

Джухёк ухмыльнулся. Затем, внезапно резко проник в Лихена.

— Ах!

Его спина напряглась, а изо рта вырвался невыносимый стон боли. Омега отчетливо чувствовал сильное давление, как будто его желудок выталкивался наружу, а внутренняя стенка двигалась под тяжестью заполняющего ее предмета. Лихену казалось, что его промежность вот-вот порвется, а живот пылал от боли.

Глаза Джухёка наполнились недоверием, когда он посмотрел на Лихена, затаившего дыхание с широко открытыми глазами.

— Разве я тебя не знаю? Я знаю, что ты делаешь это, выбрасывая свою гордость ради денег, но ты отклонил такое предложение?

— Ух, ух… правда… отверг… хмпф…

Джухек полностью вышел из него, а затем снова погрузился внутрь. Пару раз зрение Лихена темнело, как будто перед глазами что-то взорвалось, а затем снова возвращалось. Тем не менее, мучительная боль и количество получаемого удовольствия заставили телохранителя испугаться. Он действительно ненавидел жар, приливающий к его члену, хотя был уверен, что сейчас закричит от боли.

Глава 21

Джухёк кусал ключицу Лихена, словно наказывая. Слезящиеся глаза помощника были плотно закрыты, и сдерживающий боль стон, вырвался сквозь зубы.

— Скажи мне правду. Тогда я мог бы позволить забыться этой истории.

Ложь.

Лихен был возмущен Джухёком. Даже если бы он сказал правду, он не поверит, у него всегда были сомнения. Предпочел бы он поверить ему, если бы он солгал? Нет, он не поверит ничему, что бы он не сказал. Он просто будет сомневаться снова и снова.

Он чувствовал как нарастает обида.

Чертово обещание.

Очевидно, у Джухека оно тоже было.

Он также дал ему обещание.

Но почему?

На глазах Лихена навернулись слёзы. Эти слезы были не от грубого секса. Но Джухёк об этом не знал.

Не зная о мыслях Лихена, альфа недовольно посмотрел на него сверху вниз. Директор почувствовал, как у него свело желудок, когда увидел, как мужчина под ним закрыл рот и больше не произносил ни слова.

Джухёк не понимал, как успокоить этот кипящий гнев. Что ему делать с Лихеном? Как он может помочь этому парню почувствовать себя лучше?

Картина все еще ярко стояла перед его глазами. Сцена того, как его поцеловал Ли Шихун.

Ему казалось, что он сойдет с ума.

Квон Лихен был и всегда должен принадлежать ему. Занимаясь сексом с Джихваном, он почувствовал это до мозга костей. Пока он обнимает Лихена, он больше не может вернуться к прошлому. Он не может быть без него.

Неконтролируемое собственничество сводило Джухёка с ума. Одна только мысль о том, что Лихен собирается к другому мужчине, заставила его кровь закипеть.

Пока тот был рядом, у него иногда появлялись сумасшедшие мысли. Идея о том, чтобы запереть его в секретном месте, связать так, чтобы не смог убежать, и трахать его все время, пока он не спит.

Для Джухёка, который начал испытывать кульминацию, Лихен был не чем иным, как наркотиком. Недостаточно того, что эмоции становились все более сильными, неважно что он делал, это как сигарета, которая вызывала привыкание, но ты никак не мог этому помешать.

Наслаждение, которое доставлял Лихен, делало его ненормальным.

— Шихун просил тебя раздвинуть ноги? Ему этого достаточно. Он пытается отобрать все, что у меня есть.

Джухёк скривил уголки рта и прошептал на ухо Лихену.

— Тогда я смогу лишить тебя возможности раздвигать ноги, верно?

Омега посмотрел на него нервными глазами из-за пугающей интонации. Искривленная улыбка Джухёка казалась опасной.

В этот момент Джухек начал бездумно вколачиваться в него.

— Ах!

Крик вырвался из открытого рта Лихена. Он толкнул тело директора обеими руками, чувствуя сильную боль, которая, казалось, проникла внутрь. Однако Джухёк болезненно прижал к кровати обе его руки.

— Я трахну тебя так сильно, что ты даже не сможешь встать. Тогда ты не сможешь ходить, даже если захочешь уйти к кому-то другому.

— Ах. Остановитесь…ах!

Его дырочка безжалостно сжималась от боли, которая была хуже удовольствия.

— Даже если ты будешь так сильно затягивать меня, мой член не отвалится, так что расслабься. Ты единственный кто страдает от этого.

Джухек холодно прошептал, а потом укусил Лихена за ухо. Последний почувствовал как его тело разгорается все больше от стимуляции снизу и покусывать ушей.

— Хмпф…

Джухек одним движением кончил глубоко внутри своего телохранителя. Резко выдохнув он сжимал руку Лихена так сильно, что мог сломать ее.

Силы в теле омеги, который тяжело дышал, словно задыхался, исчезли. У него была слабая выносливость, потому что он плохо ел из-за спазмов желудка. Он чувствах себя так, словно вся энергия его тела была кем-то высосана.

После оргазма плоть Джухека начала выскальзывать. В тот момент, когда Лихен почувствовал пустоту после изъятия огромной штуковины из его тела, наполовину опавший пенис намеренно вонзился в самое чувствительное место.

— Ааах…

Закрытые глаза открылись и Лихен издал небрежный стон.

Все его тело дрожало. Что же это за эрогенная зона, раз он почувствовал жар только от одного резкого движения, а его руки и ноги начали неметь.

Глаза Джухёка ярко заблестели. Он проникал, давил и стимулировал чувствительную часть внутри.

— Ах, ах, ух!

Удовольствие и боль пришли одновременно, и в голове Лихена возник какой-то беспорядок. Нежелательный стон вырвался из его рта, а тело затряслось, как сумасшедшее. Тем не менее, он был недоволен своим телом за то, что чувствовал это. Чувствовалось, как любовные соки вытекают изнутри и смешиваются со спермой.

После этого Джухёк несколько раз повторил это и снова кончил внутрь.

В какой то момент альфа схватил волосы Лихена, как ранее Джихвана и потянул, причиняя тому боль. Джухек обхватил его член, насильно заставляя неоднократно кончить, пока омега не устал и из его члена капала только прозрачная жидкость, похожая на сперму. Прошло много времени с тех пор, как его ясные глаза затуманились, и он даже не думал перестать стонать.

Лихену казалось, что он начинает сходить с ума. Освежающий феромон альфы, наполнявший комнату, блуждал в голове телохранителя.

— Блядь, почему ты такой?

Сказав это, он кончил еще раз. Поскольку Джухёк уже несколько раз эякулировал, каждый раз, когда его плоть выходила наружу, густая сперма вытекала и мочила простыню.

— Дело в твоем лице? Хм? Это так?

Когда Лихен не ответил, его захватил грубый поцелуй, словно поглотивший губы. Даже посреди страданий он пытался пошевелить языком, потакая тому, что директор вытворял во рту. Пронзительные глаза Джухёка удовлетворённо прищурились, а его грубый поцелуй стал немного мягче.

Шире раздвиая губы, Джухек посмотрел на Лихена, чьи глаза были широко открыты. Он уже успел оценить хрупкое лицо напротив, которое казалось вот-вот распадется на части, потому вытер мягкую нижнюю губу Лихена большим пальцем. Они стали испачканы слюной, явно принадлежащей не ему.

— Я бы хотел, чтобы ты был омегой.

Вместе с искренним голосом Джухёка его феромон стал насыщеннее. Лихен вкладывал каждое слово, выходившее из уст Джухёка, в свое сердце.

— Если бы это было так, я бы пометил тебя и запер.

Слова Джухёка в его груди превратились в огромное лезвие, пронзившее его.

На глазах Лихена навернулись несдержанные слезы.

Казалось, что смысл метки, по мнению Джухёка, был таким простым. Метка единственного «партнера», в глазах Джухёка, была настолько тривиальной вещью, что ее можно было оставить на игрушке для удовлетворения сексуального желания.

***

Больно.

Ему хотелось умереть.

Лихен, который от боли проснулся, свернулся калачиком, не издав ни звука.

После обморока он проснулся от мучительной боли в животе, причем боль сопровождалась холодным потом. Почти все его тел испытывало боль, но только в животе была настолько сильной, что он совершенно забыл об остальной.

— Лекарство… выпить…

В сумке было обезболивающее средство, и он подумал, что пора его съесть. Это был первый раз, когда ему было так плохо, что даже исказилось лицо.

Омега глубоко вздохнул и с трудом открыл глаза. Затем он увидел чью-то фигуру своим размытым зрением. Моргнув пару раз, чтобы сосредоточиться, он понял, что это спит Джухёк.

Лихен, наблюдавший за тем, как глубоко спит альфа, приподнял верхнюю часть тела и сел, прижимая живот одной рукой. Боль в животе пробежала по позвоночнику и потрясла мозг. Если бы он не смог как следует прийти в себя, он бы рухнул и застонал.

Телохранитель встал со своего места и некоторое время не мог двигаться, присев на корточки. Он пожал плечами и, сумев вытерпеть боль, снял одеяло, прикрывавшее нижнюю часть тела. Затем он заметил, что смазка в перемешку со спермой высохла, и затвердела на его спине и гениталиях. На постельном белье, прикрывавшем ягодицы, была кровь.

Лихен стиснул зубы и сел на кровать. Это успокоило его сердцебиение, пока он плакал снова и снова. Медленно он думал о том, что собирается делать.

Боль в желудке настолько сильная, что он планировал сначала принять обезболивающее. Его внутренности были полны спермы, от этого у него болел живот, поэтому ему придется вынуть ее и принять горячий душ. Затем ему нужно навести порядок в комнате, где у них был секс, после того, как умоется и оденется.

Это ничем не отличалось от обычного. Так и должно быть.

Подобно машине, он придерживается плана, который он должен был выполнить, и задачи, данной ему. Он не мог просить большего.

Все и так уже было потрепано.

Лихен придал силу ногам, опущенным около кровати.

— Ах!

Омега попытался встать, опираясь на ноги, но почувствовал, что пол вот-вот рухнет, и упал. Колено ударилось о пол, но напрягать разорванное отверстие было еще больнее, и из него вытекала сперма.

— Что ты делаешь?

В плече почувствовалась сильная боль.

Сзади послышался голос Джухёка, но Лихен не ответил.

Он не хотел видеть его сейчас. Его желудок колотился от боли, потому что он еще не смог выздороветь.

— Господин Квон Лихен.

Он слышал скрип простыней и шаги по полу сзади. Прежде чем выпрямиться, он надавил на пол, чтобы встать, и напряг нижнюю часть тела. Но вообще не мог набраться сил.

Тяжело дыша, склонив голову, он услышал, как Джухек, одетый в халат, подошел к нему и недовольно цокнул языком.

Перед ним внезапно протянулась рука. Он посмотрел на Джухёка и на эту руку. Лицо у него было непроницаемые, холодное, ничем не отличавшееся от обычного. Несмотря на то, что накануне ему было плохо, его сердце быстро забилось, когда он осознал, кто ему протянул руку.

Я не сумасшедший.

Лихен так и думал, но с некоторым предвкушением протянул руку, чтобы взяться за другую.

— Быстро умойся и позвони в службу обслуживания номеров, чтобы все это убрать. Здесь отвратительно пахнет.

Кончики пальцев Лихена, почти коснувшиеся руки Джухёка, остановились. Он был таким спокойным, но это был тот же Ли Джухёк, что и обычно, поэтому ему хотелось рассмеяться от отчаяния.

Часть сердца, которая едва сохраняла свою форму, снова разбилась.

«Ты все тот же, но мне, как всегда, тяжело одному.»

Казалось, будто пол, на котором он сидел, опустился на дно и тонул до бесконечности.

Джухёк нахмурился, когда рука Лихена, которая собиралась взяться за его, снова упала. Он сел голый на пол и впервые протянул руку, но не смог ее поймать. Он протестовал?

Размышляя об этом, телохранитель медленно поднялся, положив обе руки на пол. Опустив голову, Квон Лихен, который был сонным и неуверенно приподнял свое тело, прошел мимо Джухёка. Окровавленная сперма, капавшая из его шатких ног и ягодиц, коснулась сердца альфы.

— Госпоин Квон Лихен.

Он позвал его, но тот пошатнулся, как глухой, и пошел к двери. Джухёк подошел к омеге, схватил его за руку и развернул.

— Что ты пытаешься сделать? Ты не собираешься мне ответить?

Джухёк, который повернул и увидел его тело, прищурил глаза и закрыл рот.

По всему телу были разбросаны следы укусов и синяков от сильной хватки. Его живот и гениталии были испачканы спермой и биологическими жидкостями, а между ногами были следы, похожие на кровь. Увидев это, он подумал, что вчера сделал это слишком грубо.

Проблема была не только в теле. Лицо, полное слез, было бледно, без единой кровинки, и вместо обычной ясности были только усталые, пустые глаза. Если бы он увидел живой труп, разве он не был бы таким же, как нынешний Квон Лихен?

Джухёк, молча наблюдавший за состоянием своего помощника, услышал хриплый голос, который, казалось, затихал.

— Как вы сказали…Я организую все как можно скорее.

Лихен убрал руку, которая держала его. Джухёк знал, что рука телохранителя, которая убрала его тряслась.

В этот момент, директор собирался спросить, в порядке ли он.

— Если Вы положите деньги на стол, я позабочусь обо всем.

При словах Лихена Джухёк почувствовал, как у него похолодела кровь.

Деньги.

— Да, деньги для тебя самое важное.

Он стиснул зубы.

Несмотря на то, что он был в таком беспорядке, единственное, что имело для него значение — это деньги. Он не знал, куда пойдут деньги, но, по крайней мере, знал одно. Квон Лихен сказал, что деньги являются приоритетом номер один.

Почему ты так реагируешь на этого мужчину?

Джухек не понимал себя. Доходить до кульминации только с таким человеком, который был помешан на деньгах.

Директор глубоко вздохнул и открыл рот, чтобы бросить гневную фразу в адрес помощника.

— У Квон Лихена есть только деньги… Подожди, ты собираешься уйти вот так?

Когда Лихен схватился за дверную ручку, Джухёк быстро потянул его за запястье.

Снаружи стояли два телохранителя. Он собирался показать им свое обнаженное тело со следами прошлой ночи?

— Ты с ума сошел? Снаружи есть люди.

— …Я знаю. В любом случае, не имеет значения, кто это.

— Почему это не имеет значения!

Он разозлился и закричал. Ничего не отражающие глаза Лихена посмотрели на директора.

— Если ты выйдешь вот так, ублюдки которые снаружи…? …Это грязно.

Было очевидно, что это стало странным. Даже если бы он сказал это, внешний вид Лихена, у которого были видны следы на теле, не казался грязным. Скорее, ему захотелось оттащить его и уложить на кровать.

Джухёк проглотил свои слова и подошел к вешалке в спальне. Тем временем омега посмотрел на себя и задумался.

Грязный.

Это грязно.

Кажется, это больше не причиняло боли. Не то чтобы он переживал подобные страдания с этим человеком всего один или два раза.

Лихен повернулся к двери, чтобы уйти, но на его плечи был накинут белый халат.

Джухёк накинул ему на плечи халат, но ему было неловко, когда Лихен продолжил стоять неподвижно, поэтому он схватил его за руку и надел его правильно. И все же он не мог сдержать гнев.

— Носи правильно. Разве ты не можешь надеть что-нибудь из этого?

Директор завязал халат, словно одевая ребенка, поднял глаза и посмотрел на Лихена. Последний, точно зная что на него устремлен взгляд смотрел только на стену.

Джухек был странно зол из-за отсутствия уверенности в глазах своего помощника.

— …Спасибо.

Как будто бесстрастное спасибо превратилось в грубую силу и грубо толкнуло в грудь. Оно пульсировало глубоко внутри, и его сердце тревожно билось.

Зачем ты это делаешь?

Это чувство продолжалось даже после того, как Лихен медленно вышел из комнаты.

Джухёк, грубо зачесавший челку, думал, что сначала нужно отдать деньги Лихену. Если бы он хорошо о нем позаботился, возможно, его умирающее лицо стало бы немного лучше.

С этой мыслью он вышел и увидел телохранителей, ожидающих в гостиной, с покрасневшим выражением лица смотрящих на определенное место. Затем, когда они почувствовали присутствие директора, удивленно отвели взгляд.

Комната, на которую они смотрели, была ничем иным, как ванной. Лихен, должно быть, пошел в нее.

Когда он задумался об этом, то понял, что двое мужчин перед ним очень раздражали. Если бы он не одел Лихена в халат, охранники потеряли бы рассудок и что-нибудь с ним сделали. При такой мысли он сморщил лицо.

Джухёк предоставил двум телохранителям разные комнаты в отеле. Изначально он собирался взять выходной сегодня и поехать в Сеул завтра, так как были выходные, но состояние Лихена выглядело плохим, поэтому он посоветовал им просто зарегистрироваться и подождать.

Внезапно он задался вопросом, почему его так беспокоит Лихен. Все, что его волновало, это секс.

Моясь в другой ванной комнате, он пришел к выводу, что не мог этого вынести, из-за образа Лихена, который не покидал его головы.

Положив приготовленный чек на стол, он глазами поискал помощника. Не почувствовав чужого присутствия, он решил проверить, начали ли убирать комнату.

Когда он добрался до комнаты, где накануне трахался как сумасшедший, и открыл дверь, там все еще были следы недавнего секса. Ничего не изменилось с тех пор, как они вдвоем вышли из комнаты.

Куда он ушел?

Может быть, он вышел на улицу?

Сначала он решил осмотреть все комнаты. В отдельной комнате, в гардеробной, в гостиной, в простых спальнях Лихена нигде не было видно. Примерно в то время, когда он начал беспокоиться, он направился в ванную, куда тот пошел мыться. В этот момент он услышал слабый звук льющейся воды, и напряжение, накопившееся в его уме, расслабилось.

Беспокойство о людях.

Джухёк, собиравшийся постучать в ванную, остановился.

Беспокойство?

Послышался смех. Он волнуется за него? За кого?

Это было весело. Трудно было насчитать даже горстку людей, о которых он беспокоился в своей жизни, но беспокоился ли такой человек о Лихене? Человек, который раздвигает ноги ради денег, простой телохранитель.

Не будь смешным.

Он выругался и опустил руку, которой собирался постучать.

— Квон Лихен, я вхожу.

Не дожидаясь ответа, он повернул дверную ручку.

Джухёк вошел в ванную и почувствовал, как холодный воздух пронзает его тело. Когда он увидел, что Лихен присел, прислонившись спиной к углу ванной, его шаги внезапно остановились. Холодная вода лилась ему на голову, когда он свернулся калачиком на коленях, держась за живот обеими руками.

Джухёк поспешно выключил душ и опустил колени на пол перед помощником. Лихен тяжело дышал, с закрытыми глазами, и был бледен, как лист бумаги, а красные губы, стали синими. Его тело очень долго находилось в холодной воде.

Глава 22

— Квон Лихен!

Джухек схватил помощника за плечо и встряхнул его. К счастью, он не потерял сознание и быстро открыл глаза.

— … Я все еще моюсь, так что, пожалуйста, подождите.

— Что ты моешь?! Ты хочешь умереть?!

Когда он повысил голос, поскольку это была ванная, звук эхом разнесся по всему помещению. Лихен несколько раз моргнул затуманенными глазами, а затем попытался убрать руку Джухёка, которая держала его.

— Я все еще грязный. Я уберу комнату, когда закончу… Если Вы выйдете и подождете…

— Замолчи.

Джужек ответил сердито. Он включил душ и отрегулировал воду. Когда поток воды, попадающий на тело Лихена, приобрел умеренно теплую температуру, он пораженно произнес. —

— Возьми себя в руки. Ты действительно сейчас умрешь.

Директор взял душ и начал поливать Лихена водой. Тело, дрожащее от холода, внезапно напряглось.

Лихен, который все еще сидел на полу, но был расстроен и попытался встать, схватив директора за руку. На его лице отразилась боль.

— Где болит?

— …

Ли Джухек был расстроен тем, что ему не отвечали. Телохранитель и изначально не был особо разговорчивым, но теперь, по какой то причине, это стало связано не с его характером, а чем-то другим.

Джухёк посмотрел на живот Лихена. Было подозрительно, что он схватился за него, и не отпускал свою руку.

— У тебя спазмы в животе? Ты принимал какое-нибудь лекарство?

Как только спросил, он понял, что ответ- нет.

Он сводил его с ума с прошлой ночи, а затем довел до потери сознания, когда взошло утреннее солнце. Проснувшись и сразу пойдя в душ, времени принять лекарство не было.

Джухёк тихо вздохнул и посмотрел на него сверху вниз. Сквозь согнутые ноги был виден пах.

— Ты помыл внутри?

Казалось, он знал ответ, даже если не слышал его. Белая сперма, вытекавшая из отверстия, смешалась с водой и понемногу растворялась.

Если желудок долгое время был полон спермы, обязательно возникала боль в животе. Нет, правда в том, что он не знал, испытывает ли он еще боль. Он не показывал свои эмоции на лице, поэтому Джухек просто не знал.

Он закрепил насадку для душа на стене так, чтобы вода капала на тело Лихена, снял халат, чтобы он не намок, и выбросил его из ванной.

— Я вытащу все, так что раздвинь ноги.

Лихен просто тупо смотрел с ничего не выражающим лицом. Джухёк был очень раздосадован на него, и он не сразу ответил. Но он не мог разозлиться, даже если бы захотел.

Со спокойным лицом телохранитель тихо спросил.

— Это тоже приказ?

— … Что?

Джухек потерял дар речи.

— Если это приказ, я его выполню, а если нет… Даже если это займет много времени, я справлюсь и выйду.

Чем больше говорил Лихен, тем больше искажалось лицо Джухёка.

— Если не хочешь, чтобы я еще раз дал тебе пощечину, закрой рот и быстро раздвинь ноги.

Лихен спокойно посмотрел на Джухёка и наконец пошевелился, пока тот не выплеснул свой гнев. Он осторожно раздвинул ноги в сторону альфы.

В этом жалком состоянии он произнес.

— … Сколько это будет стоить?

Джухёк почувствовал прилив гнева. Очевидно, Лихен вел себя странно, но говорил вещи, которые сказал бы, если речь идет о деньгах. Но почему это его так разозлило?

Альфа, выплюнув проклятие, сунул два пальца в промежность своего помощника. Тело Лихена дрожало.

— Я дам тебе достаточно, так что не испытывай мое терпение и оставайся на месте.

Пальцы Джухёка открыли внутренние стенки Лихена, царапая их. Через открытую промежность начала вытекать сперма, смешанная с телесными жидкостями.

— Хуу…

Лихен повернул голову и плотно закрыл глаза. Джухёк проник пальцем в дырочку и соскреб сперму, но не отрывал глаз от лица Лихена. Как будто он мог упустить даже малейшее выражение лица.

***

Вытерев тело насухо и надев халат, Лихен переоделся в рубашку и брюки и пошел прибираться в комнате. Он стоял перед дверью и пытался повернуть дверную ручку, но позади него внезапно появилась тень.

— Не ходи туда, кто-нибудь другой это уберет.

Джухёк почувствовал, как у него заколотилось сердце, когда он увидел, что Лихен смотрит на него.

Глаза Лихена изменились после того момента, когда у них был секс, который был намного сложнее, чем все предыдущие разы, что у него даже случились спазмы желудка.

Но теперь он увидел нечто иное. Было такое чувство, будто он сдался и отпустил что-то, чего не знал.

Лихен опустил взгляд и попытался пройти мимо Джухёка.

— У нас есть обслуживание номеров, так что давай поужинаем вместе.

Лихен остановилась.

Джухёк редко предлагал пообедать вместе. Обычно рацион Лихена состоял из простых продуктов из магазина, сэндвичей и энергетических батончиков, а когда Джухёк ел, он выступал в роли охранника, находясь рядом. До сих пор было лишь несколько случаев, когда они ели вместе в одном месте, обычно когда охранники были запрещены по эстетическим соображениям или когда ему приходилось сидеть с ним в качестве секретаря.

Из-за этого ему казалось незнакомым, что Джухёк сейчас хочет поесть вместе. Возможно, он собирался поесть, а Лихену нужно стоять на страже.

Он был озадачен, но последовал за Джухеком, идущим впереди.

В номере на столе уже стояли различные блюда. Все было роскошно, а к основному меню был приготовлен толстый стейк.

Джухёк сел первым. Затем он указал на место напротив Лихена.

— Иди садись.

Если бы это случилось раньше, он бы придал смысл каждому из этих слов и чего-то ожидал. Он не знал, как заставить ожидание исчезнуть..

Ему пришлось спросить, чтобы убедиться.

— Почему вы предложили есть вместе?

Как только вопрос был задан, раздраженный тон Джухёка вернулся.

— Разве я не говорил тебе принимать лекарство передо мной после каждого приема пищи? Ты сегодня был не в своем уме, но если ты упадешь в обморок из-за того, что пропустил прием пищи и не принял лекарство, это будет беспокоить меня.

— … Беспокоить… Вы волнуетесь?

Джухёк ухмыльнулся. Он посмотрел на Лихена и открыто рассмеялся.

— Я говорил тебе. Это раздражает. Если ты не сможешь взять себя в руки, я рассержусь, так что ешь быстро.

Как и ожидалось. Даже самые маленькие ожидания были разбиты в дребезги.

Джухёк, который не знал того, что на  сердце Лихена, смотрел, как он садится напротив него. Позже, во время еды, он неосознанно взглянул на телохранителя. Это ел медленно, но, увидев, что он правильно питается, то почувствовал небольшое облегчение.

Беспокойство?

Он снова посмотрел на Лихена, пытаясь стереть слова, которые пришли ему на ум. Глаза помощника были прикованы к стейку, и он ни разу не посмотрел в ответ. Джухёк начал чувствовать себя хуже.

Он внимательно осмотрел верхнюю часть тела секретаря. Если присмотреться, казалось, что черты его лица стали более четкими. Его шея была достаточно тонкой, чтобы поместиться в руке, а рубашка, которая раньше облегала, теперь выглядела немного мешковатой.

Когда Хэджун пришел в офис, он сказал, что Лихен похудел. Тогда он этого не замечал, но теперь, когда посмотрел на него, то знал наверняка. Он худел, хотя, будучи телохранителем, всегда был слишком худым.

Если задуматься, он не знал, что обычно ест Лихен. Если он смутно помнит, то пару раз это были один треугольный рисовый кимпаб или два энергетических батончика размером с палец.

Может ли человек выжить, питаясь чем-то подобным?

В какой-то момент он перестал есть и просто смотрел на Лихена. Он разрезал стейк на аккуратные ломтики и подносил ко рту. Не было слышно ударов посуды, и почти не было слышно, как лезвие проходит сквозь тарелку при нарезке стейка.

Он проходил обучение этикету приема пищи?

Если подумать, он ничего не знал о личной жизни своего телохранителя. Если нужно, то ему достаточно было получить результаты расследования через начальника штаба. И снова ему было любопытно узнать о личной жизни Лихена.

Он открыл рот, чтобы что-то спросить, но остановился.

— Это тоже приказ?

Какой бы вопрос ни был, казалось, что его все равно зададут, поэтому он с трудом открывал рот.

Затем зазвонил мобильный телефон Джухёка. Он достал из заднего кармана сотовый телефон и проверил экран, сделав раздраженное лицо.

[Ли Шихун]

Прошёл всего лишь день, а он уже связался с ним. Он ответил на звонок с недовольным выражением лица.

— Как оно? Мои трюки работают?

— Замолчи.

Джухёк встал со своего места и отошёл от стола.

— Ты преследуешь моего телохранителя? Похоже, тебе больше нечего делать.

— У меня много дел, но это потому, что Квон Лихен важнее всего этого.

— Что делает моего телохранителя таким важным?

— Это может тебя разозлить.

Джухёк, который вышел из гостиной и сел на диван, ухмыльнулся, слегка насмешливо.

— Насколько я разозлюсь только потому, что потерял одного телохранителя?

— Я так не думаю. Ну ладно. Тогда сотрудничай со мной.

Джухёк моргнул, взяв портсигар, лежавший на столе в гостиной. Шихун редко предлагал сделку, поэтому он не мог не задаться вопросом.

— Давай обменяем Квон Лихена на часть акций отеля Shinwoo, которыми я владею. Однако для точных расчетов раскрой договор, который вы заключили.

— …Сумасшедший ублюдок.

Шихун фыркнул.

— Ты отдаешь свою долю мне, а не кому-либо еще?

— Что? Ты не думаешь, что не справишься?

Джухёк вытащил сигарету, сунул ее в рот и вытащил зажигалку.

— Я не верю. Самая большая доля, которой ты можешь похвастаться, — это отель Shinwoo. Как ты мог такое предложить?

– А что, если бы я мог?

Джухёк, который собирался зажечь кончик сигареты, сделал странное выражение лица. Что-то было странным.

— Что ты задумал? Стоит ли Квон Лихен того?

– Нельзя доверять словам людей. Ты все равно сказал, что он был всего лишь телохранителем.  Было бы неплохо, если бы ты обменял его на мою долю, не правда ли?

Он не собирался сейчас слушать Ли Шихуна. Но ему было любопытно. Сколько бы он ни рисковал своей жизнью, чтобы отобрать то, что принадлежит ему, он не мог понять, почему собирался отдать часть отеля «Shinwoo», самую большую долю.

— Что ты скрываешь?

— Мне всегда есть что скрыть от тебя.

Похоже, он не хотел говорить серьезно. Джухек встал, бросив на пол незажженную сигарету.

— Ли Шихун. Не шути...!

В тот момент, когда он повернул голову, то увидел, как Лихен идет в ванную, закрывая рукой рот. Послышался слабый звук рвоты.

Джухёк поспешно повесил трубку и через мгновение побежал в ванную.

* * *

— Ой, он повесил трубку.

Шихун мягко улыбнулся человеку, сидящему напротив него.

— Извини. Джухёк повесил трубку, пока говорил.

— … Отлично. Пожалуйста, повтори попытку позже.

Женщина с ясным голосом заговорила спокойно, и поднесла чай к роскошным губам.

Шихун посмотрел на женщину, сидящую перед ним, с улыбкой на лице. С момента ее рождения, как юной леди из богатой семьи, каждое движение было элегантным и полным достоинства.

Он встретил ее вчера.

После того, как Джухёк ушел, Шихун, который был один в номере отеля и думал о Лихене, не мог не удивиться, увидев внезапно появившуюся женщину. Она была очень известной личностью и никогда ни на чем не появлялась, кроме как в общественных местах.

Он уже слышал, что женщина появится на деловой вечеринке, но ему сказали, что это произойдет довольно поздно. Но это было примерно на час раньше того времени, которое предсказывали.

Когда он открыл дверь, она приветствовала его с элегантной улыбкой, пожав руку. И сделала ему предложение. Предложение, от которого Шихун не смог отказаться.

Двое молодых мужчин и женщин, стоящих позади нее, были одеты в аккуратные черные костюмы, и их ауру нельзя было игнорировать, хотя они просто стояли неподвижно. Интуитивно он мог сказать, что эти двое были весьма талантливы. Даже Шихун, который долгое время тренировался по-своему, не мог их недооценивать.

— Что, если он откажется, даже если мы попробуем еще раз?

Шихун пристально посмотрел на женщину. У него была с ней сделка, поэтому он попробует, но если бы Джухёк не был сумасшедшим, он бы ни за что не отказался. Независимо от важности Квон Лихена, сам факт предложения доли в отеле Shinwoo вызвал бы сомнения.

Ну, даже если сделка действительно будет заключена, у меня есть преимущество.

Если он сможет отдать часть акций Shinwoo Hotel и получить Квон Лихена, это будет более прибыльная сделка. Ли Джухёк этого не знал, но как подозрительный парень, прятал своего телохранителя, даже не подозревая об этом.

Так было с давних времен. Когда другие начинали жаждать его вещей, он запирал и прятал там, где только он мог их видеть. Даже когда он делал это и все равно терял их, он испытал сильное разочарование и какое-то время вел себя как сумасшедший. Каждый раз, когда Шихун видел Джухёка таким, он был так взволнован, что не мог этого вынести.

Так что он действительно этого ждал. Впервые Джухёк так сильно заботился о «человеке».

Но это ваш дело, а как насчет вовлеченного человека?

Накануне он вспомнил, как женщина тряслась и выплескивала гнев. Когда глаза элегантной женщины на мгновение дрогнули, даже Шихун занервничал.

Джухёк жестоко обращался с Квон Лихеном. Ходили слухи, что Ли Джухёк безрассудно развлекался с красивым телохранителем. Однако в то время слово «безрассудно развлекался» употреблялось в таком контексте, где человека использовали без нежности и не относились к нему как к человеку. Хотя, конечно, женщина очень разозлилась только на это.

Однако была и другая причина, заставившая женщину решительно шагнуть вперед. Было странно, как она узнала об этом, но еще более удивительно то, что Джухёк использовал Квон Лихена в качестве своего сексуального партнера. После прочтения отчета, он узнал, что Джухек даже кончил с ним. Ему до сих пор не удавалось эякулировать с другими партнерами, как бы он ни старался.

Женщина дрожала от гнева, вспоминая Квон Лихена, который стал сексуальным помощником Джухёка. Она прокляла Ли Джухёка дрожащим голосом, сказав, что он не тот человек, который посмеет, так обращаться с Квон Лихеном.

И Шихун ясно понимал, почему Джухёк был так одержим Квон Лихеном. Поскольку он встретил единственного человека, который мог доставить ему высшее удовольствие, он не мог не захотеть как-то удержать его.

От одной мысли об этом у него мурашки по коже. Когда он увидит стоящего рядом с ним Квон Лихена, которым он был так одержим, как отреагирует  Джухёк?

Пока Шихун представлял себе разбитое лицо Ли Джухёка, женщина, поставившая чашку, подняла ясные глаза и посмотрела на него.

— Если он снова откажется, делай то, что приготовил. Я сдержу свое обещание.

Услышав спокойные слова, Шихун прищурился и улыбнулся. Его глаза ярко заблестели.

— Тебя действительно это устраивает?

— Именно об этом я предпочел бы спросить тебя.

Женщина положила руки, похожие на белый нефрит, которые, казалось, никогда не были смочены ни каплей воды, на колени.

— Хотя говорят, что у вас разные матери, разве вы не братья с Ли Джухёком? Честно говоря, я ожидала, что ты отклонишь мое предложение.

— Перестань думать об этом. Разве ты уже не знаешь достаточно?

Нежная улыбка появилась на лице женщины, которая смотрела на Шихуна с ничего не выражающим лицом. Казалось, что атмосфера изменилась, просто от того, что на ее холодном и жестком лице появилась легкая улыбка.

— Я рада, что ты умный человек. Нет необходимости идти к вице-президенту Ли Хэджуну.

Эта женщина…

Шихун проглотил свое недовольство, не показывая этого. Ему нравилось думать и проверять других, но он не любил, когда его подчиняли себе.

Блондин, мило улыбнувшись, заверил ее мягким голосом.—

— Возможно, я сделаю то, к чему готов. Хотя я мало что знаю о Джухеке.

Услышав уверенные слова Шихуна, женщина осторожно подвинула руки на коленях. Ее глаза слегка затрепетали.

— Делай что хочешь. Но… Знаешь, да? Он никак не должен пострадать.

— Конечно. Он может стать моим «партнером», поэтому я должен относиться к нему с уважением.

Улыбка Шихуна стала еще шире.

Если женщина, стоящая перед ним, поддержит его, ставка на отель «Shinwoo» не будет потрачена зря. Она была достаточно мощной силой.

Если я доберусь до доминантной омеги, приклееной к Джухеку…

Шихун на мгновение почувствовал холодок по спине. Если все пойдет по плану, он может стать председателем Shinwoo group или же он сможет взять верх над более крупной компанией.

* * *

Кха-кха.

Было такое ощущение, будто все органы его тела были вырваны и выблеваны. Единственное, что вышло наружу, это несколько кусков мяса, которые он насильно проглотил, и желудочный сок, а тошнота продолжалась, хотя выходить больше было нечему. Поскольку у него был слабый желудок, он не мог проглотить даже кусок мяса, нарезанный на мелкие кусочки.

Каждый раз, когда его рвало, на его живот оказывалось давление, вызывающее неописуемую боль. Уголки его глаз тут же покраснели, и на глаза потекли слезы.

— Хаа…

Смыв воду, смешанную с рвотой, он присел на корточки и тяжело вздохнул. Его плечи поднимались и опускались, и каждый раз он чувствовал, как будто его живот сжимают.

— Утомительно…

После промывания, желудок, которому, по крайней мере, стало лучше, болел так, словно его разрывали на куски.

Глава 23

Положив одну руку на живот, он с трудом поднялся. Когда тело напрягалось, естественно, боль в желудке усилилась. Было трудно дышать, и лицо было Квон Лихена исказилось. Почувствовав присутствие кого-то, приближающегося к уборной, он изо всех сил пытался успокоить выражение лица.

Как только включилась холодная вода в раковине, дверь ванной распахнулась. Секретарь знал, кто это, но сделал вид, что не заметил, умылся и прополоскал рот. Когда ледяная вода коснулась его лица, он, казалось, немного успакоился.

Выключив кран и схватив полотенце рядом с раковиной, Лихен вытер лицо. До этого момента Джухёк не произнес ни слова.

Он повесил полотенце и снова посмотрел на Джухёка. Как будто директора что-то беспокоило, уголки его глаз нахмурились.

— Простите.

Прежде чем директор снова произнесет резкие слова, Лихен извинился, и его глаза дернулись.

— Вы даже предложили пообедать, но, кажется, я Вас только обидел. Не беспокойтесь обо мне…

— Теперь это проблема?

Что он сделал не так? Похоже, эти извинения содержали не то, на что он надеялся.

Секретарь посмотрел на телефон в руке директора. Кажется, он с кем-то разговаривал. Судя по разговору, который он услышал, он подумал, что этим человеком мог быть Ли Шихун.

Теперь понятно, почему у него было нехорошее настроение. Конечно, Ли Шихун бы не стал извиняться перед Джеком за то, что произошло накануне, но если директор повесил трубку из-за Лихена, было бы еще хуже.

— Похоже, я прервал важный звонок…простите.

— Что ты сделал, чтобы помешать?

Услышать в ответ усмешку, тоже было вполне ожидаемо. Разве мог кто-то вроде него помешать звонку? Директору было неважно, кем был Лихен.

Вероятнее всего, звонок просто закончился вовремя.

У него болел живот. Он сам не знал, почему решил, что имеет на этого человека хоть какое-то влияние. Как дурак.

Джухёк посмотрел на Лихена, который всё ещё тяжело дышал, с закрытыми глазами. Казалось, он съел все, но, должно быть, его стошнило из-за спазмов желудка. Он мог видеть, как телохранитель бессознательно положил одну руку на живот.

— Подойди ближе.

Как только его позвали и поманили пальцем, Лихен тут же подошел.

Джухёк обнял его за талию и притянул ближе, затем убрал руку и слегка надавил на живот. Ничего не выражающее лицо Лихена на мгновение исказилось, и его дыхание остановилось.

Кажется, у него все еще болел живот.

Лихен обычно спокойно переносил любую боль, но, видя, что он изо всех сил пытался сохранить лицо, это не было похоже на обычную боль. Если бы это были другие люди, то можно подумать, что это более чем просто больно.

— У тебя пустой желудок, потому что тебя стошнило, так что просто приними спазмолитики и ложись спать. Я позвоню доктору.

Отпустив талию Лихёна их глаза встретились. Словно пытаясь прочитать правду.

— … Спасибо за заботу. Ничего страшного, врача не вызывайте, я просто приму лекарство и подожду…

— Я сказал тебе спать.

Джухек прервал чужую речь и произнес тихим предупреждающим тоном. Что он собирался делать с таким телом?

— Другие телохранители не для украшения.

На самом деле у тех, кого сюда привезли, была более великая цель: следить за Лихеном, а не защищать директора. Когда это было необходимо, они не особо помогали, но этого было бы достаточно, чтобы защитить его за пределами комнаты, пока Лихен спал.

— Я не хочу этого видеть, так что иди спать.

— Я в порядке.

Снова. Он привычно говорил, что с ним все в порядке, даже несмотря на плохой цвет лица и сильные спазмы желудка. Что такого в этом человеке, который казалось, упадет в обморок, если он к нему прикоснется? Джухек задавался вопросом, почему это снова его беспокоит.

После приказа лечь спать и отдохнуть, Джухек вспомнил о телефоне, который держал в руке. Затем на ум пришел разговор с Ли Шихуном, состоявшийся некоторое время назад.

«Давай обменяем Квон Лихена на часть акций отеля Shinwoo, которыми я владею.»

Это было легкомысленное предложение. Шихун пытался обменять свою долю в отеле Shinwoo всего на одного телохранителя.

Предложение выглядело так, будто он хочет разорить себя, но если задуматься, Шихун был бизнесменом и врятли он выбрал бы такой вариант.

Отель Shinwoo занимает второе место в Shinwoo Group после Shinwoo Construction. В результате, поддержка Шихуна была не такой сильной, как у Джухёка, но она должна была быть довольно большой. Его доля в отеле Shinwoo была значительной, и вскоре она станет невидимой силой Шихуна.

Если он взглянет на действия своего сводного брата и недавние отчеты Ли Хэджуна, то подводить итоги будет не к чему. Он слишком яростно угрожал ему, постепенно расширяя свою долю в отеле Shinwoo и других его активах.

Каким бы компетентным ни бы Ли Шихун, на его предложение об обмене какаго-то телохранителя на акции, можно смотреть только с подозрением.

Поскольку Ли Шихун заговорил об этом, он ни за что не откажется от своей цели…

Ему было не по себе.

— Если ты не собираешься спать, иди и приготовь все. Мы поедем в Сеул.

Шихун все еще был в отеле. Если он сообразительный человек, то не станет поднимать шум, но если он все же захочет связаться с Лихеном, то Джухеку придется избавляться от всех его попыток. Ему нужно было узнать больше о причине этого предложения, но если этого будет достаточно, чтобы поговорить о его доле, то Джухек будет совершенно одержим Лихеном. Ему это не нравилось.

— Запланирован выезд на завтра, но у Вас есть причина отправиться пораньше?

Для Лихена, который, должно быть, знает все расписание Джухёка, было естественно спросить о внезапном изменении графика. Однако Джухёк, которому было плохо из-за Ли Шихуна, бросил резкое фразу в ответ на вопрос.

— С каких это пор ты начал так подвергать сомнению мои слова?

Услышав это, глаза секретаря опустились еще больше.

— Простите…

Если задуматься, то Лихен просто спросил то, что хотел, но почувствовал, будто его подловили.

Это было странное чувство, словно крошечный камень катился по горлу.

* * *

Несколько часов спустя они сели на поезд, направлявшийся в Сеул, где сняли целую отдельную комнату. Джухёк, занявший место посередине, поднял палец на Лихена, который собирался сесть позади.

— Вы хотите, чтобы я что-нибудь сделал?

После того как помощник задал этот вопрос, Джухек указал на свободное место, рядом с проходом, напротив которого он сидел.

— Садись так, чтобы я мог тебя видеть.

— Хорошо.

Секретарь ответил спокойно и сел рядом с Джухеком около прохода, как было приказано. В этот момент взгляд Джухёка наконец опустился.

Вскоре поезд тронулся, и директор взял свой мобильный телефон, проверив время, отображаемое на экране. Поскольку он выбрал скоростной поезд, такой путь займет меньше всего времени, и возможно, они успеют добраться до ужина.

Поскольку он начал узнавать питание Лихена, то был обеспокоен его состоянием. Возможно это потому, что он прямо на глазах увидел его страдающим от боли и тошноты?

Потому что я не смогу удержать его как следует, если он нездоров.

Хорошо. Вот почему он так беспокоился.

Он помнил все, что Лихен ел за обедом, поэтому подумал, что ему следует съесть легкую еду на ужин, потому что у него пустой желудок. Таким образом, он сможет принимать лекарства и станет немного менее слабым.

На самом деле он не осознавал, что именно он испортил физическое состояние Лихена и причинял ему еще большой стресс. Он просто подумал, что у телохранителя был чувствительный желудок, поэтому его состояние ухудшалось.

Его размышления прервал, покинувший свое место Лихен.

— Куда ты идешь?

Когда ему задали этот вопрос, телохранитель нахмурился, но ответил спокойным тоном.

— Я схожу ненадолго в уборную.

Джухёк коротко цокнул языком.

Он надеялся, чтобы ему снова не стало хуже.

Подняв руку, директор подозвал двух телохранителей, сидевших в нескольких шагах позади него.

— Один человек будет следовать за ним. Если что-нибудь случится, немедленно сообщите об этом.

Возможно, Лихен собирался встретить кого-нибудь в другом купе, используя уборную в качестве предлога.

Хоть у его помощника не было никаких средств к контакту с другими людьми, и не было возможности с кем-то связаться, потому как ранее они все время были вместе, Джухек хотел искоренить все причины для беспокойства. Ему хватало того, что Лихен встретился с Шихуном за его спиной…

Лихен прошел вперед, ничего не сказав и не ответив. За ним следовал крупный, надежный мужчина. Джухёк отвел взгляд только после того, как они вдвоем открыли дверь их отдельной комнаты.

***

Стоя перед раковиной, Лихен открыл дверь и слегка умыл лицо холодной водой.

В зеркале в уборной отражалось его, без единой кровинки, лицо.

— Вы в порядке?

Телохранитель задал вопрос и протянул платок через полуоткрытую дверь. Лихен принял его и коротко спросил.

— Ты что-нибудь узнал?

Он задал вопрос так, как будто имел дело со своим подчиненным, а собеседник ответил, как будто так оно и было. Один из двух телохранителей, нанятых Джухеком, был телохранителем Лихена.

— Я думаю, что кто-то заходил в комнату Шихуна. Но в отеле была деловая вечеринка, и охрана на каждом этаже была настолько жесткой, что мы не могли узнать, кто там был.

— Вот как.

Было бы неплохо узнать наверняка, кого встречал Ли Шихун.

Лихен вернул носовой платок телохранителю и спросил.

— Ты выполнил мою просьбу?

— Конечно.

Взяв носовой платок, он вытащил небольшую аптечку, которую телохранитель держал в кармане. Внутри была единственная красная капсула длиной с ноготь. Лихен, получив лекарство, спокойно посмотрел на него. На поверхности капсулы была выгравирована небольшая отметка Ω.

Знакомая красная капсула была не чем иным, как подавителем течки.

Хоть Лихен и не испускал, слепо, сильные запахи феромонов, находясь без сознания, как другие омеги, только потому, что приближалась его течка, но будучи «доминантной» омегой, он прекрасно контролировал феромоны, поэтому во время течки у него был собственный самоконтроль. Хотя тело его было полно жара и он стал более чувствительным, чем обычно, он не пытался соблазнить окружающих своей течкой.

Дело в том, что омега-феромон, пробуждающийся тепловым циклом, испускает стимулирующий аромат, привлекающий альфу, но, Лихен не мог испускать никакого запаха из-за повреждения феромонной железы. Так что, даже если наступила течка и Лихен не подавлял ее, было очень мало альф, которые теряли рассудок и нападали на него…

Но это не означало, что это не было опасно.

Мужчины-омеги не беременели, даже если регулярно занимались сексом с альфой. Однако все было бы иначе, если бы это происходило во время теплового цикла. У них было больше шансов забеременеть, а если партнер также находился в гоне, шансы становились еще выше.

Даже если бы он не пах, феромон, который начал буйствовать из-за теплового цикла, распылился бы. Феромон, которым обладает доминантная омега, глубоко проникает в альфу, находящегося рядом. Вскоре он стимулирует феромонные железы альфы, возбуждает их и после этого запускает цикл гона.

Так как степень выбрасывания феромонов у Лихена была точной, цикл происходил раз в 3 месяца в один и тот же день, и длился в течении недели.

Как всегда, омега и на этот раз собирался принять ингибитор накануне течки.

Если бы он прошел течку без подавителей, то скорее всего, Джухек впал бы в состояние гона, из-за феромонов у которых даже нет запаха.

Раньше все было хорошо, но на этот раз, если он не примет лекарство вовремя, Джухёк впадет в гон. Если их циклы течки и гона совпадут, а отношения останутся такими как сейчас…

Нет.

На ум сразу пришла мысль, что вместо того, чтобы беспокоиться о нежелательной беременности, нужно помнить, что у Джухёка есть другой «партнер», поэтому ему не следует иметь от него ребенка.

Лихен бессильно усмехнулся над собой.

Несмотря на то, что ему было очень больно и тяжело, он инстинктивно в первую очередь подумал о Джухеке.

— Теперь я хочу перестать думать об этом.

Он прекрасно знал, что о нем думает, и был измотан. Его сердце было разорвано на части, и все, что от него осталось, — это фрагмент обещания.

Обещание из детства, что он будет защищать Джухёка.

Если бы только осколки в сердце были выброшены, смог бы он оставить его без каких-либо сожалений?

* * *

Приехав в Сеул и зайдя в пентхаус, Джухёк начал вести себя странно. Он попросил другого телохранителя купить кашу и протянул ее Лихену с целой сумкой покупок.

— Ешь прямо сейчас.

Лихен, который только что переоделся и сразу получил кашу, посмотрел на директора вопросительным взглядом. Тот скрестил руки на груди, держа во рту сигарету и ничего не говорил. Он просто смотрел на Лихена.

— Спасибо. Потом в комнате…

— Ешь за столом.

Секретарь озадаченно посмотрел на него. До сих пор, находясь в пентхаусе, он ел только у себя в комнате, и это было естественно. Однако Джухёк указал подбородком на кухонный стол, как будто это его раздражало.

— Ешь, пока я здесь.

Он на мгновение заколебался от холодных слов, но поставил на стол кашу, как тот хотел, и сел на стул. Лихен был весь на нервах из-за Джухека, пока не открыл крышку и поднял ложку, чтобы взять каши. Директор стоял спиной к стене возле кухни с обеденным столом и курил сигарету с пепельницей в одной руке. Тем не менее, его взгляд был прикован к Лихену.

Омега медленно положил легкую кашу в рот и задумался. Может быть, это потому, что он съел стейк в отеле, и его стошнило? Если предположить, что директор принес не что-то тяжелое, а кашу, значило бы, что он обеспокоен состоянием Лихена.

Если бы это был прежний я, я был бы в восторге от этого, но…

Теперь все было по-другому. Он уже услышал достаточно, чтобы понять, каким он его видит и почему его это так заботит. Вероятно, это было потому, что директор не смог бы заниматься сексом, если бы он потерял сознание.

Легкая и вкусная каша стала липкой и сухой, словно грязь.

Лихен с силой глотал ее, но в конце концов не смог съесть даже половины и отложил ложку. Джухёк, который уже курил вторую сигарету, подошел ближе, затушил ее о пепельницу и положил.

— Почему ты не можешь съесть даже это?

— Простите.

Брови Джухёка поползли вверх.

— Квон Ихён, ты не знаешь других слов, кроме «простите»?

Что ему не понравилось? Потому что больше половины осталось? Значит, он боится, что не сможет даже заняться сексом из-за слабой выносливости Лихена?

— Простите…

Сам того не осознавая, он собирался снова извиниться. Не сумев закончить свою речь, он закрыл рот, а Джухёк с недовольным выражением лица поставил на стол пепельницу.

— Все в порядке. Принеси лекарство.

Если подумать, ему велели принимать лекарства перед ним каждый раз после ужина. Он спокойно попытался пойти для уборки посуды, но директор прищурился и с досадой посмотрел на него.

В конце концов, вместо того, чтобы убрать со стола, он пошел в свою комнату и вытащил лекарство от спазмов желудка, которое получил в больнице. Один из телохранителей, стоявший у входной двери, убирал со стола.

Возможно, по приказу Джухёка телохранитель, убиравший стол, наполнил стакан водой и протянул ему. Затем направился обратно к входной двери.

Лихен сосредоточился на кружке в своей руке и посмотрел на Джухёка. Он чувствовал его пристальный взгляд.

«Отныне после каждого приема пищи принимай лекарство передо мной.»

Казалось, он добросовестно выполнял данные ему приказы.

По инструкции он должен принимать таблетки через 30 минут после еды, но в этом случае Джухёк тоже будет ждать это время. Поэтому Лихен немедленно положил лекарство в рот и проглотил несколько глотков воды.

Он посмотрел на Джухёка, вытирая воду вокруг рта тыльной стороной ладони, а затем встал со своего места. Его тело было естественно напряжено. Он принял таблетки, теперь ему нужно подготовиться к сексу, которого тот хотел.

С потемневшим лицом Лихен поставил чашку и посмотрел на приближавшегося к нему Джухёка. Он вытянул руки и обвил талию своего помощника. Затем он слегка надавил другой рукой, и Лихен вздрогнул.

— Тебе все еще больно?

Эти слова, которые, казалось, звучали с заботой, заставили его сердце биться чаще.

— Я в порядке.

Услышав слова Лихена, он остановился, положив руки на живот, но через некоторое время развернулся и направился к своей комнате.

— Иди сегодня пораньше отдохни. Я позову тебе завтра утром.

— … Да?

Лихен неосознанно спросил. Джухёк с недовольным лицом посмотрел на него через плечо.

— Я не настолько ужасный, чтобы трахать человека, когда он болен. Так что иди и отдохни.

Бросив эти слова, он позвал одного из телохранителей у входной двери. Тот подошел большим шагом, и Джухёк указал на Лихена подбородком, чтобы тот мог видеть.

— Будь перед дверью этого человека. Если он попытается выйти или связаться с кем-то, немедленно сообщи об этом, а если он почувствует себя плохо, тоже сообщи мне.

Телохранитель, который посменно охранял пентхаус, взглянул на Лихена. Он был человеком, который получал деньги Джухёка исключительно без влияния Лихена.

— Да, я понял.

Лихен вошел в свою комнату только после того, как увидел кланяющегося телохранителя.

Глава 24

Лихен решил не придавать большого значения действиям Джухёка, хотя тот, даже установил за ним наблюдение. Все, казалось бы, внимательное поведение альфы было направлено на пользу его, Лихена, тела, и причина, по которой у него был смотритель, заключалась в том, чтобы не дать инструменту, который был нужен для высвобождения его сексуальных желаний, уйти к кому-либо еще. Он не должен этого забывать.

С тяжелым сердцем омега вошел в свою вялую, компактную комнату и закрыл дверь.

Между комнатой, в которую он вошел, и другой комнатой было достаточное расстояние, но, как ни странно, он чувствовал себя так, будто находился в соседней.

Джухёк, стоя у входа в свою спальню, услышал звук закрывающейся двери, а затем сел на диван. Он достал еще одну сигарету, но положил ее обратно в пачку, потому что думал, что сегодня много курит.

Квон Лихен.

Каждый раз, когда он думал об этом имени, уголки его глаз дергались, а голову заполняли мысли. Некоторое время назад на ум пришла фигура Лихена, молча поедающая кашу. Задумавшись о том, что его помощник не съел и половину от такой маленькой порции, что-то его встревожило.

Такой слабый аппетит вызывал беспокойство.

Если он питается такими порциями регулярно, то это серьезно. Удивительно, что он до сих пор ходит, как небывало.

Директор подумал, что в будущем ему следует уделять больше внимания питанию Лихена. Несмотря на это, Квон Лихен был человеком, который бдительно его охранял, и тревожился, если бы это было не так.

Ему нужно набрать вес.

Талия Лихена, которую легко обхватить одной рукой, плотно зассела в его голове. В то же время на ум пришла хрупкая ключица, виднеющаяся сквозь рубашку из-за отсутствия плоти.

Каждая маленькая деталь странно замечалась его глазами и терзала совесть. Раньше он знал только примерные размеры своего помощника, но никогда не помнил подробностей.

Но еще больше раздражало лицо Лихена. Незнакомая тьма, на слегка бледном лице и усталых глазах.

Внутри него что-то менялось. Не похоже, чтобы Джухек был ему отвратителен или мужчина испытывал какие-то другие отрицательные чувства. Он по-прежнему оставался верным телохранителем, который делал все, что ему говорили, и ничего не изменилось. Даже на открытые ограничения и слежку он согласился без колебаний.

Тем не менее, он видел, что в Лихене что-то незаметно меняется.

Что, черт возьми, изменило Квон Лихёна?

Чтобы понять причину, прошло слишком мало времени, при котором Джухек обращал на него свое внимание.

***

Джухёк потянулся яза сигаретой в карман, но почувствовал вибрацию от телефона и снова убрал руку. Имя, появившееся на экране мобильного телефона уже вызвало раздражение.

— Что?

Услышав, брошенные холодные слова, собеседник ответил с улыбкой в голосе, будто это его рассмешило.

— Вы уехали в Сеул? Я хотел посетить номер, чтобы увидеть его лицо.

Когда Джухек раздраженно бросил, что стоило придти раньше, Шихун рассмеялся.

— Вижу, ты об этом подумал?

— Что?

Зная, о чем он спрашивает, Джухек нахмурил брови.

Упрямый ублюдок.

— Квон Лихена. Ты собираешься отдать его мне?

Шихун ожидал от Джухека условия для сделки, и вел себя подозрительно. Было слишком много несостыковок, чтобы посчитать, что он просто хочет забрать у Джухека что-то важное, и использовать это в своих целях. Тот Ли Шихун, которого он знал, всегда пытался отнять что-либо у Джухека, но никогда не делал этого в ущерб себе, как сейчас.

Тогда дело в другом. Директор задумался о том, действительно ли Шихун хочет Лихена, только потому, что он принадлежит ему?

— Ли Шихун, ответь честно…

У Джухека было недовольное лицо, будто Шихун находился прямо перед ним.

— Чего ты хочешь от Квон Лихена?

Что такого он увидел в этом парне? Это было странно, как бы он об этом ни думал.

— Я обязательно подпишу контракт, в котором передам тебе Квон Лихена, если ты мне ответишь.

Он ожидал, что Шихун рассмеется над ним. Ожидал, что его брат уйдет от ответа, переведя все в шутку и просто скажет, что хочет забрать Лихена, потому что, он принадлежит ему. Потому что Ли Шихун, этот змей, в человеческом обличии, мог так поступить.

Джухек думал так, но Шихун нарушил его планы.

— Не тот порядок. Разве сначала не должен быть подписан контракт, а уже потом известна причина?

Глаза Джухёка сузились. Ли Шихун хотел, чтобы Квон Лихен не просто ударил его в спину своим уходом, а имел какие-то другие причины.

— Похоже, что Квон Лихен имеет к этому какое-то отношение.

На другой стороне последовало короткое молчание.

— Если тебе больше нечего сказать, я положу трубку.

— Ты уверен, что не пожалеешь?

Когда он уже собирался повесить трубку, слово «сожаление», вылетевшее из уст Шихуна, зацепило Джухека.

— Если ты откажешься сейчас, у тебя не будет шанса владеть моей долей в будущем.

— Я и не ожидал, что наступил день, когда ты вцепишься в мои штаны и будешь предлагать свои акции.

Уголок губ Джухёка резко приподнялся.

— Исчезни. Даже если очень захочешь, я его не отдам.

С этими словами он повесил трубку.

Почему Шихун делал это? Джухек задумался над своей реакцию. Это была необычная реакция на его обычные слова, и это беспокоило.

Что такого важного в Квон Лихене?

Он был хорошим телохранителем и компетентным человеком, хорошо выполнявшим свою работу. Лицо без выражения нелегко прочитать при разговоре с кем-то, но оно также вызывает волнение у других людей.

Стройный красавец, хороший секретарь и телохранитель.

И единственный, кто может довести его до кульминации.

Это была его оценка Квон Лихену.

Но слова Шихуна имели смысл. Похоже, он был убежден, что у Лихёна есть что-то еще.

Брови альфы нахмурились, когда он обдумывал разговор с Шихуном. Он все время думал, что тот что-то замышляет.

— Это уловка?

Возможно, Ли Шихун намеренно притворялся, что его зацепили сказанные слова. Убедить его, что в Квон Лихене что-то есть.

Зачем?

Он задавался вопросом, почему Шихун поступает именно так, и не мог перестать беспокоиться об этом. Если он сможет что-то почувствовать, он узнает что такого в Лихене.

Неприятный голос и лицо Ли Шихуна мгновенно исчезли, и на ум пришло усталое лицо секретаря. Как только он представил, что рядом с ним находится Ли Шихун, а не он сам, его охватило невыносимое чувство неудовольствия.

Сам того не ведая, он сильно потер лоб, и снова засунул сигарету в рот.

* * *

— Ах…

Из его рта вырвался стон. У него был озноб по всему телу, а затылок болел как сумасшедший. Когда он с трудом поднял голову, боль в затылке усилилась, и он застонал.

— Больно…

Его конечности были тяжелыми, как будто парализованными, но, к счастью, когда он приложил усилия, они начали двигаться, медленно, как будто затекшие мышцы только расслаблялись. Он поднял дрожащую руку и коснулся затылка. Он чувствовал сильную боль и что-то скользкое на своей руке. Посмотрев на руку, коснувшуюся затылка, он увидел на ней густую кровь.

Держась одной рукой за больную шею, он с трудом встал на пол. Его тело болело, голова кружилась, и он не мог нормально стоять. Положив маленькую руку на гигантское дерево рядом с ним, он с трудом позвал.

— Хён…?

Тихий голос разлетелся по воздуху и исчез.

Мальчик глубоко вздохнул и огляделся вокруг растерянными глазами. В лесу, куда опустился утренний воздух, было ужасно холодно, и даже шорох мелких кузнечиков был едва слышен.

Он передвинул ноги. Пошатнувшись и схватившись за дерево, он пошел дальше, держась за другие деревья. Звук топчущихся по полу листьев ужасно нервировал.

— Хён…

Как заедающая пластинка, он продолжал звать, пытаясь найти человека. В его голосе не было силы, но была слышна заключенная в нем печаль.

Основываясь на том месте, где он лежал, он подошел туда, где спрятал своего хёна. Должно быть, это было недалеко, но казалось, будто за тысячу миль отсюда.

Пройдя дальше, он начал чувствовать слабый запах. Слабый запах, который не могли почувствовать нормальные альфа или омега, щекотал его нос и придавал энергии его шатким ногам, которые вот-вот подкосятся.

Он шел и шел вдоль освежающего аромата леса. Боль в затылке также уменьшилась вдвое благодаря мысли о том, что его хен будет там, немного дальше.

Вдалеке он мог видеть пышную зелень, скрывавшую его хена. Его шаги сами по себе стали быстрее, а дыхание тяжелее. Он чувствовал, как горячая кровь течет по его шее, но у него не было времени беспокоиться об этом. Потому что ему нужно было проверить, в порядке ли его хён.

Но никого не было. Сколько бы он ни искал и оглядывался по сторонам, когда добрался до куста, он не смог его найти.

Где ты?

— Где ты, хен?

Его руки были изранены ветками и камнями, пока он лихорадочно рыскал по колючим кустам. Как человек, не ощущавший никакой боли, он огляделся вокруг, не обращая внимания ни на что другое.

Аромат определенно присутствовал. Запах его хена и его партнера остался.

Но почему он не мог его увидеть?

Слезы навернулись на его глаза, и в горле было такое чувство, будто он запыхался.

Он обыскал все места, где еще сохранялся запах, но его нигде не было видно. Однако, увидев безжалостно вытоптанные ветки и руины кустов, не похоже, что его хён выбрался оттуда один.

Его забрали обратно? Или кто-то его спас?

Кончики пальцев неудержимо дрожали, а из глаз лились слезы. Он вытер глаза тыльной стороной ладони, вытирая соленые капли.

— Приди в себя.

Голова у него была тяжелая и кружилась, потому что он пролил много крови, но больно прикусив нижнюю губу, он открыл глаза.

Те, кто его похитил, хотели его убить. Разгневанные люди упустили его, пока обсуждали, как его убить, так что, возможно, если бы они поймали его хена, они бы его не отпустили. Должно быть, они попытались убить его на месте.

Тогда, возможно, хен получил помощь от людей, которые пришли его спасти. Так что, возможно, он благополучно сбежал.

Пока он думал об этом, его колени подогнулись, как будто напряжение ослабло. Оба колена упали на пол, боль и головокружение в затылке, которые он пережил, нахлынули. В одно мгновение он почувствовал, как у него закружилась голова, а тело рухнуло вниз.

Лежа на холодном земляном полу, тяжело дыша, в голове были только мысли о своем хене.

Наверное, его догадка верна…?

Должен быть.

Он думал, что увидев его лицо вживую, он успокоится. Боль, как будто его тело медленно распадалось на части, и боль в шее, которая поражала его мозг каждый раз, когда он делал вдох, продолжалась, но он не мог перестать думать о нем.

Он снова попытался встать. Но, возможно, он уже дошел до предела, и в его теле не было сил.

Ему удалось встать на колени и положить руки на землю. К счастью, обе руки, похоже, способны каким-то образом двигаться.

Мало-помалу, он приподнялся на руках. Он чувствовал, как холодок от травы задевает грудь и живот, но сейчас было не время думать об этом.

На ум пришло лицо его хёна, которое было ярче всего на свете. Это не заняло много времени, ведь он понял это, как только встретил его. Он был его единственным «партнером».

Итак, во-первых, он заключил «обещание» как партнер. Он будет защищать его до конца жизни.

Видя, как он использует единственное обещание, которое было возможно только с партнером, его хен покраснел и улыбнулся. Он протянул руку, обнял его и поцеловал, уткнувшись губами в затылок его нежной шеи, в то место, куда ставили метку.

«Ты будешь единственным омегой в моей жизни.»

Обещание друг другу было выгравировано глубоко внутри и стало неразрушимым знаком.

— Мне нужно найти хёна. Я… я должен защитить его.

Его руки передвигались по холодной земле, а одежда, волочившаяся снизу, рвала и царапала его голую кожу, но он стиснул зубы. Обещание, который растопило его разум, словно промывая ему мозги, заставил его подумать, что он должен найти своего хёна.

Кровь капала с затылка и пропитала все места, где он полз, и вскоре превратилась в след.

* * *

Послышался стук.

Среди тишины между ними раздавался звук мытья посуды.

— Оставь это.

Рука Лихена, мывшего посуду, остановилась. Джухёк, сидевший напротив него, встал, мотнул головой в другую сторону и пошел вперед. Лихен последовал за ним мимо стола с порцией посуды на двоих и пустыми упаковками от лекарств.

То что последует за этим, конечно, было предсказуемым.

Раньше Джухёк приводил к себе партнёра только два или три раза в месяц, в зависимости от настроения, но по выходным он отдыхал один, ни с кем. Однако, с Лихеном все было по другому, он приводил его в комнату, где они занимались сексом каждый божий день, и дошло до того, что ему пришлось проводить в этой комнате почти все выходные.

Лицо Лихена потемнело еще больше, когда он подумал о тяжелом сексе, который продолжится на выходных. Он ненавидел пачку чеков, которая мгновенно погрузила бы его в пучину страданий, а не боль в теле и тихие крики от слишком сильной стимуляции тела после долгого секса.

Но сегодня было что-странное. Местом, куда направлялся Джухёк, была не комната, а кабинет. Это было место, полное книг, которые он собирал, и еще он использовал его как кабинет, когда ему приходилось работать из дома. Телохранитель остановился перед дверью, чтобы посмотреть, есть ли что-нибудь, что нужно проверить, или другие вещи, о которых он не знал. Обычно обязанностью Лихена было ждать за дверью, пока Джухёк работал в этом кабинете.

Когда он остановился перед дверью, директор, вошедший ранее, посмотрел на него с раздраженным лицом.

— Что ты делаешь? Входи.

Квон Лихен был озадачен, но ничего не сказав, вошел внутрь. Затем он увидел рабочий стол и два удобных кресла перед ним. Между ними стоял стеклянный столик, а на нем стояла пепельница.

— Садись.

До сих пор, не было ничего необычного, но он не мог не нервничать. Он не думал, что его попросят заняться сексом здесь. В любом случае, в этом доме он больше нигде не занимался сексом, кроме комнаты.

Если подумать, разве не была еще и спальня директора?

Лихен догадывался, что он единственный, кто занимался сексом в его спальне.

…Почему это так?

Джухёк занимался с ним сексом в самом уединенном месте просто потому, что спешил. Ни больше, ни меньше этого. И с того дня сердце Лихена постепенно тухло.

Он старался думать позитивно.  Возможно, причина, по которой Джухёк мог достигнуть кульминации только с ним и звал его каждый день, заключалась в том, что он подсознательно осознавал, что они были партнерами. «Может быть, это потому, что я был для него особенным», — подумал он.

Но он вспомнил, как Джухёк оставил чек, и стер все эти бесполезные далекие мысли. Для него он ничем не отличался от проститутки, отдавшей себя ему за определенную плату. Если и было что-то еще, так это то, что он был немного полезнее для службы безопасности и секретарской работы.

Это все из-за того сна…

Прошло много времени с тех пор, как он мечтал об том дне, когда он вспомнит, поэтому он не делал ничего особенного, но чувствовал себя нехорошо.

Как только он сел на кресло, на который ему указал Джухёк, посыпались вопросы.

— Ты сказал, что ты сирота?

Он остановился на неожиданном вопросе, но сразу же ответил.

— Да.

— У тебя действительно нет родственников?

Джухёк, сидевший напротив него, посмотрел испытывающим глазами, как будто проверял его. Возможно, это не было слишком заметно из-за его ничего не выражающего лица, но Лихен задумался, почему он вдруг начал задавать вопросы. Однако, словно это была непреложная истина, он давал лживые ответы один за другим.

— Да, вообще никого.

— До скольки лет ты жил в приюте?

— Я отправился в свободное плаванье после совершеннолетия, потому что, никто меня так и не усыновил.

— MYS — это место, куда ты вошел сразу после этого?

— Да, я два года тренировался в качестве ученика, а затем начал работать с реальными людьми.

Поскольку именно в MYS был центр подготовки телохранителей, там было много работников, которые раньше были учениками. Лихен подделал документы так, как будто он был одним из них, и ответил соответственно.

После этого, вопросы Джухёка продолжились. Как при проведении допроса, каждый вопрос был задан с особой тщательностью и на него был дан ответ. Он не сводил глаз с Лихена, слушая, как слова льются без единой запинки.

Это уже было в документах, которые Лихен подал на момент заключения контракта, и Джухёк, должно быть, провел отдельное расследование, чтобы выяснить, было ли все это правдой. Но почему он должен был задавать каждый вопрос и получать ответ?

Что он пытается выяснить?

Теперь он ничего не мог понять.

Когда Джухёк увидел, что Лихен немедленно отвечает на вопросы, он взял сигарету, задаваясь вопросом, не слишком ли много он думает. Если в резюме были какие-то несоответствия или он что-то скрывал, он бы пытался что-то расследовать, но ответы было таким же, как и данные, которые у него были, и нигде не было проблеска несоответствия.

Шихун просто издевался, или он правда чего то не знал?

Если он чего-то не знает, то попытается собрать более подробную информацию о своем помощнике.

Как только он сунул сигарету в рот, Лихен почти рефлекторно поднял зажигалку и зажег ее. Из-за этого его лицо задержалось во взгляде Джухека.

В одно мгновение жар охватил нижнюю часть его тела. Джухёк про себя усмехнулся, повернул голову и втянул сигаретный дым.

— Отдохни в комнате, за дверью будет телохранитель, так что не вздумай никуда уйти.

Лихен был весьма удивлен. Он не ожидал, что директор скажет отдохнуть ему на выходных. Он думал, не скажут ли ему пойти в другую комнату, для секса.

Глава 25

Джухёк, который выдвигал различные гипотезы, думая о Ли Шихуне, слегка нахмурился, глядя на Лихёна, который все еще сидел на своем месте, хотя он сказал ему уйти.

— Я говорю тебе уйти, ты не понимаешь?

— … Тогда я подожду снаружи.

— Я сказал тебе отдохнуть, и потому тебе не нужно этого делать. В первую очередь позаботьтесь о своем теле.

Лихен был в замешательстве. Уже достаточно странно было заставить его есть перед директором и даже проверить, принимает ли он лекарства, а теперь он даже велел ему отдохнуть, вместо того, чтобы охранять.

— Я говорил тебе. Это раздражает. Раздражает, если ты не можешь сосредоточиться, когда мы это делаем…

Он задумался над некоторыми словами, которые Джухёк сказал в отеле, где они остановились вчера. Глаза Лихена опустились.

— Ты не должен делать ошибки.

Лихен хотел полностью владеть ситуацией, но его то и дело сбивали с пути.

Помощник встал со своего места, подошел к двери и остановился, держась за дверную ручку. Небольшое сомнение, оставшееся, как пылинка, заставило его рот неосознанно шевелиться.

— … Разве Вы не собираетесь сделать это сегодня?

Джухек с сигаретой во рту, услышав эти слова, наклонил голову и посмотрел на Лихена.

— Что ты имеешь в виду?

Телохранитель наполовину повернулся к Джухёку.

— Секс.

Джухёк потерял дар речи от этих слов. В глазах Лихена не было никаких эмоций. Ему это не понравилось.

— Ты хочешь сделать это?

— В любое время, когда управляющий директор захочет…

Услышав это, губы Джухёка дрогнули.

Альфа потушил полувыкуренную сигарету о пепельницу и встал со своего места. Голос, вырвавшийся из его горла, был неприятен.

— Квон Лихен. Я спросил, хочешь ли ты это сделать.

Лихен не ответил. Он только смотрел на Джухёка.

Директор посмотрел на него и снова спросил холодным голосом.

— Хочешь заняться сексом?

Секретарь, который спокойно смотрел на него, повернулся в другую сторону. Его настроение быстро ухудшилось из-за ожидаемой реакции, даже если он не ответил словами.

Джухёк обвил рукой талию Лихена и потянул ее. Его тело, затвердевшее на мгновение, потеряло силу и послушно потянулось. Глаза Лихена, которые раньше смотрели в другое место, снова посмотрели на него.

Внезапно Джухёку показалось, что ему нравятся глаза

Лихена. Иссиня-черные глаза, в которых не было ни малейшего коричневого пятна, были настолько ясными, что отражали его лицо.

В одно мгновение в голове альфы мелькнула пара молодых глаз. Зрачки, глаза, уголки глаз — все они выглядели так, словно были одинаковыми.

…Хотя этого не может быть.

— Скажи мне. Нет ничего, чего бы мы не смогли сделать, если захочешь.

Он приподнял уголок рта и горько произнес. Даже если бы он ответил, что, все, что ему было нужно, это деньги, то он собирался вложить в них чек или что-то в этом роде и выгнать его.

Поспешно заглянув в глаза директора, Лихен опустил взгляд. Он чувствовал себя очень некомфортно, потому что чувствовал, что им снова пренебрегают.

Рука Джухёка схватила Лихена за подбородок. Он приник к  губам, когда увидел, что снова отражается в его глазах.

Мягкая плоть, впившись в его рот, обхватила язык Лихена и сильно притянула его. Хоть он и вздрогнул, но почувствовал, как свободно хозяйничает в его рту чужой язык. Глаза Лихена дрожали, когда Джухек провел языком по рту, как будто желая полностью его поглотить.

Альфе хотелось оттащить его в другую комнату, снять с него одежду и залезть на него сверху. Он чувствовал себя непринужденно, ощущая жар, хлынувший вниз, и, когда он представил, как проникает в это мягкое, горячее тело, сводящее с ума возбуждение, заставило кровь закипеть.

Язык, который, казалось, не отпускал, был оттянут назад, и длинная струя слюны, неизвестно кому она принадлежала, оказалась между раскрытых губ. Джухёк посмотрел на Лихена, чьё дыхание стало прерывистым от поцелуя, и погладил кончиками пальцев его перепачканные слюной губы.

Ненормальное поведение Лихена, замеченное в отеле, мучительная тошнота и усталые глаза.

Когда сексуальное желание Лихена возросло, эти образы первыми пришли ему на ум, и это заставило его остановиться. Вещи, которые раньше его обычно не волновали, теперь ограничивали его поведение.

Джухёк просто подумал, что это всё потому, что Лихен плохо себя чувствует. Он впервые видел, чтобы он так страдал. Поэтому он забеспокоился.

Он отпустил талию Лихена, думая, что даст ему отдохнуть несколько дней, и он вернется в исходное состояние. Он открыл дверь и заговорил, словно подавляя жар в горле.

— Оставайся в своей комнате на выходных. В противном случае то, с чем я пытался мириться, было бы бессмысленным.

Как только эти слова были произнесены, Лихена выгнали из двери кабинета. Вышедший помощник недоверчиво уставилась на плотно закрытую дверь.

* * *

Джухек какое-то время не звал Лихена к себе. Кроме того, благодаря его пристальному вниманию к каждому приему пищи и приему лекарств перед ним, последствия грубого секса быстро отступили. Время от времени по-прежнему случались внезапные боли в желудке, но они были терпимы, поскольку были менее сильными и менее частыми.

Когда Джухёк приходил домой, он всегда клал несколько чеков, хотя у них не было секса. Когда Лихен спросил его, почему он дал это ему, он не ответил, просто уставился на него и пошел в комнату. Это был поступок, которого омега не мог понять.

Однако не похоже, что пылкое сексуальное желание Джухёка полностью исчезло. Даже если у них не было секса, вместо этого он продолжал целовать его губы несколько раз в день. Глядя на его поспешный поцелуй, который, казалось, хотел съесть его и нижнюю часть его тела, которая в одно мгновение стала твердой, это казалось довольно близким к неудовлетворению.

— Если я Вам не нравлюсь, стоит ли мне найти другого партнера?

Ему чуть не оторвали нижнюю губу, когда он спросил об этом во время поцелуя. Джухёк скривил уголки губ горящими глазами.

— Иногда кажется, что у Квон Лихена талант к умению злить.

Ему пришлось держаться довольно долго, не понимая, что он сделал не так.

Он не понимал ситуации, но для него это было хорошо. У него скоро начнется неделя течки, и даже если он принимал ингибиторы, ему лучше избегать половых контактов в это время, насколько это возможно.

Он надеялся, что тепловой цикл пройдет таким образом благополучно.

* * *

За два дня до начала течки.

Лихен последовал за Джухеком на поле для гольфа в Сонгпе. Объект, завершенный под руководством Shinwoo Construction, ждал осмотра Джухёка перед открытием несколько дней спустя.

Примерно в то время, когда машина остановилась перед зданием поля для гольфа, Лихен, сидевший на пассажирском сиденье, посмотрел в зеркало заднего вида. Как будто застыв, глаза Джухёка встретились с его глазами в зеркале.

В последнее время Джухёк смотрел на своего помощника, ничего не говоря. Его глаза не отражали того, о чем он думал. Даже во время поцелуя, если он случайно открывал глаза, глаза Джухёка смотрели на него так, словно готовы были поглотить его.

Он даже не мог спросить, почему. Потому что он был уверен, что услышит резкие или грубые слова, которые проведут черту. Вместо того, чтобы растормошить сердце Джухёка, лучше было просто отпустить его.

Когда Джухёк и Лихен вошли в здание вместе с водителем, ожидавшим в машине, они увидели приближающихся троих мужчин, как будто их ждали. Одетые в аккуратные костюмы, они вежливо поклонились Джухеку.

Среди троих мужчин мужчина средних лет представился и мягко улыбнулся.

— Я Ким Сокун, менеджер поля для гольфа. Я проведу Вас.

Он был вполне надежным человеком и с теплой улыбкой повернулся и пошел вперед в здание. Двое других мужчин остались в вестибюле и ждали, чтобы их проводить.

Внутри здание было аккуратным, как и ожидалось от нового, и было заметно, что к некоторым местам приложили немало усилий. Shinwoo Construction также построила и управляла несколькими полями для гольфа, но этот проект был более тщательным, поскольку инициативу взял на себя Джухёк, преемник компании.

Под руководством Ким Сокуна они поднимались по этажам, внимательно осматривая здание с первого этажа. Самый верхний, третий этаж, состоял в основном из помещений для отдыха или офисов.

Среди них Ким Сокун, который направился в офис менеджера, вежливо вручил Джухёку брошюру об открытии поля для гольфа, которую он подготовил заранее, и документы, по которым организовали мероприятие по открытию.

— Я скоро приготовлю чай.

Сказав это, Ким Сокун вышел на улицу, а Джухёк сел на диван в кабинете шефа. Джухёк взял открытую брошюру о поле для гольфа и взглянул на фотографию обширного участка на роскошной бумаге. Его взгляд упал на густой лес на участке.

Проснись!

Если так будет продолжаться, тебя поймают!

Он нахмурил брови, услышав юношеский голос, который внезапно раздался в его голове. В то же время на ум пришло лицо.

Нет, может ли он вообще назвать это лицом?

Единственное, что он помнил из туманного силуэта, это его глубокие синие глаза.

Когда 17 лет назад его похитили бандиты, снотворное, которые они вводили ему один за другим, доставили ему массу проблем. К тому времени, когда он очнулся, пронзившая его игла снова вызвала путаницу в его мозгу, а в памяти остались дыры о событиях примерно месячной давности.

Из-за этого он забыл то, чего никогда не должен был забывать. Обещание, однажды заключенное, никогда не должно было быть нарушено, часть разговора, который он вел с ребенком, и его лицо.

Ребенок, который улыбался ему, когда он был маленьким, когда он жил без всякой мотивации, имел сладкий аромат, который он никогда не забудет.

Его единственный партнер, его омега.

Я даже не могу вспомнить, кто моя пара.

Он стиснул зубы от разочарования. Даже если бы он забыл, кто он такой, чей он сын и как он жил до этого момента, он не должен был забыть его.

Голова у него пульсировала, он положил руку на лоб и склонил голову. Затем Лихен, стоявшая позади него, подошел ближе.

— Вы в порядке?

— Не обращай на меня внимания.

Он крепко зажмурил глаза, но ничего не улучшилось. Как обычно, он достал сигарету и сунул ее в рот. Как и ожидалось, рука Лихёна протянулась и зажгла кончик сигареты.

Его взгляд обратился к Лихену, который внезапно приблизился к нему. Когда он медленно наклонялся, темные глаза поймали его взгляд, и он не отвел свой.

Сам того не ведая, он схватил Лихена за галстук, из-за чего тот поднял голову и положил зажигалку обратно. Он вздрогнул и посмотрел в глаза директору.

— …Сиди там.

Было ли это потому, что его глаза напоминали глаза из его смутных воспоминаний? В эти дни он продолжал смотреть ему в глаза.

— Все в порядке. Менеджер скоро будет здесь, так что я буду стоять и ждать.

— Квон Лихен не только телохранитель, но и мой секретарь. Садись, когда я вежливо попрошу, не делай лишнего.

Джухек отпустил галстук и Лихен сел на диван по диагонали к нему.

Альфа положил локоть на подлокотник и посмотрел на Лихена, сжав подбородок. Он смотрел прямо перед собой, чтобы они не могли встретиться взглядом, но это не имело значения. Если бы он только мог видеть хоть немного этих глаз.

Когда он посмотрел в глаза Лихена и глубоко затянулся сигаретой, его пульсирующая голова почувствовала себя немного разбитой.

С другой стороны, Лихен почувствовал дискомфорт от настойчивого взгляда, который снова продолжился.

Было бы лучше, если бы он мог ясно объяснить ему причину.

Секретарь, получившая пристальный взгляд, хотел спросить. Его что-то беспокоило или была какая-то другая причина?

— Исполнительный директор, может быть, я…

Говорящий Лихен внезапно закрыл рот. Джухёк, который наполовину курил сигарету, нахмурился, когда Лихен замолчал.

— Если хочешь что-то сказать, говори до конца.

Но Лихен не стал продолжать говорить. Он посмотрел на сигарету Джухёка, а затем внезапно огляделся.

Что-то было странно.

Независимо от того, насколько сильным был сигаретный дым Джухёка и тесный офис, как дым мог так распространяться?

Лихен вскочил со своего места и снова оглядел офис. И он смог выяснить, откуда идет дым, который начал заполнять окрестности.

— Господин, я думаю, нам пора уходить отсюда.

Он был как обычно спокоен, но чувствовалось явное напряжение. Уже только благодаря этому Джухёк заметил, что что-то произошло, выбросил сигарету и встал. Только тогда он заметил, что внутри кабинета начальника наполняется слабый дым.

Лихен достал из кармана носовой платок, не сводя глаз с входа, откуда просачивался дым. Дым распространялся быстро, но достигал только пояса. Прежде чем вдохнуть дым, ему пришлось дышать как можно дольше.

Телохранитель, заметивший поток дыма, понял, что это был не просто дым.

— Наверное, усыпляющий газ.

В Корее можно было использовать только один вид газа. Вместо использования нервно-паралитического газа, который было трудно добыть, было бы гораздо проще использовать усыпляющий газ, чтобы усыпить их, а затем избавиться от них.

Джухёк с напряженным лицом вытащил носовой платок и прикрыл нос и рот. Он чувствовал себя грязным от усыпляющего газа, которого давно не видел. Будь то анестезия или снотворный газ, он ненавидел все, от чего у него путалась голова и он терял рассудок. Он боялся, что снова что-нибудь забудет.

— Это менеджер?

— Возможно, так оно и есть.

Прошло много времени с тех пор, как он ушел за чаем. Учитывая, что газ распылили одновременно, прицеливаясь к тому моменту, когда в офисе на третьем этаже находились только они вдвоем, это должен был быть Ким Сокун.

Он достал сотовый телефон и попытался связаться с телохранителями, ожидавшими возле поля для гольфа.

Однако скорее всего, здесь стояли глушилки, потому что связи не было.

Лихен подошел к входу и сосредоточился на звуке, приложив ухо к двери. Все еще не было слышно движения. Возможно, противник был начеку, а может, он двинулся бы с места только после того, как газ достаточно распространился. Внезапно газ заполнил всю комнату, охватив и их головы, и его зрение начало затуманиваться.

Дыханию с носовым платком был предел. Существовал также способ выпустить газ, открыв окно при закрытой двери, но он длился недолго, а при атаке противника это было так же невыгодно, как сражаться в тесноте.

— Я смогу оставаться в сознании только 10 минут или около того.

Даже если бы он как можно быстрее спустился с 3-го этажа на 1-й, выбраться за 10 минут было бы невозможно, если бы на пути были противники. И для того, чтобы усыпляющий газ растворился из комнаты, потребуется некоторое время, которое нет, и нельзя просто терпеливо подождать. Другими словами, противник явно придет к нему и Джухеку в противогазе.

Им придется сбить с ног своих противников и украсть их противогазы. Только тогда они смогут выбраться отсюда.

— Мы сбежим.

Подумав об этом, Лихён повернулся и схватил дверную ручку.

Коридор уже был полон усыпляющего газа. Он был настолько наполнен газом, что даже с близкого расстояния было трудно различить предметы.

— Я не выдержу этого даже 10 минут.

Сколько газа было распылено, чтобы усыпить только двух человек?

Убедившись, что Джухёк следует за ним, Лихен пошел вперед, не замедляя шага. Стоя у стены и пройдя немного в направлении лестницы, он вскоре услышал несколько шагов.

Вскоре сквозь газ начали проступать несколько силуэтов.

Убедившись, что противников четверо, Лихен сунул платок в карман и перестал дышать. Затем, хотя фигура противника не была полностью видна, он быстро бросился к ним.

Мужчина перед Лихеном, внезапно прыгнувший через газ, был удивлён. Телохранитель ударил мужчину ногой в живот и тут же попытался пнуть в лицо другого человека, стоящего позади него. Возможно, из-за того, что мужчину избили первым, он поднял руку, чтобы защититься, но как только его ноги коснулись пола, он упал, ударив Лихена о плечо.

Он только что сбил с ног двоих мужчин, но коротко вздохнул, потому что запыхался. Несмотря на то, что он вдохнул очень небольшое количество, он почувствовал, что у него закружилась голова. Однако Лихен выдержал это и избежал удара кулаком. Он схватил нападавшего за руки и плечи, проходя мимо его глаз, и ударил локтем в колено, а мужчина закричал.

— Ох…

Он схватил противогаз с лица мужчины со сломанной рукой и выдернул его, после чего сбил с ног кулаком в грудь. Падая, он бросил противогаз в Джухёка. Директор словил его и одел правильно, даже в дыму газа.

Как только он подтвердил, что Джухёк надел противогаз, мужчина, которого ранее толкнули в плечо, снова напал. Тем временем еще один оставшийся мужчина пытался пробежать мимо Лихена. Когда он собирался бежать к Джухеку, рука Лихена обхватила его за шею сзади.

— Агх…

Нападавший внезапно поперхнулся и Лихен толкнул мужчину с широко открытыми глазами, как будто швыряя его в сторону кого-то другого. Мужчина, который его поймал, объединил силы и бросился к Лихену. Один ударил его по лицу, а другой — ногой в бок. Лихен одновременно с этим отпрыгнул назад, чтобы уклониться от атаки, а затем сразу же упал на пол.

Он бросился в руки человека, который снова протянул кулаки к его лицу. Когда он ударил его глубоко в живот, мужчина с сильным звуком собрался пополам. Лихен схватил нападавшего за шею обеими руками и опустил колени. Линза противогаза, получившая сильный удар коленом, сломалась, и мужчина издал болезненный звук.

Глава 26

В этот же момент, когда один мужчина упал, в лицо Лихену был направлен удар ногой. Телохранитель плавно откликнулся назад, чтобы избежать его, и ударил другого мужчину по колену сзади. Колени мужчины автоматически коснулись пола, а Лихен закинул руки ему за шею.

— Ах!

Мужчина, почувствовавший боль, потерял сознание и упал вперед.

Лихен, в одно мгновение победивший четверых, снял противогаз с лица последнего упавшего человека и надел его на себя. Но даже если время без противогаза было коротким, от того, сколько вдохов он сделал, у него уже кружилась голова и норовили закрыться глаза.

Джухёк схватил его за руку, которая на мгновение задрожала.

— Ты в порядке?

— Да, я в порядке. Идемте.

Телохранитель рефлекторно ответил на вопрос директора и начал спускаться по лестнице, опасаясь окружающей обстановки. Не доходя до второго этажа, он услышал, как несколько человек бегут вверх по лестнице. Просто прислушавшись к звуку, он мог сказать, что их было не мало.

— Давай поднимемся выше и разберемся с ними.

Рядом с нервничавшим Лихеном Джухёк достал черную кожаную перчатку и надел ее.

— Это опасно. Директор должен остаться…

— Вдвоем с ними справиться легче.

Как только были произнесены эти слова, из под газа появились нападающие.

Как сказал Джухёк, сражаться на узкой лестнице было выгодней. Лестница была достаточно широкой, чтобы по ней могли пройти два человека, но независимо от того, сколько людей поднималось, ее было легко заблокировать, поэтому им приходилось иметь дело только с одним или двумя людьми за раз.

Лихену не пришлось сражаться в одиночку, потому что Джухёк, обладавший значительными навыками, объединился с ним, чтобы быстро усмирить нападавших, и вскоре после прохождения второго этажа они смогли спуститься на первый.

Как только они спустились на первый этаж, одновременно слева и справа в их сторону посыпались удары. Лихен и Джухёк уклонились от кулаков и нацелились на контратаку, но противники спрятались среди газа.

В тот момент, когда они был в состоянии повышенной готовности, острый нож задел шею Джухека. Лихен, который был на грани сознания, заблокировал Джухёка и схватил мужчину с ножом за запястье. Затем он сильно повернул запястье и согнул его.

— Ааа….

Нож выпал из его руки, и был слышен звук удара по полу. Но противник напал другим ножом.

Лихену, не заблокировавшему удар вовремя из-за газа, противник планировал нанести смертельный удар, отведя плечо и прицеливаясь в жизненно важную точку. Но незадолго до того, как нож достиг точки назначения, он резко завис в воздухе. Лихену это показалось странным, но телохранитель тут же схватил противника за другую руку с ножом и ударил запястьем о стену. Второй нож покатился по полу.

Мужчина, крепко сжавший запястье, проглотил стон и повернул колено, целясь в бок омеги. Чтобы предотвратить атаку, у Лихена не было другого выбора, кроме как отпустить запястье и присесть, чтобы защититься рукой. Тем не менее воздействие газа продолжалось, и его голова дернулась. Судя по силе, противник не выглядел как человеком с посредственными навыками.

В одно мгновение сбоку вытянулась рука и схватила противогаз Лихена. Также ворвался другой мужчина, который тут же снял его и выбросил. За этим последовали его бешеные удары ногами.

Мужчины также были хорошо обучены, как и те, кто пользовался ножами, но ловкость их движений была другой. Лихену, который задержалл дыхание и уклонялся от атаки, пришлось иметь дело сразу с двумя талантливыми людьми, так что это было тяжело. Когда еще и противогаз был снят, он начал постепенно терять сознание.

В этот момент мужчина, который дрался ногами, вынул из рук нож. Не обращая внимания на Лихена, с которым он до сих пор имел дело, он замахнулся на Джухёка. Казалось, свет в глазах Лихена, который на мгновение стал размыт, вернулся.

Он схватил мужчину с ножом за запястье и ударил кулаком по подбородку.

— Ух…

Нападающий сильно пошатнулся из-за такой жесткой атаки, и Джухёк увидев это, ударил его ногой по лицу и сбил. Как только мужчина упал, кто-то другой поднял с пола нож и пнул его. Этот нож настойчиво целился в Джухёка.

В спешке Лихен закрыл Джухёка своим телом. Затем мужчина снова вздрогнул и отступил назад.

Странно.

Лихен затаил дыхание и посмотрел на нападавшего своим затуманенным зрением.

Они явно пытались убить Джухёка. Несмотря на это, они не собирались убивать Лихена, хотя один из них мог порезать его ножом, но он заколебался и отступил. Ситуация была прямо противоположна той, что была раньше.

— Ух, кха-кха.

Газ постоянно просачивался в его легкие. Его тело пошатнулось, а зрение затуманилось. Лихену было интересно, действительно ли он услышал короткий удар сзади, а затем внезапно ему на голову надели респиратор. Когда он повернул голову, Джухёк, нахмурившись, ударил ползущего по полу мужчина.

Как только Джухёк отошел из-за спины Лихена, нападавший без колебаний взмахнул ножом. Джухёк обернулся, чтобы избежать этого и ударил мужчину по ноге каблуком ботинка. Как только противник застонал и потерял позу, он схватил респиратор за выступающую часть и трижды ударил его по лицу.

Линза респиратора разбилась, и кровь хлынула на лицо в котором она застряла. Тем не менее, Джухёк с ничего не выражающим лицом развернул корпус, целясь в спину другого человека. Мужчина почувствовал боль, как будто ему сломали спину, и с коротким криком упал на пол.

Когда Джухёк почувствовал, что от снотворного газа, попавшего в его дыхательную систему, начало распространяться головокружение, он снял противогаз со сломанной линзой с лица мужчины. Под ним появилось знакомое лицо. Он был одним из сотрудников, которые приветствовали его с Ким Сокуном, когда он вошел в здание. Опять же, было ясно, что эти трое были в одной команде с теми, кто устроил этот бунт.

Джухёк коротко кашлянул и потянулся к другому респиратору, валявшемуся на полу.

В этот момент откуда-то послышался звук. Когда Джухёк почувствовал опасность и повернул голову, Лихен быстро преградил ему путь.

— …!

Тело Лихена, блокировавшего тыл Джухёка, пошатнулось. В бедре у него застряло что-то вроде шприца с жидкостью.

— Я думал, ты собираешься меня остановить.

Этот голос был слышен сквозь противогаз, но было легко определить, кто был противником.

Ким Сокун прошел через газ, держа в руке пистолет. Судя по тому, что было воткнуто в бедро Лихена, нетрудно было понять, что это пистолет со снотворным.

Колени Лихена коснулись пола, и он упал. Ему было трудно прийти в себя из-за усыпляющего газа, а теперь он вообще не мог пошевелиться, потому что в него стреляли сильнодействующим снотворным.

Ким Сокун внезапно опустил пистолет. Затем он поднял другую руку и направил грубо сконструированный пистолет в голову Джухёка позади Лихена. Это явно был пистолет с боевыми патронами.

Лихен двигался быстрее пистолета Ким Сокуна. Несмотря на то, что в него даже выстрелили снотворным, он встал и заблокировал Джухёка, а из Ким Сокуна с закричал от злости.

Бах!

— Ха…

Тело Лихена тряслось. Ему казалось, что он вот-вот рухнет от ужасной боли в левом плече, но ему удалось справиться с этим. Его разум, потревоженный усыпляющим газом и пистолетом со снотворным, казалось, на мгновение вернулся в норму из-за боли.

В этот момент, пока Ким Сокун дрожал, держа в руках пистолет, Лихен снял респиратор, передал его Джухеку позади себя и тут же двинулся вперед. Ему казалось, что левое плечо вот-вот отвалится, но ему было все равно, он бросился вперед и быстро замахнулся ногой. Благодаря этому он смог отбросить пистолет, которым целился Ким Сокун, но у него не было другого выбора, кроме как пошатнуться, потому что снотворное начало действовать.

Ким Сокун, потерявший боевой пистолета, взял в другую руку пистолет с анестетиком и быстро выстрелил в Лихена. Он застрял в правом плече Лихена, и тот снова упал на колени от ощущения покалывания во всем теле. Если бы огнестрельное ранение в левое плечо не помогло ему проснуться, он мог бы заснуть.

Черная тень прыгнула в поле зрения Ким Сокуна, который собирался еще раз выстрелить в еще не потерявшего сознание Лихена. Джухёк в противогазе быстро взмахнул кулаком. Когда Ким Сокун, которому удалось избежать этого, нацелил пистолет с анестетиком в своей руке, Джухек схватил пистолет и ударил его коленом в челюсть.

— Ох.

Ким Сокун, потерявший второй пистолет, споткнулся, но не сразу упал, а протянул руку и сильно потянул противогаз Джухёка. Он порвался сразу, поэтому директор глубоко вдохнул усыпляющий газ. Словно собираясь упасть, он на мгновение потерял сознание, больно закусив нижнюю губу и скривив лицо.

Кулак Ким Сокуна полетел к животу Джухёка, который коротко кашлял, прикрывая рот и нос тыльной стороной ладони. Незадолго до того, как его кулак коснулся живота, Джухёк схватил его за запястье в воздухе и толкнул в сторону, перевернув тело. Затем он замахнулся локтем по лицу, в место которое ударил ранее, и упал. Поскольку его снова ударили в ту часть, которая подверглась сильному избиению, Ким Сокун отшатнулся на несколько шагов назад, возможно, на этот раз из-за сильного удара. Джухёк пнул Ким Сокуна в грудь, и тот упал на пол, как будто летел.

С ним все было в порядке, пока он не подрался с Ким Сокуном, но он вдохнул много снотворного газа, просто сражаясь с ним. Джухек постоянно кашлял и оглядывал пол в поисках респиратора, но газ был настолько рассеян, что трудно было определить, где он находится. Это также было связано с тем, что он уже надышался снотворным газом, что сильно затуманило его зрение.

Джухёк максимально задержал дыхание и подошел к Лихену, сидевшему на полу. Положив обе руки на пол, Лихён, которому было трудно дышать, пытался как-то встать. Джухёк подошел к нему и протянул руку.

— Поторопись. Давай побыстрее уйдем отсюда.

Он ненавидел снотворный газ. Джухёк почувствовал, что его настроение бесконечно грязное, схватил Лихена за руку и поднял его. Он даже не мог как следует открыть глаза и посмотрел на Лихена, который казался странным, когда тот упал, и поддержал его.

Внезапно он услышал звук чего-то быстро летящего и в то же время почувствовал жгучую боль в спине. Начиная с этого места, укол подействовал мгновенно, и все тело онемело.

Джухёк споткнулся и сел с Лихеном на пол. Эффект был настолько велик, что он задавался вопросом, как Лихен до сих пор в сознании. Директор сморщил лицо, наблюдая, как тот дрожит от спины до кончиков пальцев.

Ким Сокун вышел из-за спины Джухёка. В левой руке он держал пистолет со снотворным, а в правой – острый нож. Поняв, что он явно нацелился на Джухёка, Лихён собрал в кучу умирающее сознание и больно ударил правым кулаком по своему простреленному плечу.

— Агх!

Его кулак пропитался кровью, и боль, которая вспыхнула в его плече, заставила мысли Лихена взбодриться. Он немедленно встал и толкнул тело Ким Сокуна правым плечом. Когда Лихен начал целиться, то заколебался и схватил правой рукой заднюю часть пистолета с анестетиком Ким Сокуна, поднял левую руку, которую нельзя было использовать должным образом из-за боли, и сумел снять респиратор.

Если бы Ким Сокун взмахнул ножом в правой руке, Лихен был бы избит без проблем. Однако он не использовал правую руку так, как ожидалось.

Лихен, швырнувший противогаз подальше от Ким Сокуна, и ударил его левым кулаком по лицу. Ким Сокун легко уклонился от медленного и слабого кулака из-за простреленного плеча, попытался удержать пистолет с анестетиком, который схватил Лихен. Омега постарался ударить его как можно сильнее, но Ким Сокун был на шаг впереди, поэтому его рука с пистолетом постепенно поднималась вверх. И правая рука Ким Сокуна с ножом, обвила талию Лихена.

Ким Сокун, начавший вдыхать снотворный газ, нахмурился и улыбнулся.

— Пожалуйста, будь паинькой.

Дуло пистолета было направлено на Лихена. Он не мог заблокировать его силой, поэтому применил другую технику, но рука Лихена болела так сильно, что отдавала в спину, и он не мог выбраться. Возможно, эффект от усыпляющего газа и снотворного уже был максимальным, и терпеть боль в плече стало трудно.

В этот момент внезапно подошедший Джухёк схватил Ким Сокуна за руку с пистолетом и направил его к его шее. Вздрогнув от того, что произошло, Ким Сокун внезапно выпрыгнул из густого газа, и в шею ему были выпущены две пули с анестетиком. Два длинных шприца с жидкостью дергались на шее Ким Сокуна.

— Э-э… ху…

Шприц попал близко к мозгу, и глаза Ким Сокуна сразу закрылись, вероятно, потому, что директор попал в кровеносный сосуд. Джухёк схватил руку Ким Сокуна, которая обвивала талию Лихена, отпустил его и притянул к себе. Тело омеги упало в руки Джухёка.

Он держал Лихена одной рукой, а другой ударил Ким Сокуна по лицу. Ким Сокун был поражен сильным кулаком альфы и потерял сознание. Он больше не мог встать из-за двух пуль со снотворным, застрявших в его шее, и усыпляющего газа.

— Ху…

Джухёк, убежденный, что Ким Сокун не проснется, снова споткнулся. Некоторое время назад он думал, что Лихен в опасности, поэтому он мог встать и сражаться, не теряя сознания, но теперь из-за шприца он не мог нормально двигаться.

И снова Лихен, болтавшаяся у него на руках, чувствовал себя плохо. Должно быть, в него ударили две пули со снотворным и он вдохнул гораздо больше снотворного газа, но он все еще не отключился. Возможно, это произошло из-за боли от огнестрельного ранения в плечо, но ему все же пришлось признать свою моральную силу.

На мгновение у него закружилась голова. Джухёк сел, опустив колени на пол. Его ноги были парализованы, и он не мог нормально двигаться.

— Так…

Он был сонным, и его разум был затуманен. Все его тело было расслабленным и тяжелым, как будто оно ему не принадлежало.

Воспоминания о том дне всплывали в его памяти. Это было лишь смутное воспоминание, но он помнил неприятные ощущения, от которых его тело растягивалось, как мокрая вата, и детский голос. От ужасных воспоминаний о том дне у Джухёка похолодело тело.

Теплая энергия окутала тело альфы. Как будто это было естественно, Лихен положил руку Джухёка себе на плечо и обхватил за талию. Несмотря на то, что ему было бы трудно удерживать собственное тело, он безрассудно поддержал Джухёка и медленно двинулся вперёд.

Джухёк, который уже находился в состоянии близком к обмороку, испытал странное чувство, когда посмотрел на лицо Лихена, поддерживающего его во время ходьбы. Озноб, окутавший его тело, исчез в никуда, и все, что осталось, — это появление Лихена, перекрывающее воспоминания того дня.

Точно так же, как тогда. В это время маленький ребенок лет десяти с трудом поддерживал его и шел дальше. Несмотря на то, что он мог бы сбежать в одиночку, ребенок проявлял настойчивость. Он шел и шел в густой темноте, где не мог видеть ни на дюйм впереди, как усыпляющий газ вокруг него.

Сквозь размытое зрение были видны ясные глаза Лихена. Казалось, его веки вот-вот сомкнутся, но он смотрел прямо перед собой.

Почему его партнер, лицо которого он даже не может вспомнить, продолжал появляться перед ним?

Джухеку пришло на время закрыть глаза.

— Если мы пройдем немного дальше… Потому… сохраняй спокойствие…

Слабый голос Лихена, казавшийся напряженным, щекотал его уши. Если бы они вышли на улицу, они были бы освобождены от газа, поэтому он, должно быть, говорил это, но в своем уже ошеломленном уме он думал о смутном воспоминании, которое не было реальностью.

Он добрался до входа в здание при поддержке Лихена. Датчик на входе распознал человека, и вскоре дверь открылась автоматически. Усыпляющий газ, запертый внутри здания, начал распространяться и рассеиваться. Яркий полуденный свет сквозь рассеивающийся усыпляющий газ мешал размытому зрению Джухёка.

В отличие от того дня, нигде не было темноты.

Джухёк, в глазах которого на мгновение загорелся яркий свет, потерял сознание.

Лихен почувствовал, что тело, которое он поддерживал, стало тяжелее, а ноги пошатнулись.

— Ха…

В конце концов он не выдержал и упал на колени на землю. Лихен уложил Джухека на траву, тяжело дыша, огляделся вокруг еще не расслабившимися глазами. Снаружи здания, помимо машины Джухёка, были припаркованы два черных фургона, но, учитывая, что никто не вышел, казалось, что все были внутри здания.

Когда напряжение спало, его глаза закрылись, а тело потеряло силу.

Еще нет…

Лихен, который собирался упасть, едва сумел удержаться на земле обеими руками. Его левое плечо сильно болело из-за напряжения, но от этого он почувствовал себя лучше.

Он вытащил снотворные пули, застрявшие в его теле и спине Джухёка, но все еще не ослабил бдительность.

Джухёк был бы в опасности, если бы в здание прибыла еще одна банда этих людей. Они явно пытались убить Джухёка.

Омега несколько раз чуть не упал и споткнулся, но сумел подняться, с ошеломляющей скоростью пошел к машине Джухёка. Когда он открыл переднюю пассажирскую дверь, водитель находился в глубоком сне со шприцом, застрявшим в его руке.

Лихен, который пару раз покачал головой, чтобы не потерять сознание, потянулся к водителю и порылся во внутреннем кармане его пиджака. Глядя на экран сотового телефона, который он держал в руке, кажется, что всю дорогу сюда сотовая связь заглушена.

Глава 27

Лихен снял у водителя чехол с сотового телефона, который уже был порядком изношен. Внутри был виден спрятанный плоский квадратик размером с костяшку пальца. Он поднял его, бросил на бетонный пол и сломал каблуком ботинка.

Это был сигнальный чип, предназначенный для радиопомех и отправки сигнала в случае возникновения чрезвычайной ситуации. Сигнал был отключен, поэтому телохранители, ожидающие снаружи объекта, прибудут немедленно.

Как и ожидалось, издалека было замечено подъезжающее к месту происшествия черное транспортное средство. И только после того, как он убедился в этом, то почувствовал облегчение.

С трудом он приблизился к Джухеку. Лихен посмотрел на директора, который все еще был без сознания, и рухнул на землю. Телохранитель смотрел на лицо альфы и не узнавал его таким.

Ли Джухёк был человеком, который не только забыл обещание, который уже заключил с ним, но и нарушил его. Когда он это осознал, ему показалось, что земля рухнула. Но как оказалось, снаружи все было в порядке. Было важно, чтобы он был в безопасности, и если он хотел, чтобы Лихен забыл его и будет от этого счастлив, то омега был уверен, что похоронит это глубоко в своем сердце. Лихен пытался забыть все воспоминания и обещания с ним.

Тем не менее, Джухёк несколько раз подвергался различным опасностям после инцидента, который произошел когда он был моложе, и это был не единственный раз, когда он подвергался совершенно несправедливым препятствиям в своей работе. Он также узнал, что по большей части это работа его сводного брата Ли Шихуна и матери Ан Сохи.

Хотя Лихен знал, что у Джухека есть еще один партнер, обещание, которое промыло мозги его инстинктам, будоражило омегу. Даже если он попытался отвернуться, мысль о том, что Джухёк в опасности, эхом отдавалась в его голове ослепительным светом.

Сожаление, которое невозможно было поколебать, даже если он подал бы в отставку, издавало странный звук и царапало его внутренности. И этот звук напомнил ему о обещании и заставил Лихена пошевелиться.

Срок контракта был коротким, но если он устранит содержащиеся для альфы факторы риска, ему больше не придется беспокоиться о безопасности Джухёка. Если бы это произошло, его тело, которое двигалось, чтобы защитить своего партнера, стало бы немного спокойнее.

«…Я отличаюсь от хёна».

В затуманенных глазах Лихена, когда он смотрел на Джухёка, читалось негодование. Даже если он не сможет его вспомнить, он сохранит обещание, который заключил.

— После этого…

Возможно, он никогда больше не предстанет перед ним как «Квон Лихен».

Он вздрогнул и отвернулся. Потеряв силы в теле, он упал на бок. Омега лежал на холодной земле, в его глазах было запечатлено лицо спящего Джухёка. Даже во время обморока его имя отдавалось болью.

Его глаза медленно закрылись. Послышался звук остановившейся машины и шаги двух мужчин. Вскоре его тело было поднято раньше Джухека.

— Ты в порядке?!

Он почти потерял сознание, но когда мужчины подняли верхнюю часть его тела, боль пронзила его левое плечо, и его глаза мгновенно открылись. Телохранитель прижал платком текущую из его левого плеча кровь, чтобы остановить кровотечение. Из его рта вырвался стон от мучительной боли.

— Что случилось?!

— …Усыпляющий газ. Дважды… Мне дали снотворное во время воздействия газа… Я получил огнестрельное ранение в левое плечо…

Едва он объяснил, задыхаясь, телохранитель нахмурился и сделал суровое лицо.

— Я немедленно отвезу тебя в больницу.

— Со мной все в порядке… просто потому, что… Давай уедем отсюда…заглушки…

Им придется найти глушители и выключить их, чтобы связаться с другими телохранителями, но они не смогут войти в здание с таким количеством усыпляющего газа и ходить по нему без противогаза. Сначала им нужно покинуть поле и отправиться в место, где есть связь.

Лихен сосредоточился на здании, наполненном усыпляющим газом.

— Люди в здании… Поймайте их всех и проверьте.

— Все в порядке. Я немедленно вызову другую команду.

— … Исполнительный директор Ли Джухёк не знает.

— Конечно.

Телохранитель кивнул и крепко сжал тело Лихена. Другой мужчина поддерживал Джухёка и поднимал его.

Лихен смог успокоиться только после того, как увидел, как мужчина несет Джухёка к машине.

* * *

Прошел целый день, прежде чем Джухёк снова открыл глаза.

Когда он очнулся в спальне известной университетской больницы, связанной с компанией, первое, что он сделал, это попытался найти Лихена. Как только он услышал, что тот находится в другой частной палате, сразу же попытался туда попасть. Были некоторые затяжные последствия действия усыпляющего газа и анестетиков, из-за которых он пошатнулся, но это не помешало ему ходить.

Когда он вошел в больничную палату в сопровождении телохранителей, он увидел Лихена, спящего, как мертвый, на белой кровати. У него был бледный цвет лица, как у трупа, а на руке у него был прикреплена капельница, от которой его сердце странно трепетало.

Джухёк, встав рядом с кроватью, вытянув длинные ноги, внимательно следил за состоянием своего помощника, до боли в глазах. Под рубашкой, которую он разорвал, было видно левое плечо, перевязанное бинтом. Когда он подумал, что это то место, где Лихена ранили, он нахмурился.

К счастью, кроме этой серьезной травмы обошлось без других травм. В этот самый момент в двери со стуком появился пожилой мужчина-врач заведующий больницей, ведя за собой нескольких других врачей. Когда брови Джухёка дернулись от большого количества людей, директор больницы жестом показал остальным и попросил их выйти в коридор.

Когда все врачи, кроме заведующего больницей, вышли, слева и справа от входа встали два телохранителя, как бы охраняющие внутреннюю часть больничной палаты. Врач встал перед Джухеком и вежливо поклонился.

— Я директор больницы Ким…

— Хорошо, как этот человек?

Мало того, что его имя было написано на халате, который он носил, Джухёк знал, кто он такой. Альфа, прервавший представление, указал на Лихена и спросил.

Директор больницы вздрогнул и взглянул на телохранителей, стоящих у входа. Вскоре он с улыбкой ответил на вопрос Джухёка.

— Лечение прошло хорошо. Если он отдохнет так несколько дней, проблем в будущем не будет. Однако ему потребуется некоторое время, чтобы прийти в себя, поскольку он глубоко вдохнул усыпляющий газ и получил сильную дозу снотворного.

Услышав вежливые слова директора больницы, альфа почувствовал небольшое облегчение.

— Я забираю его домой. Подготовьте процесс прямо сейчас.

— Что? Но…

Джухёк сморщил лицо и яростно уставился на директора больницы.

— В любом случае, на его жизнь это никак не повлияет, и через какое-то время он очнется, верно?

Директор больницы заметно нервничал и покачал головой. Казалось, он каждый раз переводил взгляд на телохранителей.

— Это так, но… Если есть возможность, лучше бы его еще немного подлечили в больнице…

— Я позвоню врачу и пролечу его. Надеюсь, вы не возражаете и сделаете это быстро.

Глава больницы, который хранил молчание из-за ужасающей атмосферы, склонил голову, тем самым говоря, что он понял.

Главный врач ушел, как только получил инструкции, после вошла медсестра и вынула капельницу, связанную с Лихеном. Джухёк жестом пригласил двух телохранителей, стоящих у входа, подойти поближе.

— Мы возвращаемся в пентхаус. Перемещайте его осторожно.

Помня об этом, он взглянул на Лихена. Одеяло было снято, и его взгляд привлек полуразвязанный верх больничной формы. Когда его верхняя часть тела была медленно поднята руками телохранителя, передняя часть рубашки спала ниже. Джухёк слегка наморщил лоб и оттолкнул телохранителя.

— Уйди с дороги и подожди в машине.

Альфа застегнул открыл вырез больничной формы, все это время держа Лихена на руках.

Вес этого мужчины, ощущаемый на руках, оказался намного легче, чем ожидалось. Когда Джухек понял, что все это время он защищал его этим телом, у него возникло странное чувство. Это снова и снова напоминало ему кого-то.

* * *

Однажды 17 лет назад подул холодный ветер.

Шорох.

Он остановился, испуганный звуком шагов по листьям. Мальчик поднял голову с очень серьезным лицом, не соответствующим возрасту, ему только что исполнилось десять. Прямо перед ним располагалась большая вилла, которую можно было бы назвать великолепной, а на террасе сидел мальчишка, на вид напоминающий подростка.

П.П: здесь и далее, одного из ребят я буду называть мальчиком, а другого мальчишкой, для того, чтобы вы не путались, чьи это реплики. Автор не говорит нам, кто есть кто, так что никаких имен, в этой сцене нет.

Мальчишка, который, должно быть, был кому-то старшим братом, сидел в старинном деревянном кресле-качалке и читал книгу. Лицо его, смотрящее на книгу, было безжизненным и холодным. Было такое ощущение, будто перед ним стояла невидимая стена, с которой даже взрослому человеку было нелегко поговорить.

Он медленно вытянул остановившуюся ногу. Мальчик изменил позу и быстро, но не торопясь, подошел к зданию, обращая внимание на звук шагов, чтобы максимально не шуметь. В пределах видимости мальчишки в кресле он спрятался в тени рядом со зданием и постепенно приближался к террасе, чтобы сократить расстояние.

Он дошел до начала ограды. Теперь все, что ему нужно было сделать, это развернуться и выпрыгнуть. Тогда другой мальчишка, вероятно, удивился бы.

Пока он думал об этом, мальчишка первым открыл рот.

— Выходи, потому что я тебя услышал. Я не удивлен.

Он был поражен спокойными словами мальчишки, затем пожал плечами и вышел. С каких это пор он знал?

Когда он поднял голову и надул губы, мальчишка закрыл книгу и встретился с ним взглядом. На его губах была улыбка, а лицо было живым и теплым.

Мальчишка протянул руку, как бы приглашая его. Опущенные плечи распрямились, словно до этого их уронили, и он поднялся на террасу, подойдя к нему, как хорошо выдрессированная собака.

— Ты сегодня пришел рано.

Он схватил мальчика за руку и поджал губы.

— Разве ты не сказал, что хочешь меня видеть, и не велел мне прийти пораньше?

Он хмыкнул и потянул мальчишку за руку. Он задавался вопросом, можно ли так легко услышать его тело, которое двигалось бесшумно, затем повернулся и сел на колени мальчишки. Он обнял его за плечи и похлопал по щеке.

— Наш хен так много спит, поэтому, даже если я попросил его прийти пораньше, я думал, что он придет только к обеду.

— Ой, не называй меня так.

Когда он услышал слова «наш хен», то отвернул голову и покраснел. Это было похоже на детское имя, поэтому оно просто напоминало ему о разнице в возрасте с ним. Конечно, это правда, что он был ребенком, которому еще было 10 лет, но он становился выше, так как все еще рос. Он вырос таким же и быстро сравняется с ростом мальчишки, но с ним все равно обращались как с ребенком.

— Почему? Это выражение привязанности, тебе это не нравится?

Мальчишка поникшим голосом поднял брови. Вздрогнув, он покачал головой. Он не знал, что сделает такое выражение лица.

— Нет, не то чтобы мне не нравится…

Когда он в недоумении быстро выплюнул эти слова, глаза мальчишки снова красиво изогнулись.

— Действительно? Тогда я буду часто тебя так звать.

— Эм-м-м…

Он думал, что мальчишка его дразнит, но его голова замерла, когда тот обнял его. Свежесть, с которой не мог сравниться даже густой лес, быстро вошла в легкие и приятно окутала голову.

Мальчишка, уткнувшись лицом в затылок, глубоко вздохнул. Обхватившие его руки слегка дрожали, и он обнимал их спокойно и томно, как расслабленный человек.

— Так приятно…

Бормотание мальчишки заставило его почувствовать себя неловко. Как и другие альфы и омеги, он не знал, каков его собственный запах, но думал, что он будет очень сладким, потому что этот аромат ему очень нравился.

Он чувствовал это каждый раз, когда они встречались, мальчишке нравилось вдыхать его запах, уткнувшись лицом в затылок. Естественно, альфе и омеге, заключившим между собой обещание, было приятно ощущать запах друг друга, но он казался необычным. Бывали случаи, когда он держал его вот так и целый час вдыхал его запах.

Когда он безучастно вдыхал освежающий аромат мальчика, его теплые, мягкие губы коснулись его затылка.

— Наш хен, когда ты вырастешь, тебе придется запечатлеться со мной. Ты знаешь, что это значит?

Он подтвердил это, несколько раз поцеловав его в бледный затылок.

Чтобы стать настоящей парой мальчику, ему придется укусить его за затылок и поставить на нем метку. Однако эффект метки становился эффективным только после подросткового возраста, когда феромон полностью стабилизировался после взрослой жизни. Он сможет почувствовать только запах своего альфы, а не чьего-либо еще, и тревожный цикл феромонов, называемый течкой, исчезнет.

Он не знал, почему так нервничал по поводу обещания, но хотя мальчик ничего не сказал, даже после заданного вопроса, мальчишка не настаивал на ответе. Возможно, поэтому он и рассердился.

— Я не знаю. Ты даже не сказал мне своего имени.

После того, как мальчик произнес это в слух, мальчишка похлопал его по спине, как бы утешая.

— Я боюсь, что если что-то случится, ты тоже будешь втянут в это.

На горькие слова мальчишки он отстранился от него и сделал серьезное лицо.

— Я сказал, что защищу тебя, не так ли? Я хорошо умею драться.

Но мальчик только рассмеялся.

— Я знаю, что наш хен хорош в бою. Но если ты где-нибудь вмешаешься и пострадаешь, думаю, я не смогу этого вынести.

— Но почему ты даже не говоришь мне своего имени?

Мальчишка похлопал его по голове и улыбнулся.

— Пока можешь звать меня Хён.

— Это не имя.

Мальчик сделал обеспокоенное лицо, продолжая отводить взгляд и сморщив рот.

— Тогда давай сделаем так. Если наш Хен придет ко мне в гости еще десять раз, я скажу тебе свое имя.

Он посмотрел на мальчика сверкающими глазами. В его глазах не было ни насмешки, ни лжи.

— Действительно?

— Да.

— Я уговорю отца и нуну приехать еще десять раз в кратчайшие сроки. Я буду приходить каждые выходные.

— Хорошо. Я буду ждать.

Улыбка естественным образом расползлась по его губам. Ему придется посетить виллу десять раз, но он задавался вопросом, что произойдет. Если он продолжал гнуть свою линию, нуна сдавалась и приводила его сюда. Но он не мог пропустить школу, поэтому даже если бы это было возможно только на выходных, 5 недель должно хватить.

Имя. Что его так беспокоило?

Он протянул руки и крепко обнял мальчишку. Свежесть его запаха была очень приятной.

Как звали мальчишку? Что он был за человек? Как он жил?

Единственное, что он решил сказать ему, это свое имя, но и этого было достаточно. С этого момента он сможет знакомиться с мальчишкой шаг за шагом.

День десятого визита, которого он ждал.

Это был день, когда он впервые сдержал свое обещание и день, когда он потерял свой любимый аромат.

* * *

— Ух…

Старый сон исчез в одно мгновение. Лихен открыл глаза с жутковатым ощущением, будто его насильно вытащили из него, и увидел знакомый потолок.

— Почему здесь…

Это было знакомо, но это была не его комната. Он медленно моргнул и отвел взгляд в сторону, глядя на потолок. Затем, чуть подальше, он увидел диван и стол, более знакомый, чем потолок. На столе лежала сложенные пачки сигарет, числом легко превышающее десять.

Именно тогда он понял, что эта комната была спальней Джухёка.

Лихен, который собирался встать с широко открытыми глазами, проглотил стон от боли, которую почувствовал в левом плече, и снова упал плашмя. Его плечо болело так сильно, что он даже не мог нормально двигаться. Его конечности казались в тысячу раз тяжелее, чем обычно.

Он лежал неподвижно и пытался привести в порядок свой затуманенный мозг. Он начал вспоминать одно за другим то, что он испытал в здании поля для гольфа. Именно тогда он понял, что причина того, почему его тело было таким тяжелым, заключалась в остатках снотворного, оставшихся в его теле.

Но сколько бы он ни думал об этом, он не мог понять, почему лежит в спальне Джухёка. Разве не правильно было лежать в больничной палате или на своей скромной односпальной кровати?

Лихен, лежал затаив дыхание, и внезапно заметив, что его тело стало горячим. Он поднял правую руку, приложил ее к лицу и коснулся шеи сзади. И снова его тело было горячее, чем обычно.

Лихен притихнув, надеялся только на то, что повышение температуры произошло из-за огнестрельного ранения.

— Как долго я спал?

Его глаза сильно дрожали. Не обращая внимания на боль в левом плече, он с трудом поднял верхнюю часть тела. Ему казалось, что плечо вот-вот отвалится, но он стиснул зубы и выдержал это.

Нет.

Началась течка.

Прошло совсем немного времени с тех пор, как он начал чувствовать теплой цикл своего тела, но запах феромона Джухёка, оставленный в спальне, уже начинал заставлять его сердце биться как сумасшедшее.

Ингибиторы. Ему следует принять ингибитор прямо сейчас.

Ингибиторы феромонов для блокировки цикла обычно принимались за день до начала цикла. Он подавлял феромон перед течкой, чтобы цикл мог пройти спокойно.

Однако уже начавшуюся течку не удалось полностью подавить даже ингибиторами. Тем не менее, Лихен попытался его найти.

Джухёк этого не заметит, потому что запаха не было, но он подвергнется воздействию сильного феромона доминирующей омеги и у него начнется нежелательный гон. Чтобы предотвратить это, даже при использовании ингибиторов количество феромонов нужно было максимально снизить. Если Джухёк вдруг сойдет с ума во время гона, поймает его и кончит внутрь, существовала вероятность того, что он мог забеременеть.

Нет. это… Абсолютно нет.

Одно это было бы очевидным ядом для них обоих.

В голове Лихена была только мысль о том, что ему придется съесть ингибитор в своей комнате.

Встав с кровати, он еле-еле сумев контролировать свое слабое тело, подошел к двери. В тот момент, когда он глубоко вздохнул и попытался повернуть дверную ручку, раздался звук.

Клац.

Дверь открылась еще до того, как он успел к ней прикоснуться.

— Куда ты идешь?

Джухёк, которого, по его мнению, ему следует избегать, стоял перед разгорячённым Лихеном.

Альфа посмотрел на него, напрягшегося от их встречи, и заметил, что его состояние было странным. Лихен был бледен тогда, когда спал, но теперь его лицо было таким же красным, как у человека, который то заходил, то выходил из сауны, а его шея и ключицы были видны сквозь рубашку.

Глава 28

Джухек смотрел на Лихена, который напрягся при виде него, и понял, что тот в странном состоянии. Помощник был бледен, когда спал, но теперь раскраснелся не только на лице, но и на шее и ключицах, которые виднелись сквозь рубашку, словно человек только что вошел и вышел из горячей ванны.

Рука Джухека потянулась к его лицу.

— Тебя, наверное, лихорадит от раны...

Как только рука коснулась лица, Лихен вздрогнул и сделал полшага назад, избегая ее, а его глаза в замешательстве забегали туда-сюда.

— Я... я в порядке.

Альфа нахмурил брови, глядя на странное поведение Лихена. Его явно лихорадило, он дрожал и с его нехарактерно тревожными глазами он совсем не выглядел здоровым.

— Ложись, я позову врача.

— Нет, нет.... Я в порядке, простите.

Почувствовав, как дрожит голос Лихена, Джухек вспомнил слова доктора.

"Он вдохнул слишком много усыпляющего газа, и сильное снотворное могло шокировать мозг. У него может быть временное паническое расстройство или ухудшение памяти, так что даже если он очнется, нам придется держать его под успокоительными несколько дней»

Паника и проблемы с памятью - это то, что нельзя было игнорировать. Джухек, сам страдавший от них в детстве, прекрасно знал, насколько ужасными они могут быть.

Почувствовав замешательство Лихена, директор схватил его за руку. Его разгоряченное тело яростно вздрогнуло, но только после этого на его лице появилось выражение.

Смущение, тревога, растерянность.

Джухек  понял, что Ли Хён чувствует то же самое, что и он сам после того случая в прошлом, и не мог этого допустить.

Было ли это чувство общности или это потому, что он защищал его ценой своей жизни?

Если не он... то, возможно, это потому, что они продолжают все время находиться рядом.

— Я возвращаюсь в свою комнату, не обращайте на меня внимания.

— Не обращать внимания?

Рука Джухека прикоснулась к горячей щеке Лихена. Ладонь обожгло, и он почувствовал легкую дрожь.

— У тебя такой вид, будто ты сейчас упадешь.

— Я в порядке.

Отведя руку от лица, Лихен протиснулся мимо альфы, чтобы выйти из комнаты. Джухек коротко щелкнул языком и вдруг заключил его в объятия.

Он почувствовал, как тело мужчины заметно задрожало.

Подойдя к своей кровати и уложив Лихена, Джухек посмотрел на него сверху вниз и предупреждающе сказал.

— Ты болен, лежи.

Лихен, глядя на него горячими глазами, беспокойно покачнулся.

Джухек никогда не был в комнате своего помощника, но смутно представляет, какая она. Он видел его комнату через щель, когда телохранитель приходил и уходил, и там было темно и душно, хотя свет явно горел. Он помнит лишь несколько предметов мебели в небольшой комнате, которая могла использоваться как гардеробная.

В тот раз, после инцидента, произошедшего 17 лет назад, Джухек был заперт в комнате, похожей на ту, которую сейчас занимает Лихен. На его глазах погиб его партнер, и люди отца, спасшие его, сказали то же самое. Он видел труп десятилетнего ребенка.

Он знал это, но отрицал и впадал в ярость. В его памяти о партнере образовались дыры, и от шока, вызванного невозможностью принять это, он впал в бред.

Джухек несколько раз убегал из дома, чтобы найти лес, где потерял своего партнера. Каждый раз, когда его ловили и возвращали, отец запирал его в маленькой темной комнате. С ним обращались как с душевнобольным.

Он не хотел помещать Лихена в такую комнату. У него и так психическое расстройство и глубокий шрам, а если он останется в такой темной комнате, то наверняка заболеет.

На лице Лихена мелькнула растерянность. Он не знаю, о чем думает директор, но, по крайней мере, знал, что он испытывает душевные муки. Джухек видел, как на Лихена проецируется его прошлое, а сверху накладывается смутное отражение того самого партнера.

Как только Лихен осознал это, его сердце рухнуло. Сердцебиение участилось, и он задрожал от волнения.

Все, о чем он мог думать, - это о том, как бы поскорее отделаться от Джухека, который смотрел на него тяжелым взглядом. Ему нужно пойти в свою комнату и принять ингибитор, а потом придумать какой-нибудь предлог, чтобы остаться в своей комнате и притвориться мертвым на день, и все будет в порядке.

Но тело разогревалось, и он не знал, сможет ли оттолкнуть альфу, пока у меня нет сил. Даже когда он был здоров, Джухек был сильнее.

Свежий запах феромонов альфы был почти невыносим.

— …

Внезапно феромоны Джухека громко запульсировали, и Лихен увидел, как замерцали его глаза, когда он посмотрел на него сверху вниз, предчувствуя опасность.

Цикл течкм вот-вот должен был начаться.

Воздействие сильных омега-феромонов Лихена уже вывело феромоны Джухека из равновесия. Колебания феромонов, вызванные внезапным началом цикла, были настолько сильными, что Лихен был вынужден перестать дышать.

Джухек был заметно взволнован изменениями в своем теле. Его голова билась в такт сердцебиению, он чувствовал, как бурлит кровь и нагревается тело. Феромоны альфы, которые были приглушены, быстро начали неконтролируемо расти.

Это было очевидное начало цикла гона.  Джухек не мог понять, почему это произошло так внезапно.

Существует множество причин внезапного возникновения гона. Он мог принять стимулятор, подвергнуться воздействию большого количества феромонов от доминирующего омеги в период течки, или же это может быть дисбаланс в его организме.

При использовании стимуляторов обычно проходит около 30 минут после приема, прежде чем наступает гон. Но в последний раз он пил кофе час назад. Этот триггер не подходил из-за временных рамок.

Не похоже, что он подвергся воздействию феромонов редкого доминантного омеги. Мало того, что доминантные омеги вообще редкость, но если бы он оказался рядом с кем-то, кто находится в тепловом цикле, он бы ни за что не смог не почувствовать его запах.

В общем, это был вопрос баланса. Джухек подозревал, что усыпляющий газ и снотворное вывели его организм из равновесия, что привело к быстрому наступлению цикла, и таких примеров было предостаточно.

Альфа глубоко вздохнул, крепко сжав кулаки.

Ему уже хотелось наброситься на Лихена, сорвать с него одежду и зарыться своей горячей голой плотью глубоко в него, и после недели воздержания от ежедневных занятий сексом это желание было настолько сильным, что у него разболелась голова.

В прежние времена Джухеку было бы все равно, в каком Лихен состоянии.

Он не только пострадал от того, что бросился спасать его, но у него, вероятно, приступы паники и проблемы с памятью. Помощник выглядит слабым, и у него жар от ран.

И самое главная проблема была в глазах Лихена.

— Проклятье.

Глаза Лихена и партнера директора совпадали, словно они одно целое. Вот почему альфа не мог исполнить свое желание.

Джухек сел на кровать со сморщенным лицом. Ему нужно было как-то выбраться из этой комнаты. Он вызовет врача, чтобы он осмотрел Лихена и дал Джухеку ингибиторы. Он не был уверен, что это сработает, ведь он уже был в середине гона, но он не хотел приглашать к себе другого партнера.

— Я позвоню доктору, а ты оставайся на месте.

С этими словами он начал вставать с кровати, но тут его схватили за руку, и он вздрогнул, почувствовав, как место, где его обхватила рука Лихена, напряглось.

Лихен должен был остановить Джухека. Если придет доктор, он может узнать, в каком он состоянии. Если окажется, что это всего лишь симптом течки, а он просто не пахнет, но при этом является чистым омегой, это будет очень плохо.

Пока же он должен был оставаться рядом с Джухеком. Если его отстранят, все, над чем он работал, будет разрушено. Он исполнял обязанности его секретаря и кое-что понимал во внутреннем устройстве компании, в том числе и в конструкции Shinwoo Group, но он не сможет этого делать, если они узнают, что он омега.

Но теперь, когда он пойман, он не знал, что сказать. Когда Джухек оглянулся, его глаза наполняются пугающим жаром.

Лихен не знал, какое оправдание придумать, чтобы сказать ему, что не надо вызывать врача, поэтому колебался, но вдруг Джухек схватил его за затылок и прижался губами.

— Хмф...!

Освежающий аромат слюны Джухека захватил рот омеги, а его горячий язык, такой же яростный, схватил другой язык, втянул его и стал двигаться по нему. Заостренный кончик языка скреб по всей поверхности рта, как по картине, вызывая сильнейшее возбуждение, от которого омега вздрагивал. Когда язык прошелся по внутренней стороне ровных зубов и погладил их, Лихен издал неконтролируемый стон.

Не успел  Лихен опомниться, как его рука оказалась на рубашке Джухека у его груди, и он погрузился в глубокий поцелуй. Альфа снова и снова впивался в его губы, словно не желая отпускать его.

Рука Джухека ласкала грудь Лихена. Он провел рукой по его груди через рубашку и легонько поддразнил соски, заставив его тело затрепетать. Ему понравилось, как они встали после нескольких царапин и стимуляции.

— Ха…

Сладкий вздох вырвался между их целующимися губами. Когда Джухек погладил его соски тканью и стимулировал их, дыхание Лихена стало более рваным. Рука директора медленно скользила вниз, и не успел он опомниться, как оказался у начала ног Лихена.

— Дыши.

Глаза Лихена расширились, и он крепко сжал рубашку Джухека у своей груди. Наконец Джухек открыл рот и осторожно присосался к губам омеги, перепачканным слюной.

— Квон Лихен.

Джухек негромко позвал.

—Правильно ли я поступаю, если сдерживаю себя или делать то, что хочу?

Глаза Лихена дико затрепетали от вопроса Джухека, и он зажал себе рот. Как будто он должен был дать ему ответ, а потом покончить с ним.

Когда Лихен, задыхаясь, не смог ответить, Джухек отвел взгляд и убрал руку. Он знал, что начинается цикл гона, но сейчас не мог уйти отсюда. Все, о чем он мог думать, - это держаться за этого мужчину.

Его горячая плоть и сладкие поцелуи манили Джухека, но он был пациентом с огнестрельным ранением в плечо. Анестезия еще не отошла, и он едва мог использовать свои силы. Он никак не мог использовать такого человека.

— … Отдохни.

С этими словами он встал с кровати и направился к двери. Джухек думал только о том, как поскорее выбраться из этой комнаты.

— Угх…

Болезненный стон Лихена остановил его на месте. Быстро повернув голову, он увидел то, как он, держась рукой за поврежденное левое плечо, пытался подняться.

— Что ты делаешь?

Директор подошел и схватил Лихена, когда он пытался подняться, удерживая его на месте.

— Хмпф!

Он вздрогнул от прикосновения альфы и дернулся. Джухек остановил руку, проверяя, не задел ли он рану. Его секретарь задохнулся и посмотрел на него покрасневшими глазами.

— Хаа...директор…

Лихен услышал собственный голос. Его сердце билось так быстро, что было почти больно. Казалось, все его чувства были сосредоточены на нем.

— Ах…

Лихен перекатился на правую сторону тела Джухека и присел. Его покрасневшая линия челюсти и открытый вырез привлекали внимание.

— Успакойся.

Джухек пожевал внутреннюю сторону рта, борясь с желанием сделать движение. Он остановился, не дотянувшись до руки Лихена, и прижал одну ладонь ко лбу.

— Сильно болит?

Директора били ножом и чуть не убили, но никогда не стреляли, поэтому он не знал, насколько это больно.

Рука Лихена, который тяжело дышал, медленно двигалась, пока не достигла его поясницы.

Джухек застыл на месте. То ли от лихорадки, то ли еще от чего, но глаза помощника были мутными и сонными, словно он не в себе. Столкнувшись с этим, Джухек не мог усидеть на месте.

— Ах…

Глаза Лихена расширились. Рука Джухека легла на тыльную сторону его руки, которая с тревогой терлась о штаны, и крепко прижала его. Он настойчиво потер свои выпирающие штаны рукой Ли Хена.

— Ах, да…

— Хаа... Квон Лихен, что с тобой сегодня не так? Почему ты ведешь себя как озабоченный омега?

Лихен, который был почти вне себя от радости, при слове "озабоченный омега" сглотнул, и его глаза дернулись, когда он понял, что делает. Он быстро отдернул руку от члена Джухека, который, казалось, кричал о том, чтобы он кончит прямо сейчас.

— Нет, нет, нет, я... я думаю, что жар... я думаю, что я немного сошел с ума на секунду, простите.

Заметно смутившись, он еще больше отодвинулся. Глаза Джухека расширились от его защитного поведения.

Если бы он так выглядел с самого начала, то повернулся бы и вышел из комнаты. Он бы влепил себе пощечину, чтобы он очнулся от ступора и задумался, какого черта он делает с больным человеком, о чем раньше никогда бы не подумал.

Но альфа этого не сделал. Непривычность появления Лихена и связанная с этим спешка привели Джухека в замешательство.

Пока он лежал, глаза Лихена то горели, то мутнели. Дыхание стало учащенным, хотя он ничего не делал.

— Это просто лихорадка? Что-то не так.

Глаза Джухека подозрительно расширились, и он потянулся к шее Лихена. Тот вздрогнул от прикосновения.

Странно.

Даже если он и чувствительный, то слишком.

Джухёк внезапно наклонил свое лицо к затылку Квон Лихена. Он глубоко вдохнул, когда их губы оказались достаточно близко, чтобы соприкоснуться. Директор почувствовал приятный запах его тела, но не более того.

Он приблизил нос к его затылку, где, по слухам, находилась феромонная железа, и вдохнул, но феромонов не почувствовал, хотя симптомы были похожи на тепловой цикл омеги.

Это не может быть омега.

Джухек изучил прошлое Лихена и видел подробные медицинские отчеты о его недавних визитах в больницу. Он также проверил университетскую больницу, где его ненадолго госпитализировали.

Квон Лихен был бетой.

Неудивительно. Он был с ним весь день, кроме сна, и все, что чувствовал, - это запах его тела, такой же приглушенный, как и его лице, а не сладкий аромат омеги. Он спокойно находился рядом с его старыми партнерами, когда прямо рядом с ним происходил половой акт, а когда они занимаются сексом, он так спокоен, как будто вообще не чувствует феромонов альфы.

Но самым убедительным доказательством было то, что у него с ним была эякуляция. Он не знал, потому ли, что он крайне неохотно шел на это, но с омегами у меня никогда не бывало оргазма. Как бы ловко они ни пытались скрыть свои феромоны, тело Джухека, словно детектор, знало, кто они такие.

Он даже кончал в Лихена, так что это не может быть омега.

Может, это проблемы с психикой?

Это все, о чем он мог думать. Джухек раньше страдал от психических расстройств, включая галлюцинации и бред. Он не мог утверждать, что это не так, но наверное, это более вероятно, чем нет.

Джухек нежно погладил затылок Лихена, пытаясь успокоить феромоны, насколько это возможно. В ответ он громко застонал и пробурчал.

— Квон Лихен что я могу для тебя сделать?

Голос альфы был на удивление мягким и проникал в сознание, а Лихен, подняв голову, увидел, что тот смотрит на него мутными глазами.

— Хочешь, я вызову врача или...

Рука Джухека скользнула вниз от затылка, проследила линию плеча и пощекотала выступающую ключицу. Этого оказалось достаточно, чтобы он застонал от удовольствия. Одного прикосновения было достаточно, чтобы заставить его сверхчувствительное тело затрепетать.

Джухек больше ничего не сказал, лишь встретил взгляд Лихена, в котором, казалось, сгущался жар.

Глаза телохранителя, наполненные смятением, внезапно потеряли фокус, когда он протянул правую руку и схватил директора за шею, притягивая его к себе и целуя.

Их поцелуй был страстным, словно они наконец-то попробовали долгожданный плод. Их языки переплелись, потекла слюна. Их хрипы и стоны смешивались со сладкими стонами Лихена.

Джухек предупредил, болезненно покусывая губы.

— ...Это твой выбор.

Глава 29

— Хочешь, я вызову врача или...

Рука Джухека скользнула вниз от затылка, проследила линию плеча и пощекотала выступающую ключицу. Этого оказалось достаточно, чтобы он застонал от удовольствия. Одного прикосновения было достаточно, чтобы заставить его сверхчувствительное тело затрепетать.

Джухек больше ничего не сказал, лишь встретил взгляд Лихена, в котором, казалось, сгущался жар.

Глаза телохранителя, наполненные смятением, внезапно потеряли фокус, когда он протянул правую руку и схватил директора за шею, притягивая его к себе и целуя.

Их поцелуй был страстным, словно они наконец-то попробовали долгожданный плод. Их языки переплелись, потекла слюна. Их хрипы и стоны смешивались со сладкими стонами Лихена.

Джухек предупредил, болезненно покусывая губы.

— ...Это твой выбор.

С этими словами он зарылся губами в шею Лихёна. Когда он лизнул горячую нежную плоть, сердце его дрогнуло, а дыхание изменилось. Альфа приник губами к шее и стал посасывать и покусывать, вызывая неконтролируемый стон.

Джухёк еще несколько раз втянул губами тонкую кожу, глядя на ярко-красный след. Он испытывал странное удовлетворение от того, что оставил след, который безошибочно принадлежал ему.

Облизывая следы, директор вдруг забеспокоился о травме плеча Лихена. Каким бы безумным ни было его возбуждение, он не думал, что раненое плечо выдержит, если он будет так же сильно двигаться, как во время предыдущего секса.

Когда Лихен лег на спину, Джухек забрался на него сверху, оставив свободное место, и расстегнул пуговицы на рубашке, намереваясь оставить ее спереди открытой, чтобы не пришлось использовать травмированное плечо для полного снятия одежды.

Но жар тела другого мужчины под расстегнутой рубашкой сводил альфу с ума. Он почувствовал под ней твердость, от которой захотелось раздвинуть ноги Лихена. Если бы не бинты на рубашке, которые постоянно привлекали внимание, он бы так и сделал.

Феромоны начали бушевать все яростнее. Он пытался подавить их, зная, что это усугубит раны Лихена, но инстинкты действовали на него как наркотик.

С каких это пор его волнует такое? Нужно просто взять свое.

К моменту, как Джухек едва подавив свои инстинкты, омега потянулся к нему, его глаза заблестели, а лицо полностью расслабилось. Лихен попытался пошевелить левой рукой, словно забыл о травме, но директор быстро схватил его за запястье и сжал. Тем временем правая рука Лихена коснулась лица альфы. Его прикосновения были осторожными, словно он хотел прочувствовать каждый сантиметр кожи.

Джухек почувствовал, как его сердце, бешено бьющееся от волнения, приятно заколотилось. Он был в странном восторге, хотя Лихен лишь нежно касался его лица. Это было настолько странное чувство, что он не могу передать его словами.

Изо рта Лихена вырвался тоненький звук.

Он был слишком слаб, чтобы разобрать, но по какой-то причине бушующие феромоны постепенно утихали, а инстинкты, управлявшие его головой, успокаивались. Как будто феромоны понимали слова Лихена, хотя Джухек их не понимал.

Странное чувство. Конечно, это был цикл гона, но он никогда не чувствовал себя так спокойно. Как будто все чувства в теле были сосредоточены на мужчине снизу.

В предыдущие циклы, независимо от того, кто и сколько у него было партнеров, он должен был трахать их, чтобы высвободить свою инстинкты. Но даже тогда альфа не мог достичь кульминации, и ему приходилось снова и снова трахать и мастурбировать, его нервы были на пределе, и он чувствовал себя диким животным. Так же было, когда он впервые обнял Лихена.

Но теперь что-то изменилось. Словно буйная лошадь, встретившая своего хозяина, он успокоился, и вместо того, чтобы вцепиться в Лихена, первой его мыслью было поделиться с ним теплом, плоть к плоти.

Джухек накрыл руку Лихена, обхватившую его лицо, и держал ее, целуя каждый палец. Здесь не было сексуального подтекста, просто инстинктивный поцелуй его горячих пальцев и тыльной стороны ладони, который уловил дрожь Лихена. Ощущения были настолько приятными, что по позвоночнику пробежали мурашки.

Джухёк опустил лицо к телу Лихена. Когда он поцеловал и лизнул его грудь, спина телохранителя выгнулась, и он издал стон. Почувствовав реакцию, альфа ощутил приятное возбуждение, как будто это он ласкал его, а не наоборот.

Руки Джухека спустились к пояснице Лихена. Он взял в рот небольшой бугорок на его груди и слегка потер переднюю часть брюк.

— Ха!

Лицо Лихена исказилось, и из него вырвался неудержимый стон. Джухёк перекатывал его соски во рту, стимулируя член в брюках, не причиняя ему боли. Он застонал, прикусив затвердевший сосок. Альфа щелкал его кончиком языка, ускоряя движения рукой, трущейся о низ, и реакция Лихена была мгновенная и бурная.

Его спина выгнулась дугой, а тело забилось в конвульсиях. Член дернулся несколько раз, пока он чувствовал руку Джухека.

Тело Лихена обмякло, но член по-прежнему оставался набухшим и не желал опускаться.

Джухек расстегнул ремень Лихена, стянул с него брюки и сбросил их на кровать. Он увидел, что его трусы стали мокрыми от предъэякулянта. Ощущение, что нижнее белье пропитано спермой, было еще более эротичным, чем когда он кончал голым.

Джухек также стянул с Лихена трусы. При этом обнаружился твердый пенис, покрытый спермой. Как только он увидел светлую кожу, липкую от белой спермы, то почувствовал жжение внизу. Альфа схватил только что эякулировавший пенис, который все еще был твердым.

— Ах!

Спина Лихена молниеносно выгнулась дугой, когда он почувствовал стимуляцию от члена. Он только что кончил, поэтому его реакция была еще более чувствительной.

Руки Джухека схватили ноги телохранителя и потянули его вверх. Затем он ввел палец в дырочку и сильно надавил.

— Соси...!

Тело Лихена обмякло, когда он сжал его дырочку. Джухек боролся с желанием войти в него, чувствуя его в своей руке и видя выражение милого лица Лихена. Первое, что пришло в голову Джухеку, это желание трахнуть его.

Из-за неосторожного секса в прошлые разы, дырочка Лихена так и не успела зажить. После нескольких раундов у него потекла кровь. Но Джухек не придавал эту значение, так как у Лихена, вовлеченного в это, было спокойное лицо.

Но сейчас все было иначе. Джухек нервничал, что дырочка Лихена порвется, хотя сам был уже на пределе и его член грозил лопнуть в штанах.

Альфа взял гель с прикроватной тумбочки, выдавил его и провел рукой по маленькому отверстию, заставив Лихена вздрогнуть от холода. Гель сделал мокрую дырочку мягче.

Одной рукой он осторожно приподнял верхнюю часть тела своего помощника так, чтобы его правое плечо прислонилось к нему, но при этом обхватил его за спину, чтобы удержать левую руку, зная, что если он покачнется, то повредит травмированное левое плечо.

Откинувшись на бок в объятиях директора, Лихен ткнулся лицом в его грудь, как будто ему не терпелось. Разумом омеги овладела похоть, и он думал только о том, как хочет, чтобы кто-нибудь как можно скорее сделал что-нибудь с этим горячим, возбужденным телом.

Все еще держа Лихена на руках, Джухек снова потянулся к его дырочке. Один палец, дразнивший вход, мягко скользнул внутрь.

— Ммм…ха...

Длинные пальцы Джухека лениво скользили внутри Лихена. Он даже не касался простаты, но одного ощущения движения по внутренней стенки было достаточно, чтобы заставить омегу затрепетать.

— …Ааа.

Палец коснулся чувствительной точки глубоко внутри Лихена, и он поднял голову, а его расфокусированные глаза расширились. Одного прикосновения было достаточно, чтобы по его телу прокатилась волна удовольствия. Пальцы Джухека снова лениво и твердо надавили на это место.

— Хмф!

Тело Лихена подпрыгнуло. Из его рта вырывались задыхающиеся вздохи и стоны, когда в него снова медленно тыкались. Правая рука мужчины вцепилась в рубашку Джухека у его груди, пока он тяжело дышал.

Джухек просунул в дырочку еще один палец. Медленными толчками он раздвигал пальцы изнутри. Каждый раз дырочка плотно прижималась, отказываясь отпускать их, и Лихен стонал и извивался.

Примерно через три пальца он почувствовал, как отверстие сопротивляется. Гель сделал дырочку очень скользкой и липкой внутри, но двигаться было все равно трудно.

Джухек знал, что он узкий, но не настолько, и неудивительно, что она порвалась, когда тот засунул только три пальца, которые никогда не были больше, чем его член, в эту крошечную дырочку, даже не расслабив ее как следует.

— Хмф...быстрее…

Лихен со слезами на глазах торопил Джухека, пока тот растягивал горячие внутренние стенки. Альфа чуть не вышел из себя при виде похотливого лица Лихена, но не оттолкнул его, лишь подергивая уголками глаз.

— Не беспокойся, я начну после того, как достаточно растяну.

Лихен сделал строгое лицо, как будто ему не понравились слова директора, но потом поднял голову и прижался губами к его. Лихен полулежал и обнимал его, поэтому, даже вытянув голову, Джухек не мог видеть его лица.

Когда Джухек понял, что пытается сделать Лихен, то издал стон и опустил свое лицо к нему. Когда их губы оказались на расстоянии прикосновения, Лихен, как кошка, облизал губы директора. Он слегка присосался к губам, словно в нетерпении, и прикусил их, не причиняя боли. Возможно, это был неосознанный акт вожделения, но его хватило, чтобы у Джухека кровь прилила к позвоночнику и закружилась голова.

— Если ты не ослабишь хватку, то только навредишь себе.

Не слушая предупреждения директора, Лихен повторил свою мольбу с полностью открытыми глазами.

— Засунь это внутрь…быстрее…

Лихен прижался лицом к груди Джухека, в его голосе слышалось отчаяние. Альфе хотелось перевернуть его на спину и наброситься на него, но Джухек сдержался, растягивая и разжимая пальцы в тесноте.

Лихен вздрогнул и застонал от нахлынувших на него ощущений. Его эрегированный член несколько раз дернулся, из него потекла липкая прозрачная жидкость, и глаза Джухека затрепетали от внутреннего конфликта.

Вскоре палец альфы начал настойчиво и быстро тыкаться в простату Лихена.

Омега дергался и стонал. Его реакция была настолько бурной, что он напряг бы плечи, если бы Джухек не схватил его за левую руку и не удержал.

— Ааах…

Прошло совсем немного времени, и член Лихена запульсировал и эякулировал. Его ноги подкосились, а спина выгибалась от каждого выплеска спермы.

Джухек чувствовал, как его внутренности подергиваются сквозь пальцы, и больше не мог сдерживаться. Оргазм достаточно расслабил его внутри, и он решил, что теперь все будет хорошо.

Он перевернул Лихена на спину. Раздвинув его ноги, он встал между ними и расстегнул молнию на своих брюках, доставая свой член. Мысль о том, чтобы вставить член в Лихена, возбудила его еще больше.

Возможно, из-за того, что его первый секс с Лихеном был грубым, ему не хотелось использовать с ним презерватив. Торопясь поскорее приступить к делу, Джухек мысленно вернулся в Пусан.

Он сидел в ванной с усталыми глазами, а директор велел Лихену раздвинуть ноги, чтобы тот мог выскрести сперму. Внезапно он понял, с чем боролся.

Теперь он беспокоится о нем.

Ругая себя за странное поведение, он потянулся за презервативами, лежавшими на тумбочке вместе с гелем. Взяв один из них, он рванул ртом обертку и торопливо надел его. Затем плотно прижал головку к дырочке Квон Лихена.

Но не смог протолкнуть член внутрь. Даже когда он достаточно расслабил Лихена, то почувствовал его сильное сопротивление.

Он сейчас порвется.

Голова шла кругом, было странно и раздражающе беспокоиться о каждой мелочи. Был ли он когда-нибудь так спокоен и осторожен во время цикла гона, когда его возбуждение парализовало весь разум?

— Поторопись…

Лихен задыхался и смотрел на Джухека между своих ног, его глаза наполнились слезами.

— Мне все равно, что будет... просто... вставь его... быстрее.

Джухек услышал звук чего-то ломающегося у себя в голове.

Толстый член начал проталкиваться внутрь. Заплаканные глаза Лихена широко раскрылись, а руки вцепились в простыни.

— Ааааах…

Твердая плоть заполнила внутренности Лихена. Он чувствовал, как его теснят и заставляют раскрывать внутренности. Это было почти больно, но пока что это была просто стимуляция. Джухёк не спешил двигаться дальше, хотя он все равно проскользнул внутрь без труда.

— Черт!

Член Джухека коснулся его простаты. Колени Лихена затряслись, он почувствовал, что его зрение меркнет. Несмотря на то, что это было лишь мимолетное прикосновение, стимуляция была настолько сильной, что нижняя часть тела напряглась.

Почувствовав, как напряглись его бедра и ноги, Джухек зарылся губами во внутреннюю поверхность бедра Лихена. Он щекотно лизнул его, затем глубоко всосал кожу, и его дрожащие ноги расслабились. Руками альфа обхватил бедра Лихена и сжал их, чтобы расслабить мышцы. Его член, который, казалось, остановился, снова погрузился внутрь. Он еще не вошел до конца, но уже чувствовал, как его головка касается стенки.

— Ха…еще…

Лихен вздрогнул и перевёл взгляд на Джухека.

Чувство наполненности внутри него было таким приятным, что он не мог не хотеть, чтобы оно было глубже, полнее, и он призывал Джухёка продолжать, потому что его член определенно был способен войти глубже.

— Глубже...

Цикл течки завладел возбуждением Лихена, и все, о чем он мог думать - это о том, как ему хочется чувствовать себя лучше.

— Проникни… в меня глубже...

Джухёк негромко выругался, услышав призыв Лихена. Он пытался сдерживать себя, потому что знал, что если будет делать это слишком сильно, то рана станет еще хуже, но он не мог поверить, что его соблазняет такой сладкий голос.

— Я едва сдерживаю безумное желание оттрахать тебя по полной, но Квон Лихен действительно…

И все же он еще немного продвинулась в его глубины, как того и хотел Лихен. Его пышущая жаром грудь подпрыгивала вверх-вниз.

Глаза Лихена вспыхнули, и он содрогнулся от удовольствия, охватившего его тело. Несмотря на то, что внутри него был только член Джухека, безумное чувство наслаждения пронеслось в его сознании.

Альфа почувствовал, что кончит, как только весь окажется внутри Лихена. Он не думал, что сможет сдержаться во внутренних стенках, которые были горячее и туже, чем обычно.

Но больше, чем внутренние стенки, его беспокоило лицо Лихена. Он не мог оторвать глаз от его лица, которое было полностью покрыто похотью.

Джухек медленно двигал членом, темп был уже не таким быстрым, как раньше. Вместо этого он сильно прижимался к простате Лихена, когда входил в него, и глубоко вдавливался под корень, перед тем как выйти.

Толчки, которые могли бы быть болезненными, были намеренно замедлены, чтобы Лихен получал удовольствие долго и равномерно, без лишних рывков.

Но этого было недостаточно. Во время течки, когда его возбуждение достигло пика, ему нужен был более жесткий и быстрый секс, и даже когда он чувствовал, как его голова туманится от удовольствия, он тянулся к своему члену. Он хотел кончать снова и снова.

Не успел он дотянуться до него, как рука Джухека перехватила его.

— Хмф!

— Хочешь продолжить?

Джухек спросил, и Лихен снова и снова кивал. Он хотел выкачать из члена все до последней капли тепла.

Альфа схватил руку Лихена и быстро отдернул ее. Он словно пытался замедлить свои толчки, одновременно заставляя Лихена двигаться быстрее.

— Ух! Ахх!

Спина Лихена выгнулась дугой, внутренние стенки напряглись, и Джухеку отчаянно захотелось вонзиться в дырочку еще сильнее, чувствуя приближающее чувство эякуляции, но он сдержался.

— Ха…

Бедра Лихена напряглись, и из его члена вырвалась новая порция спермы. Внутренние стенки плотно сжались, прижимаясь к члену Джухёка.

Альфа посмотрел на член Лихена в своей руке, потом на свой. Он только что кончил, поэтому был очень чувствителен, и реакция Лихена была довольно бурной.

Он все время пытался подергать верхней частью тела, и Джухек одной рукой мягко надавил на его грудь. Толчки были медленными, а рука, державшая его член, двигалась быстро.

Лихен почувствовал, что его зрение, затуманенное слезами, несколько раз прояснилось. От прилива удовольствия и стимуляции снизу его мозг перестал функционировать. Ощущение жжения изнутри сосуществовало с почти умопомрачительным удовольствием внутри его тела.

Что-то поднялось из глубины его тела. Оно находилось у основания его члена, готовое в любой момент вырваться наружу. Джухек чувствовал, как пенис Лихена подергивался, словно собираясь что-то выпустить, хотя он только что эякулировал.

Рука Джухёка задвигалась быстрее. Тело Лихена, которое не могло двигаться, так как было прижато рукой к груди, дергалось, как у человека, которого бьет озноб. Вскоре его член изверг из себя прозрачную воду, не похожую на сперму.

— Хааа…

Лихен опустил лицо и расширил глаза. Вместо груди и плеч у него вздымалась спина. Давящая ощущение в груди передавало пульсирующую энергию изнутри.

Джухек не убирал руку, наблюдая за тем, как дергается и чувствует себя Лихен. Каждый раз, когда он брал член и сжимал его, из него вырывалась прозрачная вода, забрызгивая грудь Лихена и тыльную сторону руки Джухека, который держал его.

Альфа испытал непередаваемое чувство удовлетворения, когда теплая вода пропитала тыльную сторону его руки, и почувствовал, как его член напрягся еще сильнее, чем при эякуляции.

Ему хотелось трахаться как сумасшедшему.

Входить и выходить так медленно, как сейчас, Джухек никогда раньше так не делал. Может быть, поэтому, благодаря плотным внутренним стенкам, ему удалось дойти до грани кульминации, но не до того момента, когда он эякулировал.

Лихен протянул руку к Джухёку. Как будто для того, чтобы схватить его.

Глаза Лихена, поглощенные похотью и наслаждением, впились в глаза альфы.

— Больше…

Джухёк наклонился и накрыл Лихена своим телом. Их лица оказались достаточно близко, чтобы поцеловаться.

— Что еще я могу для тебя сделать?

Слезящиеся глаза Лихена встретились с глазами Джухёка.

— Сделай так, чтобы я почувствовал себя... лучше....

Он был словно загипнотизирован.

Джухек уставился на него так, словно его держали в плену глаза его помощника. Он не мог отвести от него взгляд.

— ...Я сделаю это, если ты окажешь мне услугу.

На слова Джухека Лихен слегка кивнул. Все, чего он хотел, - это ощутить в себе эту горячую плоть, чтобы она впилась в него изо всех сил. Может быть, все дело в том, что его голова была полна похоти, но ему казалось, что это единственный способ снять щекотку внутри него и жар в теле, и он готов на все ради этого.

— Зови меня хён...

Глаза Джухёка слабо затрепетали. Он явно о ком-то думал, и его взгляд завораживал Лихена.

— Я буду трахать тебя столько раз, сколько ты захочешь. Назови меня так…

Глаза Лихена медленно закрылись и открылись.

— …Хен…

Это было всего лишь одно слово. Воздух в комнате изменился, когда он произнес то единственное слово, которое хотел Джухек. Феромоны альфы приятно пахли.

Директор притянул Лихёна к себе и обнял. Он обнимал его так крепко, как только мог, не напрягая плечо.

— А-а!

Лихен издал пронзительный вопль, почувствовав быстрый и сильный толчок снизу. Джухек резко дернулся несколько раз.

— Хмф, ах! Хаа…

Их грудь и животы прижались друг к другу. Джухек ввел свой большой член глубоко в Лихена и погладил его по уху.

— Продолжай называть меня хеном.

— Ух! Хён...хмм, ммм...

— Продолжай называть меня... Продолжай меня так называть…

Он провел кончиком языка по мочке уха Лихена и с силой лизнул ее. Ошеломленный омега отвечал на просьбы Джухека, несколько раз между стонами произнося нужные слова.

— Хён, ах, ха...язык, ах, хён...

— Ха, больше! Еще…

Снизу доносились звуки ударов плоти о плоть, а сверху - стоны и слово "хён".

Джухёк завороженно слизывал слезы с глаз Лихена, целуя его веки и повторяя снова и снова, чтобы убедиться, что он не остановится.

— Не останавливайся... продолжай называть меня хён…

— Хён, ух…ах…

Альфа чувствовал, как горячая жидкость выплескивается между их соприкасающимися животами. Из-за сжатия внутренних стенок Джухек не смог сдержаться и тоже кончил. Он эякулировал, прижимаясь к Лихену так, словно не хотел его отпускать, и тут же снова задвигался. Как будто и не было семяизвержения, твердый член Джухека, не замедляясь, входил и выходил из Лихена.

Омега содрогнулся от нахлынувших ощущений: по позвоночнику побежали мурашки, голова заболела, но он не мог отвлечься от удовольствия, которое бушевало в его теле.

— Хееен…

Уголки рта Джухека слегка приподнялись, когда слова механически потекли изо рта Лихена. Его глаза, теперь такие же мутные, как и у его помощника, светились ярким светом, как ничто другое в мире.

— Да.

Уголки глаз Джухёка дернулись, и глаза наполнились влагой. Он заговорил с размытой фигурой, наложенной на лицо Лихена, его голос был успокаивающим и приятным.

— …Хорошо, Хен-а.

Глава 30

После окончания продолжительного секса Джухёк сразу же позвонил своему врачу. Прибыв в пентхаус, хорошо одетый мужчина лет 50 вежливо поклонился Джухёку. Директор принял его приветствие и жестом пригласил следовать за ним.

Доктор недоумевал, зачем Джухек так внезапно вызвал врача, если он выглядел таким здоровым.

Но вскоре он все выяснил. Вскоре он понял, что это не из-за Джухека.

Его удивляло, что в спальне альфы лежит кто-то еще. Он сразу узнал в нем Квон Лихёна, телохранителя и секретаря Джухёка, хотя и не понимал, почему тот занимает его спальню.

И дело не столько в том, что Лихён лежит в постели, сколько в угрюмости альфы.

— Не может…

Доктор, откинув покрывало, и потерял дар речи. И дело не в том, что мужчина лежал в постели в одном лишь халате. Халат был распахнут, начиная от основания шеи и заканчивая ногами, которые были покрыты синяками. Лечащий врач знал, что это значит.

Его иногда вызывали для лечения партнеров, получивших травмы внизу. Так как Джухёк был жестким и не очень любил прелюдии, было немало случаев разрывов внизу после долгих часов бурного секса. Поэтому он невольно узнал стиль секса директора Ли Джухека.

Удивительно, что этот альфа выбрал в качестве партнера Квон Лихена, а не известного актера или айдола, и что он оставил на нем такие четкие следы, что даже лаской это назвать было неловко.

Джухёк затушил сигарету и посмотрел на Лихена со стороны врача.

— Делай то, что должна делать, быстро, не думай ни о чем другом.

Суровое предупреждение Джухека заставило доктора покачать головой. Ему не понравилось выражение его лица.

Доктор расстегнул переднюю пуговицу халата, чтобы осмотреть состояние Лихена. Его грудь и живот, как и все остальное тело, покрыты отметинами.

Затем в поле зрения врача попало левое плечо телохранителя. Оно было перевязано довольно толстым бинтом, поэтому не выглядело как обычная рана.

— Что случилось с его плечом?

— В него стреляли.

— ...Что?

Доктор ошарашено оглянулся на Джухека, который сидел на диване с сигаретой во рту.

— Огнестрельное ранение. Он вернулся из больницы два дня назад.

Доктор почувствовал холодок при упоминании слова "ранение". Огнестрельные ранения в Корее были редкостью. Даже оружие в Корее было редкостью, а огнестрельные ранения - еще большей. Он давно не видел пациентов с огнестрельными ранениями, поэтому нервничал.

После секса Лихена с Джухеком, доктор ожидал, что грубое поведение приведет к тому, что состояние ранения ухудшится. Но когда он снял халат и размотал бинты, то обнаружилось лишь небольшое количество крови и шрам.

Неужели это он?

Если бы Джухек действительно занимался с ним сексом, все бы так не закончилось, но следы были слишком очевидны, чтобы подумать, что он этого не сделал.

Доктор покачал головой, спина горела, пока Джухек продолжал смотреть на него. Под пронзительным взглядом директора, доктор быстро открыл свою сумку.

Перевязав плечо Лихена и наложив свежую марлевую повязку, лечащий врач отозвал Джухека.

— Я должен Вам кое-что сказать.

— …

— Как Вам уже говорили в больнице, ему нужно соблюдать постельный режим. Ему нельзя делать никаких физических упражнений, никаких.

Доктор сделал особое ударение на слове "физические упражнения". Джухек недоверчиво нахмурил брови, но больше ничего не сказал и поднес сигарету ко рту.

— А еще табак - это яд для пациентов.

В этот момент сигарета директора с шумом зажглась. Джухек нахмурил брови и уставился на доктора, но тот был уверен, что сказал то, что должен был сказать как врач. В конце концов альфа раздраженно стряхнул сигарету в пепельницу.

На этот раз, как и в случае с предыдущими партнерами, доктор задрал ноги Лихена и развел их в стороны, чтобы проверить, в каком состоянии они находятся. Джухек появился у него за спиной и прорычал.

— Не надо туда заглядывать.

Доктор вздрогнул от резкого голоса, прозвучавшего словно нож у его горла. Он опустил глаза и отступил в сторону, а Джухек снова выпрямил ноги Лихена и запахнул растрепанный халат.

— Оставьте ему несколько питательных таблеток и приходите каждый день, чтобы проверить его.

Доктор моргнул, его глаза расширились, когда директор натянул одеяло на тело Лихена и пристально посмотрел на него. Наконец, доктор вновь обрел самообладание и склонил голову.

— Да. Понял.

Врач поставил капельницу и изучил лицо Лихена. Он никогда не видел, чтобы Джухек так сильно заботился о своем парнере, даже если это его секретарь или телохранитель. Для него это было невероятно.

Воткнув иглу в тыльную сторону левой руки Лихена и прикрепив питательный раствор к стойке у кровати, доктор быстро ушел, не выдержав хмурого взгляда директора.

Джухек сел в кровати и уставился на крепко спящего Лихена, не в силах оторвать взгляд от его лица.

«Хён, ах… ха...»

Слово "хён", которым Лихен назвал его накануне, все еще звучало в его сердце.

«...Да, Хён-а»

Джухек назвал имя своего погибшего партнера. Глаза Лихена были так похожи на его глаза.

Джухёк протянул руку и осторожно потер уголок глаза Лихена. Проблема была в этих глазах. Эти глаза были похожи на глаза его партнера.

Джухек долго не отрывал взгляда от его уголков глаз.

* * *

— Ммм…

Лихен тихонько застонал и открыл глаза. Он с трудом поднял тяжелые веки и увидел потолок спальни Джухёка.

Омега медленно моргнул.

Когда он уснул?

Лихен в замешательстве покрутил головой. Он даже не знал, когда заснул и что произошло.

Последнее, что он помнил, это то, что он была в спальне Джухёка, как и сейчас, и столкнулся с ним, когда выходил за дверь.

О чем они говорили....

Чем больше Лихен пытался вспомнить, тем сильнее кружилась голова.

«Ложись спать, я вызову врача»

«Нет, нет.... Я в порядке, простите»

Он смутно помнил свой разговор с Джухеком. Кажется, Лихен пыталась выбраться из комнаты альфы, когда наступила течка, но остальное осталось в памяти.

Течка…?

Лихен вернулся к реальности. Он спал и не принял вовремя ингибитор, в результате чего наступил цикл течки, а когда он пошел в свою комнату, чтобы принять ингибитор позже, его остановил Джухек, подвергнувшийся воздействию феромонов Лихена, в результате чего наступил гон.

Проблема в том, что именно во время этого цикла воспоминания улетучились.

Лихен удивлённо вскочил на ноги, а затем заскрипел зубами от мучительной боли в левом плече.

— Ты в порядке?

Внезапный голос заставил его подпрыгнуть и дернуть плечом. Он повернул голову в сторону источника и увидел Джухека, сидящего на диване с суровым лицом.

Сердце Лихена учащенно забилось.

Его ведь не могли поймать?

Нет. Этого не может быть.

Вся информация о Квон Лихене говорит о том, что он бета. У него не было запаха, поэтому никто не мог заподозрить в нем омегу.

Тем не менее, он не мог не чувствовать себя неловко. На глазах  Джухека он только что прошел через такой цикл возбуждения, какого еще не было.

Несмотря на внешнее выражение, он нервничал, думая, не сделал ли она что-то не так. Отсутствие памяти расстраивало и беспокоило.

Но было и кое-что еще, о чем стоило беспокоиться.

— ...Господин управляющий директор.

Лихен старался говорить как можно спокойнее.

—Я... я спал с Вами?

Лицо Джухека исказилось, когда он подошел к кровати. На мгновение он уставился на Лихена, словно подбирая слова, а затем потянулся к его груди. Его рука зацепилась за переднюю часть халата Лихена и потянула его в сторону. Когда омега посмотрел вниз, его взгляд напрягся, и стало видно состояние его тела: красные пятна по всему телу, словно клеймо, шокировали его.

Он не мог вспомнить, но был уверен, что занимался сексом с Джухеком во время течки, а в течке оказался из-за него. Что значит...

Лихен сухо сглотнул и просунул руку между своих ног. Его пальцы кончиками нащупали набухшую дырочку.

— Не волнуйся, я использовал презерватив.

Первым заговорил Джухек, заметив, что Лихен трогает свою дырочку через халат, и ему стало заметно легче, как будто напряжение спало.

— Разве ты не помнишь?

Рука Джухека коснулась лица Лихена. Он ошеломленно посмотрил на него.

— Я помню, что ты делал и говорил мне вчера...

Он наклонил голову и погладил Лихена по щеке.

— Ты не помнишь?

Глаза Джухёка глубоко запали.

Лихен потерял дар речи, и ему не составило труда догадаться, что это значит.

— Будет лучше, если ты не вспомнишь.

Это был неожиданный порыв, но имя, которое он никогда никому не открывал, имя ребенка, которого он оставил тихо спать в глубине своего сердца, он назвал им Лихена.

Он чувствовал себя виноватым за то, что назвал имя своего погибшего партнера кому-то другому и обнял его. Не перед Лихеном, а перед своим партнером.

«Прости меня за это, Хён.»

Он думал, что уже привык к ностальгии, но все еще не мог забыть взгляд Лихена накануне.

Лихен поднял взгляд на Джухёка, который по-прежнему смотрел на него запавшими глазами, и постарался как можно лучше скрыть свое замешательство.

Раньше у него никогда не было провалов в памяти во время течки. Конечно, он никогда не вступал ни с кем в половой контакт во время цикла, так что, конечно, это было естественно, но даже когда он провел три дня и три ночи, продолжая стонать, потому что не мог выпустить свою похоть, он был в порядке. Судя по тому, что он не спал, должно быть, у него был секс с Джухеком в течение дня или около того, но он был в смятении, потому что впервые за время своего цикла Лихен высвободил свое возбуждение.

Голова шла кругом, и он даже не представлял, насколько тревожно будет, если ему сотрут память. Лихен не знал, почему Джухек оставил столько следов на его теле и почему они пользовались презервативом. Более того, если бы он сделал то, что сделал, то под ним не было бы настолько небольшой припухлости, а его поврежденное плечо не двигалось бы так хорошо, как сейчас.

Почему?

Он не помнил, поэтому все, что ему приходит в голову, - это слово "почему". Несмотря на бесстрастное выражение лица, глаза Лихена не могли скрыть его замешательства.

— Я сделал что-то неподобающее?

Джухек со вздохом сел на кровать, наблюдая за тем, как Лихен не может ничего вспомнить.

— Тебе не нужно пытаться вспомнить.

Услышав это, он почувствовал себя еще более неловко. Словно заметив это, Джухек заговорил.

— То, что случилось вчера с Квон Лихеном, было вызвано исключительно его лихорадкой и помутнением рассудка. Я в то же время чувствовал себя не очень хорошо, поэтому у меня и случился гон.

Услышав слова Джухека, Лихен снова почувствовал облегчение. Джухек не знал, что он омега, и что именно он стал причиной появления гона.

Но многие вопросы остались. Он задавался вопросом, не заметил ли Джухек смазки, которая должна была выделиться во время течки, и почему Джухек не обошелся с ним сурово, хотя он и был в цикле гона.

Нет, не это его больше всего интересует...

Почему он до сих пор в спальне Джухека? Даже с капельницей.

Рука Джухека потянулась к шраму. Лихен заметно вздрогнул и прикрыл правой рукой затылок. Это был инстинктивный жест.

Это было рефлекторное действие, возникшее из ниоткуда, и альфа увидел, как лицо Лихена покраснело от смущения. Рука Джухёка все еще оставалась рядом с его затылком. Глаза директора уловили детали реакции Лихена.

— Когда ты успел пораниться?

До сих пор он даже не замечал шрама на его затылке, а теперь спрашивал о нем так, будто интересовался Лихеном, а не своим сексуальным партнером. От одного этого факта сердце заколотилось как бешеное.

Лихену стало интересно, заметит ли он.

Что это шрам от его спасения.

Глава 31

Джухек вряд ли об этом узнает, но он надеялся. Надеялся, что он вспомнит, что был омега, который чуть не погиб, пытаясь сбежать, чтобы спасти его, ребенок, с которым у него было общее, пусть и короткое, обещание, чье имя ему так и не пришлось назвать.

Лихен не мог вспоминать о прошлом, потому что не хотел, чтобы Джухек знал, кто он, но, по иронии судьбы, Лихен хотел, чтобы директор узнал его.

Потухшие глаза Лихёна обратились к Джухёку с умоляющим блеском, и он встретил его взгляд, словно завороженный.

Лицо альфы становится все ближе и ближе, а затем он обхватил голову Лихёна одной рукой и поцеловал его. Он нежно облизнул его губы, а затем проник своим прохладным языком в его рот. Тепло рта Лихёна обволокло язык Джухёка, добавив ему еще больше тепла. Язык Лихёна приподнялся над языком Джухёка, обхватил его, не причиняя боли, и слегка потянул.

Это был нежный поцелуй, не такой, какой начал альфа. От этого Лихёну захотелось прижаться к языку Джухёка.

Медленно вытащив язык, альфа несколько раз раздвинул красные пухлые губы. Он прикусил нижнюю губу, втянул ее и снова облизнул.

— Не смотри на меня так.

Джухёк отстранил голову и слизнул языком слюну с других губ. Рука, державшая затылок Лихёна, медленно опустилась и коснулась шрама. Он снова вздрогнул.

— Ты хочешь сделать это снова.

Губы Джухёка переместились на шею, и тело омеги напряглось от осознания этого. Лихён быстро оттолкнул руку директора и крепко прижал свою ладонь к шраму на затылке.

— Управляющий директор, это...

— Убери свои руки.

Глаза Лихёна дико сверкнули.

Затылок был одним из его слабых мест. Это был старый шрам, потускневший, но смертельно опасный, прямо над феромонными железами. Он делал его чрезвычайно чувствительным, и он чувствовал себя обязанным защищать его.

Большинство омег носили на шее защитный чокер, чтобы уберечь затылок от беспорядочных меток. Однако Лихён был не в том состоянии, чтобы защищать свой затылок так, как это делали они. Без феромонного запаха он открыто демонстрировал свою главную слабость.

Ему нужно было как-то защитить свой затылок.

— Руки, я сказал, убери.

Голос Джухёка стал еще ниже. Лихён опустил дрожащие глаза и сильно прикусил нижнюю губу.

Джухек не мог впиться в него зубами.

По словам Джухека, у него есть партнер, и если бы они были запечатлены, не имело бы значение, если этот альфа укусит Лихена, это не будет иметь значение. Но если бы это было так, тогда Джухек не повелся бы на феромоны другого омеги, и у него не начался гон.

Если Джухек решит укусить Лихена ничего не зная, обратного пути не будет. Как только он поставит метку, он поймет, что это омега, и захочет его выгнать. Нет, на самом деле это не хорошо.

Запечатление контролируется стороной с доминантным вторичным полом, а это значит, что Лихён, как доминантная омега, будет контролировать всех, с кем бы он ни был запечатлен, если только это не доминантный альфа. В этом случае только он сможет снять метку.

А принудительное снятие метки разрушит мозг того, кто не проявил инициативу. Мало того, что стирается память о запечатлении, так еще и он сам превращает его в пустое место.

Когда Джухек попытается отменить запечатление, инициатива перейдет к Лихену. Джухек попытается убить Лихена, который может заставить его снять метку, чтобы освободиться.

Этот альфа точно не решит покончить с собой. Он не только не намерен так просто умирать, но и его собственные люди не позволят ему этого сделать. Но это позволит узнать, кто такой Лихен и кем он был.

Если его сестра Сехен узнает, что Джухёк пытался его убить, это станет проблемой не только сестры, но и его отца. Но если это дойдет до отца, то Джухек окажется в опасности, а это совсем не то, чего он хотел.

Нет, даже если он узнает, что они запечатлены.

Если Лихен с кем то запечатлен, то это уже само по себе не очень хорошо. Его отец и сестра считают, что Джухек разрушил его жизнь, поэтому будут давить на Лихена, чтобы он снял отпечаток силой.

Не понимая о каких сложных вещах думал Лихен, Джухек схватил его за руку и силой оттолкнул ее от затылка. На нем был слабый шрам.

Лихен тяжело сглотнул и застыл, а Джухек более открыто смотрел на этот шрам.

— Похоже на старый шрам, почему он тебя так беспокоит?

Лихен понял, что его внимание сосредоточено на шраме. Это был маленький шрам, и в обычной ситуации ему было бы все равно, есть он или нет, но он не знал, почему сегодня он привлек его внимание.

Губы Джухёка коснулись затылка Лихёна.

— ...!

Ощущение прохладных губ на затылке заставило Лихёна вздрогнуть. Джухёк прижался губами к затылку, проводя кончиком языка по слабому шраму. Лихен закрыл рот рукой, заглушая рвущийся наружу стон. Он почувствовал странное ощущение удовольствия и ужаса одновременно, как будто его феромонные железы обнажили и вылизали до самого основания.

Старый шрам Лихёна имел странный вкус. Это была неясная сладость, которую трудно описать. Она странно успокаивала.

Когда альфа лизал шрам, по его позвоночнику пробежала мелкая дрожь.

— Могу я сказать?

Плечи Лихёна поникли, а лицо мгновенно побледнело.

— Неважно, сколько раз меня укусить.

Видя, что он совершенно неподвижен, Джухёк приподнял уголок рта.

— Ты бета.

Когда Лихен не смог ответить, альфа прижался губами к его затылку.

— Я не укушу, так что расслабься.

Лихен перестал дрожать, его глаза мгновенно успокоились. Сердце, колотившееся как сумасшедшее, замерло.

Кусать его было незачем.

— Это потому, что у Вас есть партнер, которого нужно пометить?

Однажды он уже спрашивал о партнере, но Джухек очень рассердился, и с тех пор он больше не спрашивал. Лихен сказал себе, что, если спросит, только навредит себе.

Однако в этот раз он не удержался и спросил о его паре. Он думал, что услышит неодобрение или директор рассердится.

Но Джухек лишь отвел взгляд, его губы по-прежнему находились на шее Лихена, и он явно думал о ком-то другом.

— Все так, как сказал Квон Лихен. Я не намерен запечатлеть себя с кем-то, кроме своей пары.

При этих словах Джухек издал звук "ах" и кровожадно улыбнулся, а его глаза впились в глаза Лихена.

— Если бы господин Квон был омегой, то было бы неплохо укусить тебя и запереть.

— ...Почему?

Лихен опустил голову и обеими руками вцепился в одеяло, прикрывающее его ноги.

Для Джухёка метка была чем-то, что он мог сделать с кем угодно, но сейчас он сказал, что не намерен метить никого, кроме своей пары, а также, что он был бы не против укусить и запереть Лихена, если бы он был омегой. Было непонятно и трудно поверить в такие противоречивые заявления.

Директор схватил Лихена за подбородок. Несмотря на то, что он заставил его поднять взгляд, глаза Лихена смотрели куда-то в сторону.

— Я хочу сказать, что господин Квон был бы исключением.

— …Это потому что, я единственный с кем Вы можете дойти до пика?

Его голос прозвучал странно раздраженно, но он был спокоен, как обычно, поэтому Джухёк не придал этому значения.

— Так и было, но теперь все по-другому.

Глаза Лихёна вдруг посмотрели на Джухёка. Уголки его глаз слегка изогнулись. Глаза его пары безошибочно определяют его самого.

— Ты стоишь большего.

Для тебя, у кого такие же глаза, как у моего партнера…

Лихен вопросительно смотрел на него, не понимая, что он имеет в виду под "стоишь большего".

— Что это значит?

— Это то, что тебе не нужно знать. Ты можешь оставаться таким, какой ты есть.

Уголки глаз Лихена слегка подергивались. Наконец он не выдержал и заговорил.

— Если бы я был омегой, Вы бы действительно пометили меня, хотя у Вас есть пара?

Лихен слышал, что секс между помеченными альфой и омегой во много раз лучше, чем секс с кем-либо еще. Он подумал, что именно поэтому Джухек рассказал ему о метке. Это прозвучало как эгоистичный способ сказать, что ему все равно, станет ли Лихен ничем после насильной отмены метки, потому что он собирается наслаждаться этим как минутным развлечением, а потом отпустить его, чтобы пометить своего партнера.

Хоть Джухеку и  показалось, что Лихен сегодня много говорит, но он бесстрастно ответил на его слова.

— Если ты беспокоишься о том, что я попользуюсь тобой а потом насильно отменю запечатление, то не бойся. Даже если бы я пометил Квон Лихена, я бы ни за что не снял с него метку.

Лихён был немного удивлён неожиданным ответом. Трудно было понять его слова о том, что он не снимет метку, даже если у него есть другая пара.

Альфа опустил глаза и встретился с вопросительным взглядом Лихена.

— Мой партнер не может быть помечен.

Глаза Джухёка печально затрепетали.

— Я слишком болен... Я не могу этого сделать.

Из-за меня он погиб.

Лихен смотрел в глаза директора и чувствовал, как сердце сжимается в груди. В то же время у него заболело сердце.

Он любит кого-то настолько, что смотрит на него так.

Лихен знал это, и решил сдаться. Он решил перестать тратить свое время.

Но он все равно считал себя бесконечно глупым. Осталось ли еще сердце, которое можно разорвать на части?

Лихен крепче сжал в руках одеяло, чувствуя, как боль становится все сильнее и сильнее. Левое плечо болело так, будто его раздробила пуля, но это было ничто по сравнению с болью в сердце.

Слова вырвались у него сами собой.

— А Ваш партнер... какой он?

Раньше Джухек накричал бы на него, но сейчас ему почему-то казалось, что он может ему ответить. Тому, кто может предложить что-то важное и полезное, но о чем ему знать не нужно.

Джухёк наклонил голову и посмотрел на Лихёна, глаза его были темными и приглушенными, но разглядеть это было сложно, потому что он опустил взгляд.

Он не любил говорить о своей паре. Скорее, он ненавидел это.

Альфа не против вспоминать самого ребенка, но воспоминания о нем вызывают у него ужас. В его памяти образовались дыры, и каждый раз, осознавая их, он погружался в сомнения. Как будто прошлое, когда он сходил с ума от того, что его пара умер, было реальностью. Поэтому он распустил слух, что у него есть партнер на всю жизнь, но не осмеливался говорить об этом в подробностях.

Но Лихен был другим, может, потому что у него были глаза как у покойной пары Джухека, а может, потому что он прижался ко альфе, называя его "хеном", как и Джухек его. Альфа почувствовал, что может рассказать Лихену о нем.

— Он очень яркий и добрый человек. Он из тех людей, которые думают о других прежде, чем о себе, как бы тяжело это ни было.

Слов было немного, но Лихен не мог не почувствовать, как его грудь наливается грустью.

В глазах Джухека была такая явная привязанность. Душераздирающую привязанность, которую он никогда не показывал ему раньше.

Грудь и живот Лихена горели одновременно. Было так больно, что трудно дышать.

— Может быть, когда Квон Лихен встретит его, ты поймешь, что я имею в виду.

— ...Я не думаю, что когда-нибудь встречу его.

Лихен выдавил слова через горло. Он прочистил горло, как можно незаметнее, и снял с запястья иглу от капельницы. Он был не очень осторожен, и капля крови из иглы стекла по кончику и попала на одеяло. Он почувствовал боль в тыльной стороне руки, где была вытащена игла, но ему было так больно по другой причине, что он даже не ощущал ее.

Он прижал руку, которая должна была достаться сердцу, к левому плечу, не желая прикрывать то, что гноилось внутри, прикрыв то, что болело снаружи.

— Спасибо, что присмотрели за мной. Я не могу вечно занимать Вашу спальню, поэтому возвращаюсь в свою.

Лихен поднялся с кровати, но Джухёк, нахмурившись, преградил ему путь, и он по привычке пытался посмотреть в глаза Лихена, но не смог, потому что его голова слегка склонилась, а глаза были опущены.

— Врачи сказали, что тебе нужно отдохнуть, так что лежи спокойно.

— Мне удобно в моей комнате.

По крайней мере, ему было комфортно в том маленьком, клаустрофобном пространстве. Больше всего Лихену не хотелось, чтобы он знал о странной сильной боли в животе.

Джухек взял Ли Хёна за подбородок и заставил посмотреть на него, их глаза встретились.

Снова. Опять эти глаза.

Глаза, в которых ничего не отражается, нет, они размыты, как будто стараются не отражать ничего. Джухёк не понимал этой его внезапной перемены.

Лихен с трудом оторвал свою лицо от руки альфы, обхватил свое левое плечо и низко склонил голову, а затем, не раздумывая, открыл дверь и вышел. Джухёк уставился на закрытую дверь.

Лихен прошел через гостиную и направился в свою комнату. Он почувствовал приближение другого человека. Один из телохранителей увидел, как Лихен выходит из комнаты Джухёка, и последовал за ним, как будто это было само собой разумеющимся.

Лихен взглянул на него с безразличным выражением лица и вошел в свою комнату, закрыв за собой дверь. Телохранитель замер в ожидании перед комнатой.

В узкой и мрачной комнате было темно, и он понял, что сейчас ночь. В комнате Джухёка, в гостиной, и везде в пентхаусе было светло, но в его комнате было непривычно темно.

У него не было сил включить свет. Он шел, полагаясь на тусклый свет из маленького окна.

Отойдя от двери, он приблизился к дальнему углу комнаты. Это было изножье кровати, холодное место без света. В последнее время это стало любимым местом Лихёна.

Чем ближе он подходил к углу, тем ниже опускалась рука на его плечо. К тому времени, как он дошел до угла и привалился спиной к стене, его рука лежала на сердце.

— Угх…

Он издал неконтролируемый стон. Он опустился на колени и крепко прижал руку к сердцу. Боль, во много раз превосходящая боль в плече, пронзила его тело. Он стиснул зубы: боль была настолько сильной, что он едва мог дышать.

Он задыхался и плотно закрыл глаза. Перед глазами промелькнуло ласковое лицо Джухека, а в голове эхом пронеслись его слова.

«Он очень яркий и добрый человек. Он из тех людей, которые думают о других прежде, чем о себе, как бы тяжело это ни было.»

Трудно не узнать лицо Джухека. Это лицо, которое он видел, когда тот обнимал его в детстве и шептал ласковые слова. Это лицо настолько полно привязанности, что другой человек не может этого не заметить.

Прошло слишком много времени, и это лицо было обращено не к нему, а к кому-то другому, и после стольких лет поисков он случайно забыл о Лихене.

Он думал, что с него хватит страданий, но, возможно, он все еще сожалел об этом.

Лихен хотел перестать чувствовать боль.

Но врятли сегодня боль утихнет.

Глава 32

Прибыв к колумбарию в городе Паджу, провинция Кёнгидо, Джухек велел своим четырем телохранителям, которые следовали за ним как эскорт, оставаться у здания. Они встали в строй возле здания, глубоко поклонившись.

Было раннее утро буднего дня, поэтому людей было мало. Джухек прошел через пустынный колумбарий и вошел в закрытый мемориал для VIP-персон, расположенный в самом конце.

В отличие от общей части, заполненной останками многих людей, здесь была только одна урна. Урна стояла в центре комнаты, а в шкафах вокруг нее хранились всевозможные предметы - от цветов и кукол до дорогих драгоценностей и часов.

Среди всех этих нетронутых, в идеальном состоянии вещей только в одном шкафу громоздилась старая одежда. Окровавленная белая рубашка и черные брюки, которые выглядели так, будто принадлежали ребенку, черная куртка, заляпанная грязью, и пара старых кроссовок.

Джухек скорбно смотрел на шкаф с вещами, а затем обратил внимание на урну, стоящую перед ним. На белом материале не было никаких надписей. Но директор прекрасно знал, кто в ней покоится.

— Я скучал по тебе, Хен-и.

Он почти слышал голос давно потерянного ребенка.

«...Я тоже.»

Джухек молчал с легкой улыбкой, словно отвечая на голос, щекочущий его уши. Только находясь здесь, он смог вернуться к себе прежнему: сильному, спокойному и невозмутимому.

Альфа молча смотрел на безымянную урну, и ему казалось, что он видит над ней смутный образ ребенка.

Он был морально истощен и наполовину обезумел от того, что его партнер с детства, погиб, спасая его. Однажды, спустя месяц с лишним после этого случая, дверь в маленькую темную комнату, в которой он обычно сидел взаперти, открылась.

Ему захотелось выбежать через щель, выйти в лес, чтобы найти свою пару. Он не мог быть мертв, он должен быть жив, и Джухек должен был найти его. С этими мыслями он, спотыкаясь, поднялся с кровати.

Перед ним лежал черный конверт. Он посмотрел на отца, который равнодушно взирал на него, и почему-то побоялся открыть конверт.

Слабый, очень слабый голос произнес.

«Это тот, кого ты искал.»

По позвоночнику пробежал холодок, как будто его окатили ледяной водой.

«Я уже избавился от его обезглавленного тела. Я принес его одежду, чтобы ты мог убедиться, что он мертв.»

Так... о чем это он?

Отец указал на черный конверт, брошенный на пол, и велел телохранителю, стоявшему у входа в комнату, вскрыть его. Вскоре его руки разорвали конверт, и одежда, находившаяся внутри, упала на пол.

Слабый сладкий аромат на мгновение раздразнил его нос. Он перестал дышать, вздрогнул, а затем опустился на пол.

Это был запах его пары, того, кого он так отчаянно жаждал. Сладкий аромат, который он никогда не сможет забыть, начал беспомощно распространяться по комнате.

На полу валялась испачканная кровью одежда и изношенные кроссовки. Джухек не мог поверить своим глазам, хотя смутно помнил его одежду с того самого дня, когда его разлучили с парой. Если бы не незабываемый запах, который на них остался.

Дрожащей рукой он поднял маленькую рубашку с красными пятнами крови и с трудом притянул ее. Он поморщился от ледяного холода одежды, но, сжав губы, взял ее и поднес к лицу.

Он зарылся носом в рубашку, которая была вся в грязи и крови. Сквозь ткань просачивался сводящий с ума сладкий феромон его пары.

Он вдыхал все глубже и глубже. Экстаз заполнил его легкие.

Его зрение начало расплываться. В уголках глаз быстро образовывались слезы, капая на ткань рубашки и скапливаясь в запекшейся крови.

Джухек сжал окровавленную одежду, которая, как он знал, принадлежала его партнеру, и безудержно зарыдал. От слов отца "обезглавленное тело" стало невозможно дышать.

Джухек только сейчас узнал, что его пара был обезглавлен. До сих пор никто не мог сказать ему , как он умер: ни отец, ни люди в особняке, ни телохранители, никто - только то, что он мертв. Они все повторяли это, как попугаи, а он им не верил. Ведь если бы они действительно знали, что он мертв, и видели его тело, они бы знали, почему он умер.

Но отец был убежден, что его обезглавили. Он даже держал перед глазами Джухека одежду, в которую, как он знал, был одет его партнер в то время. Так что ему пришлось в это поверить. Что его пара действительно мертв.

Джухек, не желавший смириться со смертью партнера, съежился и забился в лихорадке. В маленькой темной комнате он плакал, как разбитый, до того дня, когда все феромоны на забрызганной кровью одежде рассеялись и исчезли.

Информация о его паре, оставшаяся в голове, была полна дыр. Что он точно помнил, так это то, что он называл его "Хён", что он был ребенком, всего десяти лет от роду, и что у него был интенсивный, приятный запах, которого не издавал ни один омега.

А эти глаза...

Его лицо было как в тумане, но, как ни странно, глаза Джухек помнил отчетливо. Он все еще мог видеть глубокие черные зрачки, в которых не было ничего, кроме него самого.

Рука Джухека коснулась мрамора. Его взгляд задержался на безымянной урне внутри, а лицо было полно раскаяния.

— Я знаю, что веду себя очень эгоистично, но...

Голос альфы слегка дрожал.

— Но, пожалуйста, посмотри на меня хоть раз.

Он был так измучен. Он еще дышит, но все в мире его раздражает. В груди все сжалось, голова раскалывалась. С каждым днем он тосковал по теплу своего мертвого партнера.

Может быть, именно поэтому.

Джухек почувствовал тепло, напоминающее тепло его пары, в ближайшем к нему человеке, который явно отличался, и не мог быть тем же самым, но его внимание было приковано к нему.

Он был кем-то, на кого Джухек даже не сразу обратил внимание. Но вовремя отраженная атака на директора при нападении привлекла его, и Лихен подписал огромный контракт, чтобы сделать все возможное для защиты Джухека. Лихен стал искусным помощником и телохранителем и всегда был рядом с ним. Как бы сурово он ни обращался с ним и как бы распущенно он ни вел себя, Лихен оставался невозмутимым. У него как будто не было выражения.

Но однажды он показал свои эмоции, и с того момента, как Джухек это увидел, что-то внутри него начало двигаться само по себе. Когда его маска спала и альфа заглянул в эти дрожащие глаза, то увидел, что на них наложились глаза его партнера. Подсознательно или нет, но он достиг такой кульминации, какой не достигал ни с кем другим.

И Джухек заставил его назвать себя хеном. Когда Лихен назвал его «хен», глядя в его глазами, похожие на глаза его пары, директор почувствовал, как его захлестывают неконтролируемые эмоции, а глаза становятся горячими. Как будто его пара был прямо перед ним. Как будто мир, который был таким же мутным, как будто его заволокло дымом от сигареты, в один миг стал ясным.

Он понял все.

Оболочка мужчины по имени Квон Лихен вполне могла бы заменить его партнера.

— ...Мне очень жаль.

Что можно сказать человеку, который тоскует по своей половинке и проецирует ее на другого мужчину?

* * *

За Джухеком следовали четверо телохранителей, когда он направлялся в офис компании Shinwoo Construction. В отличие от обычной ситуации, когда рядом был только Лихен, четверо крепких телохранителей держались близко друг к другу, создавая пугающее ощущение, что никто не сможет к нему приблизиться. Он словно хотел полностью отгородиться от внешнего мира.

Прибыв в кабинет руководителя, Джухек остановил телохранителей у дверей и тут же позвал главного секретаря. Главный секретарь, заметив, что телохранители почему-то стоят на взводе, вошел внутрь и закрыл дверь. Видеть, как крепкий на вид мужчина средних лет нервничает перед человеком намного моложе его, было довольно унизительно, но вполне объяснимо, ведь ничего хорошего не происходило, когда его вызывал Джухек.

Достав сигарету, директор сунул ее в рот и произнес.

— Квон Лихен.

Секретарь, нервничавший по поводу того, что скажет Джухек, поднял глаза от неожиданного имени. Закурив сигарету, альфа оперся локтями о стол, положил подбородок на тыльную сторону ладони и посмотрел прямо на секретаря.

— Ты уверен, что отчет, который ты положил тогда, был точным?

— Что Вы имеете в виду?

Секретарь бросил на него растерянный взгляд. Если Джухек недавно попросил отчет о Лихене, значит, он имел в виду информацию, близкую к его биографии, и это было то самое исследование, которое он провел до того, как привел Лихена на работу к Джухеку.

Вспомнив лицо Лихёна, секретарь быстро ответил на его вопрос.

— Именно так. Как видите, это расследование ничем не отличается от предыдущего, не так ли?

Джухек сделал озадаченное лицо. Как и говорил главный секретарь, результаты расследования в отношении Лихёна ничем не отличались от предыдущих. Нет ничего необычного, все идеально.

Но было одно обстоятельство, которое его беспокоило.

— В отчете ничего не сказано о шраме на затылке.

— Да? А был ли он?

Шрам был настолько маленьким, что даже секретарь не заметил его. Да и Джухек не замечал его до сих пор.

Директор наклонил голову и уставился на секретаря, тот неловко улыбнулся и пролепетал.

— Это... рана была не очень глубокой, так что ее можно было бы вылечить самостоятельно, верно? Это был захудалый приют, так что даже если он был ранен, они могли просто оказать ему первую помощь, а не везти в больницу. Если вы получили травму в MYS, у них есть собственный лазарет...

— Не нужно домыслов, принесите мне точную информацию.

Он сказал прямо, и секретарь быстро склонил голову в недоумении.

— Простите, тогда мы снова воспользуемся услугами того человека?

— Неважно. Убирайся.

Джухек раздраженно произнес и жестом велел секретарю уйти. Секретарь посмотрел на него, еще раз извинился и вышел из кабинета.

Оставшись один, Джухек по привычке достал сигарету и сунул ее в рот. Даже прикуривая сигарету, он не переставал думать о шраме на шее Лихёна.

Он мог бы не обращать на него внимания, но по какой-то причине он его беспокоит. Даже если он был слабым, он все равно был, а если учесть, что это была экстренная ситуация, то, должно быть, в то время это было довольно серьезным событием.

Странно.

Судя по информации, собранной секретарем, он тихо и беззаботно рос в детском доме, а поскольку его вовремя не усыновили, во взрослом возрасте он жил самостоятельно. Как известно Джухеку, он прошел обучение на телохранителя в MYS и через несколько лет был введен в строй.

Независимо от того, был ли он в детском доме или работал в MYS, информации о шраме на затылке Лихена не было. Со шрамом на шее можно подумать, что он находится в больнице, а не в лазарете. Но он никогда не был госпитализирован и вел здоровый образ жизни.

Закурив сигарету, Джухек достал мобильный телефон и набрал какой-то номер. Вскоре на другом конце провода ответил человек с хрипловатым голосом.

— Как я могу вам помочь, господин генеральный директор?

Услышав его голос, Джухек открыл рот.

— Мне нужно нанять кое-кого.

***

Шлеп.

Раздался резкий звук столкновения плоти с плотью.

От неожиданной пощечины он понял, что рука женщины была очень горячей. Щеки его горели, но он сдержал улыбку и повернулся лицом к стоящей перед ним женщине.

— Я сказал, что сожалею.

Элегантная женщина с аккуратно уложенными волосами нехарактерно стиснула зубы и подняла руку. Ее рука в тонких кружевных перчатках еще раз шлепнула Шихуна по покрасневшей щеке. Резкий шлепок эхом разнесся по кабинету.

Глаза женщины расширились, и она перевела дыхание.

— Я..., я предупреждала так...

Налитые кровью глаза женщины смотрели на него так, словно хотели разорвать его на части. От ее взгляда у него по позвоночнику пробежал холодок, но он не смог стереть с лица улыбку.

— Я тоже был удивлен, не ожидал от них такого.

— Ты думаешь, это оправдание?! В него стреляли!

Гневный голос женщины ударил Шихуна по уху. Она резко вздохнула и отвернулась.

— Я разочарована. Я же говорила, что меньше всего ему нужно было пострадать!

— А что, если он прыгнул под пулю сам?

Он пробурчал, все еще пребывая в плохом настроении после того, как получил две пощечины. Рассерженная женщина снова опустила глаза, закусила губу и сцепила руки.

— Убивать Ли Джухека или нет - решать тебе. Я просила тебя помочь мне и прикрыть спину, но я также просила тебя привести моего брата в безопасное место и подчеркнула, что он нигде не должен пострадать.

Рот Шихуна приоткрылся от холодных слов.

Он решил, что женщина будет надежным щитом, и отправился освобождать мужчину, придерживаясь иного плана, чем раньше. На этот раз Джухек должен был умереть, а Шихун своими руками вернуть Квон Лихена женщине, и все было бы идеально, но вместо этого Джухек остался цел и невредим.

Он понял, что все произошло из-за Квон Лихёна и что его подстрелили вместо Ли Джухёка. Как и ожидалось, женщина, которая баловала Квон Лихена, была зла, как никогда.

Он не мог позволить себе так потерять ее помощь. В его сознании возник четкий образ себя и стоящей рядом с ним доминантной омеги Квон Лихёна. Это было захватывающе - видеть себя официальным преемником группы Shinwoo, официально объединившимся с более крупной компанией. Чтобы воплотить эту мечту в жизнь, ему оставалось только поклониться женщине, которая сейчас стояла во главе компании.

— В этот раз мы не допустим ошибок, уничтожим Ли Джухёка и вернем Вашего брата в целости и сохранности.

Слова Шихуна не улучшили обеспокоенного лица женщины.

Мало того, что ее брату пришлось страдать с таким человеком, как Ли Джухёк, так он еще и был подстрелен, защищая его.

Ее брат потерял свою улыбку из-за кого-то.

Жизнь ее брата была разрушена из-за кого-то.

И все же ее брат, который был таким хорошим, все равно положил свою жизнь за него.

Часть Сехен хотела вызвать свою охрану и направиться прямо к нему, но тех, кто к нему приблизится, быстро обнаружат. Если Лихен поймет, что она что-то предпринимает, то выпроводит своих людей, и тогда будет еще сложнее увести его от Ли Джухека.

Сехен прикусила нижнюю губу.

Будет проще, если они останутся врозь.

Вскоре ее желание исполниться и Лихен окажется вдали от Джухека.

Глава 33

Тук.

Стук в дверь во сне заставил Лихена по привычке открыть глаза. Нервы сразу же подскочили.

— Пора есть.

Женский голос снаружи заставил его медленно поднять голову, левое плечо болело так, будто вот-вот отвалится, но он не застонал, а лишь слегка поморщился.

Открыв дверь, Лихен увидел хорошо одетую женщину средних лет, которая приветливо улыбалась ему. Он прошел за ней на кухню, где увидел богато заставленный стол, накрытый так, что его можно было назвать настоящим пиршеством.

Телохранитель, следовавший за ними, выдвинул для него стул. Лихен сел и уставился на стол, накрытый специально для него.

В последнее время он не мог покидать пентхаус. Врач сказал ему, что он должен отдыхать, пока не заживет рана на плече.

Джухек оставлял Лихена в просторном пентхаусе и вместе с несколькими телохранителями отправлялся на работу. Потом приезжал врач, обрабатывал рану на плече и подключал его к капельнице. А в обед, как сейчас, недавно нанятая домработница готовила роскошный обед, который был почти обременительно вкусным.

Удивительно, что Джухек так заботится о нем, но Лихен решил не обращать на это внимания. Если он придаст этому значение, то создаст ожидания. Если же он начнет ожидать чего-то, то его сердце не сможет выдержать, когда оно разобьется.

— Нет, если оно все равно разобьется, это не сломает меня еще больше.

Самоуничижение почти выплеснулась наружу.

Когда Лихен с ничего не выражающим лицом взял в руки ложку, телохранитель, стоявший за его спиной, замер у входа в кухню на некотором расстоянии. Казалось, он беспокоился, что Лихену будет некомфортно есть. Раньше телохранитель не обращал на такое внимания, но, возможно, Джухек что-то ему сказал.

Когда он начал есть, домработница принесла чашку с прохладной водой и поставила ее перед Лихеном. Она мягко улыбнулась и сделала несколько шагов назад.

Лихен медленно ел, но его глаза не отрывались от чашки с холодной водой.

Он поднял чашку, еще не закончив есть, потому что еда никак не могла попасть в желудок, и стукнул по ней мизинцем, как будто подталкивая жидкость снаружи внутрь. Он накрыл чашу рукой, и это действие было таким естественным и быстрым, что никто не заметил.

Под чашкой что-то маленькое упало на колени Лихену. Он одним глотком выпил воду, подобрал упавший на колени предмет размером с ноготь, ловко спрятал его в рукав и встал, а телохранитель, стоявший до этого на почтительном расстоянии, встал за ним, как будто это было само собой разумеющееся.

Когда они шли обратно в комнату, телохранитель продолжал следовать за ним. Лихен бросил на него взгляд через плечо и зашел в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь.

Как только он вошел внутрь,  то потянулся в самый низ комода и достал оттуда старый телефон-раскладушку размером с ладонь. Он открыл телефон и включил его, посмотрев на старомодный экран.

Держа телефон в одной руке, он потянулся другой в рукав и достал спрятанный ранее предмет. Это была небольшая SD-карта, которую можно вставить в мобильный телефон, подсунутая под чашку домработницей, которую, должно быть, передали его же люди.

Лихен вставил SD-карту в телефон, нашел папку и, нажав на несколько сохраненных фотографий, вывел их на экран.

На маленьком экране были изображены какие-то документы. Экран был настолько мал, что ему пришлось несколько раз увеличивать изображение, но разобрать, что это за документы и что они содержат, было легко.

Лихен внимательно рассматривал каждую фотографию, мысленно перечисляя их содержание. В начале каждого документа значилось название Shinwoo Hotel.

Просмотрев все документы, Лихен достал из телефона SD-карту. Подойдя к узкому окну и открыв все створки, он положил SD-карту на подоконник. Затем он прихлопнул ее уголком своего старого телефона. Раздался небольшой хлопок, и SD-карта разлетелась на несколько частей от удара телефона.

Лихен оттолкнул ее кусочки тыльной стороной ладони и выкинул их в окно. Легкие осколки смешались с ветром и лениво понеслись вдаль.

Когда осколки скрылись из виду, Лихен перекинул руку через оконную раму и потянулся к экрану клавиатуры своего телефона. Он набрал номер в телефоне, в котором не было сохранено ни одного контакта.

— Вы проверили?

— Да.

Лихен коротко ответил на мужской голос на другом конце линии.

Он облокотился на подоконник, чтобы заглушить звук, и выглянул в окно. Было странно находиться в своей комнате средь бела дня в будний день. И еще более странным стало то, что он находился вдали от Джухека.

В голове мелькнуло лицо альфы, и Лихен привычно задался вопросом, не случилось ли с ним чего-нибудь. Как только эта мысль пришла ему в голову, он нахмурилась.

Это из-за Обещания?

Лихен не хотел думать о нем, когда оставался один.

Проведя рукой по волосам, омега переключился на другие мысли. Сейчас были вещи поважнее Джухека.

— Это определенно восполнило те детали, которые мы упустили, так что, думаю, хорошо, что мы объединились с Ли Хаджуном.

Лихен вспомнил улыбающееся лицо. Как и ожидалось, он знал все тонкости работы отеля Shinwoo. Это был не его бизнес, так что все было не идеально, но все было бы не так хорошо, если бы люди Лихена сами попытались докопаться до истины.

— Держите все в под рукой, чтобы в любой момент можно было использовать это.

— Не волнуйтесь.

Лихен оглянулся через плечо на дверь. Он оставил окно открытым, так что охранники за дверью его не слышали.

— А что с теми, кого мы поймали?

— Они все наемники, и мы ничего не знаем о человеке, который заключил с ними сделку, кроме того, что это мужчина средних лет, а его лицо было скрыто солнцезащитными очками и маской, так что выяснить, кто он такой, будет непросто.

Лихен вспомнил о тех, кто напал на здание гольф-клуба. Среди них его особенно беспокоил Ким Сокунн.

Настоящий Ким Сокун и его сотрудники были найдены в комнате отдыха для персонала на втором этаже здания. Поддельный Ким лишь вскользь упомянул об этой комнате, но теперь стало ясно, что он запер там всех сотрудников, чтобы их не нашли и он не попался.

Заперев сотрудников, Ким Сокун появился перед Джухеком, используя имя и должность настоящего Ким Сокуна, и умело показывал ему здание. Его поведение и объяснения были настолько естественными, что ни Джухек, ни Лихен нисколько не заподозрили его.

Если он так хорошо знал внутренности здания и обладал некоторыми знаниями, то не мог быть простым наемником. С большой долей вероятности можно было предположить, что за ним кто-то стоит.

Хотя Лихен уже знал, кто за ним стоит.

Вспомнив о Ли Шихуне, он отметил, как изменилось его поведение.

До сих пор он был для Джухека всего лишь "помехой". Даже если он использовал людей, он никогда не преследовал жизнь директора, и даже если он саботировал его проекты или работу, он никогда не наносил ему значительного вреда.

Это был всего лишь способ Ли Шихуна «дать почувствовать свое присутствие» - то, что может сделать школьник, чтобы на него обратили внимание.

Но все знают, что он всегда хотел избавиться от Джухека. Если бы ситуация была подходящей, и его безопасность была бы гарантирована, он бы в любой момент отправился за головой директора. Единственная причина, по которой он не сделал этого до сих пор, заключается в том, что он не настоящий сын председателя Shinwoo Group, согласно информации, которую ему передал Хаджун.

Если Джухек погибнет или его жизни будет угрожать опасность, председатель совета директоров Shinwoo Group Ли Джунхо не останется в стороне. Кто бы что ни говорил, но Джухек - его единственный биологический ребенок.

Причина, по которой Ли Джунхо до сих пор спускал Ли Шихуну с рук его поведение, заключается в том, что его проверки - это не просто помеха. Джухек натренировался защищаться от постоянных угроз, и у него появилась обоснованная подозрительность к другим. Лихен подумал, что тот Джухек, которого он знал, и тот Джухек, которым он является сейчас, казались двумя совершенно разными людьми, и это, вероятно, из-за постоянной угрозы от Ли Шихуна.

— Кажется, это нечто большее…

Идея Ли Джонхо использовать Шихуна, чтобы заставить Джухека усовершенствовать свою силу, была верной, но на него должно было влиять что-то еще, и даже Лихен не мог понять, что именно. Он мог только догадываться, что было что-то еще, но не знал, что именно, ведь Ли Джунхо был так неразговорчив.

— Мне не нужно знать так много. Мне любопытно, но не более того.

Через что бы ни прошел Джухек в прошлом, нынешнему Лихену до этого нет никакого дела.

Сделав то, что должен был сделать, он исчезнет из его поля зрения без малейшего сожаления.

Отгоняя от себя образ Джухека, вновь завладевший его сознанием, он вспомнил о своей сестре Сехен. Как она ввязалась в это.

— Прости, нуна.

Как и ожидалось, Сехен сделала свой ход.

С тех пор как его мобильный телефон был разбит, а вся связь перешла под контроль Джухека, она беспокоилась за него и пыталась связаться с ним другими путями. Когда он набирал ее номер на старом телефоне, который он припрятал, ему вдруг пришло в голову. Может, он мог бы использовать Сехен, чтобы ускорить процесс?

Лихен намеренно не стал связываться с Сехён. Предсказуемо, она заставила своих людей поглубже копнуть под Джухека, и один из телохранителей Джухека, охранявших пентхаус, был подкуплен ее деньгами.

Телохранители, находящиеся в пентхаусе, знали обо всем. Что Лихен почти каждый день спит с Джухеком.

Однажды, когда он выходил из своей комнаты после секса с Джухеком, один из телохранителей, охранявших вход, подошел к нему и заговорил шепотом. Он сказал, что кто-то спросил его, как дела у Лихена, и он рассказал ему правду. Лихен дал телохранителю, заключившему с ней тайную сделку, щедрую сумму денег, и вскоре тот сам уволился с полной банковской книжкой.

Сехен была в ярости от того, что его использовали в качестве пешки Джухека, и хотела бы немедленно прийти к нему. Но он взял с нее обещание не вмешиваться напрямую в течение года, который она ему обещала. Она знала, что если ее поймают за тем, что она использовала своих людей, Лихен не станет этого терпеть и предпримет ответные действия. Поэтому она предпочла работать с другими, а не действовать самостоятельно. Желательно с тем, кто хотел избавиться от Джухека.

Сехен хотела использовать Ли Шихуна, чтобы разлучить Лихена и Джухека, и если бы Джухек пострадал или, что еще хуже, умер, то она могла бы исполнить свое желание. Лихену не придется оставаться в Shinwoo Construction.

И вот Сехен объедилась с Ли Шихуном. Как он и надеялся.

— Прости, что использовал тебя.

Он коротко извинился перед Сехен.

Теперь, когда Сехён объединил свои усилия с Ли Шихуном, противником Джухека, он наконец-то начнет действовать. Он не просто вмешивается или флиртует с Лихеном, а хочет убить Джухека.

Чем сильнее атака, тем масштабнее ход и тем легче обнаружить слабое место.

Лихен стремился именно к этому. Слабые места, которые Ли Шихун мог показать, пытаясь убить Джухека.

Пока Лихен размышлял, собеседник на другом конце телефона спросил.

— Что нам с ними делать?

В ответ на его вопрос Лихен спокойно отдал приказ.

— Заставьте их замолчать. А человека, выдававшего себя за Ким Сок Вона, держите под охраной. Похоже, он знает не только внутреннее устройство здания, но и политику эксплуатации, значит он не просто наемник.

Взгляд Лихена похолодел.

— Проведите расследование в отношении него, а также в отношении его семьи, родственников и знакомых, и, если ситуация того потребует, задержите их и шантажируйте.

Его тон был нехарактерно спокойным, но голос - холодным.

— Нам нужно добиться от него информации, которая станет решающим фактором.

Пока Лихен отдавал приказы своему помощнику он услышал слабый звук закрывающейся двери, это явно была входная дверь, а не та, что находилась внутри пентхауса.

Повернув голову и сосредоточившись на двери, Лихен негромко произнес.

— Я уничтожил SD-карту. Что бы ты не делал, нужно найти человека который за этим стоит. Я свяжусь с тобой позже.

С этими словами Лихен, не раздумывая, нажал кнопку завершения вызова. Он тут же отключил телефон и засунул его в темное пространство под комодом. В это время он услышал чьи-то приближающиеся шаги, которые вскоре остановились перед его дверью.

— Господин Квон, ты не спишь?

Лихен прищурился, глядя на дверь. Было странно, что Джухек вот так просто стоит перед его комнатой и спрашивает, не проснулся ли он, даже не открыв дверь. Прежний Джухек попросил бы кого-нибудь другого привести его.

Когда Лихен открыл дверь, там стоял директор, одетый в строгий черный костюм. Лихен хотел поклонится, чтобы поприветствовать его, но его останавила рука Джухека.

— Забудь об этом, я слышал, что ты мало ел.

Это было вполне ожидаемо. Желудочные спазмы, которые недавно вернулись, не проходили, сколько бы лекарств он ни принимал, и он никак не мог съесть нормальную порцию еды.

— Я достаточно поел.

Джухек нахмурил брови. Лихен ожидал, что в его словах прозвучит сарказм, но, к удивлению, тот ничего не сказал.

Вместо этого его взгляд упал на интерьер маленькой комнаты за спиной Лихена.

— Мне не нравится эта комната, как бы я на нее ни смотрел.

Нервным движением альфа скрестил руки на груди.

— Бери лекарства и выходи, пойдем в мою комнату.

— Вы хотите, чтобы я что-то сделал?

Когда Джухек звал Лихена в любую комнату в пентхаусе, это означало одно из двух. Либо он просит его о чем-то, либо займется сексом. Сердце Лихена дрогнуло при мысли, что, скорее всего, это второе.

Джухек отвернулся и бросил на него вопросительный взгляд.

— Даже если я тебя ни о чем не попрошу, ты пойдешь, если я захочу, и уйдешь, если я захочу, Квон Лихен. Не говори глупостей, просто принеси лекарство.

Опустив взгляд, Лихен повернулся и вошёл в комнату. Обезбаливающее от спазмов желудка уже давно закончились, и последние таблетки были предназначены для раны на плече.

Лихен сделал все, что ему сказали, и вышел из комнаты с сумкой, полной лекарств. Джухек, который ждал снаружи, взялся за правую руку Лихена , пока они шли, как будто боялся, что он может куда-то исчезнуть.

Директор отвел Лихена в свою спальню. Лихен не понимал, почему Джухек ведет его в свою спальню, а не в комнату, где они обычно занимаются сексом.

Только когда они оказались в комнате, альфа отпустил руку Лихена, указал на кровать и сказал.

— Я собираюсь помыться, так что ложись на кровать.

Плечи Лихена поникли.

Он не знал, почему они собираются заниматься сексом в его спальне, но содрогался при мысли о том, что его будут трахать впервые за долгое время.

Даже после того, как Джухек вышел из комнаты, Лихен не осмелился лечь на кровать. Он просто сидел на ней, сжимая упаковку с таблетками обеими руками и глядя на нее сверху вниз.

В солнечном сплетении уже ощущалось покалывание, а в животе заурчало.

Последний раз они занимались сексом во время течки, но Лихен ничего не помнил о том времени, когда им овладела похоть. Его тело все еще покрыто следами от поцелуев Джухека, и он понятия не имел, почему тот оставил их и что они означают.

В результате все, о чем он могла думать, - это последний раз, когда у них был секс. Секс в Пусане был еще более грубым и болезненным, чем когда-либо, а боль в груди от неконтролируемой дрожи мешала дышать.

По привычке он положил руку на солнечное сплетение. Лихен вздохнул, крепко сжав ладонь от сдавливающей боли. Он подумал, сможет ли вытерпеть эту боль во время секса.

В этот момент дверь распахнулась. Лихен передернул плечами: он был настолько погружен в свои мысли, что не почувствовал чужого присутствия.

— Я же просил тебя лечь.

Лихен быстро убрал руку от сердца и повернул голову.

— Простите.

Хотя Лихен опустил руку, Джухек ясно увидел, что она была на солнечном сплетении.

— У тебя все еще болит живот?

— Нет, все в порядке.

Ему не понравился этот автоматический, как у робота, ответ, но Джухек не стал его укорять или добавлять что-то после.

Надев халат для душа и проведя рукой по мокрым волосам, Джухек протянул стакан, который держал в руках. Внутри была прозрачная вода.

— Сначала прими эти таблетки.

Лихен взял стакан и взглянул на директора, который смотрел на него так, словно пытался проконтролировать своими глазами, как он принимает таблетки.

Чувствуя себя неловко, Лихен достал маленький пакетик с таблетками, в котором было семь разных видов лекарств.

Он выпил столько таблеток за один раз, что у него возникла мысль о передозировке, а затем, как по команде, полностью опустошил свой стакан с водой. В его желудке было больше таблеток и воды, чем еды.

Увидев, что Ли Хён закончил, Джухек жестом указал на кровать.

— Ложись.

Ошеломленный, Лихен встал с кровати и потянулся к своей рубашке. Начав сверху, он расстегнул одну пуговицу за другой, и глаза Джухека сузились.

— Что ты делаешь?

— Я снимаю ее заранее...

Джухек разразился смехом.

— Прекрати нести чушь и ложись, я не собираюсь этого делать.

Лихен поднял голову. Его глаза встретились с вопросительным взглядом Джухека.

Ему не понравилось, что Лихен остановился на середине пути, снимая рубашку, и уставился на него. После недолгих размышлений директор взял его за руку и усадил на кровать, а затем забрался на нее сам.

Когда Лихен уставился в стену, не желая ложиться, Джухек притянул его к себе.

— Если не хочешь лежать, просто сиди спокойно.

Омега остолбенел от неожиданности, но его спина вдруг оказалась прижата к груди Джухека. Ему было неловко, что его обнимают сзади, но альфа невозмутимо откинулся назад, прижавшись к подушке у изголовья кровати. Одна из его рук обхватила его талию и притянула к себе.

Присев и обняв Лихена сзади, Джухек опустился губами к его затылку.

— Ах...!

Лихен резко вздрогнул. Джухек не мог этого видеть, потому что он обнимал его сзади, но знал, что зрачки Лихена дрогнули.

Язык альфы несколько раз лизнул его шрам. Тело Лихена дрожало и подергивалось, как будто ему лизали суперэрогенную зону.

— Директор, прекратите это...

Лихен нетерпеливо поднял правую руку, чтобы прикрыть затылок, но Джухек схватил его за запястье одной рукой и держал, проводя кончиком языка по шраму. Из уст Лихена вырвался сдавленный стон. Его дрожь усилилась, когда губы директора частично втянули шрам.

Уголок рта Джухёка приоткрылся при виде полностью покрасневшего кусочка плоти.

На протяжении всего дня шрам Лихена как-то странно беспокоил его. И реакция Лихена, когда он его лизнул.

— Чем ты сегодня занимался дома?

Джухёк спросил, зарывшись губами в шрам. Дыхание Лихена участилось, и он вопросительно посмотрел на директора. Он не понимал, почему тот спрашивает.

Когда ему не ответили, Джухёк нахмурился.

— Ты не собираешься говорить?

Говорить не о чем.

Лихен не понимал, зачем Джухек это делает, но рассказал ему все, что он хочет знать о его дне.

Вынужденный оставаться в пентхаусе из-за травмированного плеча, Лихен практически ничем не занимался. Утром он показал свою рану врачу, который посетил пентхаус, чтобы обработать ее и вручить лекарства. От лекарств он почувствовал сонливость, поэтому на некоторое время закрыл глаза, а около полудня домработница подала ему еду. Вскоре после этого он отправилась в свою комнату, где он ждал Джухека, так что у него не было времени ни на что другое.

Директор поцеловал Лихена в затылок.

— Хорошо. Когда я вернусь, ты будешь отчитываться так каждый день.

Лихен с растерянным блеском в глазах пытался разобраться в ситуации. Было неловко, что Джухек вдруг стал ласково облизывать и целовать его затылок, но еще более странно было рассказывать доклад, который ни к чему не привел. Теперь это не просто непонятно, это нервирует.

— Директор.

Губы Джухека разошлись в стороны, когда Лихен окликнул его.

— Могу я спросить... что это с Вами вдруг случилось?

Джухек ухмыльнулся.

— Это точно неожиданно.

Впервые он хотел узнать, как Лихен проводит личное время, да и вообще как он проводит время.

— Скажем так, это потому, что ты стал мне интересен.

Лихен не понимал. Чем больше он вслушивался в слова Джухека, тем сильнее болела голова.

— Кстати, Квон Лихен.

Лихёну, который до сих пор оставался скованным и не мог привыкнуть к странным переменам, задали вопрос, который заставил его сердце трепетать.

— Когда у тебя появился этот шрам?

Его сердце упало. Даже когда он заметил шрам и ласково лизнул его, это не заставило его сердце учащенно забиться.

— Он выглядит старым, ты получил его, когда был моложе?

Его сердце билось так сильно и быстро, что было больно. Лихен поджал дрожащие губы и опустил взгляд, его глаза напряглись.

— ...Я не очень помню.

Он не знал, что сказать, хотя в обычной ситуации не проболтался бы.

— Как давно это было, что ты не помнишь?

— Я получил травму, когда был моложе, так что все как в тумане.

Он помнил это так отчетливо, что содрогался при мысли об этом, но ничего не сказал.

— Когда ты был моложе...

Джухек взял Лихена за подбородок и повернул его к себе, при этом его взгляд остановился на его немного бледном лице.

Расследование на Лихена было практически идеальным. Все началось с того, что он был новорожденным, брошенным в детском доме, и закончилось тем, что он покинул MYS в прошлом году. Он вел тихую жизнь без особых проблем и попал в поле их зрения в самый подходящий момент.

Директор не думал, что в самой истории есть что-то необычное, потому что получил два подробных отчета. Он проверил информацию в детском доме, где он жил, и даже попросил MYS посодействовать и проверить факты. Ничего особенного.

Но когда он увидел его шрам, то почувствовал странное беспокойство. Альфа подумал, что это нелогично, что он нигде не указан, ведь, должно быть, это было очень важно для него в детстве или во взрослой жизни.

Зародившиеся сомнения заставили его усомниться в самом существовании Лихена. Что, если в расследовании, проведенном через генерального секретаря, было ложью? Нет, что, если все было сфабриковано?

Он всегда относился к окружающим с подозрением, но результаты расследования в отношении Лихена были четкими и подробными. К тому же он бросился спасать его еще до заключения контракта и делал то же самое после. Он всегда делал для него все возможное и невозможное.

Его преданности телохранителя, даже если она была связана с деньгами, хватало, чтобы держать всех остальных на расстоянии, а это означало, что даже если он не доверял им, он доверял Лихену.

К Лихену, такому прозрачному и заслужившему доверия, начали появляться подозрения. Всего лишь шрам.

Джухек поручил новое расследование сотруднику, не входящим в компанию Shinwoo, который, как и генеральный секретарь, докопается до прошлого Лихена, вплоть до момента перед его рождением.

Действительно ли Квон Лихен тот человек, которого он знал?

Джухек заглянул в темные глаза Лихена, и уголок его рта приподнялся. Губы альфы приблизились к лицу Лихена. Их губы встретились, и вскоре язык Джухёка проник в рот Лихена.

— Ах…

Из уст Лихена вырвался слабый стон. Директор взял его за подбородок, слегка повернул и погрузил язык глубже. Он пощекотал ему горло, затем взял его язык и нежно провел по нему, а потом потянул сильнее, отчего глаза Лихена слегка расширились. Затем он проводит нежными кругами по небу и языку, словно перекатывая бусины, и в его темных глазах появляется мелкая дрожь.

Альфа не отрывал взгляда от Лихена, целуя его. Лицо пары слилось с его лицом во время поцелуя.

— Хмф!

Поцелуй внезапно усилился. Язык директора закрутился вокруг языка Лихена, то и дело проскальзывая по нему.

Плоть во рту была настолько грубой, что Лихен не мог ничего соображать. Дыхание участилось, из него вырвался сдавленный стон, но он не мог отвести глаз от Джухёка, который смотрел на него, даже не моргая.

Односторонние поцелуи альфы не давали ему перевести дух. Его глаза постепенно открывались от долгого поцелуя, а Джухек не упускал ни единого шанса.

Неважно, что это не тот человек, которого он знал, - тот, кто любил деньги и готов был пойти на все, чтобы их получить.

Для Джухека важно не то, каким человеком он является, а то, что он тщательно его изучает, просто чтобы найти повод заманить его в ловушку.

Лихен может оказаться оболочкой его партнера.

Одно это заставило альфу почувствовать себя безумным собственником.

Глава 34

В темноте комнаты Лихен с трудом открыл глаза.

Он не мог понять, почему до сих пор лежит в постели директора. Это было пространство Джухека, и, хотя они время от времени заглядывали в него, никогда не спали вместе вот так. Когда они занимались сексом в спальне, это было неизбежно, но как только они просыпались, то сразу же расходились.

— Почему…

Он повторял эти слова в голове снова и снова.

Джухек приказал Лихену с этого момента оставаться в его спальне. Сбитый с толку, Лихен настаивал на том, чтобы оставаться в своей комнате, как обычно, но альфа был не согласен.

— С каких это пор господин Квон Лихен отказывается меня слушать?

Это граничило с издевательством, и Лихен оказался в таком положении, что ему стало не по себе.

В прежние времена он бы по глупости снова ожидал от этого чего-то большего. Просто из-за сна в одной постели.

Как только он подумал о себе прошлом, в солнечном сплетении почувствовалась боль. Малейшей мысли было достаточно, чтобы вызвать спазмы в желудке. Он прижал правую руку к животу и нахмурился. Его тело вздрогнуло от нарастающей боли.

— Тебе снова плохо?

Голос из темноты заставил его подскочить.

Рука Джухека, проснувшегося от сна, потянулась к Лихену. Он обхватил его талию одной рукой и притянул к себе, другой же рукой просунулся под рубашку. Лихен вздрогнул от холодного прикосновения, но Джухек, не обращая на это внимания, провел рукой по животу, добравшись до желудка.

Джухек надавил на место боли, и Лихен едва сдержал стон от сильного давления.

— Похоже, стало ещё хуже, хотя вроде бы уже проходило.

Несколько дней, пока они не занимались сексом, спазмы Лихена заметно сократились. Под наблюдением Джухека он регулярно принимал лекарства и питался мягкой, полезной пищей вместо неполноценных перекусов. Благодаря этому Лихен стал реже прижимать руку к животу, и его лицо перестало быть таким бледным.

Однако после того, как он получил огнестрельное ранение в плечо и провёл ночь с Джухеком, сильные приступы вновь стали беспокоить его. Обычно Лихен скрывал боль на лице, так что Джухек мог бы этого не заметить, но, обращая внимание на его глаза, он всё же научился распознавать и его выражение.

Лихен заметно растерялся от прикосновений Джухека, массировавшего его. Он был рад, что вокруг была темнота, скрывавшая его смущение.

«Хён, мне кажется, у меня несварение. Здесь тяжесть и боль».

«Дай-ка посмотрю. Здесь? Тут болит?»

«Да, там. Ах, больно…»

«Хён помассирует. Если так продолжу, боль пройдёт. Как, лучше?»

«Кажется, становится легче…»

«Когда я болел, мама тоже так часто делала, и боль быстро проходила».

«Тогда сделай так, пока мне совсем не станет лучше».

«Конечно. Раз наш Лихен болеет, нужно обязательно помочь».

Лихен прикусил нижнюю губу. Он не понимал, почему сейчас вспомнился этот детский разговор.

Лихен отстранил руку Джухека.

— Теперь всё в порядке. Простите, что заставил Вас беспокоиться. — Сухо произнес он, пытаясь отдалиться от Джухека. Но Джухек лишь сильнее притянул Лихена за талию.

— Ты, Квон Лихен, всегда такой странный.

В голосе Джухека, прозвучавшем в темноте, сквозила насмешка.

— Проявляю доброту — ты отвергаешь её, а когда веду себя грубо — принимаешь всё смиренно.

Джухек резко приподнялся и мгновенно оказался сверху на Лихене. Лежа под ним, Лихен уставился на его едва различимое в темноте лицо. Само осознание того, что Джухек находился над ним, заставило его сердце бешено колотиться, а дыхание стало тяжёлым. Боль в области солнечного сплетения вновь начала давать о себе знать.

Рука Джухека коснулась напряжённой щеки Лихена. Его пальцы скользнули вниз по подбородку, затем по шее.

— Ты принимаешь даже грубый секс, это твой вкус?

Рука Джухека нежно перешла на затылок. Он нащупал шрам и слегка поцарапал его кончиками пальцев. Лихен резко задержал дыхание.

— Говори, — мягко, но угрожающе настоял Джухек. — Как мне поступить с тобой?

От этих слов Лихена охватил холод, словно от прикосновения Джухека к шраму. Было такое ощущение, что решение — продолжит ли он царапать или начнёт гладить, зависело от ответа.

Но Лихен прекрасно понимал свою позицию. Изначально «Квон Лихен» не был человеком, который мог что-либо предложить Джухеку.

— У меня есть выбор? — Сухо ответил Лихен.

Джухек усмехнулся и повёл рукой вниз, от шеи к ключице, закрытой рубашкой, затем к груди, соску и ребрам.

— Верно. Никакого выбора я тебе не дам.

Рука Джухека, скользившая вниз, остановилась на ребрах, затем направилась к области солнечного сплетения. Он надавил на уже болевший участок, и надавил так сильно, что казалось, его пальцы пробьют кожу и проникнут глубоко внутрь. Лихен, с трудом терпя боль в животе, начал прерывисто дышать. Теперь давление Джухека было болезненнее, чем первоначальная боль.

Слушая сбивчивое дыхание Лихена в темноте, Джухек ощутил странное чувство. Несмотря на боль, Лихен не произнёс ни слова, не попытался освободиться, хотя мог бы. Всё это было не просто глупостью, а скорее свидетельством оставшейся у Лихена верности.

— Не отказывайся ни от чего. Просто, как и сейчас, спокойно выполняй всё, что я хочу.

Слова Джухека прозвучали как заклинание. Лихен почувствовал, как его веки дрожат от напряжения, когда до его слуха донеслось удовлетворённое шёпотом дыхание. Рука Джухека, давившая на солнечное сплетение, отступила, и хотя боль осталась, острее ощущалась болезненность на коже, где только что лежала его рука.

Рука Джухека запуталась в волосах Лихена, а его дыхание оказалось совсем рядом. Лихен закрыл глаза, чувствуя на своих губах прохладное прикосновение директора.

* * *

— …Что?

Лихен, который на мгновение потерял дар речи, переспросил. Джухек, одетый в безупречный костюм, с раздражением ответил.

— Ты не слышал? Я сказал, что больше тебе не нужно заниматься работой секретаря.

— Но…

Эти слова были настолько неожиданными, что Лихен не смог сдержать замешательства.

После травмы плеча Джухек запретил Лихену работать, ссылаясь на его ранение. Он лишил его возможности выполнять не только обязанности телохранителя, но и секретаря, и заставил его сосредоточиться на лечении с помощью назначенного врача.

Лихен не понимал, почему Джухек так поступал, но догадывался, что причина могла быть в их сексуальных отношениях. Зная Джухека, он был способен на такое. Однако полный запрет на работу был тем, что Лихену трудно было осознать.

Находясь на посту секретаря Джухека, Лихен получал доступ к множеству ценной информации — как о компании «Shinwoo Construction», так и о группе «Shinwoo» и её ключевых фигурах. Работа секретаря давала ему возможность собирать данные, важные для связи с Джухеком.

Когда Лихен попытался возразить, Джухек, поправляя галстук, прервал его.

— На время секретарскими делами займётся начальник секретариата. Вскоре я найму нового секретаря. — Он наклонил голову набок, глядя на Лихена. — Я также увеличу количество охранников, так что тебе не о чем беспокоиться. Просто отдыхай, пока полностью не восстановишься.

— Я чувствую себя гораздо лучше. Могу работать без перенапряжения, пожалуйста, пересмотрите своё решение.

Оставаться вдали от Джухека в такой опасный момент было непозволительно. После первой неудачной попытки Ли Шихун наверняка не оставит это дело. Возможно, он выберет ещё более рискованный способ, чтобы добиться своего. Лихену нужно было получить доказательства и свидетельские показания, что Шихун покушался на жизнь Джухека. Его люди уже начали допрос человека, выдававшего себя за Ким Сокуна, и это могло послужить доказательством. Но подвергать Джухека новой опасности ради этого было слишком рискованно. Если бы Лихен оставался рядом, он мог бы тайно координировать действия охранников и полностью обезопасить его.

— Позвольте мне хотя бы охранять Вас, — попросил Лихен.

Джухек посмотрел на него внимательно. Сегодня в его обычно спокойном взгляде читалось упрямство. Рука Джухека медленно потянулась к лицу Лихена. Тот немного вздрогнул, но не отстранился. Холодная рука директора мягко коснулась тёплого уха Лихена, аккуратно поглаживая его.

— Больной только отвлекает. Не мешай и делай, что тебе сказано.

В отличие от мягкого прикосновения, слова Джухека были острыми. Его приподнятые брови выдавали раздражение. Лихен опустил глаза и подчинился.

— Понял.

Джухек едва заметно улыбнулся, удовлетворённый ответом. Его рука, до этого ласкавшая ухо Лихена, скользнула к его затылку и крепко его потянула. Затем он приблизился и поцеловал его.

Когда мягкие губы Джухека лизнули и слегка втянули губы Лихена, его рот невольно приоткрылся. Язык Джухека проник внутрь, встречая испуганный отклик Лихена. Несмотря на множество поцелуев, его язык всегда нервно поддавался манипуляциям.

Джухек сильно втянул его язык, и Лихен издал слабый стон. Он продолжал давить и тянуть, пока, проведя по нёбу, не увидел, как веки Лихена затрепетали. Не отрывая взгляда от его глаз, Джухек усиливал и углублял поцелуй. Грубый и настойчивый, он заставил Лихена несколько раз тихо простонать сквозь зубы.

Наконец, спустя долгое время, Джухек медленно отстранился. Как обычно, он с лёгкой тоской прикусил покрасневшие губы Лихена, но не причинил боли.

— Веди себя хорошо и не нервируй меня. Я скоро вернусь.

С этими словами Джухек покинул комнату. Оставшись один в спальне, Лихен долго смотрел на закрывшуюся за ним дверь. Время как будто остановилось. Несколько минут он простоял неподвижно, а затем провёл тыльной стороной руки по своим губам, стирая засохшую слюну Джухека.

С тех пор как Джухек начал оставлять Лихена ночевать в своей комнате, поцелуи перед его уходом стали привычными. Казалось бы, это был акт привязанности, как между влюблёнными, но для Лихена всё было иначе. Это было похоже на странную одержимость, словно Джухек пытался наложить на него какие-то оковы.

Приложив руку к груди, Лихен почувствовал, как его сердце продолжает сильно биться. Прошло несколько минут с того момента, как их губы разъединились, но сердце никак не могло успокоиться.

Лихен с силой ударил кулаком по левой стороне груди. Плечо заныло от боли, но сердце, казалось, пришло в себя.

— Не придавай этому лишнего значения, — сказал он себе, словно предупреждая кого-то постороннего.

Тело, которое до этого казалось пылающим, резко остыло, а разум вновь стал ясным. Лихен оглядел комнату Джухека. Просторная спальня была наполнена свежим ароматом, перемешанным с запахом табака. Джухек, казалось, стал меньше курить в последнее время, но запах сигарет был всё ещё так же ощутим, как и его альфа-феромоны.

Как только Лихен подумал об этом, желудок снова свело, а в солнечном сплетении разлилась тупая боль. Он открыл дверь и вышел из комнаты, мысленно виня Джухека, который даже не присутствовал. Один из охранников, стоявший снаружи, последовал за ним.

Лихен не вернулся сразу в свою комнату, а направился на кухню. Там его встретила знакомая домработница, которая низко поклонилась ему.

— Вам что-нибудь нужно?

— Стакан холодной воды, пожалуйста.

Женщина с улыбкой налила холодной воды в кружку и подала её Лихену, держа одной рукой за ручку, а другой поддерживая дно. Лихен взял кружку тем же способом и слегка кивнул в знак благодарности.

Добравшись до своей комнаты, Лихен дождался, пока охранник закроет за ним дверь, и только тогда освободил руку, поддерживавшую кружку. В его ладони оказалась небольшая сложенная записка.

Лихен понял, что домработница собиралась что-то передать ему с того момента, как увидел, что вода была налита в непрозрачную кружку. Обычно холодную воду подавали в стеклянном стакане, но в данном случае это могло бы привлечь внимание охранника.

Осторожно поставив кружку на прикроватную тумбочку, Лихен развернул записку и мельком взглянул на её содержимое. Его взгляд сразу же стал спокойным.

Глава 35

Маленький детский дом, расположенный в Сувоне, провинция Кёнгидо.

В кабинет директора, который ранее называли приютом, внезапно вошёл мужчина. Средних лет человек с неухоженной бородой и в кожаной куртке, несмотря на попытки остановить его женщиной-сотрудницей, уверенно распахнул дверь кабинета.

— Здравствуйте.

Старик, который с удовольствием изучал документы о пожертвованиях за этот месяц, удивленно вздрогнул, увидев незваного гостя. Отложив очки, он спокойно встал со своего места.

Женщина, вошедшая следом за мужчиной, смущённо посмотрела на старика, словно ожидая указаний, что ей делать. Он поднял руку, давая знак.

— Все в порядке, можете идти.

Колебавшаяся женщина вышла, прикрыв дверь, с выражением недовольства на лице. Старик подошел к мужчине и спросил:

— Что вас привело сюда?

Мужчина, словно ждавший этого момента, достал что-то из кармана и показал старику. Это было полицейское удостоверение, и старик не мог отвести взгляд от слова “детектив”.

— Прошу у вас на минутку сотрудничества, это по служебному делу.

Убедительно показав удостоверение, мужчина убрал его и достал что-то другое. Это была фотография мужчины с выдающейся внешностью размером с ладонь. Глаза старика дрогнули при виде фотографии.

— Вы видели этого человека?

На вопрос мужчины с пронизывающим взглядом старик улыбнулся спокойно.

— Зачем вам нужен Лихен?

— Говорите так, будто знаете его хорошо.

С улыбкой старик предложил мужчине сесть на диван и повернулся к нему спиной. Мужчина сел на диван для гостей и не сводил глаз со старика.

— Конечно, знаю. Он долгое время жил в нашем детском доме.

Старик встал перед книжной полкой, полной книг, и, словно что-то ища, достал альбом и подошел к мужчине. Перелистывая страницы, старик указал на одну из фотографий, на которой был запечатлён тот же человек.

Пока взгляд мужчины изучал альбом, старик продолжил.

— Он был тихим и бесстрастным, но очень добрым ребёнком.

— Когда он покинул приют?

Не колеблясь, старик ответил на вопрос мужчины.

— Как только стал совершеннолетним, это было около семи лет назад.

— Довольно давно, но вы его хорошо помните.

Мужчина улыбнулся, прищурив глаза, и старик ответил той же спокойной улыбкой.

— Внешность у него приметная.

Мужчина, пристально наблюдавший за стариком, снова перевел взгляд на альбом. Его пальцы медленно скользили по лицу мужчины на фотографии.

— Судя по всему, Квон Лихен выглядит намного моложе своих лет.

Уголки рта мужчины чуть приподнялись.

— Хотя, возможно, наоборот. В то время он выглядел довольно взрослым для своего возраста.

Острый взгляд мужчины словно допрашивал старика.

— Прямо как сейчас, в свои 27.

Улыбка на лице старика слегка дрогнула. Он, пытаясь скрыть замешательство, рассмеялся.

— С детства он выглядел старше своего возраста.

— Понятно.

Мужчина больше не стал давить. Некоторое время он внимательно разглядывал лицо на фотографии, а затем закрыл альбом.

— Могу ли я посмотреть какие-то записи о Квон Лихене?

— Это тоже необходимо для выполнения служебных обязанностей?

— Разумеется.

На решительные слова мужчины старик подошел к своему столу. Открыв самый нижний ящик, переполненный папками с документами, он достал одну из них. Перелистывая страницы, он заговорил.

— Но…

Держа несколько скреплённых листов, старик оглянулся на мужчину с вопросом в глаза.

— Почему вы ищете Лихёна, детектив?

Мужчина, с улыбкой на лице, протянул руку, давая понять, что старик должен передать ему бумаги.

— Это секретная информация, я не могу вам этого сказать. Мне просто нужно подтвердить, что Квон Лихен был в этом приюте.

— Понятно.

Старик передал документы, которые взял со стола. На первой странице было написано “Регистрационная книга воспитанников”. Мужчина внимательно прочитал имя “Квон Лихен” и посмотрел на фотографию младенца, прикреплённую рядом.

— Он был найден младенцем у ворот приюта. С тех пор он был нашим воспитанником, пока не стал совершеннолетним.

Мужчина внимательно изучал содержание документа, не обнаружив ничего подозрительного.

Спустя некоторое время он вернул бумаги старику и встал.

— Прошу прощения за неожиданный визит. Спасибо за помощь.

— Ничего страшного. Я не знаю, в чём дело, но надеюсь, что смог помочь.

Старик встал, держа документы в руке, и поклонился мужчине. Мужчина тоже вежливо попрощался и направился к двери.

Дойдя до двери, мужчина внезапно остановился и обернулся через плечо к старику.

— Кстати, были ли у Квон Лихена какие-то травмы, пока он жил здесь?

Старик, уже возвращающийся к своему столу, ответил.

— Как вы могли видеть в документах, кроме мелких болезней в детстве, он никогда особо не болел. Он был очень осторожным ребёнком.

— Понятно.

Мужчина усмехнулся и вышел из кабинета.

Старик вернул документы в папку. Его глаза, которые до этого были сужены, приняли обычную форму, и улыбка исчезла с лица. Быстро глянув на дверь, через которую вышел мужчина, он тут же достал телефон и кому-то позвонил.

Тем временем мужчина, вышедший из кабинета, медленно покидал здание детского дома.

Профессия детектива была плохо оплачиваемой, поэтому иногда он брал на себя такие подработки. Конечно, если начальник узнает, ему грозит наказание, но начальнику просто некогда следить за такими мелочами.

Хотя это и была подработка, поручения поступали от высокопоставленных лиц из компаний. Платили щедро, и у него была неплохая поддержка. Но если не достичь результата, можно потерять лицо. Этот случай не был исключением.

— Нельзя приносить те же результаты, что и другие детективы.

Ему уже не раз говорили, что это дело расследовалось другими. Однако, раз его всё же привлекли к расследованию, значит, тут что-то не так. Если он не узнает, что именно, его доходы от подработки могут значительно сократиться.

Мужчина вздохнул и, выходя из детского дома, направился в переулок. Вдруг его взгляд остановился на мальчике, проходящем мимо. По всей видимости, это был старшеклассник, который, напевая что-то себе под нос, шёл по дороге. В конце этого пути находился тот самый детский дом, из которого мужчина только что вышел.

Убедившись, что ученик направляется в приют, мужчина быстро преградил ему путь.

— Извини, можно спросить кое-что?

Ученик вздрогнул и остановился, посмотрев на мужчину с недоверием и удивлением. Мужчина достал из внутреннего кармана полицейское удостоверение, что заставило юношу насторожиться.

— Ты из этого приюта?

Мужчина, стараясь быть как можно более дружелюбным, улыбнулся, чтобы не напугать его. Ученик, все еще с подозрением, медленно кивнул. Мужчина, ожидавший этого, продолжил с приветливой интонацией:

— Ты помнишь Квона Лихена? Он был здесь до того, как покинул приют лет семь назад.

Глаза ученика широко распахнулись, и он медленно кивнул. Семь лет назад ему было не меньше десяти лет, так что, если они жили вместе в приюте, он должен был знать Лихена. И, как и ожидалось, ученик казался знакомым с этим именем.

— Говорят, его принесли сюда младенцем, а ушел он, только когда стал взрослым. Это правда?

Ученик замялся и, оглядевшись, осторожно спросил:

— Я точно не знаю, когда он пришел, но да, ушел, когда стал взрослым. А зачем вы его ищете?

— Он важный свидетель по одному делу, — солгал мужчина и продолжил расспрашивать:

— Ты не помнишь, не было ли у него ран? Например, на шее?

Он показал жестом на свою шею, но ученик покачал головой. Как и директор приюта, он ничего не знал о ране на шее Лихена.

Мужчина тихо выругался. Заказчик особенно беспокоился о ране на шее. Возможно, она появилась не в приюте, а уже после того, как Лихен покинул MYS. А это место было гораздо труднее расследовать, чем приют, и мысли о грядущем расследовании начинали уже сейчас его утомлять.

— Может, ты помнишь что-нибудь особенное, что бы его выделяло? Внешность или характер?

Ученик нахмурился, пытаясь вспомнить что-нибудь о Лихене.

— Ну, не знаю. Он был обычным и незаметным…

— Понятно…

Мужчина недовольно цокнул языком, услышав такой ответ.

— Спасибо за помощь, — он похлопал ученика по плечу и пошел дальше, размышляя о том, как проникнуть в MYS.

MYS — крупная корпорация, и здесь он не мог действовать так же свободно, как в небольшом приюте. Вероятно, придется сотрудничать с частными детективами, с которыми он уже не раз работал. Мысленно вздыхая, он вдруг резко остановился. Широко раскрыв глаза, он быстро развернулся и побежал обратно к ученику. Тот, снова остановленный, нахмурился.

— Опять что-то?

Мужчина с серьезным лицом схватил ученика за плечи.

— Ты сказал, что Лихен был обычным? Незаметным?

— Э-э… да.

Мужчина, резко спрашивая, заставил ученика напрячься.

Ему показалось странным, что ученик описал Лихена как «обычного» и «незаметного». Даже семь лет назад, как и сейчас, Лихен был невероятно красив. Он мог затмить как знаменитостей, так и самых привлекательных омег. Даже спустя семь лет после того, как он покинул приют, директор сразу узнал его. Как можно назвать такого человека незаметным?

Мужчина достал из внутреннего кармана куртки фотографию и показал ее ученику.

— Это тот самый Квон Лихен, которого ты знаешь?

Глаза ученика широко распахнулись, и он энергично замотал головой.

— Нет, совсем другой человек. Кажется, вы ошиблись.

Еще до того, как ученик договорил, уголки рта мужчины слегка приподнялись

***

Время приближалось к окончанию рабочего дня.

Джухек собирался быстро завершить дела и встать с места, но его лицо мгновенно исказилось, когда в кабинет вошел один мужчина.

— Какая наглость.

Несмотря на враждебный тон, Ли Шихун лишь ухмыльнулся. Он без приглашения устроился на диване в кабинете заместителя генерального директора компании «Sinwoo», словно это был его собственный офис. Положив ногу на ногу, он расслабленно качал носком ноги.

— Проходил мимо и решил узнать, как ты, но что-то гостеприимством здесь не пахнет, — сказал Шихун, наклоняя голову и разглядывая Джухека. Увидев его раздражение, он насмешливо улыбнулся. — Как дела?

Чжу Хёк встал со своего места и угрожающе приблизился к нему.

— Ты пытался меня убить, и теперь спрашиваешь, как у меня дела? Ты действительно не знаешь?

Шихун сделал преувеличенное движение, изображая удивление.

— Убить? Кто, я? — Его лицо тут же стало насмешливым. — Не делай поспешных выводов. Есть доказательства?

Джухек холодно смотрел на Шихуна сверху вниз. По правде говоря, доказательств у него не было. Странным образом, после происшествия на гольф-клубе не осталось никаких следов, как будто ничего не произошло. Когда Джухек очнулся от действия усыпляющего газа и анестезии, все злоумышленники, ворвавшиеся в здание, исчезли без следа. Даже охранники, которые помогли переместить его и Лихена, не знали, что произошло. Все камеры в здании были отключены, а из-за глушителя сигнала остальные устройства тоже не функционировали.

Тем не менее Джухек был уверен: единственный человек, способный его до такой степени прижать, был Ли Шихун.

Шихун, наблюдая за молчаливым Джухеком, сделал вывод, что его догадка верна. Очевидно, люди, которых он нанял, не оставили ему ни единого намека. Шихун беспокоился, что человек, выдавший себя за главного управляющего гольф-клуба Ким Сокуна, мог нарушить условия договора и заговорить. Но, к счастью, тот хорошо выкрутился.

Убедившись, что его догадки подтвердились, Шихун усмехнулся. Затем он нарочито огляделся вокруг.

— Квон Лихена не видно, — заметил он.

На лице Джухека появилось явное раздражение.

— Зачем ты его ищешь?

— Как зачем? Хочу увидеться.

Это была всего лишь провокация, чтобы досадить Джухеку, но эффект оказался сильным. Шихун почувствовал, как его позвоночник леденеет от подавляющей силы альфа-феромонов Джухека, словно те душили его.

— Я сказал, что не отдам его, Ли Шихун.

Хотя Джухек не был доминантным альфой, его феромоны были невероятно мощными и агрессивными. Шихун почувствовал, как воздух стал колючим. Он встал, встречаясь с его взглядом, и выпустил свои феромоны, пытаясь противостоять Джухеку.

— Ты слишком нервничаешь. Кто-нибудь подумает, что это твой возлюбленный.

Джухек сжал кулаки, яростно глядя на ухмыляющегося Шихуна. В его голове всплыла рана на плече Лихена. Раньше он не обратил бы внимания на такие травмы, но теперь всё изменилось. Мысль о том, что из-за угрозы со стороны Шихуна плечо Лихена едва не было разрушено, переполняла его яростью. Лишь остатки разума удерживали Джухека от того, чтобы не ударить Шихуна прямо в лицо.

Шихун, наблюдая за его реакцией, заметил, что Джухек стал гораздо более раздраженным, чем раньше. Он с любопытством продолжал его провоцировать.

— Все стали перешептываться, что Квон Лихен, который раньше за тобой бегал как хвостик, больше не появляется. Думают, что он ушел. А я думаю иначе.

Глаза Шихуна сузились.

— Где ты его спрятал?

— О чем ты говоришь? — Джухек нахмурился.

— Это же твоя фишка, — ухмыльнулся Шихун. — Прятать то, что тебе дорого.

Лицо Джухека стало мрачнее, а Шихун продолжал усугублять ситуацию с еще большей улыбкой.

— Квон Лихен — человек, так что правильнее будет сказать, что ты его не спрятал, а запер.

Шихун наклонил голову и, поддразнивая, добавил:

— Если твой партнер был бы жив, то, похоже, его ждала бы та же участь.

На мгновение воздух вокруг словно замерз. Джухек схватил Шихуна за горло быстрее, чем тот успел моргнуть.

— Хрк…!

Улыбка мгновенно исчезла с лица Шихуна, когда Джухек начал сжимать его шею. Шихун пытался вырваться, но хватка была слишком сильной.

— Ли Шихун.

Голос Джухека был низким и угрожающим. На его лице больше не было ни гнева, ни раздражения — только холодная, отточенная угроза.

— Пока я тебя терплю, не перегибай палку.

Хотя Чжу Хёк держал его только за шею, казалось, что он полностью обездвижен и на грани смерти. После короткого, но жесткого предупреждения Джухек разжал хватку. Шихун закашлялся, держась за горло, а перед глазами у него всё поплыло.

Восстановив дыхание, Шихун криво усмехнулся.

— Ха… Похоже, это не мне нужно не перегибать.

Несмотря на вызывающий тон, Джухек оставался невозмутимым. Шихун, разочарованный его холодностью, издал злорадный смешок.

«Все равно ты скоро умрешь…»

Потирая шею, Шихун поправил смятый пиджак. Краснота на его лице быстро исчезла. Он подошел ближе к Джухеку и злобно усмехнулся, глядя ему прямо в глаза.

— Береги шею. Вскоре она может сломаться.

С этими словами Шихун покинул кабинет, насмешливо усмехаясь, как будто одержал победу. Однако как только он вышел, его лицо снова омрачилось раздражением. Сев в машину, он почувствовал тяжелую атмосферу, и его помощник, сидевший за рулем, мельком посмотрел на него в зеркало заднего вида.

Молча глядя в окно, Шихун достал телефон.

«Что бы там ни было, после того случая Лихен точно не сопровождает его».

Он набрал номер, но не сразу позвонил, некоторое время просто смотрел на экран.

«Если он действительно спрятал Квон Лихена…»

Это к лучшему. Если они разлучены, это упрощает задачу. Лихен, главный камень преткновения в устранении Джухека, был ранен и находился далеко от него. Хотя теперь у Джухека было больше телохранителей, это было намного проще, чем пытаться что-то сделать, когда рядом находился Лихен.

Кроме того, Лихен ранен в плечо. Если удастся его найти, то даже самый сильный человек окажется уязвимым.

Шихун слегка постучал пальцем по экрану телефона, а затем позвонил.

Глава 36

Вернувшись в свой пентхаус, Джухёк всё ещё был подавлен из-за Шихуна. Как только он открыл дверь и вошёл внутрь, издалека донёсся звук закрывающейся двери, что заставило его нахмуриться. Ещё до того, как Лихён, с непроницаемым лицом, смог поклониться, Джухёк с раздражением сказал.

— Опять был в той комнате, похожей на коморку?

— Это моя комната… Простите меня, — ответил Лихён, опустив взгляд, как он привык делать в последнее время, когда сталкивался с недовольством Джухёка.

Джухёк подошёл к нему, схватил его за подбородок и заставил поднять голову.

— Не опускай глаза. Если я смотрю на тебя, ты тоже должен смотреть на меня.

Лихен медленно встретился с его взглядом, послушно подчиняясь его грубым словам. Сегодня Джухёк выглядел особенно раздражённым.

Отпустив его подбородок, Джухёк схватил его за руку и потянул в свою спальню. Открыв дверь, он втолкнул его внутрь и снова грубо приказал.

— Отныне, когда я возвращаюсь, ты должен быть только здесь. Если ещё раз выйдешь из той комнаты, я надену на тебя кандалы.

Едва он произнёс эти слова, в его голове всплыли слова Шихуна.

«Это же твоя фишка — прятать то, что тебе дорого».

«Лихен — человек, а значит это скорее заключение, да?»

Джухёк посмотрел на бесстрастное лицо Лихена. Он знал, что должен был признать правоту: его давняя привычка действительно проявилась, и, как сказал Шихун, он пытался спрятать Лихена. Более того, он хотел не просто спрятать его, а привязать к себе, чтобы никто не мог его отнять.

«И что с того?» — подумал он. Лучше спрятать и запереть, чем потерять его, позволив кому-то забрать.

Он не хотел потерять даже внешнюю оболочку своего найденной пары. Признав своё явное чувство собственности и одержимость Лихеном, Джухёк осознавал, насколько он эгоистичен.

В конце концов, все люди эгоистичны. Они делают вид, что заботятся о других, но их собственные цели и безопасность всегда на первом месте, а личное удовлетворение — их высший приоритет. Все их действия основаны на расчёте. По крайней мере, так было среди тех, с кем рос Джухёк.

Лишь один человек, его партнёр, был исключением из этого правила. И именно потому, что он был исключением, он погиб. Если бы он был таким же, как все остальные, то не умер бы. Эта мысль преследовала Джухёка с того самого момента, как он удостоверился в смерти своей пары.

Когда он вспомнил тот день, когда, сжимая окровавленную одежду своего партнёра, рыдал, его сознание словно снова провалилось в тёмную, глубокую яму.

— Понял, — лишь одно послушное слово Лихёна вернуло его из этого состояния. Это ощущение принесло Джухёку несказанное удовлетворение.

Когда уголки его губ слегка приподнялись, Лихён, увидев это, не мог понять его. Почему он вдруг начал к нему так привязываться? В горле возник горький привкус. Ведь именно Джухёк отдал ему самую тёмную и узкую комнату в пентхаусе.

Джухёк скользнул взглядом по его бесстрастным глазам, а его рука небрежно коснулась шрама на шее.

Лихён ненавидел это. Каждый раз, когда Джухёк касался этого шрама, он вновь вспоминал. Этот шрам, который был частью его жизни, для Джухёка был лишь удобной мишенью для воздействия.

***

Той ночью Джухек сидел за столом в спальне, работая за ноутбуком. Он проверял предоставленные строительные чертежи, но конструкция его не удовлетворяла, поэтому он заполнял предложения для каждого отдельного элемента. Слегка нахмурив брови и уставившись в экран, он машинально потянулся к пачке сигарет на столе. Но когда пальцы коснулись упаковки, он поднял взгляд и посмотрел напротив.

Там сидел Лихён, которого Джухек почти силой усадил на стул. Он спал с закрытыми глазами, по-прежнему без единой эмоции на лице, что привлекло внимание директора.

Рука, которая касалась пачки сигарет, теперь поддерживала его подбородок. Мысль о сигарете, казалось, испарилась, и Джухек продолжал разглядывать спящее лицо Лихёна. Несмотря на то, что выражение оставалось безэмоциональным даже во сне, казалось, что исчезла некая стена. Возможно, дело было в том, что он не напрягался, как во время бодрствования.

Вдруг между расстёгнутой рубашкой Лихена он заметил красный след, который он оставил сам. След, который по сравнению с тем моментом, когда он был нанесён, заметно побледнел и скоро должен был исчезнуть.

Эта мысль заставила его нервно поморщиться.

Представив, что след исчезнет, он почувствовал странное навязчивое беспокойство. Ему казалось невыносимым, что его следы могут исчезнуть. Чувство, будто что-то внутри царапало, заставило Джухека встать.

Он уже стоял рядом с Лихеном. Протянув руку, он слегка раздвинул воротник его белой рубашки. В тот момент Лихён инстинктивно широко раскрыл глаза и схватил Джухека за запястье. Он среагировал по привычке, выработанной за годы тренировок, но, увидев перед собой директора, заметно напрягся.

— ...Что случилось?»х — спросил Лихен, отпуская его запястье, но Джухек лишь слегка склонил голову, ничего не ответив. Он молча нажал большим пальцем на красный след, виднеющийся между ключицами Лихёна.

Джухек развернул стул, на котором сидел Лихен, к себе, положив руки на подлокотники. Затем приблизил губы к видимому следу. Лихен нервно дёрнулся, но Джухек не остановился и, наконец, прижался губами к тому самому месту.

Он глубоко втянул в себя нежную кожу с красным следом, слегка втянув её в рот, и ударил её кончиком языка. Затем, не удовлетворившись, слегка прикусил её зубами, чувствуя, как тело Лихена дрогнуло.

Когда он оторвал губы, перед ним вновь оказался ярко красный след. Джухек почувствовал себя умиротворённее, чем от сигареты, и его мысли, которые казались затуманенными, вдруг прояснились.

Поглаживая большим пальцем оставленный след, директор выпрямился. Он кивнул в сторону кровати, указывая Лихену.

— Иди, раздевайся и ложись.

Глаза Лихена дрогнули. Джухек, слегка облизывая губы, не мог допустить, чтобы эти следы исчезли.

На следующее утро, стоя перед зеркалом в ванной, Лихен смотрел на многочисленные красные следы, разбросанные по его телу.

Он поднял руку и надавил на след возле ключицы. Лёгкое покалывание напомнило о том, что это не больно, и не вызывает особого дискомфорта. Но когда директор прикасался губами к этим следам, это почему-то казалось таким горячим и ноющим.

Вспоминая события прошлой ночи, Лихен с трудом удержался от саркастичной улыбки.

Джухек заставил его раздеться и лечь в постель, но не принуждал к сексу. Вместо этого он вновь оставлял следы на бледнеющих отметинах, а потом даже на тех местах, где их раньше не было.

Несмотря на искушение, альфа сдерживал свои желания, иногда раздражённо ругаясь, явно борясь с самим собой. Лихен предполагал, что это могло быть связано с его раной на плече, которую директор не мог перестать замечать.

Поведение Джухека сбивало его с толку. Его не только волновала эта странная одержимость, но и то, что он неожиданно проявлял заботу. Эта неопределённость вызывала у Лихена тревогу, ведь он не понимал, чего Джухек от него хочет. Ещё больше его раздражало то, что он сам начинал придавать этому смысл.

Поморщившись, Лихн повернул душ на холодную воду. Ледяные потоки обрушились на его тело, заставив его содрогнуться от холода. Температура была настолько низкой, что тело онемело и даже раненое плечо, на которое не попадала вода, заныло, но ему было всё равно. Он просто хотел смыть с себя жар, оставленный следами Чухека.

Заканчивая душ и вытирая замёрзшее тело, Лихён снова бросил взгляд на своё левое плечо.

В отличие от ухудшающихся желудочных спазмов, рана на плече быстро заживала. Несмотря на то, что это было огнестрельное ранение, кость не пострадала, и благодаря покою кожа восстанавливалась быстрее.

Предвкушая момент, когда повязку можно будет снять, он почувствовал, как его взгляд помрачнел.

Он чувствовал ужас при мысли о том, что ему снова придётся принять Джухека. В памяти всплыли последние грубые интимные моменты и оскорбительные слова, которые директор бросал ему тогда. От этого у него задрожали глаза.

Лихен ненавидел, что его эмоции так легко поддавались словам и действиям Джухека, и ещё больше ненавидел инстинкт, который заставлял его подсознательно искать своего партнера. Он хотел сбежать из этого душного места, прежде чем рухнуть настолько, что больше не сможет подняться.

Хочу уйти... как можно скорее...

Эти слова вертелись у него на языке, но он так и не смог их произнести, лишь крепко сжал губы.

Выйдя из ванной, Лихён мельком глянул на пустую спальню Джухека и направился в свою комнату. Охранник, который следовал за ним, заговорил из-за спины.

— Вам нужно вернуться в спальню.

Лихен остановился и обернулся через плечо. Это был человек Джухека, явно уже получивший соответствующий приказ.

— Вернуться?

Смех почти вырвался наружу. Его комната в пентхаусе была самой маленькой и скромной, но его заставляли вернуться в большую и роскошную спальню, которая даже не была его. Это была явно чужая комната.

— ...Я вернусь, когда господин Джухек прибудет, — сказал он, открывая дверь своей узкой комнаты.

Уже ощущался тяжелый воздух, будто он задыхался, но это было лучше, чем оставаться в комнате, пропитанной чужим ароматом, который его связывал.

Закрыв дверь, Лихен наконец глубоко выдохнул, словно с трудом сдерживаемое дыхание вырвалось наружу. Почувствовав очередной приступ болт, он открыл ящик. Там лежала белая упаковка с успокоительным, которую Джухек бросил ему несколько дней назад. Ему нужно было принять таблетку до того, как боль усилится. Он достал крошечную таблетку и проглотил ее без воды. Уже через несколько минут острая боль начала стихать.

Из-за использования сильнодействующих препаратов для скорейшего заживления раны на плече, Лихен не мог лечить желудочные спазмы. Он принимал лишь временные меры для снятия боли.

Когда же наконец исчезнут эти приступы, вызванные Джухеком? Ежедневная боль постепенно разрушала его рассудок. Кажется, он никогда не испытывал такой сильной боли, даже когда его ранили в шею в тот день.

Неосознанно его рука коснулась шрама на шее. Хотя он его не видел, знал, что на шраме, как и на других местах, остался красный след. Этот след скоро исчезнет, так как его не кусали, в отличие от других мест. Наверняка Джухек этой ночью снова поцелует это место, чтобы обновить метку.

Пальцы грубо поцарапали шрам на шее, и Лихен наклонился вперед. Он взял телефон из нижнего ящика, не глядя. Подойдя к окну, он, как обычно, открыл его настежь и набрал знакомый номер. Всего два гудка — и ответ.

— Вы в порядке?

Сразу спросил о его самочувствии. Видимо, его беспокойство было очевидным.

— Я в порядке. Просто отдыхаю из-за ранения плеча, не беспокойся.

Его люди сейчас были задействованы как внешняя охрана Джухека. Охранники, находившиеся в пентхаусе, не имели возможности напрямую связаться с ним, поэтому его люди могли узнать о его состоянии только через недавно нанятую домработницу.

Однако, как только Джухек возвращался домой, домработница покидала пентхаус, и дальше никто не мог узнать, что происходит внутри. Поэтому люди Лихена не могли не беспокоиться о нем, так как он не появлялся снаружи под давлением директора.

Лихен чувствовал себя виноватым, что вызывал беспокойство, но все же сказал спокойно.

— Скоро Джухеку может грозить опасность.

На другом конце линии стало ощутимо напряжение.

— Полагаю, что Ли Шихун тоже вскоре начнет действовать, — вздохнул Лихен, потирая лоб одной рукой.

Если бы он по-прежнему находился рядом с Джухеком, риск для последнего существенно бы снизился. Лихен знал это не из-за слепой уверенности в своих силах, а потому что человек, стоящий на стороне Ли Шихуна, был его старшей сестрой Сехён.

Сразу после инцидента Сехён наверняка узнала о его ране. Она всегда была крайне осторожна, особенно после того дня, когда была повреждена его феромонная железа. Теперь, когда она узнала о ранении плеча, вероятно, она отправилась к Ли Шихуну, чтобы сорваться на нем. Это, скорее всего, сдерживало его.

Но если Лихен продолжит оставаться в пентхаусе один, Ли Шихун вскоре начнет действовать. Ушел бы раздражающий элемент, и действовать было бы проще.

Лихен не был в восторге, но понимал, что так даже лучше. Чем быстрее Шихун начнет действовать, тем раньше Лихен сможет покинуть Джухека.

Он сжал кулак и потёр ноющий лоб.

— Придется немного изменить план. Пусть все, кто охраняет пентхаус, сосредоточат внимание на Джухеке.

— Но если так сделать, охрана пентхауса значительно ослабнет, когда Джухека не будет. Оставить всё на прежних охранников будет сложно...

Лихен прекрасно понимал, что имел в виду его собеседник. Охрана внутри пентхауса состояла всего лишь из двух человек — Джухек не любил впускать посторонних. На том же этаже в другой комнате постоянно находились еще около десяти охранников, которые наблюдали за внешней обстановкой, но за пределами здания всегда дежурили и люди Лихена, готовые к любому развитию событий.

Однако у них не было реальных поводов для активных действий. До сих пор Ли Шихун лишь утверждал своё присутствие или раздражал Джухека, не делая ничего более решительного. Он никогда не нападал прямо на дом директора с явными намерениями причинить вред.

Но сейчас ситуация изменилась. Он действительно хотел убить Джухека. Когда кто-то внезапно получает огромную силу, он становится опасным, потому что начинает действовать, не думая о последствиях.

Это означало, что и пентхаус мог стать целью в любой момент. И теперь, когда Лихен собирался направить всех своих людей на защиту Джухека, оставив пентхаус без присмотра, беспокойство только усиливалось.

— У меня есть план. И помни, что в первую очередь наша задача — защита господина Джухека, — напомнил Лихен.

Для мужчины это, вероятно, было непросто. Хотя его и его охранников привлекли для защиты Джухека, их главным хозяином всё равно был Лихен. Если бы пришлось выбирать, кого защищать, все выбрали бы Лихена, но никто не осмелился бы сказать это вслух. Приказы Лихена были абсолютны.

— …Понял, — неохотно ответил собеседник.

Лихен знал, что мужчина, сопровождавший его много лет, был привязан к нему и предан. От этого Лихен чувствовал вину, но старался не показывать этого.

— Свидетельские показания получили? — спросил Лихен, вспомнив записку, переданную ему домработницей несколько дней назад.

Несмотря на краткость, содержание было очевидным: пленённый мужчина, которого шантажировали, наконец согласился сотрудничать. Значит, показания уже должны быть у них.

— Да, конечно. Более того, у него даже есть запись их устной сделки, — ответил мужчина.

Человек, выдававший себя за начальника Ким Сокуна, оказался довольно предусмотрительным. Ли Шихун, видимо, не оставлял бумажных следов, но их разговор был записан. Если всё прошло бы гладко, он бы использовал эту запись для шантажа Шихуна. Хотя Ли Шихун бы вряд ли это допустил.

Так или иначе, наличие записи было надёжным доказательством. Это станет петлёй на шее Ли Шихуна.

— Что будем делать с тем человеком? Можно дать ему деньги и отправить за границу, — предложил собеседник.

— Нет, за границей не безопасно. Если Ли Шихун что-то заподозрит, ему будет даже проще разобраться с ним за пределами страны. Пока всё не закончится, мы будем его охранять.

Хотя этот человек был врагом и хотел убить Джухека, Лихен не мог просто оставить его умирать.

Собеседник, немного огорчённый, согласился. Телохранителей не хватало, и теперь им приходилось ещё и охранять человека, который стрелял в Лихена.

— Я всегда благодарен тебе. Помоги мне ещё немного, — сказал Лихен.

Мужчина на том конце провода, казалось, на мгновение замер, не зная, что ответить. Когда он заговорил снова, его голос стал мягким, лишённым прежней жёсткости.

— Не говорите так. Я готов сделать всё, что вы пожелаете.

От этих верных слов Лихен почувствовал, как его настроение резко упало. Горькая улыбка появилась на его лице.

— Не говори так… — пробормотал он. Вспомнились слова, которые он однажды сказал Джухеку.

Глава 37

Предсказания Лихена оправдались. Прошло несколько дней, и, когда Джухек с охраной направлялся на строительный объект в провинции, в машине находились водитель, один охранник и сам Джухек, а сзади плотно следовали два охранных автомобиля.

Спустя некоторое время, глядя в окно, Джухек заметил что-то странное, когда обратил внимание на боковое зеркало. Он не знал, с какого момента его начали преследовать. Но когда он заметил, что несколько автомобилей сзади были того же типа, что и его, его охватило чувство тревоги. При этом он осознал, что машина, стоящая прямо перед ним, также была аналогичной.

Тогда он понял, что автомобили охраны, которые должны были следовать за ним, оказались скрытыми за этими машинами. В этот момент водитель и охранник тоже осознали ситуацию. Когда они начали думать о том, как выбраться, два автомобиля, следовавших за ними, начали сближаться с обеих сторон. Теперь его машина оказалась зажата между четырьмя автомобилями.

Даже во время такого плена охранник на переднем сиденье попытался связаться с коллегами, доставая телефон. Однако, словно вблизи находился блокировщик связи, телефон не работал. Как бы он ни пытался обернуться или взглянуть в боковое зеркало, другие автомобили скрывали его собственные охранные машины, и он не мог понять, действительно ли они следуют за ним.

— Пожалуй, следует считать, что охраны нет.

Он испытывал давно забытое чувство беспокойства и тревоги. В присутствии Лихена он почти не чувствовал этого. Вдруг в его голове возникло воспоминание о Лихене.

Он почти усмехнулся. Утром он крепко поцеловал его, обняв за голову. Тем не менее, в такой ситуации его образ продолжал появляться в его мыслях, что сводило с ума.

«Дело серьезное»

В мыслях снова мелькнули спокойные глаза Лихена, но Джухек старался отогнать их прочь. Независимо от того, были ли это поцелуи или взгляды, ему нужно было в первую очередь выйти из этой ситуации без проблем.

Сначала он послушно следовал указаниям, свернув на безлюдную дорогу с почти пустым движением. Поняв, что настало время действовать, он стал подгонять водителя, чтобы тот проехал между передней и правой машиной. Хотя они сильно врезались в обе машины, внезапное действие позволило создать пространство. Нажав на газ, Джухек вырвался в пустое пространство дороги.

Четыре преследующих автомобиля начали следовать за его машиной, но из-за созданного расстояния им было непросто её догнать. Если он продолжит движение, он сможет вернуться на главную дорогу. Если это удастся, противники не смогут легко его окружить.

Вдруг — Бах! — автомобиль, который подошел ближе, открыл огонь. Пуля разбила заднее стекло и пролетела мимо Джухека, застряв вблизи кондиционера на переднем сиденье.

Джухек сжал брови. Противник явно намеревался его убить. В противном случае никто не стал бы стрелять в такой ситуации, не зная, кто будет ранен.

Несколько выстрелов прозвучали вновь, и заднее стекло полностью разбилось. В этот момент, когда он сжался, чтобы избежать пуль, раздался ещё один выстрел, и машина начала шататься.

Заднее колесо было пробито, и автомобиль, не в состоянии удерживать равновесие, издал странный звук шины, резко развернувшись влево. В этот миг машина сзади врезалась в него на полной скорости. С громким треском подушки безопасности сработали на всех сиденьях. Хотя Джухек был пристёгнут, и подушки сработали вовремя, он не избежал сильного удара, и его машина, наконец, остановилась.

— Угх… — Пробормотал Джухек, потирая лоб одной рукой из-за удара, который, казалось, расшатал его голову. Внезапно его охватило чувство тревоги, и он резко поднял голову.

За окном он увидел, как пистолет нацелен прямо на его голову. В ту же секунду дуло пистолета блеснуло, и раздался громкий выстрел.

— Бах!

— Бух!

Громкий звук и тупой удар раздались одновременно. Джухек, в последний момент заметив, что пистолет готов выстрелить, резко распахнул дверь и выбежал на улицу, столкнувшись с мужчиной с оружием. Быстрый удар заставил мужчину немного растеряться, и его пистолет выстрелил в другую сторону.

Когда мужчина пытался восстановить равновесие и вновь нацелить пистолет на Джухека, тот выбрался из машины, упершись в дверь, и поднял ногу, чтобы ударить. Он сильно ударил кончиком туфли по руке мужчины, заставив его уронить оружие, затем развернулся и мощным ударом ногой в лицо сбил его с ног. Мужчина, издав громкий звук, упал на землю.

Мгновенно подавив мужчину, Джухек огляделся вокруг и коротко цокнул языком. Его машина была с пробитым колесом, и поскольку водительская сторона была сильно повреждена, водитель и охранник оба были без сознания. Кроме того, автомобили с преступниками преградили дорогу, и было сложно выбраться из этой ситуации.

Из автомобилей, которые врезались в его машину, и тех, что стояли за ними, один за другим начали выходить вооруженные мужчины.

— Это опасно.

Джухек осознал, что эти люди явно пытались его убить, и их было довольно много. Понимая, что не сможет справиться с ними в одиночку, он снова забрался в машину и открыл консоль на заднем сиденье. Внутри лежал черный пистолет и магазин с патронами.

С недовольным выражением лица он спокойно схватил пистолет, вставил в него полный магазин и ловко зарядил его, поворачиваясь, чтобы посмотреть в окно.

В этот момент издалека раздался звук нескольких мотоциклов. Он повернул голову, но с его места на заднем сиденье было сложно что-либо разглядеть. Однако просто так выбегать на улицу было рискованно, поэтому он сосредоточился на звуках снаружи.

— Что за хрень, эти ублюдки?!

— Ааа! — раздался вскрик.

Грубые голоса мужчин и крики раздавались вокруг. Смешивались глухие звуки и время от времени слышались выстрелы. Джухек, пригнувшись, выглянул через разбитое левое окно.

Хотя он почти ничего не мог разглядеть из-за врезавшегося автомобиля, он всё же понял одно: его преследователи подверглись неожиданной атаке.

Пять мотоциклов, на которых сидели люди в шлемах и мотоциклетной экипировке, врывались между автомобилями. Никто не мог узнать, кто есть кто. Они все держали черные дубинки или носили их за спиной, и по виду они были не простыми парнями. Их мастерство в управлении мотоциклами, а также умение без труда справляться с вооруженными противниками вызывали восхищение.

Когда Джухек пытался оценить, кто эти люди, его машина сильно тряхнула. Он повернулся и увидел, как один из нападавших в костюме наступил на капот его автомобиля и направился к двери заднего сиденья. Подумав, что тот нацелился на него, Джухек нацелил пистолет в окно. В тот же момент и противник тоже прицелился к нему снаружи.

Оба были готовы нажать на спусковой крючок почти одновременно, когда громкий рев мотоцикла раздался совсем рядом.

Один из мотоциклов, словно выполняя трюк, перепрыгнул через багажник автомобиля Джухека. Из-за удара мотоцикл немного подскочил, но тут же изменил направление и врезался в нападавшего, который целился в Джухека.

— Угх!

Когда вооружённый нападающий пошатнулся и потерял равновесие, мужчина, спрыгнувший с мотоцикла, вытащил из-за спины черную дубинку. Он безжалостно ударил нападающего по руке, а затем, словно в продолжение удара, поднял её снизу вверх, нанеся сильный удар в челюсть.

Нападающий ощутил, как будто его челюсть сломалась, и стиснув зубы от боли, он с трудом сделал вдох и упал назад.

Мужчина, удостоверившись, что нападающий не поднимается, спрыгнул с мотоцикла. Он огляделся, проверяя, что его группа почти завершила дело, и коротко постучал по заднему окну автомобиля Джухека.

Джухек, прицелившись в незнакомца, лицо которого скрывал шлем, открыл дверь заднего сидения. Мужчина не проявил ни капли испуга, даже несмотря на направленный на него пистолет. Он молча смотрел на Джухека через затемнённое стекло шлема. Затем, схватившись за дверной косяк, он наклонился ближе к Джухеку.

В этот момент Джухек слегка вздрогнул. От незнакомца исходил явный альфа-феромон. Он не выглядел агрессивно или настороженно, но в его ауре чувствовалась холодная энергия, отражающая его эмоции и характер.

Из-за стекла шлема пробежала острая, пронизывающая взглядом волна.

— Вам лучше сегодня вернуться обратно, — произнес он хрипловатым голосом, слегка приглушенным шлемом.

Джухек напрягся и прицелился в стекло шлема.

— Кто вы такие? — резко спросил он.

Хотя они его и спасли, выглядели они подозрительно. Это явно не были его охранники, и у него не было никаких связей, которые могли бы отправить таких людей ему на помощь. Единственное, что пришло на ум, — его отец. Но если бы тот вмешался, то Ли Сихун никогда бы не напал на него так агрессивно.

Эти люди совершенно не походили на обычных охранников. Скорее, они выглядели как те, кто специализируется на засадах или убийствах.

Кто мог бы иметь влияние на таких людей? И почему они спасли его? Вопросы кружились в его голове, один за другим.

Пока Джухек быстро соображал, мужчина, стоявший перед ним, снял оружие с прицела, которое было направлено на его шлем.

— Я вас предупредил — произнес он без эмоций, голосом, который напоминал Лихена. Затем он развернулся и подал знак своим спутникам. Те уже связали нападавших и указывали на припаркованный за ними большой фургон, в который по одному засовывали тех, кого поймали.

Мужчины на мотоциклах явно были опытными ветеранами — они действовали слаженно, быстро расчищая место. Вскоре лишь автомобили нападавших остались на месте, а большинство из их группы уже уехали.

Джухек, все еще с оружием в руках, вышел из машины и подошел к тому мужчине. Тот, сидя на мотоцикле, отправлял сообщение на телефоне. Когда он заметил приближающегося Джухека, то бросил на него мимолетный взгляд, но вскоре снова уткнулся в экран.

Разъяренный, Джухек выстрелил в землю рядом с мотоциклом. Громкий выстрел привлек внимание всех, кто собирался уехать. Другие мотоциклисты, увидев его пистолет, остановились — не из-за страха, а скорее для того, чтобы быть готовыми к действию.

— Кто вас прислал? — процедил он сквозь сжатые зубы.

Ему это ужасно не нравилось. Он понимал, что цель этих людей — защищать его, но он не мог доверять кому-то, кто мог стать как угрозой, так и защитой. Страх перед неопределенностью охватывал его.

Он пережил много предательств и потерял слишком много за свою жизнь. Ему было не на кого положиться.

В этом мире, полном расчетливых сделок и контрактов, надо было остерегаться тех, кто скрывал свои истинные намерения. Кто бы ни был их хозяином, Джухек понимал, что те, кто стоял перед ним, могли помочь или угрожать ему в зависимости от того, что решит этот загадочный человек.

Джухек хотел понять, чего же хочет их хозяин и какие у него намерения. Но мужчина молчал, только поднял руку, подавая знак другим, и те, будто ничего и не произошло, начали покидать место.

Джухек понял, что перед ним стоит лидер группы. Несмотря на то что остальные уходили, он не обратил на это внимания. Ему не нравилось, что уводят и тех, кто мог дать ответы, но, будучи один, он ничего не мог сделать и сосредоточился только на мужчине перед собой.

Тот оставался спокойным, как и его альфа-феромоны, не воспринимая угрозу из-за пистолета в руках Джухека.

Мужчина взглянул на Джухека сквозь защитное стекло шлема.

— Так это действительно так важно для вас? — произнес он.

— Что?

Джухек недоуменно нахмурился. В голосе мужчины звучала странная и колючая нотка.

— Вы задаете очевидные вопросы. Если вы хотите вести переговоры или держать кого-то на прицеле, вам нужно знать, кто ваш противник.

Джухек заметил, как мужчина молча смотрит на него. На мгновение его альфа-феромоны приобрели угрожающий оттенок, но затем исчезли. Это было явным знаком, что он недоволен словами Джухека.

Мужчина отвел взгляд на свой телефон. В голове у него возникло лицо своего начальника, который только что получил информацию о текущей ситуации. Он не мог прийти к выводу, что Джухек мог бы представлять угрозу или быть целью для “переговоров”.

— Вы не должны беспокоиться о нем — произнес он, закончив разговор.

После этого мужчина, казалось, не обращал внимания на пистолет, направленный на него, и покинул место. В это время Джухек заметил, что его охранные машины уже приближаются.

Проводя языком по губам, он опустил пистолет и попытался навести порядок в мыслях. Слова мужчины продолжали вертеться у него в голове. Он не просто сказал “он не тот человек, о котором стоит беспокоиться”, а “вы не должны беспокоиться о нем”. Эта разница сильно раздражала его.

Глава 38

— Вы хорошо поработали.

После того как Ли Джухеку были назначены все телохранители, Лихен ежедневно проверял телефон по привычке. И сегодня, как и ожидалось, была попытка убить Джухека, но его люди сумели нейтрализовать угрозу и захватить нападавших.

С тех пор как произошёл инцидент, потребовалось время для перегруппировки, и в ближайшее время не ожидалось повторной атаки. Тем не менее, бдительность нельзя было ослаблять.

— Пусть пока что продолжат оставаться с Ли Джухеком.

[Всё же не лучше ли оставить несколько человек на пентхаусе?]

— Это…

Лихен собирался сказать, что всё в порядке, но его внимание привлекли звуки издалека. Он уловил встревоженные голоса двух мужчин, доносящиеся настолько чётко, что они были слышны даже из комнаты. Это, несомненно, были голоса телохранителей, охраняющих вход в пентхаус, и в их словах сквозила паника.

Этого было достаточно, чтобы Лихен почувствовал угрозу.

Бах!

Раздался один выстрел. Одновременно несколько раз хлопнула входная дверь, а затем последовали короткие крики телохранителей.

— Безопасность  Ли Джухека — это приоритет. Помни только об этом.

[Что-то случилось?]

Похоже, что волнение в голосе Лихена насторожило собеседника. Но Лихен решил не отговаривать его, ведь тот всё равно вскоре обо всём узнает.

— Не предпринимай никаких действий, просто жди.  Это всё, что я хотел сказать.

Хотя мужчина на другом конце линии испуганно что-то говорил, Лихен уже не слушал, отключил телефон и задвинул его в ящик. Затем он сосредоточился на звуках шагов, приближающихся к его комнате.

Одна за другой хлопали двери в других комнатах. Несмотря на то, что приближение было очевидным, Лихен оставался полностью спокойным.

Когда он понял, что люди подошли к его двери, он сам открыл её и вышел. Два пистолета тут же нацелились ему в голову.

Лихен огляделся вокруг. Около десятка человек в чёрных костюмах и солнечных очках стояли рядом.

— Что это за… Ах!

Домработница бросилась вперёд и закричала, но один из мужчин ударил её кулаком в лицо, и она покатилась по полу. Сидя на полу в ужасе, она увидела направленные на Лихена пистолеты и тут же вскочила, снова бросившись вперёд. Но её быстро схватили и вновь повалили на землю. Домработница, несмотря на шатание, отчаянно пыталась снова встать и атаковать, её действия казались почти абсурдными.

Один из пистолетов, который был направлен на Лихена, с раздражением сменил цель и нацелился на домработницу. В момент, когда ствол начал поворачиваться, Лихен схватил оружие за переднюю часть и направил его обратно себе в лицо.

— Разве вы не ко мне пришли? — спросил Лихен, коротко бросив взгляд на домработницу. Она вытерла кровь с уголка губ тыльной стороной ладони и попыталась встать, но, уловив взгляд Лихена, замерла. Её глаза дрогнули, и, опустив взгляд, она вновь притихла, как ни в чём не бывало.

Лихен убрал руку с пистолета, а затем обратил внимание на мужчин в солнцезащитных очках, что стояли напротив него. Тот, кто был впереди и держал оружие наготове, ненадолго встретился с ним взглядом, а затем кивнул своему напарнику. Получив команду, тот подошёл к Лихену сзади и достал из кармана что-то небольшое — это был шприц с прозрачной жидкостью и короткой иглой.

Лихен, взглянув на содержимое шприца, сразу догадался, что это был седативный препарат. Он уже знал, кто за этим стоит и что именно хотят от него. Не видя смысла сопротивляться, Лихен спокойно стоял на месте.

«Я бы и так не стал сопротивляться, даже если бы они этого не делали», — подумал он.

Лихен был готов без возражений последовать за ними. Но, очевидно, мужчины знали о нём достаточно, чтобы перестраховаться. Это было не только из-за его навыков, но и из-за страха, что он может пораниться, пытаясь сбежать. Если он получит травмы, его сестра, Сехён, точно не оставит это без внимания.

Мужчина сзади обнял Лихена за плечи одной рукой и, не теряя контроля, ввёл иглу шприца в его нежную шею. Лихен не стал сопротивляться и просто стоял смиренно.

Поначалу он почувствовал легкое покалывание, но вскоре это ощущение сменилось холодом, который начал распространяться от места укола. Чувствительность его тела быстро угасала, и зрение расплывалось. Сначала он потерял силу в кончиках пальцев и ног, затем колени начали подгибаться, а плечи свисать. Если бы не тот, кто держал его сзади, он, вероятно, сразу бы рухнул на пол.

Препарат оказался довольно сильным, но, возможно, он сам подсознательно расслабился, и вскоре всё вокруг начало меркнуть.

Когда он почувствовал, что не может удержать голову на весу, двое мужчин, нацелившихся на него с оружием, опустили пистолеты и переглянулись. Мужчина, обнимающий Лихена, получил немой приказ и поднял его на руки.

Лихен ощутил, как его тело приподняли в воздух, и в тот же миг потерял сознание.

***

— Что…!

Когда Джухек добрался до пентхауса, он застыл в шоке. Телохранители, следовавшие за ним, тоже выглядели встревоженными, собирая безжизненные тела своих коллег, лежащие в беспорядке в соседних комнатах.

Джухек прошёл мимо валяющихся у входа телохранителей и решительно направился в спальню. У порога двери он увидел лишь несколько следов от обуви, но никаких признаков того, что кто-то что-то искал внутри.

С хмурым взглядом, обведя спальню, Джухек направился к комнате Лихена. В отличие от других комнат, которые, казалось, были открыты без особых усилий, эта была единственной, что оставалась крепко закрытой. Он угрюмо посмотрел на дверь, а затем повернул ручку.

Внутри, как будто из-за того, что уже вечер, было темно и пусто. Место, где не оставалось никаких следов жизни, казалось особенно мрачным.

Джухек, не переступив порог пустой комнаты, изогнул лицо в выражении досады. В это время к нему стремительно подошёл один из телохранителей, и, словно стараясь скрыть то, что происходит внутри комнаты Лихена, Джухек захлопнул дверь и прислушался к его взволнованному голосу.

— Все внутренние камеры видеонаблюдения были уничтожены, и, похоже, они заранее захватили охранную комнату офиса. Один из охранников только что пришёл в себя и сообщил, что нападавших было около десяти, и у них были огнестрельные оружия…”

Слова телохранителя затянулись, и Джухек, ожидая услышать нужную информацию, не выдержал и воскликнул:

— Что случилось с Квон Лихеном?

Охранник замер, опустив глаза, с выражением, полным смущения на лице.

— Дело в том, что… даже охранники не знают. Возможно, его похитили…

Так как все охранники были без сознания, они не могли знать, что случилось с Лихеном. А поскольку камеры были повреждены, никто не мог рассказать, что с ним произошло.

Бесполезные.

Джухек стиснул зубы и осмотрелся вокруг. На грязном полу были видны лишь следы от обуви, оставленные в хаосе.

— Где домработница?

Хотя сейчас, по времени, она должна была уже закончить работу, судя по обстоятельствам, инцидент произошёл ещё при свете дня. Вероятно, домработница знала что-то важное, но её всё ещё не было видно. Если другие охранники до сих пор без сознания, то и она должна была бы пострадать и упасть.

— Немедленно выясните, где домработница. Хотя это может показаться странным, она может быть в сговоре с ними.

— Понял.

Охранник наклонил голову и начал поворачиваться, но Джухек добавил.

— Также соберите всех охранников, которые находятся в ожидании. У вас есть два часа.

— Да, сделаю.

В голосе Джухека слышалась явная угроза, холодный тон, в котором ощущалась злоба. Охранник, осознавая давление, сглотнул слюну и быстро удалился.

Джухек продолжал смотреть на дверь пустой комнаты, нахмурив брови. В голове у него крутились только безразличное лицо Лихена.

Он поднял телефон и набрал один из контактов. После нескольких гудков раздался знакомый голос, с лёгкой ноткой дружелюбия.

— Что-то случилось, брат? Ты первый позвонил?

Услышав голос Ли Хаджуна, Джухек прищурился. Неужели он не в курсе, что произошло?

— Где Ли Шихун?

Внезапный вопрос вызвал паузу на другом конце линии.

— Значит, Шихун снова что-то натворил? В прошлый раз он послал людей на гольф-поле, и сегодня снова?

— Да. Похоже, он на самом деле решил действовать всерьёз.

— Всё в порядке? Ты не пострадал? Захватили нападавших?

Джухек не ответил. Если бы не внезапно появившаяся группа мотоциклистов, ситуация могла бы стать действительно опасной, но они поймали всех нападавших и увезли. Остались только несколько угнанных машин без номеров.

— Я в порядке. Обо всём поговорим позже, сначала скажи, где Ли Шихун.

— Я тоже не знаю. Его дома нет.

На настойчивый вопрос Джухека Хаджун вздохнул глубоко. Он понял, что Джухек готов в любую минуту пойти и устроить разборку с Ли Шихуном.

— Брат, я знаю, что ты зол, но сейчас не время. У нас недостаточно улик. С тем, что у нас есть, мы не сможем полностью избавиться от Шихуна.

В голосе, доносящемся из телефона, слышалась необычная для него тревога. Хаджун, хоть и действовал в своих интересах, всё же не мог не испытывать эмоций по отношению к Джухеку. Хотя он и подготовил некоторые меры на случай неудачи, он не собирался просто так бросать брата. Наоборот, он намеревался поддерживать Джухека всеми силами, особенно учитывая их “сделку” с Лихеном.

— Даже если Шихун теперь начал открыто угрожать твоей жизни, у нас пока нет никаких улик на “подстрекательство к убийству”. В любом случае, похоже, “тот человек” снова соберёт материалы, так что давай сосредоточимся на детальном расследовании произошедшего сегодня…

— Он увёз Квон Лихена.

— …Что?

Хаджун отреагировал с опозданием. В его коротком голосе явно чувствовалось замешательство.

— Не волнует, что он охотится на меня. Я этого и ожидал.

Джухек крепко сжал телефон в руке. Его пальцы побелели от напряжения, и казалось, что телефон вот-вот разобьётся.

— Но если он тронет моё, я этого не прощу.

Ранее он воспринимал Лихена как “просто удобного телохранителя”, но сейчас всё изменилось. Он не был просто телохранителем; он был единственным, кто мог сохранить память о его погибшем партнере. Даже если это был лишь холодный мавзолей, он оставлял место для воспоминаний.

Для Джухека отсутствие Квон Лихена означало, что у него отняли часть его самого.

— Узнай, где Ли Шихун. Мне нужно как минимум предупредить этого ублюдка.

* * *

В теле было такое ощущение, будто на него положили камень. Кажется, его прижали так, что он не мог шевельнуть даже пальцем.

Вдруг он почувствовал легкое прикосновение к голове. Мягкое прикосновение вызывало желание снова погрузиться в сон.

Первым в памяти возникло не лицо матери, которую он потерял, и не сестра Сехён, которая всегда ставила себя на первое место.

«Хен-и…»

Он думал, что сможет выгнать из головы все воспоминания о прошлом, но это было не так легко. Даже в этот момент он надеялся, что владелец этого прикосновения — это не тот человек, о котором он думал.

Этот человек уже принадлежал другому.

«Соберись.»

Он прогнал из головы непрошеное лицо одного мужчины. Даже если его разум был затуманен, он все равно мог понять: владелец этого незнакомого прикосновения был не тот, кого он себе представлял.

Он медленно открыл тяжелые веки. Яркий свет ослепил его, и он поморщился, но вскоре его глаза привыкли, и он смог сосредоточиться на окружающем. Он увидел, что его голову гладит тот, кого он подозревал.

— Ты проснулся?

Спокойный вопрос Шихуна, звучащий как обычное утреннее приветствие, заставил Лихена молча на него смотреть. Тем временем его разум оставался хладнокровным, проверяя собственное состояние.

Он лежал на довольно большом диване, повернувшись к Шихуну. Руки были связаны за спиной мягкой тканью, а ноги тоже были скованы.

Кроме этого, у него не было видимых повреждений, но, похоже, из-за остаточного действия анестезии он не мог полностью контролировать тело. Он не чувствовал боли в плечах, которые были связаны, благодаря эффекту анестезии.

Он отвел взгляд к окну за плечом Шихуна. Шелковая бежевая занавеска была задернута, но сейчас, судя по всему, была ночь. Если учесть, что снотворное все еще действовало, можно было предположить, что день еще не закончился.

Переведя взгляд на дверь просторной комнаты, он заметил, что у нее стоят четверо охранников. Лихен тут же узнал двоих из них — это были те, кто нацеливал на него оружие в пентхаусе.

Лихен молчал и просто смотрел на них, пока Шихун не убрал руку от его головы и не положил ее на его щеку.

— Кажется, с тобой не обращались грубо, но ты чувствуешь себя неудобно?

В отличие от предыдущей встречи, его голос был полон доброты, а из глаз исходила такая теплая аура, что в это трудно было поверить.

Лихен, смотря на Шихуна, наконец заговорил.

— У меня немного болит рука, если уж связали, то могли бы связать спереди.

Такое приземленное замечание заставило Шихуна улыбнуться. Он поднял руку, и один из охранников подошел ближе.

— Направьте на него оружие.

Сказав это, Шихун встал и протянул руку к Лихену, чтобы развязать его руки за спиной. Смотря на Шихуна, который разрезал веревку, связывающую его руки, он видел, что охранник все еще направлял на него оружие.

Лихен не собирался проявлять агрессию, даже если бы был в нормальном состоянии, и из-за остатков снотворного у него не было сил для сопротивления.

Шихун аккуратно разрезал веревку и заметил, что Лихен не может поднять руки. Он слегка улыбнулся и, поднимая его руки, переложил их на его живот.

— Как, все еще болит?

Лихен посмотрел на свои руки и безразлично ответил.

— Если я скажу, что не больно, это будет ложью.

— Как ты повредил плечо?

Шихун спросил с заботой в глазах. Хотя он пытался делать вид, что не знает, Лихен он не мог обмануть.

— Не нужно притворяться. Я всё равно знаю, что ты пытался убить меня.

— О чем ты говоришь? Я пытался убить тебя?

Его преувеличенные движения, когда он пожимал плечами, могли показаться раздражающими.

—Ты спросил не о «руке», а о «плече», «всё еще» ли оно болит. На мне не осталось следов от того, что меня раздевали, но ты знаешь, что у меня было повреждено плечо, и ты говоришь это так, будто это было давно.

Когда Лихен спокойно продолжил, Шихун расслабил плечи и тихо усмехнулся.

— Я не выходил за пределы пентхауса после того, как повредил плечо, так как ты узнал, что оно было повреждено до этого?

Лихен уставился в ясные глаза Шихуна и произнес.

— На самом деле, ты наблюдал за тем, как твои подчиненные пытаются устранить Ли Джухека.

Согласно исследованию, использованный во время инцидента глушитель сигнала не полностью разрушал электроприборы, а только мешал сигналу и делал их временно неработоспособными. К тому же радиус действия составлял всего 500 метров. Если бы он знал, что произойдет инцидент, у него было бы достаточно способов для наблюдения и разведки.

Если кто-то находился на месте или следил за ситуацией, они бы уже знали о том, что Лихен получил пулевое ранение в плечо.

Шихун с усмешкой положил локти на колени и опустил подбородок.

— Мне действительно нравится Квон Лихен. У тебя хорошие навыки и ум.

Как и ожидал Лихен, Шихун прекрасно знал, что произошло тогда.

Внутри здания было заранее установлено десятки тепловизионных камер, которые были специально разработаны и привезены из-за границы. Эти устройства были настолько устойчивы к атакам EMP-машины, что их сложно было вывести из строя. Хотя из-за помех с сигналом нельзя было наблюдать за камерой в реальном времени, после того, как ситуация была урегулирована, люди были посланы забрать их без следа.

Благодаря этому удалось выяснить обстановку внутри и как шла борьба между Джухеком и Лихеном. В процессе выяснили, что Лихен получил пулевое ранение в плечо, и в тот момент, когда он осознал это, его сестра, тайком узнав о его госпитализации, пришла и дала ему сильный пощечину.

— Извини, что ранил тебя. Не думал, что дело дойдет до этого.

Шихун мягко улыбнулся, но его глаза не отражали улыбки.

— Почему ты просто не оставил Джухека умирать?

В его словах не было и намека на чувства к Джухеку. Он говорил об этом с такой же безразличной холодностью, как будто речь шла о уничтожении насекомых.

Лихен, встречая взгляд Шихуна, задал вопрос.

— …Почему ты так стремишься убить генерального директора? Даже если вы разные по крови, он же твой брат?

Лихен тщательно расследовал их, поэтому знал, что Шихун не является кровным родственником президента Shinwoo Group Ли Чонхо. Но на вид он задавал вопросы, как будто верил слухам, что Джухек и Шихун — сводные братья с разными матерями, и не догадывался о его тёмных намерениях.

Как и ожидалось, Шихун сморщил лицо на его вопрос.

— Братья? Не может быть.

Уголок рта Шихуна дернулся с неприятной усмешкой.

— Этот ублюдок — не мой брат. Он всего лишь помеха на моём пути.

Шихун, указав охраннику, который всё ещё нацеливал на Лихена пистолет, чтобы тот отступил, сел на край кровати. Его лицо, ставшее ближе, выражало раздражённую улыбку.

— С детства этот идиот постоянно мешал мне. Отец делал вид, что ничего не замечает, и всё время планировал, как поднять его. Даже когда тот мучился от психического расстройства, он пытался спасти его, несмотря ни на что… А когда мне было плохо, он ни разу не взглянул в мою сторону.

Когда Шихун произносил эти полные ненависти слова, Лихен слегка прищурился. Он досконально исследовал детство Джухека и текущее состояние, но впервые слышал о том, что тот страдал от “психического расстройства”. Ни одно из его расследований не содержало этой информации.

— Психическое расстройство…

Не выдержав, он произнёс это вслух, на что Шихун усмехнулся.

— Этот ублюдок, страдая от этого, стал ещё более ужасным. Если подумать, из-за его вздорного характера наш Лихен тоже, наверное, много натерпелся.

Шихун дружелюбно протянул руку и погладил Лихена по лицу. Лихен хотел бы углубиться в тему психического расстройства, но, понимая, что настойчивый вопрос может вызвать недовольство, сдержался и промолчал.

— Я собирался избавиться от этого парня, чтобы освободить тебя, понимаешь?

Он явно говорил это из своих собственных побуждений, но при этом пытался оправдать свои действия, как будто заботился о Лихене.

— Говорят, что ты подписал контракт из-за угроз от него.

Это было неправдой, но Лихен не стал это опровергать. Его сестра Сехён вряд ли рассказала Шихуну все подробности. Вероятно, она лишь намекнула, что Лихен связан с Джухеком и подвержен какому-то давлению, чтобы оправдать свое положение рядом с ним.

Хотя информация была не точной и неполной, Шихун, похоже, был готов в это поверить. Он, вероятно, считал, что Сехён не делала подробных замечаний о Лихене из-за гордости, свойственной богатым.

— Я не знаю, как ты подвергся угрозам, но скоро я избавлюсь от этого парня. После этого ты сможешь быть свободным.

— Ты думаешь, что это не раскроется? Даже если другие не узнают, президент все равно поймет.

На слова Лихена Шихун лишь пожал плечами.

— Я позабочусь о том, чтобы это произошло незаметно. И даже если это выйдет наружу, мне это будет неважно. Я уйду, не оставив следов, а место наследника займет Хэджун. Для меня этого достаточно.

Глаза Шихуна прищурились, а его рука скользнула с лица Лихена на шею. Холодное прикосновение руки, пробравшейся под воротник рубашки, заставило Лихена вздрогнуть.

— Сейчас я жажду не наследство Shinwoo, а места рядом с тобой, — произнес Шихун, слегка потянув за собой ворот рубашки.

Он заметил четкие красные следы на обнажившейся коже Лихена и его глаза заметно сузились.

Шихун грубо дернул рубашку, и раздался треск, когда две пуговицы отлетели. Сквозь разошедшиеся края рубашки стали видны многочисленные красные отметины на белоснежной коже Лихена.

— Хм… Как это красочно выглядит— проговорил Шихун с улыбкой, хотя в его глазах читалась ярость.

Лихен слышал слухи о том, что его используют в качестве партнера для удовлетворения сексуальных потребностей Джухека, но думал, что все это ограничивается лишь физическими действиями. То, что Джухек так сильно одержим, было для него неожиданностью. Он никогда не думал, что тот оставит столь заметные следы, кроме как на своем покойном партнере.

Шихун снова сунул руку под рубашку Лихена, и тот почувствовал, как его теплое тело реагирует на холодные прикосновения.

— С ума сойти, — пробормотал Шихун, понимая, как сильно Джухек одержим им, и его тело стало жестким от этого осознания.

Если говорить по словам той женщины, Лихен полностью скрывает свою истинную сущность от Джухека. Даже то, что он является омегой.

«Но при этом он выглядит так» — думал Шихун, ощущая зависть.

Джухек оказался невероятно удачливым ублюдком. На его стороне был такой человек, а он даже не знал, кто он такой.

Шихун провел пальцами по коже Лихена и наклонил голову к его шее, приблизив нос. Вдыхая глубоко, он не уловил никаких запахов, кроме легкого и слабого аромата тела.

— Я впервые вижу доминантного омегу, поэтому не знаю, как у вас это устроено, но как ты скрываешь свои феромоны? Ты сам контролируешь это или используешь специальные подавляющие средства?

Шихун знал, что Лихен является доминантной омегой, но не понимал, почему от него не исходит запах. Он спрашивал Сехён, но в ответ только услышал, чтобы не лез в это.

Лихен не собирался раскрывать свои секреты, просто молча смотрел на Шихуна, его глаза колебались между страхом и решимостью. Читая его взгляд, Шихун наклонил голову, его глаза сверкнули.

— Ты думал я не знаю кто ты? — произнес он, наклоняясь к уху Лихена и шепча ему.

Лихен, поняв, что Шихун знает о его истинной сущности и имени, на мгновение заколебался, стараясь не выдать свою удивленную реакцию.

Шихун, заметив его реакцию, усмехнулся.

— Говорят, что аромат сильного омеги может свалить любого альфу. Я бы хотел когда-нибудь это почувствовать.

Он поднял голову и нежно прижал Лихена к себе, его губы медленно приближались. Лихен попытался отвернуться, его сердце колотилось, но рука Шихуна крепко держала его на месте.

Их губы столкнулись, мягко соприкоснувшись. Шихун, пытаясь проникнуть в рот Лихена, наткнулся на его сопротивление. Лихен не желал открывать свои губы, и это явное отрицание вызвало у Шихуна недовольство. Он схватил Лихена за подбородок, принудительно открывая его рот.

Используя этот момент, Шихун вторгся внутрь, его язык жадно метался по рту Лихена, заставляя того потерять дыхание от силы поцелуя. Лихен почувствовал, как его лицо исказилось от безразличия, когда Шихун, несмотря на все его сопротивления, продолжал настойчиво целовать его.

Только в тот момент, когда Шихун немного ослабил хватку, Лихен использовал свою возможность, чтобы укусить его.

— Угх! — вырвался звук из уст Шихуна, когда Лихен, зная о слабостях своего противника, резко укусил его за язык.

Шихун быстро отстранился. Хотя его губы слегка прикусили, язык все равно был в ужасной боли. Мысль о том, что он мог бы потерять его, если бы не держал Лихена за подбородок, вызвала у него мурашки по коже.

Вместо улыбки, которая раньше казалась беззаботной, лицо Шихуна вдруг стало грозным.

— Почему он может, а я — нет?

Рука, поддерживавшая затылок Лихена, внезапно схватила его за волосы, сильно дернув.

— Почему я должен просто сидеть здесь, когда ты позволяешь ему делать с тобой все, что угодно, а меня даже не допускаешь к поцелуям?

Голос Шихуна стал еще более раздражительным.

— Это из-за контракта? Так давай я тоже с тобой заключу контракт. Хорошо?

Выражение Шихуна изменилось, когда он произнес это с поддразниванием, приподняв один уголок губ.

— Кстати, между альфами и омегами существует что-то более серьезное, чем контракт, да?

Глаза Лихена резко изменились, когда он понял смысл слов Шихуна.

Когда Шихун повернул Лихена, держа его за волосы, в его глазах появился его нежный затылок, скрытый под светлой кожей. На нем были яркие красные следы, будто чтобы скрыть легкие шрамы.

При виде этого у Шихуна вспыхнула ярость. Он почувствовал жгучее желание заполнить все эти отметины своими собственными.

— …Ах!

Шихун прижал губы к нежной коже Лихена, крепко сосредоточившись на шрамах на его шее. Даже несмотря на оставшуюся анестезию, область шрамов оказалась странно чувствительной. Каждое его прикосновение вызывало у Лихена ощущения, будто его ударило электрическим током.

Это было совершенно другое чувство по сравнению с тем, когда Джухек прикасался к нему. Теперь он испытывал ужасающее ощущение, словно его шрамы вырезали ножом.

Лихен начал тяжелее дышать, его тело дрожало, и Шихун с ухмылкой засмеялся.

— Здесь у тебя эрогенная зона? Реакция просто замечательная.

Он лизнул область шрамов, вызывая у Лихена желание оттолкнуть его, несмотря на связанные руки. Но Шихун не двинулся с места. Вместо этого его рука проникла под рубашку Лихена.

— Я найду каждую твою любимую точку. В отличие от того парня, я очень нежный, так что можешь ожидать приятного. Но перед этим…

Шихун замедлил свой голос, и у Лихена появилось неприятное чувство.

— Давай начнем с метки.

Глава 39

Лихен вздрогнул, услышав безумный смех Шихуна, который раздавался у него в ушах. Шихун обнажил зубы, глядя на открытый затылок Лихена.

— Делай что хочешь.

На удивление, голос Лихена был спокойным, и это привело Шихуна в замешательство. Он взглянул на него с нахмуренными бровями, встретившись с его непроницаемыми глазами, которые были полны решимости. Лихен, казалось, подталкивал его к тому, чтобы тот укусил его за шею.

— Если хочешь укусить, делай это. Я не буду сопротивляться.

— …Ты в своем уме? Ты действительно готов к метке?

Слово “метка” было произнесено именно Лихеном, но его реакция была для Шихуна непонятна.

Это была всего лишь их вторая встреча, и с таким характером Лихен не мог бы согласиться на метку с кем попало. Поэтому это вызывало у него недоумение.

Лихен, смотря на серьезное лицо Шихуна, неожиданно задал встречный вопрос.

— А ты сам-то в своем уме?

Холодные слова заставили Шихуна вздрогнуть.

— Если ты знаешь, кто я, ты должен понимать, насколько опасно для тебя пометить меня.

Шихун ощутил странное напряжение. Несмотря на то что он был беспомощно связан и лежал, у него было ощущение, что Лихен сидит высоко и с презрением смотрит на него. Это было чувство, которое он никогда не испытывал даже от своего отца.

— Если ты хочешь меня пометить, делай это. Но я не могу гарантировать, что с тобой будет после этого.

Теперь Шихун понял, что Лихен не просто омега, а доминантный омега. Если произойдет метка, то именно Лихен будет иметь контроль над ситуацией.

Шихун коротко щелкнул языком и отпустил руку, которой держал голову Лихена. Однако он еще не собирался сдаваться полностью. Он резко разорвал рубашку Лихена, и оставшиеся пуговицы отлетели. Теперь его яркая, мягкая кожа была на показ, и, увидев это, Шихун скривил губы в усмешке.

— Тогда давай поменяем порядок. Я точно понравлюсь тебе больше, чем тот парень.

С притворной нежностью он начал гладить грудь Лихена. Лихен вздрогнул и, пытаясь удержать его запястье связанными руками, сдержал его.

— Этого не произойдет.

— Это мы узнаем только на практике.

Шихун схватил запястье Лихена и прижал его над головой, облизывая губы. Он не обращал внимания на холодный и пронизывающий взгляд Лихена. Как бы ни был силен Квон Лихен, в состоянии, когда его силы подавлены снотворным, ему не было чего бояться.

Если бы Сехён узнала об этом, она бы разъярилась, но Шихун был уверен в себе.

Джухёк, как говорят его партнёры, занимается сексом грубо и без всякой нежности. Он лишь вдалбливается, словно разъярённый бык, не зная, что такое ласка или забота. Судя по тому, что он видел на теле Лихёна, следы больше походили на знаки принадлежности, чем на ласки. Он был уверен, что Джухек не думал о травме плеча и лишь грубо обращался с Лихеном.

Он думал, что если они займутся сексом в такой ситуации, то мысли Лихена изменятся. Зная, что Лихен — омега, если он будет безмерно нежным и покажет свои альфа-феромоны, тот почувствует совершенно иные ощущения. Всё, что Лихен знал о сексе, сводилось к тому, как с ним обращался этот мусорный Джухёк.

Но, что важнее всего, Шихун хотел заняться сексом с Квон Лихеном. У него не было сильного сексуального влечения, но он безумно хотел иметь именно Лихена. Это было не только потому, что он считался собственностью Джухека. Лихен был красивым, а также выдающимся омегой из влиятельной семьи. Но ещё более важной причиной было то, что он уже в глубине души запечатлел Лихена как свою «пару».

Когда Лихен нахмурил брови, глядя на Шихуна с нарастающим жаром, пришло время заканчивать эту ситуацию. Он уже достиг своей цели.

В тот момент, когда Лихен собирался открыть рот, заметив, как Шихун начинает вести себя откровенно, охранник у входа прикоснулся к своему наушнику и нахмурился. Он быстро подошёл и тихо что-то сказал Шихуну на ухо.

Лицо Шихуна стало искажённым от недовольства.

— Чёрт, если бы она просто сидела, мы бы сами позвонили.

Шихун недовольно пробормотал и раздражённо вздохнул. Он кивнул, и охранник поклонился, а затем тихо что-то передал через микрофон, прикреплённый к его пиджаку.

Шихун взглянул на Лихена и, расслабившись, усмехнулся. Он развязал ткань, которой связал запястья и щиколотки Лихена.

— Мне бы хотелось поговорить с тобой ещё, но, увы. Всё равно, когда мы вернёмся, мы увидимся снова.

— Что это значит? — спросил Лихен, но Шихун лишь молча застегнул его рубашку. Все пуговицы были оторваны, и застегнуть её не удалось, но он постарался собрать ткань впереди и положил на плечи Лихена плед. Сев на кровать, он одной рукой обнял верхнюю часть тела Лихена, прижимая его к себе, и бережно расправил его растрепанные волосы.

— Знаешь, твоя сестра действительно удивительна. Как бы вы ни были связаны кровью, как она может так заботиться только о своём младшем брате?

Когда он произнёс слово «сестра», Лихен сразу понял ситуацию. Он осознал, что Шихун остановился, а охранники начали суетиться, всё это произошло из-за визита её.

Он пытался избежать встречи с Сехён, но, взглянув на ситуацию, понял, что это невозможно. Он знал, что люди в этой комнате не могут ему навредить. Однако, даже если он как-то вырвется и покинет комнату, он всё равно вскоре столкнётся с Сехён и будет схвачен её людьми.

«Придётся как-то выкручиваться.»

Первоначально он планировал просто поговорить с Шихуном и уйти, но теперь, похоже, ему придётся встретиться и с Сехён.

В это время за дверью послышались тихие шаги и разговоры. Вскоре кто-то постучал. Шихун, встретившись взглядом с охранниками, кивнул, затем нежно и заботливо обнял плечо Лихена, прижимая его к себе ещё ближе.

— Хёни!

Как только дверь открылась, к ним быстрым шагом подошла женщина с бледным лицом, которая позвала его по имени. У неё была аккуратно убранная прическа и элегантный костюм-двойка, она была настоящей красавицей, которой идеально подходило слово «изящество». За ней следовали мужчины и женщины в черных костюмах.

Увидев свою сестру Сехён, которая подошла, называя его по имени, Лихен старался смягчить своё безразличное выражение лица.

— Давно не видел тебя, сестра, — произнёс он.

Холодность, с которой он говорил с Шихуном, исчезла, уступив место мягкому и тёплому голосу. Сехён подошла ближе и нежно сжала его руку. Уголки её глаз дрогнули, как будто она вот-вот заплачет.

Её взгляд, который исследовал Лихена, переместился к оторванной пуговице на его рубашке. Сквозь расстёгнутую ткань виднелись красные следы на коже.

Атмосфера вокруг Сехён мгновенно стала холодной. Шихун почувствовал, как сильный альфа-феромон давит на него, вызывая мурашки по всему телу.

— Господин Ли Шихун, объясните, что здесь происходит, — холодным тоном произнесла Сехён, её взгляд был направлен на Шихуна. Он нарочно усмехнулся.

— Мы просто безопасно привезли его и немного поговорили. То, что на его теле, — как вы знаете…

Недосказанность его слов лишь усилила гнев Сехён. Она трясла длинными ресницами и крепко сжимала кулаки. В её взгляде было видно, как она зацепилась за руку Шихуна, обнявшую плечо Лихена, это её очень беспокоило.

Сехён резко отдернула руку Шихуна и села рядом с Лихеном, прижимая его к себе. Теперь она поняла, что он не может держаться на ногах, и, погладив его лицо, бросила недовольный взгляд на Шихуна.

— Что с ним произошло? Почему он в таком состоянии?

— Я использовал седативное, чтобы аккуратно его привезти. Через пару часов всё будет в порядке.

— Нет, как бы то ни было, с ним нельзя было так обращаться…!

Сехён, которая собиралась наброситься на Шихуна, внезапно замерла. Она тоже знала, что в другом состоянии будет сложно вернуть Лихена в безопасности.

— …Хорошо. У меня есть несколько слов для Хёни, так что оставьте нас наедине, — сказала она.

— Понял. Если что-то понадобится, зовите в любое время, — с готовностью ответил Шихун, вставая. Но, прежде чем выйти, он неожиданно протянул руку к лицу Лихена.

— Увидимся позже, — произнёс он с нежностью, словно они были влюблённой парой, и поцеловал Лихена в лоб. Затем, взяв своих охранников, он покинул комнату. Два охранника Сехён встали у входа, встав на пост.

Сехён, словно стирая грязь, начала тереть лоб Лихена своей одеждой.

— Всё в порядке? Как раны? Ты ведь повредил плечо, — спросила она.

Не дождавшись ответа, она расстегнула его рубашку и взглянула на левое плечо. Увидев бинт, на ране, которая ещё не зажила, она тут же нахмурила брови. Её пальцы коснулись повреждённого плеча Лихена.

Лихен с трудом поднял руку и схватил дрожащую руку Сехён, опуская её.

— Всё нормально. Не стоит переживать, — сказал он.

— Не стоит переживать? — с недоумением переспросила она.

Взгляд Сехён вскоре переместился не на повреждённое плечо, а на красные следы и укусы, разбросанные по телу Лихена. Её альфа-феромоны начинали бурлить от гнева, и воздух вокруг казался напряжённым.

— Но я немного разочарован, сестра.

Сехён широко раскрыла глаза и уставилась на Лихена. В его взгляде уже прослеживалось холодное отношение к другим.

— Я не думал, что ты проигнорируешь мою просьбу, — произнес он.

— Нет, нет, Хёни. Это не так, — смущённо отозвалась она, качая головой. В голосе Сехён прозвучала нотка отчаяния.

— Я так переживала, потому что не могла с тобой связаться… Я просто хотела узнать, всё ли в порядке, а этот подлый ублюдок…

В конце концов, у Сехён на глазах выступили слёзы. Казалось, она вот-вот разрыдается.

— Извини, что нарушила обещание, Хёни. Давай сначала вернёмся домой, и ты всё узнаешь.

— Не думаю, что это нужно.

Он уже понимал, насколько далеко зашли их дела, и знал, о сделке, которую Сехен заключила с Ли Шихуном.

— У меня ещё не закончился срок контракта. Я вернусь только в день его окончания.

— Ты, глядя на своё состояние, можешь такое говорить?! Неужели ты надеешься, что этот подлец вспомнит о тебе?!

Сехён уставилась на него с пронзительным взглядом, её глаза потемнели от гнева. Лихен поднял руку и, аккуратно вытирая её слёзы большим пальцем, произнёс.

— Это не так.

Его голос звучал так горько, словно он выпил настойку трав. Взгляд Сехён потемнел, как будто она услышала нечто ужасное.

— Сестра, — сказал Лихен, его тон стал мягче. Сехён взглянула на него с надеждой, видя, как на его губах появляется небольшая улыбка.

— Теперь я тебе не верю.

Эти неожиданные слова Лихена шокировали Сехён до глубины души, её тело задрожало. Она схватила его за руку, умоляя, её лицо искажалось от страха.

— Хёни, я… я ошиблась.

Смотря на её растерянное выражение, Лихен ощутил вину. Он был тем, кто воспользовался её слабостью, но теперь ему нужно было делать вид, что он её винит. Это было грустно, но в сложившейся ситуации, если он будет действовать слишком неопределённо, она могла бы действительно заставить его вернуться в родной дом.

«Кроме того, ей ещё предстоит выполнить кое-что для меня.»

Внутри себя Лихен снова и снова извинялся перед Сехён. Когда всё закончится, он обязательно честно расскажет ей всё и извинится за то, что использовал её.

Шихун со скукой смотрел на дверь спальни, его мысли были заняты тем, что разговор затягивался дольше, чем ожидалось.

«О чём они могут говорить так долго?» — промелькнула мысль. Возможно, обсуждают, как его мучил Ли Джухёк. В таком случае, это объясняет, почему их разговор занимает столько времени.

Вдруг в его памяти возникло лицо Ли Джухёка, полное ярости, и настроение немного улучшилось.

«В любом случае, когда этот ублюдок начнёт действовать, Квон Лихен уже будет дома…»

Вернувшись в родной дом, Квон Лихен больше не будет «Квон Лихеном». Как бы Ли Джухёк ни старался, он не сможет найти того, кто будет обладать только истиной информацией.

«Не знаю, насколько это всё разрушится, но, должно быть, будет весело», — подумал он.

Ли Джухёк, похоже, впервые так одержим кем-то, кроме своей покойной второй половинки, и поэтому непонятно, как всё это обернётся. Но, по крайней мере, его можно свести с ума на месяц-другой.

Этого было бы достаточно. В дальнейшем, какой бы выбор он ни сделал, всё равно станет интересно. Будь то чтобы показать свою связь с Лихеном на зло Ли Джухёку или жестоко убить его, как изначально задумывалось.

Одна только мысль об этом наполняла его азартом. В сознании Шихуна вновь возникли холодные глаза Лихена.

«Если ты знаешь, кто я, то должен понимать, насколько опасно оставлять на мне метку», — вспомнил его слова Шихун, чувствуя, как по спине пробегает приятный холодок.

Он всегда пренебрегал идеей о том, что альфа может манипулировать омегой, считая их существами, созданными лишь для размножения. Но Квон Лихен, не поддающийся влиянию альфа-феромонов и обладающий контролем в отношениях, казался ему совершенно новым существом среди омег.

«Интересно, какова будет реакция у Ли Джухёка, когда он узнает, что Квон Лихен — омега, да ещё и доминантный?» — думал Шихун.

Ли Джухёк, ненавидящий омег, захочет избавиться от него или, осознав это, всё равно будет держать его при себе?

Поскольку у него была заключена сделка с Сехён, Шихун не мог бездумно раскрыть Лихена, но в то же время это разогревало его любопытство.

— Что…?!

Один из охранников вдруг расширил глаза, услышав что-то в наушнике. Он быстро подбежал к Шихуну. В это время снаружи гостиничного номера началась суматоха: слышались удары о стену и короткие крики мужчин, а шум приближался.

Лицо Шихуна сморщилось от недовольства. В тот же момент электронный замок на двери номера с характерным щелчком открылся.

Вошедший в черном костюме мужчина грубо бросил гостиничный ключ на пол и шагнул внутрь, за ним следовали множество других мужчин, которые начали быстро подавлять охранников, пытающихся воспрепятствовать им.

Мужчина с бесстрастным выражением лица и угрюмой аурой подошёл к Шихуну, который развалился на диване в самодовольной позе.

— Я же ясно сказал, не играй в свои грязные игры, Ли Шихун — произнес с ледяным холодом Ли Джухёк, его голос резал воздух, как нож.

Шихун, несмотря на неожиданное появление, в душе ругал себя, но на лице сохранил спокойствие. Он лениво поднялся, натянув на лицо улыбку и наклонив голову в сторону.

— Ты что, пришёл сюда без причины? О чём ты говоришь?

— Не притворяйся дураком, в такой ситуации — угрожал Ли Джухёк, и в этот момент улыбка исчезла с лица Шихуна.

— Где Квон Лихен?

В момент, когда Шихун собирался ответить на холодный вопрос Джухёка, дверь спальни открылась. На пороге стояла Сехён вместе с двумя охранниками.

На первый взгляд она выглядела как дочь богатейшей семьи, и, несмотря на окружение грозных мужчин и доносящиеся откуда-то стоны и крики, не проявляла ни капли тревоги. Она оставалась спокойной, как будто наслаждалась чашкой чая.

Увидев Джухёка, Сехён подошла к нему первой.

— Ли Джухёк, — произнесла она с ясным голосом, её губы изогнулись в приятной улыбке. — Как приятно вас здесь видеть.

Джухёк, на мгновение посмотрев на Сехён, снял перчатки и протянул ей руку.

— …Что делает Юн Джэхи здесь? — спросил он, произнеся её псевдоним.

Юн Джэхи была известной фигурой в мире инвестиций, чье имя знали все, кто хоть раз имел дело с фондом частных инвестиций. Она вложила деньги в множество перспективных компаний, заработав на этом значительную прибыль. Компании, которые она поддерживала, всегда процветали, поэтому её имя стало широко известным.

Однако о ней как о личности не было никаких конкретных сведений. Причина, по которой она активно использовала частные инвестиции, заключалась в отсутствии правового обязательства раскрывать информацию о своих инвесторах. Поэтому, хотя она и участвовала в публичных мероприятиях, никогда не открывала свою истинную личность.

Из-за этого, даже будучи известной личностью в деловых и политических кругах, информация о ней оставалась весьма ограниченной. Знали лишь то, что она — могущественная бизнесвумен и альфа, а её псевдоним — Юн Джэхи.

Джухёк не мог не узнать её, ведь она была слишком известной фигурой в бизнес-среде.

— Я пришла поговорить с господином Ли Шихуном по вопросам инвестиций, — произнесла Сехён с естественным выражением лица, её глаза блестели.

— На прошлой бизнес-встрече в Пусане я пришла, но, к сожалению, когда я хотела встретиться, Ли Джухёка уже не было. Я действительно надеялась поговорить о инвестициях, раз мы встретились так случайно… — сказала Сехён, оглядываясь по сторонам.

В комнате было полно охранников в черной одежде, а время от времени доносились стоны боли, которые раздражали слух. Атмосфера, создаваемая Ли Джухёком, была настолько гнетущей, что не оставляла сомнений в том, что ситуация действительно неблагополучная.

— Думаю, нам стоит отложить разговор до следующего раза, — добавила она, повернувшись к Шихуну. В её глазах промелькнул проницательный взгляд, который она мгновенно скрыла.

— Не знаю, что между вами произошло, но надеюсь, что всё разрешится мирным путем. Увидимся снова, господин Ли Шихун, — произнесла она, прощаясь.

— …Понял. Извините за сегодняшнюю ситуацию, — ответил Шихун, пытаясь сохранить спокойствие на лице. Сехён развернулась и направилась к выходу. Джухёк кивнул охранникам у двери, давая без слов команду освободить путь.

Несмотря на то что Джухёк был человеком влиятельным, он не мог легкомысленно тронуть «Юн Джэхи». Ее влияние распространялось на множество компаний, в том числе на некоторые из партнеров Shinwoo. Оскорбление ее чувств могло создать проблемы для будущих сделок.

Когда охранники отступили в стороны, открывая путь к выходу, Сехён обменялась легким взглядом с Джухёком и направилась к двери.

— Но, Юн Джэхи, — раздался голос Джухёка позади, и Сехён остановилась, услышав, как дверь в спальню открывается.

— Почему ты была с этим человеком? — его холодный взгляд устремился в комнату. На кровати сидел Лихен, укрывшись пледом и смотря на него.

Увидев его, Джухек почувствовал, что наконец-то может дышать, но одновременно в голове возникли множество вопросов.

Он вспомнил о намерениях Ли Шихуна, который не только угрожал его жизни, но и, похоже, намеревался похитить Лихена в тот же момент. А также о загадочной инвесторе Юн Джэхи, которая сейчас разговаривала с Лихеном.

Эта странная комбинация была слишком запутанной, чтобы быть понятной сразу.

— Когда я неожиданно встретила Ли Шихуна, то заметила знакомое лицо, — произнесла Сехён, не оборачиваясь. В этот момент Джухёк быстро повернул голову. Слово «неожиданно» наводило на мысль, что она пришла без предварительной договоренности. Значит ли это, что она не знала, что Шихун похитил Лихена? Или, что более важно, как она вообще узнала об Лихене?

Похоже, читая мысли Джухёка, Сехён улыбнулась и добавила.

— Я видела его издалека, когда он охранял Ли Джухёка. Это произвело на меня впечатление, и я запомнила его. Не ожидала увидеть вас здесь в такой ситуации.

Слово «такой» вызвало у Джухёка недовольство. Он резко повернулся к ней, и их взгляды встретились в воздухе с напряжением.

Первая отвела взгляд Сехён.

— Не беспокойтесь, я действительно предлагала ему работу, но мне сразу же отказали — произнесла она с нотками горечи. Она открыла рот, будто собиралась что-то сказать, но в итоге лишь сжала губы. Ее взгляд упал на лицо Лихена, видимое за спиной Джухёка.

Затем она медленно направилась к выходу.

Охранник, преграждавший вход, поднял глаза и встретился взглядом с Джухёком. Когда Джухёк кивнул в знак разрешения, охранник наконец отошёл в сторону. Сехён вышла через вход, а один из двух людей, следовавших за ней, мужчина с бесстрастным лицом, грубо толкнул охранника в грудь, проходя мимо. Это выглядело так, словно он выражал раздражение Сехён за неё.

Щихун раздражённо посмотрел на выход, через который ушла Сехён. Он слегка прикрыл их истинные отношения, но она всё же оставила самое важное дело нерешённым. Сехён хотела забрать Квон Лихена в их родной дом. Она предоставила Шихуну время для его убеждения, но сама вдруг ушла, словно её убедили.

Шихуна удивило не только то, что Сехён без предупреждения внезапно появилась, но и то, как быстро Джухёк нашёл это место и явился. Кто бы мог подумать, что он придёт так скоро? Более того, он привёл с собой всю свою охранную команду, численность которой была весьма внушительной. Охранники Шихуна уже, казалось, не могли им противостоять.

Теперь ситуация стала сложной только для Шихуна.

«Не могу же я упрямо сопротивляться до конца», — раздражённая мысль пронеслась у него в голове. Хотя сложившаяся ситуация ему совсем не нравилась, он понимал, что в одиночку против такого количества охранников ему не справиться. Лучше отпустить Квон Лихена сейчас, а потом поговорить с Сехён о её планах и дальнейшем ходе действий. Раз уж они заключили сделку, ему не стоит принимать импульсивные решения, иначе это может быть ему только во вред.

Пока Шихун хмурился от недовольства, Джухёк вошёл в спальню и подошёл к Лихену. Чем ближе он подходил, тем больше осознавал, что что-то не так. Обычно Лихен, когда Джухёк к нему приближался, вставал, чтобы быть с ним на одном уровне, но сейчас он просто сидел на кровати.

Джухёк внимательно осмотрел Лихена. Тот не выглядел раненым или болезненным, но что-то в том, как он крепко закутался в одеяло и не мог подняться с дивана, настораживало.

Молча Джухёк протянул руку к одеялу Лихёна. Схватив его и резко дёрнув, он не ожидал, что оно так легко соскользнёт.

— …!

Лицо Джухёка исказилось, когда он увидел Лихёна без одеяла. Перед ним предстала рубашка с разорванным воротом, слегка покрасневшие запястья привлекли внимание. Сквозь распахнутую рубашку отчётливо виднелись следы, которые Джухёк оставил на его теле.

Он схватил рубашку Лихёна и резко распахнул её шире, чтобы внимательно осмотреть. К счастью, никаких других следов не оказалось.

Косо взглянув на бесстрастное лицо Лихёна, он заметил, что тот, как и в пентхаусе, не проявлял никакого сопротивления, оставаясь послушным.

— Ты в порядке?

— Да, всё в порядке — спокойно ответил Лихён.

Как только Джухёк услышал ответ Лихёна, он скрипнул зубами.

— Что значит «всё в порядке», когда ты даже нормально не можешь двигаться? Да и выглядишь ты, мягко говоря, ужасно.

В его голосе зазвучала раздражённость. Он подумал, как Шихун насильно разорвал рубашку Лихёна, и его гнев закипал. Судя по всему, Лихён был связан за запястья, и сейчас он даже не мог подняться с постели.

— Опять используют седативное?

Это было до крайности неприятно. Шихун не только похитил Лихёна и удерживал его в заложниках, но и оставил следы жестокого обращения, что вызывало у Джухёка прилив ярости.

Скорчив недовольную гримасу, Джухёк начал аккуратно застёгивать рубашку Лихёна.

— Давай обсудим всё позже. Ты сможешь встать…!

Рука Джухёка вдруг замерла. Лихён мог как-то двигать верхней частью тела, но ноги почти не чувствовал, и, смущённый, он посмотрел на Джухёка, который вдруг застыл, глядя на его шею.

— Что за взгляд? Я правда ничего не делал.

С ухмылкой и надменным тоном, входя в спальню, Шихун сказал.

— Как жаль. Если бы ты и тот человек пришли чуть позже, мы бы повеселились с Квон Лихеном.

Джухёк, оторвавшись от Лихёна, направился к Шихуну, слыша его насмешки. Как только Шихун почувствовал холодный и жутко острый альфа-феромон Джухёка, тот неожиданно схватил его за правую руку. Сильное сжатие запястья и плеча заставило его инстинктивно поджать руки, и тут же с ног его сбило мощное колено, которое ударило вертикально вверх.

Бум!

Это было так резко, что у Шихуна перед глазами всё потемнело от сильного удара. Рука изогнулась в другую сторону, начиная от локтя, и вскоре резкая боль захлестнула его разум.

— Аааа-!

От невыносимой боли Шихун закричал. Он издал истеричный ругательский звук и сжал кулак левой рукой, пытаясь ударить в ответ, но Джухёк, отпустив его руку, ловко увернулся.

— Этот ублюдок!

С голосом, залитым болью, Шихун несколько раз произнёс ругательства, сжимая сломанное запястье. Затем, с испуганным взглядом и скривленным лицом, он стиснул зубы.

— Ты, ублюдок… Как ты смеешь…

— Как смею?

Джухёк усмехнулся, в его глазах мелькнуло презрение. Затем он посмотрел на Шихуна с хищным взглядом.

— Ты-то что за херню вытворяешь? Как ты мог подумать, что я тебе такое прощу?

— Чёртов ублюдок… Поживём — увидим, что будет с этой усыпальницей.

Уголки глаз Джухёка дернулись от злости.

Усыпальница, о которой говорил Шихун, управлялась фондом, возглавляемым его матерью Ан Сохи. В этой усыпальнице покоился «партнёр» Джухёка, который умер.

Его отец Ли Чонхо собирался избавиться от одежды покойного и урны с его прахом. Это было частью плана, чтобы освободить Джухека от привязанности к умершему, но в конце концов он угрожал самоубийством, и они пришли к соглашению о его захоронении. Однако это место было принудительно выбрано — усыпальница управлялась его мачехой Ан Сохи.

Это был своего рода заложник.

Джухёк страдал от тяжёлой психической болезни и иногда испытывал суицидальные мысли. Единственным, что сдерживало его, была урна с прахом его партнёра. Даже если бы он хотел покончить с собой, он не мог, боясь, что останки покойного будут выброшены. Это позволяло ему хоть немного сохранить волю к жизни.

Но место, где находились останки, принадлежало Ан Сохи. Поэтому, несмотря на угрозы с её стороны и со стороны Шихуна, Джухёк терпел и не мог атаковать. Он не хотел осквернять пространство своего партнёра, а тем более его разрушать.

Это была причина, по которой он вынужден был терпеть, даже когда Шихун угрожал ему.

Его отец Ли Чонхо всё это знал, но оставлял всё как есть. Это был способ сохранить видимость хорошей семьи из-за общественного мнения.

Даже когда Ан Сохи и Шихун угрожали Джухёку и пытались сломить его дух, он просто оставался в стороне. Если бы жизнь Джухёка оказалась под угрозой, то и их позиции не смогли бы устоять.

Таким образом, Джухёк, несмотря на своё нежелание, должен был отчаянно жить день за днём, терпя их угрозы, но не имея возможности нанести ответный удар. Всё дело в том, что останки его партнёра находились в руках Ан Сохи, как у заложника.

Не в силах сдержать гнев, Джухёк сломал руку Шихуна. Раньше он бы не решился на такое.

Спокойно поправив свои одежды, он усмехнулся.

— Попытайся сделать что-то.

В его глазах сверкнуло угроза.

— Но ты тоже должен быть готов умереть.

Грузный голос Джухёка подавил всхлипывания Шихуна. Тот с налитыми кровью глазами уставился на Джухёка.

Атмосфера между двумя альфами накалилась, их феромоны агрессивно смешивались, наполняя спальню тяжёлым воздухом. Для омеги это было почти удушающе.

Лихён почувствовал, как быстро забилось его сердце под давлением этой силы. Обычный омега мог бы потерять сознание, подавленный таким мощным потоком феромонов, который выдыхали два альфа.

Но Лихён был не так прост; он ощущал, как начинает болеть голова от агрессивного феромона вблизи. Хотя ничего критического не происходило, само состояние было весьма неприятным.

Когда он начал задыхаться от этого давления, один из феромонов вдруг резко исчез. Это привело к тому, что напряжение между двумя альфами стало значительно легче.

Джухёк, убрав свой феромон, приблизился к Лихену и коснулся его лица. Тёплый жар чувствовался на его коже, и на лице Лихёна появились румянец от этого жара.

Джухёк коротко свистнул, а затем мгновенно поднял Лихёна на руки.

— Господин директор, я могу сам…

— Заткнись.

Угрожающе покачивая головой, Джухёк направился к двери спальни, держа Лихёна на руках. Шихун, скрипя зубами, встал на его пути. Лицо Джухёка мгновенно искажено гневом.

— Хочешь, чтобы я сломал и другую руку?

Несмотря на угрожающий тон, Шихун не отступил. Сдерживая боль, он наклонился к Лихену, весь в холодном поту, но его взгляд оставался прикованным к Джухёку, пока он шептал.

— Скоро увидимся снова, Квон Лихен.

Услышав это, Джухёк, с раздражением на лице, сделал шаг вперед. Шихун, как будто предвидел это, ловко уклонился и освободил дорогу.

Джухёк, унося Лихёна, вышел, за ним быстро последовали его охранники. Неприятное ощущение множества глаз исчезло, как будто его никогда и не было.

В комнате отеля, превращенной в руины, Шихун издал сердитый звук, скрежеща зубами, а его взгляд сверкал с большей яростью, чем когда-либо.

Глава 40

— Снимай одежду.

— …Директор.

— Мне тебя раздевать?

На слова Джухека Лихен глубоко вздохнул и в конце концов снял халат. Вскоре его белое тело, покрытое красными следами, предстало перед взором.

Как только он вернулся, его сразу толкнули в ванную. Лихен, опасаясь, что Джухек зайдет, пытался выглядеть как можно спокойнее и быстро умылся. Когда он вышел в халате, то увидел, что Джухек уже быстро принял душ и ждал его у двери. На его лице было недовольное выражение, он сердито смотрел на Лихена.

Затем он сразу потянул его в спальню и приказал снять халат. Лихен замялся, но, поддавшись приказу, снял халат и обнажил свое тело. Он почувствовал дискомфорт от его открытого взгляда и аккуратно отвел глаза.

Пока Лихен отворачивался, Джухек забрался на кровать. Он наклонился к Лихену, который сидел, и прижал его к себе, прижав лицо к его шее. Как только он заметил, как его ресницы дрожат, Джухек начал медленно опускать лицо. Он прошел от ключиц к груди и, наконец, добрался до живота, а затем до половых органов. Чем ниже он спускался, тем сильнее Лихен невольно напрягался.

Джухек на мгновение задержался у его половых органов, затем заставил его раздвинуть ноги и медленно спустился к внутренней стороне бедер, коленям, голени и пальцам ног. В то время как Лихен внутренне удивлялся, Джухек поднял голову.

— К счастью, похоже, он не трогал другие места.

Только тогда Лихен понял, что именно сделал Джухек.

Он искал на теле Лихена следы Шихуна. Он тщательно проверял, не остались ли где-нибудь его феромоны.

Лихен не мог знать, но на его затылке все еще оставались феромоны Шихуна.

— Блять.

Это было явное ругательство. Джухек сразу заметил, что на его отметке были более глубокие следы. Он сразу понял, что феромоны Шихуна исходили именно оттуда.

Не довольствуясь тем, что дотронулся до чужого человека, Шихун оставил более глубокие следы поверх тех, что были. Из-за этого смешанные феромоны Шихуна не исчезли, даже когда Лихен принял душ — они лишь слегка потускнели. Слабый запах чужих альфа-феромонов раздражал Джухека и трогал его инстинкты.

Обняв Лихена сзади, Джухек прижал свои губы к его затылку.

— Хм!

Как и ожидалось, Лихен резко вздрогнул от неожиданности.

— Кроме этого, от Шихуна не осталось других следов, верно?

— …Да, больше нет.

Услышав ответ Лихена, Джухек начал рассматривать его запястье. Красные следы, хотя и стали менее заметными, все еще оставались.

— А это?

Несмотря на то что это был явно след от связывания, он все равно спросил. Лихен чуть дрогнул кончиками пальцев, но вскоре ответил.

— Наверное, он связал меня на случай, если я попытаюсь сопротивляться.

— Как знать.

Джухек, прижав губы к затылку Лихена, схватил его запястье рукой.

— Этот тип — сумасшедший, который, притворяясь добрым, любит садистский секс, так что он мог и привязать тебя для этого.

Он произнес колючие слова в адрес Ли Шихуна, резко вдыхая нежную кожу на затылке. Лихен вздрогнул от этого, и из его губ вырвался подавленный стон. Запястье, сжатое в его руке, дергалось, как будто пытаясь вырваться.

После того как Джухек глубоко вдохнул, он отпустил кожу, которая тут же покраснела. Следы Джухека плотным слоем накрыли предыдущие следы Шихуна, словно полностью стерев их. С удовлетворением глядя на свои отметки, он провел языком по затылку Лихена, заставив его тело задрожать.

— …Простите.

Внезапные слова Лихена заставили Джухека замереть.

— За что ты извиняешься?

— Я был бессилен, когда меня тащили, и из-за меня вам пришлось приходить туда…

— В этом нет вины Квон Лихена. Этот ублюдок без всякой причины устроил всё это.

Сказав это, он быстро поцеловал его в затылок.

— На самом деле, это хорошо. Так лучше, чем если бы ты получил травмы.

На реакцию Джухека Лихен в замешательстве дернулся.

Вся охрана под руководством наследника группы Shinwoo активно действовала, что бы вызволить его. Он не ожидал, что Джухек дойдет до того, чтобы расправиться с Ли Шихуном, и тем более, что так быстро узнает его местоположение. Это было возможно только благодаря совместным действиям с Ли Хэджуном, но он и не думал, что Джухек так будет реагировать из-за него.

Лихен знал, что Джухек не мог просто так столкнуться с Ли Шихуном. Ли Хэджун тоже держал язык за зубами, но было понятно, что они под каким-то давлением со стороны Шихуна и не могут действовать.

Тем не менее, Джухек действовал быстро и уверенно. Он понимал, что Шихун мог угрожать ему по какой-то причине.

Лихен чувствовал, что хочет прямо спросить.

“Почему?

Почему ты так стараешься, чтобы спасти меня?”

Его губы сами собой шевелились, но он быстро прикусил их.

Лихен предполагал, что ответом будет что-то вроде “если ты получишь больше травм, мне понадобится время, чтобы снова с тобой переспать”. Сейчас Джухек не делал ничего, кроме как оставлял следы на его теле из-за того, что у него болело плечо, поэтому это было вполне естественно.

Рана, глубоко впившаяся в сердце Лихена из-за Джухека, остановила его обычное мышление. Он не мог даже думать о простой мысли, что тот мог волноваться о нем.

Его живот начинала ныть.

Даже когда он был в плену у Шихуна или встретил Сехён, его желудок был в порядке, но теперь постепенно начинал болеть.

В это время голос Джухека прозвучал у него в ушах.

— Я волновался.

Лихен не мог поверить своим ушам. Хотя ничто его не касалось, ему казалось, что что-то щекочет его уши.

Он удивленно распахнул глаза и замер, но Джухек, держа его сзади, не заметил его необычного состояния.

— Я рад, что ты не пострадал.

Лихен, чье лицо до этого было бесстрастным, мгновенно покраснел от смущения. Если бы Джухек не держал его за руки, он бы не выдержал наплыва жара на своем лице и закрыл бы его руками.

Когда Джухек снова собирался поцеловать шрам на теле Лихена, он заметил, что у того покраснели уши и шея. Отодвинув его немного назад, чтобы лучше увидеть лицо, он заметил, что Лихен выглядит смущённым, а его глаза полны растерянности.

— Квон Лихен?

Как только Джухек произнёс его имя, тот резко дернулся, отвернулся и стал избегать взгляда.

Он же сказал не отворачиваться…

Джухек нахмурился и уставился на лицо Лихена. Затем он понял: красное лицо, блуждающие глаза и стиснутые губы, выражающие полное смятение.

Внутри него возникло приятное волнение.

Улыбка чуть приподнялась на губах Джухека, и он медленно провёл языком по шее Лихена.

— Ты так смущён из-за того, что я волновался о тебе?

Лихен вздрогнул, и уголки его глаз слегка подёрнулись. Разумеется, это было смущающе. Он не помнил случая, когда Джухек действительно беспокоился о нём.

Он не мог не помнить, как в прошлом каждый раз, когда у них был секс, у него случались разрывы. Если бы Джухек действительно заботился о нём, он не стал бы так грубо действовать, зная об этом. Даже когда у Лихена начались спазмы в животе, Джухек лишь считал это раздражающим и лишь сомневался в нём.

Хотя Лихен и не помнил, он знал, что занимался сексом с Джухеком, даже когда получил пулевое ранение в плечо. С тех пор тот и не прикасался к нему, но он понимал, что заниматься сексом, когда ты ранен, — это совсем не удовлетворительно.

Лихен старался построить стены вокруг себя и больше не ожидать ничего хорошего. Даже если это звучало как надуманное предположение для окружающих, он был уверен, что это так, и заранее укреплял свои стены.

— Разве я не могу беспокоиться о своём человеке?

Но эти стены начали шататься от слова “беспокойство”. А еще он так смело называет его “своим человеком”.

Для Джухека это, вероятно, просто означало, что он нанял Лихена и управляет им, но тот вдруг почувствовал, что хочет придавать этому особый смысл.

Тот факт, что Джухек рисковал ради него, приходя на помощь, внезапно заиграл для Лихена яркими красками. Он яростно сломал руку Шихуна за то, что тот оставил следы, а вернувшись, оставил на его шее свои отметины, словно старался стереть прошлые.

Если к этим поступкам придавать значение… неужели Лихен сошел с ума?

Мысли Лихена запутались в голове.

Джухек, наблюдая за лицом Лихена, которое раскраснелось от смятения, невольно поднял уголки губ.

— Смотри на меня, Квон Лихен.

Вместо строгого приказа он нарочно произнес это мягким голосом. Держа его за запястье, он поднял руку и нежно повернул его лицо к себе, заставляя его взглянуть в глаза. Колебавшиеся глаза встретились с ним — это были глаза, похожие на «него».

Джухек быстро захватил губы Лихена. Как обычно, он вдавил мясистую часть в его приоткрытые губы и начал нежно гладить его застывший язык. Лихен, находясь в его объятиях, слегка дёрнулся, и из его уст вырвался тихий стон. Из-за сладкого ощущения было трудно оставаться спокойным, и Джухек поглубже вошел в его рот, обвивая его язык.

— Ух, мм…

Джухек почувствовал, как язык Лихена приятно дрожит. Отпустив его язык, он начал аккуратно исследовать его рот своим твердым языком, медленно и щекотно, в отличие от обычных поцелуев.

Поцелуй длился довольно долго. Не успев проглотить слюну, она потекла по щеке Лихена, достигая подбородка. Оба, запыхавшись, издавали хриплые и влажные звуки. Лихен, потеряв силы, полностью расслабился в объятиях Джухека и иногда издавал тихие стоны.

Джухек убрал язык и, отдышавшись, слизал слюну, стекающую по губам Лихена. Он аккуратно прикусил его мягкие губы, словно стараясь не причинить боли, и слегка сосал их, как будто ему этого не хватало.

— Можно? — шепнул он.

Лихен, слегка раскрыв глаза и восстанавливая дыхание, недоуменно посмотрел на него. Он не понимал, зачем Джухек задает этот вопрос. Да, он был ранен и сейчас не в форме, но разве Джухек не был тем, кто всегда делал то, что хотел, не думая о последствиях?

Как будто читая мысли Лихена, Джухек заговорил.

— Поскольку ты пациент, я дам тебе выбор. Ты решаешь, Лихен.

С этими словами он слегка лизнул губы Лихена. Его губы, сверкающие от слюны, выглядели особенно красными и аппетитными.

— Я буду делать это нежно, — добавил он, словно искушая его.

Лихен, смущенный странным поведением Джухека, сначала растерялся, но затем быстро пришел в себя. Он не понимал, почему Джухек так себя ведет, но изначально он не находился в положении, чтобы отвергать его слова. Даже если бы он попытался отказаться, согласился ли бы Джухек принять это? Скорее всего, он просто проигнорировал бы его отказ и действовал по своему усмотрению.

В конечном итоге, когда выбора все равно не было, Лихен решил принять ситуацию.

— …Делайте, как хотите, директор.

Эти слова он произносил и раньше, но сегодня они звучали как-то иначе. Почему — он сам не мог понять.

Улыбка расползлась по лицу Джухека, и его глаза светились от удовольствия.

— А…

Как будто ожидая этого момента, губы Джухека коснулись самого уязвимого места на шее Лихена. Язык, наполненный горячим дыханием, несколько раз быстро коснулся шрама. Проникающее ощущение, словно кто-то царапает шею, сочеталось с приятно щекочущим чувством, которое ударило по мозгу.

Тем временем руки Джухека коснулись груди Лихена. Гладя крепкие мускулы, Джухек нежно дотрагивался до маленького соска пальцами.

— Ах… — из губ Лихена вырвался трепетный звук, а не удержанные стоны начали медленно просачиваться наружу.

Он потерпел и дотронулся до соска, слегка поцарапав его ногтем, а потом немного прищипнув, заставил тело сжаться и дыхание перехватило.

Когда Джухек, не забывая ласкать грудь, продолжал не отпускать шею Лихена, окружающий шрам кожа стала заметно краснее и немного опухшей.

Лихен, задыхаясь от чувств, которые проходили по его груди и шее, схватил Джухека за руку.

— Директор… просто…

— Просто что?

Жаркое дыхание Джухека, опаляющее шею, заставило Лихена содрогнуться.

— Просто вставьте… — прошептал он дрожащим голосом, опустив взгляд. Джухек, проведя языком по его шее, крепко сжал грудь Лихена обеими руками. Послышался звук, словно Лихен пытался заглотить воздух.

— Почему? Тебе не нравится, когда тебя так ласкают? — спросил он, добавив фразу: «Не похоже на это». По его реакции было очевидно, что, даже если другие части тела не так чувствительны, шея и грудь явно были его эрогенными зонами.

Но, несмотря на это, Лихен, словно отвергая ласки, схватился за руки Джухека, сжимающие его грудь.

— Со мной всё в порядке… — начал он, но резко замолчал, когда Джухек сильно втянул кожу вокруг шрама. Его тело дрожало от напряжения, а руки, сжавшиеся на руках Джухека, тряслись.

Лихен изо всех сил старался удержать контроль, чувствуя, как его разум погружается в туман. Сегодня его тело казалось особенно чувствительным — каждое касание Джухека приносило острые, приятные ощущения. Он почувствовал, что ситуация быстро выходит из-под контроля.

«Если я кончу всего один раз, я смогу как-нибудь это скрыть…» — подумал он. Лихен боялся, что всё снова закончится болью и рваными ранами, но, несмотря на страх, ему нужно было скрывать свою природу любой ценой, поэтому он торопил Джухека.

— Пожалуйста, просто вставьте его, директор…

Это было постыдно, но он сказал это так, будто теперь у него есть к этому иммунитет, и все же было страшно представить, как Джухек будет вбиваться в него так безжалостно, что будет больно.

Джухёк, лизавший затылок Лихёна, ухмыльнулся его словам.

— Дырочка снова порвется, если я вот так сразу вставлю его.

— Мне все равно.

Джухек не понимал, почему Лихен продолжает настаивать на своем, ведь как показывала практика, ему не очень нравилось, когда его трахали на сухую. Но Джухек  решил сделать то, что хотел.

Он открыл ящик прикроватной тумбочки и достал гель. Придерживая Лихёна сзади, он выдавил гель на его пенис. Длинная струйка холодного геля потекла по слегка эрегированному члену Лихена.

Рука Джухека нежно погладила покрытый гелем пенис, затем двинулась вниз. Гель скользил по стволу и в конце концов достиг входа в крошечное отверстие.

Лихен вздрогнул, почувствовав, как палец Джухека медленно проникает внутрь, обильно смазанный прохладным гелем. Его тело непроизвольно сжалось, но сопротивления не было — наоборот, с каждым нажатием мышцы расслаблялись, принимая вторжение.

— Раздвинь ноги шире, — прошептал Джухек, целуя шею Лихена.

Глава 41

Лихен, сдерживая стон, послушно подчинился, широко раздвинув ноги. Он уже не мог сдерживать волнение, сердце бешено колотилось, и его дыхание стало прерывистым. Он знал, что дальше будет только сильнее и глубже, но сейчас боль и страх уступали место странному ощущению облегчения и предвкушения.

Джухек не спешил, двигая пальцами всё глубже и глубже, растягивая Лихена так, как будто изучая его реакцию.

— Ох…

Палец, теперь уже полностью вошедший внутрь, медленно скользил туда-сюда. Непривычные ощущения заставили его тело сжаться, а нервы сфокусироваться внизу. Пальцы Джухека заполнили его гелем до отказа.

Звук его пальцев, скользящих внутрь, становился все более отчетливым, а внутренности быстро размягчались. К этому времени Джухек просунул еще один палец. Его губы, такие же горячие, как и внутри, размягченные гелем, коснулись его затылка.

Лихен застонал от возбуждения и стимуляции на затылке и опустился ниже. Внутренняя часть стала дрожать довольно яростно в такт покалываниям на затылке.

— Ах…

Его тело, чувствительное к стимуляции на затылке, дико дернулось, когда его внутренние стенки подверглись атаке. Ему удалось подавить стон, но его внутренности покалывало так же сильно, как и затылок.

Чтобы не дать ему вырваться, Джухек обхватил Лихена одной рукой и крепко присосался к шраму на затылке, одновременно глубоко вонзая зубы в чувствительную зону, которая была всего несколько сантиметрах от него.

— Уф-!

Как и ожидалось, реакция была положительной. Джухек с болезненной силой посасывал и облизывал его затылок, быстро проникая пальцами глубоко внутрь.

— Ммм, хмф… ах…

Джухек не мог видеть Лихёна, потому что обнимал его сзади, но кажется он все равно сильно прикусил губу. Если бы он не обнимал его, то поднял бы руку, чтобы закрыть ему рот.

Сдерживаемые стоны были особенно слышны, когда он прощупывал его простату изнутри. Два пальца плотно прижались к небольшому выступу изнутри, и мягкое тело не только отреагировало на это стоном, но и плотно сжало внутренние стенки. Джухек почувствовала пульсацию в кончиках пальцев, как будто прикоснулся к бьющемуся сердцу.

Он облизнул затылок и посмотрел вниз, чтобы увидеть, что у Лихена уже была эрекция. Неизвестно, то ли из-за его затылка, то ли потому, что он чувствителен внутри, но альфе это понравилось.

— Хмпф…

С другой стороны, Лихён, который, как Джухек думал, скоро кончит, был немного взволнован, когда ему потребовалось довольно много времени, чтобы расслабить свои внутренние стенки. Член Джухека, который уже упирался Лихену в копчик, затвердел до боли, и он начал раздражаться, а его сердце от волнения билось все быстрее и быстрее о чужую спину. Странно, что ему не хочется сразу же засунуть его внутрь.

Затем Лихен почувствовал, что палец, который находился в нем, полностью выскользнул. Он напрягся, размышляя, не конец ли это, но тут к нему добавился еще один палец, а затем еще один, проталкиваясь внутрь. Это было почти слишком, но сочетание мягкого геля и жидкости, которая начала сочиться из него, делало это терпимым.

Это был не торопливый толчок, не небрежный маневр, не просто расслабление для облегчения проникновения, а постоянное прикосновение к простате, от которого он испытывал приятные ощущения.

Лихен был озадачен. Директор и раньше использовал пальцы, чтобы растянуть его, но никогда с таким количеством геля и так нежно. Он не помнил тот секс, когда у него был тепловой цикл, поэтому заботливое поведение Джухека было для него в новинку.

— Ах… директор…

— Держи ноги шире.

Ощущения в нем продолжали нарастать, а Джухек  шептал ему, как ребенку. Когда он снова раздвинул ноги, в ушах зазвучал приятный голос директора.

Его нежные прикосновения размягчили напряженные внутренности. Лихену очень понравилось это ощущение, которого он раньше не замечал.

Кончик уже полностью эрегированного члена Лихёна был липким от мутной жидкости. Ощущения от пальцев и ощущение эрегированного и горячего пениса другого мужчины заставляли его пульсировать внизу.

— Хмпф!

Три пальца Джухека вдруг резко вонзились в него, заставив его тело дико дернуться, и он услышал низкий шепот на ухо.

— Я позволю тебе кончить один раз.

Не обращая внимания на протесты Лихёна, Джухек увеличил скорость своих толчков, не забывая стимулировать его затылок. После нескольких сильных всасываний, внутри все стало сжиматься как сумасшедшее.

Трудно было удержаться от стонов от жуткой стимуляции затылка и непрекращающихся ударов по чувствительным частям тела. Если бы у Лихена была свободная рука, он бы прикрыл рот ладонью, но он не мог, поэтому один стон за другим срывался с его губ, громкие и пронзительные.

Как раз в тот момент, когда ему показалось, что напряжение внутренних стенок усилилось, пенис Лихена выплюнул струю жидкости.

— Хмф-!

Он прикусил нижнюю губу, отчаянно пытаясь проглотить стон. Сквозь неконтролируемые стоны он слышал, как густая жидкость капает на простыни.

Покалывание от удовольствия и сильнейшей эякуляции снизу послало прилив электричества по его позвоночнику, через затылок и в мозг. Он почти заплакал от удовольствия, когда покалывание снизу достигло его затылка, и он понял, что у него чувствительна не только феромонная железа, но и простата.

С шлюпаньем и смущающими звуками пальцы Джухека начали медленно выходить из него. Эякуляция выпустила все напряжение внутри него, поэтому внутренние стенки не напрягались, чтобы удержать пальцы.

Джухек посмотрел на свои руки, покрытые гелем и смазкой, и ухмыльнулся, потирая пальцы.

— Квон Лихён так течет, когда возбуждается, что я поверю, если ты скажешь, что ты омега.

Хорошо, что они не находились лицом к лицу. Иначе Джухек бы увидел удивление на лице мужчина, когда он ни с того ни с сего произнес "омега". По позвоночнику Лихена пробежал холодок.

Быстро поцеловав Лихена в затылок, Джухек уложил его обратно на кровать. От вида огромного члена, уже набухшего до предела, у Лихёна перехватило дыхание.

Прежде чем переместиться между его ног, Джухек достал из ящика, где хранился гель, горсть презервативов, и глаза Лихёна загорелись от удивления.

Альфа ловко надел презерватив на себя и поднял глаза на Лихёна, чувствуя на себе его пристальный взгляд.

— Почему?

Он спросил беззаботно, чем еще больше смутил Лихена.

— Я уже говорил, что в прошлый раз, когда мы занимались сексом, я использовал презерватив?

Презерватив был необходим при сексе с другими людьми, но, подумав об этом, Джухек задался вопросом, почему он не использовал его с ним. Он задался вопросом, не странно ли то, что он чувствует обратное, когда то, что он делал раньше, было ненормально, а то, что он делает сейчас, - нормально.

Когда Лихён не ответил, Джухек устроился между его ног и стал теребить кончик своего члена. Тонкий резиновый кончик, все еще теплый от тепла презерватива, достиг передней части открытого отверстия Лихёна.

— Презервативы тебе не очень нравятся, да? — бесстрастно спросил Джухек, потирая кончик члена о вход.

Лихён посмотрел на альфу и молча отвернул голову.

— Я чувствую то же самое, я бы предпочел просто сделать это, но это сложнее, когда ты сухой внутри.

Похоже, он делает это из чувства собственного достоинства. Отвернувшись, Лихён почувствовал колющее ощущение в животе и снова встретился взглядом с Джухеком.

— ...Вы можете просто продолжать делать то, что хотите.

Джухек бы хотел набросится на него, как дикая собака во время гона, как делал это всегда.

— Вам не нужно беспокоиться обо мне.

Лихён бы хотел, чтобы директор перестал притворяться, что ему не все равно. Не нужно усложнять ситуацию.

Джухек ухмыльнулся, не сводя с него взгляда темных глаз, которые все еще слушали его.

— Не заблуждайся.

Кончик члена Джухёка стал плотно прижиматься к отверстию. Оно открылось без труда, и бровь Лихена дернулась.

— Я делаю это не потому, что ты мне небезразличен, Квон Лихён.

— …

Внутренние стенки начали заглатывать Джухека, переходя от головки к его стволу. Он чувствовал как сложно двигаться внутри, словно Лихён все еще слишком тугой, даже после того как кончил.

— Я делаю это для себя.

— Что?! Хмф!

Его спина на мгновение дернулась, когда член внутри него ударился о простату. Его внутренние стенки начали судорожно сжиматься вокруг толстого члена, который не мог сравниться с тремя пальцами. Рука Джухека успокаивающе поглаживала его бедра. Раньше он бы шлепал его по заднице до ожогов, чтобы заставить слушать, но новый подход смущал его.

— Расслабься, иначе порвешься.

Джухек еще даже не вошел до конца, а кончик уже упирался в преграду. Руки Лихена инстинктивно вцепились в простыню, когда давление заполнило его. Джухек взял его за руку не отпуская.

— Если будет трудно, держись за меня.

Голос Джухека был таким приятным. Как будто он занимались сексом с кем-то другим.

— А-а! Ух...!

Он уже находился достаточно, но продолжал проникать глубже и глубже. Лихён непроизвольно сжал руку Джухека, которая вцепилась в него. Он почувствовал странное ощущение, будто его внутренности медленно выталкиваются вверх, и давление, от которого невозможно дышать.

Джухек глубоко вздохнул, проталкиваясь внутрь, от головки и до конца. Теснота еще сохранялась, но дырочка, похоже, не порвалось, потому что он растянул его. Его дыхание было неровным и сбивчивым от усилий.

— Ты в порядке?

Тело Лихена содрогнулось от этого простого вопроса. Задыхаясь, он поднял на Джухек растерянные глаза.

Глаза альфы сузились, когда он встретился с другими. Его взгляд зафиксировался, и он медленно начал выходить из него.

— Ух!

Горячий презерватив издал хлюпающий звук, когда гель и смазка смешались между членом и внутренними стенками. Лихен почувствовал, как Джухек зашевелился внутри него, а потом схватил его член. Джухек намеренно двигался медленно, но ему казалось, что он кончит в любую секунду.

Он чувствовал, как дрожит Лихен, прижимаясь плотью к его руке. Раньше он был слишком занят сильными толчками, чтобы чувствовать это, но теперь даже эта дрожь доставляла ему удовольствие.

Лихен, глядя на Джухёка мутными глазами, закусил губу и отвернул голову, смущаясь того, как медленно он двигается, словно думая о нем. Он никак не может привыкнуть к его внезапной перемене.

####

Когда директор полностью выходил из него, оставляя внутри только головку, Лихен чувствовал мурашки по всему телу. Любимым приемом Джухека всегда было вытягивание головки до основания ствола, а затем введение ее внутрь. Когда он делал это слишком сильно, Лихену казалось, что его бьют в живот. Он даже задумался, что от таких движений его тело точно будет не в порядке.

Лихен зажмурил глаза, представляя себе боль, которая вот-вот наступит, но почему-то толчки внутри него были осторожными, намеренно надавливая на чувствительные места и натирая их толстым столбом. Давление и жжение по мере того, как член быстро заполнял пустое пространство, все еще сохранялось, но приятное покалывание внутри было незнакомо.

Рука, державшая его, беспокойно дрожала. Лихен издал придушенный стон, ощутив внутри себя горячий член, но ему было страшно, потому что он не мог понять, зачем Джухек это делает.

Его член проникал вглубь, давя на стенки, и стенки двигались вместе с ним. Войдя до самого корня, директор делал глубокий вдох, как будто сдерживал что-то, и медленно вытаскивал. Вытащив его, и оставив только головку, он снова проникал внутрь, медленно, но осторожно, чтобы Лихен хорошо его чувствовал.

После еще нескольких движений Джухек понял, что рука Лихёна дрожит, как осиновое дерево, а его лицо окрашено не возбуждением, а страхом. Его глаза зажмурены, а губу он кусает так сильно, что становится больно.

Нахмурившись, Джухек ослабил хватку и наклонился к нему, при этом его верхняя часть тела естественно поднялась, а нижняя часть тела Лихена оказалась на уровне его груди и лица.

— Не отводи глаза.

В обычной ситуации эти слова заставили бы его замереть на месте, но по какой-то причине они прозвучали мягко. Лихён, не поворачивая головы, медленно открыл глаза. Джухеку это не понравилось, поэтому он взял его за подбородок и развернул к себе, заставив встретиться с ним взглядом.

— Что с тобой не так?

Его голос был по-прежнему мягким, но было ясно, что он недоволен. Посмотрев ему в глаза, Лихён потерял дар речи. Джухек, смотревший в эти глаза так, словно они могли поглотить его, слегка нахмурил брови.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Джухек, проникая внутрь.

Он почувствовал, как внутренние стенки вцепились в него, словно не желая отпускать, а кончик члена запульсировал глубоко внутри. Из уст Лихена вырвался короткий стон. Джухек провел большим пальцем по красным губам, как бы требуя ответа.

— Мне не нравится, что ты сегодня много молчишь, Квон Лихен, так что лучше говори быстрее, пока я могу сдерживаться.

В его сладком голосе проскользнула нотка недовольства, и плотно сжатые губы Лихёна дрогнули.

— ...Я действительно не понимаю, зачем Вы это делаете.

— Я должен рассказывать тебе обо всем?

На мгновение воздух вокруг них словно похолодел. Но потом глаза Джухека изогнулись в уголках и смягчились, как будто он всегда так делал.

— Тебе не нужно знать, и ты не должен хотеть знать.

При этих словах альфы Лихён почувствовал, как его голова, наполненная жаром, охладела.

— Тогда...

Проглотив дрожь, Лихён скривил губы.

— Тогда не оставляйте мне выбора.

Его голос был спокойным и холодным.

— Это то, чего я хочу.

Неизвестно, о чем Джухек думал, но Лихену  хотелось, чтобы он хотя бы перестал морочить ему голову. Больше не притворялся, что уважает его желания. Пожалуйста …

Боль, о которой он забыл, запульсировал, ударив по грудной клетке. Помутневшие глаза Лихёна, лишенные всякого выражения, смотрели куда угодно, кроме Джухека.

Он впервые в жизни видел его таким. Но вскоре Джухек расслабился, как будто так и было всегда.

— Обязательно.

Поддерживая затылок Лихёна одной рукой, Джухек наклонился и прижался к его губам.

— Тогда все, что тебе нужно сделать, - это почувствовать это.

Их губы встретились, и языки быстро смешались. Язык Джухёка исследовал внутреннюю часть рта Лихёна, захватывая его язык и втягивая его внутрь. В то же время он начал двигаться снизу.

— Хмпф!

Он все еще двигался медленно, но уже гораздо агрессивнее, чем раньше, надавливая на простату. Сильный толчок, словно внутри Лихена что-то взорвалось, прошелся по нижней части живота до кончика головки. Его раздвинутые ноги начали подрагивать от кончиков пальцев, а бедра и поясница напряглись.

Приятные толчки внутри и глубокие поцелуи быстро заставили Лихена напрячься. Учащенное биение сердца Джухека о грудную клетку было странным стимулом, и мягкое, теплое ощущение, которого он раньше не чувствовал, быстро разогревало его тело.

Аккуратные толчки внутри него становились все быстрее и быстрее. В ответ на стимуляция простаты и удовольствие от давления на нее ошеломили Лихена. Его спина выгнулась, тело скрутилось, но не успел он опомниться, как Джухек уже крепко держал его, словно не желая отпускать.

Глаза Джухёка пристально смотрели в глаза Лихёна. Лихен же зажмурил глаза, словно не желая смотреть на него.

— Открой глаза.

При этих словах у Джухёка снова потекло изо рта. Уголки глаз Лихёна дернулись, и он с трудом поднял веки. Но Джухека это не удовлетворило.

— Когда я смотрю на тебя, ты должен смотреть в глаза.

В его голосе почему-то слышалось нетерпение. Когда Лихён не встретился с ним взглядом, он прикусил зубами нижнюю губу. Поколебавшись, он встретился с ним взглядом.

— Продолжай смотреть, не отводи взгляд.

Альфа приказал взволнованным голосом и ускорил удары, глубоко целуя Лихена, как будто не хотел, чтобы он отводил взгляд.

— Ммм… ах… ха…

Горячий стон вырвался из-под губ Лихёна. Джухёк высунул язык возле его горла, вертя и перекатывая его, словно проглатывая стоны.

В какой-то момент шлепки плоти о плоть и скрипящие, развратные звуки стали звучать все громче.

Лихён, находившийся на грани кульминации, неосознанно поднял руки, чтобы обхватить тело Джухека, но они остановились в воздухе и скользнули вниз. Ему сказали ему не держаться за простыню, если он не мог справится с толчками, но он все равно держался.

Тело Лихёна дико запульсировало, и горячая жидкость выплеснулась на их переплетенные торсы. В то же мгновение внутренние стенки напряглись, обхватив Джухека и крепко прижав его внутри. Вскоре он почувствовал, как дико запульсировал его собственный член, а затем появилась сила, грозившая разорвать его.

Его охватил неумолимый жар. Он был настолько сильным, что Джухек подумал, не плавится ли презерватив.

После эякуляции альфа раздвинул губы, перевел дыхание и медленно вышел из Лихена. Он все еще большой и твердый, как будто вот-вот кончит.

Завязав отверстие на презервативе и бросив его на кровать, Джухек натянул новый презерватив на пенис, не сводя взгляда с Лихена, который тяжело дышал.

Быстро надев презерватив, Джухек ловкими руками снова прижал свой член к входу Лихёна. Как раз в тот момент, когда горячий член Джухёка начал проникать во все еще открытое отверстие, он приподнял подбородок Лихёна и поцеловал его. Измученные глаза омеги машинально встретились с глазами Джухека, словно выполняя его поручение.

Секс в тот день был таким же нежным и ласковым, но он был словно ржавый винтик в красивой упаковке.

Как будто что-то скрипнуло и начало издавать странный звук.

Глава 42

Джухек зафиксировал взгляд на слегка покрасневших глазах. Было видно, что Лихен старался не заплакать, но, видимо, в какой-то момент уже не сдержался и плакал долго. Сначала казалось, что он просто безэмоциональный , но со временем стало ясно, что дело не в этом. Он долго что-то сдерживал, подавлял, но в итоге это стало просачиваться наружу, и уже ничего не могло остановить поток слёз.

Джухек пытался успокоить его, вытирая слёзы и целуя, уговаривал перестать плакать, но несмотря на все усилия, тот снова и снова начинал плакать. Он спрашивал, не прекратить ли всё, предлагал держаться за его руку, если будет совсем тяжело, но тот упорно молчал. Он лишь неотрывно следил за ним, исполняя его единственное требование — смотреть в глаза.

Раньше разрушенное лицо этого человека вызывало у него странное удовольствие, но теперь он уже не был уверен в своих ощущениях. Протянув руку, он осторожно погладил пальцем ещё опухшие, но уже остывающие веки, а затем, словно это было естественным продолжением, положил ладонь на его щёку.

Веки оставались горячими, а вот кожа на щеке была ледяной. Это вызывало у него странные чувства.

Глядя на лицо спящего человека, он заметил, что его глаза были удивительно похожи на те, которые он видел в своём прошлом. Это были единственные глаза, которые он помнил. Если бы его партнёр вырос без происшествий, мог ли он выглядеть так же? Он вспомнил только глаза и взгляд, но этого было достаточно, чтобы такие мысли возникли. Хотя характер этого человека был совершенно противоположен тому, кого он помнил.

Опустив взгляд, он увидел плечо и ключицу, выступающие из-под одеяла. Ярко-красные следы на коже выглядели так, будто из них вот-вот начнёт сочиться кровь, и это его удовлетворяло.

Внезапно в голове всплыл образ Ли Шихуна. Одна только мысль о том, что тот видел эти следы, заставляла его чувствовать прилив гнева. А уж тот факт, что Шихун ещё и поставил на нём свой «отметку», казалось спланированной попыткой вывести его из себя.

«Что еще он может сделать…?»

Он думал, что этого достаточно — забрать даже урну с прахом того ребёнка. Но даже в то время юный Ли Шихун проявлял жестокость. Это был именно он, кто предложил его отцу, Ли Чонхо, поместить урну с прахом его партнерп в колумбарий Ан Со Хи, утверждая, что это нужно для “брата”. Отец, который надеялся, что это поможет сыну встать на ноги, последовал совету и использовал урну как заложника.

Теперь ему было недостаточно этого — он пытался отобрать даже замену его партнёра.

Внезапно он почувствовал резкую боль в груди, словно игла пронзила его. Поморщившись, он приложил руку к месту боли, но ничего не почувствовал — ни боли, ни какого-либо следа.

Пока он размышлял над этим странным ощущением, тишину нарушила вибрация телефона.

С нахмуренным лицом он протянул руку и нащупал телефон на прикроватной тумбочке, не сводя взгляда с лица человека, который спал у него на груди, опасаясь его разбудить. К счастью, тот крепко спал и не проснулся даже в тот момент, когда он взял телефон и ответил на звонок.

Увидев имя на экране, он поднёс телефон к уху.

— Подождите, — коротко бросил он, не давая собеседнику возможности сказать ни слова, и положил телефон обратно на тумбочку.

Джухёк с сожалением посмотрел на Лихёна, крепко спящего, положив голову на его руку. Он осторожно поддержал его голову, аккуратно уложил Лихёна и натянул одеяло до самого подбородка. Затем, взяв халат, брошенный на диван, неспешно оделся и вышел из комнаты с телефоном в руках, направляясь в кабинет.

Только закрыв за собой дверь, он поднёс телефон к уху.

— Доложите.

— Я отправил промежуточные результаты расследования по электронной почте, — раздался голос пожилого мужчины.

Джухёк быстрыми шагами подошёл к столу, где стоял его ноутбук, и, сев на диван, включил его. Пока он ждал загрузки, мужчина продолжал.

— Пока мы на этапе детального изучения, но одно можно сказать точно.

Взгляд Джухёка расширился, когда он открыл отправленный отчёт.

— Человек, который сейчас находится рядом с вами, не Квон Лихён, — уверенно произнёс мужчина.

Джухёк замер, его лицо напряглось, когда он посмотрел на фотографии в отчёте.

На одном из снимков был изображён молодой человек, на вид только что ставший совершеннолетним. Его лицо казалось настолько обычным, что, казалось, его можно спутать с кем-то ещё. Он был одет в жилет курьерской компании и нес какую-то посылку.

— Как вы можете убедиться из отчёта, настоящий Квон Лихён, выросший в приюте, — это совершенно другой человек.

Под фотографией с его изображением стояла подпись «Квон Лихён», и к документу был приложен старый скан резюме из курьерской компании, где он когда-то работал. На удостоверении с фотографией тоже был тот же человек, что и в отчёте.

— Вы уверены? — голос Джухёка стал более низким и напряжённым.

Собеседник на другом конце провода на мгновение замолчал, но затем твёрдо ответил:

— Да, уверен. Этот приют, о котором идёт речь, вот уже около года ежемесячно получает крупные суммы пожертвований от некого анонима. Мы допросили одного из сотрудников приюта, и он признался, что видел настоящего «Квон Лихёна» только однажды.

Джухёк нервно рассмеялся. Он догадывался, что Лихён что-то скрывает, но предполагал, что это лишь проблемы с прошлым. Не мог даже представить, что человек, которого он знал, вовсе не тот, за кого себя выдавал.

— Судя по всему, поддельный «Квон Лихён» мог быть кем-то подослан, чтобы оказаться рядом с вами, — осторожно предположил голос.

Джухёк нахмурился и потёр лоб рукой. «Неужели…?»

В голове мгновенно промелькнули лица Ан Со Хи, Шихуна и отца. Если это был бы отец, то это было бы даже к лучшему. Если он всё это время был рядом и бросался на опасности только для того, чтобы защитить его по приказу отца, то это хотя бы имело бы смысл.

Но если это был кто-то из людей Ан Со Хи или Шихуна?

Только от одной мысли его захлестывал гнев.

«Нет, не так, ещё ничего не ясно», — мысленно одёрнул себя Джухек. Может, он слишком далеко зашёл в своих предположениях. Если бы это был кто-то из людей Ан Сохи или Шихуна, то зачем ему было бы так рисковать своей жизнью, защищая его? У них было бы множество возможностей, чтобы навредить ему, если бы они затеяли какую-то игру.

Хотя Джухек всегда хладнокровно отталкивал всех, кто вызывал у него хоть малейшее подозрение, сам того не осознавая, в ситуации с Квон Лихёном он оставлял некую лазейку для сомнений.

— Где находится настоящий Квон Лихён? — спросил он, голосом, в котором зазвучала тревога.

— Это… — собеседник на другом конце провода замялся, прежде чем неохотно продолжить: — Он внезапно исчез около года назад.

— Понятно, — подумал Джухек.

Ответ был предсказуемым, и это уже не вызывало в нём гнева. Если подделка выдает себя за настоящего, то логично, что настоящий Квон Лихён не может спокойно разгуливать где-то. Все было продумано до мелочей — даже материалы были сфабрикованы так, чтобы не вызывать никаких подозрений. При такой тщательности Джухек уже начал подозревать, что «настоящего Квон Лихёна» больше нет в этом мире.

— Неважно, в каком он состоянии, будь то живой или мёртвый, — холодно сказал Джухек. — Найдите его.

Его взгляд остановился на фотографии «настоящего Квон Лихёна», отражённой на экране ноутбука.

— Моё терпение не бесконечно. У вас есть месяц, чтобы предоставить полный отчёт и найти настоящего Квон Лихёна.

С этими словами он прервал звонок, не дожидаясь ответа. Положив телефон на стол, Джухек постучал пальцами по поверхности, размышляя. Он снова и снова просматривал отчёт с фотографией «настоящего Квон Лихёна», и его тёмные глаза постепенно наполнялись тревогой и холодом.

* * *

Раньше, когда мне снились сны о прошлом, я всегда был в восторге. Прошлое возвращалось не как фантазии и иллюзии, а как реальная цепочка воспоминаний. Я заново переживал те моменты и, погружаясь в них, вспоминал: «Да, тогда все было так», «Тогда хен сделал это для меня», «Тогда это слово казалось мне таким особенным». Просыпался, погруженный в прошлое, не желая покидать его.

Каждый раз, когда я приходил в себя, открывать глаза было мучительно. Проснувшись, я сталкивался с холодной и удушающей реальностью, и не было ни дня, чтобы я не плакал, вспоминая былое. Я цеплялся за сестру, рыдая и прося ее помочь мне найти хена. Обещал, что сделаю все, что угодно, умолял, что без него мне не выжить, что мне нужно его отыскать.

Я был убежден, что он жив, и даже рассуждая трезво, не мог подумать иначе. Он был где-то там, но как бы я ни искал его, я не находил ни малейшего следа. Узнал только, что владелец дома, где он жил, скончался за границей за несколько месяцев до тех событий. Ни он, ни другие люди не брали дом в аренду или не передавали его кому-то еще. И с того дня никто туда больше не заходил. Даже минимальных зацепок, которые могли бы помочь, не осталось.

С самого начала информации было катастрофически мало, а тогда я был слишком мал, чтобы понять, что делать. Помимо этого дома, я не знал, что еще могло бы вывести меня на след хена, поэтому выкладывал все, что было в моей голове, хотя от этого становилось только хуже — на меня смотрели с жалостью и сочувствием.

Помню, я думал, что он был довольно добрым человеком. Хён часто говорил, что ему нравится моя радость, что я как солнце. Когда мы виделись, он сам почти всегда был угрюмым, без улыбки, и, возможно, тогда я действительно выглядел ярким на его фоне. Но после его исчезновения я плакал изо дня в день, и со временем просто перестал улыбаться. Моих слез становилось все больше, а в редкие моменты, когда от горя я терял самообладание, мне давали успокоительное, и я засыпал. А если в моих снах всплывали те дни, когда мы были вместе, мне казалось, что сердце замирает от радости, что я будто взмываю в воздух от счастья. Но каждый раз, очнувшись, я понимал, что это лишь сон, и, осознавая реальность, вновь горько рыдал.

Каждый день повторялось одно и то же, и в какой-то момент я стал сам искать снотворное. Думал, может, усну — и смогу снова увидеть те сны, снова увижу своего альфу. Словно по воле случая, после принятого снотворного мне иногда удавалось видеть прошлое. Картины того времени возвращались ко мне такими, какие они были, словно я просто вспоминал их. Возможно, из-за того, что я старался не думать о тяжелых моментах, в этих снах, к счастью, никогда не было той ночи, когда я пытался спасти своего альфу и был ранен.

Постепенно я стал проводить всё меньше времени в сознании. И вот однажды у меня выработалась устойчивость к снотворному. Даже когда я принимал двойную дозу, заснуть всё равно не удавалось. Тогда я насыпал в рот ещё больше таблеток. Наконец, я уснул глубоко, как и хотел, но снов не было. А когда я открыл глаза с чувством разочарования, понял, что лежу не в своей комнате, а в больничной палате.

Как только я очнулся, сестра, будто ожидавшая этого, попыталась дать мне пощечину. Но она так и не смогла, а вместо этого нежно провела рукой по моей щеке. Она обняла меня и горько разрыдалась, словно потеряла меня навсегда. И только тогда я осознал, что был на грани смерти.

Меня охватил холодный ужас.

Если умру, я больше никогда не увижу хена.

Я был ещё мал, но в одном не сомневался.

С того дня я решительно бросил снотворное. Возможно, из-за того, что я стал больше бодрствовать или из-за побочных эффектов, меня часто накрывала волна грусти, слезы подступали к глазам, и я то и дело впадал в апатию. Иногда я думал, не станет ли легче, если просто умереть, но каждый раз, когда такие мысли приходили, я сжимал кулаки так сильно, что руки начинали дрожать. Ногти впивались в ладони, и, когда кровь начинала сочиться из ран, эта слабость бесследно исчезала.

Стоило мне бездействовать, как в голове тут же рождались ненужные мысли. Чтобы не позволить себе задумываться, я посвящал все свободное от школы время тренировкам. Если мы снова встретимся и хен окажется в опасности, в этот раз я должен буду его спасти. Сделаю всё, чтобы он не пострадал, спасу его сам.

Повторяя эти мучительные тренировки и выматывая себя, я всё же черпал силы из воспоминаний о хене, которые иногда возникали во сне. Я думал, что, сколько бы лет ни прошло, я всё равно найду его и обниму снова, когда встречу.

Но время шло, и, когда я наконец нашёл его, всё, что осталось — лишь горечь сожалений.

Лучше бы я его не искал.

Лучше бы забыл, как он.

Лучше бы и я… нашёл себе другого альфу.

Но данное когда-то обещание глубоко укоренился во мне и стал оковами, которые сжимали меня и перекрывали дыхание. Единственное, что осталось, — это инстинкт защитить хена.

Ладно, я буду защищать тебя. Я избавлюсь от всех, кто станет тебе угрожать.

Так что, когда всё закончится, разреши мне больше не видеть эти сны.

***

Тук-тук.

Взгляд, полный смирения, упал на маленького мальчика, сидящего на корточках и стучащего по земле. На первый взгляд поверхность ничем не отличалась от обычной травы, но звук, исходящий от неё, напоминал стук по деревянной доске.

Я, коленями прижавшись к груди, спокойно смотрел вниз, продолжая стучать. Вскоре ровная поверхность слегка вздрогнула, и земля, приподнявшись, открылась на ширину ладони. Кто-то из-под земли поднял взгляд и посмотрел на меня.

— Пришел?

Я, взглянув на глаза, поднявшиеся из тёмного подземелья, усмехнулся. В этот момент дверь, которая была приоткрыта, полностью распахнулась.

Как и ожидалось, за ней стоял мой хен.

Моложе, более жизнерадостный хен.

Проклятый хен, который потрясал меня до глубины души каждый раз, когда я видел его во сне.

Он улыбается моему альтер-эго и своему бывшему партнеру.

— Я не нашел тебя на террасе, подумал, что ты здесь. Можно войти.

— Конечно.

Мой хен кивнул с готовностью, впуская меня в подземелье. Хотелось бы не смотреть, что там внутри, но перед глазами самовольно возникла картина. Тайный подвал, скрытый за особняком хена, был тесным и душным.

Из мебели там были только мягкое кресло и старый стол, всё остальное — нагромождение книг и беспорядочных вещей. Хену повезло, что дворецкий часто убирался, иначе всё бы утонуло в насекомых и влажном воздухе. Но для нас с ним это место было уютнее и безопаснее, чем огромный особняк. Настоящий тайный уголок, о котором, кроме нас и дворецкого, никто не знал.

— Пусть и дворецкий сюда не заходит, — пробормотал я, надул губы, словно он услышал мои мысли. Хен усадил меня на колени, притягивая к себе.

— Почему?

— Хочу, чтобы это место знали только мы с тобой. Так оно кажется особенным.

На мои ребяческие слова хен тихо усмехнулся и крепко меня обнял, уткнувшись лицом в шею.

— Согласен. Но если даже дворецкий не будет знать об этом месте, он каждый раз будет поднимать панику, думая, что меня похитили.

— Эм, тогда ничего не поделаешь,— вздохнул я, но при слове “похищение” лицо помрачнело. Хен видимо, заметив это, опустил подбородок мне на плечо и извинился.

— Прости, я не хотел тебя напугать.

— Это было давно, так что я уже не боюсь… просто… — я отвел взгляд, поочередно выпрямляя и сгибая колени, сидя у него на коленях. — Просто хочу, чтобы с тобой такого не случалось. Тогда это было очень страшно и тяжело.

Это было за несколько лет до нашей встречи, когда я даже не успел пойти в школу. Я тогда был слишком мал, чтобы что-то понимать, и оказался похищен. Похитителям, как обычно, были нужны деньги. Отец, получив сообщение, ни секунды не колебался. Он сделал всё возможное, чтобы освободить меня как можно скорее, и благодаря этому меня спасли уже через сутки.

После этого отец решил, что умение защищать себя куда важнее учебы, и полусилой отправил меня в учебный центр для телохранителей, где тренировки были совсем не детскими. Конечно, благодаря этому теперь со мной лучше не связываться, но даже несмотря на это, воспоминания о похищении до сих пор вызывают у меня страх, о котором не хочется вспоминать.

Хен мягко погладил меня по голове, словно извиняясь.

— Да, ты прав.

Его лицо тоже потемнело. Я сразу же почувствовал вину и попытался улыбнуться.

— Не переживай так. Даже если меня похитят, меня быстро спасут. Отец говорил, что такие люди, если дать им деньги, стараются не создавать проблем и просто исчезают… Нет, просто уходят. И сейчас полиция отлично работает, так что их быстро ловят.

Несмотря на то, что я старался улыбнуться, его лицо все еще оставалось мрачным. Он, казалось, отвергал мои слова, но не хотел произносить это вслух. Я повернулся к нему и успокаивающе погладил его по голове.

— И даже если это не такие люди, я сам приду и спасу тебя.

Я радостно улыбнулся.

— Мы же дали друг другу обещание. Я буду защищать тебя.

На эти слова его глаза слегка дрогнули. Его мрачное выражение лица начало понемногу расцветать, и он взял меня за руку, которая гладит его голову.

— Спасибо.

Он коротко поцеловал мою руку. Место, где его губы коснулись моей кожи, сейчас казалось моим запястьем.

Хен с яркой улыбкой открыл рот.

— Тогда я…

Его голос постепенно становился все тише.

Я не помню, что именно он тогда сказал. Не знаю, какой раз я вижу этот сон, но он всегда заканчивался именно здесь.

Но одно я знал наверняка.

Что бы он ни сказал тогда, он тоже забыл об этом.

Глава 43

Осознавая, что очнулся от сна и возвращаясь к реальности, Лихен почувствовал, что тепло на тыльной стороне руки по-прежнему осталось. С трудом разлепив тяжелые веки, он заметил между расплывчатыми тенями чьи-то темные глаза.

— Хорошо поспал?

Мелодичный голос ворвался в сознание, заставив моргнуть в растерянности, а затем вздрогнуть от неожиданности. Вскоре зрение прояснилось, и он отчетливо понял, кто стоит передо мной.

Стоило встретиться с ним взглядом, как Лихен застыл. Джухек смотрел на него глазами, удивительно похожими на те, что он видел во сне.

Теперь ведь не может быть…

С широко раскрытыми глазами и затаив дыхание, Лихен замер, словно забыл, как дышать. Джухёк, прижимавший губы к переплетенным с ним пальцам, заметив его состояние, аккуратно коснулся пальцами уголка моих глаз.

— Все еще опухшие.

Неожиданный жест заставил Лихена вновь вздрогнуть, и дыхание снова стало ровным. Это не сон, а реальность.

Встревоженный Лихен резко отдернул руку Джухёка, пытаясь приподняться. В области поясницы раздался невыносимый болезненный спазм, и он почувствовал, как его позвоночник скрипит, но, тем не менее, решил, что лежать лицом к лицу с ним — это худший вариант.

— Полежи еще немного, — предложил Джухёк.

Он встал на ноги, поддерживая шаткого Лихена, и помог ему сесть. На этом не закончилось: Джухёк обнял его плечи, заставляя Лихена смутиться.

Когда Лихен поднял взгляд и встретился с его глазами, он понял, что не может к этому привыкнуть. Тот теплый взгляд и мягкое прикосновение напоминали ему о его хене из детства и путали его мысли.

Лихен, застывший в нерешительности, не мог даже произнести слово. Джухёк, заметив его состояние, тихо рассмеялся и снова взял его за руку, переплетая пальцы. Лихен почувствовал, как его тело напряженно скованно, будто оно стало каменным.

— …Директор, — наконец выдавил он с трудом.

Его голос звучал хрипло, и он попытался продолжить, но слова не давались. Джухёк, играя с рукой Лихена, продолжал смотреть ему в глаза, словно стараясь понять его.

— Я знаю, что ты собираешься сказать, — произнес Джухёк.

В этот момент плечи Лихена слегка дрогнули, как будто его внутренние переживания были раскрыты. Угадать, что именно он собирается спросить, было несложно; он задавал эти вопросы во время их секса множество раз. Вероятно, он думал, что это лишь временное увлечение.

«Это не удивительно».

Джухёк, понимая смятение Лихена, притянул его к себе еще ближе. Холодное тело Лихена быстро начинало нагреваться под теплом Джухёка.

— У тебя нет причин сомневаться в том, что я делаю, — сказал он, его тон был мягким, но слова звучали так же жестко, как всегда. Его взгляд был теплее, чем когда-либо, но Лихен не мог избавиться от ощущения, что он лишь отражение того, что находится в этих глазах.

— Тебе нужно просто делать то, что я говорю, и спокойно принимать все, что происходит.

После этих слов Лихен почувствовал, что за ними скрываются еще какие-то слова. Вдруг его охватило холодное чувство, и он не смог найти слов для ответа.

***

В тишине кухни слышался лишь звук посуды, тихо звенящей на столе. Несмотря на то что он медленно ел, Лихен чувствовал, как в горле поднимается ком, словно он спешил проглотить еду, как сумасшедший.

Он едва успел откусить, как собрался положить ложку, но в этот момент ощутил настойчивый взгляд напротив.

— Ты пропустил ужин вчера, и ты, наверное, должно быть голоден. Это всё, что ты собираешься съесть?

На недовольный вопрос Лихен на мгновение задумался, но все равно положил ложку.

— Извините, — произнес он, и хотя это не был нормальный ответ, а лишь сухое извинение, Джухёку это не понравилось. Тем не менее, он ничего не сказал.

Затем, заметив, что у Лихена пустой стакан, он слегка кивнул в сторону горничной, стоящей в конце кухни. Та быстро подошла и наполнила стакан Лихена.

Предыдущая горничная исчезла в тот день, когда Лихена похитили. Джухёк поручил разыскать её, но, как выяснилось, даже компания, отправившая ее, ничего о ней не знала. Напротив, они прислали своего человека, но получили одностороннее уведомление о том, что отменяют их запрос.

Несмотря на то что он старался не волноваться, Джухёк был недоволен и зол тем, что в его доме несколько дней находился подозрительный человек. Тем более, что она проводила время с Лихеном, когда его не было.

«Предположим, что подделка «Квон Лихена» действует по чьему-то приказу и намеренно находится рядом со мной…»

У него возникло обоснованное подозрение. В его доме находились два человека, скрывающих свою истинную личность, действующие по одному и тому же шаблону. Неужели горничная и Лихен действительно не знали друг о друге?

С этой мыслью еда встала поперек горла. Джухёк, прервав прием пищи, залпом выпил холодной воды и бросил взгляд на Лихена, сидящего перед ним.

Мужчина, который, скрывая свою истинную сущность, находился рядом с ним. Мужчина, который был преданно покорен его словам. И, что самое тревожное, мужчина, обладавший глазами его любимого.

Глаза Джухёка сузились.

Если это не он, то контракт не имеет силы. Он использовал Лихена за копейки по сравнению с другими сексуальными партнёрами, но теперь регулярно выплачивал ему бонусы в сотни тысяч вон. Эти деньги, вероятно, уже превышали его годовую зарплату.

Люди, действующие по приказу других, делятся на три категории: те, кто обладает высокой преданностью к хозяину, те, кто ожидает значительного вознаграждения, включая материальные блага, и те, кто относится и к тем, и к другим.

Как бы то ни было, одно было ясно. Мужчина перед ним не принадлежал только ему.

Это знание было самым неприятным. Что у его преданного пса был другой хозяин, которому он на самом деле был более предан.

Раньше он бы послал человека, чтобы расправиться с этим, использовав все доступные методы, а затем просто избавился от него. Но сейчас он не мог себе этого позволить. Выискивать и выбрасывать? Раньше это было возможно, но сейчас он совершенно не мог так поступить.

Ему стало смешно. Кажется, он немного начал понимать чувства Ли Шихуна.

Если это чужое, так ведь можно просто забрать.

* * *

В тот день в пентхаусе произошли небольшие изменения. Большая комната, следующая за спальней Джухёка, стала собственностью Лихена, и за один день она была наполнена широкой кроватью и разнообразной мебелью. Джухёк, который не любил приглашать посторонних в свой дом, удвоил количество охранников, дежуривших снаружи и внутри.

Хотя решение увеличить охрану было объяснимо, Лихен не мог не почувствовать странность в том, что Джухёк подготовил для него новую комнату.

— Всё равно спите в своей комнате — сказал он.

Если так, то зачем было устраивать новую комнату?

Лихен начал задумываться о намерениях Джухёка. Но спрашивать его об этом было бы бесполезно, ведь ответ был предсказуем.

— Квон Лихен, ты должен просто делать то, что я говорю, и принимать все как есть.

Эти слова вызывали невыносимую тревогу.

— Говорят, что плечо уже зажило. Как ты себя чувствуешь? — спросил Джухёк, завязывая галстук перед выходом на работу. Лихен, держа в руках пиджак Джухёка и опустив глаза, наконец встретил его взгляд.

— Я всегда могу вернуться.

Взгляд Джухёка на Лихена на мгновение стал холодным, но вскоре снова принял мягкий вид.

— Это хорошо. Я вызову врача перед окончанием рабочего дня, чтобы проверить твое состояние и назначить дату выхода на работу.

— Понял. Если вы передадите мне текущую систему охраны, то я смогу начать…

— В этом нет необходимости.

Джухёк, аккуратно завязав галстук, взял из рук Лихена пиджак и улыбнулся.

— В дальнейшем вся моя охрана из Shinwoo будет работать вместе. Мы также увеличим количество людей, — сказал он, надевая пиджак и притягивая Лихена к себе.

Джухёк внимательно смотрел в его глаза, поглощенный темными зрачками Лихена, которые казались наполненными магией.

— Тебе не нужно исполнять роль секретаря. Я уже нашёл нового секретаря, так что ты можешь не волноваться.

Когда Джухёк слегка провёл большим пальцем по его векам, в темных зрачках Лихена возникло недоумение.

— Тогда у меня не останется работы.

— Нет, есть.

Джухёк слегка приподнял подбородок Лихена и приблизил свои губы к его.

— Быть рядом со мной — это и есть твоя работа, не так ли?

Глава 44

Людей стало больше, но из-за отсутствия Джухека комната казалась пустой.

«А может, это из-за самой комнаты».

Лихен стоял неподвижно в новоотведённой комнате, но долго не выдержал и направился к выходу. Как только он вышел, охранники, стоявшие снаружи, словно сторожевые псы, настороженно уставились на него.

— Вам что-нибудь нужно? — один из охранников вежливо подошёл ближе и спросил. Раньше всё выглядело жёстко и давяще, как будто за ним явно следили, а сейчас они были настолько обходительны, что казалось, готовы выполнить любое его пожелание. Что бы они там ни услышали, Лихену всё равно это доставляло дискомфорт.

— Нет, не обращайте на меня внимания, — коротко ответив, он направился в свою прежнюю комнату. Он чувствовал, что его сопровождают, но его никто не останавливал.

Хотя снаружи всё ещё было светло, внутри его комнаты стояла одинокая тьма. Лихен постоял у двери, прислушиваясь к звукам за ней. Он почувствовал, как тот, кто шёл за ним, остановился перед дверью, и к нему присоединился ещё один человек.

Наблюдение или охрана, а может, и то, и другое.

Лихен нахмурился, обдумывая изменившееся поведение Джухека и всю атмосферу последних событий. Ему было бы проще, если бы они просто открыто сказали, что хотят от него.

Повернувшись от двери, Лихен подошёл к комоду, протянул руку в самый низ и достал старый раскладной телефон. Включив его, он подошёл к окну и распахнул его настежь. Холодный ветер ворвался в комнату, словно острый нож.

Позвонив единственному человеку, с которым общался через этот телефон, он тут же услышал, как тот ответил, будто ждал его звонка.

— Вы не поранились? Все в порядке?

Заботливый голос на том конце провода заставил Лихена лишь горько усмехнуться. Те, кто был в команде охраны Джухека, уже должны были обо всем доложить, и все же ему задают этот вопрос.

— Извини, что заставил волноваться. Со мной все в порядке.

— В таком случае это облегчение, но…

Однако беспокойство в голосе собеседника все равно не исчезло. Лихен, стараясь не обращать на это внимания, перешел к делу.

— Ты получил диктофон?

— Да, мне его передали.

Когда его похитил Шихун, Лихен попросил связать ему руки спереди, используя свою раненую руку как предлог. Он знал, что тот, работая с Сехён, наверняка не захочет, чтобы его состояние ухудшилось, и все вышло так, как он и предполагал — его руки связали спереди. Благодаря этому он смог включить мини-диктофон, спрятанный в пряжке ремня.

Вся беседа с Шихуном была записана. В записи содержалось признание Шихуна о том, что он организовал инцидент на гольф-поле, а также его неприкрытая ненависть к Джухеку.

Лихен передал диктофон Сехён, когда они остались наедине. К тому моменту Джухек уже прибыл с командой охраны, и передать запись своим людям было практически невозможно — слишком много посторонних глаз. Поэтому Сехён должна была сделать это за него. Её охранник, притворившись, будто резко толкает его человека, передал диктофон.

Тот момент до сих пор ярко стоял перед его глазами — голос Сехён был наполнен паникой.

— Это недоразумение, Лихен. Я использовала Шихуна только для того, чтобы вытащить тебя у Джухека.

Лихен ответил холодно, специально делая свой тон ещё более отстранённым.

— Использовала? Не только ради этого же.

— …Что?

— Ты ведь собиралась уничтожить всю семью председателя Ли Чонхо. Разве не так? Я не ошибаюсь?

Сехён не нашла, что сказать, и молчала, прикусив губу. Как он мог не знать свою сестру? Если что-то становится для неё помехой, она избавляется от этого с корнем.

Сжав руки на коленях, она лишь грустно смотрела вниз. Для него она готова была на всё, но для всего остального оставалась холодной и безжалостной.

Если Шихун попытается покуситься на жизнь Джухека, Сехён соберет доказательства, свидетельствующие о его попытках организовать убийство, и заодно документы, подтверждающие его прежние угрозы. Её идеальным сценарием было бы, если бы Джухек погиб, но даже в случае неудачи она рассчитывала по крайней мере отправить его в больницу.

Сехён уже завладела материалами о коррупции Хэджуна, третьего сына, а также информацией о том, что Ан Сохи использовала часть пожертвований, поступавших в фонд, для создания личного тайного капитала.

Если все преемники окажутся скомпрометированы, и к тому же выяснится, что новая жена главы семьи когда-то совершала правонарушения, председателя Ли Чонхо лишат поста руководителя корпорации. Сехён, как деловая женщина с жёстким умом, не упустит этот момент: она объединит долю акций компании Shinwoo, зарегистрированную на её настоящее имя, с долей Юн Джэхи и сместит Ли Чонхо, став главным акционером.

Когда Лихен дошёл в своих мыслях до этого момента, он увидел, как глаза Сехён моментально потемнели. Она крепко сжала его руку, и её пальцы задрожали, сдерживая злость.

— Это непростительный род. Ты так много страдал все эти семнадцать лет из-за этого… и теперь снова…

На глазах Сехён заблестели слёзы. Для посторонних она была беспощадной, холодной женщиной, но перед своим младшим братом оставалась мягкой и ранимой.

— Я хотела потерпеть хотя бы год. Но если бы Ли Джухек не относился к тебе так, я бы сдержалась…

Сехён, крепко держа его за руку, с мольбой в глазах посмотрела на него.

— Давай уйдём, Лихен. Ты и так сделал достаточно. Остальное я возьму на себя. Я почти подготовила всё, чтобы убрать семейство Ли Чонхо, — всё снесу подчистую и передам тебе корпорацию Shinwoo.

По её плану, после Джухека она намеревалась взорвать моральную бомбу, разоблачая Шихуна и Хэджуна, и привлечь внимание общественности к их коррупции. Когда один за другим станут вскрываться их многочисленные проступки, акционеры начнут требовать снятия их полномочий. Тогда, при неблагоприятных обстоятельствах, удар придётся и на Джухека, который до сих пор оставался в стороне.

В итоге семья председателя Ли Чонхо, которая долгое время управляла корпорацией Shinwoo, будет полностью отстранена от руководства. Сехён, словно готовившаяся к этому дню с давних пор, скупила достаточно акций, чтобы стать крупнейшим акционером. Если всё пойдет по её плану, она сможет посадить в кресло председателя того, кого захочет.

Сехён считала это своеобразной местью и вознаграждением — она хотела навсегда избавиться от ненавистного рода Ли  Чонхо и передать Shinwoo своему брату. Но Лихен покачал головой.

— Я не буду занимать это место.

— Лихен…

— Ты ведь знаешь, сестра. Для меня самое важное — это обещание.

В отличие от некоторых, которые легко забыли об этом.

Хотя Джухек мог забыть, Лихен — и его сердце — никогда не забывали. Как только он заговорил об обещании, на лице Сехён отразилась боль. Её взгляд выражал сожаление и сочувствие, как будто она не могла поверить, что он до сих пор держится за это, несмотря на все перенесённое. Она не осуждала его вслух — это, казалось, было единственным проявлением её заботы.

Лихен усмехнулся, отворачиваясь от её взгляда.

— И вообще, избавляться от Шихуна и Ан Сохи — это не моя работа. Я просто помогаю.

Помогать наобум и просто устранять их не заняло бы и года, ведь даже несуществующие обвинения можно было сфабриковать. Но Лихен хотел, чтобы наказание и падение Шихуна и Ан Сохи произошло именно руками Джухека.

Когда Лихен впервые встретил Джухека, он не мог понять его. Отчеты о том, что Шихун и Ан Сохи постоянно угрожали ему, поступали регулярно, но Джухек никак не реагировал, не давал отпор, словно безропотно принимал всё, что с ним делали.

В итоге, мобилизовав всех своих людей для более глубокого расследования, Лихен узнал, что в колумбарии Ан Сохи находилось нечто, что удерживало Джухека как заложника. Там покоился прах первой жены омеги председателя Ли Чонхо и матери Джухека, Пак Хеин.

История о том, что Джухек каждый месяц посещал колумбарий своей матери, уже была достаточно известна в определенных кругах. Внешне казалось, что он делал это из тоски по матери, но на самом деле, возможно, он лишь проверял, что её урна всё ещё в безопасности. Пак Хеин при жизни была известна как женщина, которая полностью пренебрегала своим единственным сыном и жаждала только внимания Ли Чонхо. Но даже такая мать была слишком дорога Джухеку, и, похоже, именно из-за того, что её прах оказался в руках Ан Сохи, он не мог дать решительный отпор Шихуну.

Однако если всё оставить как есть, игра Шихуна и Ан Сохи со временем может дойти до того, что под угрозой окажется жизнь Джухека. Лихен не мог этого допустить.

Но несмотря на это, он не собирался просто взять и решить все за Джухека. Лихен хотел, чтобы Джухек сам поднялся, чтобы сам нашел в себе силы противостоять Шихуну и Ан Сохи. Лихен был готов лишь поддержать его, подставить плечо, но Джухек должен был сделать этот шаг по собственной воле. Иначе, если однажды Лихен уйдёт, а Шихун или кто-то ещё снова попробуют подмять его, Джухек не сможет защитить ни себя, ни своё место.

Вместо того чтобы тянуть его на ноги, Лихен хотел помочь Джухеку самому встать и пойти. Этот договор должен был стать способом забыть, но по сути он служил и для того, чтобы Джухек смог вырасти и обрести собственную силу. Неожиданное вмешательство Сехён только ускорило их план.

Лихен уже проложил для него путь.

— Теперь почти всё закончено.

Не сумев скрыть горького привкуса в душе, он заметил, как Сехён вытерла влажные глаза тыльной стороной ладони и спокойно продолжила:

— Поняла. Если смогу чем-то помочь, помогу. Но взамен…

Задержав дыхание, она всё же договорила:

— Но взамен, когда всё закончится, забудь об Ли Джухеке. Ладно?

Лихен хотел ответить сразу. В чём было бы сомнение? Он продолжал следовать обязательству, связанному договором, но кроме воспоминаний о прошлом у него уже давно не осталось никаких чувств к Джухеку.

Секунда.

Две.

Три…

Время словно остановилось, и он не мог вымолвить ни слова. Лихен чувствовал, как внутри растет самоирония. Чтобы прийти в себя, он до боли прикусил внутреннюю сторону щеки, и только тогда резкий укол вернул его к реальности.

— Да. Обязательно так и будет.

В тот момент, даже под действием обезболивающего, боль в желудке казалась невыносимой, словно слова сами застревали где-то в горле.

— Вы передали через госпожу, значит, встретились с ней? — Внезапно раздался четкий и низкий голос на другом конце телефона, прерывая его воспоминания о встрече с Сехён.

— Да, так и вышло. Вырежь нужные фрагменты записи и используй оставшееся как доказательства. Материалы, которые мы собрали, постепенно передавайте следователю, работающему на заместителя директора Ли Джухека.

Без серьёзного покушения на жизнь устранить такого человека, как Шихун, было почти невозможно. Простых угроз или обвинений в коррупции было недостаточно — у него всегда нашёлся бы кто-то, кто прикроет его, или деньги и влияние, которые вытащат его из любой ситуации. Конечно, и от обвинения в убийстве можно было бы уйти, но Лихен собирался задействовать все возможные средства, чтобы блокировать любой его выход. Времени оставалось немного, и чтобы завершить всё и исчезнуть, он должен был довести дело до конца.

Раз уж он втянул Сехён в это дело, то решил использовать её помощь с максимальной отдачей.

— Я попросил её кое-что сделать, так что скоро она обратится к тебе. Думаю, к тому времени и наша работа почти завершится.

Слова прозвучали, и почему-то в груди появилось ощущение пустоты, словно что-то было вырвано изнутри. Чем больше он осознавал это, тем сильнее накатывали опустошение и усталость.

— …Не могли бы вы сейчас покинуть это место?

Послышался по-прежнему обеспокоенный голос на другом конце провода.

— Пришло сообщение из детского дома, который мы привлекли на нашу сторону. Похоже, заместитель председателя Ли Джухек снова направил туда людей.

Движение замерло на секунду, прежде чем он, тяжело вздохнув, расслабился.

— Подозрительный человек, конечно. Ведь контракт уже подходит к концу, зачем так утруждаться… — Лихену стало горько. Внезапно он осознал, что для Джухека он всё ещё остаётся сомнительной личностью — союзником или врагом. Он мог лишь усмехнуться этому. Сколько раз он рисковал собой, сколько всего сделал ради того, чтобы защитить его, прожил целый год в постоянной борьбе за него…

Хотя он понимал, что жизнь Джухека полна недоверия, всё равно было обидно осознавать, что Джухек так и не смог ему по-настоящему довериться.

— На этот раз это был детектив. Но не волнуйтесь, его отпустили, так что никаких проблем не возникло.

— Всё же оставайтесь на чеку, дайте поручение следить за ситуацией. Свяжитесь и с MYS.

— Понял.

— И… — Лихен замер, не решаясь продолжить. Внутреннее чувство подсказывало, что лучше оставить это.

— Что-то не так? — собеседник сразу заметил колебания Лихена.

Он раздумывал. Что-то глубоко внутри противилось, подсказывало, чтобы он не начинал этот разговор. Но что-то другое, более сильное, снова и снова тянуло его.

Наконец, не выдержав, он заговорил.

— Шихун сказал, что у заместителя директора Ли Джухека были психические проблемы. Но мы не нашли ничего подобного в ходе расследования.

— Собираетесь копнуть глубже?

Рука, лежавшая на подоконнике, вздрогнула, сжалась в кулак.

— Ведь вы же говорили, что уйдёте сразу, как закончится всё это, не так ли?

Да. Это так. Именно так и должно было быть. Он не должен был оставлять ни единого повода для сомнений, но почему теперь так хочется докопаться до его забытого прошлого? Лихену стало стыдно, он сам себе казался слабым и беспомощным, когда дело касалось Джухека. Что он пытался узнать? Какой повод он искал, чтобы оправдать своё колебание?

Кулак наливался теплом, напоминая о тех моментах, когда он сцеплял пальцы с Джухеком, когда тот уходил на работу, и их прощальный поцелуй ещё не успел забыться.

— Это последний раз.

— …Понял.

Лихен мог только догадываться о мыслях, вызвавших ту тишину на другом конце. Наверняка его тоже тошнит от этих признаний.

— Узнать что-то ещё о заместителе директора Ли Джухеке… это будет в последний раз.

* * *

— Аа-а-а! — он пронзительно закричал мужчина, с силой пнув ногой. Бесполезный стул упал на пол, лишившись подлокотника, а рядом перевёрнутым валялся наполовину разрушенный стол. Но даже это не помогло унять ярость, и он продолжал тяжело дышать, стиснув зубы.

«Ли Джухек, ублюдок!» — пронеслось у него в голове.

Несколько дней назад Шихун сломал руку и провёл это время в больнице, а вернувшись домой, испускал такую мрачную и угрожающую ауру, что его сопровождающие боялись даже заговорить с ним. Как только он зашёл в свою комнату, сразу же раздался яростный крик и звук ломающейся мебели. Люди за дверью обменялись тревожными взглядами, не решаясь вмешиваться.

Он немного отдышался и посмотрел на гипсованную руку. В этот момент перед его глазами будто всплыла холодная, бесстрастная улыбка Джухека — того самого, кто её сломал. Его постепенно остывающий разум снова заполнился гневом.

Тук-тук.

Прямо перед тем, как он окончательно потерял самообладание, раздался стук в дверь.

— Кто там?! — раздражённо выкрикнул он, и за дверью послышался спокойный голос.

— Можно войти?

Слова матери, произнесённые снаружи, чуть-чуть его успокоили. Слова позволения ещё не успели слететь с его губ, как дверь открылась. В комнату, не обращая внимания на разгром, вошла утончённая женщина в элегантном платье.

— Я ведь всегда говорила тебе, что нужно вести себя осторожнее там, где есть глаза и уши, — напомнила Ан Сохи, поднимая упавший стул и садясь, при этом мягко улыбнувшись, будто увиденное зрелище её совсем не тронуло.

— Я слышала, тебе крепко досталось, руку совсем не пощадили.

Как будто это повод для улыбки, подумал Шихун, усаживаясь на кровать с тяжёлым вздохом.

— Что говорит отец? — спросил он, глядя на неё.

— Говорит, что так тебе и надо. Зачем ты полез в пентхаус?

Лицо Шихуна исказилось от злости, а Ан Сохи, казалось, только наслаждалась происходящим, прикрыв рот ладонью, чтобы скрыть довольную улыбку.

— Хэджун советовал не раздувать из этого ничего серьёзного, но даже он понимает, что тому, кто превратил тебя в такое, нужно заплатить. Разве не так?

— Что вы собираетесь сделать? — недоверчиво спросил он.

— У меня всего одно дело, разве нет? — её глаза коварно прищурились, и у Шихуна невольно всплыл в мыслях колумбарий в Паджу.

* * *

Поздней ночью, когда в тишине нависла зловещая тьма, пятеро мужчин в чёрной одежде прокрались в безлюдный колумбарий. Они двигались бесшумно, словно прошедшие профессиональную подготовку. Сначала они атаковали комнату охраны, где обезвредили охранников, после чего отключили внутренние камеры и сигнализацию, воспользовавшись электронным устройством, чтобы взломать систему безопасности и проникнуть внутрь.

Освещая путь небольшими фонариками, мужчины уверенно продвигались к цели, будто заранее знали её точное местоположение. Дойдя до личной комнаты памяти в глубине колумбария, предназначенной для VIP-клиентов, они мельком осмотрели несколько мемориальных табличек, на некоторых из которых горел слабый свет. Один из них на мгновение задержал взгляд на табличке с именем «Пак Хеин», но затем перевёл его на соседнюю, пустую табличку.

Мужчина подключил устройство к сканеру отпечатков пальцев на двери. После короткого сигнала раздался щелчок — замок был открыт. Без колебаний они вошли внутрь и осветили комнату. Полки были заполнены разнообразными детскими вещами, очевидно, предназначенными для ребенка.

Однако что-то в этом показалось им странным: все предметы для мемориала были на месте, но урны с прахом не оказалось. Секунду спустя, пока они растерянно осматривались, в тишине раздались громкие шаги со всех сторон. Открытая настежь дверь мгновенно заполнилась охранниками в строгих чёрных костюмах, которые синхронно подняли оружие и нацелили его на незваных гостей.

— Немедленно руки за голову! — грозно рявкнул лидер охраны.

Незнакомцы, охотившиеся за урной, медленно подняли руки, осознав, что количество охранников вдвое превышает их собственное. На их лицах отразилось явное разочарование.

Глава 45

— Как и ожидалось. Всех людей, которых отправила мать, поймали. Что будем делать?

— Поручу это тебе. А завтра утром действуй по плану.

— Понял.

Собираясь положить трубку, он вдруг замешкался и заговорил:

– Ли Хэджун, ты не жалеешь?

– Ты только захотел спросить об этом?

Ли Хэджун на том конце линии тихо рассмеялся.

— Я ведь уже пытался остановить её. Как бы холодно я к ней ни относился, но мать остаётся матерью.

В его голосе звучала лёгкая горечь.

— Это её выбор. Она сама несёт ответственность за свой выбор.

Тихим голосом он добавил: «И я тоже». Возможно, это и жестоко, но из-за одной только кровной связи он не хотел идти по одному пути с ними. Он знал, что скоро они погубят сами себя.

Закончив разговор, Джухек взглянул на телефон в руке, вспоминая мерзкое лицо Ан Сохи и колумбарий. Как можно быть настолько предсказуемой? В обмен на сломанную руку Шихуна она, скорее всего, пыталась перенести урну с прахом в место, известное только ей. Если не знать, где оно, это заставит его нервничать и держаться в подчинённой позиции.

Вскоре, осознав ситуацию, Ан Сохи в гневе начнёт искать отца. Она станет кричать, что в её колумбарии появились подозрительные люди. Обвинив своих подчинённых, отправленных для захвата урны, и их охранников, заранее засевших в VIP-зале, в краже, она заявит, что они нарушили договор.

«Называйте вещи своими именами. Это вы нарушили договор».

Время сидеть и терпеть закончилось. Если всё пойдёт по плану, завтра Ан Сохи будет устранена. Это было давно запланировано, но он не спешил. Во-первых, тогда он не был уверен в намерениях отца, а во-вторых, у них не было достаточных доказательств, чтобы избавиться от Шихуна.

Однако сейчас всё по-другому.

Способный следователь как-то сумел докопаться до истины в деле на гольф-поле, где не осталось почти никаких улик. Никто не знает, как ему это удалось, но он продолжал присылать всё больше косвенных доказательств и вещественных улик, подтверждающих, что тогда покушались на его жизнь. Были даже решающие свидетельские показания. И этого оказалось недостаточно: теперь у него есть окончательное доказательство, что главным виновником дела был Шихун.

По сути, Ан Сохи сама дала отцу понять, что пришло время избавиться от неё. А следующей очереди дождался уже надоевший Ли Шихун.

Джухек усмехнулся, собираясь покинуть кабинет, но взгляд его упал на ноутбук на столе. Взглянув на него, он вспомнил о содержимом закрытого ноутбука — отчёте.

— Квон Лихён…

Каково будет будущее Квон Лихёна после завершения всех этих дел? Джухек не знал, принадлежит ли тот к людям его отца или связан с Ан Сохи и Шихуном, но был уверен: после решения всех вопросов Лихен попытается исчезнуть. До конца их контракта оставалось около месяца. Похоже, пора было подготовить новый договор — без единого шанса для него выбраться из соглашения.

Повернувшись, Джухек покинул холодный кабинет и направился в новую комнату Лихёна. Как только он открыл дверь, комната, хоть и полная мебели, показалась почему-то пустой и холодной. Но, что удивительно, воздух в помещении сразу изменился, как только Джухек увидел стоящего перед шкафом Лихёна.

Даже дома Лихён ни разу не был одет расслабленно. Хотя он и говорил ему отдыхать как следует, тот снова стоял в белой рубашке и строгих чёрных брюках. Вероятно, это была его привычка, но строгий стиль одежды только усиливал его аскетичность. Возможно, ему было сложно расслабиться, так как он всегда был в напряжении.

Теперь, зная, что Лихён работает на кого-то, Джухек невольно начинал внимательнее следить за его поведением и действиями. Почувствовав его присутствие, Лихён, стоявший перед шкафом, повернулся к нему. Он заметил, что Джухек стоит у двери, словно разглядывая его, но ничего не выразил на лице.

— Господин директор, эти вещи…

— Почему? Не нравится? — Джухек наклонил голову и, приблизившись, приобнял Лихена за плечи, притягивая его ближе. При этом взгляд его оставался прикован к открытому шкафу.

Ещё вчера в почти пустом шкафу висело всего несколько вещей, а теперь он был забит одеждой — от дорогих костюмов разных фасонов до простых, удобных повседневных вещей, которые могли бы подойти даже студенту.

Продолжая держать Лихена за плечо, Джухек другой рукой вынул из шкафа один из нарядов — полуспортивный комплект с рубашкой и пиджаком. Он прикинул его к Лихену, а затем достал свитер и также приложил его, словно примеряя. Поглядел на рубашку с ненавязчивым узором и, наконец, удовлетворённо улыбнулся.

— Всё тебе к лицу. Теперь носи не только строгую одежду, но и что-нибудь такое, — сказал он, возвращая вещи на место.

Затем Джухек взял левую руку Лихена. На тонком запястье, которое, казалось, легко можно было бы обхватить одной рукой, всё так же был старые наручные часы.

— Часы не сменил? — нахмурившись, Джухек снял их.

Часы выглядели дорогими, но на них не было указано бренда, так что он не мог определить их точную стоимость. На них было много мелких царапин, и блеск уже почти полностью исчез, но механизм работал безупречно.

На обратной стороне корпуса он заметил маленькую гравировку — что-то вроде цифр, хотя разглядеть точное значение было сложно из-за их мелкого шрифта. В этот момент Джухек почувствовал, как Лихен едва заметно дёрнулся, словно от его прикосновения к часам.

— Разве они не слишком старые? Носи те, что я подарил, — предложил Джухек, при этом скользнув взглядом на лицо Лихена. Его обычно спокойные глаза были устремлены на часы и слегка подрагивали. Джухек прищурился.

— Похоже, для тебя это важная вещь?

— …Нет.

Подрагивавший взгляд Лихена вскоре успокоился. Джухек некоторое время внимательно смотрел ему в лицо, после чего засунул снятые часы в карман. На чистом рабочем столе виднелся чёрный футляр для часов с выгравированным золотым логотипом бренда. Джухек подошёл к столу, открыл футляр и достал оттуда часы, которые ослепительно сверкали — они явно стоили немалых денег, не сравнимые с теми, что носил Лихен. Он аккуратно застегнул их на левом запястье Лихена.

Часы были лёгкими, не обременяя запястье, но почему-то ощущались как тяжёлые железные наручники.

Джухек, поворачивая запястье Лихена, чтобы посмотреть на новый аксессуар, прищурился и улыбнулся.

— Тебе идет.

«Тебе идет, Хён-а»

Незаметно для Джухека Лихен стиснул зубы. В его лице на миг отразился образ хена, когда-то надевавшего на его запястье первые часы. Лихен отвёл взгляд, стараясь остудить свои мысли.

В последние дни Джухек стал вести себя особенно странно. Хотя и раньше он порой менялся, теперь изменились даже его тон и манера речи, как будто что-то в нём сломалось после той ночи, когда он впервые притворился нежным.

Это было похоже на секс с куклой — он смотрел на Лихена, но словно не замечал его. Прежде, как бы больно и тяжело ни было, Лихен ощущал, что Джухек смотрит именно на него. Пусть они и не встречались взглядами напрямую, это всё равно ощущалось. Но тот раз стал для Лихена худшим: нежный, почти щекочущий секс, которого никогда раньше не было, казался едва ли не самым отвратительным опытом в его жизни. Даже когда Джухек упорно смотрел ему в глаза, он словно видел кого-то другого.

Лихен до сих пор не мог избавиться от этого чувства. Каждый раз, когда Джухек становился с ним ласковым, его тело ныло, а желудок болезненно сжимался.

«Терпеть осталось недолго», — напомнил себе Лихен. В конце концов, как только будут устранены Ан Сохи и Ли Шихун, в его присутствии здесь больше не будет смысла. К тому моменту контракт закончится, и “Квон Лихен” исчезнет. И наконец уйдёт то удушающее чувство, будто горло сжимает какая-то незримая рука.

— Кстати, кажется, до окончания контракта осталось не так много времени? — прозвучал вопрос Джухека.

Лихен вздрогнул. Джухек улыбался, но его взгляд был необычно острым.

— Как насчёт продлить его?

Лихен на мгновение потерял дар речи. Продлить контракт? Это даже не приходило ему в голову. Но какой бы ни был вопрос, Лихен знал, что ответить. Джухек спросил об этом впервые, но если бы спросил в первый день, ответ был бы тем же.

— Простите.

Сначала прозвучали слова извинения, и Джухек едва заметно прищурился.

— Когда этот контракт завершится, я уйду.

— Почему?

— По личным причинам.

Как только Лихен произнёс заготовленный ответ, Джухек, скрестив руки, пристально взглянул на него. Его острый взгляд словно пытался проникнуть в самые мысли Лихена, обжигая каждую деталь лица.

— Уверен, что это действительно личные причины?

— Да.

В определённом смысле это и не было ложью. Лихен действительно собирался уйти по личным причинам.

Джухек протянул руку и осторожно коснулся его щеки, от чего Лихен невольно дёрнулся: прикосновение оказалось неожиданно холодным.

— Я подниму зарплату в несколько раз, добавлю премии, даже если это не будет связано с сексом. Тебе больше не придётся заниматься охраной, так что опасности никакой. К тому же, у тебя будет свой помощник, так что не нужно будет ломать голову над всем самому.

Слушая всё это, Лихен лишь сильнее удивлялся. Он вовсе не собирался соглашаться, но не удержался от вопроса:

— А что я должен буду делать?

Джухек мягко улыбнулся.

— Я же говорил. Быть рядом со мной — вот твоя работа, Лихен.

Лихен молча смотрел на него, на его уверенные глаза, сосредоточенные на нём без тени сомнения.

— Можно задать ещё один вопрос?

— Задавай.

Лихен спокойно посмотрел на Джухека, будто призывая его ответить, и спокойно заговорил:

— Что именно вы видите через меня?

Рука Джухека застыла на месте, а лёгкая улыбка на его губах постепенно исчезла. Вскоре его тёмные глаза, тяжело опустившись, словно пытались поглотить взгляд Лихена.

— Тебе действительно нужно это знать, Лихен?

— Если причина окажется достаточно веской, возможно, я пересмотрю своё решение насчёт контракта.

Лихен отстранился, убирая лицо от руки Джухека, и не отводил взгляда. Он не мог избавиться от мысли, что Джухек стремится держать его рядом не просто так. Похоже, он видел в Лихене отражение чего-то важного для себя.

Джухек смотрел на него, а затем вдруг коротко усмехнулся.

— Хорошо. Но…

Джухек подошёл так близко, что их дыхания смешались, и в его глазах снова промелькнула холодная жёсткость.

— Ответ ты получишь после того, как подпишешь новый контракт.

Лихен опустил взгляд, закусив губу. Эти слова лишь укрепили его уверенность. Джухек внезапно изменил своё поведение, потому что нашёл в Лихене что-то, что мог проецировать на него, — что-то, в чём почувствовал потребность. Именно поэтому он предложил такие щедрые условия для продления контракта.

Что бы это ни было, Лихен знал, что больше не заключит с ним никаких сделок.

* * *

— Что это, черт возьми…!

Ан Сохи с бледным лицом смотрела на мужчин, окруживших её, и, заметив Ли Чонхо за их спинами, обратилась к нему в надежде на помощь. Но он лишь спокойно наблюдал за ней, не пытаясь вмешаться или остановить окружавших её людей.

Один из мужчин шагнул вперёд и протянул Ан Сохи белый лист бумаги. Пробежав глазами текст в начале документа, она побледнела ещё больше.

— Госпожа Ан Сохи, вы арестованы по обвинению в создании тайного фонда, уклонении от уплаты налогов и руководстве схемами по отмыванию денег для коррумпированных бизнесменов.

Ан Сохи с отчаянием взглянула на Ли  онхо, но тот продолжал спокойно стоять на расстоянии, словно наблюдая за происходящим с холодным интересом, будто это его не касалось.

Руководя благотворительным фондом, который она получила от Ли  онхо, Ан Сохи уже заключила союз с несколькими влиятельными руководителями компаний, рассчитывая, что они поддержат Шихуна в будущем, когда возникнет вопрос о наследовании Shinwoo Group. Эти компании стали бы для него надёжными партнёрами и союзниками.

Но этим утром всё неожиданно пошло кувырком — все её партнёры оказались арестованы один за другим. Пока Ан Сохи пыталась разобраться в этом, в её дверь тоже постучала полиция.

Да, она сама проводила финансовые манипуляции с налогами фонда, но более серьёзной проблемой было то, что она создала целую сеть для отмывания денег с использованием различных форм пожертвований и льготного налогообложения некоммерческой организации. Доказательства этого были неопровержимы, так что Ан Сохи, как директор фонда, не могла рассчитывать уйти от ответственности.

Ан Сохи стиснула зубы, ярость полыхнула в её глазах, обычно выглядевших добродушными и заботливыми.

— Это клевета! Я не делала ничего подобного…!

— Уведите её поскорее, — прервал её Ли Чонхо с раздражением, не желая больше слушать. Он нахмурился и кивнул мужчинам, давая знак, чтобы они увели её прочь.

Ан Сохи широко раскрыла глаза, несколько раз произнесла «дорогой», пытаясь достучаться до него, но Ли Чонхо даже не моргнул. Стиснув губы, она бросила на него полное ненависти прощальное взгляды, пока её вытаскивали прочь. Ли Чонхо же, спокойно встречая её взгляд, не сказал ей ни одного тёплого слова. Вместо этого он поднял руку и слегка постучал себя по шее. Увидев это, Ан Сохи замерла с широко раскрытыми глазами.

Наблюдая за тем, как её уводят, Ли  онхо приподнял уголок рта в холодной усмешке. Он достаточно заточил этот клинок, и теперь настала пора его обрушить.

* * *

На лице Джухека, который просматривал статьи о беспорядках утром через компьютер на рабочем столе, появилась язвительная улыбка, напоминающая его отца, Ли  Чонхо.

Ошибка Ан Сохи заключалась в том, что она задела усыпальницу.

Его отец, Ли Чонхо, всегда говорил, что не вмешается, если только Ан Сохи не нарушит что-то важное без объяснимой причины, или если Шихун не будет угрожать жизни Джухека. Однако, несмотря на это, Шихун продолжал угрожать ему и даже вторгся в его пентхаус. За это было наказание в виде того, что он сломал его руку, и, конечно, отец ничего не сказал в ответ. На самом деле, он заранее передал некоторые доказательства, чтобы подготовить ситуацию.

Ли Чонхо твердо подтвердил. Пришло время избавиться от обоих.

Хотя корпорация и благотворительный фонд официально зарегистрированы на имя Ан Сохи, начиналось всё с влияния Ли Чонхо. Он незаметно менял людей на своей стороне в колумбарии фонда, игнорируя Ан Сохи.

Если бы она оставалась тихой и послушной, возможно, изменения были бы сделаны незаметно, и нынешняя система безопасности продолжалась бы без её ведома. В таком случае она могла бы наслаждаться более комфортной жизнью.

Ан Сохи попыталась скрытно вывезти урну с прахом с помощью людей, которых она наняла, чтобы создать видимость, что именно Джухек первым потревожил колумбарий. Она планировала подбросить подстроенные улики, обвиняющие его в преступлении.

Если бы ей это удалось, Ли Чонхо, услышав о случившемся, наверняка бы разозлился и начал нападать на Джухека. Он не только вмешался бы в его дела и работу, но, возможно, даже стал бы следить за ним. Это было бы типично для старого Ли Чонхо.

Она всегда действовала так, как он ожидал, и благодаря этому работа шла намного проще.

Но разве Ан Сохи действительно думала, что его отец по-настоящему признает её своей партнершей и будет любить её? Это было бы смешно.

Если первая женщина, которая пожертвовала своей жизнью ради его спасения, была просто забыта как мимолетное прошлое, то как могла бы она быть исключением?

С горечью улыбнувшись, он поднял голову и посмотрел в сторону. Лихен сидел на заранее подготовленном стуле и задумчиво смотрел вниз, явно погружённый в свои мысли.

Он подошел к его креслу, схватил подлокотник и потянул его ближе. Тогда Лихен поднял голову и посмотрел на него.

— О чём так задумался?

Повернув кресло лицом к себе, Джухек обхватил ноги Лихёна и втянул их между своими. Лицо альфы стало ближе, и хотя это могло бы удивить, Лег  оставался спокойным, как будто уже привык.

— Ничего такого.

— Не лги.

Он слегка хмурится, но говорит это достаточно мягко.

— Если хочешь что-то сказать, скажи. Возможно, я тебя выслушаю.

Лихен уставился на него, закрыв глаза. Ему было странно чувствовать, как их взгляды переплетаются.

Внезапно видение, сконцентрированное в его глазах, постепенно стало ярче. Ощущение, которое раньше ограничивалось двумя зрачками, постепенно распространяется вокруг глаз, на переносицу, на мягкие щеки, на красные губы, которые так и хочется поцеловать. Внезапно Джухек понял, что смотрит на все лицо, а не только на глаза своего партнера.

Джухёк, слегка улыбавшийся в ожидании слов Лихёна, наклонил его лицо ближе к себе. Их губы двигались все ближе и ближе. Лихен даже не пытался отстраниться, просто стоял и смотрел в глаза Джухеку.

— Директор, пришел заместитель директора из Shinwoo Department Store, Ли Хэджун.

Хотя он и ожидал его прихода, что-то в том, что это произошло именно сейчас, немного удивляло.

Лихен, казалось, только собирался заговорить, но дважды постучавшая секретарь и голос нового помощника точно помешали. Джухек, который уже был так близко к его губам, что, казалось, мог бы их поцеловать, коротко щелкнул языком и отступил.

Лихен встал и, не выражая эмоций, повернулся.

— Я выйду, обсуждайте.

Джухек схватил его за руку, не отпуская.

— Останься здесь.

Джухек с загадочной улыбкой крепче сжал руку Лихена и не отпускал.

Держась за руку, Джухек бросил взгляд на дверь и произнес слова, разрешающие Ли Хэджуну войти.

— Пусть заходит.

Как только его слова прозвучали, дверь резко открылась, и Ли Хэджун вошел.

— Брат, видел новости… эээ?

Ли Хэджун, с покрасневшим лицом, замер на месте, увидев Джухека и Лихёна, которого тот держал за руку. Несмотря на то что их совместное пребывание не было неожиданным, он все равно был озадачен.

Внутри кабинета был Лихён, схваченный Джухеком за руку, а рядом стоял стул, на котором, как он предполагал, должен был сидеть Лихен. Обычно сдержанный и безэмоциональный Джухек теперь смотрел на Лихёна, несмотря на присутствие Ли Хэджуна, с непонятной улыбкой на лице.

«Почему такая атмосфера?»

Тот холодок вдоль спины и едва уловимое покалывание в воздухе были для Хэджуна такими странными, что он совершенно не мог их понять.

– Что стоишь, как идиот? Садись, —сказал Джухек, когда увидел Хэджуна, стоящего у двери, и сам встал с места. Он по-прежнему держал Лихена за руку и направился к дивану, но Лихен, напрягая ноги, не поддавался.

– Я принесу чай.

– Пусть кто-то другой принесёт.

Джухек сказал это так, как будто он не должен этого делать, но Лихен все же вырвал свою руку из захвата.

– Дайте хоть это сделать. Люди начнут подозревать что-то странное.

Целый день сидеть в кабинете директора и ничего не делать, действительно, могло вызвать странные взгляды. Джухек хотел сказать, что не имеет значения, что подумают другие, но Лихен по-прежнему был для людей его телохранителем и секретарём. В этом был смысл его слов.

Джухек отступил и отпустил Лихена, но не мог отвести взгляд, пока тот не вышел из комнаты.

– …Брат, сядь на минутку.

Хэджун, сидя на диване с серьезным выражением лица, позвал Джухека. Тот покорно сел напротив, и только тогда встретился с его взглядом.

– Что-то случилось с Квон Лихеном?

– …Случилось, конечно.

Но это не касалось его.

– А как насчет Ан Сохи?

Когда Джухек спросил, Хэджун лишь пожал плечами и глубже уселся на диван.

Глава 46

— Наверное, им не удастся выбраться так легко. Доказательства безошибочны, а высшие руководители компаний, с которыми они сотрудничали, практически уже исключены, так что они все оказались в беде.

Ли Хэджун, похоже, говорил не о делах своей матери, а о каком-то постороннем человеке. Он продолжал говорить холодным и безэмоциональным голосом.

— Даже если мама использует все свои связи, чтобы выйти, она уже будет бессильной, и на тот момент ничего не сможет сделать. За это время корпоративный фонд станет твоим, и наследование будет завершено.

Ли Хэджун поднял голову и внимательно посмотрел на лицо Джухека. Как и ожидалось, тот выглядел довольным.

Затем из-за спины Хэджуна послышался звук открывающейся двери. Он умолк, заметив, как Лихен, держа поднос с двумя чашками кофе, подходит, оглядываясь на него.

Хэджун знал, что Лен, вероятно, является самым сильным союзником Джухека, но не знал его точной личности или причины, по которой он помогает. Он понимал, что Лихен помогал ему в прошлом, зная его слабости, но еще не был готов полностью доверять ему.

Тем временем Джухек, не обращая внимания на это, спокойно завел разговор.

— Не собираешься ли ты забрать место председателя фонда?

— Что?

Хэджун, который смотрел на Лихена, когда тот ставил кофе перед ним, с удивлением посмотрел на Джухека. Джухек схватил Лихена, который собирался отойти, и резко посадил его рядом с собой. Он обвил рукой его талию и прижался, продолжая разговор с абсолютно спокойным лицом.

— Мне не важно, что будет с остальными, главное, чтобы мой партнёр был в безопасности. Я первым убрал Ан Сохи, потому что знал, что она может как угодно навредить моему партнёру.

В словах Джухека взгляд Ихена на мгновение дрогнул. Но это было настолько быстро, что ни он, ни стоящий рядом Хэджун этого не заметили.

— Я предлагаю тебе пост председателя, но не говорю, что ты можешь что-то сделать с моим партнёром.

— Я это понимаю. Я понимаю…

Хэджун проглотил слюну, не выдержав, выпил горячий кофе. Он почувствовал, как его рот обжёгся, но если бы он не сделал этого, то, вероятно, не смог бы прийти в себя.

Активы корпорации были на таком уровне, что Ан Сохи готова была рискнуть своей жизнью, чтобы удержать пост председателя, и эта сумма была в сотни миллиардов. Процедуры, конечно, были сложными, но что Джухек так просто предлагает ему этот пост… это было удивительно.

— Ты уверен, что это нормально?

— Если соблюдать границы, не пересекаю их — мне по барабану. Ты ведь тоже получишь свою долю.

Он сказал это с улыбкой на лице.

Смотря на это, Ли Хэджун понял, что причина, по которой Джухек первым устранил Ан Сохи, была на самом деле настолько простая — ради своего партнёра. Он знал, что тот ценит его больше, чем свою жизнь, но что Джухек готов был передать управление таким образом ради него… это было неожиданно.

— Вот так партнёр для тебя важен?

Ли Хэджун на самом деле не мог понять, почему Джухек так привязан к своему партнёру. Он знал, что это была судьбоносная встреча в детстве, что они даже обменялись обещанием. Понимал, что, будучи десятилетним ребёнком, его партнер был готов пожертвовать жизнью ради своего альфы, потому что был настолько преданным омегой.

Но он же мёртв.

И Джухек страдает от амнезии и не помнит лица своего партнёра, большую часть времени, проведённого с ним. Всё, что он помнил — это глаза партнёра и какой-то старый, насыщенный и сладкий аромат, который он никогда прежде не чувствовал.

Что с того, если он не может вспомнить? Партнёр ведь уже исчез.

Хэджуну показалось, что это не имеет смысла. Это не подходило Джухеку. Но, так как он не был уверен, что в его жизни ещё останется много времени, он промолчал и не высказал свои мысли вслух.

— Но…

Хэджун краем глаза посмотрел на Лихена. Их глаза встретились, когда он тихо сидел рядом. Хотя между ними была связь, которую они поддерживали за спиной Джухека, последний этого не знал. Это означало, что Джухек, всегда подозрительный, спокойно обсуждает секреты перед Лихеном, который был всего лишь его телохранителем.

До сих пор, каждый раз, когда Хэджун приходил, Джухек всегда выгонял Лихена из кабинета. И сам Хэджун вел себя так, чтобы не раскрывать своих истинных намерений, играя роль простого «третьего сына группы Shinwoo», пока Лихена не было рядом. Только когда тот выходил, Хэджун мог открыто говорить.

Из-за этого текущая ситуация казалась странной. Может, Лихен сдался и рассказал Джухеку, что он ему помогает? Если так, то это наверняка дошло бы и до Хэджуна.

Если это не так, тогда зачем Джухек оставил Лихена рядом с собой, даже говоря о корпорации и её будущем?

Поняв мысли Хэджуна, Джухек ухмыльнулся.

— Не переживай. Я — хозяин для Квон Лихена, и он не станет рассказывать никому эту информацию.

Он прищурил глаза и взглянул на боковую сторону лица Лихена.

— Не так ли, Квон Лихен?

— …Да.

Лихен ответил после короткой паузы, не выказывая никаких сомнений. Улыбка на лице Джухека стала ещё более выразительной.

Хэджун, наблюдая за ними, почувствовал, что что-то здесь не так, но не мог сказать ни слова. Между ними витала странная атмосфера.

Пока Лихен вышел, чтобы убрать пустые чашки, Хэджун тихо спросил Джухека:

— Ты уверен, хен? Почему ты так себя ведёшь, это не похоже на тебя.

— Я это сделал специально, так что не показывай, что заметил.

На лице Джухека, который сегодня выглядел особенно счастливым, появилась резкая искорка.

— Специально?

Ли Хэджун с удивлением спросил. Джухек, откинувшись на спинку дивана, внимательно следил за закрытой дверью.

— Похоже, у Квон Лихена есть другой хозяин.

— …Что?

Хэджун искренне удивился.

Он предполагал, что Лихен может быть чьей-то марионеткой, потому что знал, что тот помогает Джухеку в тени. Но как Джухек мог это заметить, не имея такой информации?

Джухек понял, что удивление Ли Хэджуна связано именно с тем, что речь идет о «другом хозяине».

— Проблема в том, что я не знаю, кто он. Но это точно не мой отец и не Ан Сохи.

Джухек задумчиво положил руку на подбородок, его взгляд стал более заинтересованным.

— Отец считал Квон Лихена просто моим сексуальным партнёром. Он послал людей, чтобы те выследили его, но ничего подозрительного не нашли. Если бы это был человек Ан Сохи, то с момента её ареста или какого-то её дела мы должны были бы заметить что-то, но этого не произошло.

Для того чтобы быть осторожной, Ан Сохи слишком уж вела себя тихо и скромно. Несмотря на то, что он следил за её действиями всю ночь и до утра в день происшествия, не было никаких признаков того, что она пытается кому-то сообщить что-то или проявить подозрительное поведение.

— Я собираюсь использовать тебя.

— Что?

Хэджун расширил глаза от неожиданности.

— Я сейчас подозреваю, что Квон Лихен может быть человеком Ли Шихуна.

— Не может быть. Он точно не…

Внезапно взгляд Джухека стал острым, он посмотрел на Ли Хэджуна, как будто готов был его съесть.

— Ты что-то знаешь о Квон Лихене?

— Нет, совсем ничего.

Хэджун поспешил отвергнуть это обвинение, иначе он мог бы попасться.

Он пытался казаться ничего не знающим, но за спиной холодный пот начал литься ручьём. К счастью, Джухек не стал глубоко подозревать его.

— Перед Квон Лихеном ты как будто бы показал доказательства своей связи с ним. Если Ли Шихун начнёт сомневаться в тебе, это станет прямым доказательством.

Хэджун тяжело выдохнул в душе. Он знал, что независимо от всего, Шихун и Квон Лихен не могли бы быть в сговоре, поэтому его это сильно раздражало.

— …Если на самом деле Ли Шихун объединился с Лихеном, что ты будешь делать? Убьёшь Квон Лихена?

Он спросил, как будто вздыхая, но ответ, который он получил, заставил Ли Хэджуна ужаснуться.

— Нет, нужно убить Ли Шихуна и забрать его.

Забрать? Не вещь, а человека? Квон Лихена?

Он знал, что с какого-то момента стал обращать внимание на Лихена, но это уже не просто внимание, а настоящая одержимость. Хотя этого, конечно, не должно было быть, но если Лихен действительно объединился с Шихуном, то он был бы явным шпионом и врагом. И вместо того, чтобы избавиться от него и отомстить, он собирается его забрать?

— Ты серьезно? Если ты прав, то как бы ты ни смотрел на это, он все равно шпион.

Ли Хэджун не мог понять, что на самом деле думает Джухек, и решил проверить.

— Не важно. Я буду держать его рядом, даже если насильно.

Единственный ответ был решительным и коротким.

Джухек предполагал, что Шихун может не рассказать, что Лихен работает на него, и он мог быть тем, кто устроил нападение на них, когда он был в командировке с личной охраной. Он думал, что всё происходило по заранее спланированному сценарию, и Лихен, возможно, даже не сопротивлялся, потому что был человеком Ли Шихуна.

Ли Хэджун, глядя на Джухека, который был уверен, что Шихун управляет Лихеном, едва удержался от того, чтобы не стукнуть себя по груди. Он чувствовал, как будто проглотил сухую и жёсткую сладкую картошку, не запив её водой — всё было ужасно давяще.

Он не знал точно, кто такой Квон Лихен, но знал, что тот, кто им управляет, и сам Лихен пытаются помочь Джухеку, и это недоразумение ему не нравилось.

Поскольку личность Квон Лихена оставалась неясной, Ли Хэджун тоже тайно пытался узнать о нём больше. Даже Джухек, который всегда был рядом, теперь начал сомневаться в его истинной сущности, и, несмотря на тщательное сокрытие, всё равно не раскрывалось ничего.

Однако он не прекращал расследование, потому что хотел понять, что связывает Лихена или того, кто стоит над ним, с Джухеком. Кроме того, ему было любопытно, кто же всё-таки манипулирует им.

Независимо от того, кто он, Лихен явно был союзником Джухека, но Ли Хэджун не мог раскрыть причины этого, и из-за этого ему было трудно разобраться в ситуации.

«Неужели мне стоит радоваться, что он хотя бы не планирует с ним расправляться?»

С такими мыслями Ли Хэджун тихо смотрел на Джухека, не выдержал и задал вопрос:

— Почему ты так хочешь держать Квон Лихена рядом?

Глаза Джухека встретились с его взглядом. Ли Хэджун, увидев уверенные и непоколебимые глаза, ещё сильнее подступил к вопросу.

— Ты же без колебаний выгнал бы шпионов или подозрительных людей. Так почему с Квон Лихеном всё по-другому?

Это был логичный вопрос. И Джухек, считая ответ очевидным, произнёс его.

— У него глаза, похожие на его.

— Что? На кого?

— На Хён-и.

Ли Хэджун на мгновение подумал, что ослышался. Джухек, опустив взгляд, невольно вспомнил глаза своего неясного партнёра.

Неясного?

Теперь Ли Хэджун уже не знал, что и думать. Мысль о том, что глаза Квон Лихена похожи на глаза его партнёра, стала настолько навязчивой, что теперь он безошибочно ассоциировал глаза Лихена с глазами своего партнёра. Если бы ему предложили закрыть глаза и представить глаза своей второй половинки, он бы, вероятно, нарисовал глаза Лихена.

— Ты же не помнишь лицо своего партнёра, как можно только по глазам утверждать, что они похожи… Эм, извини.

Он сказал это с таким недоумением, что даже не сразу понял, что перешёл грань. К счастью, Джухек не рассердился, а даже согласился, слабо улыбнувшись.

— Я тоже знаю, что не совсем нормален.

Глаза Джухека потемнели, и на них заиграл лёгкий, грустный свет.

— Когда тоска становится слишком большой, человек начинает хвататься за всё, что попадает под руку.

Ли Хэджун не знал, что ответить. Он прекрасно понимал, насколько Джухек тоскует по своему партнёру. Ведь именно он спас его ценой своей жизни и, хотя и был заложником, помог ему выжить. Для Джухека его второй половинкой было нечто абсолютно уникальное и несравненно важное.

И теперь Джухек говорил, что Квон Лихен был похож на его партнёра?

Ли Хэджун был озадачен, ведь он видел только холодный прах в урне, когда думал о партнёре Джухека. Вспомнив взгляд Джухека, когда тот смотрел на Квон Лихена, он начал вспоминать все действия Джухека в отношении Лихена, шаг за шагом.

Материальные вещи, такие как дорогой костюм и дорогие часы, которые Джухек покупал Лихену при каждой поездке в усыпальницу, вполне могли бы быть идентифицированы с его партнёром. Это казалось вполне логичным.

Но вот Джухек, который, несмотря на уверенность в том, что Лихен — предатель, не только привёл его в компанию, но и устроил ему место рядом с собой. Он же так сильно ненавидел, когда другие люди прикасались к нему вне постели, но с Лихеном делал это без всяких проблем. Особенно, когда оба сидели на диване, и их бедра соприкасались — Ли Хэджун задавался вопросом, что же он на самом деле видит.

Самое странное было в глазах. Глаза Квон Лихена, которые Джухек сравнивал с глазами своего партнёра, на самом деле принадлежали не ему, а самому Джухеку.

Когда он смотрел на Лихена с таким необычным для себя взглядом, полным нежности, это было до такой степени жутко, что Ли Хэджун едва мог поверить своим глазам. Это был взгляд, направленный не на глаза, похожие на глаза его партнёра, а на самого Квон Лихена.

— Ты… что хочешь сделать с Квон Лихеном? — в вопросе было столько скрытого смысла, что Джухек взглянул на Ли Хэджуна с недоумением, как будто не понимая, что тот хотел этим сказать. Лицо Джухека было столь же смущено, как и его мысли.

— Допустим, его глаза похожи на глаза моего партнёра. Допустим, ты стал Квон Лихену своим настоящим владельцем и держишь его рядом. И что? Тебе не важно, что это не тот человек, с которым ты был раньше?

— Да, если он хоть немного похож на того человека, для меня этого достаточно.

— Ты с ума сошел?

Ли Хэджун не сдержал своего раздражения и его лицо искаженно выражало недовольство.

— Ты говорил, что будешь хранить прах с уважением и больше не будешь думать о других людях. Разве это не так?

— Это правда. Я не собираюсь отдавать своё сердце этому человеку.

Джухек не понял, почему Ли Хэджун так рассердился, и спокойно ответил.

Но в то же время, в его груди внезапно возникла странная боль, как будто его прокалывали иглой. От этого его лицо непроизвольно исказилось.

Слушая слова Джухека, Ли Хэджун засмеялся, но смех был полон пустоты.

— Ты не собираешься отдать своё сердце? Правда? Ты действительно так думаешь?

Несколько месяцев назад, когда Джухек был с Квон Лихеном, всё было совсем по-другому. Тогда он обращался с ним, как с кем-то, кого можно использовать, не испытывая никаких эмоций. Но сейчас, когда Лихен был похищен, Джухек называл его «моим», и Ли Хэджун думал, что это просто потому, что Лихен был его подчинённым.

Это было огромное заблуждение. Уже тогда Джухек смотрел на Лихена другими глазами. Что уж говорить о сегодняшнем разговоре. Он даже готов был убить, чтобы забрать его, если бы Лихен был подчинённым Ли Шихуна. Это было настолько одержимое стремление, что никак не могло быть объяснено просто тем, что его глаза похожи на глаза его партнера.

Ли Хэджун, зная, что Джухек всегда видел в Лихене только телохранителя или шпиона, не мог поверить, что сейчас он рассматривает его совсем иначе. Что значит, что глаза похожи? Так можно держать его рядом? Ли Хэджун был в полном недоумении.

Для Джухека всё происходящее казалось странным. Он не понимал, почему Ли Хэджун так расстроился.

— Что ты хочешь сказать? — спросил он, пытаясь понять, что творится в голове Ли Хэджуна.

Ли Хэджун не знал, как выразить все свои мысли. Он был слишком подавлен и не знал, как правильно задать вопрос.

— …А что если Квон Лихен сильно повредит свои глаза? Что если он ослепнет или будет вынужден носить повязку на глазах всю жизнь? Ты всё равно будешь держать его рядом? — Ли Хэджун задал крайний вопрос, и Джухек нахмурился, не желая даже представлять подобную ситуацию. Это было невыносимо.

Тем не менее, Ли Хэджун продолжил:

— Ты сам сказал, что его глаза похожи на глаза того человека. Так что если Квон Лихен потеряет эти глаза, ты сможешь просто отказаться от него?

Джухек почувствовал, как он оказался в ловушке этих вопросов. Он хотел сказать, что мог бы отказаться от Квон Лихена, но слова не выходили. Это был очевидный ответ, но он не мог признать это вслух.

Это был очевидный ответ, но почему он не мог его произнести вслух? Джухек молча смотрел на Ли Хэджуна, который, кажется, хотел продолжить давление, но не стал. Джухек отвернулся, избегая взгляда.

— Что касается Квон Лихена, это не твоя забота. Прекрати вмешиваться, — сказал он, словно обозначая границу, которую Ли Хэджун не должен пересекать. Это лишило Ли Хэджуна возможности продолжить разговор.

Как раз в этот момент раздался стук в дверь, и в кабинет вошел Квон Лихен. Ли Хэджун, бросив взгляд на него, расслабил выражение лица и улыбнулся.

— Ну что ж, раз все вопросы решены, я пойду, — сказал он, но при этом тихо, так что это было слышно только Джухеку: — Я передам тебе записи, как только получу их от следователя.

— Хорошо, — ответил Джухек.

Ли Хэджун с широкой улыбкой попрощался с Лихеном и покинул кабинет. Лихен, заметив пристальный взгляд, который был направлен на него, повернулся и встретился взглядом с Джухеком. Тот, сидя с перекрещенными руками и опершись на стол, тихо наблюдал за ним, пока не протянул руку. Лихен сразу понял, что ему нужно подойти ближе, и сделал шаг в его сторону.

Джухек легко сжал руку Лихена, его взгляд был сосредоточен на его лице. Лицо оставалось спокойным и без выражений, но каким-то образом оно выглядело удивительно одиноким.

«Что же ты действительно хочешь с ним сделать?» — слова Ли Хэджуна внезапно всплыли в его памяти, и боль в области живота мгновенно отозвалась резкой болью.

Что же он хочет с ним сделать?

«Ли Хэджун… Не говоря таких глупостей…» — мысленно упрекнул он его, но даже в своем внутреннем монологе не мог найти ясного ответа. Внутри Джухека переполнялись странные, необъяснимые чувства, которые закручивались в вихре.

Если бы он мог, он бы на самом деле спросил Лихена, что он сам думает о происходящем. Действительно ли он просто хочет держать его рядом, как замену своему покойному партнеру, или есть что-то еще?

Глава 47

Тусклый офис.

В офисе, окружённом множеством экранов с записями с камер наблюдения, напряжение витало в воздухе.

Пи-бип.

Звук разблокированного замка заставил атмосферу натянуться, словно наточенный клинок. Мужчины, следившие за мониторами, одновременно уставились на вход.

Тук-тук-тук.

Раздался глухой, ритмичный стук — слишком тихий, чтобы назвать его настоящим стуком. Услышав его, мужчины расслабились.

Дверь открылась, и внутрь вошёл человек в чёрной одежде. Сняв чёрные солнцезащитные очки и маску, он обвёл комнату взглядом. Уловив укоризненные взгляды, он смущённо махнул рукой.

— Извините, извините. Только недавно присоединился, правила всё время из головы вылетают.

— Будьте осторожнее. Мы чуть оружие не достали.

— Ладно, понял, буду внимательнее.

Буркнув в ответ, он снова огляделся. Не увидев нужного человека, он повернулся к ближайшему сотруднику, кивая в сторону двери в глубине комнаты:

— Начальник Кан всё ещё там?

— Да, не выходит.

Мужчина рассеянно ответил, не отрывая глаз от мониторов. Один из экранов показывал внешнюю часть здания компании Shinwoo Construction.

— Серьёзно? Почему он так долго? Это же просто нарезка записи.

— Нам-то откуда знать.

— Мда… У меня есть отчёт, но не знаю, можно ли зайти.

Он невольно облизнул губы, глядя на дверь, ведущую в кабинет начальника.

За дверью начальник Кан, облачённый в чёрное, сидел на диване. Перед ним стояли ноутбук и дорогое профессиональное оборудование. Половина его лица скрывалась под надвинутой шляпой, а надетые наушники подчёркивали его сосредоточенность и хмурую атмосферу.

[Почему ему можно, а мне нет? Почему ты готов отдать ему всё тело, а со мной даже поцелуя не допускаешь? Это из-за контракта? Тогда давай и мы подпишем контракт! Согласен?]

Начальник Кан вздрогнул от услышанных слов.

[Между альфой и омегой ведь есть кое-что посильнее контракта, правда?]

Даже после многократного прослушивания злость переполняла его.

[Ах!]

Внезапно раздался голос другого тона, наполненный удивлением. Когда он в последний раз слышал такое изумление?

[У тебя тут эрогенная зона? Неплохая реакция. Я найду все места, которые тебе нравятся. В отличие от него, я очень нежный, так что можешь рассчитывать на меня. Но сначала…]

Скрип. Его зубы сжались с такой силой, что было слышно.

[…Начнём с метки.]

Не в силах подавить гнев, Кан раздражённо сорвал наушники и бросил их себе на шею. Выключив запись, он глубоко вздохнул, пытаясь унять ярость, разливающуюся в груди. Воздух вокруг словно стал тяжелее, смешавшись с его напряжённой энергией.

Закрыв лицо ладонями, он попытался успокоить бешено стучащее сердце. Несмотря на простую задачу — вырезать ненужные части записи, где упоминается, что его хозяин является омегой, — он не мог сосредоточиться. Образы, рисуемые ситуацией из записи, слишком чётко вставали перед глазами, вынуждая представлять, что чувствовал его хозяин.

«Как давно я не видел его лично?» — пронеслось в голове.

За последний год общение сводилось только к телефонным звонкам, да и то исключительно по делам, связанным с Ли Джухёком.

Ли Джухек…

Кан скривился, только услышав это имя в своих мыслях. Мужчина из записи раздражал его, но ещё больше он ненавидел Джухёка. Из-за него его хозяин чуть не погиб, но, будто ничего не случилось, забыл об этом и даже нашёл другого омегу.

В памяти всплыли образы молодого хозяина с ослепительной улыбкой и волшебным ароматом, которому никто не мог бы сравниться. Тогда, ещё будучи молодым, Кан добровольно вызвался быть его телохранителем, чтобы быть ближе к этому аромату.

Но всё изменилось. Из-за Джухёка.

Злость вновь охватила его, и он сжал кулаки так сильно, что руки задрожали.

«Если бы только не это обещание…

Глубоко вздохнув, Кан подавил свои эмоции.

Тук-тук.

— Входите.

После разрешения дверь открылась, и вошёл тот самый человек, что недавно появился в офисе.

— Начальник, я только что вернулся из MYS.

— Что там?

— Детективу всё сказали, как было договорено, но…

Он протянул телефон, и Кан, нахмурившись, посмотрел на экран. На фотографии был запечатлён мужчина средних лет, показывающий фото сотруднику на ресепшене. Лицо на фото разглядеть было трудно, но можно было понять, что это кто-то в чёрной одежде.

— Он показывал это фото и расспрашивал сотрудников, не зовут ли человека на снимке «Квон Лихён».

От слов человека рядом воздух в комнате, казалось, стал плотнее.

— Они копают под прошлое Лихёна под предлогом розыска пропавшего.

Кан молча поднялся. В его взгляде застыли раздражение и решимость.

* * *

— Ха… Хаа…

Мужчина, забившийся в узкий переулок, где с трудом могли разминуться двое-трое человек, тяжело дышал, оглядываясь то вперёд, то назад. Уличный фонарь, давно исчерпавший свои силы, оставлял вокруг лишь кромешную тьму, в которой не было видно ни единой тени.

Убедившись, что рядом никого нет, он ускорил шаг, одновременно доставая что-то из внутреннего кармана куртки. Развернув бумагу, мужчина понял, что из-за густой темноты ничего не видно. Он в панике достал телефон и включил камеру, направив её на бумагу. Вспышка ярко сверкнула вместе с резким звуком щелчка.

Этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать, как воздух вокруг внезапно изменился. Его охватило тревожное предчувствие.

Мужчина быстро скомкал бумагу и сунул её в рот. Разжёвывая её языком и зубами, он одновременно нажал на небольшую кнопку на корпусе телефона. Из боковой части устройства вышла крошечная прямоугольная SD-карта чёрного цвета. Запихнув карту в носок, он окончательно смял бумагу во рту и, не задумываясь, проглотил её.

— Кх!.. Хх… Кха!

Горло болезненно сжалось от грубого и крупного комка, и от боли на глаза навернулись слёзы. Давясь кашлем, который старался подавить, мужчина сорвался с места и побежал по переулку. Впереди, за поворотом, замерцал слабый огонёк. Хоть свет был слабым и блеклым, он, словно мотылёк, рванулся к нему.

Он почти добрался до угла, когда…

— Чёрт!

Словно поджидая его, на пути появились мужчины в чёрном. Испугавшись, он отшатнулся назад. Они были полностью облачены в чёрное — от масок и шапок до одежды, скрывавшей их с головы до ног. Если бы не уличный фонарь позади них, мужчина бы и не заметил их, столкнувшись лицом к лицу. Свет фонаря, как будто насмехаясь, медленно мигал, напоминая ночную ловушку.

Мужчина сглотнул всухую и, собравшись было повернуться, чтобы бежать, замер, когда увидел, что перед ним беззвучно возникла группа людей. Их молчаливое присутствие будто поглотило весь воздух вокруг.

Прижатый к стене и оказавшись в ловушке, он почувствовал себя беспомощным. Хотя он и был закалённым детективом отдела тяжких преступлений, слова застряли у него в горле. Если бы его окружили обычные люди, он мог бы с этим справиться, но эти были похожи скорее на тёмные, бесшумные тени, от чего страх заползал под кожу.

Мужчина судорожно открывал рот, пытаясь что-то сказать, но даже дышать нормально не мог. Когда он пришёл в себя, его руки уже были крепко схвачены, а тело подвергалось принудительному обыску. Он закричал пронзительным голосом, извиваясь и требуя, чтобы его отпустили, но сила этих людей была настолько огромной, что он не мог пошевелиться.

— Что… что вы делаете?! Я полицейский, вы, ублюдки! Полиц…! — резко крикнул он, но фраза оборвалась, когда один из мужчин врезал кулаком в его живот. Удар был таким мощным, что на мгновение сознание помутилось, а дыхание перехватило. Когда он снова пришёл в себя, его пиджак был уже обыскан, а сложенные в нём бумаги, кошелёк и телефон изъяты.

Все изъятые вещи передали мужчине, который, судя по всему, был лидером группы. Несмотря на такую же одежду, как у остальных, от него исходило нечто пугающее, словно подавляющая аура.

Лидер бегло осмотрел бумаги, а затем передал их одному из своих людей, который тут же зажёг зажигалку и поджёг документы.

— А-а-а! — взвыл детектив, глядя, как долгожданная улика, добытая с таким трудом, превращается в пепел у него на глазах. Лист за листом, все бумаги сгорели дотла, оставив только пепел. Он яростно дёргался, но после сильного удара в живот тело отказывалось слушаться.

После того как бумаги сгорели, взялись за кошелёк. Пересмотрев все деньги, карты и чеки, мужчины выудили из него небольшую записку, которую тоже нашли без особого труда. Судьба этой бумажки оказалась такой же, как и у остальных: она мгновенно исчезла в пламени.

Детектив стиснул зубы, а в голове уже прокручивал самые разнообразные ругательства, которые мог вспомнить.

Лидер, уничтожив всё ненужное, небрежно бросил кошелёк к ногам детектива. Затем он взял из рук одного из своих людей небольшой прибор, подключил его к порту зарядки телефона и начал бесцеремонно им пользоваться.

Детектив, внимательно наблюдавший за ним, сначала не понимал, что происходит. Однако, присмотревшись к подключённому устройству, он узнал инструмент, который мельком видел в Национальном институте судебных экспертиз — терминал для проверки истории передачи данных.

Лидер неспешно пролистал фотографии, файлы и сообщения, отправленные с телефона, а затем отсоединил устройство и вытащил SIM-карту. Передав телефон и SIM-карту стоявшему рядом человеку, он наблюдал, как тот специально роняет телефон на пол.

— Эй, эй! Этому телефону всего два месяца! — закричал детектив, но его слова заглушил громкий хруст.

Хрясь!

Звук разбитого экрана прервал его протест. С ужасом на лице он услышал ещё два похожих звука — его драгоценный телефон раздавили окончательно. Задняя крышка была снята, а само устройство стало полностью непригодным для использования. Следом детектив заметил, как обугленная SIM-карта падает на пол рядом.

— Ах вы сволочи! У вас совесть есть вообще?! — выкрикнул он в ярости.

Неожиданно к его ногам упало несколько листков бумаги. Под слабым светом он увидел, что это были не что иное, как несколько банковских чеков. Мужчина удивлённо уставился на них, и в этот момент те, кто держал его за руки, отпустили его.

Мужчины, словно тени, один за другим растворились в темноте, бесшумно уходя так же, как и пришли. Детективу стало не по себе от мысли, насколько хорошо они обучены.

— Эти ублюдки! Вы хоть знаете, с кем связались?! А?! Да я сколько лет в отделе тяжких преступлений работаю! — закричал он вслед исчезающим фигурам, изрыгая проклятия.

Когда детектив оказался окружён, он не мог даже нормально выкрикнуть ни слова, но как только мужчины исчезли в тишине, он наконец дал волю своим возмущениям. Однако на его крики никто не отреагировал, и загадочная группа окончательно скрылась во тьме.

— Ха, всего лишь жалкие мерзавцы… — пробормотал он, хотя эти слова были адресованы скорее самому себе.

Внезапно ему стало неловко даже от собственного голоса.

Присев на корточки, детектив внимательно осмотрелся вокруг и начал собирать упавшие чеки. Подняв разбитый вдребезги телефон, он тяжело вздохнул и, недовольно цокнув языком, бросил его обратно на землю.

«Хоть это они не нашли…» — подумал он с облегчением.

Его рука скользнула к щиколотке. Нащупав в носке крошечную SD-карту размером с ноготь, он ощутил, как напряжение немного отпускает.

* * *

— Блять! — грубое ругательство вырвалось само собой.

Хотя он и пришёл на работу, заниматься делами было совершенно невозможно. Не в силах усидеть на месте, он бесцельно слонялся туда-сюда, терзаемый тревогой и раздражением. Его нижняя губа уже начинала кровоточить от бессознательных укусов.

Его мать, прикрываясь благими намерениями «ради детей», всегда поступала так, как было выгодно ей. Чувства к ней давно угасли. Она всего лишь хотела выдворить первую жену Ли Чонхо, чтобы самой занять место хозяйки дома. Желание передать контроль над корпорацией Shinwoo своим детям было ничем иным, как стремлением стереть из памяти всё, что напоминало о покойной Пак Хеин.

«Хотя она всё же оказалась полезной…»

Она никогда не проявляла искреннюю любовь к детям, но её планы по устранению Ли Джухёка и захвату Shinwoo совпадали с его собственными. Их сотрудничество приносило свои плоды, но теперь оно подошло к концу.

Даже Ли Хэджун, которого он считал достойной заменой Ан Сохи, в последнее время начал выстраивать между ними барьер. Раньше, когда Шихун пытался устранить Джухёка, он держался на расстоянии, чтобы не раскрыть информацию о Сехён. Но сейчас казалось, что это сам Хэджун избегает контакта. Несмотря на прежние манеры и поведение, что-то в его отношении изменилось.

Однако самая серьёзная проблема заключалась в Сехён.

— Набранный вами номер недоступен…

Он не мог поверить, что Сехён разорвал с ним отношения так внезапно.

«Неужели она с самого начала собиралась использовать меня и выбросить?»

Наверное, так и есть.

Он не знал, о чём его союзница говорила с младшим братом, но было очевидно, что та полностью встали на его сторону, исключив его самого из игры. Особенно удручало, что это произошло в тот момент, когда его мать угодила за решётку, попав в ловушку Ли Джухёка.

Теперь всё рушилось: Ан Сохи, которая служила одним из щитов, арестована, Ли Хэджун больше не внушал доверия, а главный союзник полностью оборвал связь.

«Чёртова сука.»

Судя по всему, Сехён решила избавиться от него именно тогда, когда Ан Сохи была нейтрализована, чтобы у неё не осталось никаких последствий. Если задуматься, странности начались уже давно.

После того как он помог ей встретиться с её братом, она стала постоянно отказываться от встреч, ссылаясь на занятость. Она говорила, что сама свяжется с ним позже, но вместо этого просто исчезла.

Было ясно, что что-то произошло. Возможно, появление Ли Джухёка усложнило ситуацию. Однако, зная характер Сехён, он не верил, что она могла испугаться Джухёка и отступить. Единственный логичный вариант — её полностью убедили слова её брата, Квон Лихена.

Он с раздражением плюхнулся на кресло, чувствуя себя так, словно сидит не на мягкой обивке, а на колючих шипах.

— Хаа…

Тяжёлый вздох вырвался из его груди. Он нервно сорвал галстук, бросив его в сторону, и принялся обдумывать происходящее.

— Ли Джухёк…

Тот изобразил покорность, скрывая свои настоящие намерения, а тем временем всё подготовил за его спиной. Более того, даже Ли Чонхо, обещавший сохранять нейтралитет, полностью перешёл на сторону Ли Джухёка. Это было худшее из возможных исходов.

Ан Сохи оказалась в такой ситуации, что не оставалось сомнений — он сам тоже не в безопасности. Вернее, он почти наверняка окажется следующим. Все улики, казалось, были уничтожены, но кто знает, не найдёт ли Ли Джухёк доказательства попытки его убийства. Если всплывут только факты о коррупции, это будет удар по репутации, но, по крайней мере, останется возможность выкрутиться. Но обвинение в подстрекательстве к убийству брата? Это прямой путь к социальному уничтожению.

«А урна с прахом всё ещё у него, так что использовать её в качестве рычага тоже невозможно.»

Если всё продолжится так, как идёт, он окажется в тупике. Если бы рядом была Сехён, он мог бы воспользоваться её связями, но та, похоже, окончательно отрезала себя от него. Конечно, он мог бы из мести разгласить все известные ему факты, связанные с ней, но это бы закончилось не просто арестом — его бы буквально убрали. Даже если он получил бы тюремный срок, не прошло бы и нескольких дней, как его нашли бы мёртвым в камере.

«С такой женщиной, как она, очистить мою биографию — это вопрос пары часов.»

В данный момент её поддержка казалась ему единственным спасением. Как бы то ни было, нужно найти способ восстановить с ней связь, иначе его дни сочтены.

В этот момент Ли Шихун широко раскрыл глаза.

— Нет, не так.

Его губы изогнулись в хищной улыбке.

«Если ее брат будет у меня в руках, разве она сможет оставаться в стороне?»

Он почувствовал уверенность, что единственный человек, пришедший ему в голову, сможет решить эту безвыходную ситуацию одним ударом.

Глава 48

Сегодня было много дел, связанных с поездками на машине. Джухек должен был провести три инспекции строительных объектов, поэтому с самого утра и до позднего вечера он оставался в машине. Он мельком взглянул в сторону. Лихен смотрел в окно, не обращая внимания. Обычно он бы позвал его и заставил посмотреть на себя, но сейчас этого не хотелось. Он опустил глаза и посмотрел на свои руки. Вначале он заметил руку Лихена, которая была схвачена его силой. На ладони, вероятно из-за тренировок, была грубая мозоль, и она была жесткой на ощупь, но тыльная сторона была белой и мягкой. Возможно, из-за этого он, привычно, начал тереть её большим пальцем по тыльной стороне.

От рук взгляд переместился вверх, на его плечи, потом на тело и, наконец, на лицо, которое не смотрело на него.

«…Что если Квон Лихен сильно повредит глаза? Что если он не только не сможет их открыть, но и получит такие повреждения, что будет жить всю жизнь с повязанными глазами? Ты всё равно будешь рядом?»

Этот вопрос, заданный Хэджуном пару дней назад, продолжал терзать его мысли. Он хотел бы не думать об этом, но решил всё же обдумать этот ужасный, отвратительный вопрос, чтобы он наконец перестал беспокоить его.

«Как сказал бы ты, у него просто глаза, похожие на глаза того умершего человека. Так что если Квон Лихен потеряет эти глаза, ты сможешь просто отвернуться от него?»

Он быстро отогнал эти мысли и отрицал вопросы Хэджуна.

Он думал и приводил разные гипотезы, но ответ был только один.

Он не мог бы бросить Лихена.

В его голове не было даже мысли о том, чтобы бросить Лихена. Несмотря на то, сколько бы вариантов он ни обдумывал, ответ всегда сводился к одному — оставить Лихена рядом с собой. Как бы это ни было, каким бы способом это ни происходило.

Он ежедневно думал, что было бы хорошо, если бы хотя бы что-то напоминало ему о его партнере и воспоминаниях о нем. Он винил себя за то, что не мог точно вспомнить своего партнера. И в этом процессе то, что он нашел — глаза, похожие на его глаза, стало для него как дождь на иссохшую землю.

Он зациклился на глазах своей пары и на человеке, который обладал этими глазами. Он верил, что именно это он и делал.

Но мог ли он сказать, что не был одержим этим до того, как понял это? Только потому, что тот дал ему ощущение того, чего он не мог испытать раньше, что он показал ему экстаз, который был невозможен до этого, это разве может быть тем, что заставляет его одержимо тянуться к нему?

Последние несколько дней он делал для Лихена то, что хотел сделать для своего партнера. Он покупал дорогие одежды, которые ему подошли бы, дарил дорогие часы, хорошие вещи. Он водил его по ресторанам с отличной кухней и проводил время с ним в комнате, которую он ему отдал, засыпая рядом.

Это было высшее удовлетворение. Но при этом он ощущал что-то странное.

Чувство вины.

Это было давно забытое чувство. Оно было настолько слабым, что он долго не мог его распознать, но одно из тех, что ударяло по его сердцу, было именно оно.

Но он не мог точно понять, в чем заключается эта вина.

В том, что он держал чужие руки, а Лихену постепенно отдавал чужое место? В том, что он использовал другого человека как замену ради собственного удовлетворения? Что из этого?

Может быть, это было и то, и другое.

После того как Хэджун встревожил его, из-за странного чувства вины он не решался даже прикоснуться к Лихену. Он все так же мог трогать его, как хотел, но как только речь заходила о сексе, он чувствовал, что хотя и внешне все нормально, его настроение все равно падает, и поэтому не затрагивал эту тему и не принуждал к телесной близости. Из-за этого почти все следы, оставшиеся на теле Лихёна, постепенно исчезали. В такие моменты он даже задумался, что будет, если приедет гон. Сможет ли он удержаться в тот момент?

Гон…

Тогда он заметил, что это странно. Срок, когда должен был начаться гон, давно прошел. Хотя это и был необычный гон, последний раз он был с Лихеном, так что, хотя и мог быть небольшой промежуток, по крайней мере, две недели назад он должен был уже прийти.

Он задумался, не стоит ли ему сходить в больницу. Это ведь не жар, но бывают ли у альфы такие большие отклонения в цикле? Тем более, если это не случай, когда гон синхронизируется с циклом ометы, с которой был в паре.

Внезапно его осенило.

Он подумал о чепухе. Не является ли Лихен омегой?

Не может быть.

Лихен омега? Это было абсолютно нелепо.

Он был альфой и всегда был рядом с ним, да и столько раз у него был нон прямо перед глазами. Омега, спокойно проводящий гон рядом с альфой, — такого он не слышал.

Даже если Лихен принимал ингибиторы, он не мог бы быть полностью свободен от альфа-феромонов, а в жидкости омеги, даже если и слабые, все равно содержатся феромоны. Хотя он никогда не проверял это, но если бы Лихен был омегой, в сперме или смазке должны были бы быть едва заметные следы того особенного запаха омеги.

Но больше всего он понимал: если бы Лихен был омегой, его тело никогда не реагировало бы так.

Если бы Лихен был омегой, то, наверное, он бы подумал о том, чтобы пометить его и держать рядом, чтобы он не смог избавиться от этой связи и обязательно подчинялся, если не хотел бы стать слабоумным после снятия метки.

Но, понимая, что это невозможно, он быстро прогнал эту мысль.

Лихен — бета.

Как только он в этом убедился, что-то непонятное дернуло его внутри. Странное чувство заставило его нахмуриться.

И в тот момент, как будто что-то прервало его мысли, зазвонил мобильный телефон.

[Хён, я получил запись.]

Эти слова были тем, чего он так долго ждал. Улыбка на его лице стала шире.

— Сразу готовь, завтра…

Но он не успел закончить фразу. Голос водителя, полный паники, и сильная тряска машины прервали его. Он инстинктивно потянул Лихена к себе. Беззвучно щелкнули ремни безопасности, но он не обращал внимания на это, обнимая его.

Когда он поднял голову, он застыл, глядя на черную машину, стремительно мчавшуюся к ним, по направлению к водителю.

— Ааааа!

Пронзительный крик водителя и оглушительный звук удара. Тело будто подкинуло от страшного удара, и уши заложило.

Передняя часть машины скользнула, крутясь примерно дважды, и врезалась в ограждение. Лобовое стекло разбилось наполовину, а место водителя было изуродовано, с разбитым окном и помятыми деталями. Если бы не сработали подушки безопасности, тело водителя было бы раздавлено.

Когда машина, наконец, остановилась, он открыл глаза, которые крепко зажмурил. Благодаря подушке безопасности он не получил серьезных травм, но всё тело болело. Лоб тоже тянуло болью, и, что-то горячее текло по его щеке. Даже не трогая, он сразу понял, что это кровь.

Но не было времени обращать внимание на такие мелочи.

Он сразу же посмотрел на Лихена, которого держал в своих объятиях, в панике проверяя, не повредился ли тот. Он внимательно осматривал его, как бы проверяя, не пострадал ли он. Он обхватил его лицо руками и обеспокоенно спросил:

— Ты в порядке?

Сердце горело от волнения, но Лихен не произнес ни слова. Он рвано снял ремень безопасности, как будто сдерживал себя. Затем насильно вытащил ремень с Лихена и притянул его к себе. Он почувствовал, как тело напряглось, но, как и раньше, Лихен не оттолкнул его.

Подумав, что тот, вероятно, сильно испугался из-за аварии, он обнял его, ласково погладив его затылок. Но глаза его оставались настороженно обращены в стороны, осматривая окружающую обстановку.

Из машины, намеренно врезавшейся в их автомобиль, начали выходить мужчины в черных костюмах. За ними последовали охранные машины, чьи ситуации были похожи на их собственную. Мимо проезжающие автомобили внезапно начали друг за другом врезаться в охранные машины, намеренно их останавливая. Охранники выбрались из машин, вступив в жестокие схватки с незнакомцами, которые выскочили из врезавшихся автомобилей.

Хотя дорога не была совсем пустой, люди, проезжавшие вдали, остановились, удивленные неожиданной ситуацией, и начали звонить куда-то. Некоторые из них даже стали фотографировать на мобильные телефоны.

Неужели это последняя попытка Ли Шихуна? Он действительно довел до этого.

Даже если у него нет никакой идеи, это уж точно перебор. Конечно, если бы это было на пустынной дороге или в поздний час в тихом переулке, это еще можно было бы понять, но устроить такой беспорядок в это время на открытом шоссе, похоже, он действительно спешит. Похоже, он готов сделать все, чтобы уничтожить его.

— Директор, я выйду и…

— Оставайся на месте.

Сжимая Лихена ещё крепче, пытаясь удержать его от попыток вырваться, Джухек быстро обдумывал ситуацию.

Он хотел бы вытащить пистолет, но в таком людном месте выстрелы наверняка привлекут лишнее внимание, и это создаст кучу проблем. Даже Ли Шихун, несмотря на свою спешку, не дал оружие наёмникам именно по этой причине.

[Хён! Что происходит?!]

Сквозь шум слышался голос Хэджуна. Джухек схватил свой телефон, который валялся у его ног, и быстро принял вызов, не тратя времени на объяснения.

— Не нужно ждать до завтра. Собери все доказательства и отправляй прямо сейчас. Поскорей.

— Что?

— Поймай Ли Шихуна, этого ублюдка, и посади его немедленно.

После этих слов он резко положил трубку. В этот момент дверь снаружи внезапно распахнулась. Немедленно, как будто только и ждал, что случится, Джухек пнул одного из нападавших, сбив его с ног, и, потянув Лихена за собой, вытащил его наружу. Он прижался к металлическому ограждению, прикрывая Лихена своим телом, и прислонился к нему. Враждебно настроенные незнакомцы начали приближаться, пристально следя за ними.

Джухек, с яростным взглядом, вытер кровь, которая стекала по его лицу.

Что-то тут не так.

Шестеро нападавших, окружавших машину, не держали в руках ничего. Джухек, бросив взгляд в сторону охраны, заметил, что те вооружены мощными орудиями. Однако было странно, что нападавшие не держат оружие, учитывая, что, вероятно, они пришли за его жизнью. Но ощущение, что они нацелены именно на него, исчезло. Он заметил, что взгляд некоторых из них был направлен на Лихена, скрытого за его телом.

Неужели…

В этот момент, на другом конце дороги, начали доноситься звуки выхлопа мотоциклов. Звук приближался, и Джухек начал представлять одного человека. Его догадки оправдались, когда знакомый запах альфа-феремонов приблизился.

— Угх…

— Что за черт…! Ах!

Неожиданно появившиеся мотоциклисты направились не только к месту, где находился Джухек, но и к другим машинам охраны. Они достали черные кинжалы и начали устранять нападавших одного за другим. Эти люди, с дубинками в руках, были мастерами своего дела, с потрясающей ловкостью управляя мотоциклами одной рукой, точно нацеливаясь на уязвимые места врагов.

— Агх!

Один из нападавших, который пытался напасть на Джухека, был сбит дубинкой и покатился по земле. Перепуганные нападавшие, проигнорировав мотоциклистов, бросились на Джухека. Он среагировал мгновенно, блокируя их атаки и контратакуя.

Один из нападавших, точно целеустремленный, попытался пробиться к Лихену, когда Джухек справился с другим. Он схватил Лихена за запястье, но тот, не теряя времени, попытался вырваться, намереваясь сломать его руку.

Лихен резко сместился в сторону, и в момент, когда его схватил нападавший, тот издал громкий вопль и отпустил руку.

— Аааак!

В этот момент дубинка снова ударила по руке нападающего, и его рука буквально раскололась от боли. Вслед за этим быстрый удар в висок отправил его в бессознательное состояние, и он рухнул на землю.

Альфа, хозяин знакомого аромата, проревел что-то в шлеме.

— Как посмел…?

Вокруг разнесся мощный альфа-феромон, и Джухек вздрогнул от его силы. Этот запах был настолько мощным, что даже он почувствовал его угрозу. Лихен, ощущая, как его тело охватывает холод, спокойно коснулся груди этого мужчины. Обычный альфа мог бы не вызывать такой реакции, но для Лихена запах этого человека был гораздо опаснее, чем запах Джухека.

Когда мужчина заметил сигнал Лихена, он моментально убрал свой альфа-феромон, словно не было ничего. Он посмотрел на Лихена изнутри шлема и тихо, так что слышал только Лихен, произнес:

— Все доказательства переданы. Оставьте остальное мне, и давайте вернемся.

Его хриплый низкий голос был полон неизменной преданности. Он предлагал взять на себя все оставшиеся дела, позволяя Лихену отдохнуть, как верный слуга, но Лихен не мог поступить так, как он сказал. Мужчина не знал, как сильно Джухек стал привязан к Лихену. Хотя это не означало, что Джухек был заинтересован в самом Лихене, сейчас, если бы с его телохранителем что-то произошло, Джухек точно не остановился бы на этом.

Как только Лихен попытался отказать ему, его руку схватили сзади, и его силой вырвали из рук этого мужчины. В момент, когда он оказался в чужих объятиях, его окутал совершенно другой запах — гораздо сильнее и более агрессивный, чем тот, что исходил от предыдущего альфы.

Пока все нападавшие были повалены, Джухек крепко прижал Лихена к себе, сурово взглянув на мужчину. Его феромоны, насыщенные агрессией, выплескивались, словно собираясь растерзать противника.

— Не смей прикасаться.

В ответ феромоны мужчины тоже начали дёргаться, словно готовые бросить вызов.

Мужчина на мгновение застыл, а затем, почувствовав давление, убрал свой феромон. Он с трудом отвел взгляд от Лихена, который пытался его остановить.

Мужчина поднял руку в сторону охранных машин. Поняв сигнал, мужчины на мотоциклах развернулись и покинули место.

Как только они уехали, в воздухе пронеслись звуки сирен. Похоже, люди в округе сообщили о происшествии, и теперь на месте были полиция и скорая помощь.

Только тогда Джухек расслабился и, отстранив Лихена от себя, внимательно осмотрел его.

— Ты в порядке? Если есть какие-то травмы, скажи мне сейчас.

— …Я в порядке.

Слова Лихена успокоили Джухека, и он заметно расслабился, опуская плечи. Лихен посмотрел на кровь, стекающую с головы Джухека, и потянулся, чтобы помочь ему, но в последний момент остановился, не осмелившись прикоснуться.

Немного помедлив, он отвернулся и вынул платок из кармана куртки, протягивая его Джухеку.

— Почему вы меня так защищали?

— Это важно?

Получив платок, Джухек схватил Лихена за подбородок и повернул его лицо, мягко протирая пыль с его виска с помощью того самого платка, который был предназначен для того, чтобы вытереть его собственную кровь.

— Я должен был защищать вас, но вместо этого…

Джухек улыбнулся коротким, почти беззаботным смехом.

— Вот именно. Почему я тебя защищал?

Он опустил платок, и, оглядев Лихена, их взгляды встретились. Глаза обоих слегка дрожали, как будто они искали ответы друг в друге.

— Почему я тебя защищал, Лихен?

Он задавал вопрос, словно ожидая ответа, который, похоже, уже был у него внутри.

***

Бах!

Шихун яростно ударил своим телефоном по рулю, его гнев достиг предела.

— Бесполезные уроды! Черт возьми! Ничего полезного нет!

Он продолжал ругаться, пока вдруг не услышал звук входящего звонка и сразу же ответил.

— Что?

[Господин заместитель, вам нужно посмотреть это прямо сейчас.]

— Что мне нужно смотреть?!

[На телевидении сейчас идет сюжет о вас.]

— Что?!

Голос подчиненного, полный смущения, еще больше раздражал Шихуна, который и так едва сдерживал гнев. Он включил телевизор в машине, не понимая, что именно могло выйти, ведь его история еще не должна была появиться.

[Почему ты просто не оставил Джухека умирать]

[…Почему ты так стремишься убить генерального директора? Даже если вы разные по крови, он же твой брат?]

[Братья? Не может быть.]

[Этот ублюдок — не мой брат. Он всего лишь помеха на моём пути.]

[С детства этот идиот постоянно мешал мне. Отец делал вид, что ничего не замечает, и всё время планировал, как поднять его. Даже когда тот мучился от психического расстройства, он пытался спасти его, несмотря ни на что… А когда мне было плохо, он ни разу не взглянул в мою сторону.]

Шихун смотрел на экран телевизора, где его собственный голос звучал из записи.

— Что… это еще за чертовщина…

Его голос был зафиксирован на записи, и два ведущих, мужчина и женщина, с полной уверенностью сообщали новости. Заголовок под новостью — [Эксклюзив / Братская борьба в семье магната] — тоже совершенно не устраивал Шихуна.

Его руки, державшие руль, начинали сильно дрожать. Только что он получил сообщение о том, что его финансовые махинации были раскрыты. В то время как его отель, Shinwoo, подвергался обыску, теперь он слышал это? Братская борьба?

— Что за… черт возьми…

Он стиснул зубы. Может ли быть так, чтобы все разразилось одновременно, словно сговорившись?

Коррупционные схемы, обыски, а теперь ещё и запись, на которой содержится информация о том, что он собирался убить Ли Джухека. Но больше всего его беспокоил моральное осуждение общества. Это был серьёзнейший удар по его репутации.

И тут он вспомнил, когда именно он вел тот разговор.

— Неужели…

Шихун нервно усмехнулся. Он пытался поймать Квон Лихёна, но в итоге попался сам, и все из-за разговора с ним.

— Нужно как можно быстрее уехать за границу, пока не объявили запрет на выезд. Там у меня будет время на передышку, чтобы всё привести в порядок.

Шихун быстро набрал номер на своем телефоне, пытаясь связаться с кем-то, пока на экране телевизора продолжалась трансляция о происшествии на гольф-площадке, когда он пытался убить Ли Джухека.

Под новостью появилась новый заголовок:

[Экстренно / Ли Джухек снова под угрозой убийства]

Появление нового заголовка только усугубляло ситуацию, и Шихун понял, что теперь всё совсем вышло из-под контроля. Угроза убийства Ли Джухека еще больше осложняла его положение, и если расследование будет проведено должным образом, у него не останется ни одного укрытия.

Он уже думал о том, как сбежит за границу и постарается взять под контроль Квон Лихёна. Все ключи к его спасению были у Лихёна, и если удастся воспользоваться Юн Джехи, он сможет замять ситуацию. В его голове возникла уверенность, что с этим всем можно справиться.

Пока Шихун размышлял, его телефон снова зазвонил. Он подумал, что это снова кто-то из подчиненных, но, взглянув на экран, увидел, что звонит Ли Хэджун.

[Где ты?]

— Я уже почти там. Всё готово?

[Конечно, всё сделано. Тебе только нужно приехать, я уже позаботился о всех остальных процедурах.]

Ли Хэджун сказал это с привычной улыбкой в голосе, и это немного успокоило Шихуна, чьи нервы уже были на пределе.

«Да, у меня есть Ли Хэджун. Он тоже хотел избавиться от Ли Джухека, так что с ним мы можем перезапустить всё за границей.»

С этими мыслями он прибавил газ и направился к аэропорту. Как только он добрался до аэропорта, он увидел ожидающего его Хэджуна у главного входа, и его лицо просветлело от облегчения.

— Хэджун, давай быстрее!

— Ты много постарался, брат.

— Хм… нет, не постарался. Сначала поехали в Америку, поговорим там.

Обняв Хэджуна за плечо, Шихун шагнул в аэропорт. Но Хэджун внезапно опустил руку, которую обвивал вокруг его плеча.

— Но я не думаю, что я особо постарался.

— Что?

Шихун озадаченно посмотрел на него, а Хэджун, пожав плечами, пошёл на шаг вперёд.

— Ты больше постарался, чем я, на самом деле.

Хэджун повернулся, чтобы улыбнуться Шихуну.

— Дальше тебя будут таскать по разным местам.

— Что ты имеешь в виду?

Шихун, всё ещё не понимая, о чём речь, заметил, как вокруг начали собираться мужчины в чёрной одежде. Тогда до него дошло, что происходит. Он сильно побледнел.

— Ч… что это?!

Мужчины подошли ближе и надели наручники на его запястье.

— Господин Ли Шихун, вы арестованы по обвинению в создании нелегальных фондов и подстрекательстве к убийству родственника.

— Э, это невозможно! Эй! Хэджун, что это за хрень?

Хэджун позвал его в аэропорт, сказав, что уже договорился о его побеге за границу. По плану Шихун сначала отправиться за границу, чтобы уладить все дела, ведь если он останется в Корее, ему будет запрещено покидать страну, но он никогда не думал, что человек, который организовал этот маршрут, сдаст его полиции.

— Как же так, черт возьми! Когда ты начал работать с этим ублюдком?!

Шихун, яростно извиваясь, пытался вырваться из рук полиции, но те крепко держали его, не давая шансов. Если бы не они, он, наверное, набросился бы на Хэджуна с яростью, готовый уничтожить его.

Хэджун лишь улыбнулся, как будто ничего особенного не произошло, и помахал рукой.

— Я никогда не работал с тобой, хен.

— Что?! Эй! Хэджун, ты сукин сын!

— Ах, замолчи. Поторопитесь, пожалуйста. Ты мешаешь людям здесь.

Полиция быстро увезла Шихуна, пока тот всё ещё пытался вырваться и проклинал всех подряд.

Хэджун же остался стоять, его улыбка исчезла, и он вздохнул, вытащив телефон. На экране показывалось видео с новостей, где траслировался разговор между Шихуном и Квон Лихеном.

— Он уже увидел? Наверное, увидел… Это тревожно.

Хэджун беспокоился не столько о ситуации с Шихуном, сколько о Квон Лихене. Этот записанный разговор разрушил всякие сомнения у Джухёка о том, что Лихен — его человек. Теперь всё становилось ещё более запутанным.

— Чёрт, кто ты, на самом деле, Квон Лихен?

Он вздохнул, надеясь, что Джухёк не сделает необдуманных шагов, потому что Шухун явно не был единственным, кто манипулировал ситуацией.

«Я бы хотел, чтобы ты прояснил, кто ты такой, Квон Лихен.

Потому что я тоже хочу знать.»

Глава 49

В это же время, вернувшись домой, Джухёк, как и опасался Ли Хэджун, смотрел новости на ноутбуке.

[Почему ты просто не оставил Ли Джухёка умирать?]

[…Почему вы так стремитесь убить исполнительного директора Ли Джухёка? Пусть вы с ним на разных сторонах, но ведь вы же братья.]

Однако лицо Джухёка осталось совершенно невозмутимым, как будто он уже знал, что Шихун и Лихен не заодно. Проведя рукой по челке, он отвел взгляд от экрана ноутбука и посмотрел в сторону. Рядом лежала SD-карта, которую несколько часов назад ему передал детектив, ведущий это дело.

Новость он увидел сразу после того, как просмотрел содержимое карты.

— Квон Лихен… — пробормотал он имя, и его лицо мгновенно исказилось.

Резко встав, Джухёк схватил со стола несколько перевернутых листов документов, лежавших в углу, и тут же направился к кабинету. Он остановился перед дверью комнаты Лихена.

Протянув руку к ручке двери, он внезапно замер. Его рука, коснувшаяся ручки, а также та, что крепко сжимала бумаги, заметно дрожали. Но дрожь была не только в руках. Даже сердце внутри груди казалось сжатым спазмом, и ему хотелось ударить себя кулаком в грудь, чтобы это прекратилось.

Он ощущал странное давление, словно стоял перед железной дверью, которую не мог открыть. Его дыхание стало немного учащенным, а на искаженном лице отразилась смесь сложных, противоречивых эмоций.

Несколько минут Джухёк пристально смотрел в пол своим угрюмым взглядом, прежде чем наконец-то лишенное выражения лицо поднялось, и он открыл дверь.

* * *

Комната Лихена, которую ему выделил Джухёк, была просторной, но в одном из ее углов всегда стоял одиночный стул. Это место находилось в тени, где солнечный свет из двух окон почти не проникал, напоминая его прежнюю комнату — тесную и пропитанную ощущением одиночества.

Но ночью всё становилось одинаковым. Хотя днем обстановка менялась, ночной свет, падающий от ламп внутри, всегда одинаково освещал этот угол. Точнее сказать, дневной мрак, словно растекаясь, покрывал всю комнату.

Сегодня Лихен снова сидел на том самом стуле, погруженный в свои мысли.

«Ты в порядке? Если что-то болит, скажи сразу,» — голос Джухёка, полный искренней заботы, до сих пор звучал в его ушах.

«Вот как… Почему я тебя защитил?» — тихо пробормотал Джухек, с легкой насмешкой в голосе, но почему-то его слова звучали умиротворенно.

«Почему я защитил тебя, Квон Лихен?»

Этот голос был непривычным, словно не его, но при этом не оставлял сомнений, что принадлежит ему.

Почему ты меня так волнуешь?

Лихен поднял руку к виску, болезненно морщась.

Почему ты снова сбиваешь меня с толку…?

Ему было отвратительно. Он презирал себя. Тупой, бесполезный дурак. Всё, что он мог, — тяжело вздохнуть.

Теперь всё кончено. Всё, что я должен был сделать… уже закончено.

Он знал, что Джухёк наблюдает за ним, видит его таким, как есть. Но вечно оставаться рядом он не мог. Через несколько дней срок контракта истечет, и за это время нужно постепенно стереть свои следы…

Но, стоило ему подумать об этом, внутри что-то словно взорвалось. Мысль о том, что ему придется окончательно исчезнуть из жизни Джухёка, всколыхнула ту часть его души, которую он так долго старался подавить.

Приди в себя. Теперь он не имеет ко мне никакого отношения.

Эти слова он повторял снова и снова. Раз не имеет отношения, значит, пришло время забыть.

Но, несмотря на то, что он твердил это как заклинание, никакого эффекта не было. Волнение, скрывавшееся в глубине, постепенно перерастало в мощную волну.

В этот момент дверь внезапно распахнулась. Лихен вздрогнул и поднял взгляд. На пороге без единой эмоции на лице стоял Джухек.

— Почему ты так испугался?

Закрыв за собой дверь, Джухек уверенно подошел ближе. Не успел Лихен подняться с места, как Джухек схватил его за руку и бросил на кровать. Матрас вздрогнул, а прежде чем Лихен успел сесть, на него посыпались какие-то документы.

— Ты умудрился хорошо всех обмануть.

От этих слов глаза Лихена заметно дрогнули. Он схватил ближайший документ и заглянул в него.

— …!

На фотографии была изображена его сестра Сехён, входящая в чью-то комнату. Знакомый коридор заставил его сжать зубы.

Комната, куда входила Сехён, находилась в отеле в Пусане, где проходила деловая вечеринка, и это была комната Ли Шихуна.

— Я знал, что Юн Джэхи проявляет значительный интерес к акциям Shonwoo. Еще около года назад она начала выражать это особенно явно, но тогда я подумал, что для инвестора, заинтересованного в перспективных компаниях, это вполне естественно. На данный момент Юн Джэхи действительно владеет значительной долей акций.

Холодный взгляд Джухека впился в Лихена, словно насквозь пронизывая его. Тот старался сохранять спокойствие, перебирая документы и внимательно просматривая их один за другим. Однако дрожь в глазах невозможно было скрыть.

— Наверное, ты заключил сделку с Эн Джэхи, верно? Если убрать меня, очевидным наследником группы Shinwoo станет она. В таком случае она могла пообещать тебе дополнительные акции или что-то подобное… — Джухек смотрел на него с ледяным спокойствием.

— Нет, нет, это не так… — начал было Лихен, но тут же запнулся.

— Тогда как? — Джухек сузил глаза, пристально изучая растерянное лицо Лихена, что было для него совсем нехарактерно.

— Ты хочешь сказать, что это недоразумение? То, что ты раньше работал на MYS, или то, что Юн Джэхи, имея значительную долю акций MYS, входила туда как к себе домой?

На этот вопрос Лихен ответить не смог. Его губы плотно сжались, и, хотя глаза продолжали беспокойно бегать, он явно не собирался раскрывать правду.

— Неважно, был ты связан с MYS или нет. Очевидно одно — ты работал с Юн Джэхи. А может, вы не просто союзники, а любовники? — Джухек взял один из документов и резко встряхнул его перед лицом Лихена.

На фотографии был запечатлен момент, как Лихен обнимает Сехён внутри здания MYS.

— Это… — Лихен почувствовал, как комок подступил к горлу.

Он должен был что-то сказать, хоть как-то оправдаться. Сказать, что это не романтические отношения, не заговор, ничего подобного. Но слова не находились.

Он не мог признаться, что Юн Джэхи — это его родная сестра. Сехён под именем Юн Джэхи тщательно скрывала своё происхождение, собирая доли акций крупных компаний. Её анонимность была гарантией безопасности для неё самой и для их семьи. Если бы стало известно, что он её брат, это могло бы нанести ей серьёзный ущерб.

Лихен не ожидал, что Джухек смог так быстро связать её с MYS. Судя по всему, тот узнал далеко не всё, но успел накопать достаточно. Поэтому оставалось только импровизировать.

— Мы не в таких отношениях… — с трудом выдавил Лихен.

— Значит, сначала вы с Юн Джэхи собирались убрать Шихуна, а потом взяться за меня? — перебил его Джухек, в голосе которого проскользнула угроза.

— Нет, это не так! — Лихен резко замотал головой. — Мы просто случайно столкнулись в MYS, это было всего один раз…

— А ведь она была альфой, не так ли?

Как только Джухек специально упомянул «альфу», Лихен замер, словно его парализовало. Джухек молча протянул ему документ, который до этого держал в руках.

Это оказался рецепт из больницы, куда Лихен обращался из-за сильных болей в желудке. На первый взгляд, он ничем не отличался от того, что ему выдали тогда, но были две существенные детали: в графе «Имя» стоял прочерк, а в графе «Пол» значилось совсем не то, что должно было быть.

Узнав настоящий рецепт, лицо Лихена мгновенно побледнело.

— Ты… омега? — спросил Джухек, пристально глядя на него.

Глаза Лихена расширились от шока, выражение его лица стало практически паническим. Волны беспокойства в его взгляде были настолько сильными, что он буквально утопал в них, а Джухек смотрел на это с хищным выражением.

— Отвечай, — произнес Джухек сквозь стиснутые зубы, голос звучал так, словно он едва сдерживал себя. — Ты был её омегой?

Лихен не мог вымолвить ни слова. То, что Джухек мог подумать, будто он связан с Сехён как её омега, было ничто по сравнению с шоком от того, что его истинная физиология раскрыта.

Джухек резко наклонился, упираясь руками в пол по обе стороны от Лихена, буквально заключая его в ловушку. Его лицо оказалось угрожающе близко. Он несколько секунд пристально смотрел на Лихена, а затем внезапно обнажил зубы и наклонился к его шее.

— …!

Лихен дернулся, не в силах даже крикнуть.

Он поспешно прикрыл ладонью свою шею. Зубы Джухека легко прикусили его руку, остановившись. Если бы он не успел вовремя, его могли бы укусить всерьез.

— Если ты действительно бета, убери руку.

Лихен казалось, напряженно сглотнул, и звук этого движения был отчетливо слышен.

— Если все, что я узнал, ложь, и ты меня не обманывал…

Голос Джухека внезапно стал мягким:

— Если это правда, тогда убери руку. Позволь мне дотронуться до твоей шеи, как бета.

Губы Лихена мелко задрожали. Казалось, вот-вот сорвутся какие-то слова. Джухек, внимательно следя за его губами, спокойно ждал. Но Лихен так ничего и не сказал, лишь крепко сжал губы.

Скрип.

Внутри Джухека что-то надломилось. Острая боль в груди смешалась с неконтролируемым гневом, который накатывал волной, почти разрывая его изнутри. Однако вместо вспышки ярости в голове Джухека воцарился ледяной холод.

— Я и не ждал честности. — Его голос звучал отрешенно. — Ложь или правда, я готов был поверить тебе, хотя бы раз.

Лихен так и не стал оправдываться — ни за то, что произошло, ни за то, как все зашло так далеко, ни за то, почему он скрывал свою природу.

Ты же это предвидел.

Он знал, что Лихен промолчит. Но все равно надеялся. Надеялся, что, может быть, у него действительно была веская причина для всего этого, что у него не было другого выбора, кроме как скрываться под чужой личиной и держаться рядом с Юн Джэхи. Хотел помочь ему, остаться рядом, неважно, был он бетой или омегой.

Джухек вспомнил слова, которые сказал несколько часов назад, стоя перед урной своего партнера в колумбарии:

— Мне будет ужасно стыдно перед тобой. Позже… гораздо позже, когда я приду к тебе, я буду умолять о прощении. Так что, пожалуйста, прости меня.

Может быть, его партнер ненавидел не сам факт измены, а то, что она дошла до такой точки?

Уголки губ Джухека изогнулись в горькой улыбке. Несмотря на эту улыбку, в ней читалась лишь боль.

Он осторожно провел рукой по щеке Лихена. Его холодное прикосновение заставило бледную кожу вздрогнуть.

— Но даже так… — Его голос прозвучал низко, наполненный сарказмом. — Я не собираюсь просто так тебя отпускать.

* * *

Теперь всё должно было быть кончено.

По воле его хозяина самые большие препятствия на пути Ли Джухека — Ан Сохи и Ли Шихун — были устранены одно за другим. Глава корпорации Shinwoo, Ли Чонхо, устроил публичное представление, глубоко кланяясь в знак раскаяния за преступления своей жены и детей.

Сразу после этого в новостях появилось сообщение о том, что он был настолько потрясён серией событий, что слёг с болезнью. Одновременно с этим распространили информацию, что часть своего состояния он пожертвует на благотворительность, а в ближайшее время передаст все свои полномочия и активы своему старшему сыну и наследнику — Ли Джухеку.

Теперь вы должны вернуться, правда?

Мужчина с низко надвинутой чёрной шляпой нервно покусывал губы. Он не отрывал взгляда от старого раскладного телефона, лежащего на столе, но долгожданного звонка от его хозяина уже несколько дней как не было.

Хотя телефон существовал исключительно для связи с хозяином, звонить первым ему было строго запрещено. Более того, даже если бы он попытался, сигнал всё равно не прошёл бы — бесполезная вещь.

Именно поэтому его так одолевало беспокойство. Оставалось только ждать, и это ожидание становилось невыносимым.

— Эй, начальник Кан…

Он настолько был поглощён телефоном, что даже не заметил, как к нему кто-то подошёл.

Начальник Кан, не спавший и все время уставившийся на телефон, устало потер пальцами припухшие веки и наконец отозвался:

— Говори.

— Всё готово, но как нам поступить? — спросил мужчина, стоявший рядом.

Кан поднял взгляд на собеседника:

— Возвращайтесь. Я ещё останусь.

— Но, начальник… — Мужчина замялся.

Люди и оборудование, охранявшие территорию Shinwoo, уже были готовы к эвакуации. Скоро от этого места не останется и следа, как будто его никогда и не было. Однако Кан всё так же не двигался с места, продолжая ждать сообщения.

— Осталось всего несколько дней. Если он не появится до окончания срока, я сам за ним схожу.

— Тогда позвольте нам остаться.

— Не нужно. Возвращайтесь, — резко отрезал Кан.

Несмотря на твёрдость его голоса, мужчина не шелохнулся.

— Мы просто заранее уберем оборудование, а несколько человек оставим поблизости, чтобы наблюдать за пентхаусом.

— Всё равно никаких надбавок не получите.

— А мы когда-нибудь работали ради надбавок? — с усмешкой ответил мужчина и опустился на диван рядом с Каном.

— Если честно, мы тоже беспокоимся. Вдруг он заболел, или его этот Ли Джухек тянет за собой куда попало, или, чего хуже, вы к нему привязались?

Кан усмехнулся. Остальные понятия не имели о том, как Ли Джухек связан с его хозяином. Их специально учили не задавать вопросов о действиях хозяина.

— Этого не может быть… Наверное.

— Конечно, так и есть. Как ни посмотри, этот ублюдок… Уф, — мужчина демонстративно скрипнул зубами.

Все они уже знали, как Ли Джухек обращается с их хозяином, благодаря годичному наблюдению. Правда, о том, что он несколько раз заходил за все возможные границы, знал только начальник Кан.

— Ах да, кстати… — Мужчина резко выпрямился, отрывая спину от спинки дивана, и посмотрел на Кана. — Вы же просили узнать про психическое состояние Ли Джухека?

Глаза начальника, казалось, неожиданно оживились.

— Я уже почти отчаялся что-либо найти, но, к счастью, удалось отыскать психиатра, который консультировал Ли Джухека 17 лет назад.

Мужчина с гордостью приподнял уголки губ.

— Стоило предложить ему крупную сумму, как он сразу согласился рассказать всё, что знает. Но, похоже, группа Shinwoo сильно давила на него, чтобы он молчал. Как только мы упомянули председателя и заверили, что защитим его, он заявил, что готов поговорить, но только один на один и в максимально закрытом месте.

Начальник Кан, услышав это, поднялся со своего места.

— Веди меня к нему немедленно.

Кан вовсе не интересовался прошлым Ли Джухека, но это была информация, которая могла понадобиться его хозяину. Хотя времени оставалось мало, чтобы заниматься этим, он решил сначала выслушать врача и уже потом решать, что делать. Почему-то он чувствовал, что для хозяина этот вопрос имеет особую важность.

Глава 50

Как только к Лихену вернулось сознание, первое, что почувствовалось — это тяжесть в теле. Он был словно мокрый ватный ком, обвисший безвольно, а пальцы рук едва слушались.

— Ты очнулся?

С трудом подняв веки, он разглядел перед собой лицо Джухека, который уже несколько дней сидел возле кровати. Несмотря на опрятный вид, его кожа выглядела уставшей, словно тот давно не спал.

Джухек поднялся со стула и приблизился к кровати, нависая над Лихеном.

— Я использовал небольшую дозу, но ты слишком долго спал, — холодно заметил он, убирая волосы с лица Лихена.

Когда тот попытался что-то сказать и пошевелиться, его запястья вдруг наткнулись на что-то. Подняв взгляд, он увидел, что обе руки были привязаны к изголовью кровати прочным кожаным ремнем. Чтобы не повредить кожу, под ремнями были мягкие полотенца, но узлы были завязаны крепко.

Поверх связанного запястья легла рука Джухека. Холодные пальцы скользили по коже, и от этого ощущения казалось, будто они царапают что-то глубоко внутри.

— Пока ты спал, я ненадолго съездил в больницу, — сказал Джухек, сев на край кровати и склонив голову набок, внимательно разглядывая лицо Лихена. Его темные глаза, напоминающие ночное небо, дрожали от неуверенности.

— Они сказали, что я подвергся воздействию феромонов доминантного омеги, находящегося в течке. Из-за этого мой гон теперь синхронизировался с ним.

Рука Джухека скользнула с запястья на предплечье, затем прошлась по плечу и замерла на шее Лихена. От этого прикосновения, будто льдом чертили по коже, его тело невольно содрогнулось.

— Доминантный… да, это был ты… — пробормотал Джухек, а уголки его губ изогнулись в горькой усмешке, и голос задрожал.

— Ты достаточно спокойно справляешься с моим гоном. По сравнению с тем, как я неконтролируемо отреагировал на твой цикл течки.

Рука, ласкавшая затылок Лихена, вдруг резко схватила его за волосы, причиняя боль. Лихен лишь нахмурился, не издав ни звука, но вскоре пальцы Джухека, стискивавшие его волосы, начали мелко дрожать.

— Впечатляет. Ты даже запах умудрился скрыть, — сказал Джухек, усмехаясь, а его голос сочился сарказмом.

В дрожащих глазах Джухека отражалась его хищная улыбка.

— Та женщина — твоя альфа? Поэтому ты сделал всё, как она сказала?

— …Нет. Она… она здесь ни при чём, — тихо ответил Лихен.

— Ложь.

Улыбка не сходила с лица Джухека, но в его выражении появилась странная уязвимость, как у раненого ребёнка.

— Омега не стал бы так близко прижиматься к альфе, если бы между ними ничего не было. Между вами явно что-то есть. Я прав?

— Мы пару раз пересекались, когда я был в MYS, но… действительно, между нами ничего нет, — ответил Лихен с заметным напряжением.

— Ничего, значит… — Джухек коротко хмыкнул.

— Ладно. Я поверю тебе, — произнёс он, разжав пальцы и убрав руку. Его жест стал мягче, как будто он утешал Лихена, нежно приглаживая его волосы.

— У тебя, наверное, тоже были свои причины, верно?

Джухек, которого предал Лихен, поднялся и тяжело плюхнулся обратно на стул. В его суровом выражении мелькнула усмешка, пока он небрежно откидывал непослушные волосы назад.

— Говорят, что цикл течки у доминантного омеги происходит в среднем раз три месяца, так ведь?

Его острый взгляд встретился с тревожным взглядом Лихена.

— Ты, наверное, не знал, пока спал, но вот уже скоро три месяца. А раз я синхронизировался с тобой, то мой гон тоже наступит совсем скоро.

Глаза Лихена расширились, а его лицо вмиг побледнело. В низком голосе Джухека зазвучала странная одержимость.

— Если ты никому не принадлежишь, это даже к лучшему. Хотя, знаешь, мне всё равно. Даже если ты — чей-то омега.

— Господин Джухек… — прошептал Лихен, в его голосе слышались и страх, и мольба.

— Просто стань моим омегой.

Лихен покачал головой, пытаясь высвободить руки.

— Я слышал, у вас есть пара. Тот человек…

— Не беспокойся об этом, — Джухек опустил голову, прикрыв лицо ладонью. Его выражения было не видно, но голос предательски дрожал.

— Он всё поймёт. Он… поймёт. Даже если не поймёт…

— Я…!

Лихен хотел что-то сказать, но внезапно его тело окутало волной жара. Знакомое ощущение поднималось из глубин, захватывая его, а дыхание становилось всё горячее.

Нет, только не это…

Он яростно пытался вырваться, дергая связанные руки. Мысли метались: нужно срочно принять ингибитор. Но как он ни старался, путы не поддавались.

— Кажется, началось, — сказал Джухек, подняв голову. Его голос стал хрипловатым, а на лице, прежде холодном, проступило тепло.

Джухек поднялся, неторопливо расстёгивая пуговицы рубашки одну за другой.

— Господин Джухек, развяжите меня, пожалуйста. Так нельзя…

— Квон Лихен, — перебил он.

Скинув рубашку, Джухек наклонился к Лихену, касаясь его губ почти нежно, но ощутимо.

— Отныне ты будешь видеть только меня. Думать только обо мне. Станешь моим омегой.

Лихен вздрогнул и попытался увернуться от руки Джухека. Он двигал телом из стороны в сторону, но силы его покинули, и связанные запястья делали любые попытки бессмысленными. Очевидно, всё из-за тех препаратов, которые Джухек давал ему каждый раз, когда выходил из комнаты, боясь, что Лихен сбежит.

Эти препараты Джухек всегда ненавидел. Те самые сильнодействующие средства, которые парализовали тело и заставляли терять сознание, вызывали у него одно отвращение, даже при одном их упоминании.

Но теперь он сам использовал их. Чтобы удержать Лихена.

Это одно уже показывало, насколько далёк Джухек был от самого себя, каким он был прежде.

Лихен, глядя на то, как Джухек, забравшись на него, торопливо расстёгивает пуговицы рубашки, отчаянно замотал головой.

— Господин Джухек, это неправильно. Так нельзя…

— Замолчи.

С его губ сорвались грубые слова, а в глазах, налитых жаром, смешались гнев и боль.

— …Просто молчи. Не говори ничего.

Расстегнув рубашку Лихена до конца, Джухек уставился на его бледное тело. Его пальцы, скользнув по ключице, прошли вниз по груди, останавливаясь у солнечного сплетения, и Лихен невольно вздрогнул.

— Всё исчезло, — пробормотал Джухек низким голосом, стиснув зубы. — …Не стоило позволять этому исчезнуть.

Джухек прошептал что-то так тихо, что было почти невозможно разобрать, и прижал свои губы к его шее. Лихен, как обычно, уткнулся в подушку, стараясь защитить шею. К счастью, Джухек лишь облизывал и посасывал боковую часть шеи, не трогая самое уязвимое место.

Горячие губы Джухека продолжали мягко втягивать и покусывать нежную кожу. Хотя это было далеко от зоны феромоновых желез, где могли остаться метки, он так и не применял зубы, будто стараясь не напугать Лихена.

— П-подождите, господин Джухек, у… — начал Лихен, но его слова оборвались.

— Я же просил молчать, — прорычал Джухек, проводя языком по его заметно выступающей ключице.

Лихен изогнулся, и с его губ сорвался звук, похожий на стон. Когда Джухек приподнял голову и несильно укусил выступающую кость, Лихен не смог сдержать громкий вскрик.

— Ах!

Смесь острой боли и странного наслаждения заставила его вздрогнуть, что только сильнее раззадорило Джухека. Он облизал оставленный след от укуса, как будто стараясь успокоить это место, отчего Лихен весь задрожал.

— Как и ожидалось от течки, твоя реакция просто восхитительна. Если будешь сидеть спокойно, я сделаю тебе еще приятнее.

Его руки тем временем уже расстегивали пряжку на брюках Лихена. От одних лишь действий Джухека у него голова шла кругом, и Лихен даже не мог сопротивляться.

Он оказался полностью обнаженным, оставшись лишь в рубашке, и только когда понял, в каком положении находится — с разведенными ногами, — поднял взгляд на Джухека, потрясенный.

— Я пока не буду заходить так далеко. Просто хочу кое-что увидеть, — сказал Джухек.

— Что ты… ах! —

Рука Джухёка обхватила один сосок Лихена и сжала. В то же время другой рукой он сжимал его член, который уже начал набухать.

Горячие губы переместились к маленькому бугорку на сжатой груди.

— Ха, хххх!

Лихен вздрогнул, почувствовав, как по телу разливается электричество. Он пытался сдерживаться, но не мог устоять на месте, так как рука, сжимавшая его грудь, двигалась как вниз, так и вверх.

Глубоко засосав его крошечный сосок, Джухек придержал его и провел кончиком языка по комочку. Затем он стал щекотать его круговыми движениями и даже покусывать.

Одновременно он нежно поглаживал член в своей руке от корня до головки. Словно в ответ на быстро твердеющий пенис, он постепенно увеличивал силу захвата.

Чувствуя, как нарастает ощущение эякуляции, Лихен вывернул талию и попытался сомкнуть ноги, но из-за того, что между ними находился Джухек, он не мог сделать то, что хотел.

— Хмф, Джухек… ха…

— Ты все равно не сможешь сдержаться, просто поддайся.

Он провел кончиком языка по напрягшемуся соску, в то время как с члена Лихена уже капал предъякулят, но тот продолжал качать головой, стараясь не кончить.

Джухек с легкой ухмылкой, наблюдал за тем, как Лихен пытается сдержать удовольствие.

— Ты уже кончаешь, так почему ты сдерживаешься?

— Хаа, директор, подождите, стойте… ха…

— Это не тот звук, который должен вырываться из твоего рта.

Уголки глаз Джухека опасно блеснули. Рука, держащая пенис, начала быстро и неустанно двигаться. Глаза Лихена расширились, а шея отклонилась назад, открывая горло.

— Вот так. Все, что тебе нужно делать, это стонать подо мной вот так.

— Уф! Сейчас, ах-!

Наконец, издав громкий крик, Лихен не смог сдержаться и эякулировал. Густая, горячая сперма выплеснулась из его члена, забрызгав живот, и неконтролируемое, интенсивное ощущение удовольствия ударило в мозг, сотрясая все тело. Его стоящая часть тела, все еще твердая и слегка напряженная, опустилась с содроганием.

Джухек посмотрел на толстый слой спермы Лихена на моей руке и небрежно поднес ее ко рту. Она ничем не отличалась от других, но ему странно хотелось попробовать ее. Кончиком языка он слизал сперму с руки, кусочек за кусочком.

В отличие от обычного рыбьего запаха, эта была странно сладкой на вкус. Это был скорее вязкий, бесцветный вкус, но со слабым сладким послевкусием.

Он никогда раньше не пробовал чью-то сперму, но если она всегда была такой на вкус, он бы с удовольствием съел ее. Только если это был Лихен.

Глава 51

Рука Джухека покрытая спермой, по привычке двинулась вниз, к ягодицам Лихена. Как только кончики пальцев коснулись отверстия, оно стало скользким.

— ...Омега есть омега.

Вход уже был влажным от одной бурной эякуляции, и будь это любой другой омега, течка вызвала бы неконтролируемый поток смазки, вытекающей одновременно с оргазмом, но сильный духом Лихен как-то умудрялся сдерживать ее. Неудивительно, что он так хорошо умел притворяться, подавляя свое удовольствие.

Джухек одну за другой вспоминал сцены секса с Лихеном. Он даже не удосужился проверить его состояние, когда они впервые переспали, или когда они занимались этим каждый день, когда он хотел; он просто входил в него, разрывая или не разрывая отверстие, и кончал внутрь него по привычке.

Даже если смазка и выделялась, как она инстинктивно должна была, Джухек бы не заметил, потому что в Лихене всегда было много спермы.

После этого он иногда кончал в него, потому что он этого хотел, а иногда использовал гель. Подумав об этом, он снова рассмеялся.

Один из пальцев Джухека погрузился в дырочку Лихена. Внутри все уже было размягчено гелем. Когда он снова и снова вводил и вытаскивал палец, все еще возбужденные стенки дергались и сжимались.

— Понимаешь ли ты, как потрясающе внутри тебя?

— Ах…

— Ты издаешь такие грязные звуки только от одних пальцев, слышишь?

Скрипучие, влажные звуки трения непрерывно раздражали слух Лихена. Из-за ощущения пальцев, проникающих внутрь, и нарастающего жара сознание становилось затуманенным.

Его член, уже один раз эякулировавший, пульсировал.

Джухек, смотревший в немигающие глаза Лихена, издал рваный вздох и добавил еще один палец.

— Хмпф!

Когда два пальца проникли глубже, стоны Лихена прервались, а таз и бёдра задёргались. Джухек посмотрел на Лихена сверху вниз и красочно облизал губы.

— Хах... Напиться доминантных омега-феромонов, не осознавая этого, это лучше, чем я думал.

Каждый раз, когда Лихен заметно реагировал, возникало странное ощущение, будто его с головы до ног ласково касались огромные перья. Оно появлялось незаметно для Джухека, и, вместо того чтобы подливать масла в огонь его бешено колотящегося из-за гона сердца, напротив, успокаивало его. При этом оно заставляло сосредоточить всё внимание на мужчине перед ним.

Дыхание Лихена, биение его сердца, его дрожь, ощущения внутри него, его жар.

Все это полностью поглощало чувства Джухека, завладевая ими без остатка.

Если бы феромоны доминантного омеги были настолько сильными, если бы он чувствовал только их запах, он бы сошел с ума.

Пальцы Джухека лениво заскользили вверх-вниз, затем увеличились до трех, и он прижался к губам Лихена быстрым поцелуем.

— Интересно, как пахнут твои феромоны?

Две пары губ встретились и слегка разошлись. Джухек полузавороженно смотрел в темные глаза Лихена, который все еще не мог отпустить путы разума.

— Интересно, твой запах такой же сладкий, как у него?

При этих словах Джухека, явно напомнивших ему о ком-то, зрачки Лихена слегка дрогнули. Его губы разошлись, чтобы что-то спросить, и Джухек не удержался и набросился на них. В это же время три пальца, просунутые вниз, начали быстро двигаться.

Он захватил его губы и одновременно с этим опустошал его изнутри и снизу. Сильно потянув и отпустив, словно желая вырвать язык Лихена изо рта, он провел кончиком языка по передней стенке горла. Казалось, что он будет проскальзывать в горло все глубже и глубже, если сможет.

Пальцы, проникшие внутрь, безжалостно нажимали на те места, на которые Лихен реагировал особенно остро. Его тело, и без того обострившееся от чувствительности, вздрагивало даже от легкого нажатия, но настойчивые и быстрые движения, словно требуя большей реакции, заставляли его беспомощно подергиваться из стороны в сторону.

С каждым проникновением и извлечением пальцев теплая влага стекала вниз по руке Джухека, доходя до запястья. Липкая жидкость начала пропитывать простыню, издавая громкие влажные звуки от трения о руку, которые были едва ли не громче стонов.

Тем временем Лихен, который успел разрядиться один раз, снова оказался прижат к нижней части живота Джухека. Чувство, как он снова становится твердым после столь короткого времени, вызывало у Джухека странное удовлетворение.

— Хммм, ухххх!

Глубокий поцелуй и воздействие на чувствительную точку внутри заставили тело Лихена задрожать, и он снова эякулировал. Горячая жидкость, растекающаяся по их животам, только усилила жар между ними.

Оторвавшись от губ, Джухек нежно лизнул его шею.

— Было хорошо?

Лихен тяжело дышал, его взгляд был рассеянным. Джухёк коротко поцеловал его в уголок глаза и приподнялся. Сперма, разбрызганная по животу, и член, пьяно пульсирующий от ощущения эякуляции, будоражили внутренности Джухёка.

Тело Лихена содрогнулось, когда он вынул свои пальцы.

Джухёк на мгновение потерял дар речи, глядя на свою руку, которая была покрыта соками Лихена. Он недоумевал, почему не чувствует никакого запаха от смазки, состоящей из массы феромонов, хотя было ясно, что он омега, и почему его тело реагирует так, что, кажется, что феромоны не уменьшаются, а увеличиваются.

— Похоже, Квон Лихен все-таки особенный для меня.

Голос, пропитанный жаром, пробуждал слух Лихена, словно касаясь самых глубин его сознания. В тот момент, когда казалось, что голова вот-вот поддастся этому давящему пламени и утратит рассудок, Джухек, с легкой усмешкой на губах, продолжил говорить.

— Никогда не думал, что буду так реагировать на другого омегу.

Огромный член Джухека теперь терся о яички и промежность Лихена. Сколько бы он ни терся о других, он никогда не реагировал на омегу, но сейчас он становился все тверже и тверже.

Несмотря на то что терся Джухек, странное ощущение удовольствия охватило Лихена, и он почувствовал, что сейчас начнет стонать. Каким-то образом ему удалось сдержать стон, и его глаза расширились при виде твердости, прижавшейся к его дырочке.

— Господин директор...! Ха-!

Лихен застонал, почувствовав, как член Джухека проникает внутрь. Обжигающая твердость стала неудержимо давить на дырочку.

— Хмф, ах, стой......!

— Шшшш.... Не двигайся.

Спина Лихена зазвенела от боли, когда его раздвигали, и он корчился больше от боли внизу, чем от осознания того, что Джухек проникает в него без презерватива.

— Господин директор, если ты продолжишь в том же духе…

— Я знаю.

Сквозь его сбивчивое дыхание слышалось негромкая ухмылка Джухёка.

— Если я буду кончать в тебя с такой скоростью, велика вероятность, что ты забеременеешь, даже если это будет просто секс, а не гон, потому что ты доминантный.

Уголки его рта гротескно искривились, когда он улыбнулся.

— Это хорошо, я бы предпочел, чтобы ты забеременел.

— Что...! Ха…!

Медленно входивший раскаленный шар мгновенно рванулся вверх, заполнив все внутри. Жгучее тепло разлилось по внутренностям, заставляя их болезненно сжиматься под давлением огромного предмета. В то же время прошедший через простату жар вызвал резкую дрожь, посылая волны леденящего наслаждения по всему телу.

Бедра Лихена резко дернулись, голова запрокинулась, и из горла вырвался хриплый звук, будто дыхание и стоны застряли внутри.

Джухек смотрел на Лихена, чье тело, дрожа, застыло в напряжении, и кончиками пальцев скользил по его коже. Под его прикосновениями разгоряченное, покрытое алыми пятнами тело постепенно начинало вновь обретать дыхание.

Проникновение Джухёка показалось Лихену необычайно знакомым, как будто он всегда был частью его самого, и он никак не мог привыкнуть к его лихорадочному наваждению.

Лихен чувствовал, будто Джухек был частью его самого, плотно и безупречно заполнившее его тело. Его жаркая одержимость казалась чем-то совершенно чуждым.

— Почему…?

Говорить было трудно.

— Почему… ты так поступаешь?

Тон Лихена был полон сомнений, его голос дрожал, словно вот-вот рассыплется. Джухек молча смотрел на него, затем медленно освободил его запястье.

— Почему ты так думаешь?

— Если ты злишься на меня… за то, что я скрыл свое происхождение как омега… за то, что обманул генерального директора…

Из-за жаркой утраты дыхание становилось тяжелым, а глаза заполнились горячей волной. Мозг напоминал размягченную глину, и Лихен больше не хотел думать. Но он не мог удержаться от вопроса. Он должен был понять, почему Джухек так себя ведет, и хотя бы в этом разобраться.

— Ты сердишься на меня… за то, что я скрыл это?

— Сержусь? О чем ты…

Джухек с усмешкой освободил руку Лихена, затем обвил его пальцы вокруг своей шеи. Его глаза оставались глубокими и неотрывными, заполняя взглядом Лихена.

— Я даже рад, что так получилось.

Несмотря на горячее напряжение в теле, Лихен сам того не замечая обхватил шею Джухека. В его голове звучала мысль о том, чтобы оттолкнуть его и сбежать с этого места. Однако тело, охваченное жаром, словно требовало сократить эту дистанцию. Внутреннее пламя требовало ускорения этого контакта, чтобы охладиться и успокоиться.

Джухек коротко поцеловал горячие щеки и шею Лихена.

— Я всегда думал, что есть только один омега, которого я могу удержать. Я надеялся на это и верил, что так должно быть.

Лихен понял, что слова Джухека касались его пары. Его сердце, уже стремительно колотящееся, стало еще быстрее биться. С того момента, как началась эта боль в груди, она усилилась до невыносимых ощущений, словно кто-то раздирал его на тысячи кусочков. Дыхание участилось, как будто что-то терзало его изнутри.

— …Так было…

Голос Джухека дрогнул, а взгляд, который он отводил, наконец встретился с Лихеном. В глазах того, кто был таким самоуверенным и независимым, неожиданно появилось нечто новое – слезы. Лихен ошеломленно смотрел на него, теряя себя в чужом, незнакомом выражении.

Джухек прикрыл глаза рукой. Чем больше он одержим Лихеном, тем сильнее росло чувство вины перед умершим партнером. Сначала он просто относился к нему как к пустой оболочке, но чем больше он влюблялся в Лихена, тем больше забывал о покойном. И это неизвестное чувство отчаяния заполнило его.

Словно вся та боль, которую он испытывал, от того что Лихен предал его, вызывала странное чувство радости – будто появилась возможность снова удержать его и привязать к себе.

Однакого в голове мелькали обрывки детских разговоров и запах его пары, который до сих пор был живым и близким. Казалось, будто он умолял не оставлять его, будто напоминал о обещание, данном когда-то. Но, думая об этом и пытаясь просто подавить Лихена, было ли можно рассчитывать на прощение умершего возлюбленного? Если он снова зафиксирует эту роль замены, разве не потеряет и Лихена, и свою пару в итоге? Такие страшные мысли не давали покоя. Он не хотел потерять ни одного из них.

Из уст Джухёка вырвался сдавленный звук, словно всхлипывание.

— …Это не сработает. Прости. Это было неправильно. Прости…

Лихен лишь молча моргнул, слушая его голос. Джухек, совсем не свойственно себе, всё повторял слова извинения. Сквозь пальцы, закрывающие глаза, можно было заметить слезы.

Никакие слова не могли сломить эту тишину. Образы прошлого, от которых он хотел избавиться, но был вынужден держаться за них, были словно тенью, оставшейся в душе Джухека. Ему казалось, что он видел их впервые, и это было так чуждо и так болезненно.

— Хен…

Глава 52

— Хен…

Он чуть было не произнес его имя вслух. Лихен убрал руку с шеи Джухека и протянул ее к его руке, закрывающей глаза.

— Прости…

Голос Джухека и его лицо, залитое слезами, наложились на образ ребенка из детства.

В момент, когда пальцы Лихена почти коснулись руки Джухека, он замер.

— Какая бы это ни была замена, так нельзя…

Пальцы Лихена застыли в воздухе, а его взгляд дрогнул.

Джухек вытер слезы рукой и одним движением вышел из Лихена. Лихен не смог сдержать рвущийся наружу стон, но продолжал смотреть на Джухека с широко открытыми глазами.

Джухек провел рукой по голове Лихена, тяжело улыбнувшись сквозь слезы.

— Прости… Но это неправильно.

Он вел себя эгоистично, проецируя на Лихена образ своего погибшего партнера. Но только сейчас, спустя столько времени, он понял, что не может воспринимать Лихена просто как замену. А еще — что удержать его будет не так просто.

Его тревога усиливалась. Джухек догадывался, что человек, стоящий за Лихеном, слишком силен, чтобы с ним справиться. Даже зная, что Лихен — шпион, ему приходилось отпустить его.

Но ни разум, ни сердце Джухека не рассматривали вариант отпустить Лихена. Он думал только о том, как удержать его рядом.

И все же это было неправильно. Желание не потерять Лихена толкнуло Джухека к мысли о том, чтобы насильно сделать его своим через беременность. Но он осознавал, что такой поступок лишь оттолкнет Лихена и окончательно лишит его.

Может, лучше дать время и всё обсудить?

С этой мыслью Джухек отвернулся, но столкнулся взглядом с Лихеном. Его глаза, в которых только начал остывать жар, были полны замешательства и бури эмоций.

— Я… — Лихен сделал глубокий вдох и тихо произнес:

— Я похож… на твою пару?

Джухек замолчал на мгновение, подбирая слова, а затем честно кивнул:

— Да. Не совсем, но в чем-то… невероятно похож.

Глаза Джухека на мгновение заслонили воспоминания.

— Но всё же я…! — начал он, но договорить не успел: Лихен внезапно схватил его за руку и резко уложил на кровать. Джухек, широко раскрыв глаза, удивленно уставился на него. Теперь Лихен оказался сверху.

— …Квон Лихен?

— …Ха… — Лихен опустил голову, и его плечи мелко задрожали.

Джухек подумал, что он плачет, и потянулся, чтобы прикоснуться, но Лихен с громким хлопком оттолкнул его руку.

Встретившись с перекошенным лицом Лихена, Джухек почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его голова была наклонена словно у сломанной куклы, а губы изогнуты в болезненной усмешке.

— Значит, я всего лишь замена твоего партнера?

В глазах Лихена была боль, словно он плакал, но его губы продолжали кривиться в странной, мучительной улыбке.

— …Квон… Лихен?

— Вот как… Ну конечно… — тихо пробормотал Лихен.

В голосе Лихена звучала горечь, от чего Джухек на мгновение потерял дар речи. Его лицо, которое никогда прежде не выглядело столь разрушенным, теперь полностью утратило былое выражение.

— Квон Лихен, это не так…

— Не называй меня этим именем.

Среди нот его горького голоса слышались слабые смешки, звучавшие еще мучительнее.

— Ты ведь знаешь, что это имя даже не мое. И теперь сама мысль о том, что я использовал его ради тебя, вызывает у меня отвращение.

— Квон Лихен…

— Я же сказал, не называй меня так! — Лихен резко вскрикнул и опустил голову.

— Как… Как ты мог поступить со мной так?

Он закрыл лицо рукой, плечи снова задрожали. В тот момент Джухек ощутил, будто кровь в его жилах не просто охладилась, а замерзла. Это чувство было невыносимо.

— Интересно, твой запах такой же сладкий, как у него?— пробормотал Лихен.

Тот сладкий аромат, от которого, как говорил хен, можно было сойти с ума. Но теперь его больше не осталось. Он исчез бесследно. И всё же Лихен не жалел. Ведь это стало доказательством, что он сумел спасти себя, даже если не смог вернуть хена.

— Я никогда бы не подумал, что смогу так отреагировать на другого омегу, — продолжил Лихен.

Он всегда считал себя особенным для хена, даже если ему приходилось подчиняться. Он хотел верить, что инстинкты хена не могли забыть его, что он был больше, чем просто еще одним омегой, мелькнувшим в его жизни. Ведь они связали себя обещанием, пусть и на короткий миг.

— Я был уверен, что могу принадлежать только одному омеге. Я этого хотел. Я думал, что так и должно быть…

Были дни, когда Лихен надеялся, что этим единственным человеком будет он. Но после того, как нашел Джухека, даже осмелиться на подобные мысли казалось невозможным.

В течение года ему было достаточно, чтобы он помнил Лихена просто как преданного телохранителя.

— Какая бы это ни была замена, так нельзя…

Иногда казалось, что Джухек проецирует кого-то через него. Но чтобы вот так…

— Да. Не совсем, но в чем-то… невероятно похож.

Неужели я и вправду заменяю его омегу? Я — его “замена”?

Эти мысли складывались в ножи, которые теперь превратились в огромный клинок, раздирающий Лихена изнутри. Его хрупкая маска «Квон Лихена» уже едва держалась. Остатки его чувств как «омеги Джухека» тоже трещали по швам.

Плечи Лихена сотрясались в судорогах. За рукой, прикрывающей лицо, слышались то горькие смешки, то всхлипы.

Джухек, смотря на него с растерянностью, протянул руки, осторожно убирая ладонь, скрывающую лицо.

— Квон Лихен, посмотри на меня. Всё будет…

Джухек не смог закончить фразу.

Его взгляд встретился с пустыми глазами Лихена, в которых впервые за всю их историю мелькнуло что-то опасное, почти ядовитое.

Лихен, по-прежнему рыдая, вдруг расплылся в мрачной, но пугающе красивой улыбке. Её красота была болезненной, почти невыносимой.

Подняв колено и чуть приподняв корпус, Лихен протянул руку назад и сжал твердый член Джухека.

— Эй, стой, Квон Лихен! — Джухек резко дернулся от неожиданности.

— Давай закончим то, что начали, — тихо, но холодно произнес Лихен.

Хотя Лихен и улыбался, его голос звучал сухо, без каких-либо эмоций, словно вся его сущность была выжжена.

Сжав член Джухека, он медленно опустился, направляя его к своему отверстию.

— Хх… — протяжный стон сорвался с его губ, когда он начал движение.

Даже несмотря на текущую смазку, толстый член Джухека входил с трудом, постепенно заполняя тело Лихена. Уже от одного только проникновения головки Джухек почувствовал удар наслаждения, и, стиснув зубы, схватил Лихена за руки.

— Квон Лихен, что ты делаешь? — его голос звучал напряженно.

— Что может делать альфа в разгар гона с омегой в разгаре течки? — спокойно ответил Лихен, усиливая темп, с которым опускался.

Его бедра резко дернулись вниз, поглощая Джухека до самого основания.

— Хаа-а…! — громкий стон вырвался из горла Лихена, его спина выгнулась дугой. Его тело замерло, лишь мелкая дрожь пробегала по нему.

Джухек, чувствуя, что едва не достиг предела от этого плотного, обжигающего тепла, стиснул челюсти, чтобы подавить стоны. Переведя дыхание, он резко притянул Лихена за руки, вглядываясь в его лицо, раскрасневшееся от возбуждения.

— Прекрати. Ты хочешь, чтобы я просто так кончил? — прошипел Джухек.

— А если так? — выдохнул Лихен, упираясь руками в грудь Джухека, чтобы удерживать равновесие.

— Ведь ты сам хотел это сделать, так что заканчивай.

— Ты хоть понимаешь, что говоришь? — голос Джухека был на грани.

На губах Лихена вновь появилась та самая болезненная, рвущая сердце улыбка. Каждый раз, когда Джухек видел её, его грудь сжимала странная боль.

— …! — но слов у него не нашлось.

На мгновение разум затуманился, а тело наполнилось жаром. И без того возбужденное состояние будто перешло в крайность, словно он оказался в обжигающе горячей ванне. Жар охватил его так сильно, что казалось, сознание вот-вот покинет его. Дыхание стало прерывистым и частым, а сердце и лёгкие казалось, сейчас разорвутся.

Всё его внимание сосредоточилось на Лихене, который крепко сжимал его в себе. Оставшиеся крупицы разума стремительно подавлялись инстинктами, громко кричавшими:

“Возьми Квон Лихена, как ты хотел.”

Опьянённый сильными феромонами Лихена, Джухек больше не мог сопротивляться. Его руки крепко обхватили талию Лихена, и он начал поднимать и опускать его тело, с силой вбиваясь в него.

— Хх… ах! Ааах! — из горла Лихена вырывались стоны, полные грубого наслаждения.

Джухек, полностью поглощённый инстинктами, действовал как дикий зверь, беспрерывно двигаясь внутри него. Тело Лихена подрагивало, вздрагивало, а его член напрягался всё сильнее.

Но даже в этом вихре страсти взгляд Джухека не мог оторваться от лица Лихена. Его глаза застилали слёзы, а губы кривились в пустой, надломленной улыбке, которая, казалось, разрывала грудь Джухека на части.

Совсем недавно Джухек представлял себе, как Лихен может улыбаться.

“Интересно, Лихен когда-нибудь улыбался? Наверное, да. Если бы он улыбнулся, то когда? Как бы это выглядело? Как сделать так, чтобы он улыбнулся? И насколько… красивой была бы эта улыбка?”

Он так хотел однажды увидеть его улыбающимся. Но не вот так.

Не эту мучительную улыбку, будто он смеётся над самим собой, причиняя себе боль. Её он видеть не хотел больше никогда.

— Хх…! — его дыхание перехватило.

Пульсация в напряжённом члене Джухека достигла предела, и он вот-вот собирался излиться внутри Лихена. На краю сознания остатки разума пытались остановить его, шепча, что нельзя, что он не должен кончать внутрь.

Но холодные пальцы Лихена нежно коснулись его лица, заставив его затаить дыхание.

— Кончи внутрь, господин Джухек.

Эти слова окончательно сломали его сопротивление. Казалось, Лихен управлял им, и тело Джухека сразу откликнулось.

— Черт…! — сдавленно простонал он.

— Аа… хх-а-а! — Лихен выгнулся, издав полный удовольствия стон.

Джухек разрядился внутрь, как будто сдерживаемое на протяжении долгого времени напряжение вырвалось наружу. Его тело содрогалось в ритме долгого и сильного оргазма. Каждый толчок ощущался Лихеном, заставляя его задрожать и тоже излиться на их соединённые тела.

— Ещё… хх… ещё не всё, — выдохнул Лихен, склоняясь к Джухеку.

Он наклонился и первым поцеловал его, мягко проникая языком в его рот. Горячий и требовательный, Лихен играл, обвивая его язык, а Джухек, словно боясь упустить этот момент, ответил, углубляя поцелуй. Их тела слились ещё теснее, а руки Джухека крепко обвили Лихена, словно тот мог исчезнуть.

Пока их поцелуй длился, одна рука Джухека скользнула к ягодицам Лихена, нежно обхватив их. Разгорячённая кожа под его пальцами вздрогнула, а их соединение заставило Лихена прерывисто выдохнуть.

Джухек не выдержал, перевернул его, не разрывая связи, и уложил на спину. Внутренние стенки Лихена сжались вокруг него, вызывая короткий стон.

— Аа… — прошептал Лихен, приоткрыв губы.

— Лихен… Квон Лихен… — сдавленно произнёс Джухек, его голос дрожал от эмоций.

Словно потерявший рассудок, Джухек снова и снова звал имя Лихена, его голос дрожал, срываясь. Лихен только усмехнулся, полный горечи и самоиронии.

— Делай всё, что хочешь, господин Джухек, — тихо сказал он, его голос был сладким, но пропитанным болью. — Всё, что ты хотел сделать с тем, кого любишь… Можешь сделать это со мной.

Тело Джухека дёрнулось, его взгляд, до этого потерянный в пламени желания, вдруг стал дрожать. Но Лихен, мягко поглаживая его лицо, поднял уголки глаз в игривой, но горькой улыбке.

— Я ведь всего лишь замена, правда? Можешь сделать меня грязным вместо того, чтобы коснуться того, кто тебе действительно дорог.

Хотя я уже сломан. Уже разрушен из-за него. Что изменится, если я упаду ещё глубже?

Возможно, будет лучше, если он полностью уничтожит меня, окончательно разобьёт.

Губы Джухека сжались, дрожа от подавленных эмоций. Его руки, словно охваченные безумием, с силой обхватили талию Лихена, и он начал двигаться ещё резче и глубже, словно теряя последние остатки контроля.

— Хх, ах… А-а-а! — из губ Лихена вырывались звуки удовольствия, смешанные с болью.

Член Джухека, словно не зная усталости, снова наполнялся кровью, будто он уже не раз не изливался. Жар его тела и безумная страсть выливались в непрерывных толчках, лишённых всякой мягкости.

— Ещё… Ха-а… сильнее, пожалуйста… ещё…! — хрипел Лихен, его голос дрожал, прерываемый стонами.

Даже несмотря на то, что его тело жгло от переизбытка, а каждое движение причиняло почти болезненное удовольствие, он подгонял Джухека, словно боялся, что тот остановится.

Глаза Джухека на мгновение упали на его худое, дрожащее тело. Взгляд зацепился за живот Лихена, на котором уже скопилось множество следов белой, вязкой жидкости, всё ещё тёплой. А с каждым толчком его внутренности словно немного выпирали наружу, вызывая у Джухека новый прилив безумного желания. Его тело содрогнулось, когда он понял, что больше не может сдерживаться.

Непрерывный поток инстинктов, словно принадлежащих не ему, хлынул вниз, захватив все сознание. Едва живот Лихена начал слегка выпирать, его глаза широко распахнулись.

— …Хх, а… А-а-а!

Из его губ вырвался крик, больше похожий на болезненный стон. Давление, не сравнимое с тем, что он чувствовал раньше, заставило его тяжело вдохнуть. Жаркий и твёрдый орган Джухека, казалось, вдавливал внутренние стенки Лихена, угрожая прорвать кожу и вырваться наружу. Его тело охватило безудержное дрожание, а боль внизу была такой, будто плоть разрывалась на куски.

Это был его первый опыт с узлом, и он оказался пугающе болезненным. Мысль о том, что его может буквально разорвать на части, накрыла волной страха. И всё же его тело, поглощённое циклом хита, само сжалось вокруг узла, реагируя непроизвольными сокращениями, словно наслаждаясь происходящим.

В голове Лихена звучала одна единственная мысль: “Пусть это закончится”. Однако его собственный член, вопреки боли, дрожал и испускал прозрачную жидкость. Разрыв между тем, что ощущало его тело, и тем, что думал его разум, обрушился на него ярким, противоречивым ощущением, которое трудно было назвать иначе, кроме как мучительное наслаждение.

Сквозь приоткрытые губы Лихена вырывалось лишь слабое сипение, которое растворялось в воздухе. Тем временем массивный узел внутри него, продолжавший раздуваться, вдруг окончательно затвердел. Каждый глубокий вдох, каждый момент передышки, необходимый, чтобы снова ощутить свои ощущения, только подчёркивал неестественную полноту внутри. Лихен содрогнулся, тело снова вздрагивало от острого, захватывающего ужаса и… необъяснимого удовольствия.

С закрытыми глазами Лихен пытался справиться с пронзительной болью, тяжело дыша, чтобы хоть немного облегчить своё состояние. Однако это не приносило облегчения. Его пальцы с силой вцепились в простыни, судорожно сжимаясь, а дрожь в руках выдавала, насколько тяжело ему это давалось. Казалось, что дышать стало невозможно, и смерть была где-то рядом.

И в этот момент на его сжатые кулаки легли руки Джухека. Его сильные пальцы полностью накрыли хрупкие руки Лихена.

— …

Реакция была мгновенной. Лихен отдёрнул свои руки, словно обжёгшись, и посмотрел на Джухека с такой ненавистью, что в этом взгляде отражалась вся боль и презрение. Он хотел что-то сказать, но из пересохших губ вырывались лишь прерывистые, болезненные вздохи.

На лице Джухека, затуманенном воздействием феромонов, на мгновение промелькнуло сомнение. Несмотря на полное погружение в инстинкты, его взгляд выглядел неуверенным, словно он что-то осознавал, но не мог дать этому волю.

— Глубже… внутри… кончи в меня… — выдохнул Лихен дрожащим голосом, едва слышно.

Эти слова прозвучали как гипноз. На лице Джухека мгновенно вспыхнуло ещё больше страсти, дыхание стало рваным и тяжёлым. Он обхватил Лихена за талию одной рукой, легко подняв его. Другой рукой он провёл по напряжённой коже живота, там, где его член подчёркивал нереальную полноту.

— Ха… — Лихен дрожал от этого прикосновения. Его грудь вздымалась, а в голосе смешивались слабые стоны и болезненные вдохи.

Джухек, весь охваченный своими инстинктами, лишь глубже втянул его на себя. Напряжение внутри Лихена усилилось, а узел на конце члена Джухека пульсировал, углубляя контакт до предела.

— А-а-а-а! — вырвалось из груди Лихена, когда очередная волна боли и удовольствия захлестнула его тело.

Из уст Лихена вырвался вопль. Глубоко вонзившийся до самого основания его мозга, раздувшийся пенис Джухёка выделял намного больше семени, чем прежде. Горячая субстанция наполняла его не только внутри, но и, казалось, разливалась по всему телу. Феромоны альфы мгновенно распространились по внутренностям.

Безумное наслаждение захватило разум Лихена. Феромоны альфы полностью овладели его телом, заставляя чувствовать каждую клетку, принося экстаз.

В то же время, наряду с наслаждением, в теле Лихена чувствовалась резкая боль, раздирающая на части. Так называемый узел, неизведанный до этого, действительно приносил невыносимую боль, как и говорили. Мерцающие пальцы сводило судорогой, а крики, прорвавшиеся из него, постепенно сменялись слабым, утробным стоном.

Голова Лихена запрокинулась назад, и слезы смешивались с семенем, текущим из его тела. Чувство крайнего наслаждения и мучительной боли оказалось слишком тяжелым даже для его разума.

— Квон Лихен… Лихен-аа… — имя Лихена будто заклинание с губ Джухёка слетало один за другим. Абсолютно бессмысленное, вымышленное имя.

— …Не зови… меня…

Дыхание давалось с трудом, но он с трудом произнес это.

— Лихен…

— УХ-х, не зови… меня…

Не зови так ласково.

Не называй так жалобно.

Пожалуйста, прекрати доводить меня до такого унижения.

Рука Джухёка коснулась влажных от слез глаз Лихена. Он хотел погладить его лицо, но Лихен откинул голову, чтобы избежать прикосновения.

Значит, ему было так неприятно ощущать это неприязненное отторжение?

На лице Джухёка проявилась маниакальная искривленность. Он обнял Лихена, словно не хотел отпускать его. Через их прижатые тела он ощущал, как стоявший в Лихене член, словно дыша, начал медленно двигаться.

Джухёк, обнимая беспомощное тело Лихена, склонил голову к его губам и мягко их прикусил. Затем, словно само собой, погрузился в долгий поцелуй.

Лихен, и без того едва дышащий, только слабо вздрагивал, не в силах отбиться, когда Джухёк безжалостно проникал в его рот. Тот, кто пытался оттолкнуть Джухёка, сам оказался пойманным, и его язык впился в противника.

Феромоны альфы начали заполнять тело, несмотря на отсутствие метки. Мгновение удовольствия от альфы передалось Лихену, и он невольно вздрогнул. Слабое тело потянулось к Джухёку.

Но силы быстро иссякли, и он обмяк. Джухёк продолжал целовать Лихена, и его хриплый стон раздавался через приоткрытые губы. Слезы были густыми, словно капли на глазах.

Глава 53

Сны, которых так давно не было, неожиданно вернулись и оставили лишь неприятное ощущение.

Я больше не хочу это видеть.

Пусть это прекратится.

Но, словно совершенно игнорируя мои желания, перед глазами вновь разворачивается картина из прошлого.

Старый подвал, наше секретное место.

Там, как и ожидалось, были мы из тех времен.

— Подойди сюда, Хён-а.

Маленький я, услышавший зов хена, с радостью подбежал к нему с широкой улыбкой. Хен, что-то пряча за спиной, встретил мой взгляд и загадочно улыбнулся.

— Протяни левую руку и закрой глаза.

Я, полный предвкушения, послушно протянул руку и закрыл веки.

Даже сейчас я ясно помню тот день. Стоило лишь взглянуть на то, как я держал руку, показывая тыльную сторону, чтобы понять, что я ждал чего-то особенного.

Но вместо ожидаемого хер надел на меня часы, чуть больше моего запястья.

Открыв глаза, я увидел, как он мягко улыбался мне.

— Тебе идет, Хён-а.

Однако, заметив, что я надул губы от разочарования, он мягко сжал мои щеки и слегка потряс их.

— Почему у тебя такое разочарованное лицо?

— Но ведь…

Не успел я договорить, как он тут же всё понял.

— Кольцо должно идеально подходить по размеру, но ты ведь ещё растёшь. А такое я хочу подарить тебе, когда ты станешь взрослым, официально.

Услышав эти слова, мои надутые губы тут же опустились. Я стал вертеть часы на запястье, разглядывая их со всех сторон. Они были с регулируемым ремешком, но даже в самом плотном положении сидели свободно.

— Сейчас они немного великоваты, но ты быстро вырастешь, и скоро ремешок будет застёгиваться до конца.

— Хм… Они выглядят немного по-взрослому, но, в общем, неплохие.

Сказав это нарочно ворчливым тоном, я увидел, как Хен слегка улыбнулся и потрепал меня по голове.

— Эти часы очень важны.

— Почему? Потому что ты их подарил?

На мой наивный вопрос хен тепло улыбнулся и обнял меня. Я легко уместился у него в объятиях и, словно это было само собой разумеющимся, обвил его спину руками.

— Хён-а, дашь мне одно обещание? Если вдруг мы будем далеко друг от друга…

— Что?! Мы не сможем видеться с тобой?!

— Нет, это просто на случай. Если вдруг… мы не сможем видеться так часто, как сейчас…

Голос хена становился всё тише. Он словно щекотал мои уши, шепча слова, которые мне были слышны, даже если бы я их не уловил. Я помнил всё, что он тогда сказал.

Маленький я внимательно слушал его, снова и снова кивая головой. В ответ я тоже шептал что-то, задавая множество вопросов. Обнимая его, я внезапно снял с запястья часы и заглянул внутрь. На идеально гладкой серебристой пластине что-то было выгравировано мелкими буквами.

Я тихо пробурчал что-то себе под нос. Гравировка была настолько мелкой, что её было трудно разобрать невооружённым глазом. Но я знал, что там написано, и, надув губы, вновь почувствовал себя обиженным — будто хен решил меня подразнить. Он успокаивал меня, мягко целуя в макушку, и сказал, что это «на всякий случай».

На всякий случай, если я вдруг забуду. Именно поэтому он оставил эту гравировку. И даже тогда он настоял, чтобы я дал ему обещание, боясь, что однажды мы разминёмся.

Но это обещание было не только моим. Это было наше общее обещание.

Как же это было глупо.

Почему-то только я всегда сдерживал наши обещания. Я знал это и раньше, но теперь осознание ударило меня вновь. С самого детства, из нас двоих, только я всегда выполнял данные слова. От мелких договорённостей до серьёзных клятв — не было ни одного, что хен бы исполнил.

Перед глазами словно разбился хрупкий экран, отколов кусок угла. Там, где раньше была картинка, теперь осталась пустота, заполняющая пространство чёрной тьмой. Она медленно поглощала всё внутри, пока, наконец, не добралась до сцены, где двое детей, улыбаясь, смотрели друг на друга. Их лица постепенно отдалялись, пока совсем не разделились.

На месте разрушенного сна осталась лишь глухая, бескрайняя тьма.

И это было лучше.

Я больше не хотел видеть эти выцветшие воспоминания из тех дней.

***

Тело казалось неподъемным, словно его придавило тяжелым грузом.

Хотелось просто бесконечно спать.

Не видеть, не слышать, не думать ни о чем.

Но, как бы я этого ни хотел, глаза всё равно открывались.

Как бы я ни сопротивлялся, я всё равно слышал его дыхание.

И как бы я ни пытался отключиться, мысли всё равно приходили.

Моргнув несколько раз, я сфокусировал взгляд и медленно приподнялся. Резкая боль пронзила поясницу, заставив её громко скрипнуть, но я всё же смог с трудом подняться.

Голова оставалась пустой, пока я моргал и тупо смотрел вперёд. Опустив взгляд, я заметил крепкую руку, обвивавшую мою талию. Проследив за этой рукой взглядом, я наткнулся на лицо Джухека, который спокойно спал.

Тупая, жгучая боль в груди, которая раньше словно парализовала, теперь исчезла.

Я без сожалений отодвинул его руку и спустил ноги с кровати. Когда я попытался встать, боль от поясницы до шеи пронзила всё тело, на миг выбив дыхание. Но я понимал, что всё же смогу подняться.

Я с трудом выпрямил ослабевшие ноги и сделал шаг. И тут почувствовал, как по ногам потекла вязкая жидкость, вытекавшая из онемевшего тела.

Пару мгновений я смотрел на пространство между ног, затем поднял рубашку, валявшуюся на полу. Накинув её на себя, кое-как застегнул пару нижних пуговиц и, не оглядываясь, направился к двери.

Прежде чем повернуть дверную ручку, я оглянулся и посмотрел на кровать. Там лежал Джухек, крепко спящий.

Его тело, доведенное до предела под воздействием феромонов доминантного омеги, не выдержало шквала неконтролируемого желания. Теперь он спал, погруженный в глубокий, беспокойный сон.

Я посмотрел на него безо всяких эмоций и едва заметно усмехнулся.

«Квон Лихен… Ха, Квон Лихен…»

«Ты никуда не уйдешь… Черт, я не отпущу тебя…»

«Просто останься со мной… навсегда…»

Слова Джухека, произнесенные словно заклинание в разгар его гона, казались абсурдными.

Я был ему нужен только потому, что напоминал кого-то другого — того, кто был для него настолько важен, что он даже не мог рискнуть сделать метку. Важность этого человека не оставляла сомнений. Пусть я и не знал, насколько мы похожи, но осознавать, что я всего лишь замена, — было забавно и одновременно мерзко. А он пытался удержать меня, используя течку, словно это было единственным способом.

Хотя метка была бы куда более надежным решением, он так и не решился укусить меня за шею. Я догадался, почему: всё дело в том, что я доминантный. Если бы инициатива по разрыву связи оказалась в моих руках, это стало бы для него угрозой.

Вряд ли я когда-либо услышу его честное объяснение, но я был уверен, что причина именно в этом.

— Ты ужасен, Ли Джухек.

Насколько эгоистичным можно быть?

Теперь, вспоминая всё, что связано с Ли Джухеком, я мог лишь саркастически усмехнуться.

Я открыл дверь и вышел наружу. Шесть охранников, стоявших на входе, одновременно повернули головы в мою сторону. На их лицах отразились удивление и напряжение.

Я равнодушно посмотрел на них, затем медленно шагнул вперёд. В одной лишь белой рубашке я выглядел уставшим и уязвимым, но никто из охранников не осмелился заговорить со мной или приблизиться.

Однако направлялся я вовсе не в ванную. Мой путь лежал в небольшую комнату, которую я использовал около года назад, а теперь она была совершенно заброшена.

Я медленно вошёл внутрь, нагнулся и вытащил из-под комода спрятанный там маленький раскладной телефон. Включив его, я привычно набрал знакомый номер и, словно по инерции, распахнул окно. Холодный порыв ветра ворвался в комнату, обвивая моё бледное лицо.

– Вы в порядке?! – встревоженный голос тут же донёсся из трубки.

Я, глядя вниз, на пугающую высоту за окном, ответил сухо:

— Волноваться не о чем.

– Вы точно в порядке? Ваш голос…

— Я в порядке. Просто приезжайте и всё тихо уладьте.

Мой пустой взгляд устремился в бездну за окном.

— Я ухожу.

С этими словами я отключил телефон. Затем спокойно снял заднюю крышку, достал батарею и выбросил её в окно. После этого я вынул SIM-карту, переломил её пополам и уронил вниз. Сам телефон тоже не уцелел: я сломал его корпус и выбросил оставшиеся части в окно.

Я наблюдал, как телефон падает вниз, всё уменьшаясь, пока не превратился в едва различимую точку. Только когда устройство разбилось вдребезги о землю, я почувствовал, что всё наконец-то завершилось.

* * *

Этаж, где располагался пентхаус, был мгновенно захвачен неизвестными мужчинами. Те, кто совершил налёт, знали всё о расположении внешней и внутренней охраны, местах пребывания охранников и даже о расположении камер наблюдения. Чувствуя себя как дома, мужчины в чёрных кожаных костюмах бесшумно проникли в здание, действуя по чётко отработанному плану. Они с лёгкостью обезвредили охранников и быстро добрались до двери пентхауса.

Словно всё было заранее спланировано, они без труда взломали электронный замок на двери. Проникнув внутрь, налётчики сразу же нейтрализовали охранников, зажимая им рты и точно ударяя в уязвимые места, чтобы мгновенно их вывести из строя. Они знали, что шестеро охранников находились прямо у входа, поэтому действовали быстро и безошибочно.

Стоило в прихожей раздаться приглушённым звукам борьбы, как вскоре наступила полная тишина.

Пока охранников вытаскивали за пределы пентхауса и рассаживали вдоль коридора, словно выставляя их напоказ, среди мужчин появился ещё один человек. Этот человек, в чёрной маске и с чёрной кепкой, спокойно прошёл мимо своих сообщников, держа в руке неприметный бумажный пакет. Он вошёл в пентхаус, на мгновение осмотрелся и затем сделал несколько неспешных шагов внутрь.

В то время, как одиннадцать человек захватывали пентхаус, из ванной комнаты всё ещё доносился спокойный шум воды. Мужчина в чёрной кепке остановился возле двери ванной и молча стал ждать.

Вскоре звук воды стих, и из ванной послышались шаги. Дверь открылась, и из неё вышел Лихен, облачённый в банный халат. Мужчина у двери на мгновение замер, уловив слабый остаток альфа-феромонов, которых Лихен, казалось бы, не мог иметь.

— Хорошая работа, начальник Кан, — спокойно произнёс Лихен, словно тот изначально должен был ждать его здесь.

Протирая влажные волосы полотенцем, он даже не взглянул на Кана и уверенно прошёл мимо. Кан, не задавая вопросов, молча пошёл следом.

По дороге в свою небольшую комнату Лихен скользнул взглядом на всё ещё закрытую дверь Джухека. В его глазах не отразилось никаких эмоций, и он тут же отвёл взгляд. Войдя в комнату, он указал на небольшой стол, на который Кан выложил из пакета новую одежду и обувь.

Промокнув волосы полотенцем, Лихен спокойно развязал пояс халата и, не задумываясь, скинул его прямо на месте. Кан тут же развернулся спиной, не дав себе возможности увидеть лишнего.

За спиной Кана послышался мягкий звук ткани, скользящей по коже Лихена. Мужчина опустил взгляд, стараясь отвлечься от звуков, и заговорил:

— Согласно плану, я должен заказать билет на ближайший рейс в США…

— Пока что я останусь в Корее, — спокойно перебил его Лихен.

Кан вздрогнул, не скрывая своего удивления. По изначальному плану Лихен должен был отправиться в США сразу после завершения дел, чтобы провести пару месяцев в доме отдыха, прежде чем принимать дальнейшие решения.

В голосе Кана зазвучала лёгкая тревога:

— Вы всё ещё собираетесь беспокоиться о Ли Джухеке?

— Разумеется, нет, — холодно отозвался Лихен, безразлично застёгивая рубашку.

Почему короткие слова Лихена, полные насмешки, звучат так больно?

Когда звук шелковистой ткани его одежды начал стихать, начальник Кан наконец повернулся. Лихен с невозмутимым видом застёгивал пуговицы на рубашке, оставив верхние две расстёгнутыми. Он уже собирался приступить к манжетам, когда Кан шагнул вперёд и сам взялся за его рукава. Лихен спокойно протянул руки и равнодушно произнёс:

— Просто решил выполнить свои обязанности.

Раньше Кан, вероятно, был бы доволен таким ответом. Но теперь, глядя на Лихена, он чувствовал только беспокойство. Его слишком спокойный тон создавал ощущение надлома, как будто он стоит на грани.

Когда манжеты были застёгнуты, Лихен надел жилет и дорогой пиджак. После этого он сел на стул, и Кан, опустившись на одно колено, привычным движением надел на него туфли, поддерживая его ногу.

— Где ваши часы? — осторожно спросил Кан, заметив отсутствие аксессуара, который Лихен никогда не снимал с детства. Потерять или забыть их было бы невозможно для него, и Кан прекрасно это знал.

— Я их выбросил, — холодно ответил Лихен, не проявив ни капли колебания. — Теперь они больше не нужны.

С этими словами он поднялся со стула. Кан заботливо поправил его одежду, даже волосы, и открыл перед ним дверь.

Лихен уверенно прошёл в прихожую, но у самой двери на мгновение остановился. Однако он так и не обернулся, выходя из пентхауса.

Мужчины в чёрной одежде, дежурившие в коридоре, тут же склонились, узнавая его. Лихен зашагал вперёд, а за ним — как по установленному порядку — следовали начальник Кан и остальные.

Пентхаус погрузился в тишину, будто ничего и не происходило.

Так же, как год назад, когда никто не смел переступить его порог.

Глава 54

Квон Лихен.

В затуманенном сознании оставалось только это имя.

Его настоящее имя было неизвестно. Сколько ни пытался разузнать — ничего не выходило. Словно у него и не было настоящего имени изначально.

Поэтому я мог обращаться к нему лишь с использованием того фальшивого имени, которым он представился. Последнее время оно раз за разом звучало в моей голове, словно вызывая смутное чувство неправильности. И всё же я произносил его снова и снова, потому что у меня не было другого выбора.

Каждый раз, когда я невольно произносил имя Квон Лихена, на губах появлялась лёгкая улыбка. Я знал, что он не мой. Знал, что его присутствие рядом было вызвано какими-то скрытыми целями. Говорить, что я не чувствовал предательства, было бы ложью. Но одновременно я думал, что, возможно, смогу использовать это как предлог, чтобы удержать Лихена рядом подольше.

Однако, когда я узнал, что Лихен — омега, мой разум заполонили противоречивые мысли, которые невозможно было выразить словами. Между альфой и омегой существовала связь, превышающая любой контракт, и я впервые задумался, не стоит ли мне воспользоваться этим.

До этого я уже просил прощения у своей покойной пары. Просил, чтобы хотя бы Лихена мне разрешили. Чтобы мне позволили обнять его, пусть даже взамен на ненависть и проклятия. Поэтому, когда среди множества документов первым, что попалось мне на глаза, был лист, подтверждающий, что Лихен — омега, я воспринял это как знак. Будто моя пара, Хён-а, дал мне своё согласие.

До того, как я увидел фотографию, на которой Юн Джэхи обнимала Квон Лихена.

Кровь, прилившая к голове, остыла до ледяного холода, и в сознании роились лишь злобные мысли.

Квон Лихен был омегой другой альфы. Юн Джэхи, которая обычно лишь холодно улыбалась, словно воздвигая стену между собой и окружающими, теперь смотрела на Лихена так, как будто перед ней был самый дорогой человек. А Лихен, в свою очередь, без малейшего колебания принимал её объятия.

Мысль о том, что Лихен мог быть лишь её шпионом, терзала меня, но мысль, что он был её омегой, вызывала ярость и чувство предательства, которое невозможно было вынести.

Что же мне делать? Как успокоить эту навязчивую одержимость и искажённые чувства?

— …Метка.

У Квон Лихена не было следов метки. Тогда почему бы не сделать это первым? Если оставить метку, можно будет каким-то образом привязать его к себе.

Но эта мысль тут же разбилась о новую реальность: я узнал, что Лихен был доминантным омегой. Это было опустошающе. Даже если я помечу его, Лихен с лёгкостью сможет ее снять.

Меня не пугала мысль, что я могу лишиться рассудка. Я даже находил в этом нечто вроде справедливости, словно это была заслуженная кара за то, что я уже успел причинить ему.

Но если Лихен снимет метку и уйдёт навсегда, найдя повод исчезнуть из моей жизни безо всяких сожалений, я этого не переживу.

Тогда в голову пришла мысль о беременности. В голове гремели тысячи ругательств. Даже если я полное ничтожество, этого я не мог допустить. Разум вопил, умоляя остановиться, но я изо всех сил его игнорировал. Сейчас мне было всё равно, лишь бы удержать Лихена.

— Я сделаю так, чтобы ты смотрел только на меня. Только меня видел, только обо мне думал. Ты станешь моим омегой.

Так наши циклы, совпавшие друг с другом, начали пылать жаром. Разум постепенно притуплялся, и я следовал лишь инстинктам, жадно поглощая Лихена. Я снова и снова входил в него, изливаясь глубоко внутри, но даже этого было недостаточно. Хотелось продолжать, даже после окончания цикла, каждый день оставляя в нём следы себя.

Если бы только перед глазами не стояли глаза моей пары.

Вина нахлынула так мощно, что мгновенно подавила все инстинкты. В тот момент Лихен смотрел на меня глазами, которые казались до боли знакомыми. Его испуганный взгляд напоминал взгляд Хён-а. Раньше мне нравилось, что его глаза были так похожи на глаза моей пары, но сейчас это вызвало лишь невыносимое чувство самоуничижения.

Станет ли Квон Лихен моим, если я поступлю так?

Сможет ли Хён-а простить меня, даже если я сделаю это?

Слово замена сорвалось с моих губ прежде, чем я успел осознать. Лихен, словно остолбенев, медленно отреагировал:

— Я… правда похож на твою пару?

Я не смог сказать нет. Его дрожащий, отчаянный взгляд, словно цеплявшийся за что-то, заставил меня неосознанно ответить да. Я не смог солгать. Его глаза слишком явно выражали желание услышать правду.

Я знал, что раню его этим. Но разве кто-то может не почувствовать боль, узнав, что он всего лишь замена для кого-то другого?

И всё же я думал, что, несмотря на боль, Лихен лишь опустит взгляд, примет неизбежное с той самой покорностью, что я уже привык видеть.

Одного взгляда на его опущенные уголки глаз и поникший взгляд было достаточно, чтобы понять: он пытался скрыть свою боль. Раньше я не замечал этого, да и не стремился замечать, но теперь, хочешь или нет, я видел всё.

Я хотел обнять его опущенные плечи, погладить его по голове и сказать, что мне жаль. Впервые в жизни я хотел искренне извиниться перед кем-то, кто не был Хёном.

Я был слишком самоуверен. Его раны оказались куда глубже, чем я мог себе представить.

Его лицо, впервые улыбающееся и одновременно заплаканное, когда он оказался надо мной, до сих пор не выходило из головы.

Даже в те моменты, когда разум был помутнён под действием его нейтральных феромонов, я вновь и вновь вспоминал эту улыбку. Больная, словно мучительно наслаждающаяся собственным самоуничтожением.

Я шептал ему: «Если тебе больно, если тяжело — хватайся за меня», но он ни разу не сделал этого. Поэтому я сам его удержал. Обнял так, словно хотел сказать, чтобы он не уходил, чтобы остался рядом, чтобы оставался в моих объятиях. Даже когда гон закончился и я закрыл глаза, мои руки всё ещё крепко обнимали его талию.

Когда я открою глаза, я задам Лихену множество вопросов. Как он жил всё это время, как он познакомился с Юн Джэхи, действительно ли он её омега, и если да, то остаётся ли им до сих пор.

Нет… это не то.

Есть вопрос, который я должен задать раньше всего.

Как твоё настоящее имя?

***

Первое, что он почувствовал, открыв глаза, — это приятная истома во всём теле. Это было ощущение странного удовлетворения, которого Джухек не испытывал ни в одном из предыдущих циклов, словно оно мягко окутывало каждую клетку его существа.

Но вскоре это чувство сменилось ледяным холодом, заставившим его резко сесть.

Пустое место рядом. Холодная постель.

Джухек почувствовал неприятный укол тревоги от осознания того, что лежит в своей широкой постели один.

— …Квон Лихен, — имя того, кто должен был быть рядом, сорвалось с губ привычным движением. Холод коснулся его обнажённого тела, заставив ощутить пустоту ещё сильнее.

Мысль о том, что он один в комнате, заставила Джухека быстро подняться с кровати. Накинув на себя халат, он поспешно вышел из комнаты и направился к комнате Лихена.

Он распахнул дверь без стука, и лицо обдало холодным воздухом. Сильный порыв ветра влетел в открытую настежь форточку, усиливая и без того царящую в комнате ледяную пустоту.

Джухек тут же развернулся и направился в ванную. Возможно, Лихен встал раньше и сейчас был там?

Но и там его не оказалось.

Следы, свидетельствующие о том, что кто-то недавно принимал душ, были, но всё тепло давно улетучилось. Холодный, влажный воздух, присущий ванной, обволакивал Джухека, усиливая его нарастающую тревогу.

И тогда он понял.

Джухек внезапно осознал, что охранников, которые должны были находиться у входа, нигде не было. Холодный пот моментально выступил на его спине.

Когда он приблизился к входной двери, на полу стали различимы несколько следов от обуви. Сердце бешено заколотилось, а дыхание стало тяжёлым. Это напомнило ему тот день, когда Лихен был похищен.

Нет, только не это.

Охрана была размещена не только у входа, но и в коридоре, и в других комнатах. Её специально усилили, чтобы предотвратить повторную попытку нападения на Лихена или его возможный побег.

Все меры были приняты: учли вероятность внешнего вторжения и расположили охрану так, чтобы даже Лихен, несмотря на свою силу, не мог в одиночку прорваться сквозь них.

Но когда Джухек открыл дверь, из его уст сорвалось ругательство.

В коридоре охранники были обезврежены. Все они сидели, привалившись к стене, с руками, связанными за спиной. Никто из них не подавал признаков сознания, и единственное, что нарушало тишину, было тяжёлое дыхание Джухека.

Закрыв дверь, он вернулся в комнату, стараясь успокоить своё сбитое дыхание и хаос в мыслях.

Лихена похитили? Или он ушёл сам? Как? Один? Это невозможно. По следам обуви понятно, что кто-то проник внутрь, но значит ли это, что его увели? Кто? Юн Джэхи? Или остатки людей Лихена?

Джухек не мог прийти ни к одному чёткому выводу.

Вернувшись в спальню, он стал искать свой телефон. Включив его, он заметил поток уведомлений: звонили Ли Хэджун, его отец и ещё несколько человек.

Но он не мог уделить этому внимание. Его мысли были заполнены только одним именем.

Квон Лихен… Квон Лихен…

Джухек замер, когда открыл панель набора номера, чтобы позвонить. Он вспомнил: телефон Лихена он сам уничтожил. Даже новый, который он выдал ему, находился у него. Лихен не мог связаться ни с кем.

Стиснув зубы, подавив гнев, Джухек тут же набрал номер Хэджуна. Он медленно выдохнул, пытаясь прийти в себя, и вышел из комнаты. Проходя мимо, он заметил дверь в комнату, где Лихен жил раньше.

Будто под гипнозом, он направился к двери. Сегодня она казалась особенно массивной и непривычно угнетающей.

С дрожью в руках он схватился за ручку и медленно повернул её. Слабая надежда заставила его открыть дверь.

Ожидаемо, дверь была не заперта.

Конечно.

Эта комната никогда не запиралась. Её можно было открыть в любой момент, войти внутрь, вне зависимости от того, был там Лихен или нет.

Пустая, холодная и тёмная комната встретила его абсолютным одиночеством. Только когда он распахнул дверь и вошёл внутрь, до него окончательно дошло: он остался один в огромном пентхаусе, где всегда был Лихен.

[Хён?!]

Голос Хэджуна донёсся из телефона, который Джухек всё ещё держал в руке. Словно очнувшись, он поднял трубку к уху.

[Хён! Что происходит?! Хён!]

— …Ли Хэджун.

Только после того, как Джухек заговорил, Хэджун, казалось, облегчённо выдохнул.

[Что случилось? Почему ты всё это время не отвечал?! Ты же знаешь, насколько сейчас всё важно!]

— Квон Лихен пропал.

[…Что?]

Услышав растерянный голос Джухека, Хэджун переспросил, словно не понял:

[…Ты сказал, Квон Лихён пропал?]

— Я говорю, его здесь нет.

[Что это вообще значит? Почему его нет? Разве он не в пентхаусе… Постой, хен, объясни все подробно.]

Только теперь Хэджун, похоже, понял всю серьезность ситуации и заговорил сдержанным, сосредоточенным тоном. На другом конце линии слышались звуки его поспешных шагов.

Джухек, прижав телефон к уху, медленно шагнул вперед. Каждый его шаг сопровождался ледяным порывом ветра, пробивающимся через распахнутое окно. Казалось, этот ветер разрывает его кожу на куски.

Перед его глазами была маленькая одноместная кровать, убого выглядевшие стол и стул, скромный шкаф и особенно старый, потертый комод. Почему-то эта комната напоминала тюремную камеру. Лишь беглого взгляда на ее убранство хватило, чтобы на сердце стало тяжело.

Она была похожа на ту комнату, где он провел время, страдая от психического расстройства. И хотя он не признавал этого раньше, теперь ему казалось, что, поселив здесь Лихёна, он бессознательно создал пространство, напоминающее ту самую комнату.

В груди резко кольнуло, как от острой иглы, но боль была кратковременной.

Едва замечая голос Хэджуна, доносящийся из телефона, Джухек медленно повернул голову. Его взгляд упал на ровно застеленную кровать, затем на стол. На нем лежал пустой пакет без каких-либо логотипов. Неподалеку валялся белый халат, брошенный, словно ненужная вещь.

Он поднял халат, в котором, как он был уверен, еще недавно был Лихён. Джухек поднес ткань к лицу, глубоко вдохнул, но почувствовал лишь пустой, нейтральный запах.

В груди снова неприятно заныло, на этот раз боль была сильнее, чем раньше, но он лишь моргнул, стараясь не выдать своих чувств.

Держа халат в одной руке, Джухек подошел к комоду. Положив телефон на верхнюю крышку, он потянулся к первой ручке и открыл ящик.

Дрык.

Раздался не совсем чистый звук, когда маленькое колесо трутся о поверхность.

В первом ящике оказался чистый конверт с документами, который, похоже, никогда не открывался. Открыв его, внутри оказалась, в свою очередь, странно чистая страница документа.

Договор с Квон Лихеном.

Бесполезный кусок бумаги, который, казалось,

Удержит его еще на один год.

Острая боль.

Это была не просто острая или ноющая боль. Боль была настолько сильной, что даже в тот момент, когда он держал халат Лихена в руках, он чуть не уронил его от боли, которая поразила его в область солнечного сплетения.

Держась одной рукой за живот, он открыл второй ящик. Внутри оказался маленький блокнот размером с ладонь. Открыв его, он обнаружил много различных записей.

От маленьких привычек и манер до способов ведения работы и особых замечаний — все было записано, буквально все. Чем больше он читал, тем больше удивлялся, ведь даже те мелочи, которые он сам не осознавал, были там. Если бы у него был заместитель или личный телохранитель, этого блокнота было бы вполне достаточно для того, чтобы заменить его.

Резкая боль.

Еще более сильная боль ударила его в живот, и блокнот выскользнул из его рук. Он посмотрел на него, упавший в пустой ящик, и тяжело вздохнул. Он мог бы узнать почерк даже по одному взгляду — это был безошибочно почерк Квон Лихена.

Он опустился на колени, с трудом сдерживая дыхание. Его рука крепче сжала живот, и от давления он почувствовал боль, совсем другую от той, что была выше, но, видимо, именно это было легче всего перенести.

Рука Джухека дошла до ручки третьего ящика, который был неожиданно холодным на ощупь.

Щелк.

Раздался звук, как будто что-то зацепилось. Не обращая внимания на это, он потянул за собой и открыл ящик. В отличие от других двух, в нем было что-то, полностью заполненное.

Это была куча изорванных чеков, каждый из которых был беспощадно смят. Их не просто сунули в ящик, а смяли и помяли до такой степени, что они стали трудными для прочтения, как будто их измятие было способом избавиться от ярости.

Он взял один и попытался его развернуть. Из-за сильных складок линия на нем казалась порезанной, как будто его разрезали ножом.

Это были чеки, которые он когда-то давал Лихену. Каждый из них был испорчен: не было ни одного нормального. Они все были смяты, а некоторые из них были разорваны на части.

— Ух…

Из его горла вырвался сдержанный стон. Несмотря на то что он пытался давить на живот, боль от внутреннего разрыва не утихала. Это была такая интенсивная боль, что его губы дрожали, а в горле ощущался вкус крови.

С холодным потом на бледном лице он пытался отдышаться, но его взгляд был прикован к ящику, который был переполнен чеками, готовыми вывалиться.

— …Лихен…

Между стоном, как инстинкт, его имя вырвалось из его уст.

Какие мысли он думал, когда сминал эти чеки один за другим?

Тогда он ошибался, думая, что единственное, что могло его удовлетворить, это деньги. Каким был его взгляд, когда он принимал эти чеки?

Он не мог вспомнить.

Неважно, какие чувства он испытывал, когда получал эти чеки, как он их воспринимал, что он думал — для него в тот момент это не имело большого значения.

Как и сейчас… он не придавал этому значения.

— Ух…

Боль в животе усилилась. Трудно дыша, он оперся одной рукой на пол, с трудом сдерживая дыхание и пытаясь перенести боль. Он не знал, что это за боль, но было очевидно, что она ужасна. Это состояние грозило разрушить его мысли.

С трудом сжимая один из смятых чеков в руке, он стиснул зубы.

Как бы он ни пытался развернуть, чек не раскрылся. Он пытался, но следы складок оставались на нем, и с каждым разгибанием было ясно, как и где он был смят.

Смятый чек словно наложился на лицо Лихена. Его лицо, израненное, но с улыбкой.

Когда он тяжело дышал, раздался громкий звук из прихожей. Звуки стука в дверь, потом люди начали говорить, и вскоре раздался звук снятия дверного замка.

Издалека послышался голос Хэджуна, который звал его. Потом раздались звуки открывающихся дверей, и вскоре чьи-то шаги подошли к комнате Лихена. Через мгновение дверь, которая была почти закрыта, резко распахнулась.

— Хён!

Хэджун, заметивший, что Джухек сидит на полу, шагнул в сторону комнаты Лихена.

— Не входи.

Джухек с яростным взглядом уставился на Хэджуна. Когда Хэджун встретил его взгляд, он вздрогнул и не решился войти, отступив назад. Однако его взгляд не покидал пустую комнату, последней из всех в пентхаусе, и он беспокойно смотрел на Джухека.

Джухек, сидящий на полу в одном лишь халате, явно не был в нормальном состоянии. Он был покрыт холодным потом, его цвет лица был ужасно бледным, а его глаза были полуоткрытыми. Он с трудом дышал, одной рукой прижимая живот, явно страдая от боли.

Хэджун, заметивший, что состояние Джухека серьезное, спокойно подошел и спросил:

— Что случилось? Почему Лихена нет?

— …Я…

Джухек опустил взгляд и посмотрел на чек в своей руке. Он снова почувствовал, как лицо искажает боль, глядя на помятый чек.

После того как он немного успокоился, он сжал зубы и медленно произнес:

— Хэджун.

— …Да.

Голос Джухека, произнесший его имя четко, заставил его напрячься.

— Прямо сейчас… отправь людей.

Джухек тяжело дыша, схватился за шкаф, пытаясь подняться. Боль в животе заставила его согнуться. Его лицо стало еще более бледным, а дыхание становилось все тяжелее. Хэджун, заметив это, протянул руку к Джухеку, пытаясь поддержать его.

— Хён, давай сначала в больницу. Ты выглядишь как труп.

Он попытался помочь, но Джухек отвернулся и прошел мимо. Хэджун, почувствовав беспокойство, что альфа-феромоны Джухека начали пульсировать, и поспешил за ним.

— Лихен… сначала найди Лихена.

Его слова были монотонными, как у машины. Хэджун нахмурился и попытался повернуть его за руку.

— Хён, подожди, значит…

— Найди Лихена!

Джухек издал крик, полный ярости. От его испуганного крика Хэджун вздрогнул.

— Найди Лихена…

На этих словах тело Джухека рухнуло вперед.

— Хён!

Хэджун, испугавшись, поймал его. Он сразу же позвал охранников, дождавшихся в прихожей, чтобы они помогли положить Джухека на спину. Его лицо было искажено болью. Он продолжал крепко сжимать живот, как будто собирался вырвать его, не переставая вздыхать, и несколько раз прошептал одно имя.

Лихен.

Имя этого человека.

Джухек все еще держал в руке смятый чек, который выглядел так, словно его разорвали на куски.

Глава 55

Спустя долгое время мне снова приснился тот сон, что прежде я видел часто. С тех пор, как я переспал с Квон Лихеном, такие сны почти не снились.

Перед глазами снова предстал тот самый лес. Темный, наполненный холодным воздухом, точно таким же, как в тот день.

— Хён! Очнись!

Я вздрогнул. Голос, прозвучавший намного ближе, чем раньше, чуть не заставил меня вскрикнуть.

Лихен.

Скоро в поле зрения начали проявляться темные фигуры.

На этот раз я был как бы сторонним наблюдателем. Из темноты приближались две фигуры: десятилетний мальчик и подросток, которого он поддерживал. Они шли, плотно прижавшись друг к другу, словно были одним целым, медленно пробираясь сквозь мрак.

Взгляд Джухека был устремлен не на его юное «я», а на мальчика, который с трудом тащил его вперед.

Хотя вокруг было темно, рост и телосложение мальчика можно было разглядеть. Благодаря свету луны, пробивающемуся сквозь деревья, было видно даже, что именно он носил.

Когда я увидел его одежду, внутри что-то резко сжалось. Это невозможно было забыть, как бы я ни хотел. Ведь это была последняя одежда моего юного партнера, которую я теперь бережно храню на полке рядом с его урной в колумбарии.

Несмотря на темноту, фигуры двоих казались удивительно четкими. Они неуклонно приближались.

Мое юное «я» с полуприкрытыми глазами, спотыкаясь, шло вперед. Наверное, если бы не пара, поддерживавший меня, я бы рухнул и не смог встать.

Фигуры стали заметно больше раскачиваться. Мальчик, едва не уронивший меня, крепко стиснул зубы. Он упирался тонкими ногами в землю, изо всех сил пытаясь удержать мое тело. В какой-то момент, заметив, что мои глаза окончательно закрылись, он нарочно резко выкрикнул:

— Если так пойдет дальше, нас поймают!

Только после этого крика я вздрогнул и открыл глаза. Передо мной был ребенок, едва дышащий от усталости. Постепенно взгляд становился более сфокусированным.

Мое юное «я» приоткрыло рот, словно собираясь что-то сказать. Я не слышал звука, но точно помнил, что это были за слова:

— Ты действительно этого хочешь? Ты что, с ума сошел?!

Ребенок, вопреки своему обычно спокойному характеру, ответил холодным тоном. Это был, кажется, первый раз, когда мой партнер по-настоящему рассердился.

— Я же сказал, что буду защищать тебя! Я сам тебя защищу! — закричал он, смело, несмотря на свой маленький рост, позволяющий ему почти исчезать в моих объятиях. После этого он снова потянул меня вперед, практически таща за собой.

— Соберись! Я никогда не позволю тебе умереть, — голос ребенка звучал твердо, несмотря на сжатые в усилии зубы. Каждое слово он произносил отчетливо и с вызовом.

В то же время мое юное «я», казалось, вот-вот снова потеряет сознание.

— Ты же сам сказал: если я приду десять раз, то ты скажешь мне свое имя, — продолжал ребенок, не переставая говорить даже сквозь тяжелое дыхание.

Он приближался все ближе, и я уже мог различить его лицо в этом густом мраке.

— Сегодня десятый раз. Теперь ты должен сказать мне свое имя. Я ведь до сих пор его не знаю, — настойчиво потребовал он.

— …Хен-а… — мое юное «я» прошептало его имя, едва размыкая губы. Это было единственное слово, вырвавшееся из уст.

На лице ребенка мелькнула слабая, но удовлетворенная улыбка. Он бросил взгляд на своего альфу, словно проверяя его реакцию.

— Когда я узнаю твое имя, буду звать тебя только так. А ты… ты тоже должен начать звать меня по имени. Я уже не ребенок, понимаешь? Вот… вот ведь могу тебя спасти. Я ведь… уже не ребенок, — сказал он с яркой, почти ослепительной улыбкой.

Лицо ребенка, которое до этого едва различалось в темноте, теперь выглядело четким, выражая одновременно упрямство и искренность. Он, казалось, уже был на грани своих сил, но все же произнес свое имя:

— Вот как ты должен звать меня, хён…

Словно помехи на записи, только этот момент казался приглушенным.

Я видел яркую улыбку ребенка, которую не замечал в предыдущих снах. Его голос был чистым и ясным, но имя… его имя так и не было слышно.

Это имя было тем самым, которое Джухек не мог вспомнить, как бы он ни старался, вот уже 17 лет. Прозвище, которым он звал его — Хён-а, — было ему знакомо, но само имя ускользало от памяти. Если бы он знал его, то написал бы его на урне с прахом и, вспоминая пару, всегда звал бы его так, как он того хотел.

Ребенок продолжал идти вперед, будто прорываясь сквозь пустоту, прокладывая себе путь. Они не останавливались, пока не раздались крики мужчин, гнавшихся за ними сзади.

В тот момент, когда Джухек наблюдал за приближающимся ребенком, он почувствовал нечто странное.

Аромат сладкого феромона его пары не ощущался. Обычно этот сильный и явственный запах был бы заметен уже на таком близком расстоянии, где можно разглядеть даже черты лица. Однако сейчас, в этом лесу, были лишь запахи земли и деревьев.

Это было настолько непривычно, что вызвало у него беспокойство.

Как только эта мысль пришла ему в голову, ребенок внезапно остановился. Расстояние между ними было всего два шага.

Ребенок поднял голову и посмотрел прямо на него. Будто смог разглядеть присутствие Джухека, который наблюдал за всем как сторонний свидетель.

В его чистых, невинных глазах на мгновение отразилось что-то другое.

Эти глаза, так похожие на глаза Квон Лихена, теперь отчетливо смотрели прямо на Джухека.

* * *

Когда Джухек моргнул, перед его глазами оказалось ослепительно белое потолочное покрытие.

Как только он осознал, что вернулся в реальность, его охватила горечь от осознания: «Сон закончился». Однако мысли о новой, незнакомой перспективе и изменившихся сценах в этом сне не давали покоя.

Но на раздумья не осталось времени — Джухек резко сел на кровати.

Как только он вспомнил глаза ребенка, в голове сразу всплыл Квон Лихен. Его лицо, еще недавно спокойное, мгновенно побледнело, а мысли, как спутанная пряжа, заполнили разум.

Где Квон Лихен? Сколько дней прошло с тех пор, как он пропал? Есть ли какие-то новости? Получена ли хоть какая-то информация?

Разум охватил панический хаос, а вслед за этим Джухек ощутил ужасную боль в груди, как будто кто-то вонзил нож в его солнечное сплетение.

— Ух… — стон вырвался сам собой, когда тело скрючило от острой боли. Он прижал ладонь к груди и тяжело задышал.

В этот момент дверь открылась, и в комнату ворвался запах другого альфы. Джухек тут же узнал аромат Ли Хэджуна, но не поднял головы, только выдавил его имя:

— Ли Хэджун…

— Ты проснулся? Хён, тебе нужно немного отдохнуть…

— Квон Лихен… Квон Лихен… что с ним? — прервал его Джухек, даже не пытаясь скрыть отчаяния в голосе.

Хэджун нахмурился, подойдя ближе и оглядев состояние Джухека. Когда он нашел Джухека, потерявшего сознание в поисках Лихена, он положил его в больничную кровать, но состояние так и не улучшилось. Во сне он хотя бы выглядел чуть спокойнее.

— Я поручил людям его искать. Сейчас тебе нужно восстановить силы.

— Оставь… просто пошли еще больше людей… Нет, я сам… — проговорил Джухек, его глаза дрожали, а голос звучал с трудом. Он попытался оттолкнуть Хэджуна и спуститься с кровати, но тот мягко, но настойчиво усадил его обратно.

Хэджун взглянул на капельницу, подключенную к запястью Джухека, и нахмурился еще сильнее.

— Давай сначала закончим капельницу. Твое состояние сейчас совсем плохое, — спокойно, но твердо сказал Хэджун.

Его взгляд скользнул к солнечному сплетению Джухека, где тот так сильно сжал руку, что вены на тыльной стороне ладони вздулись. Боль, должно быть, была невыносимой.

— Говорят это нервный гастрит. Я раньше никогда не видел, чтобы ты терял сознание, но сейчас… кажется, это действительно серьезно.

— …Что? — Джухек застыл, услышав знакомый диагноз.

— У меня…? — голос прозвучал сбивчиво и слабо.

Хэджун задумчиво кивнул, немного наклонив голову.

— Говорят, из-за стресса и перенапряжения.

Джухек горько усмехнулся.

Это был тот самый диагноз, который когда-то ставили Лихену. Джухек помнил, как тот время от времени держался за солнечное сплетение, терпеливо переживая боль. Теперь он сам испытывал то же самое.

Вот так сильно это болело?

Это была мучительная, невыносимая боль, словно острыми ножами резали желудок или жестоко сжимали его изнутри.

Как он это терпел?

Как Лихен выдерживал это на протяжении месяцев, не показывая слабости?

В голове всплыли образы, как Лихен бледнел, как иногда подрагивали его уголки глаз. Все это время он молча терпел эту боль, ни разу не пожаловавшись.

Даже не сказал, что ему больно.

От этого осознания резь в груди Джухека только усилилась. Он стиснул зубы, стараясь подавить стон, и шумно вдохнул.

Его охватила невыносимая тоска.

Человек, который всегда был рядом, как что-то само собой разумеющееся, теперь казался недосягаемым.

Он слишком сильно хотел его увидеть.

— Мне все равно. Найди сначала Квон Лихена.

— Упрямство у тебя, конечно, за гранью, — вздохнул Хэджун, доставая телефон, который все это время держал у себя, и протянул его Джухеку.

— Один детектив звонил. И сообщение оставил.

Джухек мгновенно поднял голову. Он выхватил телефон из рук Хэджуна и сразу же открыл сообщение.

[Человек, о котором вы просили, наконец найден. Свяжитесь, как только получите это сообщение.]

Несколько коротких слов, но их хватило, чтобы глаза Джухека расширились от напряжения и надежды. Это могло быть связано с поисками Лихена, но даже если нет, речь шла о ком-то, кого он давно искал и чье местонахождение считал важным.

Настоящий Квон Лихен…

Глава 56

Протискиваясь сквозь множество кричащих чаек, появилась небольшая пассажирская лодка. Она рассекала волны, которые перекатывались друг за другом, и вскоре достигла пристани, где сбросила сходни.

Сошедших с лодки людей оказалось совсем немного: пара местных мужчин с острова, пожилая пара, которая, судя по всему, приехала на экскурсию, и молодой человек в черной шляпе, глубоко надвинутой на голову, с большим багажом.

Молодой человек с черной шляпой закинул тяжелую сумку на плечо и глубоко вздохнул. Лицо, скрытое под полями шляпы, казалось довольным. Жизнь на острове была неплохой, но теснота маленького острова все равно угнетала. Хоть ему и предстояло продолжать пользоваться вымышленным именем, как и на острове, мысль о том, что он сможет чувствовать себя свободнее в городе, поднимала настроение.

«Для начала зайду в банк и сниму немного денег…»

Мысль о внушительной сумме на его счету не сходила с лица улыбкой.

Год назад, когда он сломал ногу, ему казалось, что мир рушится. Если бы он пострадал на работе, то хотя бы мог рассчитывать на компенсацию, но он оступился на лестнице по дороге домой и скатился вниз. Из-за этого пришлось оставить работу и провести долгие месяцы в больнице.

Проблема была в деньгах.

После того как он, достигнув совершеннолетия, был практически вынужден покинуть детский дом, жизнь в одиночку оказалась далеко не простой. Хотя ему выделили средства на самостоятельное обустройство, этих денег едва хватило на то, чтобы снять крошечную комнату.

Прошло несколько лет, которые он провел, перебиваясь тяжелой работой, чтобы выжить, пока однажды незнакомцы не сделали ему неожиданное предложение. Они предложили внушительную сумму денег в обмен на то, чтобы он одолжил свое настоящее имя на год.

Сумма, о которой шла речь, была настолько большой, что он не смог бы накопить столько, даже работая десятилетиями. Более того, незнакомцы пообещали, что по окончании года он сможет забрать все деньги, которые окажутся на его банковском счете, но с условием, что он продолжит жить под вымышленным именем еще какое-то время.

В ситуации, когда у него не было ни денег, ни еды, а жизнь казалась на грани выживания, выбора у него не оставалось. Он согласился, предоставив им свое имя и прошлое, а взамен получил новое имя и удостоверение личности. Сейчас он уже привык к своему псевдониму больше, чем к настоящему имени, и о своем решении не жалел.

— Квон Лихен?

Он чуть было не прошел мимо, не услышав. Если бы не мужчины, преградившие ему путь.

— А? Да?

Он отступил назад, издавая растерянный звук, когда четыре мужчины в черных костюмах вдруг сомкнули вокруг него полукруг. Инстинктивно сделав полшага назад, он сглотнул, чувствуя, как сердце бешено заколотилось. Они не выглядели как хулиганы или гангстеры, но внушительная фигура и строгие костюмы заставляли чувствовать себя не в своей тарелке.

— Э-э, меня зовут Ким Сокджу… — пробормотал он, надеясь отвлечь их.

— Мы знаем, что вы Квон Лихен. Просим пройти с нами.

Когда один из них четко назвал его настоящее имя, он вздрогнул, плечи невольно дернулись. Он не понимал, что происходит, но атмосфера становилась всё более тревожной. В панике он огляделся вокруг, надеясь найти кого-то, кто мог бы помочь, но поблизости были только несколько матросов, занятых осмотром лодки у пристани.

Он попытался снова отступить, но мужчины сомкнули круг еще плотнее.

— Мы не хотим причинить вам вред. Нужно просто немного поговорить. Так что не устраивайте сцену и следуйте за нами, — сказал один из них, голос его звучал настойчиво, но без угрозы.

Ким Сокджу, вернее, Квон Лихен, в конце концов, поддался не то угрозам, не то настойчивости мужчин и пошел туда, куда они его вели.

На месте, куда его привели, стоял роскошный импортный автомобиль, который совершенно не вязался с захудалой пристанью. Когда он замер у машины, немного колеблясь, один из мужчин выхватил у него багаж и собственноручно открыл заднюю дверь.

Подталкиваемый настойчивым взглядом, он с трудом забрался в машину. Едва он уселся, как теплый воздух снаружи будто сменился ледяным. Когда дверь с громким хлопком захлопнулась, напряжение моментально окутало его, словно он оказался на тонком льду.

В наступившей тишине первым в нос ударил резкий запах сигарет. Как некурящий, он почувствовал этот запах особенно остро, до такой степени, что захотелось зажать нос, но он боялся даже пошевелиться. Казалось, малейшее движение может привести к беде.

Сидевший рядом мужчина глубоко затянулся, а затем медленно выдохнул облако дыма. Через приоткрытую щель в окне дым нехотя просачивался наружу.

Холодный взгляд мужчины, острый как лезвие, наконец, остановился на Квон Лихене.

* * *

[Набранный вами номер не существует…]

— Ах, черт, с ума сойти можно!

Ли Хэджун раздраженно топнул ногой и отнял телефон от уха. Его лицо исказилось, когда он уставился на номер, высветившийся на экране.

Неужели сложно было хотя бы что-то сказать перед тем, как исчезнуть?!

С шумным выдохом он зажал телефон в руке и начал нервно ходить туда-сюда, цокая языком.

Он сотрудничал с людьми, связанными с Лихеном, обмениваясь информацией и поддерживая партнерские отношения. Однако, как только Лихен исчез, они тоже растворились, не оставив следа. Номера, по которым раньше удавалось до них дозвониться, сначала оказались заблокированы, а теперь и вовсе превратились в несуществующие.

Сколько бы людей он ни задействовал, никаких сведений об этих людях получить не удавалось. Впрочем, это не стало сюрпризом — ведь с самого начала их сотрудничества любые попытки узнать что-то о них заканчивались ничем.

Если бы они хотя бы сообщили, что сворачивают операцию и больше не появятся, ему не пришлось бы сейчас так нервничать. Но тот факт, что исчезли даже те, с кем он был на связи, заставлял думать, что они ушли по собственной воле, а не были схвачены остатками людей Ли Шихуна. Это произошло настолько внезапно, что теперь Хэджун даже не знал, что сказать Джухеку, и мог лишь делать вид, что ничего не знает.

В конце концов, одержимый поисками Лихена Джухек решил самостоятельно выйти на настоящего Квон Лихена, проведя собственное расследование. Как это обернется, оставалось загадкой, но для Ли Хэджуна всё это вызывало лишь тревогу. Он знал, что Лихен действовал ради Джухека, но если тот неверно истолкует их сотрудничество, проблем не избежать.

Хэджун чувствовал себя совершенно потерянным. Он не мог решить, стоит ли ему попытаться отговорить Джухека или, напротив, помочь ему найти Лихена и привести того к нему.

«Как будто это вообще возможно», — с горечью подумал он, тяжело выдохнув.

«Интересно, насколько много он знает?»

Джухек подозревал Лихена в связях с остатками людей Ли Шихуна, но, похоже, уже понял, что это не так. Более того, он попросил Хэджуна выследить Юн Джэхи, утверждая, что, найдя её, они обязательно найдут и Лихена.

Но, брат, ты точно понимаешь, с кем решил иметь дело?

Юн Джэхи была известна как крупная фигура в мире частных фондов и обладала невероятным состоянием. Однако о её происхождении, источниках богатства и связях не было известно ровным счётом ничего. Даже руководители крупнейших корпораций, по слухам, не могли назначить встречу с ней без её личного разрешения. Она была фигурой, окутанной тайной.

Сколько бы людей ни отправляли на поиски, найти хотя бы волосок от Юн Джэхи казалось невозможным.

В этот момент телефон Хэджуна, который он зажал обеими руками, стонал от отчаяния, зазвонил, издавая громкие вибрации. Он вздрогнул и быстро взглянул на экран. На дисплее высветился знакомый номер.

— Что случилось?

[Поступил звонок со стороны Ли Шихуна.]

Глаза Хэджуна прищурились. Если речь об Шихуне, то он, скорее всего, сидел сейчас в изоляторе временного содержания и изо всех сил пытался как-то сократить свой срок.

— Что он сказал?

[Ничего особенного. Просто предложил некую сделку.]

У Хэджуна сам собой вырвался короткий насмешливый смешок. Сделка? Тоже мне, нашли, с чем торговаться.

— И что же он хочет предложить для этой сделки? У него ведь вряд ли что-то найдется.

[Вы случайно не знаете женщину по имени Юн Джэхи?]

Лицо Хэджуна моментально окаменело. Почему имя этой женщины вдруг всплыло от Ли Шихуна?

Раньше, когда Лихен был похищен, Джухек не рассказал, что тогда на месте встречи виделся с Юн Джэхи. Он упомянул лишь то, что вернул Лихена обратно, умолчав о деталях.

Поэтому Хэджун, не знающий о том инциденте, не мог не находить странным, что сейчас Ли Шихун вдруг заговорил о Юн Джэхи.

[Он сказал, что может рассказать кое-что о Юн Джэхи и Квон Лихене. Но взамен хочет заключить сделку.]

Что бы ни происходило, казалось, Ли Шихун знал что-то о связи между Юн Джэхи и Лихеном. Даже если сделка будет отклонена, следовало хотя бы выслушать его.

Хэджун тут же схватил верхнюю одежду.

— Скажите ему, что решение о сделке будет принято после разговора. Я сейчас подойду, так что позаботьтесь о разрешении на встречу.

[Кстати… со стороны И Шихуна поступило дополнение.]

Голос на линии заставил его замереть, ожидая продолжения.

[Он сказал, что хочет встретиться исключительно с исполнительным директором Ли Джухеком.]

— Я сам пойду, — перебил Хэджун. — Брат сейчас в провинции, так что вместо него…

[Он настаивает, что примет только Ли Джухека. С другими он отказывается разговаривать.]

Вот же придирчивый ублюдок, — подумал Хэджун, сжав губы.

Он просто взорвет Джухека изнутри. И без того измученный исчезновением Лихена, он вряд ли сможет спокойно выслушивать колкие речи Лт Шихуна.

— Ладно. Просто подожди пока, — ответил Хэджун, завершив звонок, и на мгновение задумался.

Однако вскоре он все же позвонил Джухеку. Хоть это и неприятно, но скрыть эту информацию от него было невозможно.

Как только Джухек ответил, Хэджун тут же заговорил:

— Со стороны Ли Шихуна поступил контакт. Он вдруг заявил, что может рассказать о Юн Джэхи и Квон Лихене. Он что-то знает? Или, как минимум, откуда ему вообще известно об их связи? Это не похоже на простые пустословия.

[Я сам поеду к И Шихуну]

Джухек коротко отрезал.

— Подожди, брат. Не стоит торопиться. Нужно сначала понять его мотивы и разобраться, что за сделка…

[Сделка или что угодно, просто скажи, что я на все согласен.]

— …Что?

Голос Джухека слегка дрожал, заметил Хэджун.

[Черт побери… Просто скажи, что я готов сделать что угодно… что угодно…]

Голос Джухека звучал так, будто он изливал кровь, словно задыхаясь от подавленных эмоций.

Глава 57

В машине, направлявшейся в следственный изолятор, Джухек без остановки курил. Когда сигарета, зажатая в его губах, почти догорела, он повернул голову, чтобы затушить её в пепельнице на консоли, и на его лице мелькнула горькая гримаса. Пепельница была заполнена бесчисленными окурками, надломленными и втиснутыми друг в друга.

Давно забытый вкус сигарет оказался сродни наркотикам. Джухек снова и снова тянулся к сигарете, не давая себе передышки. Заканчивал одну — и тут же думал о следующей. Он не столько бросил курить, сколько просто забыл об этом занятии. Но теперь, словно в один миг, он стал курильщиком ещё заядлее, чем прежде.

Когда это началось?

Когда он забыл про сигареты?

Может, с тех пор, как начал видеть в Квон Лихене тень своего погибшего партнера? Вместо того чтобы искать сигареты, он, как по привычке, искал его. Вместо табачного привкуса он жадно ловил вкус его губ.

— …Чёрт.

В голове снова всплыл образ Лихена, и глаза Джухека предательски дрогнули. Он затушил сигарету, едва не сгоревшую до фильтра, в одной из немногих оставшихся пустых ячеек пепельницы. Затем вытащил пачку, но она оказалась совершенно пустой — все сигареты были выкурены.

Жгучая боль разлилась по груди. Джухек закрыл глаза и сильно надавил пальцами на их уголки, пытаясь прогнать появившийся в темноте образ Лихена. Но его лицо не исчезало. Более того, в его голове самопроизвольно всплыли слова настоящего Квон Лихена:

— Я многого не знаю. Мне просто заплатили за использование моего имени. Каждый месяц в течение года мне перечисляли по десять миллионов вон под предлогом расходов на жизнь за границей. И заодно оплатили все расходы на лечение травм, которые я получил тогда. После окончания дела мне велели переоформить счёт, снять с него все деньги и забыть об этом.

Настоящий Квон Лихен, воспитанник детского дома, с бледным лицом рассказал всё, что знал, когда его пригрозили привлечь к ответственности за предоставление личных данных. Но когда Джухек проверил счёт, который тот успел переоформить, он не смог сдержать кривой усмешки.

В счёте, переоформленном на имя настоящего Квон Лихена, находилась вся сумма, выплаченная за год фальшивому Лихену. До последней воны, ни копейки не пропало.

Более того, на обратном пути Джухек получил звонок от руководителя секретариата. В конверте, анонимно доставленном на его имя, оказалась значительная сумма в виде чеков. Их общая стоимость составляла ровно три годовые зарплаты Квона Лихена, прописанные в контракте. Это была не что иное, как компенсация за досрочное расторжение договора.

До истечения срока контракта оставалась ещё неделя, но вместо того, чтобы дождаться его окончания, Лихен словно решил избавиться от всех сомнений, отправив компенсацию и исчезнув.

Когда Джухек увидел эти смятые чеки, он окончательно убедился: Лихен находился рядом не ради денег.

Да, мне нужны были деньги, — вспоминал он слова настоящего Лихена. — Но всё это казалось слишком странным, и я попытался выяснить, зачем всё это.

В голосе человека, рассказывавшего эту историю, сквозило раздражение.

— Он сказал только одно: что хочет просто быть рядом с кем-то и защищать этого человека.

Защищать?

Ты хотел защищать меня? Зачем? Почему?

Эти непонятные слова заставили сердце Джухека дрогнуть.

Он всегда думал, что Лихен был приставлен к нему по приказу Юн Джэхи, чтобы устранить его и других членов семьи председателя Ли Чонхо. Казалось очевидным, что Джэхи, имея значительную долю акций компании Шинву, собиралась полностью подчинить себе корпорацию.

Но теперь этот изначально казавшийся логичным вывод рушился на глазах.

Джухек отправил настоящего Квон Лихена обратно, но ради безопасности поставил за ним наблюдение. Вряд ли это что-то дало бы, но он чувствовал, что иначе просто не выдержит — беспокойство и напряжение были невыносимыми.

Он хотел спросить Лихена о многом. И сказать ему многое. Понимание того, что человек, который казался неотъемлемой частью его жизни, исчез без следа, не оставив даже возможности поговорить, оказалось мучительным.

Его тело начинало чувствовать ту боль, что прежде терзала Лихена.

В это время позвонил Хэджун. Он сообщил, что Шихун предложил сделку: он готов рассказать о Юн Джэхи и Квон Лихене.

Джухек чувствовал, что готов пойти на всё, лишь бы найти Лихена. Если эта сделка поможет собрать пазл, если она приведёт к исчезнувшему Лихену, он не колеблясь согласится.

Шихун был связан с Юн Джэхи. Возможно, он мог дать ответы на все вопросы Джухека.

* * *

Джухек, прибыв в следственный изолятор, вскоре смог встретиться с Ли Шихуном. Тот, облачённый в тюремную робу, выглядел лучше, чем можно было ожидать. Даже его привычная насмешливая улыбка, которую он всякий раз демонстрировал при встрече с Джухеком, оставалась неизменной.

— Что с твоей рожей? Почему такой помятый?

И было за что. Джухек, обычно с аккуратной укладкой, сейчас выглядел растрёпанным, его лицо было бледным и измождённым. Исчезли высокомерие и самоуверенность в его взгляде, уступив место беспокойству и угнетённости.

— Ты же меня сюда запер, мог бы хоть выглядеть так, будто у тебя всё отлично.

— Закрой рот и быстро говори, — жёстко оборвал его Джухек, пристально глядя ему в глаза.

— Если потратишь моё время, я сделаю так, что ты никогда отсюда не выйдешь.

Настолько яростный взгляд заставил Шихуна невольно отступить. Будь не акриловая стена между ними, он бы уже почувствовал руку Джухека на своей шее.

Шихун поднял руку и указал на потолок, точнее — на угол, где была закреплена камера наблюдения. Джухек быстро уловил смысл жеста и кивнул. Только после этого Шихун снова ухмыльнулся.

— Ну что ж, раз ты всё предусмотрел, можем спокойно поговорить.

Он перевёл взгляд на грудь Джухека.

— Я знаю, что ты принёс это. Можешь доставать.

Джухек внимательно посмотрел на Шихуна, а затем, следуя его намёку, достал из внутреннего кармана пиджака небольшой прямоугольный предмет. На его чёрном корпусе слабо мигал красный огонёк.

Увидев диктофон, Шихун подался ближе к акриловой перегородке и начал чётко и разборчиво говорить:

— Мне нужно соглашение. Я понимаю, что это не обеспечит мне мгновенное освобождение, но значительно сократит срок. Также я хочу, чтобы вы сделали всё возможное, чтобы я смог выйти из заключения как можно раньше.

— …Я сделаю, как ты хочешь. Но помни, всё зависит от того, что ты скажешь, — холодно ответил Джухек, сжав губы. Его взгляд потемнел. — Если предоставишь полезную информацию, я выполню свои обещания. Но если твои слова окажутся пустыми, можешь попрощаться с надеждой выбраться отсюда.

Шихун тихо рассмеялся и кивнул, внимательно изучая измученное лицо Джухека, словно смакуя его состояние.

— Так значит, Квон Лихен действительно исчез? Смотрю, ты совсем на нервах. Забавное зрелище.

Он специально поддразнил Джухека, прежде чем вдруг задумчиво продолжить:

— Но, прежде чем говорить, мне любопытно. Какой контракт вы с ним заключили?

— Не тяни время, — резко перебил его Джухек.

— Да нет, я серьёзно. Что за контракт мог так сильно связать такого человека? — насмешливо произнёс Шихун, пристально наблюдая за реакцией собеседника.

Джухек нахмурился, не понимая, о чём он говорит.

— Что ты имеешь в виду?

— Даже прямое предложение от меня его не сдвинуло. Ну ладно, деньги он и правда никогда не ставил на первое место. Но ты только послушай: Юн Джэхи лично предлагала ему вернуться, а он отказался. Должно быть, ты нашёл какой-то весомый рычаг давления, раз он остался рядом.

В глазах Джухека промелькнуло беспокойство, зрачки нервно задрожали.

В контракте не было ничего, кроме денег. И Джухек прекрасно понимал, что это не могло удерживать Лихена. Упоминание Шихуном контракта застало его врасплох. Лихен не был человеком, которого можно было бы привязать к бумажке, но он почему-то создавал видимость, будто привязан именно к этому.

Однако ещё больше Джухека поразила другая деталь: Шихун сказал, что Лихен отказался вернуться к Юн Джэхи. До сих пор Джухек считал, что Лихен выполнял её прямые приказы, следуя её плану. Но если он осознанно отказался от её слов ради того, чтобы остаться, то зачем?

«Просто хотел быть рядом с человеком и защищать его», — вспомнились слова настоящего Квона Лихена, и у Джухека будто похолодело внутри.

Шихун смотрел на него с лёгкой насмешкой, пожимая плечами. Джухек молчал, погружённый в свои мысли.

— Что ж, хорошо. Видимо, твой контракт действительно был особенным. А сейчас, судя по твоему виду, ты довёл свою навязчивую одержимость до крайней точки. — Ухмылка Шихуна стала ещё шире, а его голос — ещё более язвительным.

— Может, информация, которую я дам, станет для тебя хорошей подсказкой, — сказал Шихун, слегка повернувшись и небрежно развалившись на стуле. Он придвинул лицо ближе к акриловой перегородке, его глаза с насмешливым блеском указывали на прямоугольный диктофон за стеклом.

— Когда выйдешь отсюда, тебя встретит один человек. Он передаст тебе USB. Взамен отдашь ему этот диктофон, — продолжил он.

Джухек, тоже приблизив лицо к перегородке, с холодным взглядом спросил:

— Что на этом USB?

— Доказательства, подтверждающие всё, что я тебе сейчас расскажу. В конце концов, ты же не поверишь одному моему слову, верно? — уголки губ Шихуна коварно приподнялись.

— Я не успел сделать это при первой встрече, но когда Юн Джэхи пришла ко мне в тот день, я записал наш разговор, — добавил он, растягивая слова, словно специально подчеркивая важность сказанного.

«Тот день» — день, когда Юн Джэхи после инцидента на гольф-поле разыскала Шихуна и устроила ему грандиозный скандал.

Глава 58

Тяжело ступая, Джухек вышел из следственного изолятора и столкнулся с мужчиной, который ждал его снаружи. Тот представился человеком Шихуна и передал небольшую USB-флешку. Секретарь, следовавший за Джухеком, тут же взял её и подключил к рабочему ноутбуку. Как и говорил Шихун, на USB оказался аудиофайл с отчётливыми голосами двух людей.

После проверки содержимого Джухек передал диктофон с записью, в которой был зафиксирован договор, как того и хотел Шихун. Даже если потерпевший Джухек согласился на соглашение, Шихуну всё равно не удастся избежать тюремного заключения. Несмотря на то что он приходился дальним родственником, он нанял людей, чтобы убить члена семьи, и доказательства этого были неопровержимы. Его репутация в Корее уже упала на самое дно, поэтому максимум, чего он мог добиться, — это сокращение срока.

Его вполне могли приговорить к более чем десятилетнему заключению, но Шихун рассчитывал на значительное смягчение наказания, используя информацию о Юн Джехи и Квон Лихене. Хотя его гордость с трудом это позволяла, он собирался максимально сократить срок и выйти на свободу как можно раньше с помощью Джухека. Будь то из-за множества болезней, либо амнистия за примерное поведение.

Передав диктофон человеку Шихуна, Джухек забрал ноутбук у своего секретаря и сел в машину.

После того как машина тронулась, Джухек некоторое время просто смотрел на экран ноутбука, не решаясь включить файл. Хотя он уже слышал об этом от Шихуна, сама мысль о том, чтобы прослушать запись, служащую доказательством, вызывала у него дрожь в пальцах.

Спустя некоторое время, с побледневшим лицом, он наконец запустил файл.

Чётко раздались знакомые голоса двух человек. Шихуна и почему-то рассерженной Юн Джехи.

[Ты правда думаешь, что это оправдание?! Он получил огнестрельное ранение!]

Не нужно было уточнений, чтобы понять, о ком говорила Юн Джехи. Речь шла о Лихене, который и получил ранение.

[Ты меня разочаровал. Я столько раз повторяла тебе, что этого нельзя допустить! Я предупреждала, что он ни в коем случае не должен пострадать!]

[А что вы предлагаете мне сделать, если он сам полез на рожон?]

В голосе Юн Джехи явно звучала её привязанность к Лихену. Она говорила о дорогом ей человеке, и хотя она, несомненно, ценила его больше всего, её искренний гнев из-за его ранения звучал особенно ярко.

И вот, её слова, словно удар по сердцу, заставили Джухека ощутить боль.

[ Хоть убей Ли Джухека, мне всё равно. Но я помогала тебе и прикрывала твою спину только ради того, чтобы ты забрал моего брата целым и невредимым. Я чётко дала понять, что он не должен пострадать ни на йоту.]

Джухек уже слышал это от Шихуна. Юн Джехи обещала прикрывать его, чтобы он мог действовать без оглядки, но взамен требовала, чтобы он забрал Лихена целым и невредимым. Судя по нынешним обстоятельствам, можно было сказать, что Шихун тоже оказался пешкой в руках Юн Джехи, но формально она оставалась врагом Джухека.

Правда, все это не имело значения.

[В этот раз все пройдет без ошибок. Мы устраним Ли Джухека и безопасно заберем вашего брата.]

Но больше всего Джухека потрясло то, что Юн Джехи оказалась сестрой Лихена.

Они совсем не были похожи. Не только внешне — их родство казалось невозможным даже на генетическом уровне. Если братья и сестры рождаются от одного родителя, вероятность появления омеги среди альф крайне мала, а в большинстве случаев они оказываются рецессивными. Однако Лихен, будучи доминантным омегой, и Юн Джехи, являясь альфой, оказались родными братом и сестрой — это не укладывалось в голове.

В памяти всплыли слова Шихуна. Когда тот говорил с Джухеком в изоляторе, увидев его растерянное лицо, он усмехнулся и произнес:

— Через неделю, как мы договорились, подготовь мою команду адвокатов и подай соглашение. Тогда я расскажу тебе, кто они такие.

Когда Джухек, пошатываясь, поднялся с места, Шихун, словно в раздумьях, добавил:

— Я собирался использовать эту информацию как свой спасательный круг, но не ожидал, что в итоге раскрою её тебе.

Шихун знал, кем были Юн Джехи и Лихен, и предупредил, что если информация попадет куда-нибудь случайно, его жизнь окажется под угрозой. Но он также не мог молча гнить в тюрьме, поэтому решил заключить сделку с Джухеком.

— Сколько ни ищи, ты всё равно не найдешь даже следа Квон Лихена. Так что лучше займись моей адвокатской группой в течение этой недели.

Его насмешливые слова не встретили никакого ответа. Джухек просто развернулся и ушел.

Этот ублюдок прав.

Джухек привлек всех, кого только мог, чтобы найти Лихена: своих людей, людей Хэджуна, а также всех, кто находился под влиянием корпорации Шинву. Но никаких следов Лихена не удалось обнаружить. Даже те, кто пытался выйти на Джухека через Лихена, понятия не имели, где он находится.

Единственной зацепкой был MYS, связанный с ним корпоративный объект, но попытки оказать на него давление изначально не могли сработать. Даже когда сотрудники сталкивались с фотографией Лихена, все как один повторяли одно и то же: это бывший сотрудник Квон Лихен.

Эта компания находилась под полным контролем Юн Джэхи. Очевидно, что всех работников заранее обучили говорить, как попугаи, только то, что им было велено.

Сейчас Джухек не мог прибегнуть к принудительным действиям против компании, к которой Юн Джэхи уже приложила руку. Возможно, он сможет что-то предпринять только после того, как получит права на наследование.

Ощущение собственной слабости было невыносимо. Он до безумия жаждал занять место своего отца.

Квон Лихен…

Он нахмурился, произнося фальшивое имя того, кого искал.

Сам факт того, что Лихен оказался младшим братом Юн Джэхи, был потрясением, но больше всего Джухека вывело из равновесия совсем другое.

Лихен, отвергнув даже просьбу старшей сестры, до самого конца оставался рядом с ним.

Шихун считал, что его удерживала жалкая бумажка — контракт, но реальность оказалась совсем иной. Лихен был тем, кого нельзя было связать ничем. Он оставался рядом исключительно по собственной воле в течение одного года.

Почему?

Этот вопрос крутился в голове снова и снова.

Кем я для тебя вообще был?

Это был человек, которого он впервые встретил год назад. Джухек мог бы точно вспомнить, если бы встретил кого-то с такой яркой внешностью. Тем более, он практически никогда не забывал лица людей.

Кроме одного.

Джухек глубоко нахмурился, вспоминая, каким был Лихен год назад, когда, казалось бы, у них не могло быть никакой связи.

* * *

Когда он вернулся в пентхаус, Хэджун встретил его у входа, словно специально ждал.

— Хён, как всё прошло? Шихун ведь что-то странное говорил, да?

Джухек, устало глядя на него, молча открыл дверь и зашёл внутрь. Хэджун последовал за ним, не переставая говорить.

— Что он вообще сказал? Он хоть упоминал, что может предложить? Неужели он просил тебя вытащить его? В такой ситуации даже председатель бы не смог… Хён?

Бормоча это, Хэджун остановился, заметив, что Джухек направляется в другую сторону. Он схватил его за руку, чтобы остановить, когда увидел, куда тот идёт.

— Хён, зачем туда?

Его охватило беспокойство, и он попытался удержать Джухека, но тот уже подошёл к небольшой комнате Лихена и попытался открыть дверь.

Хэджун ненавидел ту комнату. Пусть это и была комната, где жил Лихен, но даже без этого там царила совершенно другая атмосфера. Холодная, мрачная, опустошённая. Это было место, куда он больше никогда не хотел заходить. В ярком и просторном пентхаусе Джухека эта комната напоминала склад, и Хэджун только диву давался, зачем она вообще существовала.

Но, несмотря на попытки Хэджуна остановить его, Джухек распахнул дверь. Освободившись от руки, которая пыталась его удержать, он шагнул внутрь и тут же закрыл дверь, словно не желая никого впускать.

Комната, погружённая в полумрак закатного света, несла в себе холод, оставшийся после того, как Лихен исчез. Теперь Джухек мог понять, почему Хэджун пытался его остановить.

Медленно оглядывая комнату, Джухек подошёл к столу, на котором аккуратно лежали часы Лихена. Он взял их в руки, а затем открыл маленький шкаф, доставая из него белую рубашку.

Единственными вещами, которые напоминали о Лихене, были несколько предметов одежды, оставшихся в шкафу, его старая записная книжка с заметками о Джухеке и изношенные часы. Ничто из этого не хранило даже малейшего следа его тепла, и это причиняло Джухеку ещё больше боли.

Сев на кровать, где, вероятно, спал Лихен, он уткнулся лицом в его рубашку и сделал глубокий вдох.

Никакого запаха.

Как это возможно? Он был не просто омегой, а доминантным омегой. Почему же он не оставил после себя ни малейшего следа своего аромата? Если бы хоть что-то осталось, если бы он уловил хотя бы слабый его запах, возможно, всё сейчас было бы иначе.

Даже рубашка, лишённая какого-либо запаха, словно была для Джухека кислородной маской, обволакивающей его дыхание. Он лёг на узкую кровать, и прохлада стены почти касалась его спины.

Как он умудрялся спать на такой маленькой кровати?

Привыкший к просторным кроватям, Джухек чувствовал, насколько эта одноместная казалась тесной и неудобной. Любой, кто хоть немного ворочался во сне, наверняка свалился бы с неё.

Но Лихен… У него вообще не было привычки ворочаться. Разве что иногда, будто видя сон, он слегка вздрагивал уголками глаз. Он спал настолько неподвижно, что казалось, будто это не сон, а какое-то затишье.

Лёжа на узкой кровати, Джухек уставился на старые наручные часы, которые держал в руке. Они были поцарапаны и изношены до такой степени, что удивительно, как вообще ещё работали.

В большой комнате, куда он перевёл Лихена, всё ещё оставались чистые, новые часы, которые он сам подарил. Но Лихен бросил их, даже не задумываясь, и ушёл.

Он не взял с собой ни одной вещи, что Джухек ему подарил. И ничего из того, что у него отобрали, тоже. Как будто он просто выбросил всё это.

Что же ты хотел от меня на самом деле?

Перед глазами снова встала его разрушенная болью и презрением внешность.

Джухек задумчиво уставился на старые часы, а затем неожиданно посмотрел на их внутреннюю часть. Его взгляд остановился на крошечной гравировке, которую он не замечал раньше.

— Гравировка… Нет, это… — пробормотал он, всё больше сосредотачиваясь на мелких буквах.

Это было странно. Хотя надпись была слишком мелкой, чтобы её можно было разобрать невооружённым глазом, Джухеку казалось, что это не просто буквы. У него возникло ощущение, что это что-то другое.

В памяти всплыло, что он уже видел внутреннюю сторону этих часов. Хотя Джухек даже не знал, что Лихен носил их, первый раз он заглянул внутрь, когда снял их с его запястья тогда…

Медленно глядя на часы, Джухек внезапно широко распахнул глаза и резко сел.

На внутренней стороне часов было вырезано нечто, что определённо не являлось буквами. Несмотря на то, что он не мог их видеть чётко, он был почти уверен в своей догадке.

Там были цифры и символы. И они составляли координаты какого-то места.

Глава 59

N 35°58’15.5964”

E 128°18’28.3608”

Когда данный отдали на анализ, как и ожидалось, услышали, что на предмете выгравированы координаты. Как только Джухек это услышал, почувствовал себя так, будто оказался под каким-то наваждением.

Хотя он точно не мог знать, что это координаты, почему-то был в этом уверен — и, видимо, оказался прав. Это было непостижимо. Он впервые видел эти часы и не мог знать, что на их циферблате выгравировано.

Но времени обдумывать такие вещи у него не было.

Это была зацепка, связанная с Квон Лихеном.

Почему на часах вообще оказались эти координаты? Куда они ведут и что там находится…

Неважно. Главное — найти Квон Лихена.

Джухек довольно поспешно вел машину в направлении, указанном навигатором. На пассажирском сиденье рядом с ним лежала пепельница, доверху полная окурков — отражение его растущей тревоги. Вскоре к ним добавилась и сигарета, только что вынутая из его рта. Однако даже в этот момент его взгляд был прикован не к пепельнице, а к экрану навигатора.

Адрес показался ему странно знакомым. Он не был ни ребенком, ни щенком, чтобы бояться заблудиться, и уж тем более не подумал бы, что координаты на часах могут указывать на его собственный дом. Но он был уверен: это место как-то связано с ним.

После нескольких часов езды, следуя координатам, вдали показался густой лес. Джухек, увидев, как закатное солнце садится за деревья, нахмурился.

Где-то он это уже видел.

Было какое-то странное чувство. Его не покидало ощущение дежавю. Хотя воспоминания были смутными, казалось, что он уже несколько раз ехал по этой дороге в чьей-то машине.

Почему?

Был ли он когда-то на этой дороге?

Хотя причины он не знал, пальцы непроизвольно вздрогнули, а сердце забилось быстрее.

На пустынной, тихой дороге машина мчалась всё быстрее, приближаясь к лесу. Чем ближе он подъезжал, тем сильнее учащался стук его сердца, словно оно вот-вот должно было вырваться из груди.

Пункт назначения на навигаторе был уже совсем рядом. Машина мчалась, словно рассекая густой лес, где с обеих сторон высились высокие деревья.

Чем глубже он заезжал, тем сильнее становилось чувство дежавю. Казалось, смутные воспоминания постепенно начинали проясняться, и на фоне текущих пейзажей всплывали образы из прошлого. Его руки, сжимающие руль, побелели от напряжения.

Вскоре в салоне раздался голос навигатора, сообщивший о прибытии. Джухек остановил машину, вышел наружу и застыл на месте, не в силах двинуться дальше.

Он оказался перед большим особняком, расположенным в глубине леса. Здание выглядело заброшенным и обветшалым, но стоило немного его подремонтировать — и оно бы вновь засияло своим величием.

Заросший сорняками сад, который долгое время никто не ухаживал, терраса, окружённая прогнившим и, казалось, готовым обрушиться деревянным забором, кресло, заваленное принесёнными ветром опавшими листьями, и плотно закрытая дверь.

Всё это было ему до боли знакомо.

Смутные воспоминания, которые до этого лишь мелькали в сознании, начали складываться в чёткую картину, как пазл.

Он не мог в это поверить.

Место, где он проводил время со своей парой, было прямо перед ним.

Это был тот самый особняк, который он так долго пытался найти, но безуспешно. Даже в воспоминаниях не оставалось и следа этого места. Единственное, что сохранилось в его памяти, — это лес, где его пара спасла его в тот день.

Сердце готово было вырваться из груди. В голове всё перепуталось, и он едва не потерял сознание. Сквозь этот хаос прорвался голос, который он никогда не смог бы забыть.

<Хён, смотри!>

<Я же сказал, что буду тебя защищать! Я справлюсь!>

<Ты опять читаешь здесь? Ну и скукотища, честное слово.>

Детский голос звучал беспорядочно, словно разрывая тишину.

<Я сделаю всё, чтобы защитить заместителя директора.>

Он вздрогнул.

Сквозь детский голос отчётливо прозвучал голос Лихена. Почему слова, которые Лихен произнёс при заключении контракта, вдруг смешались с голосом его пары?

Джухек и не заметил, как в его руке оказался наручные часы Лихена, которые он до этого убрал в карман. Рука сжала их так крепко, что начала дрожать, словно у него был приступ тремора.

Он с трудом сделал шаг вперёд.

Сухие листья под его подошвами с хрустом ломались, их края крошились, словно это были кости, издающие последний крик.

Его шаги, медленные, но полные напряжения, всё ближе приближались к входу в особняк.

Остановившись перед старой дверью, он повернул облепленную пылью ручку. Скрипучая ручка с трудом провернулась, и ржавые петли издали пронзительный скрип.

Внутри открывшейся двери его встретила пустота.

Густой слой пыли затуманивал взгляд, а паутина, свисавшая в углах, вызывала отвращение.

Джухек, словно загипнотизированный, сделал шаг внутрь.

Сразу бросились в глаза, вероятно, когда-то дорогие предметы мебели: шкафы с роскошными украшениями, изысканный бархатный диван, акварели на стенах, старинный стол и стулья.

Но теперь всё это было не более чем хламом, который не приняли бы даже в лавке старьёвщика.

Джухек медленно осматривал мрачное помещение, его взгляд скользил по каждому предмету.

Всё казалось знакомым. Как будто мебель, люстра и даже мелкие украшения приветствовали хозяина, который вернулся спустя долгое время. Они аккуратно заполняли пробелы в его смутных воспоминаниях, возвращая утраченные кусочки прошлого.

Этот особняк — тот самый, где он провёл несколько месяцев 17 лет назад.

Дело было не в том, что мебель показалась знакомой или расплывчатые воспоминания стали чётче — он чувствовал это на каком-то более глубоком уровне.

Во всём, что он видел, отражался его партнер.

Как он мог забыть это место?

Почему так и не смог найти его всё это время?

Ведь всё перед глазами было таким ясным.

Перед глазами Джухека, словно мираж, мелькали образы его пары в детстве.

Он был маленьким и тогда, но сейчас, в воспоминаниях Джухека, казался таким хрупким и тонким, что страшно было даже подумать о том, чтобы прикоснуться.

Казалось, стоит только дотронуться — и он разобьётся на кусочки и исчезнет навсегда.

Оглядев особняк, Джухек вскоре подошёл к задней двери.

Открыв скрипучую дверь, он увидел задний двор.

Спустившись по трём старым деревянным ступеням, он медленно направился к знакомому двору.

Шаги привели его к месту, где должна была быть скрытая дверь в подвал.

Трава заросла так густо, что не осталось ни малейшего следа от двери.

Но ясные воспоминания точно подсказали ему её расположение.

Проведя пальцами по заросшей траве, он нащупал твёрдую, ровную поверхность, и в одном месте пальцы ощутили углубление.

Он осторожно поддел крышку, и послышался скрип дерева. Квадратная деревянная дверь медленно начала открываться.

Полностью открыв дверь, он заглянул вниз.

Хотя в подвале тоже скопилась пыль, её было явно меньше, чем в основном здании.

Не обращая внимания на то, что может испачкаться, Джухек начал медленно спускаться вниз.

Деревянная лестница скрипела зловещим эхом, но он не придавал этому значения.

Коснувшись ногами пола, он осмотрелся вокруг, и воспоминания вновь начали проясняться.

Он не помнил деталей, но знал точно: это место было их с парой секретным убежищем.

Кроме покойного дворецкого, только они вдвоём знали об этом месте.

Никто другой не мог бы его найти, да и не должен был.

Тогда почему на столе аккуратной стопкой лежали конверты с письмами?

Будто кто-то снова и снова оставлял здесь послания.

Ведь теперь никто, кроме него, не мог найти это место.

Почему?

Дыхание Джухека стало тяжёлым, и с лицом, словно он вот-вот рухнет на пол, он подошёл к столу.

Увидев покрытые пылью конверты, он почувствовал, как грудь сдавило, а горло перехватило.

В одной руке он всё ещё сжимал часы Лихена, а другой поднял один из конвертов.

На нём стояла дата, совпадающая с этим временем года несколько лет назад.

Внутри лежала толстая бумага.

Дрожащими руками Джухек разорвал аккуратно запечатанный конверт.

Внутри оказалось два листа, написанных от руки.

<Уже прошло 10 лет. Скучаю по тебе, хён.>

Сердце резко сжалось и упало куда-то вниз.

Пальцы сжались так сильно, что края письма помялись.

Медленно читая ласковые строки, Джухек вдруг поспешно схватил другой конверт и вскрыл его.

Там тоже было письмо.

<Смогу ли я найти тебя, хён? Ты точно жив, так почему я не могу тебя найти?

Почему ты… не приходишь за мной?>

Дыхание стало таким тяжёлым, что казалось, он вот-вот задохнётся.

С мутными от замешательства глазами Джухек начал проверять даты на конвертах одну за другой.

Письма писались с промежутком в месяц на протяжении 17 лет.

Некоторые из них были такими старыми, что бумага почти рассыпалась в руках.

Чем старше было письмо, тем более корявым и неровным был почерк.

Но чем ближе к настоящему, тем аккуратнее и ровнее становились строки.

И тут Джухек заметил письмо, которое, казалось, было написано последним.

Дата на нём стояла ровно год назад.

Рука Джухека замерла на мгновение, но вскоре он поспешно вскрыл конверт.

<Я наконец-то нашёл тебя, хён.>

Сердце снова сжалось и опустилось куда-то в живот.

<Но почему ты забыл меня?>

Глаза мгновенно наполнились слезами.

Руки дрожали так сильно, что было трудно разглядеть буквы,

но каждое слово отзывалось в его ушах знакомым голосом.

<Я ни разу не забывал тебя…>

Голос, полный упрёка, звучал в его голове слишком отчётливо.

Слёзы, что стояли в глазах Джухека, медленно скатились по его бледным щекам и капнули прямо на письмо.

В том месте, где капли пропитали бумагу, чётко проступило имя его пары, аккуратно выведенное ровным почерком.

<Сухен>

Это имя, которое он никогда не должен был забыть, наконец-то прорвало плотную завесу в памяти Джухека и полностью разбудило его затуманенные воспоминания.

Глава 60

«Не хочу, чтобы даже дворецкий знал об этом месте.»

«Хорошо бы, если бы это место знали только они вдвоем. Тогда оно будет казаться особенным.»

Их особенное место, о котором знали только они.

Единственный, кто оставлял здесь след на протяжении семнадцати лет, — его единственный.

«Я приду, чтобы спасти тебя.»

«Мы дали клятву. Я буду тебя защищать.»

Омега, который всегда говорил, что защитит его.

«Ради того, чтобы защитить тебя, я сделаю всё.»

«Ради защиты президента, я сделаю всё, что угодно.»

Он отчаянно сдерживал данное семнадцать лет назад обещание.

А что сделал он сам?

Безостановочно льющиеся слёзы постепенно пропитывали письмо, оставленное его единственным.

<Я пришёл слишком поздно, да? Я понимаю, что у тебя уже появился другой омега. Я слишком… слишком опоздал.>

Нет.

Нет, Сухен.

Это не так.

Ему не нужен был никто, кроме него.

<Всё в порядке. Если ты счастлив, то мне этого достаточно.>

После того дня, когда он потерял его, он не был счастлив ни дня.

<Я знаю, что цепляюсь и держусь за прошлое слишком упрямо. Но, пожалуйста, позволь мне остаться рядом всего на год. Всего один год, чтобы исполнить обещание, что я дал тебе, а потом я уйду.>

Он сам заставил его уйти.

Даже не успев провести с ним весь этот год… он заставил его уйти.

От чувства вины и горя перехватило дыхание, горло сжалось. Дрожащие ноги не выдержали, и колени тяжело ударились о пол. Прерывистое, сбившееся дыхание оглушало, а сжимающая желудок боль вскоре распространилась по всему телу, нещадно терзая его с головы до самых кончиков пальцев.

В голове вихрем пронеслись воспоминания о том, что он делал с «Квон Лихеном» в течение этого года.

Бывали моменты, когда искренний взгляд того, кто, казалось, останется рядом, что бы он ни сделал, раздражал его. Тогда он намеренно становился жестче, относился холоднее, порой и вовсе не считал его человеком. Но тот всё равно оставался рядом.

О чём он думал, когда подбирал ему партнёров для секса?

Каково было ему, когда приходилось приводить в порядок чужие измождённые тела в пропахшей похотью комнате? Как сильно разрывалась его грудь от боли?

«Ты станешь единственным омегой в моей жизни.»

Он давно забыл об этой клятве, но она по-прежнему была запечатлена в его теле. Именно поэтому его организм отвергал не только других омег, но и всех прочих… кроме него одного. Только с ним он мог достичь высшей точки наслаждения.

Но кроме удивления это не вызывало у него никаких мыслей. Он был слишком поглощён тем, что, наконец, нашёл человека, способного утолить его жажду. И поэтому без раздумий использовал его, как ему вздумается.

А его сердце, и без того израненное, наверняка разрывалось ещё сильнее.

Со временем в его отношении всё явственнее проступала слепая, необузданная одержимость, и взгляд всё чаще устремлялся к нему. Но только спустя долгое время он осознал, что причиной тому было вовсе не желание обладать его телом.

Когда он смотрел ему в глаза, перед ним вставал образ его маленького пары. Это было неизбежно — ведь взгляд у них был одинаковым.

И именно с этого взгляда, который он единственный помнил, «Квон Лихен» постепенно начал заполнять его сознание, пробираясь туда во всех своих мельчайших деталях. Он проецировал на него образ своей пары, пытался заменить им того, кого потерял… но в итоге сам того не осознал, как отдал ему своё сердце.

Когда он наконец увяз в этом чувстве настолько, что был готов просить у пары прощения, его одержимость уже достигла предела. Даже если он забыл… теперь, его инстинкты кричали, что больше он не должен его отпускать. Что на этот раз он обязан удержать его.

Но было слишком поздно.

Он уже ушёл, израненный до неузнаваемости.

С перекошенным от боли лицом, с искорёженной из-за него душой, его омега просто использовал альфу как инструмент для облегчения течки… а потом без сожаления выбросил.

Раны, которые он оставил, были настолько глубокими, что теперь он даже прикоснуться к ним не мог. Гораздо глубже той, что едва не стоила ему жизни, когда он пытался его защитить.

— Укх… Хх…

Дрожащей рукой он взглянул на наручные часы, которые до сих пор цеплял, как за спасательный круг. Те самые часы, что когда-то подарил ему сам.

Те самые часы, с которыми заставил его дать обещание.

«Если вдруг нам придётся надолго разлучиться… или если мы потеряем друг друга… приходи по координатам, выгравированным на часах. Оставь здесь след о себе. В этом подвале, на этой вилле»

Пальцы, сжимающие часы, невыносимо дрожали, а из глаз градом лились слёзы.

— Ты всегда держал свои обещания. А я всегда забывал свои.

Что думал его омега, который на протяжении долгих лет оставлял здесь письма, помня только о своём альфе? Что он чувствовал, увидев, что тот, кого он ждал, давно его забыл?

— Сухен… Сухен-а… Укх… Сухен-а…

Имя, которое он так долго хотел произнести, но не мог, теперь слетало с его губ, смешиваясь с судорожными рыданиями.

Даже если «Квон Лихен» не был его парой, он всё равно хотел просить у него прощения за всё, что сделал. Хотел, чтобы он простил его за тот год, что он причинил ему боль, за все страдания, через которые заставил пройти. Хотел снова увидеть в его глазах тот ясный взгляд, который был у него в день их первой встречи.

Но теперь даже это желание он не мог позволить себе произнести вслух.

— Как я вообще могу осмелиться просить у тебя прощения?

Чувствуя, как сердце сжимается в судорогах боли, он с силой ударил себя в грудь. Он бил снова и снова, безжалостно, так сильно, что должен был бы ощутить острую боль… но не останавливался. Если он не сделает хотя бы это, ему казалось, что он просто задохнётся и потеряет сознание.

Приглушённо всхлипывая, он в конце концов сорвался и зарыдал в полный голос. Словно вся боль, что испытывал

Сухен, разом обрушилась на него, разрывая его изнутри.

Обессиленный от плача, Джухек жадно хватал воздух, пытаясь прийти в себя. Опершись рукой на стол, он с трудом поднялся. Его качало, но он всё же сумел устоять.

Грубо смахнув тыльной стороной ладони слёзы, которые всё ещё текли по щекам, он осторожно собрал в охапку письма, сложенные на столе. Их было много, но он крепко прижал их к себе, не уронив ни одного.

Он распахнул глаза.

Ли Чонхо… он знал.

Он знал, что его пара не умер.

В тот день отец принёс окровавленную одежду Сухена и сказал, что его обезглавили. Но если он знал о том, что с ним произошло… значит, он его нашёл. Значит, он точно видел его живым.

Сам Сухен, как и он, никогда особо не распространялся о своей семье. Но он знал, что его семья была достаточно состоятельной, чтобы владеть отдельной виллой в этих местах. Разве могло быть, чтобы ребёнок из такой семьи получил смертельное ранение, но единственное, что с него забрали, — это одежду?

Как отец заполучил одежду Сухена?

Почему он солгал, сказав, что тот мёртв?

* * *

В просторном кабинете особняка, погружённый в размышления, Ли Чонхо удивился, когда ему неожиданно сообщили о прибытии Джухека.

Этот парень никогда не приходил без предупреждения, даже если дело было срочным.

«В любом случае, я собирался вызвать его в ближайшее время, так что стоит обсудить это сегодня.»

Подлая женщина и раздражающий самозваный сын, которого она называла своей кровью, уже убраны с дороги. Остался только Хэджун.

«Как только я разберусь с ним, больше ничего не будет мешать пути Джухека.»

Хотя Джухек просил оставить Хэджуна в покое, Ли Чонхо не мог этого сделать. Его бы не успокоило ничего, кроме того, чтобы отправить того за границу, навсегда закрыв ему дорогу обратно.

«Это же её сын, я не могу просто так оставить его.»

Он не мог позволить никому угрожать Джухеку или стоять рядом с ним, затаив нож за спиной. Нужно устранить любую возможность этого ещё до того, как появится угроза. Независимо от того, будет ли Джухек возражать или нет.

Раз уж он сегодня вернулся, стоит сразу прояснить, что делать с Хэджуном. А заодно расспросить его насчёт соглашения с Ли Шихуном.

Погружённый в эти мысли, Ли Чонхо вздрогнул, когда дверь внезапно распахнулась без стука. Он нахмурился и метнул раздражённый взгляд на вошедшего Джухека.

— Без стука, как невоспитанный…! Чего это у тебя с лицом?

То, как он ворвался в кабинет, его удивило меньше, чем его внешность.

Аккуратно сидевшая одежда была перепачкана пылью и землёй, кожа лица огрубела, словно пересохла, а уголки глаз покраснели. На белках отчётливо проступили лопнувшие сосуды, а бледное, застывшее выражение лица было совершенно бескровным.

Джухек не сказал ни слова в ответ на слова Ли Чонхо, а просто решительно подошёл и бросил на его письменный стол что-то небольшое. Это было одно из писем, оставленных Сухеном.

Ли Чонхо несколько раз перевёл взгляд с письма на Джухека, затем развернул пожелтевшую от времени бумагу и начал читать. Через мгновение его глаза широко распахнулись, а плечи вздрогнули.

— Почему ты солгал?

Голос прозвучал холодно и жёстко. Ли Чонхо почувствовал неприятный озноб, словно к его горлу приставили лезвие ножа.

— Почему… ты сказал, что Сухен мёртв?

Он даже не дочитал письмо до конца, просто отложил его в сторону и нахмурился, сжав губы. Джухек видел, как тот подбирает слова, но даже это короткое мгновение казалось ему вечностью. В конце концов, не выдержав, он бросился на него с обвинениями, едва сдерживая ярость.

— Сухен был жив! Даже после того, как ему перерезали горло, он был жив! Почему… почему ты солгал?! Как ты вообще заполучил его одежду, почему сказал, что он умер?! Почему?!

Джухек хранил урну с прахом, веря, что она принадлежит погибшему возлюбленному, и, следуя привычке, раз в месяц приходил в колумбарий.

Даже если память стёрлась, его тело, словно по инстинкту, помнило их обещание.

Стоя перед урной, он бесконечно повторял те самые слова, что Сухен писал ему в письмах: «Я скучаю».

Если не говорить этого вслух, казалось, что он просто задохнётся от нахлынувших эмоций.

Ли Чонхо знал об этом, но всё это время предпочитал игнорировать. С того самого момента, когда Джухек, потерявшись в разрозненных обрывках воспоминаний, выл от боли, отчаянно пытаясь найти следы своего пары, и до сегодняшнего дня.

— Почему, чёрт возьми?!

Ли Чонхо поднял тяжёлый, дрожащий взгляд на Джухека, но вскоре опустил глаза. Лицо, до этого застывшее в каменном выражении, теперь исказилось сложными эмоциями.

Его сжатые в тонкую линию губы дрогнули.

— Как ты узнал?

— Это сейчас важно?! — процедил Джухек, едва сдерживая ярость.

Ли Чонхо глубоко вздохнул.

— Я хотел, чтобы ты никогда этого не узнал…

Он откинулся в кресле и взглянул на Джухека.

Тот напоминал ему себя семнадцать лет назад.

Такой же взгляд, как тогда — наполненный безумием и болью. Глаза, которыми он когда-то смотрел на собственного отца, ненавидя его за то, что тот отнял у него погибшую возлюбленную.

«Да… неудивительно.»

Ли Чонхо не мог не понять Джухека. Более того, он понимал его слишком хорошо.

— Потому что ты напоминал мне самого себя в те дни.

— …О чём ты?

В голове Ли Чонхо всплыло лицо женщины.

Она была холодна ко всем, но только ему всегда дарила тёплую улыбку.

— После смерти Хеин… я тоже долгое время был в таком же состоянии, как ты.

— Не лги!

Лицо Джухека исказилось от гнева, и он с силой ударил ладонью по столу.

— Я прекрасно знаю, что у тебя не было ни капли чувств к моей матери. И такой человек утверждает, что оказался в таком же положении, как я?! Как я, в отчаянии кричащий в поисках своего омеги?! Что за чушь…!

— Пока ты был в загородном доме, я тоже был болен.

Спокойный голос Ли Чонхо оборвал крик Джухека.

Он молча смотрел в его дрожащие глаза.

«Теперь… теперь я могу рассказать ему.»

Теперь, когда он избавился от женщины, выдававшей себя за его пару.

Ли Чонхо заговорил.

Он рассказал о тех событиях семнадцатилетней давности — о смерти своей омеги, Пак Хеин.

Глава 61

Ли Чонхо и Пак Хеин со стороны казались довольно гармоничной парой.

В юности они случайно встретились на благотворительном приёме и сразу же поняли, что предназначены друг для друга. Их свадьба, организованная состоятельными семьями, прошла без заминок. Люди смотрели на эту пару – альфу и омегу, стремительно восходящих в деловом мире, – и были уверены, что их ждёт счастливое будущее.

Возможно, из-за того, что они были парой и имели метку, женщина любила его слепо. Даже после рождения ребёнка её внимание принадлежало только Ли Чонхо. Она не привязывалась ни к чему другому, и потому забота о ребёнке почти полностью легла на слуг.

А вот Ли Чонхо не испытывал к своей паре особой привязанности. Она всегда была рядом, даже когда он не звал её, и заблаговременно подготавливала всё, что ему требовалось. Но вместо благодарности или нежности он чувствовал себя так, словно рядом просто хороший секретарь. Гораздо больше его интересовал сын, Джухек, которого он строго воспитывал как своего преемника.

Когда Джухеку исполнилось пятнадцать, чувства Ли Чонхо неожиданно изменились.

Всё началось с преднамеренной автокатастрофы.

Попытка расширить уже и без того окрепший бизнес с помощью нового проекта обернулась для Ли Чонхо настоящей катастрофой. Противоборствующая сторона, недовольная его действиями, подкупила людей, чтобы устроить намеренное крупное столкновение. Машина, следовавшая позади, попыталась объехать место аварии и едва не сбила Ли Чонхо, который сумел выбраться из своего автомобиля.

Спасла его Пак Хеин. Она бросилась вперёд, оттолкнув его в сторону, и сама попала под удар. Умирая прямо в его объятиях, она испустила последний вздох.

Из-за смерти пары метка насильно исчезла, и Ли Чонхо впервые в жизни ощутил щемящую пустоту. Почти сразу за этим последовали вспышки воспоминаний – вся её любовь, вся её преданность пронеслись перед глазами.

Почему он не уделял ей больше внимания?

Почему принимал её как должное?

Лишь потеряв её, он осознал, как сильно сожалеет. Это раскаяние накрыло его с головой, превращаясь в болезненную тоску и мучительное горе. Он без конца искал её, метался по дому, звал, выл от отчаяния. Вскоре у него даже развилась лунатизм – во сне он бродил по особняку, отыскивая следы Пак Хеин.

Ли Чонхо стремительно угасал, и почти каждую ночь, не помня себя, он просыпался в комнате Джухека.

Джухек же, несмотря на смерть матери, не пролил ни слезинки – только на мгновение замер, удивлённый новостью. Но в нём, так похожем на неё, витал густой феромон, смешанный из запахов Ли Чонхо и Пак Хеин.

Всегда державший себя в руках перед сыном, Ли Чонхо в тот момент чуть не сорвался. Но его охватил страх. Что, если люди, покушавшиеся на него, доберутся до Джухека? Если он потеряет и его, выдержит ли это?

В спешке Ли Чонхо приобрёл виллу на чужое имя и тайно отправил туда Джухека. Он строго-настрого запретил ему раскрывать своё настоящее имя, ведь в противном случае его могли бы обнаружить и сделать мишенью. Отправив сына в укрытие, он решил хотя бы разобраться с теми, кто стоял за нападением.

Но отсутствие Джухека оказалось слишком болезненным. После смерти Пак Хеин последние крохи рассудка, за которые он цеплялся, окончательно рассыпались. Он не мог контролировать себя – бодрствуя, впадал в панику, бесконечно думая о Пак Хеин, а засыпая, снова начинал блуждать по дому, лишь затем, чтобы в конце концов рухнуть в пустой комнате сына.

И именно в этот момент к нему приблизилась Ан Сохи, мать Ли Шихуна. Она была давней подругой и секретарём Пак Хеин, а также омегой, которая долгие годы любила Ли Чонхо.

Однажды, когда Пак Хеин уехала по делам, Ан Сохи воспользовалась своей течкой, чтобы соблазнить его. В то время он не испытывал к жене особых чувств, а её любовь и преданность воспринимал с недоверием. Поэтому он открыто рассказал ей обо всём, даже не попытавшись скрыть факт измены. Пак Хеин тогда лишь крепко сжала губы, но, не сказав ни слова, сделала вид, будто ничего не произошло.

Сразу после её смерти Ан Сохи призналась, что ещё тогда забеременела, и, ласково прикасаясь к лицу Ли Чонхо, попросила принять её в качестве пары.

— Мне не нужно ничего, кроме тебя. Пожалуйста, запечатлей меня.

Её глаза полыхали мольбой, и в голосе звучали те же отчаянные нотки, что и у Пак Хеин.

Говорили, что новая метка способна быстро заглушить чувства к прежней паре. Что феромоны устремятся к новому партнёру, смещая все ощущения, и тогда больше не придётся мучиться.

Ли Чонхо долго размышлял об этом, лёжа в постели. Но как бы он ни пытался себя убедить, заменить Пак Хеин новой парой было невозможно.

И в этот момент пришла новость: Джухека, которого он спрятал на вилле, похитили.

Как гром среди ясного неба. Он бросил все силы на поиски, приказав людям найти сына любой ценой, но в ответ получил лишь новую волну безумия.

Всё чаще ему казалось, что он слышит голос Пак Хеин. Голос, некогда наполненный любовью, теперь дрожал от горечи и упрёка, разъедая его сознание.

А затем раздался звонок. Вернее, он так думал – телефон на самом деле молчал. Но он всё равно схватил трубку, и вместо гудков услышал крик Джухека. А между этими звуками вдруг прорвался ещё один – крик Пак Хеин в момент её гибели.

Это повторилось снова и снова, пока, не выдержав, он сам не выдернул телефонный шнур. Он зажал уши, но голос всё равно звучал.

Любовь к ней постепенно превращалась в страх. Его разбитый разум искривил саму её сущность.

И тогда он решил: нужно поставить отпечаток. Пока Пак Хеин не превратилась для него в призрака, пока он ещё мог сохранить рассудок.

Так он сделал то, о чём так мечтала Ан Сохи, – запечатлел её. В тот же миг разум очистился, словно никакой болезни и не было.

А вскоре пришли новости: похитителей поймали. Чухека нашли.

Похитители утверждали, что хотели выкуп за наследника группы Шинву, но после категорического отказа главы корпорации решили выместить злость и убить ребёнка. Однако Ли Чонхо даже не получал от них никаких требований, а они сами твердили, будто он попросту отказался от Духека и бросил его. Это казалось странным, но поскольку у преступников не оказалось никакой другой полезной информации, допрашивать их дальше не имело смысла.

Тем временем Джухек, сбежавший из плена, был найден в лесу без сознания. К счастью, он просто упал в обморок, и на его теле не было ни единой царапины.

Но недалеко от того места обнаружили другого ребёнка – десятилетнего мальчика с перерезанным горлом.

Дворецкий, ранее управлявший виллой, рассказал, что каждую неделю к Джухеку приходил один и тот же мальчик примерно десяти лет. Ли Чонхо сразу понял, что речь идёт именно о нём.

Первым порывом было добить его. Если он знал о Джухеке что-то лишнее, это могло в будущем обернуться опасностью. Что, если он начнёт болтать?

Но Ли Чонхо сдержался.

Он вспомнил, что Джухек был привязан к этому мальчику. А ещё похитители сказали, что именно благодаря ему Джухеку удалось сбежать.

После долгих раздумий он решил не убивать ребёнка. Сам он не мог забрать его и заняться лечением, но если передать его врачам через полицию, возможно, у мальчика останется шанс выжить.

После звонка в полицию Ли Чонхо забрал Джухека и вернулся домой.

И только тогда осознал, что что-то пошло не так.

Глава 62

— Этого не может быть! Он мой… мой омега! Он моя пара! Дайте мне увидеть Хён-а! Хён! Хён-а!

Даже когда сотрудники повалили Джухека на кровать и удерживали, он вырывался и кричал, словно обезумев. Голос сорвался, горло разрывала боль, но даже после того, как его усыпили успокоительным, он продолжал видеть мучительные кошмары. Каждый раз, просыпаясь, он снова начинал биться в истерике.

Стоило сотруднику зазеваться, как Джухек босиком выбежал из дома и, не зная дороги, бросился искать ребёнка.

Когда его поймали и заперли в комнате, он взял тяжёлый круглый стол и швырнул в окно, пытаясь разбить стекло, чтобы выпрыгнуть наружу. Дом был двухэтажным, и если бы он действительно спрыгнул, вряд ли остался бы целым, но, похоже, ему было всё равно.

В конце концов, его заперли в крохотной комнате в дальнем углу особняка, где было лишь одно маленькое окошко. Чтобы он не мог выбраться, его постоянно держали под действием успокоительных и снотворного. Если приходилось обходиться без лекарств, его приковывали к кровати.

Ли Чонхо знал, что поступает неправильно.

Но стоило Джухеку открыть глаза, как он тут же срывал ногти, отчаянно пытаясь открыть дверь, — иного выхода просто не оставалось.

Когда умерла Пак Хеин, Джухек воспринял это с поразительным хладнокровием. Да, у них не было привязанности, но разве это могло сравниться с тем, что он сейчас устраивал из-за ребёнка, которого видел всего несколько раз?

Любой счёл бы это странным.

Но Ли Чонхо понимал его.

Джухек был в стороне, когда он сам, потеряв пару, разрывался от горя.

Ли Чонхо не выдержал и, передав взятку полиции, начал выяснять, куда мог пропасть ребёнок. Заодно он решил глубже копнуть в обстоятельства похищения Джухека и личность похитителей.

Ответ оказался неожиданным: «В лесу никого не было».

Полиция задействовала немало людей, прочесала весь лес, но нашла только засохшие следы крови на листьях. Если бы Джухек мог вспомнить хоть что-то, это дало бы зацепку, но из-за введённых наркотиков и психологической травмы он не помнил даже лица ребёнка, не говоря уже о деталях.

Ребёнок исчез. Был ли он жив или мёртв — оставалось загадкой.

Джухек продолжал искать своего омегу, пока не начал буквально падать в обмороки от истощения. С каждым днём он всё больше таял на глазах. В таком состоянии не было ничего удивительного в том, что однажды он просто умрёт.

И вот, спустя месяц после тех событий, в поместье появился неожиданный гость.

Незнакомец явился с четырьмя охранниками. Прямо у входа он передал визитку и попросил сообщить Ли Чонхо, что он представляет «искренне разыскиваемого вами ребёнка».

Стоило услышать это, как Чонхо тут же схватил визитку.

[Глава юридической фирмы «Кёнсон» — адвокат У Джесон]

Чонхо не смог скрыть удивления. Одна из крупнейших адвокатских контор страны.

Почему сам её глава вдруг вмешался в это дело? При этом он чувствовал, как напрягся.

Поиски ребёнка велись в строжайшей тайне. Они обшарили каждый угол вблизи особняка, но при этом тщательно скрывали свою причастность.

И всё же этот человек нашёл его безошибочно.

Хоть это и казалось сомнительным, но, поскольку не удалось получить ни малейшей зацепки о местонахождении ребёнка, появление незваного гостя всё же было в какой-то мере радостным. Решив сначала выслушать его, Ли Чонхо велел впустить.

Это было безусловно знакомое лицо. Средних лет мужчина с непростой аурой—одна из тех знаменитых персон, что регулярно мелькают в различных медиа.

Ли Чонхо тоже был наслышан о репутации главы юридической фирмы «Кёнсон». Говорили, что даже высокопоставленные руководители крупных корпораций склоняли перед ним голову, а если заручиться его поддержкой, бояться было нечего.

Сидя напротив У Джесона в гостиной, Ли Чонхо выглядел мрачнее тучи. Одного только взгляда на этого необычного представителя было достаточно, чтобы понять, что семья ребёнка явно не простая.

— Человек, которого вы ищете, жив.

Как только он это услышал, Ли Чонхо испытал облегчение, но его лицо тут же застыло. Собеседник обращался к ребёнку с почтением, ставя его выше самого Ли Чонхо.

— Если бы вы опоздали всего на чуть-чуть, он мог бы умереть от сильной кровопотери.

Ли Чонхо крепко сжал руки, опустив взгляд.

Сколько же он знает?

Будто прочитав его мысли, У Джесон первым заговорил:

— Я знаю, что из-за протестов против проекта вы оказались втянуты в сложную ситуацию. Безусловно, безопасность вашего сына была для вас важнее всего.

Как и следовало ожидать, он собрал немало информации.

— …Мне нечем оправдаться. Я действительно чувствую себя виноватым.

— Чувствуете себя виноватым… — повторил У Джесон.

У Джесон постучал пальцем по подлокотнику дивана, на котором сидел. Его взгляд был прикован к Ли Чонхо, который с нескольких фраз понял, насколько могущественен человек, стоящий за его собеседником.

Ли Чонхо поднял глаза и встретился с ним взглядом.

— Позвольте мне встретиться с тем, кто за вами, и с ребёнком. Я хочу встать на колени и искренне извиниться.

Сейчас Джухек по-прежнему лежал где-то в глубине особняка, словно потеряв сознание. Каждый раз, видя, как он безутешно плачет, зовя ребёнка, у Ли Чонхо словно что-то разрывалось внутри. Это было наказанием за то, что он пренебрёг жизнью того, кто спас Джухека, и оставил его в критическом состоянии.

— Подбирайте слова осторожнее, — голос У Джесона вдруг похолодел.

— Вы хотите встретиться с ним не ради извинений, а из-за психического состояния Ли Джухека, не так ли?

Л Чонхо вздрогнул, распахнув глаза.

Крупные происшествия, связанные с корпоративным проектом, ещё можно было объяснить. Но откуда ему известно о болезни Джухека?

О том, что Джухек был заперт из-за психического расстройства, знали лишь несколько самых надёжных людей в доме. Они хранили это в строгом секрете, а сам факт тщательно скрывался от внешнего мира. Как же тогда этот человек мог узнать?

Однако Ли Чонхо не стал расспрашивать или показывать раздражение.

Количество информации определяет уровень силы. Если, несмотря на все принятые меры, У Джесон всё равно сумел заполучить эти сведения, значит, человек, стоящий за ним, обладал куда большей властью, чем сам Ли Чонхо.

Его лицо тут же побледнело.

Ли Чонхо сразу понял, что У джесон обладает всей необходимой информацией. Они уже зашли в особняк, схватив его за горло.

— Говоря прямо, — У Джесон насмешливо скрестил ноги и сложил руки на груди, бросив холодный взгляд на Ли Чонхо, который понял, что всё под контролем. — Наш клиент не хочет, чтобы его ребёнок и Ли Джухек больше встречались.

Сердце Ли Чонхо опустилось.

— Вы говорили, что ребёнок, которого встречал Ли Джухек на вилле, погиб. А также, как я знаю, из-за психического расстройства Джухек утратил большинство воспоминаний о нём.

И

Ли Чонхо почувствовал холод по спине. Сколько же они знают? Или, скорее, что им вообще может быть неизвестно?

Он плотно сжал губы и застыл. У Джесон, наблюдая за его реакцией, сделал жест одному из охранников, стоящих у дверей. Тот подошёл с чёрной сумкой и положил её на стол между ними.

— Это одежда того ребенка, которую он носил в момент происшествия. На ней остались следы крови и запах феромонов. Если вы передадите это, утверждая, что он мёртв, больше никто не будет искать его.

— Подождите… даже так… — начал было Ли Чонхо, но У Джесон перебил его.

— Пять лет.

У Чжесон, бросив последнее замечание, встал с места.

— В любом случае, через пять лет он станет взрослым. Когда возраст достигнет того, когда можно будет совершить метку, он найдёт себе подходящего омегу и забудет обо всём. Ли Джухек такой красивый и с хорошими данными, ему быстро найдётся подходящая пара.

— Ты хочешь сказать, чтобы он завёл другую пару?

— Что здесь невозможного? — У Джесон слегка изогнул уголки губ. — Тут есть человек, который нашёл себе новую пару, чтобы забыть старую.

Ли Чонхо побледнел, не в силах скрыть дрожь в уголках губ. Удивляться их способности к сбору информации было уже бесполезно, но слова У Джесона болезненно напомнили ему о вине за смерть Пак Хеин.

У Джесон принял конверт от другого охранника.

— Кстати, ваш новый партнёр тоже очень впечатляющий человек. — У Джесон поставил конверт рядом с сумкой и улыбнулся. — Подумайте об этом как о подарке за внезапный визит.

С этими словами он направился к двери. Видимо, все дела были завершены.

В этот момент, снаружи, кто-то поспешно постучал в дверь. У Джесон открыл её, и сотрудник замер на пороге, явно испугавшись.

— Что случилось? — Ли Чонхо, опустив голову, устало спросил.

— Мне кажется, что случилось что-то серьёзное, — ответил мужчина.

Ли Чонхо резко поднял глаза и вскочил с места.

— Что случилось? С Джухеком что-то произошло?

— Нет, не с ним… — Ли Чонхо заметно выдохнул, облегчённо, что речь не о Джухеке. Но следующие слова вновь привели его в ужас.

— Говорят, что в компанию пришли с ордером на обыск от прокуратуры.

— Что?! — Это было слишком неожиданно. Обыск? На каком основании?

— Ах, я совсем забыл… — произнёс сотрудник, явно понимая, что это только начало.

У Джесон прервал разговор, резко посмотрев на Ли Чонхо.

— В конце концов, ответственность за то, что тот ребенок оказался на грани смерти, всё равно лежит на вас, не так ли?

Уголки его губ изогнулись в язвительной улыбке.

— Если вы воспримете мои слова поверхностно или начнёте копать дальше, в следующий раз…

Он намеренно не закончил свою фразу и покинул особняк.

Ли Чонхо был в замешательстве. Все казалось, как после мощного шторма, который всё уничтожил.

Он отправил сотрудника узнать подробности о состоянии компании, а затем, как будто потеряв силы, плюхнулся на диван.

Он почувствовал, что стал жертвой. Он подумывал о том, чтобы спросить, кто стоит за всем этим, но понимал, что не узнает ничего о заказчике. Даже если он попытается проследить за людьми, они так хорошо владеют информацией, что вскоре его самого поймают. А если это произойдёт, то обыск в компании, как сегодня, будет только началом.

Ли Чонхо устало смотрел на конверт на столе. Он медленно вытащил из него документы и стал читать одну страницу за другой.

— Ха…

Он издал хриплый смех.

В документах оказались несколько знакомых лиц и Ан Сохи, которая встречалась с ними тайно.

Те, кто устроил аварию, действительно были противниками проекта, но на самом деле именно Ан Сохи подтолкнула их к этому. Всё, что она хотела, — это угрожать, но после того, как Пак Хеин погибла, она начала активно использовать прошлое, чтобы заставить его быть её парой.

Она же пыталась избавиться от Джухека, чтобы окончательно получить место в качестве партнёрши Ли Чонхо. И когда группа людей, планировавших похитить наследника из богатой семьи, появилась, она ненавязчиво привела их к вилле, где находился Джухек, добавив туда подробную информацию о тех, кто его охранял.

Как и ожидалось, Джухек был похищен. Какая же это жестокая женщина.

Неясно, действительно ли она любила его, но её связь с силами, противостоящими проекту, явно указывала на её стремление к власти и деньгам.

Он подумывал, не снять ли метку прямо сейчас. Однако вместо того, чтобы отменить её, Ли Чонхо решил использовать её в своих целях, а в конечном итоге — отомстить ей самым тщательным образом.

Её дети, хоть и пытались делать вид, что ничего не происходило, уже начали проявлять алчные взгляды. Если правильно использовать этих людей, они могли бы помочь вернуть Джухека в форму, заставить его снова стать тем, кем он был.

А если ещё и Ан Сохи, которая объединилась с оппозиционными силами, будет рядом, то она, как его пара, могла бы помочь уладить дела с ними. Конечно, позже он мог бы избавиться от всех, кто был причастен к смерти Пак Хеин, начиная с неё.

Он намеревался использовать их, а в конце уничтожить не только её, но и её детей.

Погружённый в свои мысли, Ли Чонхо вспомнил безумное лицо Джухека.

Если бы он встретил своего пару, он, без сомнения, быстро вернулся бы в норму. Но теперь это было невозможно. Несмотря на то, что его компания не была маленькой, оппоненты, с которыми он столкнулся, явно не были теми, с кем легко бороться. Если он проигнорирует слова У Джесона и продолжит искать ребенка, или будет копаться в их тайнах, он больше не будет таким джентльменом, как сейчас. Возможно, Джухеку будет угрожать опасность.

В конце концов, если он покажет даже одежду пары и скажет, что он мертв, Джухек не сможет это опровергнуть. Лучше всего будет изготовить убедительную урну с прахом. Он будет настойчиво убеждать, что нужно искать нового партнёра, и когда время придёт, он сдастся.

Ли Чонхо, сам переживший психическое заболевание по той же причине, знал, как тяжело это было для Джухека. Он горько сетовал на свою судьбу, но, в то же время, понимал, что другого пути у него нет.

К счастью, Джухек смог встать и найти мотивацию жить, ведь он считал, что должен охранять урну с прахом. Однако этого было недостаточно, чтобы избавиться от страхов, и Ли Чонхо продолжал требовать новых омег, полагая, что если Джухек найдёт нового партнёра и проведёт запечатление, только тогда он сможет окончательно избавиться от прошлого.

Но вопреки ожиданиям, Джухек, спустя 17 лет, всё ещё хранил только свою пару в сердце, как и Ли Чонхо, который не мог забыть Пак Хеин ни на один день.

Глава 63

Услышав рассказ Ли Чонхо, Джухек сжал кулаки, с трудом сдерживая гнев.

— Отец… ты просто худший.

Сквозь плотно сжатые губы Джухека вырвались слова осуждения. Ли Чонхо, до этого сжимавший подлокотник кресла, с силой сжал руку.

— Если бы ты тогда хотя бы спас Сухена… Если бы хотя бы сказал мне, что он жив…

Джухек не смог договорить и прикусил губу.

Это уже было в прошлом. Он знал, что семья Сухена была слишком влиятельной, чтобы Ли Чонхо мог что-то сделать. Да, во многом это произошло из-за их давления, но Джухек понимал, что Ли Чонхо поступил так и ради него.

Но даже осознание этого не могло избавить его от обиды.

Тот человек, который спас его, Сухен, был брошен в лесу. А потом ему еще и соврали, что он мертв. Из-за этой лжи они провели 17 лет в мучительном забвении, скованных клубком недоразумений и боли.

Губы Джухека дрожали, а глаза налились гневом.

— Я обязательно найду Сухена.

— Просто забудь. Прошло слишком много времени. Даже если ты хочешь его найти, одна эта жалкая записка ничего тебе не даст.

Ли Чонхо не знал, что Сухен всё это время был рядом с Джухеком под именем Квон Лихен. Для него Квон Лихен был всего лишь одним из телохранителей.

— Даже если ты его найдёшь, есть ли гарантия, что он чувствует то же, что и ты?

Джухек не смог ничего ответить. Конечно же, нет. Раньше, возможно, их чувства совпадали, но теперь всё изменилось. И он знал, почему. Это он сам безжалостно разорвал сердце Сухена.

Губы Джухека дрогнули, но голос его прозвучал твёрдо:

— Это неважно.

Какими бы ни были чувства Сухена, у него самого была лишь одна цель.

Он не смеет просить прощения. Но, как и тогда, он примет всё, что тот скажет или сделает. Он не сможет стереть шестнадцать лет ожидания и год мучений. Но если Сухен того пожелает, он позволит себе быть разорванным на куски.

— Когда я встречу Сухена, я буду жить так, как он захочет. Если прикажет ползать — я буду ползать. Если захочет убить меня — я без сопротивления приму смерть.

— …Что ты сказал? Ты вообще в своём уме?

— Это единственное, что я могу сделать.

Ли Чонхо вскочил с места, его взгляд вспыхнул гневом. Но в глазах Джухека не дрогнуло ни единой тени сомнения.

— Если ты хоть немного сожалеешь перед ним, не мешай мне. В конце концов, если бы не Сухен, я бы уже давно был мёртв.

Джухек поднял со стола письмо Сухена и, опустив на него задумчивый взгляд, провёл пальцами по краю. Холодная бумага, но ему казалось, будто на ней ещё сохранилось слабое тепло.

Сжимая письмо так, словно боялся его выронить, он поднял решительный взгляд на Ли Чонхо.

— Если попытаешься помешать, я уничтожу тебя. Даже если ты мой отец.

***

С трудом переставляя ноги, Джухек вернулся в пентхаус с тяжёлым пакетом, полным писем Сухена. Как только он вошёл, на него тут же устремились тревожные взгляды телохранителей.

— Господин Чон, где вы были? Мы обыскались.

— Если собирались куда-то идти, могли бы хотя бы предупредить нас.

Исчезновение Джухека вызвало немалый переполох. Хэджун, узнав об этом, устроил скандал, возмущаясь, что оставили его одного в таком состоянии. Если всё так, то зачем тогда вообще нужны охранники?

Когда Джухек молча проходил мимо, один из охранников вдруг протянул ему упаковку с лекарствами.

— Заместитель директора Ли Хэджун оставил это. Средство от желудочных спазмов и спазмолитик.

— …Не нужно.

— Но…

Джухек слабо отстранил его руку и продолжил идти. Охранники с беспокойством провожали его взглядом. Он выглядел так, будто силы полностью покинули его. Никто из них ещё не видел его таким — совершенно опустошённым.

После душа он, как обычно, зашёл в комнату Сухена и осторожно сложил письма на маленький круглый стол.

Теперь, когда он видел их перед собой, их количество казалось ещё большим.

Письма, написанные около семнадцати лет назад, почти истлели. Из-за долгого хранения во влажном подвале бумага размякла, пожелтела и слиплась, так что развернуть их, не повредив, было почти невозможно.

И всё же Джухек осторожно разворачивал письма и медленно читал их. Хотя некоторые слова стерлись, а бумага местами слиплась, он всё равно мог разобрать текст.

Он внимательно читал каждую букву, каждое слово, пока не дошёл до последней строчки.

<Скучаю по тебе, хён.>

Эти слова, полные искренности, будто прозвучали у него в ушах.

— …Я тоже скучаю, Сухен.

Но в его голове возник не образ того маленького мальчика, каким Сухен был в прошлом, а лицо Квон Лихена, который всё это время оставался рядом с ним.

Кап.

Слеза, скатившаяся с ресниц, упала прямо на последнюю строчку письма. Джухек быстро стёр влагу кончиками пальцев, но было уже поздно. Из-за влаги размокшая бумага ещё больше поблекла, а и без того выцветшие чернила начали расплываться.

— Нельзя…

Он осторожно промокнул испачканное место рукавом, пытаясь спасти хоть что-то. Но исчезнувшие буквы уже не вернёшь. От текста остались лишь неясные очертания.

В глазах снова защипало.

Джухек с силой протёр их, не позволяя новым слезам упасть, и аккуратно положил письмо на стол.

Ему было страшно.

Выцветшие, почти рассыпавшиеся в руках письма… Бледные буквы, едва различимые на бумаге, вот-вот исчезнут. А вместе с ними, казалось, исчезает и надежда на восстановление чувств Сухена.

‘Это не важно.’

Джухек заставил себя собраться. Как он вообще мог позволить себе надеяться, что Сухен снова посмотрит на него по-старому?

Он чуть не умер из-за него. Был оставлен в лесу из-за него. И даже после всех тех лет поисков, когда наконец нашёл Джухека, всё, что он получил взамен — предательство.

Эта реальность вызывала дрожь от отвращения к самому себе.

‘Теперь я буду страдать, Сухен.’

Слёзы, которые он не успел стереть, потекли по щекам. Джухек провёл рукавом по лицу, но ткань уже промокла.

Он протянул руку и взял следующее письмо.

Его сердце разрывалось с каждым словом, но он продолжал читать. Читал так, будто не хотел упустить ни одной буквы, будто это был единственный способ загладить вину.

И время незаметно утекало сквозь пальцы, пока он вновь и вновь переживал чужую боль, пропитываясь одиночеством и отчаянием, которые Сухен испытывал все эти долгие годы.

Глава 64

Спустя несколько часов Хэджун прибыл в пентхаус, Получив от телохранителей новость о возвращении Джухека,

— Где хен?

Спросив телохранителей, дежуривших у входа, он услышал ожидаемый ответ.

— В той комнате.

Хэджун коротко цокнул языком и уже собирался зайти внутрь, когда один из охранников протянул ему знакомую упаковку с лекарствами.

— Сказал, что они не нужны, и просто вошел.

Хмурясь, Хэджун взял лекарства. Похоже, только если в его желудке появятся дыры, он начнет слушать.

Держа упаковку в одной руке, он подошел к самой маленькой комнате в пентхаусе. Уже собирался просто открыть дверь, но все же дважды постучал.

— Я пришел. Можно войти?

Он прислушался, но изнутри не раздавалось ни звука. Подумав, что тот, возможно, спит, Хэджун распахнул дверь — и только тогда услышал слабый стон.

Комната была настолько тесной, что даже осматриваться не требовалось. Как только дверь открылась, он увидел Джухека, склонившегося над круглым столом с прижатым к нему лбом. Его плечи вздрагивали, а он сам с трудом сдерживал стон.

— Хён, ты в порядке?!

Хэджун вбежал в комнату и тут же осмотрел Джухека. Тот в холодном поту прижимал руку к солнечному сплетению.

— Ну я же говорил тебе пить лекарства, — проворчал Хэджун, поддержал его и помог добраться до кровати. Когда он уложил его на узкую постель, Джухек с трудом приоткрыл зажмуренные глаза.

— Я же… говорил не заходить…

— Если не хочешь, чтобы я приходил сюда, тогда лежал бы в своей нормальной комнате.

На это Джухек лишь отвел взгляд. Хэджун устало вздохнул, наблюдая, как тот с трудом выравнивает дыхание.

— Сначала выпей лекарства.

— …Не надо.

Несмотря на сильные спазмы, он все равно отказывается. Может, ему даже нравится терпеть эту боль? Или это просто кажется?

— Ладно, но я хочу тебя кое-что спросить.

— Что?

Раздумывая, не заставить ли его выпить лекарства силой или вызвать врача, Хэджун рассеянно переспросил.

— Следователь, которого мы поменяли около года назад…

Джухек запнулся, встретившись взглядом с Хэджуном.

— Его случайно не подослал Квон Лихен?

В его голосе звучала почти уверенность.

Хэджун уже собирался резко всё отрицать, но, заинтересовавшись, вместо этого осторожно уточнил:

— Почему ты так думаешь?

— Это было в письме. Он написал, что хочет мне помочь.

— Он? Письмо?

Хэджун удивленно распахнул глаза и озадаченно посмотрел на Джухека. Его взгляд скользнул к столу, заваленному письмами.

В последнем письме, которое прочитал Джухек, содержалась часть информации, собранной Сухеном о его прошлом. В нем говорилось, что он поможет избавиться от Ан Сохи и ее двух сыновей, которые угрожали Джухеку. Что это последнее, что он должен сделать, чтобы исполнить свое обещание.

— И следователь, и ты… В итоге, вы ведь заодно были.

— …О чем ты вообще?

— Сначала я думал, что ты тоже на стороне Ан Сохи и Ли Шихуна, что ты так же угрожаешь мне. Но раз ты остался, а не исчез, как они, значит, я все-таки понял, что ты был на моей стороне.

— О ком ты говоришь?

Хэджуна больше всего интересовало не то, как Джухек догадался, что он работал с Квон Лихеном, а кто этот таинственный он, о котором тот говорит.

И вскоре из уст Джухека вырвалось незнакомое имя:

— Чон Сухен.

А затем — уже куда более знакомое:

— Тот, кого мы называли Квон Лихеном.

— Что?..

Хэджун распахнул глаза.

— Ты нашел Квон Лихена?!

Он знал, что это имя — всего лишь псевдоним. Тогда выходит, что это странное имя — его настоящее? Если так, то как Джухек его узнал? Того, кого они так долго пытались разыскать, но так и не смогли найти?

— Все материалы и доказательства, которые передал следователь… Их подготовил Сухен, верно?

Хэджун не сразу ответил на вопрос Джухека, но в итоге кивнул.

Человек, который год передавал ему информацию о Квон Лихене, лишь делал вид, что собирает её самостоятельно. Хэджун понял это только спустя полгода — после того, как сам начал сотрудничать с Лихеном.

Джухек усмехнулся с горечью.

Как и ожидалось, Сухен связался с Хэджуном за его спиной, убедившись, что тот на его стороне. Он передавал найденные им доказательства и материалы через Хэджуна и следователя, чтобы Джухек смог устранить Ан Сохи и Ли Шихуна самостоятельно.

— Хён, это, конечно, так, но…

Что-то здесь казалось странным.

Джухек не просто называл Квон Лихена его настоящим именем — Чон Сухеном. Он произносил его с какой-то необъяснимой теплотой. Это было не просто дружеское обращение. В этом обращении чувствовалась странная, трудноуловимая грусть.

‘К тому же, «он»… Будто он говорит о ребенке.’

Хэджун невольно склонил голову, недоумевая. Затем его взгляд снова упал на стопку писем. Если тот, кого Джухек называл он, — это Чон Сухен, значит, письма тоже его?

Хэджун представил лицо Сухена и едва сдержал изумление. Неужели тот мог настолько подробно излагать свои мысли в письмах? Это было на него совсем не похоже.

Но через мгновение он понял, что ошибся.

Среди бумаг было гораздо больше пожелтевших страниц, чем чисто-белых. Некоторые выглядели настолько истлевшими, что казалось, их вообще невозможно прочитать. От этого лишь росло чувство недоумения.

— Можешь наконец ответить? Ты нашел Квон Лихена или нет?

— …Самого его — нет. Только следы.

В голосе Джухека звучала горечь.

— Хен-а был жив.

— …Что?!

Хэджун широко распахнул глаза.

— Что? Я правильно услышал? Хён-а? Ты сказал Хён-а?!

Он не мог поверить в это и повторил вопрос несколько раз. Единственный человек, которого Джухек мог так называть, давно умер. На мгновение Хэджуну даже показалось, что тот сошел с ума.

— Квон Лихен — это Чон Сухен… И он же был моей парой.

— Что за бред?! Твоя пара… он же тогда умер!

Хэджун не знал всех подробностей прошлого Джухека, но общее представление у него было. Семнадцать лет назад у него был пара, с которым они даже обменялись обещаниями. Но тот погиб, защищая Джухека.

Он сам с трудом нашел останки, похоронил их в склепе вместе с одеждой, в которой тот умер, и с тех пор хранил это как самое дорогое сокровище. Ради этого он жил, отчаянно цепляясь за свое существование.

Но теперь оказывается, что тот, кого он считал мертвым, все это время был жив?! И это был Квон Лихен?!

Хэджун в замешательстве схватился за голову.

Если все так, значит, Квон Лихен защищал Джухека не по чьему-то приказу, а по собственной воле, как его пара? Именно поэтому он все время был рядом?

Когда все действия Квон Лихена свелись к одной простой причине — потому что он был парой Ли Джухека, у Хэджуна по спине пробежал холод.

Уже само осознание, что Квон Лихен, которого он считал бетой, на самом деле был омегой, потрясло его всего несколько дней назад. А теперь оказалось, что он еще и тот самый партнер, которого Джухек оплакивал все эти годы? Это было настолько шокирующе, что у Хэджуна даже не нашлось слов.

— Сухен был жив, — повторил Джухек. — Я должен его найти. Должен…

Он замолчал, не в силах закончить фразу. Бескровные, пересохшие губы плотно сжались, но через мгновение он продолжил уже спокойнее:

— Чтобы найти Сухена, мне нужна информация, которая есть у Ли Шихуна.

Сейчас он даже не представлял, где искать Сухена и как выйти на его след. Единственный способ — добыть сведения, которыми владел Ли Шихун.

— Подготовь группу адвокатов и соглашение, как и планировалось.

Ли Шихун знал, кем были Сухен и его сестра.

Если Сухен спрятался, значит, надо искать его сестру, которая хоть раз, но появлялась на публике.

Глава 65

В огромном особняке, окружённом впечатляюще просторным садом, все были в суматохе.

Хотя дом и так всегда содержался в чистоте, сегодня его особенно тщательно начищали до блеска. Некоторые даже взяли на себя роль инспекторов, скрупулёзно проверяя каждый уголок как внутри, так и снаружи.

Охранники, стоявшие на страже особняка, собрались ещё с рассвета и долгое время проводили брифинг. В результате, независимо от того, кто бы ни попытался проникнуть внутрь, охрана была готова к любому сценарию.

Спустя некоторое время массивные ворота особняка бесшумно распахнулись. Внутрь, плавно пересекая сад, въехал редкий в Корее роскошный иностранный автомобиль. Завидев машину, люди вокруг поспешно склонили головы в глубоком поклоне.

Охранник, стоявший у входа, тут же подошёл к остановившемуся автомобилю и с предельной осторожностью открыл заднюю дверь. Из машины вышел мужчина средних лет в чёрном костюме.

Его холодное, суровое лицо скользнуло мимолётным взглядом по охранникам, выстроившимся у входа, а затем остановилось на мужчине, который стоял перед ним, почтительно склонившись. Это был управляющий Юн, курировавший все дела особняка.

— Вы прибыли, господин председатель.

Однако мужчина, которого назвали председателем, не удостоил его ответом и, не сбавляя шага, направился ко входу. Охранники у дверей тут же распахнули их перед ним.

— Вы говорили, что связались с адвокатом У?

Задал он холодный вопрос. Юн, который уже поспешил следом, немедленно ответил:

— Да. Ничего серьёзного, просто он хотел пригласить вас на ужин, раз уж вы вернулись в Корею после долгого отсутствия.

— В ближайшее время у меня не будет на это времени.

— Тогда передать, что вы заняты и свяжетесь позже?

На осторожный вопрос Юна мужчина ответил раздражённо:

— Я не собираюсь покидать дом какое-то время. Если у него есть дело, пусть приходит сам.

— Понял, передам.

Юн почтительно склонил голову, а затем заговорил снова:

— И ещё… Молодой господин всё ещё в спальне.

Мужчина, который до этого быстро шагал вперёд, вдруг резко остановился. За ним автоматически замерли и управляющий Юн, и охранники.

— Он болен?

Голос мужчины был холодным и жёстким. Юн поспешно покачал головой.

— Нет, просто последнее время он много спит…

— Управляющий Юн.

Лёд в голосе председателя был остр, словно лезвие. По коже пробежал озноб. Юн поспешно опустил взгляд, напрягшись.

— Разве я не говорил тебе докладывать обо всём необычном?

— …Прошу прощения.

Юн склонился ещё ниже. Над головой раздался короткий звук цокнувшего языка. Он понял, что вызвал раздражение, и внутренне напрягся, но мужчина больше ничего не сказал и просто продолжил идти. Юн с облегчением выдохнул и поспешил следом вместе с охранниками.

Мужчина поднялся мимо второго этажа, где находились его спальня и кабинет, и направился на третий, самый верхний. Охранникам и Юну он велел остаться в коридоре.

Оставшись один, он подошёл к двери, у которой уже стоял знакомый человек. Высокий мужчина в чёрном костюме молча поклонился ему.

— Вы прибыли. Простите, что не встретил вас заранее.

— Неважно.

Мужчина легонько похлопал его по плечу, затем кивнул на дверь.

— Не хочу его будить. Просто открой.

Человек в чёрном послушно склонил голову и тихо открыл дверь. Мужчина вошёл внутрь без лишних слов, и вскоре за ним бесшумно закрылась дверь.

Оказавшись в просторной, безукоризненно убранной спальне, он медленно огляделся, нахмурившись.

‘Нужно будет добавить хоть какие-то украшения.’

В комнате не было ничего, кроме самого необходимого: кровати, шкафа, пары кресел. Всё так же, как год назад, но теперь она казалась ему особенно пустой.

Мужчина без колебаний направился к кровати.

На белоснежном постельном белье лежал молодой человек. Его аккуратные черты лица, слегка приоткрытые губы, ровное дыхание… но слишком бледная кожа и излишняя худоба тут же бросились в глаза. Он выглядел измождённым, словно перенёс немало трудностей.

Слегка нахмурившись, мужчина медленно опустился на край кровати. Он сделал это осторожно, чтобы не потревожить сон, но, видимо, тот был слишком чутким. Закрытые веки дрогнули, а затем раздался слабый стон. Молодой человек медленно приоткрыл глаза.

Пока он несколько раз моргнул, стараясь сфокусировать взгляд, большая рука мягко коснулась его щеки. Атмосфера в комнате мгновенно сменилась — в ней больше не было холодной строгости, с которой мужчина обращался к управляющему Юну и другим. Теперь воздух был наполнен тёплым спокойствием.

— Кажется, я тебя разбудил.

— …Когда вы приехали?

— Только что.

— Я слышал, что вы должны были прибыть только вечером…

Мужчина мягко улыбнулся.

— Хотел скорее увидеть моего Сухёна.

После долгой разлуки, впервые за год, услышать такие тёплые слова от отца было приятно. Сухён тоже слабо улыбнулся в ответ.

Приподнявшись и сев на кровати, он почувствовал, как отец, Чон Сохван, притянул его за плечи ближе к себе. Сухён естественно склонил голову ему на плечо, прикрыв глаза — словно всё ещё был немного сонным.

— Ты ведь собирался после всего этого отдохнуть в Америке. Теперь решил остаться в Корее?

На этот вопрос Сухён слегка кивнул.

— Если просто отдыхать, будет слишком много времени на ненужные мысли. Думаю, лучше принять решение сразу.

— Если ты так решил…

Сохван мягко провёл рукой по его волосам, но на его лице мелькнула горькая тень.

— Всё удалось уладить?

Глаза Сухёна, до этого закрытые, приоткрылись. На мгновение его ресницы едва заметно дрогнули, а затем он улыбнулся — с каким-то неясным, размытым выражением.

— Оказалось проще, чем я думал… Наверное, всё это время я просто был слишком упрям.

В его голосе слышалась едва заметная дрожь. Сохван, с сочувствием глядя на сына, мягко поцеловал его в макушку и похлопал по плечу.

— Ты хорошо справился. Тебе пришлось нелегко.

— Спасибо, что верили в меня и ждали.

Сохван молча обнял Сухёна. Его плечи стали ещё более хрупкими и худыми, что лишь усилило чувство жалости.

Некоторое время он держал сына в объятиях, а затем осторожно уложил его обратно и подтянул одеяло почти до самого подбородка.

— Сехён тоже сказала, что вернётся пораньше. Отдохни пока, а потом поужинаем все вместе.

Сохван несколько раз погладил его по груди поверх одеяла, затем, словно маленькому ребёнку, легко коснулся губами его лба и поднялся.

Выйдя из комнаты, он жестом подозвал Кана, начальника охраны. Тот замешкался на мгновение, но, увидев, как двое других охранников встают у двери, поспешил следом.

— Управляющий Юн, когда Сехён приедет, пусть сразу идёт в гостиную.

— Да, господин председатель.

Управляющий Юн, почтительно ответив, мельком взглянул на часы. Судя по всему, Сехён уже была в пути и, узнав о неожиданном возвращении отца, наверняка спешила сюда.

Сохван, не теряя времени, направился в гостиную на первом этаже, а начальник Кан последовал за ним. Когда дверь за ними закрылась, в комнате остались только они двое.

Сохван сел на главное место на диване и кивком указал на длинный диван по диагонали, приглашая присесть. Кан Джуну вежливо занял предложенное место, но едва услышал следующий вопрос, как его плечи невольно вздрогнули.

— Ты закончил проверку Ли Джухёка?

Голос Сохвана звучал будто бы рассеянно, но в этом безразличии ощущалась скрытая глубина. Он знал не только о том, что руководитель Кан проводил дополнительное расследование по приказу Сухёна, но и что тот уже собрал достаточно информации для отчёта.

— Не сообщай Сухёну результаты последнего расследования.

Ещё одно подтверждение того, что он прекрасно осведомлён.

В ходе проверки всплыли такие факты, что даже Кан Джуну был потрясён. Ранее, когда они просто собирали сведения о Ли Джухёке, ничего подобного обнаружить не удалось. Но когда акцент был сделан на ключевом слове «психическое заболевание», картина резко изменилась. Тогда же всплыли и другие подробности — таинственный колумбарий, который Ли Джухёк посещал каждый месяц, и его фиктивная пара, существовавшая лишь для видимости.

Скорее всего, Сохван знал и об этих двух вещах. Возможно, он догадывался обо всём гораздо раньше, чем Сухён успел сам докопаться до истины — о том, кем на самом деле был его пара Ли Джухёк, и что именно произошло в тот день, когда Сухён попал в ту страшную аварию.

Руководитель Кан сжал пальцы, сцепленные на коленях, и задал вопрос:

— Могу я спросить, почему вы хотите это скрыть?

Сохван молча посмотрел на него, затем вдруг тихо усмехнулся.

— Когда дело касается Сухёна, ты всегда становишься таким болтливым.

— Простите.

— Нет, мне это не мешает.

Сохван внимательно всматривался в лицо Кан Джуну.

Сейчас он был респектабельным начальником охраны, в подчинении у которого находились десятки людей, но с самого детства Кан Джуну всегда относился к Сухёну с безоговорочным почтением. Для него Сухён был первым и главным человеком в жизни, и это не изменилось бы ни сейчас, ни в будущем.

Будучи доминирующим альфой, он привлекал внимание множества омег, но ни разу не удостоил их даже беглым взглядом.

Сохван, подперев подбородок тыльной стороной руки, слегка прищурился.

— Руководитель.

— Да, — откликнулся тот мгновенно, будто на автомате.

— Как думаешь, что будет, если Сухён узнает правду?

На этот раз Кан не смог сразу ответить. Он прекрасно знал, какова будет реакция.

— Он только-только собрался с мыслями и вернулся. Думаю, незачем нагружать его ещё и этим.

— Но это приказ…

— Какой же ты упрямый, — с раздражённым щелчком языка Сохван оборвал его.

А затем, впервые за долгое время, назвал по имени:

— Кан Джуну.

Кан вскинул взгляд. Без должности. Просто имя.

— Я даю тебе шанс.

Плечи Джуну слегка вздрогнули. Он не сразу понял смысл слов Сохвана и на мгновение застыл, будто окаменев. Но вскоре его взгляд дрогнул.

‘Только посмотри, как обрадовался.’

Снаружи он оставался совершенно невозмутимым — не дрогнул ни единый мускул. Если бы не лёгкое колебание феромонов, никто бы и не догадался.

— В дальнейшем я не хочу, чтобы Сухён испытывал какие-либо трудности. Ни в работе, ни в жизни, ни… что касается феромонов.

Вкрадчивые слова заставили кулаки Джуну сжаться крепче. Сохван наклонился вперёд и посмотрел ему прямо в глаза.

— Убедить его — твоя забота. Я не намерен кормить тебя с ложечки.

— Понял… Спасибо.

Тихий, но твёрдый голос. Сохвану это явно пришлось по душе — он дважды похлопал Джуну по плечу, словно говоря: постарайся как следует.

В этот момент раздался короткий стук в дверь, и следом — голос управляющего Юна:

— Господин председатель, юная госпожа прибыла.

— Впусти.

Сохван убрал руку с плеча Джуну и кивком указал на дверь. Тот поднялся со своего места, почтительно поклонился и направился к выходу.

Как раз в этот момент дверь открылась, и на пороге появилась Сехён в элегантном деловом костюме. Джуну вежливо поприветствовал её и вышел, а вслед за ним дверь закрылась.

— Вы рано, отец.

— Так и есть. Присаживайся.

Сехён с лёгкой улыбкой присела на место, где до этого сидел Джуну.

— Говорят, ты готовишься потрясти группу Шинву.

Её улыбка тут же дёрнулась, постепенно сходя на нет.

— Это…

— Я же говорил не вмешиваться в дела Сухёна.

Сехён нахмурилась и не сдержала возражения:

— Но, отец, ведь вы знаете, что Ли Джухёк творил с Сухёном целый год…!

— Что бы ты ни задумала с Ли Джухёком, решать это должен Сухён.

Безучастное лицо Сохвана на миг исказилось мрачной яростью. Однако эта злость была направлена не на дочь, а на того, кого здесь не было.

— Пока он сам не попросит помощи, не смей ничего предпринимать. Если хочешь по-настоящему помочь Сухёну — не лезь.

Сехён сжала губы в досаде. Её план был прост: как только подготовка будет завершена, сместить председателя группы Шинву Ли Чонхо и вышвырнуть Ли Джухёка прочь.

Сохван заметил, как задрожали сцепленные в замок руки дочери, и с приглушённым вздохом сменил тему:

— Хватит тратить силы впустую. Лучше займись своими делами.

Он откинулся на спинку дивана и посмотрел ей прямо в лицо.

— Как только Сухён будет готов, он тут же займёт своё место. Если у тебя остались сомнения, скажи сейчас.

Сехён ожидала этих слов, но на её лице не было ни капли нерешительности. Скорее наоборот — будто она давно этого ждала.

— Как можно сомневаться? Я ведь всего лишь временная замена.

Она подавила гнев, связанный с Ли Джухёком, и слегка улыбнулась.

— Это место всегда принадлежало Сухёну. Стоило ему захотеть, и я бы без колебаний уступила.

В её голосе не было ни сожаления, ни горечи. Сехён прекрасно знала, что её нынешняя должность никогда не была её собственной.

Глава 66

Тук-тук.

— Вы проснулись?

Кан Джуну осторожно спросил, направив свой голос в сторону двери. Поскольку Сухен тоже был здесь, пора было готовиться, но, тот не выходил, и он начал беспокоиться.

К счастью, изнутри послышался ответ.

— Я проснулся.

Голос звучал немного хрипло, похоже, он все еще был под влиянием сна.

— Можно войти?

Обычно он бы сказал, что подождет снаружи, но, чувствуя беспокойство, он не удержался и сказал это немного дерзко. Услышав утвердительный ответ, он открыл дверь.

Из ванной, соединенной с комнатой, было видно, что волосы Сухена немного влажные, как будто он только что помылся.

Сухен, стоя спиной, в белой рубашке, бросил взгляд через плечо. В его глазах можно было прочитать вопрос: Что случилось?

— Только что молодая госпожа приехала.

Сухен кивнул, как будто знал, и продолжил застегивать пуговицы.

Джуну непроизвольно взглядом остановился на ногах Сухена. Так как он был в рубашке, открывающей его голые ноги, взгляд невольно приковывался к ним. Он пытался отвести взгляд, но неосознанно продолжал смотреть.

Глядя на спину Сухена, Джуну вдруг почувствовал странное ощущение и сделал шаг вперед. Когда он оказался почти у спины Сухена, он резко вдохнул.

Несмотря на то, что здесь не должно было быть запаха, он уловил едва уловимый аромат, который коснулся его носа.

Сухен вздрогнул от чувства присутствия позади и быстро обернулся. Перед ним стоял Джуну с серьезным выражением лица, подошедший почти вплотную.

— Что случилось?

Трудно было сказать, что это был именно феромон. Мгновенное странное ощущение, коснувшееся его носа, исчезло так быстро, что он начал сомневаться, не показалось ли это ему.

— Ничего, прошу прощения.

Возможно, он надеялся, что феромон вернется, как это было раньше. Но сейчас, как и раньше, не было никакого запаха.

Сухен отвел взгляд от Джуну и снова начал одеваться, спокойно спросив:

— Как обстоят дела с расследованием?

Он не ожидал, что получит этот вопрос сразу после разговора с Сухваном. Джуну сглотнул и ответил:

— …Еще в процессе.

Он сказал первую ложь своему хозяину. К счастью, Сухен не повернулся и продолжал одеваться, иначе он мог бы это заметить.

Джуну ругал себя за собственный эгоизм, но не пытался это исправить. Он узнал все, что нужно было знать о том, почему Джухек страдал от психического заболевания, и о его частых посещениях колумбария. Но в конце концов он предпочел молчать.

«Как думаешь, что будет, если Сухен узнает об этом?»

Не стоило ли снова вспоминать вопрос Сухвана? Если бы он узнал правду, то Сухен не остался бы таким уверенным, как сейчас.

— Это заняло больше времени, чем я думал.

— Прошу прощения. Я постараюсь сделать все как можно быстрее…

— Нет.

Джуну, который уже собирался произнести слова, которые не были у него на сердце, быстро поднял глаза. Он встретился взглядом с Сухеном, который уже был полностью одет и повернулся к нему.

— Больше нечего расследовать. Заканчивайте.

Это было естественное, но неизбежное решение. Теперь, когда Сухен полностью отвернулся от Джухека, не было необходимости разбираться в его прошлом.

Можно было просто согласиться и сказать, что он выполнит приказ. Всё, что нужно было сделать — прекратить расследование о Джухеке.

— Можно узнать причину?

Но ему все равно было важно это узнать. Он хотел понять мысли Сухена.

Сухен ненадолго замолчал, не отводя взгляда, и ответил:

— Не хочу больше думать о нем. Вот и вся причина.

Этого было достаточно.

Вот и все…

Глава 67

Джухек, с уставшим лицом глядевший в окно с заднего сиденья машины, повернул голову на звук открывающейся двери со стороны пассажирского сиденья. Хэджун, который настаивал, что пойдёт сам, утверждая, что если он появится перед Ли Шихуном в таком виде, его сочтут за ничтожество, наконец-то вернулся.

Вздохнув, Хэджун передал на заднее сиденье конверт с документами. Джухек, словно и не был измотан, быстро протянул руку и схватил его.

— Всё сделал, как ты сказал. Нанял адвокатов, заверил соглашение у нотариуса и передал. Подлинность документов тоже проверена.

Не удостоив Хэджуна ни единым взглядом, Джухек вскрыл конверт. Внутри оказалось несколько страниц. Стоило ему лишь увидеть первую, как его взгляд замер. Имя Чон Сехён, указанное в документе, показалось до боли знакомым. Нет, даже не так. Он просто не мог его не знать.

Исполняющий обязанности председателя группы Муёль и генеральный директор её ключевой компании MYS — так звучали нынешние титулы Чон Сехён.

Чон Сехён был главой гигантского конгломерата Муёль, но, прикрываясь временным статусом, всячески избегал появления в прессе. На важные интервью он всегда отправлял кого-то рангом ниже или доверенное лицо. Поэтому Джухек и не мог даже предположить, что Чон Сехён и крупный игрок в сфере частных фондов Юн Джэхи — один и тот же человек.

К тому же, человек, которому нет и сорока, уже председатель? Может, поэтому он и исполняющий обязанности, мелькнула мысль.

Глаза Джухека слегка сузились.

Сехён была не просто держателем акций MYS в качестве Юн Джэхи. Она открыто управляла компанией как её генеральный директор. В таком случае подделать сведения о том, что Сухён числится в штате MYS, и сфабриковать его трудовой стаж не составило бы особого труда.

Даже Ли Шихун не смог выяснить ничего конкретного о родителях Сухёна и его происхождении, кроме того, что у него есть старшая сестра. Но если судить хотя бы по одной Сехён, ситуация была очевидной: пусть Чон Сехён и занимала пост председателя временно, ей уже принадлежал огромный конгломерат Муёль, а также крупнейшая в стране охранная компания MYS. Семья у них с Сухёном явно была непростая.

— Нужно провести расследование по Чон Сехён.

— Разумеется, но ты же знаешь, что Муёль — не такая уж лёгкая добыча. Тем более, как инвестора Юн Джэхи отследить ещё сложнее. Так что детальное расследование…

— Знаю. Слишком глубоко копать смысла нет, всё равно ничего не найдём, так что сосредоточимся на одном.

Джухек снова посмотрел на должность, указанную в документах.

— Если она старается не появляться в прессе, значит, должны быть мероприятия, на которых ее присутствие обязательно. Разузнай, какие именно.

Каким бы скрытной ни была Чон Сехён, она оставалась главой компании и временным председателем Муёль. Были места, где она не могла действовать через посредников.

— Ищи среди крупных благотворительных и бизнес-вечеринок. Там, куда журналистов не пускают.

Джухек поднял взгляд и встретился глазами с Хэджуном.

— Это можешь сделать только ты. Никому другому поручить нельзя, да и никто другой не узнает.

Хэджун сразу понял, к чему тот клонит. Настал момент воспользоваться связями среди омег, с которыми он поддерживал контакт ради собственной безопасности. В их широкой сети точно найдётся информация, которая нужна Джухеку.

Его взгляд снова опустился на бумаги. Теперь он смотрел не на имя Сехён, а на другое — Чон Сухён. Из сведений о нём значилось только одно: доминантный омега, младший брат Чон Сехен.

Выход был только один — встретиться с Чон Сехён лично.

‘Как бы то ни было, я должен его увидеть.’

Джухек провёл кончиком пальца по имени Сухёна, словно стараясь ощутить его ближе.

***

Почему-то, стоило наступить ночи, как глаза у него широко раскрывались, и времени, проведённого в беспокойных ворочаниях, становилось куда больше. Лежа в постели и молча глядя в тёмное окно, Сухён в конце концов сел, поднявшись на локтях. Он старался ни о чём не думать, чтобы быстрее заснуть, но мысли мгновенно спутались в хаос.

«А твой аромат тоже такой же сладкий, как у того ребёнка?»

Слова Джухека до сих пор крутились в голове. Этого человека нужно выбросить из мыслей, раз и навсегда.

Пытаясь избавиться от звучавшего в ушах голоса, Сухён схватил холодный кувшин, стоявший на тумбочке. Наполнив стакан доверху, он залпом осушил его, и вместе с горлом, казалось, остыла и голова.

Он глубоко выдохнул, почувствовав лёгкость.

Но вдруг в висках отозвалась резкая боль, и он невольно поморщился. Инстинктивно приложив руку ко лбу, Сухён ощутил лёгкий жар.

‘В последнее время что-то со мной не так.’

Иногда, как и сейчас, его внезапно начинало ломить в висках, а по телу расходился жар. По ночам он засыпал с огромным трудом, будто страдая от бессонницы, но стоило провалиться в сон — разбудить его мог только чей-то настойчивый толчок. Если считать общее время сна, оно стало почти вдвое больше, чем раньше.

Нахлынула странная тревога.

— Этот метод я не рекомендую.

В памяти всплыл разговор с врачом из специализированной клиники для омег в тот же день, когда он покинул пентхаус Джухека.

— Таблетки экстренной контрацепции с высокой дозой гормонов крайне вредны для организма. Их побочные эффекты нельзя недооценивать, к тому же они могут вызвать феромональный дисбаланс.

На этом его связь с Ли Джухеком закончилась. Последний раз они встретились как альфа и омега, охваченные течкой, и после этого он окончательно вычеркнул Джухека из сердца. А чтобы избавиться даже от следов этого прошлого, отправился в больницу.

Ему не нужно было долго размышлять, чтобы понять: раз он был доминантным омегой, у него была течка, да ещё и случился узел — беременность в таком случае была практически неизбежна.

— Это не важно.

То, что его самочувствие ухудшится, теперь не имело для него значения.

— Поскольку вы доминантный омега, даже если принять меры сразу после акта, стопроцентной гарантии контрацепции нет. Шанс крайне низкий, менее десяти процентов, но…

Врач запнулся, бросил на него нерешительный взгляд, а потом коротко кашлянул и сменил тему.

— Раз вы настаиваете, я выпишу вам препарат. Но, если возможно, лучше примите всё, как есть. Если вдруг вы передумаете и решите оставить ребёнка, вам обязательно нужно будет находиться рядом с альфой. Идеально, если это будет тот самый альфа, с которым вы вступили в связь, но даже если нет, стабильный источник феромонов вам необходим.

— Такого не случится.

В тот момент в глазах Сухёна читалась непоколебимая решимость.

— Я избавлюсь от этого, чего бы мне это ни стоило.

Если следы Ли Джухека будут преследовать его слишком настойчиво, он будет не менее настойчив в их устранении.

Вспомнив слова врача, Сухён поставил пустой стакан на тумбочку. Кончики его пальцев, всё ещё сжимавших стекло, едва заметно дрожали.

Он убрал руку и положил её себе на живот. Ладонь, напитавшаяся холодом, скользнула по сухой коже с лёгким рельефом мускулов. Горячее тело быстро остывало.

— Я пока ничего не знаю. Может, я просто плохо себя чувствую.

Всё равно через несколько дней он собирался пройти полное обследование. Там уж точно всё станет ясно.

Это побочный эффект резкого скачка гормонов? Или препарат не сработал?

Ни один из вариантов не был для него желанным, но мысли снова и снова возвращались ко второму.

Даже если лекарство действительно подвело, он по-прежнему был уверен в своём решении.

Пока что.

* * *

Даже по дороге в больницу Сухёна не покидало странное чувство тревоги. Он молча смотрел в окно, пытаясь избавиться от ненужных мыслей, но чем сильнее он пытался опустошить голову, тем больше его заполняли беспокойные догадки.

Держа руль, Джуну украдкой взглянул в зеркало заднего вида. Лицо Сухёна оставалось таким же бесстрастным, но его едва заметно потускневший взгляд привлёк внимание.

Внезапно нос Джуну уловил слабый, почти неразличимый запах. Его пальцы сильнее сжали руль.

‘Как и думал…’

Сам Сухён этого не осознавал. Будь то альфа или омега, они не могут улавливать собственный запах, только чужие. Он тоже не был исключением.

С какого-то момента от Сухёна стало едва ощутимо пахнуть. Это был запах, который Джуну никак не мог назвать приятным.

Если бы феромонные железы Сухёна работали в полную силу, источая его сладкий аромат, как раньше, он бы никогда не заметил этого изменения. Но сейчас, когда он стал практически без феромона, даже этот слабый оттенок невозможно было скрыть.

Пока только Джуну успел это почувствовать. В особняке, помимо него, были лишь двое альф — Слохван и Сехён. К счастью, они, похоже, ещё не распознали исходящий от Сухёна запах.

Запах, который мог уловить только доминантный альфа.

И без анализов в больнице Джуну уже знал, что это значит.

Пока Сухён был погружён в свои мысли, машина уже въехала на просторную парковку университетской больницы. Джуну аккуратно припарковался, расстегнул ремень безопасности и вновь посмотрел на Сухёна через зеркало заднего вида.

— Мне нужно кое-что сказать. Можно я пересяду назад?

Неожиданный вопрос заставил Сухёна удивлённо вскинуть брови. Они и так находились в одной машине — если сказать что-то важное, он прекрасно услышит. Однако Джуну почему-то настаивал на том, чтобы оказаться рядом.

Как только Сухён дал разрешение, Джуну сразу вышел из водительского места, открыл заднюю дверь и сел рядом с ним. Теперь они сидели бок о бок, а на лице Джуну читалось напряжение.

— В чём дело? — спросил Сухён.

Джуну не ответил. Вместо этого он резко схватил его за руку и притянул к себе. Сухён не успел среагировать и, потеряв равновесие, буквально врезался в его грудь.

Резко нахлынувший запах альфа заставил его невольно задержать дыхание. Сердце заколотилось.

Сухён инстинктивно попытался оттолкнуть Джуну, но тот держал его слишком крепко.

— Руководитель К-Кан… что ты…!

— Вы знаете, каким феромоном сейчас пахнете?

Сухён вздрогнул.

Феромон…

Эти слова застряли у него в голове, сковав всё тело.

Судорожно сглотнув, он услышал, как Джуну глубоко вдыхает воздух, словно пытаясь убедиться в чём-то.

— Ф-феромон…?

Лицо Джуну болезненно исказилось.

— Слабый… но это запах альфы.

Сухён застыл.

Запах альфы? Альфы…?

Понять, что это значит, было слишком легко.

Сухён — омега, да ещё и без феромона. Если от него вдруг начала исходить альфа феромоны…

Его лицо, и без того отражавшее растерянность, напряглось. Он крепко сжал губы, пытаясь сохранять спокойствие.

— Кто-то ещё… заметил? — голос прозвучал тише, чем он хотел.

— Запах слишком слабый, думаю, только я, — ответил Джуну, всё так же спокойно, но твёрдо.

Сухён вздохнул. Хоть какая-то удача. Однако Джуну не собирался на этом останавливаться.

— Если вы пройдётте обследование, вам скажут, что вы беременены, — произнёс он без обиняков. — Главврач этой больницы связан с председателем, так что, какими бы мерами вы это ни скрывали, информация дойдёт до него.

Глаза Сухёна дрогнули.

Джуну был прав. Стоило факту вскрыться, и, независимо от его решения, Сохван обязательно узнает.

Сухён понятия не имел, как отец отреагирует. Он всегда был добр и заботлив, исполнял любые его желания… но в этом вопросе?

Особенно если учесть, что он клялся оборвать всё, что связывало его с Ли Джухёком.

— Надо… найти другую больницу. Как можно быстрее… — проговорил он сбивчиво.

Однако голос постепенно затихал. Сердце болезненно сжалось.

В нём жила жизнь, появившаяся несмотря на ничтожно малый шанс. Жизнь, которую он так старательно пытался стереть… но которая, несмотря ни на что, пустила корни внутри него.

Будто шепча: Пожалуйста… спаси меня.

Выбор, который ещё несколько дней назад казался таким очевидным, теперь словно растекался, таял, исчезал.

Сухён не смог ответить сразу, и Джуну, не отводя взгляда, мягко сжал его руку.

— Молодой господин.

Его голос был глубоким, спокойным, но в нём ощущалась едва уловимая напряжённость.

Сухён, всё ещё потрясённый, встретился с ним глазами.

— Вы действительно хотите его стереть?

Вопрос прозвучал прямо, без обиняков.

Но ответить… он не мог. Грудь сдавило, мысли путались.

Джуну ждал, а внутри него самого разрастался чёрный огонь.

Он не знал, как поступить. Если Сухён решит избавиться от ребёнка — он поможет, ведь он его человек, его верный исполнитель. Но… последствия.

Он уже выяснил их, когда в первый раз привёз Сухёна в больницу.

«Уже один приём экстренной контрацепции может быть опасен для доминирующей омеги.»

«Высокая концентрация феромонов и резкий скачок гормонов провоцируют серьёзный дисбаланс.»

«Значит, лучше использовать другой метод позже?»

«Это тоже проблема. Феромоны и гормоны контролируют друг друга, поддерживая баланс, но если феромонные железы повреждены, как у вашего знакомого, организм просто не справится. Если он решится на это, ему, возможно, придётся всю жизнь принимать гормональные препараты. А это ослабит тело… и не только.»

Джуну знал: какой бы путь ни выбрал Сухён, он не будет лёгким.

Врач сказал это, настоятельно рекомендовав рожать ребёнка. Получив препарат, Сухён не колебался. Возможно, потому что ещё не осознавал жизнь в утробе, он не испытывал никакого дискомфорта.

Но сейчас это ощущалось совершенно иначе. На его лице была явная тревога и замешательство.

Джуну, который давно знал Сухёна, сразу понял. Он принял то, что в нём растёт не след, а жизнь.

Эта ситуация была для него крайне неприятной.

Хотя он поздно узнал, как сильно Ли Джухёк тосковал по своему партнеру, для Джуну он был врагом, которого он не мог не ненавидеть. Именно из-за него были разрушены феромонные железы Сухёна, и он пережил много тяжёлых и болезненных дней. Даже когда он наконец нашёл его, Сухён не был узнан и он обращался с ним как с чужим.

Это был ребёнок того человека.

И в то же время — ребёнок Сухёна.

Несмотря на всё, только одно то, что это был ребёнок Сухёна, гасило его ярость. Это был ребёнок, несущий в себе след человека, которого он так ненавидел, но он был ребёнком его хозяина. Для Джуну это было наиболее важно.

Кроме того, если Сухён решит сделать аборт, это может негативно сказаться на его теле. Он был полон решимости этого избежать.

Сердце болело и жгло, но он крепче сжал его холодную руку.

— Если вы не хотите избавиться от ребёнка, я помогу вам.

В глазах Сухёна читалось недоумение. Он не совсем понял, что имел в виду Джуну.

— Я скажу председателю, что это был я, тот кто был с вами. Можете сказать, что это было насильно, если хотите.

— Что ты сейчас говоришь?

— Вы ведь не хотите раскрывать, что это ребёнок Ли Джухёка, правда?

Захваченная рука сильно дёрнулась. В его глазах появился ещё больший страх.

— Во время беременности нужен альфа, который будет рядом и будет поддерживать феромоны, — мягко сказал Джуну, понизив голос.

— Я буду рядом с вами, до конца.

— Мой отец не останется в стороне.

Несмотря на то, что Сухён нравился Джуну, он знал, что если он действительно забеременеет, его отец не останется равнодушным. Он всегда ставил Сухёна на первое место, и вряд ли пропустит такой поворот событий. Для Сухёна, который не знал о тайных переговорах между Джуну и Сохваном, это было вполне логичным предположением.

Джуну всё равно оставался спокойным. Хотя он может и получить выговор за то, что порядок событий нарушен, Сохван уже воспринимал его как потенциального защитника для Сухёна.

— Я поговорю с председателем. Так что, всё, что вам нужно сделать — это решить, что хотите вы.

Джуну крепко схватил Сухёна за руки. Сухён, встретив его взгляд, попытался отвернуться, будто пытаясь выбраться из его объятий.

— Несмотря на всё, я не могу использовать руководителя Кана.

— Я-то как раз и пытаюсь использовать вас, — сказал Джуну, притягивая Сухёна ближе. Их лица были настолько близко, что слышались дыхания друг друга.

— Вы ведь уже знаете, что я к вам чувствую.

Его слова звучали так, как будто он спрашивал о чём-то само собой разумеющемся. Сухён не стал отрицать это, молча сжимая губы.

Как он мог не понять? Когда холодный и мощный феромон касался его, он всегда ощущал, как всё становится теплее и уютнее. Именно сейчас.

— Сейчас пользуйтесь мной. Используйте меня, сколько хотите, и когда больше не будете нуждаться, можете без колебаний оттолкнуть. Но я всегда буду рядом с вами, — сказал Джуну с безмерной преданностью и слепым повиновением, от чего Сухён не мог найти слов.

Его дыхание становилось всё ближе и ближе, пока не коснулось губ Сухёна.

Глава 68

Как и ожидалось, диагноз больницы подтвердился.

4 недели беременности.

Сухён, которого видел Джуну, оказался на удивление спокойным. Джуну беспокоился, что, услышав диагноз лично, тот испытает больший шок, но его опасения оказались напрасными — на лице Сухёна не отразилось ни единой эмоции. Возможно, это было потому, что он уже заранее услышал от него предположение о беременности. Однако, скорее всего, причина крылась в другом — Сухён и сам уже давно догадывался.

Всю дорогу домой он молчал. Джуну украдкой наблюдал за ним, но его лицо оставалось таким же спокойным, как обычно.

Как только они добрались до особняка, Джуну вызвали. В гостиной его ждал Сохван, прибывший раньше, чем он ожидал.

Когда дверь закрылась, оставив их наедине, Сохван, не меняя бесстрастного выражения лица, стремительно шагнул к нему.

— Слова доктора Кима — точные?

Как и следовало ожидать, ему уже всё было известно. Джуну коротко кивнул и протянул ему документы. Стоило Сохвану опустить взгляд на бумаги, как его брови едва заметно дёрнулись.

Следующее произошло молниеносно — кулак обрушился безжалостным ударом. Даже Джуну, повидавший многое, на мгновение потерял ясность зрения. Во рту тут же разлился металлический привкус крови — губа была рассечена.

— О чем мы с тобой договорились? — холодно спросил Сохван.

Джуну, выпрямившись, заранее подготовленным тоном ответил:

— Это моя вина. В недавней партии ингибиторов была ошибка, и… это получилось непреднамеренно… Прошу прощения.

— Ошибка… ошибка, говоришь… — повторил Сохван, его голос был напряжённым.

Сохван пристально, почти пронзительно оглядел лицо Джуну, словно пытаясь что-то в нём разглядеть. Но тот по-прежнему держал опущенный взгляд, не выдавая ни единой эмоции.

Развернувшись, Сохван с тяжёлым вздохом опустился на диван. Он небрежно ослабил галстук, который неприятно сдавливал шею, и, что было на него не похоже, коротко усмехнулся.

‘Это я сказал ему попробовать убедить Сухёна, но не думал, что он пойдёт таким путём ещё до разговора.’

Раз Сухён до сих пор не поднимал тему его течки, возможно, он уже внутренне принял Джуну?

В каком-то смысле это даже к лучшему. Пусть порядок вещей и не тот, что задумывался, но ребёнок — самый убедительный аргумент. А если у Сухёна ещё остались чувства к Ли Джухёку, то это хорошая возможность окончательно с ними покончить.

— Не отходи от Сухёна ни на шаг.

— Понял.

— Я имею в виду, не дежурь под дверью.

Джуну, всё это время опустивший глаза, наконец, посмотрел на Сохвана.

— Ты же слышал врача. Ему нужен альфа, который будет обеспечивать стабильную подачу феромонов.

Лишь теперь до Джуну дошёл истинный смысл слов Сохвана, и он молча склонил голову.

— Спасибо.

Сохван лишь равнодушно махнул рукой, отсылая его. Он делал вид, будто ему всё равно, но, похоже, и ему требовалось время, чтобы переварить ситуацию.

Как только Джуну вышел из гостиной, воздух вокруг словно стал легче. Он чувствовал, как напряжение постепенно спадает, а тело будто наполняется новой энергией.

Он сразу же направился к комнате Сухёна. Дверь была плотно закрыта. Но стоило ему остановиться перед ней и поднять руку для стука, как вдруг накатила странная нервозность.

Щелк.

Прежде чем Джуну успел постучать, Сухён уже почувствовал его присутствие и открыл дверь изнутри. Он был в той же одежде, только снял пиджак — похоже, так и не переоделся. Видимо, тоже нервничал.

Увидев лицо Джуну, Сухён слегка удивился и тут же протянул руку.

— Ты в порядке?

Его пальцы коснулись левой щеки, на которой после удара Сохвана остался красный след. От прохладного прикосновения по коже пробежало приятное жжение.

На бледную руку Сухёна легла тёплая ладонь Джуну.

— Не о чем беспокоиться.

Несмотря на его слова, Сухён внимательно осмотрел его, проверяя, не осталось ли ещё каких-то следов. Сохван был человеком непростым, и даже с учётом разницы в возрасте он мог ударить довольно сильно.

Джуну осторожно взял Сухёна за руку, всё ещё лежавшую на его щеке, и шагнул внутрь. В его взгляде читалась нежность. Впервые он не пытался её скрыть, и Сухён сразу почувствовал, как тело напряглось.

— С этого момента я буду находиться с тобой в комнате.

Сухён заметил скрытый смысл слов, и в его глазах мелькнуло замешательство. Эти слова означали одно — Сохван дал Джуну своё разрешение.

Его губы незаметно прикусили друг друга. Аромат, который всегда был рядом, теперь будто мягко его окутывал, словно успокаивающее прикосновение.

Сухён отдёрнул свою руку и отвернулся.

— …Я ещё не до конца это принял.

В груди Джуну что-то болезненно сжалось. Он и сам понимал это, но, возможно, слишком поторопился.

Стараясь не выдать своих чувств, он смягчил взгляд.

— Я знаю. И знаю, что ты просто пошёл мне навстречу.

Он прекрасно это помнил. Тогда, на парковке у больницы, когда Сухён был растерян, Джуну попытался поцеловать его. Но в тот же миг Сухён отвернулся и мягко, но твёрдо его оттолкнул.

— Прости… Как бы то ни было, я…

Говоря эти слова, он, кажется, злился даже больше на самого себя.

Джуну опустил взгляд, скрывая боль в глазах.

‘Я недостаточно хорош? Или дело в Ли Джухёке? А может, всё потому, что я не его пара?’

Любой ответ был одинаково горьким. Но, стараясь сохранить невозмутимость, он произнёс фразу, которая, как он знал, поколеблет Сухёна сильнее всего.

— Это ради ребёнка.

Как и ожидалось, выражение лица Сухёна мгновенно изменилось. Его обычно спокойный взгляд дрогнул, и на какое-то мгновение он выглядел таким уязвимым.

— Ради ребёнка, которого ты носишь, прошу, используй меня.

На этот раз Сухён не смог оттолкнуть его слова.

Джуну не знал, сколько раз уже извинялся перед ним про себя. Он ненавидел себя за то, что использовал ребёнка как причину, вынуждая Сухёна сделать выбор в его пользу.

Но даже так — он не мог позволить себе отступить. Потому что второго такого шанса у него уже не будет.

* * *

— Я узнал, хен.

Хэджун, который в последнее время даже носа не показывал, наконец разыскал Джухёка. Ему понадобилось какое-то время, чтобы прошерстить мир омег, связанных с финансовыми кругами, но, к счастью, он раздобыл полезную информацию.

Джухёк, как обычно, лежал на кровати, где раньше спал Сухён, и рассеянно перебирал в пальцах старые часы. Услышав голос брата, он наконец повернул голову.

Из-за того, что он долго никого не пускал, Хэджун тоже не перешагнул порог комнаты, оставшись у входа.

Джухёк приподнялся, но тут же почувствовал головокружение и сжал ладонью лоб.

Из-за нервных спазмов желудка он почти ничего не ел в последнее время. Боли под ложечкой стали настолько привычными, что он уже не обращал на них внимания, но из-за постоянного недоедания заметно похудел, а приступы головокружения участились.

Хэджун посмотрел на него и мысленно цокнул языком.

Сколько ни уговаривай его пойти в больницу, он лишь твердит, что с ним всё в порядке. Хэджун уже почти смирился с этим.

Когда в обморок свалится, вот тогда и отнесу его к врачу, — равнодушно подумал он и перешёл к делу.

— Через две недели Гаян Групп устраивает вечеринку в честь запуска нового бренда. На неё пригласят и прессу, но после этого будет закрытая VIP-вечеринка.

— Чон Сехён наверняка появится на второй.

В глазах Джухёка, ещё минуту назад затуманенных апатией, мелькнул острый блеск.

— Верно. Но, хоть это и называется VIP-вечеринкой, на неё попадут только председатели и вице-председатели компаний. Никакие представители и доверенные лица не пройдут.

Это означало, что ни Джухёк, ни Хэджун не смогут присутствовать на закрытой части мероприятия. Тот вздохнул, нахмурившись.

— На данный момент это единственное место, где Чон Сехён появится лично. Но у нас нет способа туда проникнуть.

— А исключения?

— Исключения? — переспросил Хэджун, склонив голову набок.

Если допуск был строго ограничен только высшим руководством компаний, какие тут могут быть исключения?

Джухёк, уже имея в виду определённого человека, привёл пример:

— Например, наследник, который вот-вот должен вступить в права.

Оба тут же вспомнили Ли Чонхо.

Хэджун удивлённо распахнул глаза, но вскоре нахмурился, пытаясь прикинуть возможные варианты.

— Вполне возможно. Но не думаю, что отец так быстро объявит о передаче управления.

Пост главы Шинву Групп по праву должен перейти Джухёку. Однако Ли Чонхо вряд ли официально объявит о своём намерении передать бразды правления всего через несколько недель. Тем более когда Ли Шихун всё ещё находился в тюрьме. Если обнародовать это слишком рано, общественное мнение может воспринять такой шаг как поспешный.

— Надо заставить его сделать это.

Несмотря на понимание ситуации, Джухёк собирался надавить на Ли Чонхо.

Тот задолжал ему слишком многое. И сам это прекрасно знал. Раз так — он намерен воспользоваться этим сполна.

В глазах Джухёка вспыхнула непривычная живость. Он сжал в руке старые наручные часы, словно пытаясь впитать их хрупкое тепло.

Ему нужно найти Чон Сехён и встретиться с ней. Он не знал, насколько откровенным та будет в разговоре о Сухёне, но это был единственный след. Единственная зацепка.

— Сухён-а…

Как же хотелось позвать его.

Так же, как когда-то прежде.

Джухёк опустил взгляд на сжатые в руке часы. Казалось, он держал их так крепко, будто боялся упустить. Металл уже впитал его тепло и обжигал раскалённой поверхностью.

Глава 69

Гала-вечеринка по случаю запуска нового бренда, организованная группой Гаян, проходила в арендованном для этого огромном зале. Как и ожидалось, зал заполнили многочисленные представители политических и деловых кругов, а также топ-менеджеры, получившие приглашения. Присутствовали и бесчисленные журналисты, которые активно снимали происходящее.

Группа Гаян, лидер в сфере производства товаров для здоровья, официально представила свой новый экологичный косметический бренд, сделавший ставку на концепцию здоровья. В рамках презентации был продемонстрирован заранее подготовленный портфолио-продуктов. Затем гостям предложили протестировать ключевые товары нового бренда, после чего состоялась короткая лекция о будущей маркетинговой стратегии.

Примерно через три часа после начала вечеринки некоторые участники начали незаметно перемещаться. Сотрудники организаторов осторожно подходили к VIP-гостям, которые имели право на участие во второй, закрытой части мероприятия.

Люди стали постепенно покидать зал, но из-за большого количества гостей и того, что на VIP-вечеринку приглашали лишь немногих, уменьшение числа присутствующих практически не бросалось в глаза.

Джухек тоже отправился в зал, где продолжалась закрытая часть вечеринки, вместе со своим отцом, Ли Чонхо. Тот по-прежнему выглядел недовольным.

Две недели назад Джухек сообщил ему, что старшая сестра его пары — это Чон Сехен, временная председательница группы Муёль, и попросил намекнуть о передаче наследства, чтобы получить приглашение на мероприятие. Тогда в доме поднялся настоящий скандал. Хотя между ними не было кровных уз, в глазах общественности Ли Шихун, которого считали сыном Ли Чонхо, все еще находился в следственном изоляторе. Если бы в такой момент всплыли слухи о передаче наследства, это только ухудшило бы репутацию группы, не сулив ничего хорошего.

Но Джухек был непреклонен. Он заявил, что сейчас не время разбираться в средствах и методах, а затем, используя прошлое в качестве рычага давления, наполовину шантажировал Ли Чонхо. Сказал, что тот должен быть благодарен за то, что его пока лишь просят, ведь могло бы дойти и до публикации всех былых событий и принудительного свержения.

Ли Чонхо испытал и предательство, и обиду, но выбора у него не было.

— Зачем тебе встречаться со старшей сестрой своей пары? — спросил он раздраженно.

Однако Джухек промолчал. Скорее всего, не потому что уклонялся от ответа, а потому что все его внимание было сосредоточено на людях, находившихся в зале.

Как и предполагал Ли Чонхо, Джухек внимательно изучал собравшихся.

Его пронизывающий взгляд вскоре остановился на одной точке. Через дверь, ведущую не в основной зал, а снаружи, вошла знакомая женщина. На ней было черное вечернее платье, поверх которого лежал полупрозрачный темно-серый шаль. Она была потрясающе красивой.

Чон Сехен.

Как и тогда, когда они встречались под именем Юн Джэхи, но теперь, явившись как глава группы, она выглядела еще более величественно и внушительно. Казалось, этот образ ей даже больше к лицу, чем строгий деловой костюм.

Стоило ей переступить порог зала, как вокруг тут же собралась внушительная толпа. Сехен с улыбкой здоровалась с гостями, среди которых явно были президенты и вице-президенты различных корпораций. Однако, возможно, из-за того, что она появлялась на подобных мероприятиях крайне редко, интерес к ней был особенно сильным.

Среди собравшихся выделялся оживленный мужчина лет пятидесяти, который с кривой улыбкой поинтересовался:

— В прошлый раз мы отправили вам приглашение на нашу вечеринку, но вы так и не пришли. Мы ждали с нетерпением.

— Простите. Как вы знаете, я всего лишь временно исполняющая обязанности, — ответила Сехен с легким извиняющимся тоном. — Не хотелось бы нарушать атмосферу столь изысканного мероприятия.

— Эй, да о чем вы говорите? Ведь и так ясно, как день, что вы займете пост председателя.

— Благодарю за ваши слова, но человек, который займет это место, уже определен.

Сехен прикрыла рот ладонью и легко рассмеялась, а вокруг тут же поднялся ропот.

— До сих пор вы только говорили, что ничего не решено, что вам ничего не известно! Значит, теперь будущий председатель действительно утвержден?

— Это правда? Тот, кто займет этот пост, тоже присутствует на сегодняшней вечеринке?

— Разве речь не о директоре Ли Хэрин? Или, может быть, о директоре Ким Донгуне?

Гости начали наперебой называть имена кандидатов, которые с самого момента назначения Сехен временной председательницей упоминались как возможные преемники. Однако она лишь продолжала улыбаться, не давая ни подтверждения, ни опровержения.

В этот момент на плечо Сехен мягко легла мужская рука. Люди, заметившие это, не могли скрыть удивления, увидев, кому она принадлежит.

Этот человек был хорошо известен не только среди бизнесменов, но и каждому, кто хоть немного интересовался экономикой.

Его резкие, пронзительные черты выдавали в нем человека с смешанной кровью, из-за чего он выглядел на десять лет моложе своего возраста. Несмотря на легкую улыбку на лице, излучавшем безупречную красоту, от него исходило странное, почти подавляющее чувство тяжести и власти, из-за которого никто не осмеливался подойти слишком близко.

Ходили слухи, что за его внешностью скрывается коварный ум, как у векового змия. Иначе как объяснить тот факт, что он десятилетиями оставался на посту генерального директора крупнейшей инвестиционной компании США — Аллен Корпорейшн?

Почему же один из самых влиятельных финансистов Америки оказался здесь? Неужели у него был какой-то контракт с группой Гаян? Но даже если бы так, это все равно не объясняло ситуацию: судя по всему, сам вице-президент Гаян тоже был шокирован его появлением. Зато с временной председательницей Муёль этот человек выглядел на редкость близким.

Пока гости с трудом осознавали, что происходит, старый председатель Гаян бросился вперед, чтобы поприветствовать незнакомца.

— Добро пожаловать! Мы получили ваш звонок, но все равно не ожидали, что вы действительно придете…

Старый председатель смотрел на мужчину с нескрываемой надеждой и протянул руку для рукопожатия. Тот, пожав ее, мягко улыбнулся и представился:

— Аллен Чон, а по-корейски Чон Сохван. Вы, должно быть, председатель группы Гаян, господин Шин Тэу? Спасибо, что позволили мне присоединиться к вашему мероприятию, несмотря на столь внезапное обращение.

— Что вы, это мне стоит вас благодарить за то, что вы оказали нам такую честь своим визитом. Но если позволите спросить… Как вы связаны с председателем Чон Сехен?

Председатель группы Гаян украдкой бросил взгляд на Сехен и Чон Сохвана — их близость явно его заинтересовала.

— Ах, ну да, вы ведь, похоже, не знали. Впрочем, неудивительно, — Сохван слегка усмехнулся. — Это никогда не афишировалось.

Его взгляд скользнул к Сехен, чье плечо все еще было под его рукой.

— Сехен — моя дочь.

В зале раздались вздохи потрясения, переросшие в настоящий шок.

Все знали, что у генерального директора Аллен Корпорейшн была жена. Он был женат дважды: первый брак, сыгранный с размахом, продлился менее десяти лет и закончился разводом. Второй же брак окутывала тайна, и из-за этого вокруг него ходило множество слухов, но подтвержденной информации не было.

Говорили, что у Аллена Чона есть дочь от первой жены и сын от второй, но их личности никогда не раскрывались. Их возраст, внешность — обо всем этом общественность могла только гадать.

— Д-да… Дочь?! — заикаясь, переспросил кто-то из присутствующих.

Гости не могли поверить своим глазам, их взгляды метались между Сохваном и Сехен. Как бы они ни пытались, эта связь просто не укладывалась в голове.

Почему дочь Аллена Чона уже несколько лет занимает пост временной председательницы группы Муёль?

Но Сохван, похоже, решил шокировать их до конца. Он спокойно произнес:

— Бывшая председательница Муёль, Юн Джэхи, — моя жена.

Гости были уверены: если бы здесь сейчас находились журналисты, разразился бы настоящий скандал.

Бывшая председательница Муёль Юн Джэхи, считавшаяся погибшей двадцать лет назад, оказалась женой генерального директора Аллен Корпорейшн!

— Теперь, когда я думаю об этом… Я слышал, что у бывшей председательницы Юн Джэхи тоже были сын и дочь.

Председатель Гаян украдкой посмотрел на Сехен. Он и остальные, быстро прикинув возраст, окончательно убедились: Сехен заняла пост временной председательницы именно потому, что была той самой дочерью легендарной Юн Джэхи.

Однако Сохван тут же опроверг их догадки:

— Сехен унаследовала инвестиционные активы Джэхи, поэтому в мире частных инвестиций ее имя используется как псевдоним.

Несколько человек непроизвольно ахнули.

Имя Юн Джэхи уже давно стало легендой в мире частных фондов. Многие слышали о ее влиянии, но никто не мог подтвердить, кем она была на самом деле.

Сехен же оказалась не только временной председательницей Муёль, но и самой таинственной инвесторшей под именем Юн Джэхи.

Те, кто пытался выйти на нее, знали: она сама решает, с кем встретиться. И если уж она не проявит инициативу, то связаться с ней практически невозможно.

Гул голосов в VIP-зале становился все громче. Гости не могли скрыть потрясения от того, насколько тесной оказалась связь между двумя влиятельными фигурами.

И Ли Чонхо был не исключением.

— Что за… Аллен Чон — отец временной председательницы Муёль?

Его лицо резко напряглось.

Он уже слышал слухи о том, что младший ребенок семьи Муёль оказался омегой. А это означало, что сын погибшей Юн Джэхи принадлежал к этому второму полу.

И судя по обстоятельствам, нынешняя временная председательница Муёль, Чон Сехен, действительно была дочерью Джэхи.

А ведь Джухек говорил, что его пара — младший ребенок Муёль. Если все так…

Ли Чонхо только сейчас осознал: люди, которые когда-то давили на него, были не просто представителями крупнейшего корейского концерна. За всем этим стояла фигура куда более значительного масштаба — один из самых влиятельных людей американского бизнеса.

— Вот же черт…

Понимая, насколько все запуталось, он повернул голову и посмотрел на Джухека.

Тот, похоже, прекрасно слышал разговор, но даже не моргнул. Ни единого признака волнения.

Будто это его вообще не касалось.

— …!

Глаза Джухека внезапно расширились, словно он увидел нечто невероятное.

Его взгляд был прикован к входу в зал.

Не только он — несколько человек из присутствующих тоже перевели взгляд на мужчину, который как раз переступил порог.

Чисто уложенные волосы, слегка зачесанная назад челка, безупречно строгий наряд. И лицо.

Даже среди известных моделей и актеров его внешность выделялась бы особой утонченностью. Не ослепительная, кричащая красота, а благородная, сдержанная элегантность, завораживающая своей утонченной гармонией.

Высокий мужчина в вечернем фраке уверенно направился прямо к Сохвану и Сехен.

Сохван с легкой улыбкой обвел взглядом присутствующих и произнес:

— Похоже, это наш первый официальный выход. Позвольте представить: мой сын, Чон Сухён.

И тут же, не давая собравшимся даже опомниться, он добавил:

— А также будущий председатель Муёль.

В зале повисла оглушительная тишина.

Потрясенные люди только молча открывали рты, не в силах произнести ни слова.

Некоторые судорожно сглотнули, продолжая ошеломленно смотреть на Сухёна. До сих пор существование сына Юн Джэхи было всего лишь слухами. А теперь он не просто оказался реальным — он оказался следующим главой Муёль.

Сухён спокойно протянул руку, словно приглашая к рукопожатию, и мягко, но уверенно заговорил:

— Чон Сухён. В скором времени моя группа устроит вечеринку в честь моего вступления в наследство. Надеюсь, вы сможете присутствовать.

Выражения лиц собравшихся на мгновение застыли в замешательстве.

Молодой омега прямо назвал Муёль моей группой. И, что еще более неожиданно, он не склонил голову и не поклонился, а просто протянул руку — на равных.

Некоторые, осознав смысл происходящего, переглянулись. Сухён уже сейчас вел себя так, будто официально занял пост главы Муёль. Теперь перед ними стоял выбор: пожать его руку, тем самым признав его новый статус и обозначив дружеские намерения, или отказаться и тем самым продемонстрировать открытое пренебрежение.

Будь на его месте представитель другой компании, возможно, кто-то бы ограничился дружеским похлопыванием по плечу — мол, мальчишка без опыта, посмотрим, что будет дальше. В зале витало бы снисходительное веселье, а через какое-то время к Сухёну потянулись бы с предложениями сделок, где условия были бы явно не в его пользу.

Но никто здесь не осмелился так поступить.

За будущим председателем Чон Сухёном стоял Аллен Чон, который держал в своих руках реальную власть в американском бизнесе. И это был не просто покровитель, а его отец. Если кто-то решит пренебречь Сухёном, Аллен Чон не останется в стороне.

Кроме того, от Чон Сухёна исходила необычайная, неоспоримая аура. Несмотря на то, что он был омегой, его уверенность и харизма были такими, что даже альфы вряд ли осмелились бы обращаться с ним легкомысленно. Несмотря на свою внешнюю хрупкость, в его манере было что-то естественно властное, что мгновенно захватывало внимание окружающих.

Среди тех, кто до этого просто наблюдал, вдруг протянулась рука.

— Я — председатель группы У Чольхван. Прошу прощения, Чон Сухён, будущий председатель, — сказал он с дружелюбной улыбкой и восторженным голосом.

Будущий председатель группы Гаян первым пожал руку Сухёну, на лице которого сияла искренняя улыбка.

— Я и не думал, что такой молодой человек станет будущим председателем.

— Это я должен поблагодарить вас, — ответил Сухён. — Надеюсь, в будущем мы сможем поддерживать хорошее сотрудничество.

— Конечно. Я рад, что пришел сегодня, — сказал Сухён, и на его лице появилась слабая улыбка. Эта одна деталь немного ослабила напряженную атмосферу.

Как только организатор VIP-пати, на которую могут попасть только высшие представители бизнеса, признал и принял Сухёна, остальные начали поспешно протягивать руки для рукопожатий. Сухён спокойно, шаг за шагом, пожимал руки каждому, коротко приветствуя их.

Стоя рядом с Сухёном с улыбкой на лице, Чон Сехён сказала всем, что будет помогать ему в роли его помощника, а после передачи полномочий займет пост вице-президента группы Муёль. Люди тут же начали выражать свои пожелания, говоря, что благодаря многочисленным достижениям Сехён на посту временного председателя, если она будет помогать Сухёну, группа Муель точно значительно вырастет.

Когда Сухён, окружённый людьми, обменивался приветствиями, он вдруг повернул голову. Он почувствовал интенсивный взгляд среди толпы.

Глаза Сухёна встретились с широко открытыми глазами Джухёка, который был заморожен от удивления.

Сухен, не моргнув, немного взглянув на Джухека, завершил приветствия с окружающими и, пройдя между ними, направился к нему. Его уверенная походка не оставляла сомнений, и он подошел к Джухеку прямо и без колебаний.

Джухек не мог пошевелиться, его взгляд был прикован к Сухену, его черные, глубокие глаза постепенно наполняли его сознание.

— Вы, кажется, председатель группы Шинву Чон Чольхо, верно? Я — Чон Сухен, будущий председатель группы «Муёль». Надеюсь на дальнейшее сотрудничество, — сказал Сухен, когда подошел к Ли Чонхо и протянул ему руку.

Ли Чонхо, который был напряжен рядом с Джухеком, мельком взглянул на него и пожал руку Сухену.

— …Да, я тоже надеюсь на хорошее сотрудничество, — ответил он, чувствуя, как сухость охватывает его горло, словно он жевал песок.

Теперь рука Сухена была протянута к Джухеку. Тот, побледнев, пытался несколько раз открыть рот, но не мог выдавить ни слова, словно голос застрял в горле.

Сухен, глядя на него, слегка приподнял уголки губ. Тогда, наконец, из уст Джухека вырвался дрожащий голос.

— Сухен…!

— Рад познакомиться, — холодно ответил Сухен.

Джухек почувствовал, как его сердце сжалось. Внутри возникло странное ощущение, словно что-то скрипит и ломается на глубоком уровне.

— Я слышал, что скоро вы станете председателем группы Шинву. Поздравляю.

— А…

Джухек не мог произнести больше ни слова. Его горло сжалось, словно что-то пронзительное перекрыло дыхание.

Перед ним был человек, которого он так долго желал обнять и извиниться, повторяя его имя, пока слёзы не захлестнут его. Он хотел бы извиниться за то, что забыл о прошлом, не называя его имя, даже когда оно было ему так необходимо. Он надеялся, что тот, возможно, может упрекнуть его за забывчивость и за то, что не призывал его, несмотря на всё, что происходило.

Но в его глазах он уже стал тем человеком, который не может затронуть даже малую частицу его чувств.

Он посмотрел на его протянутую руку. Белая рука не дрожала, спокойно и уверенно вытянута.

С трудом, с горечью в сердце, он протянул свою руку. Хотелось просто схватить его и прижать к себе, забыть обо всём и чувствовать его тепло.

Сухен. Его единственный спутник. Его омега.

Он хотел сказать столько всего, но не мог. Всё, что он мог сделать — это холодно, с трудом, взять его руку в свою, ощущая, как отношения, которые уже разрушились, становятся отчётливым и болезненным воспоминанием.

— …Рад познакомиться.

Глава 70

Вечеринка была в самом разгаре. Хотя организатором выступала группа Гаян, всё внимание, безусловно, было приковано к семье группы Муель.

Аллен Чон, авторитет в деловом мире США, Юн Джэхи — инвестор, о котором ходили многочисленные слухи, Чон Сехен — временная председатель группы Муель, а также истинная личность Юн Джэхи. И, наконец, Чон Сухен — следующий глава группы, до сих пор остававшийся в тени.

Трое человек были окружены толпой, стремившейся завязать с ними хоть какую-то связь, и непрерывно вели беседы.

На лице Сухена, который спокойно разговаривал с разными людьми, постепенно начала проступать усталость. Остальные, похоже, этого не заметили, но от взгляда Сохвана это не ускользнуло. Он мягко коснулся лица Сухена, нахмурив брови.

— Ты выглядишь уставшим. Может, пойдём домой?

— Нет, всё в порядке.

Хотя он так сказал, быть в окружении стольких людей и беспрестанно с ними общаться было довольно утомительно.

— Я немного выйду на воздух.

— Хорошо, отдохни. Если станет тяжело — сразу скажи.

Оставив позади обеспокоенные слова Сохвана, Сухен направился к террасе холла.

Люди нарочно делали вид, будто беспокоятся о нём, чтобы при этом улучшить собственный образ. А в то же время исподтишка придвигались поближе к Сохвану, переходя на деловые разговоры.

Выйдя на безлюдную террасу, Сухен глубоко выдохнул, будто делая дыхательную гимнастику, и коснулся виска — голова слегка ныла.

Не только толпа людей свалилась внезапно, но и необходимость держать себя в руках, чтобы не показаться им слабым, заставляла всё тело оставаться в напряжении.

«Ни за что не показывай слабость. Те, кто в этом зале, не лучше тысячелетних гадюк. Ни на секунду нельзя терять бдительность».

Так и было, как говорил Сохван. С виду все вели непринуждённые беседы, но каждый расставлял свои ловушки. Стоит неосторожно задеть — и тебя мягко, но намертво свяжут. А если попытаться ударить первым — тут же уличат в неопытности и начнут смотреть свысока.

Каждое слово, каждое движение Сухена напрямую отражалось на репутации всей группы. Он это понимал, но всё равно было трудно. Порой невыносимо.

Если бы не поддержка Сохвана и Сехен, он, возможно, давно бы уже дал слабину.

Он упёрся руками в перила террасы и ещё раз глубоко вдохнул.

И в тот же момент послышались шаги.

Терраса была тесной, так что это было вполне ожидаемо — но человек, приближавшийся сейчас, шёл явно именно к нему.

Сухену не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это.

Знакомый аромат начал окутывать его тело.

— …Сухен-а.

В груди болезненно кольнуло. Имя, которое он так жаждал услышать, отчётливо сорвалось с губ Ли Джухека.

Сухен уже знал, что Джухек на вечеринке. Стоило ему приблизиться к двери зала, как все его чувства моментально отреагировали на присутствие Джухека. Сердце забилось чаще, в голове будто повысилась температура.

Возможно, из-за того, что они долго были вместе, а потом резко расстались, его феромоны сейчас ощущались особенно остро.

Но он не подал виду. Сделал вид, будто ничего не чувствует.

Будто Джухек — всего лишь один из множества людей на этой вечеринке. Такой, как все. И он сам внушал себе это снова и снова.

Он развернулся и встретился с Джухеком взглядом.

Первое, что бросилось в глаза — чуть покрасневшие веки. Затем — лицо, уставшее и осунувшееся. Он и выглядел как-то иначе, кожа стала бледнее.

— Сухен-а… — с болью в голосе повторил он, подходя ближе.

И вот Джухек уже стоял прямо перед ним. На расстоянии вытянутой руки.

Он поднял руку, и его осторожные пальцы медленно потянулись к щеке Сухена.

И как только кончики пальцев почти коснулись кожи…

Шлёп!

Он резко оттолкнул его руку.

Отвергнутая ладонь застыла в воздухе, словно замёрзшая.

— Не прикасайся ко мне.

Голос Сухена был таким же холодным, как и ночной воздух.

— У тебя больше нет на это права.

Ты больше не мой альфа. А я больше не твой омега.

Это был вывод, к которому пришёл Чон Сухен. И так должно было быть.

Лицо Джухека начало медленно, почти незаметно рушиться.

Как песчаный замок, обрушивающийся под тяжестью воды.

Сухен стиснул зубы, глядя на него.

— Сейчас… зачем…

Он не раз представлял, как его имя слетает с губ Джухека — так сладко, так ласково.

Но только не сейчас. Сейчас это было неприятно. Потому что даже этого могло оказаться достаточно, чтобы снова поколебать его.

Он изо всех сил подавил эмоции, заставив себя сохранить холодное выражение лица.

— Прошу прощения, я пойду.

Сухен сказал это с той же вежливой отстранённостью, с какой говорил бы с незнакомцем, и прошёл мимо Джухека.

Он хотел выбраться из-под действия этого всё ещё притягательного аромата. Но едва он прошёл мимо, как его запястье вдруг крепко схватили.

— Сухен-а, подожди, пожалуйста…

Он попытался выдернуть руку, но хватка была слишком сильной.

— Отпусти…!

— Прости.

Внезапно прозвучавшие короткие слова заставили его онеметь.

Их произнёс не кто иной, как Джухек, глядя прямо в глаза.

Он повторил ещё раз, отчётливо.

— Прости меня, Сухен-а.

Что-то резко подступило к горлу.

В этих простых словах таилось слишком многое, и Сухену показалось, что он вот-вот расплачется.

Но вместо слёз с губ сорвался горький смешок.

— Не понимаю. За что вы, господин Ли Джухек, просите у меня прощения? Что вы вообще сделали такого?

Губы Джухека дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но ни оправданий, ни объяснений так и не прозвучало.

Только слезящиеся глаза и снова, и снова повторяющееся:

«Прости».

Он даже не отпустил его запястье, хотя мог бы хотя бы это сделать.

Нет — он лишь всё так же цеплялся и с видом человека, которому слишком больно, чтобы жить, продолжал твердить одно и то же.

— Сухен…

— Может, вместо того чтобы висеть на мне, ты лучше позаботишься о своей паре?

Сухен произнёс это с ядовитой усмешкой — и только тогда Джухек наконец выдавил что-то другое, кроме извинений:

— У меня только одна пара. Это ты.

— Врёшь. Я тебе не пара.

— Слухи, будто у меня есть кто-то, я распустил сам. Просто чтобы не подпускать к себе других омег. У меня нет никого, кроме тебя. Ни тогда, 17 лет назад, ни сейчас.

«Ты навсегда останешься единственным омегой в моей жизни».

Слова его клятвы, впившиеся в память, эхом разнеслись в голове Сухена.

— …Если так, то почему ты меня не узнал?

Подавленные чувства вырвались наружу, и Сухен не сдержал обвинения, слетевшего с его губ.

— Я… Я ни на секунду не забывал тебя.

Лицо Джухека перекосилось от боли, будто его пронзили кинжалом.

Слеза, сдерживаемая на грани, наконец скатилась по щеке.

— Был… несчастный случай. Я потерял почти все воспоминания о том времени.

Он сказал просто — несчастный случай, не вдаваясь в подробности.

В этих словах будто бы скрывалось многое, но Сухен не хотел выспрашивать, разбирать, копаться в чужой боли.

Если верить Джухеку, та пара, кого якобы напоминал ему Сухен, и был самим Сухеном.

Он не узнал ни лицо, ни имя — и это было особенно обидно.

Именно это злило его сильнее всего.

Если бы он помнил обещание… Если бы и правда считал его своим единственным омегой… Он не имел права так поступать.

Он не только проецировал на другого своё прошлое и спал с этим заменителем, но и попытался удержать его насильно рядом.

А этим заменителем всё это время был он сам.

Джухек не просто забыл его. Он ранил его — и прежнего, и нынешнего Сухена.

‘Такова была моя ценность…?’

Несчастный случай или нет, то, что он сделал, забыв его, — не могло быть оправдано.

Никакие слова не могли это исправить.

— Думаю, тебе стоит найти нового партнёра. Хотя бы с этого момента.

— Сухен-а, я…

— Господин Ли Джухек.

Сухен резко выдернул запястье из руки Джухека.

— Если тебе так хочется копаться в прошлом — делай это один. …Я уже прошёл через ад, раз за разом возвращаясь туда.

Лицо Джухека снова осело, будто в нём погас последний свет. Он сжал губы, и казалось, ещё чуть-чуть — и он упадёт прямо здесь.

Но Сухен не испытывал ни капли жалости. Ни капли сострадания.

Наоборот — хотелось добить. Дожать до конца.

Слава богу.

У Джека всё ещё оставалось к Сухену достаточно… чувств, чтобы быть уязвимым.

Достаточно, чтобы им можно было воспользоваться.

Сухен мягко улыбнулся и сделал шаг вперёд.

Обнял Джухека за талию и прижался к его плечу, опустив голову.

Как будто хотел утешить. Как будто ещё любил.

И в этот момент, вместо его собственного отсутствующего феромона, в воздухе повис тонкий, чужой — едва уловимый — аромат.

Аромат альфы.

— Я хочу, чтобы ты тоже страдал. Так же, как я.

Голос, почти шепчущий, почти соблазняющий, скользнул вдоль его уха.

А потом — как будто ничего не было — Сухен оттолкнул Джухека прочь.

И в следующую секунду на его лице уже застыло ледяное безразличие.

Пройдя мимо стоящего в замешательстве Джухека, Сухен вернулся в холл. До того момента Джухек всё ещё стоял на террасе, не сделав ни одного движения.

‘Не извиняйся, Ли Джухек.’

Сухен, смахнув руками с лица бледность, словно от того, что он сам себя истощил, сжал зубы и нахмурился.

‘Не извиняйся, просто тоже почувствуй боль, пожалуйста.’

В этом было что-то хорошее. Если он понял, кто он, и помнил пустые обещания, это, возможно, даже лучше.

Вдруг Сухен почувствовал, что боль в запястье и в его сердце похожи, но постарался это игнорировать.

Оставшись один на террасе, Джухек почувствовал, как его ноги подкашиваются, как только Сухен исчез из виду. Он схватился за перила, едва удерживая своё тело, и одной рукой прикрыл глаза. На ладони ощущалась горячая слеза.

«Если ты хочешь копаться в прошлом — делай это один. Я уже прошел через ад, раз за разом возвращаясь туда.»

Как только он вспомнил слова Сухена, его грудь сжала боль, и стало тяжело дышать. Он слишком хорошо понимал их смысл. Сейчас, будучи тем, кем он стал, он не мог не понять их.

Он хотел сказать то же самое. Хотел сказать, что он тоже тосковал по нему эти 17 лет, что думал, что он умер, и что он жил в руинах из-за этого.

Его единственный спутник на всю жизнь был только Сухен. Это было так же, как в тот момент, когда он полюбил Квон Лихена.

Но он не стал оправдываться. Он хотел повиснуть на нём и попросить прощения, но не сделал этого. Вид того, как Сухен пытался избавиться от него, был слишком явным, и он не мог вымолвить слова, которые могли бы потрясти его. Это не было чем-то, что можно было бы простить с помощью таких пустых слов.

Он вспомнил, как Сухен, будучи Квон Лихеном, думал только о том, чтобы защищать его, стоя рядом. Всё это было выбрано им, чтобы сдержать обещание и закрыть своё последнее оставшееся чувство. Но, не зная этого, он сделал с ним вещи, которые теперь нельзя было бы исправить.

Тем не менее, он оправдался хотя бы в одном. Он сказал, что для него единственным спутником был только он. Что, даже 17 лет назад и сейчас, его единственным спутником был только Сухен.

Он не хотел, чтобы эти слова поколебали его. Он не надеялся на прощение или на то, что Сухен вернётся.

Наоборот, он надеялся, что это будет поводом для того, чтобы нанести ему боль. Потому что, зная, что его чувства по-прежнему направлены к нему, он мог бы легко причинить боль.

Когда Сухен понял, что его любовь раскрыта, он вдруг красиво улыбнулся. Он протянул руки, чтобы обнять его лицо, как будто хотел поцеловать его милой улыбкой, но эта улыбка была совершенно другой, чем та, что была 17 лет назад.

Когда Сухен обнял его за талию, его тело пронзила дрожь. Джухек хотел бы обнять его так сильно, чтобы тот не мог сбежать. Он хотел бы обнять его, поцеловать и, пометить своими феромонами, заявить территорию.

Без использования ингибиторов, даже если он и пытался скрыть свои феромоны, невозможно было не почувствовать их запах, если находиться так близко. Но от Сухена, будь то в облике Квон Лихена или теперь, не исходило ни малейшего запаха. Это моментально вернуло его в реальность.

<Из-за повреждения источника феромонов теперь я не могу издавать феромон. Это был тот самый запах, который тебе так нравился.>

<А если мой запах исчез, и ты меня не сможешь найти? Если это так, то мне будет даже лучше…>

Эти слова из письма всплыли в его памяти. Он знал, что из-за ран, полученных при спасении, его феромоновые железы были разрушены, и с тех пор он больше не мог издавать запах. Это причиняло ему невыносимую боль.

<Не переживай. Если ты не сможешь меня найти, я тебя найду. Я точно тебя найду.>

Сухен нашёл его, приблизившись, но Джухек не смог его узнать. Он даже причинил ему множество ненужных ран.

Виновником того, что жизнь Сухена пошла наперекосяк, был он сам, и теперь это оставалось неизменным.

И вот, как будто в ответ на это, от Сухена пахло другим альфой. Инстинктивно его нервы напряглись, а внутри вспыхнуло желание обладания. Он хотел найти этого альфу, который оставил свой запах на его паре. Его сердце бешено колотилось, а всё тело сотрясали судороги от ярости, направленной на того альфу.

«Я хочу, чтобы ты тоже страдал. Так же, как я.»

Его сердце начало медленно разрываться, как того хотел Сухен. Он сжал челюсти, подавляя боль и тяжёлые чувства, которые едва удавалось скрыть в глубине себя.

Он почувствовал хотя бы малую часть той боли, которую переживал Сухен. Даже этого было достаточно, чтобы он едва не умер от боли. А как же Сухен? Насколько больше боли он ощущал? Он не мог даже представить себе его страдания.

‘Не прощай, Сухен.’

Можно быть раненым, потому что любишь.

‘Никогда не прощай… и сделай так, чтобы я почувствовал боль, большую, чем ту, что ты испытал.’

Любовь может разорвать на части.

И он будет любить Сухена так до конца своих дней.

Глава 71

— Тогда надеюсь на хорошее сотрудничество.

— Это вам спасибо, я тоже надеюсь на него.

Председатель группы Гаян У Чольхван встал со своего места вслед за Сухеном и с доброжелательной улыбкой протянул ему руку.

— Понимаю, со стороны это может выглядеть странно, но, думаю, я не пожалею. Не ожидал, что группа Муёль проявит такой интерес к нашему бренду. К тому же, сам председатель пришёл лично.

— На запуске в прошлый раз представленные продукты произвели сильное впечатление.

На второй вечеринке, устроенной для VIP-гостей, была проведена небольшая демонстрация дорогой косметики, ориентированной на люкс сегмент. Реакция тогда была весьма положительной, и после мероприятия поступило несколько запросов на сотрудничество.

Вскоре после того, как Гаян заключили временное соглашение с другой компанией на неплохих условиях, поступило новое предложение: разместить их продукцию в премиальном зале под управлением универмага, принадлежащего группе Муёль, где выставлялись в основном тщательно отобранные зарубежные бренды. Это было место, куда даже ведущие корейские марки с трудом могли попасть, поэтому изначально они и не рассчитывали на такую возможность — и уж тем более не ожидали, что с ними сами свяжутся.

Сухен с лёгкой улыбкой пожал морщинистую руку У Чольхвана.

— В дальнейшем мы планируем расширить список отечественных брендов, размещаемых в формате эксклюзивной дистрибьюции. Вечно полагаться только на иностранную продукцию нельзя. Если речь идёт о перспективном бренде Гаян, то лучше и не придумаешь.

— Благодарю за ваши слова.

Сухен опустил руку после рукопожатия и передал папку с контрактом, которую держал, стоявшему за ним Джуну.

— Тогда в ближайшее время мы снова свяжемся с вами по поводу размещения.

— Да, спасибо за сегодняшний визит. Если у вас есть время, может, поужинаем вместе? Недалеко есть хороший ресторан с традиционной корейской кухней.

Когда У Чольхван с добродушной улыбкой пригласил его поесть, Сухен с неловкостью извинился.

— Простите. У меня после этого ещё одна встреча…

— Верно, вы ведь только недавно вступили в должность. Неудивительно, что вы заняты.

С ноткой сожаления в голосе У Чольхван подал знак своему секретарю, стоявшему рядом. Тот поспешно шагнул вперёд и широко распахнул перед ними дверь.

Выйдя из здания, Сухен подошёл к стоявшим у главного входа двум чёрным автомобилям и направился к переднему из них. Джуну, опередив его на шаг, открыл заднюю дверь, и Сухен без лишних слов сел внутрь. В тот же момент телохранитель, который до этого ждал за рулём, вышел и пересел во второй автомобиль.

Как только Джуну сел за руль и тронулся с места, он бросил взгляд в зеркало заднего вида, чтобы посмотреть на Сухена. Тот, словно полностью расслабившись, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Он выглядел очень уставшим — и не зря: с самого утра он встречался с руководством разных компаний, один за другим.

— Следующую встречу я перенесу. Может, лучше вернёмся домой? — с тревогой предложил Джуну.

Но Сухен даже не открыл глаз.

— Всё нормально, продолжай по расписанию.

— Тогда, может, хотя бы перекусите перед отъездом?

В ответ с губ Сухена сорвался тяжёлый вздох. Было бы хорошо поесть… но в последнее время он практически ничего не мог проглотить. Даже когда был голоден, стоило сесть за стол — тошнота накатывала так сильно, что он не только не мог есть, но и смотреть на еду было мучительно.

— Не хочу. После расписания заедем на капельницу, так что просто продолжай.

Джуну, глядевший на него через зеркало заднего вида, молча взял в руку рацию и передал сообщение машине охраны.

— Завершаем на этом. Возвращаемся. Вызови врача в особняк.

Из рации тут же коротко ответили: «Принято». В этот момент Сухен открыл глаза и их взгляды встретились в зеркале.

— Что ты делаешь? Я же сказал — продолжать по расписанию.

— Ваше здоровье важнее графика, председатель.

— Руководитель Кан.

— Вы снова упадёте в обморок.

Несколько дней назад Сухен потерял сознание — тогда он тоже целый день ничего не ел и продолжал работать на износ. Хорошо ещё, что это произошло по пути в другое место, а не во время встречи. Иначе это вызвало бы настоящий переполох.

Среди окружающих были и те, кому его назначение на пост председателя совсем не нравилось. А внутри самой компании хватало людей, сомневавшихся в его способностях. Для них любая слабость Сухена стала бы отличной наживкой.

— Чем выше вы стоите, тем важнее следить за своим здоровьем.

— Но…

— А если вы думаете о ребёнке, то тем более обязаны.

Сухен хотел было возразить, но так и не нашёл слов и только крепко сжал губы. Джуну знал: когда дело касалось ребёнка, это был единственный довод, который Сухен не мог проигнорировать.

Он задумался, помолчал… и в итоге сдался. Что бы он там ни чувствовал — голод, усталость — с этим ещё можно было справиться. Но подвергать риску ребёнка он не собирался.

— Говорят, на пустой желудок ещё хуже. Вам нужно хоть что-то съесть. Есть что-нибудь, что вам хотелось бы?

— Не особо…

Он уже собирался сказать, что ничего конкретного не хочет, как вдруг в памяти всплыли обрывки прошлого.

— Вау! Это как мороженое!

— Правда? Это инжир. Если помыть, заморозить, а потом очистить от кожуры и так съесть — очень вкусно. Хотя и в свежем виде он хорош.

— Ты с этого дерева сорвал?

— Ага. Хочешь сам попробовать? Я покажу, как выбрать спелые.

— Да! А в этот раз давай сразу после сбора съедим!

Вспомнив это, Сухен машинально закусил нижнюю губу. Он положил руку на живот и слегка поморщился.

— …Нет, ничего такого не хочется.

Джуну молча посмотрел на него через зеркало заднего вида. Он хорошо знал, кого именно вспоминал Сухен, когда у него появлялось вот такое, едва заметно потерянное выражение лица.

***

Бах!

— Да это уже слишком! — взревел Хэджун, с силой ударив по столу.

Несмотря на гневный выпад, Джухек не оторвал взгляда от документов в руках и даже не повёл бровью.

— Нет, ну как так можно?! Уже ведь вышла статья о том, что мы с группой Гаян заключили предварительный договор на запуск бренда! А теперь они просто так берут и отдают это кому-то другому?!

— Ли Хэджун. Потише.

Джухек по-прежнему был спокоен, что только сильнее раздражало Хэджуна.

— Тебе что, вообще не обидно?! Это ведь было первое дело, которое ты лично начал после вступления в должность председателя!

Если бы сотрудничество состоялось, это был бы первый официальный контракт, который председатель Ли Джухек заключил собственными силами. А теперь сделка сорвалась, и контракт просто так, у всех на глазах, перешёл к другой компании.

Хэджун не мог понять, почему Джухек спокойно на это смотрит, когда даже публикации с обвинениями в нарушении деловой этики со стороны групп Муёль и Гаян не выглядели бы чрезмерными.

— Это… из-за него? Из-за Чон Сухена?

— …

— Я и его не понимаю! Как вообще человек, который всё это время был рядом и старался тебя защитить, мог вот так обернуться против?! Ты вообще в курсе, что он забрал не только этот проект, но и все другие, над которыми мы тоже работали?

Он не знал всех подробностей — ни о том, что было в детстве, ни о вечеринке, устроенной группой Гаян. Но знал одно точно: Сухен был парой Джухека. Они оба ни с кем не были связаны меткой, а значит, чувство между ними всё ещё могло остаться. Но тогда почему он так поступает? Принять это без злости было невозможно.

— Очнись, хен. Ты хоть представляешь, что о тебе говорят? Что ты пустышка, что ты тряпка, которая даёт Муёль всё отобрать! Люди уже смеются, что ты просто марионетка. И так репутация нашей семьи на дне из-за мамы и Шихун-хена, а если так пойдёт дальше — соберут внеочередное собрание акционеров и снимут тебя с должности. Я серьёзно говорю!

— Так и будет.

— Что…?

От этих слов Хэджун будто лишился дара речи. Он горько усмехнулся, в полном замешательстве.

— Ты… ты ведь не собираешься… правда ведь?..

Джухек внезапно порвал документы, которые читал, на мелкие клочки и бросил их в мусорное ведро. Некоторое время он молча смотрел вниз, будто взгляд не мог оторваться от беспорядочно разорванных листов.

Хэджун стиснул зубы.

Документы, которые только что уничтожил Джухек, были отличным предложением о сотрудничестве. Но, как и в последние дни, он снова их отверг. Снова. Без колебаний.

‘Он и правда всё решил…’

Хэджун начинал понимать, к чему всё идёт.

Если предложения касались одной отрасли с дочерними компаниями группы Муёль, тогда заключался временный контракт. Если нет — даже лучшие условия отвергались. Это уже не совпадение. Джухек намеренно заключал только временные сделки, чтобы в итоге всё у него отобрали. Чтобы Муёль выиграла.

‘Если так и дальше пойдёт, его точно скоро снимут…’

Лицо Хэджуна болезненно исказилось. Он не понимал, зачем хену заходить так далеко.

Разгневанный Хэджун вышел из кабинета, хлопнув дверью. Прошло совсем немного времени, как в комнате раздался вежливый стук. Тук-тук.

— Входите.

Вошедший в кабинет руководитель секретариата выглядел немного взволнованным и низко поклонился. Джухек, всё ещё глядя в сторону панорамного окна, не поворачивая головы, спокойно спросил:

— В чём дело?

Секретарь подошёл ближе и положил на его стол папку с документами.

— Поступил звонок от группы Муёль.

Глаза Джухека широко раскрылись, он тут же обернулся и посмотрел на секретаря. Затем перевёл взгляд на папку и его веки дрогнули.

— Они хотят обсудить возможность сотрудничества с Шинву Консалтинг и просят о личной встрече с вами.

Он взял документы и начал внимательно их просматривать, а затем неожиданно для себя спросил, в голосе ощущалось напряжение.

— Кто будет на встрече?

— Председатель Чон Сухен.

Рука Джухека вздрогнула.

— …Назначьте встречу как можно скорее.

Сердце забилось быстрее от одной только мысли, что он снова увидит его. Он понимал, почему тот хочет встретиться лично. И всё же — не мог не пойти.

***

Прибыв в отель для встречи с Джухеком, Сухен заметил, что пришёл раньше запланированного времени. Это было связано не только с тем, что предыдущая встреча закончилась быстрее, но и с тем, что время между встречами оказалось неудобно свободным.

Сухен собирался подняться в лаунж, но вдруг его окликнул Джуну, который шел позади. В его руке был ключ от номера. Видимо, Джуну заранее позаботился о том, чтобы оставить время для короткого отдыха среди графика.

Неохотно направившись в номер, Сухен позволил Джуну взять его верхнюю одежду, а тот предложил:

— У нас ещё есть время до встречи, может, немного отдохнете?

Джуну аккуратно повесил верхнюю одежду, а затем усадил Сухена на кровать. Он снял галстук с его шеи и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— И тебе бы стоит немного отдохнуть, руководитель команды.

— Я в порядке. Если хотите, я разбудю вас в нужное время.

Джуну наблюдал, как Сухен удобно устраивается на кровати, и, накрыв его одеялом, отошел к дивану в другом углу, сняв верхнюю одежду.

Сухен почему-то не мог заснуть. Его тело было усталым, но, несмотря на то, что он закрывал глаза, ощущал себя бодрее, чем с открытыми глазами. К тому же он чувствовал, как его тело продолжает напрягаться, что только усугубляло ситуацию. Он ворочался, но никак не мог заснуть.

Джуну, заметив, что Сухен не может заснуть, спросил:

— Вам не спится?

— Всё в порядке. Просто буду лежать с закрытыми глазами, а потом выйду, — ответил Сухен, чувствуя, как его тело продолжает неестественно напрягаться. В доме он ощущал себя лучше, но как только выходил на улицу, даже если и чувствовал усталость, уснуть было трудно. А уж предстоящая встреча с Джухеком нервировала его ещё сильнее.

— Простите за беспокойство, — сказал Джуну и, не дождавшись ответа, подошёл, снял одеяло и лёг рядом с ним. Он привлек Сухена к себе и обнял его.

— Расслабьтесь и отдыхайте, — сказал Джуну, и его слова были наполнены успокаивающим тоном. Тёплое ощущение от его тела, словно феромоны, начали обволакивать Сухена, мягко успокаивая его. Руки Джуну ласково скользили по его спине, снимая напряжение.

Несколько минут спустя, тело Сухена, которое сначала было напряжённым, постепенно расслабилось. Он несколько раз глубоко вдохнул, а затем его дыхание стало ровным и спокойным, и он уснул.

Джуну, глядя на Сухена, который уснул в его объятиях, невольно горько усмехнулся.

Он переживал за Сухена, который, несмотря на очевидные трудности, продолжал сам себя перегружать. Это было связано с тем, что он недавно стал председателем компании, и продолжал решать проблемы, которые не требовали особенного внимания. Хотя благодаря этому его способности были признаны в обществе, Джуну не мог не подумать, что Сухен принял этот пост слишком рано.

‘А уж если учесть, что он в положении…’

Его график был настолько напряжённым, что даже обычному человеку было бы тяжело, не говоря уже о том, что он беремен. Его силы иссякали, так как он не мог нормально питаться и каждый день зависел от капельниц и лекарств. Это сказывалось на его физическом состоянии.

Джуну бережно провёл рукой по лицу Сухена, его взгляд был полон сожаления. Когда тот проснётся, ему предстоит встретиться с Джухеком.

Джуну не мог понять, что именно Сухен чувствует, и почему он хочет встретиться с ним.

После того как Ли Джухек стал председателем компании Шинву Групп, он начал обсуждать сотрудничество с несколькими компаниями и заключать временные контракты, что было известно. Так же было известно, что Сухен активно перехватывает эти сделки.

Неудивительно, что уже появились статьи, сомневающиеся в способностях Ли Джухека. К тому же, немало людей насмешливо указывали на его поведение, противоположное действиям Сухена, который тоже недавно стал председателем. Благодаря этому имидж Сухена стремительно рос, в то время как Ли Джухека, похоже, вскоре будут отстранять от поста.

Поведение Ли Джухека было предсказуемо.

Как и Сухен, он жил с тоской по своей паре 17 лет. Он потерял память из-за того инцидента и даже страдал от психического расстройства, так как он слишком сильно любил Сухена в то время.

Но именно поэтому Ли Джухек не мог бы простить себя. Он не только не распознал свою пару, но и причинил ему раны, которые невозможно залечить, даже оставаясь рядом. Теперь, зная это, как Ли Джухек мог бы просить прощения?

Он, вероятно, выбрал молчаливое страдание. И, наверняка, решил отдать всё, что у него есть, Сухену. Даже Шинву Групп.

‘Он ведь всё уже знает.’

Для Джуну мысли Ли Джухека были слишком очевидны.

Когда-то, когда Сехён на время сделала вид, что заключила союз с Ли Шихуном, она использовала акции Шинву Групп в качестве приманки.

Чон Сехён годами накапливала акции Шинву. Кроме того, её доля как инвестора Юн Джэхи была не маленькой. Сехён начала покупать акции компании сразу после того инцидента с Сухеном и Ли Джухеком, когда её возможности в бизнесе начали расти. Если бы Сохван не помешал ей, она бы уже давно использовала эти акции для того, чтобы ослабить компанию Шинву.

Когда Сухен покинул пентхаус, Джухек встречался с Ли Шихуном, и тот рассказал об их сделке. Возможно, тогда он узнал, что у Сехен есть влияние в этой компании.

Как и предполагал Ли Джухек, Сухен собирался вытолкнуть его и захватить компанию Шинву. Если бы Ли Джухек продолжал ошибаться и его результаты оставались неудовлетворительными, разговоры о его увольнении не заставили бы себя ждать, и вскоре был бы назначен новый совет.

Складывая акции, которые Сехён накопила за 17 лет и долю, переданную ему Юн Джэхи, Сухен становился фактическим владельцем Шинву Групп. Если бы Ли Джухек был снят с должности, то именно он имел бы право назначить нового председателя.

Сехён действовала ради Сухена. И, как и планировала она, он разрушил Ли Джухека, превращая его в некомпетентного председателя, а затем забрал компанию, основанную его семьёй.

Ли Джухек знал обо всём этом, но продолжал молча терпеть.

Джуну крепко обнял Сухена, который спал в его руках.

— Не сомневайся.

Даже если он узнает всё, что произошло в прошлом, даже если он поймёт его чувства, Джуну надеялся, что Сухен не изменит своего мнения. Это было эгоистичное желание, но Джуну хотелось, чтобы Сухен оставался верным своему решению и окончательно разрушил Ли Джухека.

Глава 72

Ради их общей безопасности в переговорной комнате находились только Сухен и Джухек. Они сидели друг напротив друга за столом и завершили короткое обсуждение по поводу совместного бизнеса. Сразу после этого Сухен, словно будучи уверенным, что Джухек согласится на сотрудничество, без колебаний достал документы.

Суть сотрудничества между двумя компаниями заключалась в том, что под руководством группы Муель, проявлявшей большой интерес к внутреннему туризму, компания Шинву Консалтинг должна была приступить к разработке масштабного курорта.

— По этому пункту с нашей стороны могут быть дополнительные просьбы.

— Да.

— А насколько вы готовы учитывать возможные изменения после начала работ?

— Мы выполним всё, как вы пожелаете.

— И ещё… по поводу хода выполнения работ у нас есть дополнительные условия…

Сухен продолжал говорить, не отрывая взгляда от документов, но чувствовал на себе жгучий взгляд, отчего становился всё более напряжённым. Поднимая голову, чтобы озвучить последний пункт обсуждения, он — как и ожидал — встретился взглядом с Джухеком. Тот, улыбаясь, смотрел прямо на него.

— …Вас это устраивает?

— Конечно.

Стопка документов перед Джухеком выглядела аккуратной, будто он ни разу её не открывал.

Сухен молча смотрел на него.

Хотя на бумаге это называлось сотрудничеством, по сути, содержание вполне тянуло на односторонний диктат. Но несмотря на это, Джухек выслушивал всё, что говорил Сухен, и безоговорочно соглашался на любые условия.

— Понял. В скором времени мы подготовим и вышлем вам документы для заключения контракта.

— Да, буду ждать.

Эти слова жутко резанули по нервам.

Сухен, стараясь не выдать раздражения, стиснул челюсть и указал пальцем на одно место в документе.

— Вы не хотите проверить участок, на котором планируются работы?

— Думаю, вы выбрали хорошее место, даже не проверяя, я верю — вы бы не выбрали плохое.

— Всё же, думаю, стоит взглянуть.

Сухен повторил, как будто настаивал: посмотри прямо сейчас.

Только тогда взгляд Джухека опустился на бумаги. Почти всё из написанного в них Сухен уже проговорил вслух, спрашивая мнение.

И как только Джухек дошёл до пункта с выбранным местом для курорта, его глаз дёрнулся. В спокойном взгляде, как и ожидал Сухен, едва заметно дрогнула рябь.

— Очень хорошее место, но его на долгое время забросили.  Недавно наша группа скупила всю эту округу.

В глазах Джухека, ещё только что наполненных жизнью, вдруг исчез свет.

— Всё лишнее мы собираемся снести подчистую.

Слова Сухена прозвучали как острый нож.

Указанное место для строительства было слишком знакомым. Именно там стоял тот самый особняк, где 17 лет назад остались воспоминания.

Особняк, в котором когда-то двое детей дали друг другу обещание.

— Обязательно… нужно именно так?

Слова будто хотели вырваться сквозь дрожащие губы Джухека, но он резко сжал челюсть и лишь опустил взгляд, не проронив ни звука.

Сухен, не сводя с него глаз, положил обе руки на колени. Сжатые до побелевших костяшек кулаки так сильно дрожали, что невозможно было их удержать.

‘Возьми себя в руки, Чон Сухен.’

Он старался заглушить остатки прошлого, что нахально всплывали в голове. Он больше не хотел колебаться.

Во время происшествия семнадцать лет назад тогдашний председатель группы Шинву, Ли Чонхо, даже не попытался спасти собственного сына. Джухек едва не погиб — просто потому, что у Ли Чонхо якобы не было денег на выкуп.

Сухен, не зная, что стояло за таким решением, не мог его простить. Пока он находился рядом с Джухеком, он закрывал глаза на всё это — всё же речь шла о человеке, которому тот должен был унаследовать корпорацию. Но теперь всё было иначе.

Он считал ту ситуацию корнем всего, что исказило их пути. Поглотить Шинву — это было не стремление Джухека… а его, Сухена, жажда отомстить Ли Чонхо.

Эти деньги… неужели они и правда были важнее сына?

После того случая Джухек потерял почти все воспоминания, а Сухен — потеряв феромон, бродил в поисках своей пары.

‘Тогда и ты должен что-то потерять… и ты тоже должен лишиться.’

Он вспомнил, как Ли Чонхо с каменным лицом смотрел на него на приёме, и от злости у него задрожали веки.

Взгляд Сухена упал на адрес особняка, указанный в документах.

‘А потом мы просто забудем всё, будто ничего и не было.’

Образ особняка, который он навещал каждый месяц вплоть до прошлого года, всё ещё стоял перед глазами — до боли ясно.

‘Мы сами… сотрём всё до конца.’

Он чувствовал, что только полностью избавившись от воспоминаний о том месте, сможет удержаться. Он не хотел, чтобы его снова качнуло из‑за Джухека.

От этой мысли внутри что-то болезненно всколыхнулось. Голова закружилась, дыхание стало тяжёлым.

— …Понял. Мы изучим контракт и вскоре пришлём ответ.

Голос Джухека будто доносился издалека, как сквозь вату. Сухен, изо всех сил удерживая самообладание, уставился в бумаги, стараясь не выдать своего состояния. Но дыхание всё больше сбивалось.

Это был приступ тревожности, что время от времени накрывал его в периоды сильного стресса.

Перед кем угодно ещё — пусть. Но не перед Джухеком. Он не хотел показаться слабым именно перед ним, и отчаянно боролся, чтобы лицо не дало трещину.

— Господин Чон?

Джухек сразу понял, что с Сухеном что-то не так, и резко вскочил со своего места. Лицо Сухена стало мертвенно-бледным буквально за мгновение, дыхание было прерывистым и тяжёлым. Его зрачки дрожали, как будто теряли фокус, а на лбу выступил холодный пот.

Обогнув стол, Джухек тут же оказался рядом, аккуратно развернул его стул и, опустившись на колени, поднял взгляд к лицу Сухена. Он обеими руками обхватил его лицо — взгляд Сухена был рассеянным, глаза никак не могли сфокусироваться.

— Сухен, смотри на меня. Дыши медленно. Сконцентрируйся на мне.

— Не… трогай меня…

Слова, едва вырвавшиеся из губ, ранили сердце, но сейчас это было неважно. Главное — его состояние.

— Хочешь, я позову кого-нибудь? Или в больницу поедем?

Сухен слабо покачал головой. Он знал, что если об этом узнает Джуну, ожидающий снаружи, то тот точно заставит его сделать перерыв, хотя бы на несколько дней — из-за повторяющихся приступов тревожности. Он и так уже доставлял ему слишком много беспокойства, не хотел усложнять всё ещё сильнее.

Внезапно тело Сухена пошатнулось и повалилось вперёд. Джухек подхватил его и крепко обнял. В тот же момент его словно ударило — сильный, резко ощутимый альфа-феромон задел его обоняние.

Это определённо был феромон альфы, исходящий от Сухена, но не его собственного происхождения. Если на приёме тот феромон ощущался еле уловимо, то сейчас — был пугающе отчётливым и плотным. Чужой, но такой мощный. Джухек не мог понять, кому он принадлежал.

Пока он застывший стоял, прижимая его к себе, Сухен продолжал тяжело дышать, уткнувшись в его грудь. Мутная, разбитая голова постепенно начинала проясняться. А обволакивающий, осторожный феромон, окутывавший его сейчас, казался на удивление… тёплым.

Неосознанно Сухен потерся лбом о шею Джухека. На мгновение уловился резкий запах сигарет, но его тут же перебил мощный альфа-феромон, мягко окутывающий всё его тело.

Он почувствовал осторожное прикосновение к своей голове.

Когда к знакомой ладони добавилось ещё и это ощущение, тревога и напряжение, сковывавшие всё внутри, начали медленно растворяться. Почувствовав, как тело немного успокаивается, Сухен закрыл глаза.

Он не знал, потерял ли на мгновение сознание или просто задремал.

Очнувшись, Сухен осознал, что сидит боком у Джухека на коленях, прижавшись к нему. Его охватило неловкое замешательство, и в тот момент на его голову опустилась большая, тёплая ладонь.

— Тебе лучше?

Голос звучал с такой неподдельной тревогой, что у Сухена на секунду защипало глаза. В этом моменте было что-то болезненно знакомое, словно кусочек прошлого вернулся на поверхность.

Когда рука, поглаживавшая его по голове, начала отдаляться, взгляд Сухена сам собой упал на неё.

И тогда он заметил — на левом запястье Джухека были те самые старые потёртые часы, что когда-то принадлежали ему.

Когда он был ребёнком, даже при всём желании не мог застегнуть их до конца. А теперь, на запястье Джухека, застёжка стояла на самом крайнем, расширенном делении.

Отведя взгляд, Сухен поднял голову, которую до этого прислонял к Джухеку — и только тогда заметил, что до сих пор сжимает в ладони край его пиджака. Он даже не стал задумываться, зачем держал его, и тут же отстранился, поднявшись на ноги.

Джухек тоже встал, не обращая внимания на то, что его одежда испачкалась от того, что он сидел прямо на полу. Его взгляд был прикован к лицу Сухена. Пока тот спал, в лице немного появился цвет.

— Сколько это уже длится? Ты ходил в больницу?

— Не твоё дело.

Сухен холодно ответил, поправляя одежду. Но Джухек не собирался так просто отступать. Он знал, каким был Сухен, когда находился рядом с ним как телохранитель, и потому волновался ещё больше.

— Ты хотя бы ешь нормально? Опять только лёгкой пищей перебиваешься? Сухен, ты же всегда терпишь, даже когда болеешь…

— Председатель Ли Джухек.

Сухен резко оборвал его и уставился на него.

— Я ценю вашу заботу, но, как мне кажется, дальше — это уже излишнее вмешательство.

— …

— Надеюсь, впредь вы совсем не будете вмешиваться в вопросы, касающиеся моего здоровья.

Сухен, собравшись с силами, взял со стола бумаги и тут же направился к двери переговорной комнаты. Джухек, опустив взгляд, через мгновение пошёл следом за ним.

В это же время в конце коридора, где располагалась комната для встречи, напряжённо стоял Джуну. Обычно спокойный, сейчас он не скрывал своего беспокойства. Сухен настаивал, чтобы тот остался снаружи, уверяя, что всё будет в порядке. Он верил, что тот не даст себе сломаться… но ведь оставить Сухена наедине с Ли Джухеком — этого было достаточно, чтобы волноваться.

Дверь, которая до сих пор была плотно закрыта, распахнулась, и из неё вышел Сухен. Сразу за ним показался Джухек с каким-то тревожным выражением лица. Джуну ничего не сказал и направился прямо к Сухену, не обращая внимания на другого мужчину. Он хотел как можно скорее подойти и убедиться, что с ним всё в порядке.

— Хорошо поработали.

Почтительно поклонившись Сухену, Джуну встал между ним и Джухеком, будто намеренно преградив тому путь. Джухек невольно остановился, а его глаза резко расширились. Джуну взглянул на него холодно, прежде чем с подчеркнутой вежливостью проговорить.

— Ли Джухек, надеюсь, вы тоже благополучно доберётесь.

Бросив эту фразу, он последовал за Сухеном.

Оставшись один в коридоре, Джухек до боли прикусил губу. Он, кажется, понял, кому принадлежал тот самый альфа-феромон, что ещё витал вокруг Сухена. Мужчина, что был при нём в качестве помощника и телохранителя, тот самый, что раньше возглавлял байкерскую банду, с которой ему доводилось сталкиваться.

Судя по объёму феромонов и их душной, насыщенной плотности, это был без сомнений доминантный альфа. Обычного контакта было бы недостаточно, чтобы шлейф так долго держался. Нет, между ними была тесная, интенсивная близость, в которой альфа не сдерживал своих феромонов.

Джухек сжал кулаки до боли. Ногти впивались в ладони, но он только сильнее усилил хватку — так он пытался задавить в себе ярость и жгучую ревность.

‘У меня нет ни малейшего права… Ты же сам всё понимаешь.’

Он убеждал себя, что Сухен имеет полное право искать другого альфу. Что всё это закономерно. Но почему тогда было так трудно дышать? Почему грудь словно сдавливало изнутри, будто вот-вот остановится сердце?

Всё затуманилось. Он почти потерял способность думать, и казалось, что если сейчас упадёт в обморок — это будет самым естественным исходом.

Ощущение, будто его желудок скручивает, снова дало о себе знать — знакомая резь, что стала чуть ли не ежедневной, сегодня была особенно жестокой. Боль в груди, будто вонзили лезвие, тоже усилилась.

Год. Сухен жил в этой боли целый год.

Скатившись по стене, Джухек опустился на пол и закрыл глаза. Перед мысленным взором всплыло лицо Сухена — того самого, кто когда-то был рядом как телохранитель, кто всё чувствовал, но не мог ничего сказать. Он скрежетал зубами, проклиная свою глупость и всё, что так упустил.

Глава 73

Сразу после официального заключения сотрудничества между группами Муель и Шинву, два молодых председателя обеих сторон отправились лично осматривать участок под строительство курорта. Вместе с ними двигались руководители, включая ключевых сотрудников проекта, а также телохранители и личные секретари. Даже только этим составом людей оказалось немало.

Так как участок был в основном покрыт лесом, ожидалось, что расчистка территории займёт довольно много времени. Кроме того, в самом центре участка стояла заброшенная вилла, и все единогласно предложили её как можно скорее снести.

На следующий день, после завершения осмотра участка и назначения даты сноса виллы, Сухён тайком направился туда в одиночку. Мысль о том, что, возможно, больше он никогда не увидит её в прежнем виде, причиняла острую боль в груди и не давала ему покоя.

Он завёл машину с мыслью, что это будет последний раз.

Хотя он выехал вечером, добраться до места удалось только глубокой ночью.

Когда он наконец подъехал к точке, откуда была видна вилла, Сухён заметил перед ней незнакомую машину. Выяснить, кому она принадлежала, было несложно.

Оставив свою машину на приличном расстоянии, Сухён, стараясь идти как можно тише, направился к вилле. Чем ближе он подходил, тем чётче различались силуэты автомобиля и самой виллы.

На фоне тёмной ночи чёрная машина почти сливалась с тьмой, лишь фарами освещая виллу на определённой дистанции. В слабом свете фар можно было разглядеть тень человека.

Джухек стоял между фарами своей машины, молча наблюдая за виллой. Он, погружённый в глубокие мысли, медленно выпускал дым изо рта, прямо в холодный ночной воздух. Вокруг него валялись окурки — немое свидетельство того, как долго он там находился.

Джухек, раздавив окурок почти догоревшей сигареты о землю, поднял в левую руку листок бумаги и опустил на него взгляд. С того места, где находился Сухён, было видно лишь, что это бумага, но понять, что именно на ней, он не мог. Лишь казалось, что Джухек смотрит на неё с какой-то тихой грустью.

Сухён, прячась за деревом, всё это время наблюдал за ним. И в какой-то момент, как и Джухек, его взгляд невольно устремился к вилле.

Это была та самая вилла, куда ещё год назад он приезжал каждый месяц. Ему не нужно было заходить внутрь, чтобы знать, что там всё осталось таким же, как прежде.

Диван, на котором они сидели вместе. Телевизор, который они смотрели вдвоём. Камин, у которого вместе пекли маленькие бататы. Стол, за которым вместе собирались…

Ничего не изменилось. Ни семнадцать лет назад, ни сейчас.

Каждый месяц он заглядывал в окно, чтобы оставить очередное письмо. Всегда с затаённой надеждой проверял, не появилось ли хоть малейшее изменение. Ведь если бы что-то сдвинулось с места, это могло бы означать, что хен приходил. Но каждый раз, разочарованный, он отворачивался, видя только всё ту же нетронутую пылью комнату — словно вместе с домом ветшала и его собственная душа.

Когда он открывал люк в подвал и спускался вниз, письма оставались там нетронутыми — точно такими же, как в прошлый раз. И каждый раз сердце сжималось от боли, но, как всегда, он просто оставлял новое письмо сверху.

Он не раз испытывал горечь и обиду.

Почему хен не ищет его? Почему не узнаёт? Почему только он один соблюдает их клятву?

Теперь он знал ответ на эти вопросы.

Говорили, что Джухек попал в аварию. Возможно, это как-то связано и с психической болезнью. Большая часть воспоминаний о нём стёрлась, но, даже пустив ложный слух о наличии пары, Джухек всё равно не подпускал к себе омег.

Но даже это не могло оправдать шестнадцать лет ожидания и год боли.

Кулак Сухёна сжался с такой силой, что побелели костяшки.

Вилла должна была исчезнуть. Вместе со всеми следами, что остались внутри, он хотел бы закопать и подвал под землёй. Всё, во что он так долго вглядывался и хранил в памяти из тоски по нему, — пусть всё исчезнет. Только когда ничего не останется, Сухён сможет, наконец, отпустить свою привязанность.

Он сделал шаг вперёд из укрытия. Стоило ему подойти ближе, как Джухек, услышав звук шагов, вздрогнул и резко обернулся. В отличие от места, где стоял Сухён, Джухек был освещён слабо, но всё же, увидев, кто перед ним, он застыл на месте.

— …Сухён-а.

Он выронил сигарету, которую собирался прикурить. Сначала замерший от неожиданности, Джухек тут же поспешно спрятал листок бумаги, который держал в другой руке, в карман своего пиджака.

— Почему…

— Лучше скажи, что ты сам здесь делаешь?

Сухён холодно спросил, словно сам ночной воздух проник в его голос.

— С каким вообще лицом ты посмел сюда прийти? Теперь, когда всё собираются снести, вдруг стал жалеть?

Джухек молчал, не находя, что ответить. Сухён, стоя напротив него, гневно смотрел ему в глаза, а затем отвёл взгляд к вилле. Теперь, когда он смотрел на неё с близкого расстояния, она казалась ещё более заброшенной, почти устрашающей.

— Для тебя это место всё равно ничего не значит.

Слова резали самого Сухёна изнутри. Сердце рвалось из груди, мышцы дрожали, словно кричали от боли.

Джухек не смог ответить. Он только стиснул кулаки и опустил голову, будто сдерживая что-то внутри.

Для Сухёна даже это было отвратительно.

Он пожалел, что пришёл. Всё это — прощание, воспоминания — лучше было бы оставить за спиной, позволить бульдозерам стереть всё без остатка. Если бы он знал, что встретится здесь с Джухеком, никогда бы не приехал.

Сухён уже отвернулся, чтобы уйти, но Джухек успел броситься вперёд и резко схватил его за руку.

— Сухён-а, подожди…

Рука, которую он схватил, будто обожглась от жара. Сухён с отвращением отдёрнул её, нарочно ударив по руке Джухека. Тот, пошатнувшись, посмотрел на него больным взглядом.

— Я же сказал тебе не трогать меня.

Голос Сухёна был полон холодной ярости. Он отвернулся, не давая тому ни малейшего шанса.

Он знал, что Джухек хотел ему сказать. Наверняка будет просить оставить виллу, мол, разве обязательно заходить так далеко. Возможно, даже станет вспоминать их прошлое, будто нарочно заставляя его снова переживать те воспоминания, пытаясь поколебать его решение.

‘Я не передумаю, Ли Джухек.’

Он уничтожит всё. Только так он сможет избавиться от всех остатков сожалений, что всё ещё цеплялись за его сердце.

В груди снова болезненно кольнуло.

Но вопреки ожиданиям Сухёна, Джухек не стал ничего просить и не стал вспоминать прошлое.

Вместо этого на его плечи легла тёплая тяжесть. Незаметно для него самого, Джухек накинул ему на плечи свой пиджак.

На лице Джухека застыло только горькое выражение. Его руки, на мгновение неловко зависшие над плечами Сухёна после того, как он укутал его пиджаком, медленно опустились. Его безмолвная уходящая спина выглядела до боли одинокой.

Сухён, глядя на то, как Джухек, не оборачиваясь, идёт к своей машине, впервые за всё это время утратил своё холодное выражение лица. Он должен был выбросить этот ненужный пиджак, отбросить его прочь. Но почему-то его пальцы только крепче сжали ткань, не позволяя ей упасть.

Ему показалось, будто чьи-то тёплые руки по-прежнему обнимают его за плечи. Более того, словно кто-то сзади нежно его заключил в объятия.

‘Не становись слабым.’

Отведя взгляд от Джухека, удаляющегося в сторону виллы, Сухён медленно пошёл к своей машине, припаркованной на расстоянии. Ночной ветер, казалось, резал, как лезвие, но несмотря на это, плечи оставались удивительно тёплыми. Этот жар был настолько приятен, что, даже понимая, что так нельзя, Сухён не мог заставить себя стряхнуть с себя этот пиджак.

Когда он наконец добрался до своей машины и сел за руль, то вдруг почувствовал что-то в нагрудном кармане пиджака, который Джухек накинул ему. Вспомнив, как тот бережно смотрел на лист бумаги раньше, Сухён понял, что тот самый лист всё ещё там.

Лучше бы он вообще не обращал на это внимания. Нет, правильнее было бы с самого начала выбросить этот пиджак, как мусор.

Но даже понимая всё это, Сухён, сам не замечая, сунул руку в нагрудный карман пиджака. Ему хотелось узнать, что же именно Джухек смотрел тогда с такой тоской.

Включив салонный свет, Сухён вынул лист бумаги — и невольно вздрогнул.

Хотя бумага слегка пожелтела, он сразу понял, что это. Ему были знакомы и ровные сгибы без единой вмятины, и почерк.

Это было одно из писем, которые он сам оставил в подвале виллы. Судя по содержанию — самое последнее письмо.

— Почему это у него…?

Насколько помнил Сухён, Джухек ни разу не бывал на вилле. За целый год, что он находился рядом с ним, тот даже ни разу не упомянул о ней. И хотя сам Сухён иногда наведывался туда, он никогда не находил никаких следов посещения. Тем не менее сейчас письмо было у Джухека.

Сухён подумал, что Джухек, возможно, оказался там в процессе поисков исчезнувшего Квон Лихёна. И так добрался до виллы, а затем нашёл спрятанные в подвале письма. Вспоминая их встречу на вечеринке, когда он вновь увидел Джухека как Чон Сухёна, он предположил: возможно, именно после прочтения этих писем к нему стали возвращаться воспоминания.

‘И что?’

Неважно было, из-за чего именно вернулась память. Важно было только то, что Джухек не просто всё забыл — он ещё и за целый год причинял Сухёну неисчислимую боль. Какая разница, с каким сожалением он теперь таскал за собой это письмо? Прошлого всё равно не изменить.

Глаза Сухёна опустились к нижней части письма — туда, где были заметны следы размытых каплями строк.

<Я ни разу не забыл тебя, хён…>

<Я так хотел, чтобы ты снова звал меня Хен-а, как раньше…>

Воспоминания о себе, писавшем тогда эти строки, болезненно сжали душу. Хотя капли на письме были не его собственными, казалось, будто в любой момент его собственные слёзы начнут падать в те же самые места.

<Но ничего. Я буду помнить за нас двоих, хён.>

Дышать стало трудно, сердце колотилось так, будто сейчас разорвётся. Даже без слёз всё вокруг расплывалось перед глазами.

<Даже если ты не вспомнишь — я вспомню. Я запомню места, где мы были вместе, наши слова, наше обещание… всё запомню.>

С кончиков пальцев, сжимавших письмо, по всему телу прошла дрожь. Дыхание сбилось, накатила привычная волна тревоги. Голова заболела, тело охватил жуткий озноб.

Последнюю строчку было труднее разобрать: она сильно размылась от влаги, но всё ещё оставалась читаемой.

<Я люблю тебя, мой единственный альфа.>

Глава 74

Спустя долгое время Джухек наконец сел в машину и медленно выехал. Взгляд, брошенный в зеркало заднего вида, уловил, как особняк постепенно скрывается в темноте, и в груди защемило так сильно, что боль стала пульсирующей.

Образ Сухена замелькал перед глазами. Его холодное, отталкивающее поведение казалось ему опасно хрупким.

‘Если ты сам так решил…’

У него не было права на выбор. Как он мог осмелиться сказать не надо? Ведь тот, кто долгие годы хранил воспоминания об этом месте, был не кто иной, как Сухен.

‘Прости меня, Сухен.’

Эти слова он твердил сотни раз в день. Он не ждал прощения — просто без этого, казалось, не выдержит.

‘Теперь пусть вся боль будет на мне… И воспоминания тоже будут моими. Только ты больше не страдай, забудь всё.’

Даже если его душа будет разрываться, лишь бы Сухен почувствовал хоть немного облегчения. Если уничтожить особняк, стереть все воспоминания, связанные с ним — может, тогда ему станет чуть легче?..

Погрузившись в мысли, Джухек вдруг заметил в поле зрения другую машину. Он удивился: что она делает в таком месте? В тот же миг перехватило дыхание.

Водительское сиденье автомобиля, освещённого внутренней лампой, явно было занято. С закрытыми глазами, с мертвенно-бледным лицом — без сознания там сидел Сухен.

Он резко остановил машину и, словно выпрыгнув, бросился к другому авто. Затаив дыхание, он подбежал и забарабанил в стекло водительской двери.

Бам! Бам!

— Сухен!

Даже если он не услышит голос, стук в дверь уж точно должен бы привлечь внимание — но никакой реакции. Джухек стиснул зубы и дёрнул ручку. К счастью, дверь не была заперта.

Открыв ее, он ещё яснее увидел смертельно бледное лицо Сухена. Вблизи стало заметно, что дыхание у него прерывистое, а на коже — капли холодного пота. Он выглядел так же, как тогда, когда потерял сознание в переговорной.

— Сухен, очнись!

Голос Джухека был хриплым и торопливым, но руки, встряхивавшие Сухена за плечи, оставались осторожными. К счастью, веки Сухена, до этого сомкнутые, чуть дрогнули. Глаза дрожали, а затем с трудом приоткрылись. Джухек бережно обхватил его бледную щеку, развернул лицо к себе и заставил его посмотреть в глаза. В расплывшемся взгляде не было ни малейшего фокуса.

— Ты в порядке? Что с тобой случилось?

— …Не лезь…

С трудом поднятая рука слабо уперлась ему в грудь. Это даже не было толчком — просто лёгкое прикосновение. Джухек нахмурился, глядя на эти ослабевшие пальцы.

— Прости… Потом, когда захочешь — можешь оттолкнуть меня сколько угодно.

Он просунул руки под спину и ноги Сухена и легко поднял его с водительского сиденья. И тут снова донёсся чужой альфа-феромон. Слабый запах, который он уже ощущал на вечеринке.

Ноги будто вросли в землю, тело одеревенело.

Будто этот запах упрекал его: «Он больше не твой омега. Не вмешивайся. У него уже есть другой альфа».

Джухек стиснул зубы.

‘Что с того, что у него другой альфа?’

Он решительно сделал шаг вперёд, преодолевая оцепенение.

‘Даже если он меня бросит — для меня омега только один. Только Сухен.’

Не теряя ни секунды, он понёс его к своей машине. Посадив Сухена на пассажирское сиденье, Джухек сразу же завёл двигатель.

— Ух…

Тихий, болезненный стон вырвался с губ Сухена. Он с усилием повернул голову. Бледное лицо, вновь потерявшее сознание, было направлено к Джухеку.

Тот сжал руль одной рукой, а второй крепко сжал холодную ладонь Сухена. Постепенно его руки начали согреваться.

С трудом отыскав поблизости крупную больницу, Джухек немедленно передал Сухена врачам.

Даже в этой спешке он не забывал контролировать разговоры персонала. К счастью, было уже поздно, людей почти не было, но они с Сухеном были сейчас одними из самых обсуждаемых фигур в медиапространстве. И пусть официально они сотрудничали, но то, что молодой альфа и омега были вместе в столь поздний час, — ничего хорошего за собой повлечь не могло. Даже если бы к нему поползли слухи — бог с ними, но Джухек не хотел, чтобы это как-то навредило Сухену.

Когда напряжение стало невыносимым, и казалось, что он просто не доживёт до следующей минуты от тревоги, наконец суета врачей и медсестёр прекратилась, и Джухека пригласили на разговор как опекуна.

Врач сообщил, что у Сухена наблюдаются обезвоживание, дисбаланс питательных веществ, а также симптомы тревожного расстройства, вызванного стрессом. Несмотря на то что всё было прикрыто одеждой, Джухек и сам заметил, как сильно тот похудел по сравнению с прежним. Ему стало мучительно больно. Если бы можно было, он с радостью перенял бы на себя всю его боль и усталость. Он не понимал, почему Сухену снова приходится страдать.

Глядя на серьёзное лицо Джухека, врач продолжил.

— Если это будет прогрессировать, состояние беременности может перейти в близкое к выкидышу, поэтому, хотя бы на несколько дней, ему нужно остаться в стационаре и получать глюкозу, витамины…

Слушая врача, Джухек вдруг резко поднял голову, услышав одно-единственное слово, затерявшееся в его речи.

— Что вы сейчас сказали?

— Простите? А, я понимаю, вы, наверное, заняты, но всё же желательно, чтобы он полежал в стационаре хотя бы несколько дней, хотя бы для капельниц с глюкозой и витаминами…

— Нет, до этого. Что вы сказали до этого?

Врач, чуть наклонив голову набок, произнёс то самое слово, что зацепило внимание Джухека, отчётливо и чётко.

— Я сказал, что состояние беременности может перейти в близкое к выкидышу.

Сознание Джухека тут же заполнилось хаосом. Он не знал, что именно означает выкидыш, но значение слова беременность спутать было невозможно.

— Беременность…?

— Да. У некоторых беременных пациентов…

Слушая врача, Джухек внезапно будто отключился. Его ноги, до этого уверенно державшие тело, подкосились, и врач поспешно подхватил его за руку. Глядя на побледневшее лицо Джухека, врач не мог избавиться от ощущения, что, возможно, сказал что-то лишнее. Это был без сомнения шок. Но он был обязан, как врач, сообщить сопровождающему пациента о диагнозе и необходимых мерах, и теперь отступать было некуда.

Врач осторожно спросил.

— Вы… не знали, что он беременен? У него же сильный токсикоз, плюс стресс…

Этот вопрос, окончательно подтвердивший реальность происходящего, буквально сбил Джухека с ног. Он с глухим стуком опустился на пол.

Позже, сидя на стуле у больничной койки, где лежал Сухен, Джухек уже несколько часов не сводил с него взгляда. Лицо, прежде белое как простыня, немного порозовело, но всё равно выглядело тревожно бледным.

Джухек бережно взял его руку, лежавшую поверх одеяла. Он чуть провёл по ней пальцами, а затем осторожно переплёл их пальцы. Тепло, струившееся от их соприкосновения, казалось таким реальным, что в это невозможно было поверить — и оттого оно казалось особенно дорогим.

И вдруг переплетённая с его рукой ладонь Сухена слегка дрогнула.

— Мм…

Вздрогнув, Джухек тут же выпустил его руку. К счастью, казалось, Сухен этого не заметил.

Открыв глаза, он несколько раз моргнул, прежде чем узнал Джухека.

— Что…!

Он резко попытался сесть, но Джухек немедленно остановил его.

— Лежи. Вставать резко нельзя.

Он аккуратно, но уверенно удержал его за плечи и с трудом выдавил слабую улыбку.

— Как ты себя чувствуешь? Позвать врача?

Сухен, уставившись на него с жёстким лицом, резко отвернулся и холодно бросил.

— Почему я здесь?

— Ты потерял сознание в машине. Ты выглядел очень плохо, я привёз тебя в больницу…

— Не нужно было.

На колючые слова Джухек опустил взгляд. Он заметил, как Сухен сжимает кулак — будто сдерживает себя. Джухек невольно потянулся к его руке, но в последний момент передумал и убрал руку.

— …Хочешь что-нибудь поесть?

На внезапный вопрос Сухен нахмурился и посмотрел на него.

Джухек, сцепив пальцы, сидел с чуть опущенной головой.

— Если есть что-то, что хочется — просто скажи. Я всё достану.

— Ли Джухек, ты что творишь?

Со стороны это и правда выглядело странно — вдруг заговорил о еде.

— Врач сказал, что у тебя тяжёлый токсикоз, и ты почти ничего не ел. Даже если тебя тошнит… всё равно нельзя голодать. Нужно что-нибудь съесть.

Слова Джухека заставили Сухена вздрогнуть от удивления. Но вскоре его глаза потемнели. Раз его привезли в больницу, неудивительно, что тот догадался о беременности.

Плечи и руки Джухека заметно дрожали. Его опущенные глаза выглядели так, будто в любую секунду закроются — так тяжело ему было.

Сухен молчал, и Джухек, не в силах больше выдерживать, резко встал, словно хотел поскорее уйти.

— Я… куплю что-нибудь, что тебе может понравиться. Отдыхай.

Он заставил себя улыбнуться, уже разворачиваясь к выходу, когда голос Сухена остановил его.

— Не хочешь спросить?

Джухек застыл, стоя к нему спиной.

— Что…?

Сухен понял, что он нарочно делает вид, будто не знает, и медленно поднялся, сев.

— Ты ведь понял, что я беременен. Почему не спрашиваешь, от кого?

Голос был спокойный, даже холодный, но его сжатая в кулак рука невыносимо дрожала. Если бы Джухек обернулся, то, наверное, не смог бы не подойти и не взять эту руку в свою.

Он молчал. Даже если хотел услышать ответ, он не имел на это права. Что-то приковало его к месту, не давая шагнуть ни вперёд, ни назад.

И тут прозвучал ровный голос Сухена.

— Это не твой ребёнок.

Словно мимоходом брошенная фраза, но в ней скрывался нож — острый и беспощадный. Он вонзился в грудь Джухека и безжалостно рассёк его сердце.

Но он даже вздохнуть не мог. Всё, что оставалось — сдерживать дрожь, пронизывающую всё тело.

— …Я скоро вернусь.

Он заставил себя двинуться к двери. Перед глазами плыло, мир качался, но до самого выхода он сумел удержаться на ногах.

Покинув палату и плотно прикрыв за собой дверь, Джухек сделал первый шаг по длинному больничному коридору. Казалось, к его ногам привязали тяжёлые гири.

На втором шаге перед глазами всё помутнело. Он оперся рукой о стену, попытался сделать ещё один шаг, но ноги подкосились, и он рухнул на колени.

К глазам подступил жар, и уже в следующий миг по щекам покатились горячие слёзы, бессильно падая на пол.

— Ух…

Джухек зажал в себе и стон, и дыхание. Слёзы стекали по лицу и, падая, раздавались на полу еле слышными каплями.

Он ведь знал. Был готов. Рядом с Сухеном уже давно был безупречный доминантный альфа — и, скорее всего, ребёнок от него.

Он понял это тогда, когда вместе с руководством ездили осматривать виллу для совместного проекта. Тогда Сухена сопровождал именно он — его секретарь. Взгляд, полон искреннего чувства, который нельзя было спутать с простой преданностью. Чувство, которое нельзя развить за столь короткий срок.

С тех пор в глазах того альфы всегда был только Сухен. Так же, как и в его собственных.

‘Для Сухена… он, наверное, и правда хороший человек. Хороший…’

Всё внутри оборвалось. Мысли в одно мгновение исчезли, оставив лишь ослепляющую пустоту.

Он зажал рот обеими руками, потому что был уверен — сейчас вырвется крик. Грудь сдавило до невозможности, но так было легче.

Боль была нестерпимой. Словно кто-то воткнул в грудь нож и медленно проворачивал его внутри.

Но он не издал ни звука. Лишь молча глотал рыдания, сжав рот в судорожной тишине — потому что считал, что эта боль заслужена.

Глава 75

После того как Джухек вышел из палаты, Сухен, оставшийся один, больше не смог сдерживать выражение лица, которое едва удавалось сохранять. На его лице больше не было ледяной холодности — только шаткая, едва сдерживаемая печаль.

<Даже если ты не вспомнишь — я вспомню. Я запомню места, где мы были вместе, наши слова, наше обещание… всё запомню.>

‘Лучше бы я вообще ничего не помнил.’

Чем больше он вспоминал, чем чаще возвращался к этим мыслям, тем больнее становилось. Как и Джухек, он тоже хотел бы всё забыть, пусть даже на несколько лет.

Перед глазами всплыл силуэт Джухека, выходящего из палаты.

Ни малейшего дрожания. Голос всё такой же, чуть хриплый. Он просто выглядел немного не в духе — не более. Шаги его были уверенными, в том, как он закрыл за собой дверь, не было ничего необычного. Любой другой человек, глядя на него, ни за что не заметил бы ничего странного.

Любой другой, но не он.

Едва заметная скованность движений, ощущение, будто он сдерживает боль, подавленные эмоции, скрытые феромоны…

Сухен, который всё это время смотрел только на Джухека, не мог этого не понять.

Это было странно.

Он так долго хотел, чтобы Джухек хоть немного прочувствовал боль, которую сам когда-то причинил… но почему-то сейчас, когда боль возвращалась, остриё лезвия вонзалось в него самого.

Он не хотел больше страдать из-за этого человека. Хотел, чтобы боль уже закончилась.

В прошлом он клялся: кем бы ни стал его хен, как бы ни изменился, он будет любить его всегда. Ему казалось, что даже наблюдать за ним издалека, даже видеть, как он счастлив с другой омегой — всё это достаточно.

Если бы только тогда он знал, насколько это будет больно — он бы ни за что не подумал так.

На тыльную сторону руки, сжимающей одеяло на коленях, упала прозрачная капля.

<Я люблю тебя. Мой единственный альфа>.

Он повторял это снова и снова, записывая последние строки письма.

Слова, которые не смог произнести вслух даже в момент, когда сердце разрывалось рядом с Джухеком.

А теперь… это были слова, которые он больше никогда не должен говорить.

***

Джухек вернулся только спустя долгое время.

Когда он вошёл в палату с мрачным лицом, то сразу подошёл к Сухену, который уже спустился с кровати и поднимал верхнюю одежду.

— Зачем встал? Лежал бы ещё немного.

Сухен молча отвернулся и попытался вытащить капельницу, закреплённую на тыльной стороне кисти. Джухек, не выпуская из рук тяжёлый чёрный пакет, который принёс с собой, быстро поставил его на тумбочку и схватил Сухена за руку, разворачивая к себе.

— Сухен-а, подожди…

— Я сказал не трогай меня.

Ледяной взгляд и обострившийся голос заставили Джухека отпрянуть. Он вздрогнул, но руку не отпустил. Более того, он силой усадил его обратно на кровать.

Взгляд Джухека скользнул к капельнице, в которой ещё оставалась жидкость.

— Досиди, пока всё не закончится. А то опять упадёшь в обморок.

— Это не твоё дело.

— Я не ради себя. Просто ради тебя…

— Ли Джухек.

Он отстранил его руку и почти с выдохом произнёс имя. Как и ожидалось, Джухек тут же замолчал, словно не знал, что сказать.

— Ты что, не слышал, что я сказал раньше?

В уголках глаз Сухена мелькнуло раздражение.

— Я беременен не от тебя.

— Я знаю.

Глаза Сухена, смотрящие на Джухека, начали искажаться.

— Если знаешь, тогда уходи. Я не хочу, чтобы о нас поползли какие-то странные слухи.

— Уйду. Но сначала до конца прокапайся. Если пообещаешь — уйду.

Что бы Сухен ни говорил, Джухек не собирался отступать. Пришлось нехотя согласиться. Лишь тогда его лицо немного смягчилось.

Отведя взгляд от Джухека, Сухен устало проговорил.

— Я уже вызвал человека. Так что иди.

— Хорошо…

Джухек догадался, кого именно вызвал Сухен. Его взгляд упал, лицо стало ещё мрачнее.

— …Говорят, у тебя нехватка альфа-феромонов. Желательно не отходить от своего альфы, а лучше бы… проявлять близость.

Он пытался сказать это спокойно, но в конце голос всё равно дрогнул. Мысль о том, что Сухен должен вступить в связь с другим альфой, заставила пальцы словно пронзить током, а в груди снова отозвалась острая боль.

— Тебе правда всё равно?

Хотя по лицу было видно, что нет, Сухен сделал вид, будто ничего не замечает, и нарочно задал вопрос.

— Даже если я буду с другим альфой… тебе правда всё равно?

Уголки глаз Джухека заметно дрогнули. Он не смог ничего ответить.

Сухен нахмурился и задал другой вопрос.

— Даже если ребёнок не твой — ты всё равно хочешь вмешиваться?

Вопрос за вопросом безжалостно вонзались в сердце Джухека. Его лицо исказилось от боли.

Он зажмурил глаза, будто пытаясь проглотить слова, и в следующую секунду, не сказав больше ни слова, повернулся к двери.

— Раз уж беспокоюсь… подожду снаружи, пока не придёт тот человек.

Взгляд Сухена всё ещё следовал за ним, но Джухек быстро вышел из палаты. Он знал: если сейчас обернётся, то не сможет сдержаться — бросится назад, скажет всё, что только копилось на душе.

Он закрыл за собой дверь, прислонился к ней спиной и плотно закрыл глаза.

— …Как мне может быть всё равно.

Он пытался сдержаться, но слова всё равно сами вырвались наружу. Сдавленный голос, которому он не позволял звучать, теперь сам рвался из горла.

Медленно опускаясь по двери и оседая на пол, Джухек прижал ладонь ко лбу.

‘Это же твоё дело… Это же касается тебя, не кого-то другого… Как может быть всё равно…’

Только-только казалось, что боль в груди начала утихать, как она снова обрушилась с такой силой, что дыхание стало рваться наружу — хриплое, сбивчивое.

‘Это твой ребёнок.’

Лицо Джухека исказилось, налитые красным глаза с трудом сдерживали стон.

‘Ребёнок, которого ты должен был бы носить на руках… твой ребёнок…’

Кто был отцом — не имело значения. Важно было только одно: Сухен забеременел. От кого-то. Не от него.

И именно это — простая, но безжалостная истина — разрывала грудь, выворачивала душу, оставляла его совершенно опустошённым.

Мелькала недопустимая мысль.

‘Если бы этот ребёнок был моим…’

Если бы именно он стал отцом, если бы это был их общий ребёнок…

‘Презренный ты человек, Ли Джухек.’

Он проклинал себя, будто намеренно втаптываясь в страдание поглубже.

‘Это не твой ребёнок. Это ребёнок другого альфы.’

Как молитву он повторял это про себя, и каждое слово звучало, словно лезвие, режущее изнутри. От боли казалось, что сейчас вырвется комок плоти. Холод пробирался сквозь грудную клетку, впиваясь в сердце и разливаясь ледяной пеленой по венам.

Пошатываясь, Джухек поднялся. Он знал: если Сухен сейчас выйдет и увидит его в таком состоянии, может дрогнуть. Снова даст слабину. А он — такой добрый, такой мягкий по натуре — вполне мог бы сдаться, пожалеть его.

‘Нет, Сухен. Не позволяй себе сомневаться. Делай так, как ты сам решил.’

Даже если те слова были произнесены, чтобы добить его, — на лице Сухена всё равно отразилась тень боли. Так не должно быть.

Боль должна была достаться только ему.

Джухек провёл ладонями по лицу, пытаясь унять перекошенное от боли выражение. Он с трудом справился с собой, привёл себя в порядок и, развернувшись, направился к стулу в конце коридора, решив оттуда наблюдать за входом в палату.

Но тут его взгляд зацепился за мужскую фигуру, появившуюся на лестнице в конце коридора.

Мужчина в чёрной одежде, быстро поднимавшийся по ступеням, заметил Джухека почти сразу. И Джухек тоже сразу понял, кто это. Он даже не стал ждать лифта — такой спешкой поднимался, что дыхание сбилось. Это был Кан Джуну.

Заметив Джухека, Джуну решительно направился к нему. Обычно спокойное лицо теперь было искажено злостью.

— Почему ты здесь?

Громкий голос, тяжёлые шаги и расширившийся, угрожающе давящий феромон крупного альфы. От этого натиска всё тело Джухека словно пронзили острые иглы, но он не подал виду. В голове у него оставалась только одна мысль: мужчина перед ним — пара Сухена.

Альфа, который любил его омегу. Альфа, который, несмотря ни на что, будет защищать его всю жизнь.

А возможно… он был отцом ребёнка, которого вынашивал его омега.

С этой мыслью инстинкт альфы, было поднявший голову, начал медленно затихать. Перед ним был не альфа, отнявший у него омегу, а человек, который сможет заботиться о Сухене, поддерживать его. Тот, кто сможет дать ему всё то, чего не смог дать он сам. Единственный альфа, который действительно нужен Сухену.

Джухек горько усмехнулся и, пройдя мимо Джуну, тихо сказал.

— Прошу, позаботьтесь о Сухене.

Голос был спокойным, но в нём слышалась глухая, почти задушенная боль.

Джуну проводил взглядом удаляющегося Джухека и, постепенно ослабляя давление феромонов, наконец заговорил.

— Уверен, что не будешь жалеть?

На его слова Джухек замер.

— Я привык.

Джуну посмотрел ему вслед, пока его силуэт окончательно не исчез, затем шумно выдохнул и нахмурился. У него были все данные по Джухеку, и он хорошо понимал, что скрывается за этими словами. Этот человек не прожил ни одного дня без сожалений и тоски с тех пор, как расстался с Сухеном семнадцать лет назад. Так что «привык» — звучало вполне правдоподобно.

Но то, что он привык, не означало, что ему больше не больно.

С тяжёлым сердцем Джуну подошёл к палате и постучал. Ответа не последовало, но он не стал ждать — подумал, что Сухен, возможно, спит, и аккуратно открыл дверь.

Однако Сухен не спал. Он сидел на краю кровати с открытыми глазами.

Джуну облегчённо вздохнул, но тут же заметил: в палате что-то не так. Воздух был тяжёлым, напряжённым. Он подошёл ближе, с озабоченным лицом, и только тогда Сухен вздрогнул и поднял голову. Их взгляды пересеклись — на миг в его глазах промелькнуло волнение, но уже в следующую секунду он вновь выглядел спокойно.

— Спасибо, что приехал.

— Не стоит, — отозвался Джуну и внимательно окинул его взглядом. — Как вы себя чувствуете?

Он не заметил серьёзных повреждений, но лицо у Сухена было бледным.

— Всё в порядке.

— Я вызову врача. Нужно перевестись в другую клинику. Я подготовлю госпитализацию.

Джуну собирался связаться с университетской больницей в Сеуле, где знали историю его болезни, но Сухен покачал головой.

— Я бы не хотел, чтобы отец и сестра узнали. Не нужно ложиться в больницу. Просто… побудем тут немного, и я сам поеду.

Сухен накрыл своей рукой ту, в которую была вставлена капельница. Игла причиняла лёгкую, но постоянную боль, но зато холодная кожа начала понемногу согреваться от тепла.

Джуну, бросив взгляд на оставшийся объём жидкости, помог Сухену лечь ровнее и поправил на нём одеяло. В этот момент его взгляд упал на чёрный пакет, стоявший на тумбочке. Даже не заглядывая внутрь, было видно, что он набит чем-то доверху.

Сухен, заметив, куда смотрит Джуну, тихо отвёл взгляд.

— Выброси.

Джуну молча смотрел на него, а потом всё же открыл пакет. Внутри лежали инжиры, спелые, с красивыми красноватыми боками. На срезах стеблей оставались грубые следы — будто их обрывали руками. Пахло древесной влагой, свежим соком. Джуну взял один из плодов, и в этот момент Сухен чуть заметно вздрогнул, как будто удивился.

Было уже далеко за полночь. Больница хоть и большая, но поблизости вряд ли найдётся приличный магазин с фруктами, а инжир — и вовсе редкость. Несмотря на это, Джухек сумел принести целый пакет свежих плодов. Причём в том количестве и состоянии, в каком их в магазине вряд ли купишь.

Нетрудно было догадаться, откуда они. Неподалёку от виллы росло несколько инжирных деревьев. И сама вилла находилась недалеко от больницы.

Сухен впервые попробовал этот фрукт в детстве, благодаря Джухеку. С тех пор, каждый раз, когда они виделись, он по привычке срывал и ел инжир. Когда Джухек как-то спросил, что из всей еды ему больше всего нравится, он без раздумий указал на инжир за окном. И если хотелось чего-то сладкого — он снова говорил про инжир.

Это был вкус, который он узнал благодаря Джухеку. Вкус с тех самых деревьев, рядом с домом, где тот жил. Он пробовал покупать такие же фрукты в других местах — но вкус никогда не был тем же. Поэтому постепенно он почти забыл об этом фрукте.

Сухен едва заметно сжал пальцы на одеяле. Его взгляд неотрывно следил за плодом в руке Джуну.

Тот, подчиняясь его просьбе, поднял пакет, чтобы выбросить его. И в этот момент Сухен замешкался, затем чуть приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать.

Глава 76

На рассвете Сухён вернулся домой.

Пока он принимал душ, его автомобиль, припаркованный ранее у виллы, тоже подъехал к особняку. Телохранитель, вышедший из водительского сиденья, подошёл к Джуну, стоявшему рядом, и вместе с ключами протянул ему какой-то листок.

— Это лежало на полу под сиденьем.

Подумав, что это просто сложенный документ, который, вероятно, обронил Сухён, Джуну без особого интереса раскрыл бумагу — и тут же вздрогнул. Пробежав взглядом всего пару строк, он резко посмотрел на телохранителя.

— Видел?

— Нет, я не читал.

Тот ответил сразу, и Джуну с лёгким кивком утвердил его слова. Проводив взглядом телохранителя, который, низко поклонившись, вернулся на своё место, он снова опустил глаза на листок.

Стоило прочесть лишь немного, чтобы всё стало ясно: кто отправил письмо, кому, и когда.

Мысль о том, почему письмо, которое ушло из рук Сухёна год назад, вдруг вернулось именно сейчас, не давала покоя.

Он знал, что до прошлого года Сухён наведывался на виллу раз в месяц. И каждый раз брал с собой это письмо — письмо, которое бесчисленное количество раз переписывал, стирал, снова писал.

Если Сухён действительно где-то там оставил письмо, адресованное Джухеку, то найти его могли лишь два человека.

— Ли Джухек?.. Но…

Если бы это был Ли Джухек, он бы не вернул письмо Сухёну.

Такой, каким он стал теперь, отказавшийся от всего, не стал бы делать что-то, что может причинить Сухёну боль.

С горечью на лице Джуну сунул письмо в карман и направился в комнату Сухёна. По пути он заглянул на кухню и не забыл прихватить фрукты, которые заранее попросил подготовить. Он постучал коротко и вошёл.

Сухён в домашней одежде сидел на диване и смотрел в окно, словно о чём-то глубоко задумался.

— О чём вы так задумались?

Он задал вопрос, который в обычной ситуации даже не подумал бы задать. Несмотря на то, что его феромоны уже наполнили комнату, Сухён не проявлял ни малейшей реакции — и Джуну отчаянно хотелось, чтобы тот всё-таки посмотрел на него.

Взгляд Сухёна, как Джуну и хотел, обратился к нему. Но он не сказал ни слова. Этого оказалось достаточно — Джуну опустил на столик у дивана тарелку с фруктами. Инжир, нарезанный на удобные для еды кусочки, выглядел весьма аппетитно. С тревогой в глазах Джуну протянул вилку.

— Если вам и в этот раз тяжело, не заставляйте себя. Я найду что-нибудь другое, что подойдёт…

Он не успел договорить — Сухён уже взял вилку и наколол кусочек. Некоторое время просто смотрел на него, а потом медленно поднёс ко рту. Казалось, он колеблется, но в итоге всё же положил фрукт в рот и начал неспешно жевать. Джуну, напряжённо наблюдавший за ним, слегка выдохнул, когда кадык Сухёна дёрнулся — он прожевал и проглотил кусочек. Без сил, но с лёгкой улыбкой, тот прошептал:

— …Вкусно.

На лице Джуну отразилось облегчение. До этого Сухён мог есть разве что жидкую рисовую кашу, и даже тот факт, что теперь он мог съесть хоть что-то ещё, уже внушал надежду.

Но облегчение это не принесло душевного покоя. Смотря на лицо Сухёна, будто вспоминавшего что-то далёкое и нежное, Джуну ощущал, будто что-то остро кольнуло его в грудь.

Только когда тарелка с инжиром опустела, он смог покинуть комнату. Приняв короткий душ, он снова вернулся. Переодевшись в удобную одежду, тихо постучал. В этот раз ответа не последовало. Аккуратно, стараясь не шуметь, Джуну открыл дверь. Сухён уже спал, лёжа на кровати. Обычно даже во сне его лицо несло следы тревоги и усталости, но сегодня он выглядел заметно спокойнее.

Он не проснулся даже тогда, когда Джуну приблизился. До беременности Сухён тут же просыпался, едва кто-то оказывался рядом. А теперь — ни малейшего движения. Будто ему нужно, чтобы кто-то охранял его.

Джуну сел на край кровати и осторожно поправил растрёпанные волосы Сухёна. Потом скользнул пальцами к его щеке и мягко прижал её ладонью. Обычно его кожа была холодной, но сегодня она казалась чуть тёплой. Как и раньше, Джуну лёг рядом с ним. И только тогда, когда Сухён издал негромкий стон и слабо дёрнулся, он прижал его к себе. Неловко, будто убаюкивая ребёнка, стал гладить его по спине. Сухён снова начал дышать ровно. Джуну с тихой улыбкой смотрел на него, пока в глазах не появилась дрожь. В его голове всплывали строки из письма, написанного Сухёном.

<Я люблю тебя. Мой единственный альфа>.

Именно в этом месте, где от слёз расплылись чернила, слова всё равно читались особенно отчётливо.

Джуну крепче прижал его к себе. Хотя каждое место их тел соприкасалось, в груди всё равно было пусто и холодно.

Если бы тем самым альфой был он сам…

Он знал, что не имеет права желать подобного. И всё же не мог избавиться от этой алчной жажды. Перед глазами показалась часть шеи Сухёна. Мысль о том, что этот шрам — след, оставшийся после того, как тот спас другого альфу, — вызывала сильнейшую, почти невыносимую ревность.

Он хотел бы, чтобы от этого шрама не осталось и следа — хотел бы стереть его своими зубами. Прямо поверх чужого следа оставить свой, яркий и отчётливый.

Метка. Единственное, что могло навсегда привязать Сухёна к нему. Как доминантный альфа, он знал, что если уж он оставит свою метку, Сухён не сможет её стереть — даже он. У него просто не останется выбора, кроме как стать его парой.

Со стороны Сохвана он уже получил одобрение. Стоило только уговорить Сухёна — и он мог бы сделать это в любой момент. Но… сможет ли он действительно укусить его за шею? В голове Сухёна по-прежнему жил лишь один человек. Всё, что было — всё, что он так хотел стереть, — всё ещё хранило в себе только того мужчину. С закрытыми глазами Джуну крепко прижал Сухёна к себе, будто боялся потерять. Он уткнулся лицом в его волосы. Вместо сладкого запаха доминантного омеги тело Сухёна источало спокойный аромат тела, который быстро заполнил собой всё вокруг.

* * *

Сухён вновь встретил Джухека всего через несколько дней.

Во время вырубки деревьев на участке, предназначенном под строительство курорта, рабочие наткнулись на некую хижину. Сухён, как будто уже знал, что это за здание, настоял, что сам поедет посмотреть. В то же время и Джухек, получив доклад, оказался перед этой самой хижиной.

Это было то самое место, где 17 лет назад Джухека похитили и держали взаперти. Место, с которого началась его потеря памяти — но и то самое место, где Сухён спас его, рискуя собственной жизнью.

Пока он осматривал хижину в одиночку, в глазах Джухека всплыли образы прошлого.

Поскольку в момент похищения он потерял сознание, из всего, что сейчас видел, в памяти всплывала только одна сцена: Сухён, с трудом тащащий его на себе, пытаясь выбраться из этого ада.

Не заходя внутрь, он обошёл здание сбоку. Там, где находилось подобие студии — большая комната с высоким потолком — в стене зияло широкое окно. Его закрывали выцветшие бежевые шторы, покрытые плесенью и пылью. Вода от дождей оставила мутные потёки на стекле — его, казалось, ни разу не мыли с тех пор, как хижину покинули.

Обойдя ещё дальше, он дошёл до задней части строения. За углом показалось маленькое окошко. Оно тоже было грязным, но без занавесок. Эту часть Джухек тоже помнил. Маленькое складское помещение, в котором взрослому человеку едва хватило бы места, чтобы сесть, вытянув ноги — только носки бы касались стены.

В таком месте вешать шторы просто не имело смысла.

Сквозь мутное стекло внутри виднелась старая, цилиндрическая печка. Тогда, несмотря на прохладную погоду, было ещё не настолько холодно, чтобы её растапливать. Потому печка стояла там, в кладовке, невостребованная — и именно она стала для Джухека опорой при побеге.

Он молча смотрел на окно. Оно как раз оказалось на уровне его глаз. Джухек сел, согнув колени, слегка наклонился вперёд.

В голове промелькнула мысль о росте Сухена 17 лет назад.

Сидя на корточках, Джухек снова поднял голову и посмотрел на окно — оно оказалось довольно высоко. Мысль о том, как маленький тогда Сухён изо всех сил прыгал, чтобы ухватиться за раму, вызвала у него кривую усмешку.

Он выпрямился и шагнул ближе. Несмотря на то, что между створками раздвижного окна скопилось много грязи, он не колеблясь потянулся, чтобы открыть его.

Скри-и-ип…

Окно не желало поддаваться, и, когда Джухек с усилием его сдвинул, по ушам ударил скрежет ржавчины.

Как только одна створка была полностью отодвинута в сторону, взору открылся внутренний вид кладовки. Она показалась ему даже меньше, чем он помнил. Маленькая лампочка без плафона, висевшая под потолком, была всё в той же пыли. Судя по нагромождённым в помещении вещам, кто-то всё же бывал тут после того дня, но, скорее всего, лишь мельком.

Он перевёл взгляд на оконный проём и прикинул его ширину. Сейчас — для него — слишком узкий. Наверное, именно потому похитители и не задумывались о том, что из кладовки можно сбежать. Когда руки и ноги связаны, а окно слишком узкое, взрослому не выбраться. Всё логично.

Сухён тогда пробрался внутрь через это окно. Это случилось в тот момент, когда Джухек с трудом открыл глаза — он лежал, скрючившись, не в силах пошевелиться. Хоть и чувствовал себя обессиленным, а зрение было затуманено, он безошибочно узнал лицо, появившееся в проёме окна.

Лицо Сухёна, озарённое лунным светом, полное тревоги и страха. Он молча тряс его за плечи, затем, прижавшись почти вплотную, шептал имя ему на ухо.

Поняв, что Джухек в сознании, но говорить толком не может, Сухён развязал верёвки и стал отчаянно разминать затёкшие конечности. Благодаря этому тело, отравленное анестетиком, начало понемногу слушаться.

Использовав старую печку как опору, Сухён сперва вытолкнул наружу Джухека, а затем сам выбрался следом и, не теряя ни секунды, поддерживая его, скрылся в лесу.

Пальцы Джухека, всё это время державшиеся за раму окна, незаметно задрожали.

Сухён заговорил лишь тогда, когда они углубились в лес. Он будто бы пытался привести Джухека в чувство, а может, просто сам себе внушал, что справится. Несмотря на то, что нёс ребенка, который был заметно крупнее его самого, он ни разу не пожаловался, не сказал, что тяжело.

Он только твердил, что защитит его. Поддерживая Джухека, чьё сознание то и дело ускользало, Сухён тихо уговаривал его потерпеть ещё немного — мол, доберутся до виллы, и тогда можно будет спокойно уснуть.

Джухек помнил, как похитители вполголоса обсуждали, что его нужно убить, и потому, опасаясь, что Сухён может пострадать, просил его бросить его и бежать. Он был уверен, что, как только заметят его исчезновение, это произойдёт мгновенно — ведь те регулярно заглядывали в кладовку, чтобы проверить его состояние.

Но Сухён не оставил его. Напротив, спас Джухека, а сам стал приманкой, позволив схватить себя.

И его обезглавили.

Даже в затуманенном сознании тот момент врезался в память навсегда.

Он отчётливо помнил, как в просвете между кустами увидел, как один из них, схватив Сухёна за волосы, полоснул его по горлу. Помнил, как в свете фонарей брызнула кровь, заливая всё вокруг.

Сердце сжималось всё сильнее, чем ярче вставали в памяти эти образы. Как он вообще мог забыть, когда образ Сухёна до сих пор стоял у него перед глазами, как живой?

Джухек всё ещё смотрел на окно, когда, спустя долгое время, наконец отвёл взгляд.

Он направился к входу в домик, но тут услышал, как кто-то открыл дверь. Деревянная дверь с противным скрежетом скользнула в сторону.

Дойдя до фасада, Джухек заглянул внутрь через распахнутую дверь. Внутри кто-то один, медленно осматривая помещение, проходил внутрь. Затем незнакомец приблизился к кладовке, открыл её дверь и долго стоял, просто глядя внутрь, будто в памяти перебирая нечто важное.

Прошло немало времени, прежде чем он, наконец, отвёл взгляд.

И тогда их глаза встретились.

— …

Сухён, заметив стоявшего у входа Джухека, едва заметно удивился, но тут же, будто ничего и не произошло, вернул себе привычное безразличное выражение. Не колеблясь ни на секунду, он направился мимо Джухека к выходу.

— Спасибо.

Сухён, уже перешагнув порог, остановился на месте.

Джухек, опустив глаза, продолжил.

— И… прости.

Он не мог вспомнить, сколько раз повторял эти слова вслух сразу после того, как очнулся. Это были слова, которые он должен был сказать в первую очередь, если судьба снова сведёт их.

Что если бы не Сухён, он бы тогда умер.

Что он благодарен за то, что тот не бросил его.

И что ему жаль, что он не смог защитить его…

С тех пор, как они встретились вновь, прошло уже немало времени, но Джухек так и не нашёл в себе силы сказать это.

Он всё это время был рядом. Продолжал защищать.

А Джухек… Джухек был дураком. Таким дураком, что не узнал его. Не сказал ничего.

— …Это место тоже снесут.

И неудивительно. Вряд ли его можно назвать местом, где остались добрые воспоминания.

Но смысл, стоявший за этими словами, был другим.

— Не хочу, чтобы хоть что-то от тебя осталось.

Сухён произнёс это с горечью.

Джухек медленно потянулся назад. Хотя они смотрели в разные стороны, его рука легко нащупала руку Сухёна и крепко сжала её.

— Не дрожи, Сухён-а.

Сухён вздрогнул от прикосновения.

— Делай, как сам хочешь. Не колеблясь.

В голосе Джухека чувствовалось странное спокойствие, будто он с чем-то распрощался.

Он был уверен, что Сухён прочёл то последнее письмо, которое он когда-то хранил в кармане куртки. В ту самую ночь, когда они вновь встретились. После визита Сухёна письмо исчезло, и в больнице он выглядел подавленным. Возможно, он вспомнил себя того — того, кто писал это письмо.

Этого нельзя было допустить.

Пусть всё исчезнет: это место, где Сухён спас его, тот лес, по которому они бежали, даже вилла, где они когда-то были вместе.

Пусть всё сотрут.

Теперь настал его черёд помнить, а Сухёна — отпускать.

Вот почему он не хотел, чтобы тот дрожал и колебался, как сейчас.

Глава 77

Сухен, покинув домик в горах и сев в машину, безучастно смотрел на свою руку.

Рука, которую схватил Джухек, всё ещё пылала жаром. Он накрыл её своей прохладной ладонью, но та тоже нагрелась — жар не спадал.

Как только он переступил порог домика, ощущения того дня, когда он спас Джухека, нахлынули с новой силой.

Он тогда цеплялся только за одну мысль: «Я должен спасти своего альфу». Он был отчаянным. Даже когда их преследовали, он не отступал от этой идеи. Даже когда его поймали похитители, первым пришло сожаление: «Надо было уйти дальше. Надо было выиграть больше времени».

Плевать, что станет с ним — лишь бы Джухек смог убежать и остаться в живых.

Даже когда чудом остался жив, его голова была занята только тем, в порядке ли его альфа. Когда он ползал по земле в поисках его, холод от потери крови подбирался к макушке, но он был слишком отчаян, чтобы это чувствовать.

Погружённый в воспоминания, Сухен сжал зубы.

Если так и дальше, он снова утонет в том ощущении — в том безумии, с которым носился тогда, ища только своего альфу.

Он резко развернулся, пытаясь вытолкнуть воспоминания из головы. Ему казалось, что он не должен больше здесь оставаться.

Но у двери стоял сам Джухек.

Он появился бесшумно, и на его лице будто наложился образ того Джухека — того, что умолял оставить его и спастись.

‘Сколько можно’.

Сколько можно шатать его. Сколько можно срывать с места.

Сухен ненавидел его за это.

Если стереть все следы, связанные с ним, может, тогда наконец станет легче.

«Не дрожи, Сухен-а.»

Стоило вспомнить, как Джухек это сказал — рука, которую тот держал, задрожала.

«Делай, как сам хочешь. Не колеблясь.»

Стереть все следы, что связаны с ним.

Он хотел этого.

Но словно в насмешку, образы прошлого никак не отпускали.

Бззззз—

Мысли в голове становились всё тяжелее, и как назло, именно в этот момент в нагрудном кармане пиджака завибрировал телефон.

Наверное, из-за того, что Сухен только что вспоминал Джухека, ему на миг показалось, будто звонит он — хотя понимал, что тот вряд ли стал бы сейчас звонить.

К счастью, звонила Сехён.

[Хён-а, хорошие новости.]

Голос Сехён звучал взволнованно, с едва заметной улыбкой. Она продолжила.

[Скоро в Шинву Групп соберут совет директоров. Главный пункт повестки — вопрос об отстранении Ли Джухека с поста председателя.]

Сухен это предвидел.

Хотя само сотрудничество с группой Муёль было масштабным делом, всё остальное только рушилось — неудивительно, что вопрос об отставке подняли так быстро.

Но, несмотря на то, что он этого хотел… на душе всё равно стало неприятно. Он слушал Сехён вполуха. В этот момент Джуну, сидевший за рулём, тоже вытащил телефон. Увидев имя звонящего, он взглянул на Сухена через зеркало заднего вида. Тот едва заметно кивнул, и только тогда Джуну ответил на звонок. Когда короткий разговор с Сехён закончился, и он убрал телефон, снова посмотрел на Сухена в зеркало. Похоже, звонок ещё продолжался, но, уловив этот взгляд, Сухен всё же спросил вслух.

— Что-то случилось?

Джуну словно на миг замешкался, а потом с осторожностью ответил.

— Говорят, кто-то срочно хочет встретиться с председателем.

Брови Сухена немного нахмурились.

Любому ясно, что человек, занимающий пост председателя, не настолько свободен, чтобы по первому требованию встречаться с кем попало.

Если кто-то требует встречи, игнорируя такие нормы, то это должно быть что-то особенное.

— Кто?

Джуну снова замялся.

— …Бывший председатель Шинву Групп, Ли Чонхо.

***

Чон Сохван в последнее время был так же загружен, как и Сухен — он проводил бесконечные встречи с ведущими бизнесменами Кореи. И в этот самый момент он как раз направлялся на одну из заранее назначенных важных встреч. Именно тогда до него дошёл доклад о Ли Чонхо.

— Что он теперь собирается делать, спустя столько времени…

С коротким щелчком языка Сохван тут же набрал номер Ли Чонхо.

После вечеринки группы Гаян, где они столкнулись, они ещё раз виделись перед тем, как тот официально ушёл с поста председателя.

Раз уж Ли Джухек тогда узнал Сухена, то, вне всякого сомнения, Ли Чонхо узнал и самого Сохвана.

Именно поэтому Сохван, как и раньше, предпринял меры, чтобы закрыть тому рот. Он думал, что Ли Чонхо тихо передал пост сыну и затаился, но вдруг тот появился вновь — без предупреждения. Это раздражало.

Когда Ли Чонхо ответил на звонок, Сохван заговорил низким голосом.

— Бывший председатель Ли Чонхо. Я думал, вы правильно поняли моё предупреждение.

Голос с той стороны прозвучал с небольшой паузой.

— Мне жаль.

— Поговорим. Я пришлю людей — выйдите немедленно.

— Мне жаль.

Одно и то же, как заведённый.

Сохван всё сильнее хмурился.

— Господин Ли Чонхо.

Он даже отбросил формальное «председатель» и собирался уже резко выдать очередное предупреждение, как вдруг Ли Чонхо заговорил первым.

— Всё, что я могу сказать председателю… это только простите.

Поняв, что за этими словами скрывается, Сохван сжал телефон с такой силой, будто собирался раздавить его в ладони.

— Не смей нести Сухену всякую чушь.

Голос Сохвана был настолько холодным и опасным, что даже водитель за рулём и сидящий на переднем сиденье секретарь вздрогнули.

Атмосфера в салоне мгновенно сгустилась, стало тяжело дышать.

— …Мне жаль.

Ли Чонхо, в третий раз за разговор повторив извинение, просто оборвал звонок.

Сохван уставился на телефон, затем тут же перезвонил — но линия уже не работала: тот успел отключить телефон. На лице Сохвана пропали все эмоции, а в следующую секунду от него начала исходить ледяная ярость.

— Позвони в секретариат группы Муёль. Скажи им немедленно вытащить Ли Чонхо оттуда.

Секретарь, ошеломлённый, взглянул на него через зеркало заднего вида.

— Но как-никак он бывший председатель группы Шинву. Если его силой вытащить, это может выглядеть…

— Мне плевать. Вытащите его. И не дайте ему встретиться с Сухеном.

Не имея иного выбора, секретарь кивнул и начал набирать номер.

— Перенеси встречу. Разворачивай машину.

Секретарь, который только собирался связаться с секретариатом группы Муёль, вздрогнул и замер.

В голосе Сохвана прозвучала редкая для него тревога.

***

Чтобы встретиться с Сухеном, Ли Чонхо прибыл в здание группы Муёль и теперь сидел в приёмной, глубоко вздыхая. В его руках был выключенный мобильный телефон. К счастью, с разрешения Сухена ему позволили остаться в комнате ожидания до его прибытия. Он сжал телефон в обеих руках. Пальцы его дрожали, будто у него начался тремор.

«Мне всё равно, если я всё потеряю. Я вообще держался всё это время только из-за Сухена.»

«Если он этого захочет — я откажусь от всего.»

С тех пор как на вечеринке Джухек снова встретил своего пару спустя 17 лет, всё его внимание было направлено исключительно на Чон Сухена.

Это было не просто «появился кто-то, за кем хочется наблюдать».

Не просто «нашёл, кого думал потерял». Он собирался отдать своей паре всё.

И даже больше — несмотря на выражение боли, словно он умирал, он всё равно был готов принять любые решения Сухена. Даже острые, как бритва. Клинок, что вытащил Сухен, был беспощадным — он мог перерезать всё, что было между ними.

Неизвестно, о чём они тогда говорили, но по изнурённому лицу Джухека было понятно — то, что он переживал, было невыносимо.

Во имя сына Ли Чонхо давил на Джухека, принуждал держаться, и в итоге передал ему компанию, как сам того хотел.

Но Джухек не радовался. Ни одна из вещей, которых тот достиг, не могла заставить его улыбнуться.

Наоборот, всё, что он строил ради сына, обернулось жертвой, что теперь только причиняла тому боль.

‘Это я создал этот клинок.’

Клинок, разрывающий Джухека на части, был выкован из его собственных ошибок.

И пусть полностью избавиться от него невозможно — если бы только он мог сделать его хоть чуть-чуть тупее…

Сейчас в голове Ли Чонхо оставалось только лицо Джухека, полное сожаления и отчаяния.

Тук-тук.

От стука в дверь он вздрогнул и пришёл в себя. В следующее мгновение дверь открылась, и в кабинет вошёл секретарь с приветливым выражением лица.

— Прибыл председатель Чон Сухен.

Он тут же поднялся с места и пошёл за сопровождающим. Его рука сжимала телефон так крепко, будто это было что-то, что помогло ему удержать свою решимость. На пути к председательскому кабинету, где он должен был встретиться с Сухеном, перед ним вдруг преградили путь охранники в чёрных костюмах.

— Простите, но вы не можете встретиться с председателем. Пожалуйста, покиньте здание.

Секретарь, сопровождавший его, заметно растерялся и поспешно спросил, в чём дело. Ведь они прибыли с разрешения председателя — для него это казалось нелепым.

— Приказ председателя Аллена.

Только тогда секретарь замолк. Никто не сомневался в том, что Аллен Чон, глава корпорации Аллен, чья компания даже масштабнее группы Муёль, является отцом Чон Сухена. Секретарь тоже это прекрасно знал. Пока он колебался, не зная, что делать, охранники крепко схватили Ли Чонхо за обе руки.

— Пусть я и отошёл от дел, но всё же я бывший председатель группы Шинву! Как можно вот так, силой, выставлять меня?!

— Простите. Мы лишь исполняем приказ.

Несмотря на возмущение Ли Чонхо, охрана оставалась непоколебимой.

Он даже не успел подумать, насколько унизительно было подвергнуться такому обращению — первой мыслью стало: «Если так, я ведь не смогу встретиться с Сухеном».

Аллен Чон… нет, Чон Сохван — человек, способный на что угодно. Если бы Ли Чонхо всё ещё занимал пост председателя группы Шинву, это хотя бы могло стать гарантией его безопасности.

Но теперь, когда он ушёл в отставку, в глазах Сохвана он, вероятно, уже ничто. Пыль.

А значит, не дать ему встретиться с Сухеном — дело нескольких минут. Скрывавший доселе ярость Ли Чонхо рванулся и, повысив голос, крикнул.

— Отпустите! Я должен встретиться с председателем!

— Что здесь происходит?

Охранники на миг замерли. Их движение оборвалось, как только они повернулись и увидели стоящего позади Кан Джуну — секретаря председателя Чон Сухена. Несколько месяцев назад он сам занимал пост начальника штаба в MYS, организации, к которой принадлежали эти самые охранники. Узнав его, все они мгновенно вытянулись и глубоко поклонились, лица их выражали явное напряжение.

— Это Ли Чонхо, бывший председатель группы Шинву. Председатель Аллен приказал немедленно его вывести.

Ли Чонхо, не зная, кто перед ним, лишь по поведению охранников понял, что мужчина стоит на довольно высокой должности. Тем не менее, он тут же подумал, что и тот, скорее всего, находится под влиянием Чон Сохвана — помощи ждать неоткуда. Но вопреки его ожиданиям, Джуну остановил охранников.

— Отпустите его. Возвращайтесь.

— Простите?

Охранники недоумённо переглянулись.

— Но ведь это приказ председателя Аллена…

— Знаю. Это не важно. Я сказал — отпустить.

— Однако…

Джуну подошёл ближе и резко схватил за запястье того, кто удерживал Ли Чонхо. Движение было неожиданным и настолько сильным, что рука охранника легко оторвалась от его руки.

— Не путайте, кто ваш настоящий председатель.

Охранники замерли, растерянно переводя взгляды. Джуну тем временем отцепил от Ли Чонхо и остальных, говоря:

— Председатель Муель Групп— только Чон Сухен.

Никто не посмел возразить.

Да, Чон Сохван обладал колоссальной властью и был отцом Сухена. Но формально — он глава другой корпорации.

И всё же, привыкнув к его влиянию, они подсознательно ставили его на вершину любой иерархии.

Кан Джуну, вырвав Ли Чонхо из рук охраны, повёл его к кабинету председателя. Прямо перед тем как постучать, он остановился, не глядя на Ли Чонхо, и задал вопрос.

— Вы пришли сюда сегодня как бывший председатель группы Шинву? Или как отец Ли Джухека?

Повернув голову, он холодным, пронзающим взглядом посмотрел прямо на собеседника. И только тогда Ли Чонхо понял: этот человек знает, какие отношения связывают Джухека и Сухена. Он замешкался.

На миг подумал: может, стоит соврать? Если сказать, что пришёл по делам компании, это хотя бы будет восприниматься менее личным и вызывающим. Но, поколебавшись, он всё же ответил честно.

— …Я пришёл как отец.

Он знал, что за эти слова на него могут снова наслать охрану. Если так и случится — придётся силой ворваться в кабинет, иначе он Сухена не увидит. Но, вопреки ожиданиям, холод в глазах Джуну рассеялся. Он коротко постучал в дверь, а затем открыл её, жестом приглашая войти.

Ли Чонхо в замешательстве посмотрел на него, но лицо секретаря оставалось непроницаемым — невозможно было понять, что он чувствует.

Войдя в кабинет, Ли Чонхо увидел, как Чон Сухен поднимается из-за стола и идёт к нему навстречу.

Он выглядел чуть более утомлённым, чем на приёме, но в его фигуре всё так же ощущалась мощная энергия и безошибочное достоинство — вполне достойное сына Чон Сохвана. Подойдя ближе, Сухен протянул руку и пригласил гостя присесть на диван. Сам он сел на почётное место по другую сторону стеклянного стола, напротив по диагонали от Ли Чонхо, и заговорил сдержанным тоном.

— Слышал, вы хотели со мной поговорить.

Его глаза сузились.

— Пришли просить о поддержке, раз дела в компании пошатнулись? Или, может, уговаривать меня проголосовать против снятия Ли Джухека с поста на ближайшем собрании совета?

Голос звучал ровно, но в словах явно чувствовалась ирония. Ли Чонхо не стал ни возмущаться, ни оправдываться. Он только смотрел в глаза Сухену с твёрдым выражением лица. А затем внезапно низко поклонился.

Его голова почти касалась стеклянного стола.

— Я пришёл рассказать всю правду и извиниться… за то, что случилось 17 лет назад.

В его голосе звучала горечь настоящего раскаяния.

Глава 78

За несколько минут до встречи с Ли Чонхо машина, в которой ехал Сухен, подъехала к зданию компании.

За рулём сидел Джуну, крепко сжав его, и первым нарушил молчание.

— Как вы думаете, зачем к вам пришёл Ли Чонхо?

— Из-за Ли Джухека, конечно.

Сухен посмотрел в окно и, стараясь скрыть смятение, ответил нарочито спокойно.

— Он ведь тоже слышал о предложении об отставке.

Неудивительно, что пришёл, раз сын, которого он с таким трудом протащил на пост председателя, вот-вот окажется выброшенным за борт.

Пусть даже это ничего не изменит.

Ли Чонхо посвятил свою жизнь становлению Шинву Групп. А теперь его сын, Ли Джухек, поглотив эту империю целиком, будет изгнан. Желание отомстить Чонхо — виновнику событий семнадцатилетней давности — ни на йоту не поколебалось.

— Тогда почему вы согласились его выслушать?

Сухен вздрогнул от вопроса. Машина остановилась на красный свет, и Джуну посмотрел на него в зеркало заднего вида. Лицо Сухена оставалось непроницаемым, но в глазах промелькнула тревога.

— Всё ведь идёт так, как вы и хотели. Даже если Ли Чонхо будет умолять, вы же не станете сворачивать с пути.

И правда. Даже если их разговор пройдёт точно по ожиданиям, Сухену это будет только в тягость. Встреча с ним — не что иное как пустая трата времени.

— А может, вы просто хотите услышать кое-что другое?

— …О чём ты говоришь?

Сухен слегка нахмурился. Джуну сильнее сжал руль.

— Вам ведь многое хочется услышать о Ли Джухеке. Многое спросить.

Как и следовало ожидать, в глазах Сухена мелькнуло сильное замешательство.

Может, и правда не стоит совать пальцы в эту рану. Как говорил Сохван, возможно, для Сухена лучше было бы вообще не знать прошлого Ли Джухека. Тем не менее, Джуну не удержался.

Сухен с каждым днём всё больше уставал. Хотя всё шло по его плану, он ни разу не выглядел по-настоящему спокойно. Его попытки удержаться на плаву выглядели по-настоящему болезненно.

Иногда казалось, что он вот-вот расплачется. В такие моменты Джуну обнимал его крепче, выпуская успокаивающие тёплые феромоны, стараясь хоть как-то удержать.

Стоило так сделать — и тревожный вид Сухена тут же исчезал. Но это было не спокойствие, а лишь попытка его изобразить. Он просто прятал своё смятение.

С каждым днём Сухен всё чаще становился нестабилен. С какого-то момента даже феромоны Джуну уже не могли как раньше вернуть ему равновесие. Оставалось лишь надеяться, что хотя бы раз ему удастся обнять его так, чтобы своим феромоном полностью укрыть и защитить.

Но реальность была беспощадна.

Ни мощные альфа-феромоны, ни тёплые объятия, ни готовность в любой момент протянуть руку — ничто из этого не могло стать для него опорой.

Сухен сказал, что хочет стереть все следы Ли Джухека. Будто причина его боли в этих воспоминаниях, и стоит их вычеркнуть, как ему станет легче.

Но Джуну знал лучше всех — легче не станет.

— Кажется, он пришёл не как бывший председатель Шинву, а как отец Ли Джухека.

Ему хотелось тут же зажать себе рот. Казалось, будто в голове раздавался голос, кричащий: Замолчи!

Он с таким трудом добился этого места рядом с ним. Сейчас он для Сухена всего лишь временный альфа, утешение на замену, но однажды… однажды он станет тем, кто встанет на место, оставленное Ли Джухеком.

Так что ему оставалось только ждать. Молча, терпеливо.

‘Я знаю. Но всё же…’

Выдержит ли Сухен до тех пор?

Перед глазами всплыло лицо Ли Джухека — измученное, такое же страдающее, как у Сухена. Он был тем, кто позволял Сухену рвать и терзать своё сердце без остатка. Потому что один лишь Сухен помнил всё. Потому что даже сейчас, оставаясь рядом, чтобы сдержать обещание, Джухек не мог не ранить его снова и снова. И всё же… он словно готов был принять каждую боль, что тот причинял.

Джуну по-прежнему ненавидел Ли Джухека. Он всё ещё думал: если бы только Сухен никогда с ним не встретился.

Он был эгоистом, самодовольным и безответственным, и таким оставался даже тогда, когда Сухен был у него под боком. За целый год он довёл его до состояния, о котором даже говорить трудно — сплошные раны, одно тяжелее другой. И всё же… он оставался его парой.

Даже Сухен, отчаянно пытающийся стереть все следы этого мужчины, наверняка понимал это. Любовь, которую он хранил долгие годы без единой передышки, не могла исчезнуть просто так.

Спроси его.

Холодный голос в голове разносился эхом.

Поставь метку. Только тогда он станет твоим по-настоящему.

Как и говорил тот голос — если Джуну укусит его за шею и оставит свою метку, пара сменится. С этого момента его парой станет он, а не Джухек.

«Прошу, позаботьтесь о Сухене.»

В тот раз, когда он встретился с Ли Джухеком в больнице… Джухек точно знал, что Сухен беременен. Наверняка он решил, что это ребёнок Джуну. И всё же, с лицом, будто он вот-вот рухнет, с трудом выдавил эти слова.

Это был уже не тот Ли Джухек, которого Джуну знал.

Если бы это был прежний Джухек — он бы, не сомневаясь, устроил скандал, потребовал бы знать, чей это ребёнок, зарычал бы от ярости, затаил бы лютую ненависть.

Но в тот день Джухек был совсем другим.

Джуну лишь спросил. «Уверен, что не пожалеешь?»

Джуну знал, как часто Джухек бывал в колумбарии.

Знал, что даже потеряв память, он словно с ума сходил, разыскивая только Сухена.

И всё же он, альфа до мозга костей, подавил в себе каждый инстинкт, каждую тень враждебности. Только ради одного — ради того, чтобы рядом с его омегой остался кто-то, кто сможет быть ему опорой.

«…Я привык.»

Будто был тем, кто уже семнадцать лет живёт в бесконечном раскаянии.

Джуну тоже всё это время скрывался за обидой на Ли Джухека. Но сильнее всего он сожалел о том, что тогда не смог быть рядом с Сухеном. Он жил, день за днём сожалея об этом. Они с Джухеком были похожи.

Оба провели долгие годы в раскаянии. И оба — несмотря на всё — продолжали неизменно любить только Сухена, даже зная, что он носит ребёнка другого альфы.

Наверное, именно поэтому Джуну стало его жалко.

Он хотел дать Сухену право выбора — сейчас, когда тот узнал всю правду о Джухеке.

Сухен должен был сделать выбор сам, твёрдо, без колебаний.

Стереть прошлое и начать новую жизнь, как он делает сейчас?

Или вернуться к трудному, полному боли прошлому — и снова протянуть руку Ли Джухеку?

Если Сухен выберет первое, то Джуну будет готов поставить метку.

Сколько бы это ни заняло — дни, месяцы, годы — он не остановится, пока не убедит его.

Но если он выберет второе…

У Джуну останется только один выход.

***

Сохван прибыл спустя почти двадцать минут после начала встречи Сухена и Ли Чонхо. Находившийся в коридоре, ведущем к кабинету председателя, Джуну узнал Сохвана и глубоко поклонился.

— Вы приш…

— Кан Джуну, ты с ума сошёл?

Не дав тому договорить, Сохван резко перебил, подойдя с нахмуренными бровями. От его резких феромонов у любого альфы зазвенело бы в ушах, но лицо Джуну не дрогнуло ни на секунду.

— Я велел вытащить Ли Чонхо, а не устраивать ему тет-а-тет с Сухеном.

— Знаю. Прошу прощения.

Сохван взглянул на спокойное лицо Джуну и с холодным видом отдал приказ.

— Немедленно вытащи Ли Чонхо.

Но, несмотря на ясно произнесённые слова, Джуну даже не шелохнулся.

— Что встал? Я сказал — вытащи Ли Чонхо.

Даже после повторного приказа Джуну не сдвинулся с места, лишь потупил взгляд.

— Кан Джуну, не заставляй меня повторять.

— Простите.

Лицо Сохвана перекосилось от ярости. Он резко оттолкнул Джуну за плечо и направился к кабинету председателя. Однако далеко уйти не успел — путь ему вновь преградил Джуну. Сохван усмехнулся сквозь недоверие — он впервые видел Джуну, идущего наперекор.

— Ты что сейчас творишь?

— Пожалуйста, подождите ещё немного.

— Ты прекрасно знаешь, что Ли Чонхо может сказать Сухену. И ведь тебе от этого тоже ничего хорошего не будет.

Сохван сдержанно, сквозь зубы, прошипел эти слова, еле справляясь с гневом.

Ли Чонхо, проигнорировав даже предупреждение, целенаправленно пошёл к Сухену. А это означало лишь одно: он собирался разворошить прошлое. И почти наверняка в этом разговоре всплывут психическое заболевание Джухека и тема колумбария. Джуну, знавший об этих подробностях, должен был тем более не позволить Ли Чонхо говорить с Сухеном. Если бы недопонимание Сухена по поводу Ли Джухека прояснилось, это могло бы серьёзно пошатнуть его.

И всё же Джуну встал на пути не Ли Чонхо, а Сохвана — будто бы хотел, чтобы Сухен выслушал Ли Чонхо до конца.

— Убирайся с дороги, пока не поздно.

— Не могу.

Джуну был непреклонен. И для Сохвана это по-прежнему не имело никакого смысла. В тот момент с конца коридора послышался звук открывающейся двери. Оба одновременно повернули головы. Из кабинета вышел Ли Чонхо — будто выжатый после тяжёлой работы. На мгновение пошатнувшись, он опёрся на стену и медленно пошёл по коридору. Увидев Сохвана, он вздрогнул, но тут же его лицо вновь стало решительным.

Сохван быстро приблизился к Ли Чонхо. В этот раз Джуну не стал его останавливать.

— Что именно ты рассказал?

Гневный голос с трудом сдерживал ярость. Ли Чонхо опустил взгляд и спокойно ответил.

— …Я рассказал всё.

Из-за стиснутых зубов Сохвана вырвалась ругань на английском. Он прошёл мимо Ли Чонхо и решительно вошёл в кабинет председателя. Джуну, связавшись с секретариатом и попросив проводить бывшего председателя Ли Чонхо, тоже направился к кабинету. Ноги казались тяжёлыми, будто скрипели при каждом шаге, но он всё же продолжал идти.

Когда он подошёл к двери, изнутри донёсся голос Сухена.

— Отец не только всё знал, но и сам во всём участвовал.

Голос звучал как обычно — спокойно.

Он взглянул на его лицо сквозь приоткрытую дверь. Как и следовало ожидать, Сухен оставался совершенно безэмоциональным — не выражал ни гнева, ни печали. И именно это тревожило больше всего.

Сохван, сидевший рядом, держал Сухена за руку с растерянным выражением лица.

— Сухен, тогда это всё…

— Папа.

Сухен уверенно выдернул руку из его ладоней.

— Пожалуйста, позволь мне немного подумать.

— Сухен…

— Это ненадолго. Всего на чуть-чуть…

Его взгляд стал глубоким, как бездонная вода. Сохван, смотревший на него, нахмурился и прикусил нижнюю губу. Затем он медленно протянул руки и осторожно обнял его. К счастью, он не оттолкнул его и позволил себя обнять. Возможно, это и стало для него хоть каким-то утешением — молча, не сказав больше ни слова, Сохван вышел из кабинета.

Сухен, подойдя к двери, легко взялся за руку Джуну, стоявшего у прохода.

— Мне нужно кое-куда сходить.

Голос был удивительно спокойным, но его рука заметно дрожала.

Глава 79

— Что, чёрт побери, происходит?

С каменным лицом Хэджун резко вырулил на трассу.

— Давно не виделись, господин Ли Хэджун.

Неожиданный звонок застал его врасплох.

Сухен, позвонивший без предупреждения, сообщил, что едет в колумбарий. Это было место, которым раньше заведовала Ан Сохи, а теперь здание входило в состав фонда, которым руководил сам Хэджун. Там же хранились урны с прахом матери Джухека, Пак Хеин, и его покойного партнёра, как он до недавнего времени считал.

Сухен велел никому не говорить и приехать одному. Вероятнее всего, под никому он имел в виду именно Джухека.

— Почему именно сейчас…

Он не знал, почему вдруг Сухен заинтересовался этим местом, но игнорировать его он не мог — у того были сведения о его махинациях, из-за которых ему пришлось пойти с ними на вынужденный союз.

С настороженным лицом Хэджун добрался до колумбария и вскоре увидел Сухена. Тот стоял перед зданием, задумчиво глядя вверх. Увидев его, Хэджун ощутил, как ноги невольно замедлили шаг. Что-то было не так. Странное чувство.

Он уже видел Сухена издалека, когда тот внезапно появился как председатель группы Муёль, и тогда это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Его лицо мелькало в новостях и в соцсетях — даже если не хотел, всё равно натыкался.

Но сейчас перед ним была совсем иная фигура, не та, что находилась рядом с Джухеком под именем Квон Лихёна. Он всегда и внешне был заметным, но теперь отличалась даже атмосфера вокруг него. Это был не молодой председатель, внезапно взлетевший на вершину, а человек, будто с рождения державший в руках бразды правления и повидавший многое. Трудно было поверить, что раньше он мог это так тщательно скрывать.

Но сегодня… всё было иначе.

Перед ним стоял не тот неприступный, внушающий трепет глава Муёль, а тихий, спокойный — и в то же время тревожный человек.

Такой же, каким в последний раз был Квон Лихён, когда он его видел.

Когда Хэджун подошёл ближе, стоявший позади Сухена мужчина по имени Кан Джуну первым заметил его. Чем меньше становилось расстояние, тем сильнее он ощущал исходящие от того альфа-феромоны — они будто обвивали шею и грозили задушить. Сухен обернулся и встретился с Хэджуном взглядом. Стоило ему взглянуть в эти чёрные, ничего не выражающие глаза, как в груди стало тяжело — почему, он и сам не понимал. И от неожиданного давления вырвались слова.

— Так изменился, что я чуть не прошёл мимо.

Фраза прозвучала с лёгкой насмешкой, но Сухен нисколько не обиделся. Сохраняя всё то же непроницаемое выражение лица, он вновь перевёл взгляд на здание колумбария. Насколько знал Хэджун, это было не первое посещение Сухеном этого места. Когда колумбарием ещё открыто управляла Ан Сохи, тот уже несколько раз приходил сюда вместе с Джухеком. Тот с семнадцати лет не пропускал ни одного месяца — он неизменно навещал колумбарий. Это не изменилось и тогда, когда рядом с ним был Сухен под именем Квон Лихена. Он, как и другие телохранители, в те дни просто ждал снаружи.

Как и все остальные, он вероятно, верил слухам — будто Джухек приходит сюда к своей матери, Пак Хеин. Джухек и сам хотел, чтобы всё выглядело именно так, потому тщательно следил за безопасностью и ходившими слухами. Так что, кем бы ни был Сухен, в глубину этого места ему заглянуть не удалось — в этом Хэджун был уверен. Тайну колумбария знали только члены семьи. И ни один из них не желал бы, чтобы хоть что-то просочилось наружу. Эту тайну хранили все эти годы — и продолжают хранить. Но почему тогда Сухен выглядит так, будто знает абсолютно всё?

Его голос прозвучал ровно и сухо.

— У меня есть к тебе просьба, господин Ли Хэджун.

— Просьба? Ко мне? Удивительно.

Хэджун отозвался с язвительной ноткой. Он не мог относиться к Сухену с симпатией. Тот в последнее время последовательно перехватывал у группы Шинву всё более выгодные сделки — и теперь даже заговорили об отставке Джухека с поста председателя. Последний, казалось, ожидал такого исхода и, возможно, даже стремился к нему, но Хэджун не мог с этим смириться. Но и помимо деловых вопросов у него были личные причины не питать к Сухену тёплых чувств. С исчезновением Сухена из пентхауса Джухек словно начал медленно разрушаться. С каждым днём становился всё более истощённым, будто старался в одиночку удержать на себе весь груз боли. Он уже даже не говорил, что ему плохо. Только повторял, что всё в порядке, — хотя было очевидно, как ему тяжело. И в такие моменты он всегда смотрел вдаль с затуманенным взглядом, вспоминая кого-то. Словно чувствовал, что должен быть таким — потому что этот кто-то тоже был таким.

Хэджун не знал, что именно произошло между Джухеком и Сухеном в прошлом. Ему было известно только одно: в детстве Джухек потерял своего пару, который спас его. Это был человек, которого он любил настолько сильно, что даже дал обещание. И всё это время Джухек держался, как мог, только ради урны с прахом умершего.

С самого детства — благодаря Ан Сохи и Ли Шихуну — Джухека постоянно предавали или отнимали у него всё, что становилось ему дорого. Поэтому он с ранних лет усвоил: доверять без гарантии — глупо. И для Хэджуна он не делал исключения. Но единственное, за что Джухек цеплялся по-настоящему, — это умерший пара. В редкие моменты, когда он говорил о нём, его обычно эгоистичный и холодный взгляд становился бесконечно тёплым и больным. Этот взгляд до сих пор не изменился. Хэджун сгорает изнутри, потому что прекрасно знает, о ком он думает, когда так смотрит. Он был уверен: Сухен, который оставался рядом с Джухеком, чтобы защищать его, чувствует то же самое. И всё же — как же так вышло, что они оказались по разные стороны?

‘Если ты действительно решил всё закончить, то сделай это до конца, не оставляй ни надежды, ни сожалений.’

Так было бы проще. Если Сухен и правда хочет разорвать все связи, пусть делает это без оглядки. Хэджун не сомневался — тот уже принял это решение и просто старается быть жестоким, чтобы выдержать. Но если так, то ему не следовало приходить даже сюда, в колумбарий.

— Я хочу лично увидеть траурный зал, куда якобы заходил Ли Джухек.

Он не должен был проявлять интереса к месту, куда Джухек приходил.

— Хочу сам увидеть урну с прахом умершей пары.

Он не должен был знать даже о существовании этой урны.

Хэджун не спешил с ответом. Просто смотрел на Сухена. Тот, как будто не ждал реакции — молча глядел на здание колумбария. Он не знал, откуда Сухену известно об урне с прахом, но в одном был уверен точно. Сухен знал всё.

— …Кроме хена, туда никому нельзя.

Сухен медленно повернулся к нему.

— Разве тот, кого хотел видеть Ли Джухек, был прахом неизвестного, а не мной?

Голова Сухена слегка склонилась набок, и в его чёрных глазах на миг промелькнула чуждая эмоция.

— Ты ведь и сам хорошо знаешь, для кого предназначен этот траурный зал.

Хэджун не смог ничего ответить. Не потому что не находил, что сказать — просто почему-то в Сухене вдруг проступил образ Джухека, и от этого он словно потерял дар речи. Он знал, что не должен. Если Джухек узнает, он, возможно, побледнеет от гнева и спросит, зачем тот совершил такую глупость. Может даже впервые покажет Хэджуну разочарование, которого тот никогда не видел. И всё же Хэджун направился ко входу в колумбарий и велел Сухену идти за ним. Пусть это и было поступком, который уже не отмотать назад, но он надеялся, что хотя бы немного эта встреча сможет стереть стену между ними.

Перед VIP-залом индивидуальной памяти Сухен остановился. Его взгляд упал на табличку — она была пуста. Ни имени, ни прозвища. Джухек, забывший имя своей умершей пары, не смог вписать туда ни единого слова. Даже ласкового обращения.

Хэджун приложил палец к сканеру отпечатков. Ранее доступ имел только Джухек, но с тех пор, как он поручил Хэджуну заботу о колумбарии и этом зале, тот тоже получил право входа. Раздался короткий электронный сигнал, и замок щёлкнул. Хэджун открыл дверь и, отступив в сторону, посмотрел на Сухена. Тот, глядя на открывшийся перед ним зал, медленно шагнул внутрь.

Первое, что бросалось в глаза — урна с прахом, возвышающаяся в самом центре. Вокруг неё, по высоким стеклянным шкафам, были расставлены несчётные предметы. Искусственные цветы, мягкие игрушки, всевозможные украшения. Сухен бесшумно рассматривал все эти явно детские вещи, пока не подошёл к чему-то, что вряд ли стоило бы оставлять в траурном зале — окровавленной одежде. Это был единственный грязный предмет среди прочего.

Одетая когда-то на ребёнка окровавленная белая рубашка, чёрные брюки, чёрный жакет, и поношенные кроссовки. Сухен сразу узнал: это была его одежда — та самая, в которой он был в день трагедии. И даже сейчас, глядя на неё, он не дрогнул. Напротив — был настолько спокоен, что Хэджун на мгновение почувствовал замешательство.

— …Можно я побуду один?

— Конечно.

Джуну сразу откликнулся. Он оглядел зал с обеспокоенным выражением и закрыл за собой дверь. В холодном траурном зале остался лишь Сухен. Оставшись наедине, он поднял взгляд и стал медленно окидывать взглядом один за другим все предметы.

‘Цветы, которые я говорил, что хочу увидеть. Кукла, которую он сравнивал со мной. Кулон с моим камнем рождения. Часы, которые он собирался подарить мне, когда я стану взрослым…’

Хотя он видел все эти вещи впервые, почему-то чувствовал совершенно точно: всё это предназначалось ему. Это была интуиция? Или потому что они с Джухеком были связаны обещанием?

Несмотря на потерю памяти, казалось, Джухек помнил все разговоры, что когда-то делил с Сухеном. Он, словно соблюдая обещание, складывал здесь, в этом месте, подарок за подарком — всё для Сухена. Так же, как и Сухен каждый месяц оставлял письма, полные тоски, в подвале виллы.

Он снова перевёл взгляд на окровавленную одежду. Одежда, снятая с найденного тела. Яркие пятна крови. Следы феромонов, которые теперь, возможно, исчезли, но когда-то были очевидны. Холодная урна. И воспоминание Джухека — момент, когда он видел, как отсекли голову. Он не мог не поверить, что тот умер. Большая часть воспоминаний стёрта. Всё, что можно было бы назвать дорогим или тёплым — исчезло. И всё же Джухек до этого самого дня продолжал тосковать по нему, храня верную, непоколебимую любовь.

Сухен, сохранивший всю память, и Джухек, у которого она рассыпалась на осколки, были одинаковы. Они оба скучали. Оба хотели сберечь друг друга — пусть это был живой пара или урна с прахом умершего. Сухен, всё помнящий, жил, чтобы найти Джухека и сдержать обещание. А Джухек, утративший прошлое, жил, чтобы хранить образ Сухена — его тень, хотя бы её.

Два пути, по которым они шли, были ничем не различимы. Совпадали до последнего шага.

Чёрные, как камень, непоколебимые глаза Сухена начали дрожать, словно на водной глади пошли круги. Веки задрожали, и в уголках глаз выступила влага. Слёзы заструились по щекам. Лицо Сухена медленно, едва заметно, но неотвратимо — рушилось.

Глава 80

Поздней ночью, сидя в кабинете и в одиночестве потягивая виски, Сохван резко вскочил от звука стука и раздавшегося снаружи голоса.

— Это я, отец.

Он поспешно поставил бокал на стол и сам открыл дверь.

Как и ожидалось, на пороге стоял Сухен. Лицо у него было абсолютно спокойным, будто ничего не случилось, но именно это пугало Сохвана больше всего.

Он поднял руку и осторожно провёл по его щеке. Холодная до дрожи.

— …Сухен.

Он позвал его, но не знал, что сказать дальше.

Ли Чонхо рассказал Сухену всё: и причины того происшествия, и контракт, заключённый с Сохваном, и через что пришлось пройти Джухеку из-за этого.

Тем, кто заставил их обойти такой длинный круг, были Ли Чонхо и Чон Сохван.

Трудно было даже представить, каким сильным был удар для Сухена, когда он всё это узнал.

Сухен, спокойно глядевший на Сохвана, опустил его руку и закрыл за собой дверь. Его взгляд вдруг упал на бутылку виски, стоящую на столе.

— Опять эта дрянь…

Алкоголь, который пил Сохван, славился своей крепостью. Он думал, что тот больше не прикасается к нему, но, похоже, в попытке унять внутреннюю бурю, всё же вернулся к старому.

Сухен сел на диван и взял бокал со стола. В нём осталось примерно полбокала янтарного напитка.

Рядом стояло ведёрко со льдом, но, судя по всему, Сохван даже не собирался добавлять лёд — внутри не было никаких следов.

Сухен поднёс бокал ближе и вдохнул — резкий аромат алкоголя буквально ударил в мозг.

В этот момент Сохван, уже севший напротив, тут же выхватил у него бокал. Поскольку Сухен изначально не собирался пить — хотя бы из-за ребёнка, которого носил в себе, — он отдал его без сопротивления.

Сухен всегда надеялся, что Сохван никогда не прикоснётся к этому напитку, уж слишком он был крепким.

И всё же, каждый раз, когда ему становилось тяжело, он неизменно пил его в одиночестве.

Он заговорил, глядя, как Сохван отодвигает бокал к ведру со льдом, будто пряча.

— Я был в колумбарии, куда раньше ходил Ли Джухек.

Плечи Сохвана вздрогнули.

— Там была урна с прахом. И ещё — одежда и обувь, в которых я был в тот день.

— …Сухен…

— В шкафу было так много вещей, что не пересчитать. Я даже не помнил всего, а там лежало всё, что я любил, что когда-то хотел, что он хотел мне подарить… Даже не знаю, как у него получилось всё это собрать.

Голос и лицо Сухена оставались спокойными, будто он говорил о ком-то чужом. Именно это и пугало Сохвана больше всего — всё выглядело так, будто он держится на одной злости.

— Это же глупо, правда? Что вообще можно дать мёртвому? Зачем было раз в месяц… всё это приносить? Лучше бы вместо этого нашёл себе кого-то другого.

Хотя он и говорил так, Сохван знал, что Сухен прекрасно понимал Джухека. Потому что сам всё это время жил так же.

— Такой… дурак…

На его лице, до этого лишённом каких-либо эмоций, появилась горькая улыбка. Именно с этого момента плотная оболочка, сдерживавшая его, начала по чуть-чуть трескаться.

Сохван поднялся со своего места и сел рядом. Его руки дрожали, когда он осторожно обхватил лицо Сухена.

— …Прости, Сухен…

Возможно, эти слова стали спусковым крючком — в глазах Сухена начали собираться слёзы. Он закрыл глаза и позволил своему лицу коснуться ладоней Сохвана, словно ища опоры.

— Я понимаю, почему ты это сделал… Это ведь ради хена, правда?

Из-под дрожащих ресниц слёзы тихо скатились вниз. Вспоминая Сохвана семнадцатилетней давности, сердце сжималось. Всплывали смутные воспоминания. После того происшествия, пока он лежал в больнице, не проходило и дня, чтобы Сохван не приходил. Он старался держаться, делал вид, что с ним всё в порядке, но иногда казался ещё более разбитым, чем сам Сухен. Порой его лицо было перекошено от ярости, которую он не мог сдержать. Это было ранним утром, когда Сухен только начал просыпаться. Он почувствовал, как крупные руки, державшие его за ладонь, дрожат.

— Если бы только я мог всё стереть…

Тогда Сухен подумал, что Сохван говорит о ненависти к тем, кто похитил Джухека и устроил ту трагедию.

— Если бы не тот сукин сын…

И так было ясно, о ком речь. Он смутно помнил, как тогда, просыпаясь, прошептал, что это не вина хена, что он ни в чём не виноват — и Сохван вздрогнул, а потом только горько усмехнулся.

Но теперь, оглядываясь назад, он понимал: речь была совсем не об этом. Тогда Сохван был в ярости — до такой степени, что хотел стереть с лица земли всю семью Ли Чонхо.

Но сдержался… из-за Джухека.

Потому что он был парой Сухена. Потому что Сухен любил его настолько, что был готов отдать за него жизнь.

Потому что Джухек, несмотря на болезнь, всей душой любил Сухена — до боли, до безумия.

Сухен, всё ещё прикасаясь щекой к ладони Сохвана, поднял глаза и взглянул на него. В затуманенных слезами зрачках не было ни капли ненависти, ни упрёка.

Лишь бездонная, как морская пучина, глубина.

— Я хочу услышать и твою сторону, отец. Что ты тогда чувствовал… почему ты не мог поступить иначе…

Он уже выслушал рассказ Ли Чонхо о том, что происходило тогда. Но в нём не было истории его отцы. Сохван на миг опустил взгляд, словно борясь с собой. Но в конце концов заговорил, вытаскивая из глубин памяти прошлое.

Он инсценировал смерть Сухена — ради Джухека. Состояние Джухека, потерявшего и память, и свою пару, было критическим.

С каждым днём приступы становились всё сильнее, и если бы ничего не предприняли — всё могло бы закончиться ужасно.

Сохвану было жаль его.

Но он не мог просто так взять и привести к нему Сухена.

Семья Ли Чонхо, особенно сам Ли Джухек, балансировала на грани из-за семейных проблем.

Если бы Сухен оказался рядом, он бы тоже оказался под угрозой — как минимум, стал бы рычагом давления.

Сохван лишь надеялся, что Джухек сможет отпустить прошлое и найти нового омегу как свою пару.

Если бы это получилось — он бы перестал жить болью, погружаясь в новые отношения, и, возможно, нашёл бы хоть немного покоя.

А Сухен… со временем тоже смог бы забыть.

Но это была ошибка. Чувства Джухека были куда сильнее, чем думал Сохван.

И Сухен… тоже так и не смог перестать искать его.

Он понял, что что-то пошло не так, только тогда, когда с лица когда-то светлого сына начали исчезать эмоции, и тот, цепляясь за надежду встретить свою пару, изнурял себя бессонными ночами до состояния, близкого к смерти.

Но даже тогда Сохван пытался это игнорировать.

Он начал по-настоящему ненавидеть Джухека лишь после того, как Сухен остался рядом с ним.

Он сам сказал, что даст Сухену время всё обдумать и принять решение — но и представить не мог, что Джухек будет терзать его до такой степени, причиняя всё новые и новые раны.

Каждое известие отзывалось в нём кровавой ломотой.

Даже несмотря на то, что он был завален делами в Америке, едва сдерживался, чтобы не сорваться в Корею — и не раз бронировал билеты, чтобы потом отменить их в последний момент.

Сухен, несмотря на всё, продолжал оставаться рядом с Джухеком.

Даже израненный, даже если тот не узнавал его, даже если боль становилась невыносимой — он хотел сдержать обещание, которое дал.

Силу этого обещания Сохван знал лучше всех.

Даже после смерти Юн Джехи — своей жены, с которой он однажды заключил такое же обещание, — она по сей день оставалась частью его самого.

Вот почему он не мог отговорить Сухена.

Хотя знал, как тяжело тому приходилось, он стиснув зубы позволил ему пройти через это.

Если бы Сухен исполнил обещание до конца и отпустил прошлое — он бы нашёл ему другого, достойного альфу.

Он не смог дать всего Юн Джехи, но хотя бы её отражению — Сухену, так похожему на неё — хотел подарить полную любовь и счастье.

Он до сих пор молился о том, чтобы Сухен вновь обрёл свою прежнюю улыбку.

Но, глядя на лицо сына, внимательно слушающего его рассказ, Сохван вдруг понял.

Тот самый человека, кто мог бы вернуть Сухену эту улыбку… возможно, с самого начала был только один.

Кто это был — было предрешено.

***

— Что…?!

Джухек застыл на месте, так и не успев сесть.

Рядом стоящий глава секретариата неуверенно продолжил.

— Кажется, ничего серьёзного не случилось… но он выглядел настолько плохо, что, наверное, решил выйти на свежий воздух…

— Отец… как всегда, не умеет держать себя в руках.

Как выяснилось, накануне Ли Чонхо явился в головной офис Муель Групп и встретился с Сухеном.

О чём именно они говорили — неизвестно, но Джухек почти не сомневался: всё из-за инициативы по его отстранению.

Его волновало, не поколебал ли Сухена этот разговор.

Сейчас у него и без того было полно забот, самочувствие оставляло желать лучшего — и Чонхо, выходит, только добавил стресса.

Джухек на автомате потянулся за телефоном, но, не дотронувшись, остановил руку.

‘Даже так… мне ли ему писать первым…’

Они знали номера друг друга, но он не мог позволить себе сам позвонить.

С какой стати? С каким правом?

Всё, что он мог — это лишь сильнее сжать в руке телефон и сдерживать охватывающее желание выйти с ним на связь.

— Я ненадолго. Навещу отца и…

Вжжж.

Он вздрогнул от вибрации, прервав свою фразу.

Глянув на экран, Джухек побледнел.

Вжжж.

Телефон продолжал вибрировать в его руке, а он, будто окаменев, не мог отвести взгляда от дисплея.

Лишь на пятом сигнале он, наконец, пришёл в себя и кивком отправил секретаря прочь.

Дождавшись, пока тот уйдёт, Джухек с напряжённым лицом принял звонок.

— …Да, это Ли Джухек.

Раз звонок посреди рабочего дня — наверняка что-то по делу, решил он.

Хотя имя «Сухен» горело на экране, он не осмелился произнести его вслух.

— Можешь уделить мне немного времени?

Голос, как всегда, был спокойным и бесстрастным.

Но он говорил не с председателем Шинву Групп — он обращался именно к Ли Джухеку.

И почему-то от этого сердце вдруг забилось как сумасшедшее.

— Хорошо… куда мне подъехать?

— Через два часа. К той вилле. Лучше бы ты пришёл один.

Он сбросил сразу после этих слов.

Сердце заколотилось. Мысль о встрече с Сухеном волновала до дрожи… но всё же главным было другое.

В голове крутилась лишь одна догадка: неужели Сухен расстроен из-за встречи с Ли Чонхо?

Но на раздумья не осталось времени.

Джухек схватил пиджак и быстро покинул кабинет председателя.

Он добрался до виллы быстро, и, едва оказавшись в окрестностях, заметил, что большую часть деревьев рядом уже спилили.

Шум с частично приоткрытого окна доносился глухо, с отзвуком — следствие активной вырубки.

Как только расчистят территорию — виллу тоже снесут.

И ничего не останется: ни фундамента, ни стен. Только пустое место, как будто их никогда и не было.

От этой мысли во рту стало горько.

Перед виллой, в обрамлении оставшихся нетронутыми деревьев, стояла дорогая чёрная машина.

Возле неё — человек, поднявший взгляд на здание.

Когда Джухек узнал в нём Сухена, сердце глухо грохнуло о грудную клетку.

Он услышал, как подъехала машина, и медленно обернулся.

На лице, как всегда, не было ни тени эмоций — но выглядел он усталым.

Может, никто другой и не заметил бы этого… но Джухек уловил даже такую деталь.

Он резко затормозил, выскочил из машины и поспешно подошёл.

Уже было поднял руку — привычным жестом хотел коснуться его лица, — но тут же остановился и отступил на полшага.

— …Ты в порядке?

Сухен молча смотрел.

От этого молчания сердце Джухека жгло, будто от жара.

— Я не знаю, что именно наговорил тебе мой отец, но… что бы это ни было…

— Ли Джухек.

Сухен внезапно заговорил. Его голос прозвучал отчётливо — между торопливыми словами Джухека.

— Я тебя… по-настоящему ненавижу.

Словно ножом по сердцу.

Боль была такой резкой, что Джухек едва не схватился за грудную клетку, сжимая ткань рубашки, но заставил себя выстоять.

— Я ненавижу тебя за то, что… Ты пытался манипулировать мной за деньги. Ты использовал меня, чтобы удовлетворять своё похоть. От одной мысли об этом — до сих пор бросает в дрожь.

Джухек не ответил.

Он просто молча принимал всё, что говорил Сухен.

— Ты не считал меня человеком. А когда сказал, что я отвратителен… это было хуже любых оскорблений.

Но ещё более омерзительно было ощущать, что я всё равно привязан к тебе — из-за обещания.

И в какой-то момент я возненавидел себя за это.

Каждое его слово жгло, словно острый нож.

Джухек думал, что уже привык к боли, но, как оказалось… он ошибался.

Слова Сухена проникали под кожу, вонзались в грудь, застревали внутри и не давали дышать.

— Когда я начал догадываться, что ты видишь во мне кого-то другого…

Что ты проецируешь на меня того, кто был тебе дорог…

Я уже был истощён.

А когда узнал, кто это был…

Я чуть не сошёл с ума от чувства предательства.

Я хотел умереть.

Говоря это, Сухен словно вскрывал всё, что Джухек прятал, на что закрывал глаза.

Он шаг за шагом вёл его сквозь все причинённые раны.

И от осознания всего содеянного… Джухеку становилось невыносимо. Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Острая боль была бы кстати, но даже она терялась на фоне того, что творилось в груди.

— Ты взял моё прошлое и проецировал на другого человека.

Ты обращался со мной как с пустой оболочкой.

А потом — ты выкинул то прошлое…

И попытался насильно удержать то, что осталось.

Ты… ты дважды разбил меня.

— …Прости.

Единственное, что он мог сказать.

Лишь это слово.

— Если есть, что сказать в своё оправдание — скажи.

— Нет.

Ему нечем было оправдываться. Все это — правда. Что тут можно сказать в своё оправдание?

— А если я потребую плату за всё, что произошло?

Думать не требовалось.

— Что угодно. Как ты скажешь.

Сухён уставился на Джухёка холодным взглядом.

— Скоро я пришлю тебе договор. Подпиши его, независимо от содержания.

— Хорошо.

— Условия, скорее всего, будут для тебя крайне невыгодны. Конечно, это не сравнится с моим годом боли.

— …Хорошо.

Джухёк спокойно принял всё, словно полностью предоставляя право решения Сухёну. Даже если бы тот потребовал большего — он был готов на всё.

Сухён, не сводя глаз с покорного Джухёка, шагнул ближе.

— Хочу спросить кое-что.

В голосе Сухёна звучала едва уловимая дрожь.

— Почему ты меня не искал? Говорил же, что любил. Почему не стал искать?

Джухёк на миг замер, а затем произнёс заранее заготовленную ложь.

— Я почти ничего не помнил. Только то, что у меня была любимая пара… Остальное всё стерлось.

— Ты не искал… потому что ничего не помнил…

Повторив его слова, Сухён внезапно схватил Джухёка за грудки. В его глазах вспыхнул острый, как лезвие, свет.

— Зачем ты лжёшь?!

Голос Сухёна наполнился эмоциями, и дрожь в нём усилилась. Лицо, казавшееся спокойным, словно начало разрушаться, достигнув предела.

— Ты думал, что я умер! Вот почему, даже если хотел, не мог меня найти! Почему не оправдываешься?!

От слов Сухёна лицо Джухёка каменно застыло.

— Забыть? Меня? Ты ведь никогда меня не забывал! Каждый год, каждый месяц, каждый день! Никогда… не забывал!

В глазах Сухёна наконец закапали слёзы. Пока Джухёк удивлённо смотрел на него, слова не прекращались.

— Даже если не мог меня узнать, ты помнил. Наши разговоры, места, где мы встречались, места, известные только нам… Даже если всё забыл, меня ты помнил… В течение 17 лет… ты помнил и скучал…

Сухён выговорил это, словно задыхаясь, закрыв глаза и обвиняя Джухёка.

— Ты же так же, как и я, скучал… хен скучал по мне… Так зачем же лжёшь?

Сухён схватился за грудь и тяжело дышал. Его лицо быстро побледнело, а холодный пот выступил на коже. Джухёк заметил, что с ним что-то не так, и, поддерживая его, впал в растерянность.

— Я… я… насколько же… хаа…

— Сухён, очнись. Постарайся дышать медленно.

Поддерживая задыхающегося Сухёна, Джухёк понял, что дальше так продолжаться не может, взял его на руки и направился к своей машине. Садя его на пассажирское сиденье и собираясь пристегнуть ремень, он вдруг вспомнил слова врача.

«При признаках тревоги очень помогает альфа-феромон. Если это феромон альфа-отца ребёнка, симптомы быстро проходят».

Джухёк понял, что плохое состояние Сухёна — это тревожные приступы. Альфа-отец ребёнка — скорее всего, секретарь Сухёна, Кан Джуну.

Он поспешно достал телефон из кармана пиджака Сухёна. К счастью, контакт Джуну нашелся быстро.

Набирая номер и садясь за руль, Джухёк услышал ответ с другой стороны.

— Да, председатель.

— Кан Джуну где ты?

Джуну, принявший звонок от Сухёна, немного замялся. Джухёк, испытывая тревогу, быстро сказал:

— Похоже, у него приступ тревоги. Феромон отца ребенка должен быстро помочь успокоиться. Ты случайно не рядом?

На улице не ночь, а в будний день. Значит, секретарь Джуну скорее всего знал, куда направляется Сухён, и учитывая его плохое состояние, вероятно, уже дежурил неподалёку.

Джухёк был взволнован, а Джуну, почему-то, казался спокойным.

— Попробуй медленно выпускать ферромоны, держа его на руках. Чем плотнее тело будет соприкасаться, тем лучше. Мне понадобится время, чтобы успокоить его, но если это ты, Джухёк, то всё должно пройти быстро.

— О чем ты? Конечно, я же…!

— Я сейчас… объясняю, как альфа-отец может облегчить симптомы тревоги.

Все слова словно прервались.

‘Я… альфа-отец?..’

Не может быть. В последний раз, когда Сухён и он были вместе, у них совпала течка и гон, и произошел узел. Но тогда Сухён ушёл, испытывая к нему горькое предательство. Вряд ли он оставил от него хоть какой-то след.

— Ты, должно быть, что-то неправильно понял. Не может быть, чтобы это был мой ребёнок…

Сказав это, мысли у Джухека немного прояснились.

«Нет, это не может быть мой ребёнок.’

Он знал, что вероятность беременности высока, но всё равно занимался с ним сексом и повязал его. Не раз.

Если бы Сухён был таким же холодным, как всегда, он бы сразу после этого пошёл в больницу и начал принимать лекарства. Это была бы его первая попытка стереть все следы после него.

— Джуну, наверное, альфа-отец. Или кто-то другой из альф.

Голос дрожал, и внутри все болело. Боль пронзала не только грудь и солнечное сплетение, но и всё тело. Мысль, что у Сухёна ребёнок от другого альфы, вызывала ком в горле и затрудняла дыхание. В этот момент Джухёк услышал слова, которым не мог поверить.

— Председатель никогда не был с кем-то ещё.

В спокойном тоне Джуну эта фраза словно коснулась всего тела Джухёка, которое ныло от боли.

— Джухёк — отец ребёнка.

Голос звучал, как будто сдерживает боль.

Несколько секунд ошеломлённый, Джухёк даже не попрощался с Джуну, просто выключил телефон и поднял Сухёна на руки. Он посадил его на колени на заднем сиденье, немного наклонив голову Сухёна вбок, чтобы она не упиралась в потолок, и так обнял.

Вспоминая совет Джуну, Джухёк плотно прижался к Сухёну и начал выделять ферромоны. Через некоторое время хриплое дыхание Сухёна стало ровным и спокойным, а учащённое сердце начало успокаиваться.

Только тогда Джухёк осознал: Он — отец ребёнка, которого носит Сухён.

И эта мысль сжала ему сердце уже в другом смысле. Он крепко прижал Сухёна к себе и спрятал лицо у его плеча.

— Почему…?

Единственное, что мог выдавить из себя Джухёк, — это слово. Слезы непроизвольно катились по щекам Сухёна, плечи дрожали, словно от холода.

— …Я пытался стереть его…

Слабый голос Сухёна заставил Джухёка вздрогнуть.

— Но он выжил упорно… и вытерпел…

Подняв влажные глаза на Сухёна, Джухёк понял, насколько тот истощён душевно.

— Я решил забыть о твоих следах. Ведь это мой ребёнок, что остался внутри меня… Я хотел сказать, что никакого отца альфы нет.

Сухён, словно упрекая, легко ударил кулаком Джухёка по груди. Несмотря на слабость удара, он разрушил Джухёка изнутри.

— Мне было нормально быть одному. Я справлялся… но… всё равно…

Лицо Сухёна стало таким же, как у Джухёка.

— Почему же ты, хен…!

Как только Сухён собрался сказать это с укором, Джухёк не выдержал и поглотил его губы поцелуем. После долгого разрыва губы нежно касались друг друга, язык Джухёка осторожно проникал в рот Сухёна — нежный, страстный и непрекращающийся поцелуй.

Принимая поцелуй, руки Сухёна обвили спину Джухёка, его влажные дрожащие глаза постепенно закрывались. Слёзы соскользнули по щекам и тихо упали.

Глава 81

Джуну, вернувшийся в особняк в полном одиночестве, направился в свою комнату, погружённый в глубокие мысли.

«Ли Джухек… отец ребёнка».

Он нахмурился, вновь и вновь прокручивая в голове собственные слова. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Это короткое признание, означающее, что он полностью отказывается от места рядом с Сухеном, словно пронзило грудь. Слова, что сорвались с губ, были полны острых шипов, будто изранили всё горло. А потом — уже невозможно было вымолвить ни звука.

Он с самого начала знал. Каким бы выдающимся альфой он ни был, он всё равно не мог полностью обнять, защитить, принять Сухена.

— Прости. Я всё-таки…

Вчера Сухен оттолкнул его с заплаканным лицом. Он ожидал этого, но всё равно боль была такой, словно из груди вырезали кусок. И болело не оттого, что его оттолкнули, а потому что Сухен плакал.

— Пожалуйста, не плачь… Не надо плакать.

Он стер слёзы с глаз Сухена и обнял его.

Но Сухен так и не схватил его за руку. И, понимая, что это значит, Джуну тоже не мог удерживать его.

— Со мной всё в порядке.

Хотя сердце вопило, что это ложь, он уже всё решил. Когда Сухен узнает всё — какой бы выбор он ни сделал, Джуну будет его уважать.

— Правда… всё в порядке.

Он твердил это снова и снова, как заклинание, стискивая зубы.

Он и без зеркала знал, какое у него сейчас лицо. До того, как Сухен увидит его, нужно как можно скорее привести себя в порядок, сделать вид, будто всё хорошо. Чтобы тот не беспокоился. Чтобы не чувствовал вины.

— Прекрасный вид.

Неожиданно раздавшийся голос заставил его вздрогнуть и остановиться. Он обернулся на звук — и, даже не успев толком разглядеть говорившего, поспешно поклонился.

— Идём.

Сохван, находившийся в особняке, с холодным лицом окликнул Джуну.

Он молча последовал за ним, вздохнув про себя.

Он обманул Сохвана, притворившись альфа-отцом ребёнка, и под этим предлогом попытался занять место рядом с Сухеном. Более того, он намеренно потянул время, чтобы бывший председатель Ли Чонхо успел рассказать Сухену всё, и даже ослушался прямого приказа Сохвана.

Всё, что происходило, вполне могло закончиться немедленным изгнанием из особняка — и это бы никого не удивило.

Он был к этому готов, но сердце колотилось невыносимо, тело напряглось до предела.

Мысль о том, что, возможно, он больше никогда не увидит Сухена, пробрала до мурашек — с такой остротой он ещё никогда не ощущал страха.

Когда Джуну вошёл следом за Сохваном в гостиную, тот уже сидел на диване и лениво поманил его пальцем.

На столике между двумя диванами стояла бутылка крепкого виски и два бокала.

— Ты ведь пьёшь?

Сохван уже собирался налить себе, но Джуну поспешно перехватил бутылку и сам наполнил его бокал.

— Знаю меру.

Он наполнил его бокал примерно на две трети и поставил бутылку обратно. Тогда Сохван снова взял её, поднёс ко второму бокалу, что стоял перед Джуну, и наполнил его.

— Ну и отлично. Выпьем вместе. В этот раз что-то не хочется пить в одиночку.

Виски медленно наполнял и его бокал.

В другое время, учитывая, что солнце ещё не село, он бы вежливо отказался, пообещав выпить в следующий раз. Но сейчас… почему-то не хотелось этого делать.

Сохван поднял свой бокал и поднёс к губам.

— Сразу предупреждаю, крепкое.

Сказав так, он тут же выпил почти половину залпом.

Джуну взял свой бокал и поднёс к лицу. Резкий, обжигающий аромат ударил в нос, и голова тут же слегка закружилась.

Чем крепче, тем лучше.

Не колеблясь, он влил алкоголь себе в рот — горячая жидкость будто обожгла горло, протекая вниз. Пряный запах алкоголя больно стучал в висках, а пронёсшийся по глотке огонь будто на мгновение успокоил рваное сердце.

Осушив бокал до дна, он молча поставил его на стол. Сохван усмехнулся и снова наполнил его.

— Не жалеешь?

Не нужно было спрашивать, о чём именно. Всё и так было ясно.

Джуну смотрел на наполняющийся бокал и с нарочитым спокойствием ответил.

— По несколько раз на дню.

Сохван, закончив наливать, молча вглядывался в его лицо. На нём не было ни единой эмоции, но взгляд, опущенный на бокал с алкоголем, был бесконечно измождённым.

— А если бы сейчас всё вернуть назад?

— Уже невозможно, — с горькой усмешкой ответил Джуну.

— Единственное, о чём я жалею… это о том дне семнадцать лет назад.

О том дне, когда он не смог остаться рядом с Сухеном. Об этом он сожалел до сих пор.

Если бы тогда он был рядом — возможно, смог бы уберечь его. Эта мысль не отпускала его ни на день, раз за разом разрывая сердце.

Но кроме этого — ни капли сожаления.

Потому что всё, что он делал, было ради Сухена. И потому в прошлом не было ничего, что он хотел бы изменить. Ни одного шага.

Сохван, немного удивившись, через мгновение тоже усмехнулся.

— Ты и я… удивительно похожи.

Он выпил свой бокал до дна, словно глядя на собственное отражение в Джуну. Привычная резкая горечь сегодня казалась особенно густой.

Теперь уже Джуну налил ему ещё.

Они не проронили ни слова, пока не показалось дно бутылки — молча наполняя друг другу бокалы и глотая крепкий алкоголь.

И только сегодня обжигающая горло боль казалась не такой уж и неприятной.

***

— Ха, ох…!

Как только они вошли в номер отеля, Джухёк, не в силах сдержаться, начал поспешно целовать Сухёна прямо у входа. Обнимая его за шею, Сухён прижимался к нему, и Джухёк не мог оставаться равнодушным. Продолжая целоваться, он стянул с Сухёна верхнюю одежду и просунул руку под его рубашку, ощущая, как тёплая кожа вздрагивает от прикосновения.

Целуясь до одышки, он прижался губами к шее Сухёна. Чувствуя, как его дыхание становится прерывистым, а тело начинает дрожать сильнее, когда губы коснулись его шеи, Джухёк развернул его и обнял сзади, целуя чувствительную кожу на затылке. Одной рукой он обхватил талию, поддерживая его, а другой скользнул под рубашку, коснувшись левой стороны его груди.

Быстрое биение сердца Сухёна, передающееся через ладонь, было настолько волнующим, что Джухёк едва мог себя контролировать. Казалось, что только этот стук сердца подтверждает, что он действительно находится в его объятиях, что это не сон.

— Стой, есть ещё кое-что.

Тонкий шрам, всё ещё виднеющийся горизонтально на нежной шее. Когда-то Джухёк считал его просто уязвимым местом, способным разжечь страсть в Сухёне, но теперь этот шрам стал для него чем-то вроде самого любимого и священного знака.

— …Ах!

Губы коснулись шрама на шее. Как и ожидалось, из уст Сухёна вырвался дрожащий стон, а его тело качнулось. Проведя кончиком языка вдоль следа шрама, Джухёк почувствовал, как он задрожал, словно поражённый электрическим разрядом. Через руку, лежащую на левой стороне его груди, ощущалось, как сердце бьётся всё быстрее.

— Ха, ммм…

Сухён, опираясь одной рукой о стену, а другой прикрывая рот, дрожал всем телом. Когда Джухёк глубоко втянул шрам губами и провёл по нему языком, даже прикрытый рукой рот не смог сдержать стон.

— Почему только там… Ух, хаа…

Упорно посасывая и облизывая шрам, Джухёк довёл Сухёна до того, что тот не выдержал и заговорил. Он слегка улыбнулся и крепко поцеловал шрам.

— Потому что это красиво.

Самый прекрасный в мире знак, единственный в своём роде. Любимый след, который юный Сухён выбрал и запечатлел на своём теле, чтобы защитить его.

— Не жалеешь о том дне?

О том дне, когда он пожертвовал своей жизнью ради спасения Джухёка и потерял свой феромон.

Джухёк не мог избавиться от мысли, не сожалел ли Сухён всё это время.

— Если бы я сожалел, то не искал бы тебя все эти долгие годы.

Сквозь прерывистое дыхание из уст Сухёна прозвучал голос, полный уверенности. Казалось, он даже слегка упрекал Джухёка за такие мысли.

— Так что и ты не жалей.

Слегка повернув голову и ловя его взгляд, Сухён, тяжело дыша, посмотрел ему в глаза.

— Не жалей о том, что встретил меня, о том, что выжил в тот день.

Его ясные глаза, казалось, поглощали Джухёка целиком.

Альфа почувствовал, как внутри него что-то поднимается, переполняя его.

За 17 лет не было ни одного дня, чтобы он не сожалел, не чувствовал вины и печали. И даже теперь, зная, что Сухён жив, ничего не изменилось.

Если бы не он, Сухён не оказался бы на грани смерти, и его феромон всё ещё был бы таким же сладким и насыщенным. Если бы только его не было…

Не в силах встретиться взглядом с Сухёном, Джухёк опустил глаза, но в этот момент он протянул руку назад и коснулся щеки Джухёка.

— Единственное, о чём тебе стоит сожалеть и просить прощения, — это за тот год, когда ты причинил боль Квон Лихёну. Только за это.

Джухёк вздрогнул и поднял глаза, встретившись с ясным взглядом чёрных глаз Сухёна.

— Так что будь рядом, пока Квон Лихён не простит тебя.

Слушая спокойный голос, Джухёк горько улыбнулся.

— Не прощай меня. Я всегда буду сожалеть и чувствовать вину… но, пожалуйста, не прощай меня. Чтобы я мог остаться с тобой на всю жизнь…

Сухён, внимательно смотревший на Джухёка, потянулся к нему и слегка коснулся его губ своими.

— Есть ещё один способ остаться со мной на всю жизнь.

С этими словами он углубил поцелуй.

Словно это послужило спусковым крючком, дыхание Джухёка, которое, казалось, остановилось, ворвалось в рот Сухёна. Поцелуй быстро стал более страстным, их дыхание сбилось, а сердца забились в унисон так сильно, что перед глазами всё поплыло от этого ненормально быстрого ритма.

Джухёк, не прерывая поцелуя, подхватил его на руки и направился прямо в спальню. Одним движением смахнув одеяло с мягкой кровати, он опустил Сухёна и торопливо скинул с себя верхнюю одежду. Затем, возобновив прерванный поцелуй, начал расстёгивать пуговицы на его рубашке.

— Ха!

Сквозь распахнутую рубашку он провёл языком по ключице Сухёна, а затем слегка прикусил кожу у плеча. От лёгкой боли он невольно сжался. Джухёк обвёл языком след от укуса, повторяя его форму, а затем снова вонзил зубы в кожу неподалёку. Эта смесь лёгкой боли и щекочущего возбуждения вызвала у Сухёна странное чувство удовольствия.

Джухёк, оставляя губами жаркие поцелуи и глубокие следы на разгорячённом, вздрагивающем теле, взял в рот его маленький сосок.

— Х-хы!

Возможно, из-за беременности грудь Сухёна стала особенно чувствительной, и даже лёгкое касание языком вызывало электризующее ощущение. Когда Джухёк начал нежно покусывать один сосок, одновременно лаская другой пальцами, грудь Сухёна приподнялась, а его дыхание стало ещё более учащённым.

— Хаа, хы…, мм…

Чувствительность проявлялась не только в сосках — даже лёгкие покусывания и посасывания кожи вокруг вызывали схожую реакцию. Когда Джухёк сжимал грудь, словно собирая её в ладонях, из уст Сухёна вырывались сладкие стоны, которые дразнили слух. Твёрдость напряжённых сосков лишь усиливала возбуждение.

Не отрывая губ от груди, Джухёк запустил руку в его брюки. Лаская слегка отвердевшую плоть Сухёна через ткань нижнего белья и надавливая большим пальцем на её кончик, он почувствовал, как бёдра Сухёна слегка изогнулись.

— Ах, хы!

От одного лишь прикосновения плоть быстро увеличивалась в размерах. Из кончика уже сочилась липкая жидкость, отчего нижнее бельё Сухёна промокло.

Джухёк стянул с него брюки вместе с бельём и отбросил их за пределы кровати. Взглянув на эрегированный член, он наклонился и взял его в рот.

Сначала он аккуратно слизывал жидкость вокруг головки, словно желая очистить её. Даже от этого Сухён резко вздрогнул, и из его уст вырвался стон. Проведя языком от основания к вершине, обхватив его, словно обвивая, Джухёк почувствовал, как напряглись бёдра Сухёна, которые он удерживал обеими руками.

Вскоре Джухёк полностью взял член Сухёна в рот. Как только твёрдая плоть оказалась во влажной жаре его рта, тот задрожал и судорожно сжал простыни обеими руками. Его прерывистые стоны сопровождались движениями языка Джухёка, который лизал член, заставляя бёдра Сухёна выгибаться всё сильнее.

— Ха, ах, хы, а-!

Продолжая двигать головой вверх-вниз, всё ускоряя темп, Джухёк не отрывал взгляда от лица Сухёна. Тот, с нахмуренными бровями, извивался, словно пытаясь справиться с накатывающим удовольствием, и это зрелище вызывало у Джухёка дрожь от чрезмерного возбуждения.

Стараясь не задеть зубами, но желая, чтобы Сухён чувствовал ещё больше, он не давал языку покоя. Глубоко заглатывая член и яростно облизывая его, он то поднимался к головке, сильно посасывая, то обвивал ствол языком. Повторяя эти движения, он довёл Сухёна до состояния, когда его член, казалось, вот-вот взорвётся.

— Х-хватит, хы, хён, хватит…!

Сухён протянул руки, пытаясь оттолкнуть голову Джухёка. Но тот, наоборот, схватил его запястья и прижал их к простыням. Продолжая в том же духе, он ускорил движения, глубоко заглатывая член, словно заполняя им своё горло, и тут же отпуская.

— Ха, хён, нельзя, я сейчас… хы-!

Сухён мотал головой и извивался, но движения Джухёка становились только быстрее.

— А, ааа-!

Ноги и бёдра Сухёна напряглись, а его пальцы, цепляясь за простыни, судорожно сжались. Его выгнутая, как лук, талия дрожала, зависнув в воздухе.

Член, глубоко погружённый в горло Джухёка, изверг густую струю, которая стекала по его горлу. Адамoвo яблоко Джухёка пару раз дёрнулось. Хотя он не мог почувствовать аромат, во рту почему-то ощущалась странная сладость.

Талия Сухёна опустилась на кровать, и напряжение, сковывавшее его тело, разом ушло, оставив его обессиленным. Только тогда Джухёк выпустил его член изо рта.

Глядя на ослабевшего после одного оргазма Сухёна, Джухёк коротко поцеловал кончик его члена. Затем он без труда приподнял его ноги, заставив бёдра зависнуть в воздухе. Сухён, молча наблюдавший за ним, вздрогнул от удивления, когда губы Джухёка коснулись его маленького отверстия.

Глава 82

— Что ты…! Хаа-!

Губы Джухёка начали посасывать отверстие, а язык скользил по мелким складкам, внезапно проникая внутрь. Необычное щекотание, возбуждение и влажные звуки, словно Джухёк пил его соки, заставили тело Сухёна дрожать, не в силах привыкнуть к этим ощущениям. Но язык Джухёка не останавливался.

Сухён, зажимая рот рукой и сдерживая стоны, смог перевести дыхание только тогда, когда чужие губы отстранились. Но тут же он вздрогнул, когда пальцы вторглись в него. Отверстие, уже подготовленное языком, легко приняло сразу два.

Джухёк, с жаром в глазах, смотрел на Сухёна, глубоко проникая пальцами внутрь.

— Хы, а-!

Он хорошо знал, где у Сухёна чувствительные места. Пальцы безошибочно касались скользкой, глубоко спрятанной точки внутри, и Сухён, выгибая спину, не мог сдержать стонов.

Раньше он пытался подавлять и чувства, и стоны, но теперь не видел смысла в терпении. Напротив, ему стало легче отдаваться ощущениям.

— Тебе ведь нравится здесь, Сухён.

Джухёк, целуя его лицо и продолжая настойчиво стимулировать чувствительную точку.

По влаге, обволакивающей его пальцы, было ясно, насколько Сухёну это нравится, но он всё же спросил, словно для подтверждения.

— Тебе нравится?

В глубине души Джухёк беспокоился: вдруг, несмотря на возбуждение, Сухёну это не по душе? Или он просто подстраивается под него?

От этих мыслей его лицо тут же напряглось.

Сухён, тяжело дыша и глядя на Джухёка, внезапно обвил его шею руками и поцеловал. Тот, на мгновение широко раскрыв глаза, жадно ответил, переплетая их языки. Одной рукой он крепко обнял Сухёна, сильнее надавливая на чувствительную точку внутри.

— М-мх… х-х!

Сухён стонал, звуки заглушались их слившимися губами, но он не отстранялся, продолжая цепляться за Джухёка.

Вскоре к двум пальцам, которые растягивали и стимулировали его изнутри, добавился третий, и тело Сухёна стало мягче, расслабленнее. Его возбуждение достигло пика — казалось, достаточно малейшего прикосновения, чтобы он кончил.

Вынув пальцы, Джухек осторожно лизнул губы Сухёна, испачканные слюной, и тихо спросил.

— Я могу войти?

Сухён, переводя дыхание, внимательно посмотрел на него. Когда это Джухёк спрашивал разрешения? Увидев, как он стал осторожным, словно ребёнок, Сухён положил руку ему на левую грудь. Под ладонью чувствовался бешеный ритм сердца, будто там билась бомба, готовая взорваться. Этот ритм был таким же, как у него самого.

— То, чего хочешь ты, — это то, чего хочу я.

Их сердца бились в унисон, их тела пылали одинаковым жаром — как они могли желать разного?

Глядя на Сухёна с дрожью в глазах, Джухек тепло улыбнулся и коротко поцеловал его в губы. Стянув брюки, он устроился между его ног и слегка потёрся кончиком своего напряжённого члена о вход. Тот был чуть напряжён, словно от лёгкого волнения.

Джухёк закинул его ноги себе на плечи, поцеловал и лизнул внутреннюю сторону бёдер. Только тогда напряжение во входе слегка ослабло. Посасывая и облизывая нежную кожу бёдер, он начал медленно входить.

— Х-х… м-м!

Сухён стиснул простыни обеими руками. Даже приняв только головку, он казался переполненным. Хотя Джухёк тщательно подготовил его, и смазки было достаточно, Сухён напрягался, словно не мог сразу привыкнуть, и Джухёк не решался двигаться дальше.

Лаская его член и ягодицы, оставляя на белых ногах следы поцелуев, он наконец смог войти полностью. По сравнению с прошлым, он действовал гораздо осторожнее и медленнее, всё время беспокоясь, не причиняет ли он боль.

К счастью, Сухён лишь пытался отдышаться от давления внизу живота, но не отталкивал его.

Джухёк, не двигаясь, внимательно следил за выражением лица напротив. Тот слегка хмурился, словно ему было тяжело, но сбивчивое дыхание постепенно выравнивалось.

Серьёзный Джухёк всё ещё не мог пошевелиться, оставаясь внутри. В его голове нарастал страх, связанный с их прошлым сексом.

Образы Сухёна, который с трудом терпел, стиснув зубы, или чувствовал отвращение к себе за получаемое удовольствие, всплывали в памяти.

Эти непрошеные воспоминания начали сковывать Джухёка. Он боялся, что Сухён оттолкнёт его, что ему это не нравится. Хоть он и сказал, что хочет того же, что и он, Джухёк не мог решиться.

Их взгляды встретились, и Сухён молча протянул руку, словно прося её взять.

— Если тяжело, держись за меня.

Это были слова, которые сам Джухёк когда-то говорил Сухёну. Его сердце ёкнуло, и он с дрожью в голосе спросил.

— Тебе… тяжело?

Если так…

Но Сухён, не отводя взгляда от Джухёка, медленно покачал головой.

— Мне… хорошо. Так что держи меня. Даже если не тяжело… держи. Не отпускай…

Услышав слова Сухёна, лицо Джухёка окаменело, а его глаза задрожали. Затем в них начали набухать слёзы.

Он бережно взял протянутую руку обеими ладонями и прижался к ней лицом, ощущая тепло кожи. Их тепло смешалось, и слёзы, скатившиеся вниз, добавили ещё больше тепла.

— Да… да, Сухён… Я буду крепко держать… Никогда… не отпущу.

Глядя на дающего обещание Джухёка, Сухен мягко улыбнулся.

Только тогда Джухёк начал двигаться. Он медленно вытаскивал член и снова глубоко входил, осторожно касаясь чувствительной точки Сухёна.

— Х-х… м-м…

Сухён задрожал, издавая стоны сквозь приоткрытые губы. Его полуприкрытые веки и ресницы красиво трепетали. Рука, сжимающая ладонь Джухёка, то стискивалась, то расслаблялась в такт сокращениям внутри.

Всего несколько медленных движений — и член Сухёна уже подрагивал, а с его кончика начали стекать липкие капли.

— Ха-а… чуть… быстрее…

Сухён, дрожа бёдрами, подгонял его.

Джухёк старался двигаться медленно, боясь перегрузить его, но, похоже, Сухёну это было не по душе.

— Но, если это слишком…

— Всё нормально. Только не слишком сильно дави.

Если бы Джухёк, как раньше, с безумной страстью врывался в него, это было бы опасно по-своему, но сейчас он был слишком осторожен.

— Быстрее…

Сухён, нетерпеливо глядя на него, снова поторопил.

Джухёк, слегка нахмурив брови, ускорил движения.

— Х-х… ах, а-а!

Глаза Сухёна широко распахнулись, его тело начало сильно дрожать. Джухёк, хоть и увеличил темп, невольно сдерживался, боясь быть слишком грубым или зайти слишком глубоко. Он старался не входить полностью, сосредоточившись на том, чтобы кончиком члена касаться чувствительной точки Сухёна. Даже этого хватало, чтобы голову заполнило наслаждение.

— Ха-а!

Сухён кончил первым. Его рука, сжимающая ладонь Джухёка, задрожала от напряжения, а бёдра, приподнятые в воздухе, опасно затряслись. Джухёк понимал, что нужно остановиться, но не мог. Темп не замедлялся, и он продолжал настойчиво касаться чувствительной точки Сухёна.

— А, х-х! Погоди…! М-м!

— Прости, Сухён, прости.

Пока оргазм Сухёна продолжался, Джухёк не прекращал двигаться, и тело под ним извивалось, а на его глазах выступили слёзы. Джухёк чувствовал, как кровь приливает вниз, а разум мутнеет, и невольно ускорил темп.

— Ещё чуть-чуть…

Он не мог остановиться. Тело Сухёна, захваченное острым удовольствием и дрожью оргазма, сильно вздрагивало. Джухёк, словно заворожённый, смотрел на него.

— М-м… ха-а… ах!

Из члена Сухёна, который только что кончил, начала вытекать прозрачная жидкость. Каждый раз его внутренности сжимали Джухёка, словно не желая отпускать.

Вскоре и Джухёк кончил глубоко внутри Сухёна.

— Ах… ха!

Сухён вздрогнул, его тело напряглось от ощущения горячей жидкости, растекающейся по внутренним стенкам. Его вздымающаяся грудь дрожала, а напряжённые ягодицы и вход плотно сжали Джухёка.

Он пытался отдышаться, чувствуя неподвижный член Джухёка, но новый прилив удовольствия, ударивший в мозг, заставил его громко вскрикнуть.

— Ха-а!

Сразу после оргазма Джухёк снова начал двигаться. Твёрдость его члена, которую невозможно было ожидать от только что кончившего, поразила даже Сухёна. Альфа упорно касался чувствительной точки, и из подрагивающего члена снова потекла прозрачная жидкость.

— Ха-а… ты же кончил…! А, м-м!

— Позволь мне заполнить тебя, Сухён.

Джухёк, целуя его пальцы и тыльную сторону ладони, умолял.

Чувствительная простата Сухёна дрожала от удовольствия, а снизу раздавались влажные звуки от смеси смазки и спермы. Из члена Сухёна продолжала сочиться жидкость от чрезмерного наслаждения. Казалось, ещё немного — и он потеряет рассудок.

Хотя Сухён не раз подолгу отдавался Джухёку, на этот раз всё было иначе. Он чувствовал, что не может долго сохранять ясность ума.

Задыхаясь и стоная от непрерывной стимуляции, Сухен протянул свободную руку и, схватив Джухёка за затылок, притянул его к себе. Их лица сблизились, и дыхание смешалось в жарком воздухе.

Сухён, глядя в затуманенные глаза Джухёка, приблизившегося вплотную, поцеловал его. Словно поняв, что это разрешение, Джухёк ускорил движения своего члена.

Сколько раз они кончили, Сухён уже не мог сосчитать. Не потому, что оргазмов было слишком много, а скорее из-за того, что его разум был полностью затуманен.

Стоя на четвереньках с приподнятым задом, он даже в этом помутнённом состоянии чутко реагировал на движения Джухёка внутри, дрожа от удовольствия. С его спины доносились жаркое дыхание и низкие стоны Джухёка.

— Кх… ха-а…

В прикосновении Джухёка, державшего вытянутые назад руки Сухёна, чувствовалась дрожь. Затем он протянул руку, обхватил Сухёна за грудь и приподнял его верхнюю часть тела.

— Ха!

С крупным членом внутри, приподнятое тело вызвало ощущение, будто низ живота натянулся. Казалось, если бы Джухёк был чуть больше, кончик его члена проступил бы наружу.

Спина Сухёна полностью прижалась к груди Джухёка, обнимающего его одной рукой. Их тепло и биение двух сердец ощущались как единая связь.

Его дыхание коснулось шрама на шее Сухёна. От этого одного его тело задрожало. Губы Джухёка осторожно коснулись кожи, а горячий язык начал лизать это место. Тело Сухёна невольно сжалось, и он крепко стиснул руку Джухёка, которую всё ещё держал.

Губы на затылке на мгновение замерли, затем отстранились от шрама и переместились к шее. Он лизал и посасывал тонкую кожу, оставляя следы, но больше не касался губами шрама на шее.

— Что, уже струсил?

Сухен спросил, и Джухёк вздрогнул, замерев.

Откинув голову назад, и опираясь на его плечо, Сухен спокойно посмотрел вверх. Их взгляды, напряжённый и мягкий, переплелись.

— Ты солгал, когда говорил, что хочешь быть рядом со мной всю жизнь?

— Нет, Сухён, нет. Это не так…

Глаза Джухёка, полные жара, опустились, а рука, обнимающая грудь Сухёна, сжалась сильнее.

— Я просто… не уверен, смею ли я даже мечтать быть рядом с тобой.

Каждый раз, глядя на шрам на шее Сухёна, он чувствовал любовь и желание поцеловать его, но не мог решиться на большее. Даже несмотря на то, что Сухён уже дал своё разрешение.

Обхватив свободной рукой затылок Джухёка, Сухен притянул его ближе. Губы Джухёка оказались у самого шрама.

— Не бойся. Если мне не понравится, я в любой момент могу это отменить.

Сухен сказал это холодным, слегка напряжённым тоном, но его рука крепко сжимала чужую ладонь, словно не желая отпускать.

— Так что делай. Я ведь этого хочу.

С этими словами он намеренно изогнул уголки глаз, улыбнувшись.

Взгляд Джухёка тоже смягчился, отражая его улыбку. Слова Сухёна, словно гипноз, завладели его разумом.

— Будь рядом со мной всю жизнь, хён.

Эти слова без труда разрушили последнюю преграду, сдерживающую желания Джухёка.

— А!

Зубы впились в шрам на шее, словно давно ждали этого момента. Острая боль от глубокого укуса, будто разрывающего плоть, мгновенно привела Сухёна в чувство.

За болью последовала волна непередаваемого возбуждения. Щекочущее ощущение, охватившее его от макушки до кончиков пальцев, нарастало, заставляя всё тело дрожать. Словно этого было мало, десятки приятных ощущений, исходящих от шеи, ласкали его, и разум Сухёна затуманился от блаженства.

Его мозг захлестнуло чувство сладостного подчинения, будто он полностью принадлежал кому-то. Удовлетворение и эйфория укоренялись всё глубже, и Сухён едва мог контролировать своё тело. Если бы Джухёк не держал его так крепко, он, возможно, рухнул бы, сотрясаемый дрожью.

Разум был переполнен, не в силах думать, но тело захлёстывали волны невиданного ранее наслаждения. Дрожащее тело достигло пика, и он кончил, его внутренности безумно сжались вокруг Джухёка. Тот, разделяя те же ощущения, тоже не смог сдержаться, и его член внутри начал изливаться.

Джухёк медленно отстранился от шеи. На месте бледного шрама теперь красовался яркий след от укуса, обведённый тёмной линией. Заворожённо глядя на оставленную им метку, он провёл по ней кончиком языка. Тело Сухёна несколько раз сильно вздрогнуло, и из его горла вырвался глубокий, чувственный стон, не похожий на прежние. Этот звук, пропитанный экстазом, подарил Джухёку ещё большее удовлетворение.

На тонкое плечо упала капля. Затем ещё одна, и ещё. Сухён повернул голову и посмотрел на Джухёка.

Из его глаз неудержимо текли слёзы. Сухён, как оказалось, тоже плакал. Улыбаясь сквозь слёзы, он протянул руку и нежно погладил Джухёка по щеке.

— Почему ты стал таким плаксой? — спокойно, почти укоризненно произнёс Сухён, хотя и знал причину.

От этих слов лицо Джухёка исказилось, и он прижался к протянутой руке. На его лице расцвела счастливая улыбка.

Он считал, что не заслуживает счастья. Думал, что должен вечно чувствовать вину перед Сухёном и никогда не смеет быть счастливым. Но Сухён разрешил ему это. И Джухёк, не сдержавшись, выпалил.

— Я тебя люблю, Сухён.

Эмоции на лице Сухёна исчезли.

— Люблю… навсегда…

Лицо Сухёна тоже смягчилось от удовольствия. Его красные губы приблизились.

— Я тоже тебя люблю.

С одинаковыми чувствами, жаром и дрожью, их губы слились в нежном, полном тоски поцелуе.

Глава 83

Вскоре состоялось заседание совета директоров по вопросу об отставке председателя группы Шинву Ли Джухёка. Все члены правления прибыли в полном составе, и среди них находилась Юн Джэхи — та самая инвестор, о которой раньше ходили лишь слухи. Сейчас она также занимала пост вице-президента группы Муёль, и её присутствие невозможно было игнорировать, поэтому даже другие члены совета украдкой наблюдали за её реакцией.

Большинство знало, что она выражала довольно активную позицию в отношении отставки председателя Ли Джухёка. Поэтому все ожидали, что, обладая значительной долей акций группы, она, несомненно, проголосует за его отставку. Несколько членов совета, глядя на неё, тоже собирались проголосовать за, следуя своим убеждениям.

Однако, вопреки всем ожиданиям, Чон Сехён проголосовала против. Похоже, с некоторыми членами совета она заранее обо всём договорилась — ведь ещё пару дней назад они были полны решимости проголосовать за отставку, но теперь демонстративно подняли руки против.

Заседание, закончившееся неразберихой на фоне перешёптываний части совета, быстро подошло к концу.

Чон Сехён, покинув зал заседаний, вошла в вестибюль с холодным, ничем не выражающим лицом. За ней, как обычно, следовали два телохранителя — мужчина и женщина.

— Сегодня втроём выпьем, — словно выдохнув, пробормотала Сехён.

Женщина-телохранитель спокойно ответила.

— Я всё подготовлю.

— Угу. Пусть будет только хороший алкоголь.

Сехён повернула голову и посмотрела на телохранителя-мужчину, стоявшего рядом с женщиной. Он слегка склонил голову, и Сехён прищурилась.

— И передай Тэону, что завтра он точно не сможет подняться с постели.

Как и Сехён, мужчина-телохранитель, всегда остававшийся с каменным лицом, вдруг чуть заметно улыбнулся.

Сехён пересекла вестибюль и вышла из здания. Завидев свой белый автомобиль, заранее поданный ко входу, она вдруг остановилась. Точнее — остановилась, потому что заметила мужчину, стоявшего позади машины.

Джухёк подошёл к ней и, слегка улыбаясь, вежливо поклонился.

— Спасибо. Из-за меня…

— Не заблуждайся.

Она холодно перебила его и скрестила руки на груди.

— Я изменила решение не из-за тебя. Это было ради Сухёна.

— …Я знаю. Поэтому и благодарен.

Человек, который готов на всё ради Сухёна.

Именно поэтому Джухёк был особенно благодарен Сехён. Как и его отец, Чон Сохван, и преданный Кан Джуну.

Для него было настоящим счастьем и благословением, что, даже когда его не было рядом, рядом с Сухёном оставались люди, готовые поддержать его и сделать для него всё.

Сехён окинула Джухёка взглядом, наклонив голову с лёгким скепсисом.

— Я не хочу представлять Сухёну в качестве пары того, кто так жалко слетел с поста председателя. Но и это не значит, что я тебя полностью приняла.

Джухёк молча выслушал её слова.

— Всё это исключительно ради Сухёна и… ха-а…

На его лице читалась решимость вынести что угодно, и потому продолжать говорить становилось всё труднее. В этот момент из здания начали выходить участники совета. Они удивлённо оглядывались: Джухёк, которого не было на заседании, стоял перед Сехён, как ни в чём не бывало.

Сехён, почувствовав позади движение, тяжело выдохнула, сдержанно, но резко приподняв глаза.

— Ли Джухёк.

— Да?

— Можно я тебя один раз ударю?

Если бы они были вдвоём, это было бы одно. Но на них были устремлены взгляды всех руководителей группы Шинву. И несмотря на это, Джухёк совершенно не заботился о своём достоинстве.

— Можешь ударить меня сколько угодно.

Как только он это сказал, Сехён подняла руку. Он подумал, что получит пощёчину, но её сжатый кулак с такой скоростью ударил его по лицу, что это даже ошеломило.

Послышался глухой звук. Джухёк напряг ноги, чтобы не упасть, и с трудом удержался на месте. Удар был настолько сильным, что перед глазами всё поплыло, а во рту мгновенно почувствовался вкус крови.

Сехён бросила взгляд на свою руку, не пострадавшую от удара, и прошла мимо Джухёка.

— Не забуду, что ты сам сказал: «Сколько угодно». Если хоть на волос причинишь Сухёну боль — больше не сможешь ходить.

Её голос был пугающе ледяным.

Джухёк провёл тыльной стороной ладони по губам, с которых сочилась кровь, и обернулся, глядя ей вслед. Он снова горько усмехнулся, глядя ей в спину. От осознания, что Сехён была вынуждена его принять ради любимого младшего брата, грудь болела сильнее, чем только что побитое лицо.

***

Вернувшись в пентхаус, Джухёк замедлил шаги, глядя на пустой коридор, затем медленно открыл дверь и вошёл внутрь. Раньше у входа и снаружи всегда стояли охранники в строгом порядке, но теперь не было ни одного. Он сам решил, что в них больше нет необходимости, но из-за полного отсутствия чьего-либо присутствия дом ощущался особенно пустым.

Зайдя внутрь, Джухёк, как по привычке, направился в комнату, где Сухён жил под именем Квон Лихена.

После его отъезда Джухёк ни разу не смог по-настоящему чувствовать себя в своей комнате спокойно. Он каждый раз заходил в ту тесную, холодную комнату, ложился на кровать, где раньше спал Сухён, и молча представлял его образ.

О чём он мог думать, что чувствовал, как сильно страдал.

Задумываясь об этом, Джухёк сам собой съёживался.

Потому что в комнате было слишком холодно. Потому что одиночество и пустота так сжимали грудь, что даже дышать становилось тяжело.

Оставаться одному в комнате, из которой ушёл Сухён, — было для него чем-то вроде самоистязания.

Но сегодня в эту комнату почему-то проник яркий свет. За окном как раз зависло солнце. Похоже, он пришёл в удачное время.

Из-за этого тёплого света ощущение холода отступило, и первым пришло ощущение уюта.

Пробегая взглядом по комнате, которая, казалось бы, ничем не отличалась от обычного, Джухёк внезапно заметил стол.

На нём лежал белый лист бумаги, который он видел впервые.

Его кольнуло подозрение — кто-то заходил внутрь? Он поспешно подошёл к столу. Чем ближе он подходил, тем яснее становилось, что на бумаге было что-то написано.

Он взял лист — их оказалось два, наложенных друг на друга, с одинаковым содержанием.

Как только Джухёк прочитал первые строки, его глаза моментально расширились.

Это был контракт, в котором были указаны имена его самого и Сухёна.

Форма была точно такой же, как тот контракт, который он когда-то сам вручил Квон Лихену, но содержание было совершенно другим.

Внимательно вчитываясь в содержание контракта, Джухёк вдруг услышал звонок телефона — только тогда он оторвал взгляд от бумаги.

На экране высветилось имя Сухёна.

— Где ты?

Как только он ответил, Сухён сразу же задал вопрос.

И даже от этого короткого, простого обращения через трубку он почувствовал, как у него неожиданно поднимается настроение.

А может, это было связано и с тем, что он только что прочитал в контракте — в груди вдруг стало тепло и тесно.

— Дома. Это ты приходил?

— Ага. Код у двери остался тот же.

— …Как ты догадался, что я зайду именно в эту комнату?

Он отвёл взгляд в сторону и посмотрел на солнечный свет, льющийся из окна.

Глаза от света невольно сузились, но солнечные лучи, ложившиеся на его тело, казались не просто тёплыми — они были почти что ласковыми.

— Кто знает.

Показалось, что Сухён слегка горько усмехнулся.

А затем сменил тон и как ни в чём не бывало спросил.

— Ты сейчас свободен?

Глава 84

Сухен вызвал его в место, которое теперь стало до боли знакомым.

Место, где хранились их давние воспоминания, где началась их связь. И место, о котором Джухек забыл на долгие годы — именно то самое.

Он добрался до старой виллы, и видно было, что изменилось тут лишь одно: она явно обветшала, и её покрывал толстый слой пыли.

По дороге он заметил, что окрестности тщательно расчищены от деревьев. Сердце тревожно сжалось, но чем ближе подъезжала машина к дому, тем отчётливей становилось: густой лес вокруг него всё ещё был цел.

Казалось, природа сама оберегла этот кусочек земли, замкнув лес кольцом вокруг дома.

Мысль о том, что и этот лес вскоре может исчезнуть под топорами, больно кольнула в груди.

Но тревога продлилась недолго. Джухек увидел оставленную машину Сухена у виллы и начал осматриваться по сторонам.

Он припарковался рядом, вышел наружу — но Сухена нигде не было видно.

Подойдя к дому, он заглянул в окно. Потом приоткрыл дверь и зашёл внутрь. Но там — лишь пыль и пустота. Ни следа Сухена.

Грудь сжалась от страха. Он поспешно вышел, достал телефон и обошёл здание с другой стороны.

В тот самый момент, когда он собирался набрать номер, до него донёсся едва уловимый запах.

Слабый феромон.

Раньше он казался чужим, даже отталкивающим. Но теперь — до боли родной и любимый. Запах альфы.

Как только он вдохнул его, стало легче дышать.

Он отвергал феромоны всех прочих альф, и только его — принимал без всякого сопротивления. Завершённый аромат, рожденный в единении.

И стоило подумать о маленькой жизни, что носит в себе этот запах, как сердце затрепетало, а на губах сама собой появилась улыбка.

Он убрал телефон и направился туда, откуда тянулся запах. Аромат доносился из подвала — дверь туда была распахнута настежь.

Джухек нарочно громко зашагал. Если он вдруг появится бесшумно и испугает Сухена, это точно не пойдёт на пользу малышу в его животе.

Чтобы ещё сильнее заявить о себе, он даже постучал в открытую дверь подвала. Но внутри не доносилось ни звука.

Он осторожно спустился по лестнице. Там, в расчищенном от пыли кресле, сладко спал Сухен.

Это кресло было с самого начала — единственное. Ни Джухек, ни Сухен тогда не подумали, что нужно ещё одно. В те времена было естественно, что Джухек садится в кресло, а Сухен устраивается у него на коленях.

Джухек опустился на колени перед спящим Сухеном и молча смотрел на него снизу вверх.

Затем переплёл пальцы и мягко положил руки на его колени, а голову тихонько опустил сверху. Закрыв глаза, он вдруг почувствовал, как уютно здесь, несмотря на то, что это старый подвал.

А ещё — усиленный феромон ребёнка был таким же тёплым, как когда-то феромон Сухена. От этого на душе стало особенно спокойно.

Прошло всего несколько мгновений с тех пор, как он закрыл глаза, и вдруг на его голову легла тёплая ладонь.

— …Ты пришёл?

Сонный голос прозвучал слегка хрипло. Он всё ещё не открыл глаза, а просто с улыбкой поглаживал голову Джухека, удобно устроившегося у него на коленях.

— Устал?

Только тогда Джухек медленно открыл глаза.

— Нет.

Он повернул голову в сторону — перед глазами был только старый подвал. Но внутри всё равно было так спокойно и уютно, будто он в спальне. Даже если бы он и устал, в такой обстановке всё бы сразу прошло.

Рука Сухена, гладившая его, чуть замерла и вдруг коснулась его щеки, немного порозовевшей от тепла.

— …Тебя ударили?

Одного взгляда на разгоревшуюся щёку с уже начинающим проявляться синяком было достаточно, чтобы всё понять.

Он едва прикоснулся — и сразу догадался. Более того, даже не дождавшись ответа, почти безошибочно угадал, кто это мог сделать.

— Это отец или сестра?

Из всех людей, кто мог бы ударить Джухека по лицу, Сохван и Сехен были единственными кандидатами. Ли Чонхо, каким бы он ни был на словах, никогда прежде даже пальцем не тронул сына — и Джухек был уверен, что и теперь не стал бы.

Но он не стал отвечать. Вместо этого приподнял голову и заговорил о другом.

— Контракт… Ты серьёзно?

Сухен мягко провёл рукой по его ладони, что всё ещё лежала у него на коленях.

— Я же сказал, ты должен подписать все, что бы там ни было.

— Я подпишу. Конечно подпишу… Просто… правда ли этого будет достаточно?

То, что оказалось написано в контракте, не совпадало с его ожиданиями. Он был готов к жёстким, едва ли не беспощадным условиям — но прочитанное лишь порадовало его.

Сухен тихо усмехнулся.

— Достаточно — говоришь? Это контракт, на который хен должен положить всю свою жизнь.

— Даже если придётся больше — я согласен.

Рука Сухена коснулась его раскрасневшейся щеки. Это было немного больно, но Джухек, будто боясь, что он уберёт ладонь, наоборот сильнее прижался к ней.

— Если ты хочешь быть рядом со мной всю жизнь, тебе придётся сделать гораздо больше. Просто находиться рядом будет недостаточно.

Ты сам должен восстановить пошатнувшуюся компанию, собрать всю команду руководителей на свою сторону, увеличить масштаб. И главное — обладать силой, чтобы защитить семью от тех, кто на неё покусится.

Джухек оказался на этой вилле не просто так — причиной стало дело, в которое был замешан его отец, Ли Чонхо.

Именно из-за этой деловой неразберихи погибла его мать, Пак Хеин. Именно тогда в дом проникла змея по имени Ан Сохи.

И именно тогда, скрываясь на вилле, Джухек попал в руки неизвестных и едва не погиб.

Сухен тоже однажды пережил нечто похожее. Ему было всего семь, когда его похитили люди, охотившиеся за деньгами и корпоративными тайнами.

Тогда всё закончилось быстро — благодаря молниеносным переговорам его вернули целым и невредимым к Сохвану. Но воспоминания о том дне по-прежнему были живы.

— Честно говоря, я бы хотел заключить с тобой новое обещание, — прошептал Сухен. — Но мы оба знаем, что это невозможно.

Однажды данное обещание нельзя отменить — оно длится вечно, если только один из партнёров не перенесёт метку на другого.

Сверху нельзя наложить новое, и отменить старое по своей воле — тоже невозможно.

Поэтому Сухён захотел, чтобы их обещание было скреплено контрактом.

— Пусть это будет просто бумажка… Но я всё равно хочу её.

Так же как год назад он использовал договор с Квоном Лихёном, чтобы связать его по рукам и ногам, теперь Сухён хотел сделать то же самое с Джухёком. Сделать так, чтобы тот уже не смог отступить.

— Ты должен будешь защищать меня всю жизнь. Так же, как я однажды поклялся защищать тебя.

Обещание Сухёна — быть рядом и оберегать его всю жизнь — через контракт переходила к Джухёку.

— А я сделаю тебя своим единственным альфой.

Обещание Джухёка — быть с ним всегда — теперь, благодаря контракту, принадлежала Сухёну.

И обещания, и контракт становились нерушимым обетом, который теперь обвивал их обоих и не позволял разорвать связь.

Джухёк накрыл своей ладонью тыльную сторону руки Сухёна, всё ещё прижатую к его щеке. От этого жеста рукав немного сдвинулся, и на запястье показались старые часы. Словно впитавшие в себя все годы мучительного ожидания и тоски, часы продолжали тикать — ровно, отчётливо, мягко.

Семнадцать лет назад — и даже позже, когда он стал Квоном Лихёном, — Сухён всё так же посвящал себя единственному человеку, хранил обещание, данное своей паре.

Теперь пришло время Джухёку защищать его всю жизнь.

Контракт был заключён на вечность, но они оба испытывали то же самое полное, тихое счастье, как и в тот самый день, когда впервые обменялись обещаниями.

Поднявшись из подвала виллы, Сухён мельком оглянулся — Джухёк шёл почти вплотную за ним. Тогда он вдруг взял его за руку. Джухёк чуть вздрогнул от неожиданной близости, но улыбка тут же появилась на его лице. Лицо, освещённое закатным светом, словно не знало, что делать со свалившимся на него безмерным счастьем.

Сухен, держась за руку Джухека, шел впереди.

— Совсем скоро вырубка закончится.

Рука Джухека вздрогнула в его ладони. Он уже слышал об этом по отчету, но всё равно не смог скрыть, как потемнело у него на лице.

Казалось, он колеблется, прежде чем с трудом заговорить.

— Сухен, а вилла…

Он начал фразу, но так и не договорил, тут же закрыв рот.

Это было решение Сухена, и всё должно было быть по его воле. Теперь он не имел права просить оставить виллу.

Сухен услышал его, но не ответил. Он просто продолжал держать его за руку и шагнул в лес, окружавший виллу.

Стоило ступить под сень деревьев, как воздух наполнился свежим запахом листвы и влажной земли. Сухен глубоко вдохнул. Вместе с этим запахом грудь наполнило что-то схожее — иное, но всё же родственное — чистое, бодрящее благоухание.

— Ты ведь не знаешь, да?

Он проговорил это почти шёпотом. Затем, снова вдохнув, с задумчивым, трогательным взглядом посмотрел на Джухека.

— Запах этого леса… похож на твой.

Когда он решил уничтожить виллу, чтобы стереть все следы Джухека, то хотел вырубить весь лес именно по этой причине. Джухек, не зная собственного запаха, наверняка считал, что он просто хотел избавиться от детских воспоминаний.

Но теперь Сухен так же не хотел терять этот лес.

— Знаешь, быть окружённым этим запахом… мне кажется, это не так уж плохо.

Джухек моргнул, не сразу поняв, о чём он. Тогда Сухен шагнул ближе и обвил его шею руками. Вдохнув поглубже, он почувствовал, как аромат леса сплетается с феромонами Джухека, создавая нечто удивительно приятное. От этого глаза сами собой сомкнулись.

— Виллу я решил оформить на себя. С радиусом в два километра вокруг.

— Что…?

Джухек широко распахнул глаза, уставившись на лицо Сухена. Из-за того, что тот всё ещё был в его объятиях, он видел лишь часть его профиля, но даже так было понятно — это не шутка.

— Конечно, налог на дарение выйдет немаленький… но мне всё равно. Всё, что я люблю, — находится здесь.

Воспоминания детства, аромат леса, похожий на запах его пары, единственное, что нравилось ребёнку в животе, и плоды былой тоски, наконец-то принесшие утешение.

Всё это — здесь.

Как он мог позволить такому месту исчезнуть?

Лишь теперь Джухек по-настоящему понял, что имел в виду Сухен. Он обнял его за спину. Тепло, заполнившее объятия, и спокойное биение сердца любимого человека уняли бурю в груди.

— А мне здесь тоже нравится. И это место, и ты…

Опустив взгляд, он увидел его шею. Там, где чёткой тенью пролегла черная кольцевая линия — словно татуировка. Явственный след на феромонной железе, символ обещания — что будет любить лишь его.

Мысль об этом наполнила сердце теплом и трепетом. Он не мог выносить мысль, что может потерять Сухена.

Он склонился ближе, чтобы поцеловать его в шею — но Сухен в тот же миг выскользнул из его объятий.

— Хочу инжира, — сказал он неожиданно и улыбнулся, светло и беззаботно.

На миг лицо Сухена словно наложилось с образом его детской версии — той, из воспоминаний.

Джухек протянул руку и ласково провёл по его щеке.

— Хорошо. Сорву тебе самые спелые. Сколько захочешь…

В ответ на его слова Сухен потянул его за руку. Он помнил, где растёт инжир, словно всё было вчера.

— Только сразу скажу: это не я хочу. Это Соль хочет.

— Соль?

На незнакомое имя Джухек слегка удивился. Тогда Сухен с невозмутимым видом ответил.

— Имя, что мы дали нашему малышу. В животе.

— Имя…! — выдохнул Джухек, ошеломлённый.

*В данном случае это дородовое имя, которое также может переводится как сосна.

Джухек был ошеломлён. Он и подумать не мог, что услышит такое. В одно мгновение лицо его вспыхнуло краской. Разве одно только слово имя для ребёнка могло вызывать такое необъятное волнение?

Он поспешно прикрыл лицо рукой, стараясь скрыть румянец, но Сухен, не заметив этого, продолжил.

— Сейчас, когда я ношу на себе метку, чувствую только твой феромон. Но до этого, пока Соль рос, я потихоньку улавливал его запах. Наверное, он в тебя пошёл — пахнет как сосновые иглы.

Если аромат Джухека был похож на свежий, прохладный лес, то их ребёнок, как будто вобрав это в себя, источал запах хвои — как сами деревья, из которых этот лес и рождён.

Хотя Джухек был таким же альфой, он не мог распознать аромат ребёнка с той же точностью, что и омега. Он мог лишь отличить один феромон от другого, но не сказать, на что тот похож. А вот Сухен — даже в едва уловимом запахе ребёнка — ясно ощущал след Джухека.

Когда-то это сбивало его с толку. Но теперь, когда он больше не мог уловить тот аромат напрямую, ему хотелось сохранить его хотя бы через имя — как память.

— Соль говорит, что проголодался. Идём быстрее.

— А? А-а… — пробормотал Джухек, всё ещё краснея и не в силах справиться с собой.

Он едва удержался, чтобы не рассмеяться от счастья, что готово было хлынуть через край.

В тот день он рвал инжир до тех пор, пока кончики пальцев и ногти не потемнели от сока, но ни на секунду не переставал улыбаться.

***

Новость о скорой свадьбе двух молодых председателей — из корпораций Муёль и Шинву — молниеносно разлетелась по всей стране. СМИ наперебой публиковали однотипные статьи, меняя лишь заголовки, и внимание публики с каждым часом становилось всё более неуемным.

Некоторые предполагали, что всё это — спонтанное решение, вызванное тесным сотрудничеством двух корпораций. Другие уверяли, что, мол, молодые люди, да ещё и альфа с омегой, просто поддались мимолётной страсти — и вот вам очередной инфоповод.

Но вскоре после появления первых материалов в сеть утекла фотография со спины — на ней был чётко виден затылок председателя Муёль групп, Чон Сухена. А вместе с ним — и отчётливо проступающая метка. И это стало весомым аргументом в пользу того, что дело тут вовсе не в юношеском импульсе.

Если один из пары разрушает метку, второй в результате теряет рассудок и превращается в живого мертвеца. Председатели корпораций, уж кто-кто, а они прекрасно знали о подобной опасности. Значит, они не могли решиться на отпечаток легкомысленно.

А затем, почти сразу после всплеска шумихи, оба председателя выступили на совместной пресс-конференции — как будто заранее всё спланировав.

Чон Сухен признался, что первым распознал в другом человеке свою пару, и прежде чем официально войти в мир бизнеса, почти год находился рядом с ним в роли секретаря и телохранителя. За это время их чувства развились, и теперь, когда оба возглавили свои корпорации, они уже не только оставили друг на друге метки, но и ждали ребёнка.

Свадьбу, добавил он, планируют сыграть после рождения малыша и восстановления. Всё будет подготовлено тщательно и без спешки.

Факт, что они узнали друг друга как пару и обменялись обещаниями задолго до метки, моментально стал горячей темой.

Между альфой и омегой возможны два типа пар: те, кто становится парой благодаря метки, и те, кто, даже не пройдя через метку, с первого взгляда узнаёт друг друга — судьбоносные, истинные пары.

Молодые председатели с уверенностью подтвердили: они — вторые.

Некоторые, правда, продолжали твердить, что вся история — не более чем стратегия для укрепления деловых связей. Однако для людей, стоящих так высоко, риск безрассудной метки был бы слишком велик — и этим слухам быстро перестали верить.

Наоборот — общество проявляло всё больше симпатии и живого интереса к их связи и невидимым узам, что соединили их друг с другом.

История об их метке, беременности и предстоящей свадьбе ещё долго оставалась в топах обсуждений.

Глава 85

— В отчёте, который предоставила вот эта компания, кажется, есть ошибки.

От слов Джухека начальник секретариата заметно напрягся и немного сгорбился.

— Разве этот отчёт не был предварительно проверен нашей стороной?

— Да, вы правы, но, похоже, мы не сумели всё отследить. Простите.

Он тут же низко поклонился, но расслабиться так и не смог.

Он работал рядом с Джухеком ещё с тех времён, когда тот занимал пост исполнительного директора в Шинву Констракшн, и только недавно, с некоторым опозданием, стал главой секретариата уже при председателе.

К тому же, он был одним из немногих, кто знал всё о прошлом Джухека. Именно поэтому он так напрягся. В прошлом Джухек в подобных ситуациях не терпел пустой траты времени и резко выговаривал за промахи. Или, в худшем случае, приказывал вызвать ответственного и не жалел жесткой критики.

Но на этот раз он вёл себя иначе.

— Скажите, чтобы пересмотрели и подали заново. И обязательно передайте, чтобы подобное больше не повторялось.

С безмятежным лицом он передал документы на подпись и добавил.

— Даже такая мелкая ошибка может повлиять на имидж компании. Если в следующий раз в том же месте снова допустят такую оплошность — просто предупреждением дело не обойдётся.

— Да… Я передам, как вы сказали.

С трудом удерживая спокойное выражение лица, начальник секретариата взял протянутые документы. Но мысленно продолжал лихорадочно пытаться понять настроение Джухека.

Раздражён? Просто вялый? Или, может, скрывает злость?

Как ни крути, всё казалось плохим знаком.

Но с бесстрастного лица Джухека ничего нельзя было точно считать. Он выглядел просто спокойно. В последнее время он был всегда таким. Если бы это был прежний Джухек, он бы, возможно, устроил скандал или обрушился бы на кого-то со своими язвительными замечаниями и резкими словами. Однако в последнее время он редко проявлял эмоции, казался спокойным и словно воздвиг вокруг себя невидимую стену умеренной толщины. Сейчас он человек, достигший недосягаемых высот, стал напоминать того телохранителя, который когда-то неотступно следовал за ним.

Одно было ясно: это спокойствие оказывало положительное влияние на его внешние дела. Когда Джухек лично вёл переговоры или заключал сделки с другими компаниями, он, независимо от того, кто был на другой стороне, умело вёл беседу и добивался выгодных условий. Его сдержанность, почти полное отсутствие эмоций, давала ему значительное преимущество в межличностных взаимодействиях. Но бывали моменты, когда лицо Джухека озаряла искренняя, радостная улыбка.

Вжжжжж.

Телефон, лежавший на столе, издал чёткий вибрирующий звук. Увидев имя на экране, председатель невольно улыбнулся.

— Можете идти.

Услышав это, секретарь тут же поклонился и направился к выходу, понимая, что нужно поскорее освободить место. Быстро шагая к двери, он взялся за ручку, и в этот момент за спиной раздался голос — совершенно иной, непохожий на прежний.

— Уже закончил с делами?

Голос был таким тёплым и ласковым, словно из него лился мёд. Казалось, невозможно поверить, что это тот же человек, что был минуту назад. А уж тем более — тот Джухек, каким он был в должности исполнительного директора. Секретарь, невольно подавляя поднимающиеся уголки губ, вышел из кабинета председателя.

Оставшись в одиночестве, Джухек удобно откинулся на спинку кресла, сосредоточившись на голосе Сухёна, доносившемся через телефон.

— Я еду на последнюю встречу. Думаю, это ненадолго. Ты свободен вечером?

— Конечно. Для тебя я всегда свободен.

Слова, ставящие его превыше всего, вызвали тихий смех на другом конце линии.

— Хочу попросить тебя об одном.

Слово «попросить» редко звучало из уст Сухёна. Джухек знал, что, когда он так говорит, речь идёт о чём-то, что может выполнить только он.

— О чём?

Он уже был готов согласиться на всё, но предчувствовал, что просьба будет важной. Тихо ожидая ответа, он услышал спокойный голос Сухёна.

— Поехали со мной в колумбарий.

Лицо мгновенно окаменело. Он прекрасно знал, о каком колумбарии идёт речь.

— Зачем… туда?

Для Джухека это место было пропитано горечью. Это был колумбарий, где стояла урна с неизвестными останками, и где он семнадцать лет тосковал по Сухёну. Там он бесконечно лил слёзы, рыдал, вспоминая его, и молил юного Сухёна позволить ему быть с Квон Лихёном. После того как он узнал, что его пара жив, он ни разу не переступал порог того места. Для него оно стало символом его собственной слабости, а после встречи с Сухёном потеряло всякий смысл. Колумбарий был попросту заброшен.

Но, похоже, Сухён не собиралась оставлять это место в забвении.

* * *

Прибыв к колумбарию, Джухек заметил стоявшего у входа Джуну и направился к нему. Несмотря на приближающуюся зиму и пронизывающий холод, тот не вошёл внутрь, а остался ждать снаружи. В отличие от прошлых встреч, Джуну сдерживал свои резкие альфа-феромоны, и, заметив Джухека, он слегка склонил голову в знак приветствия.

— Почему ты здесь стоишь?

— Председатель внутри. Я останусь здесь.

Джухек внезапно схватил его за руку.

— Там внутри есть комната отдыха, где можно подождать. Иди туда.

— Всё в порядке, я останусь…

— Если состояние секретаря Кан Джуну ухудшится, это ведь повлияет и на Сухёна, верно? Не упрямься, идём.

Упоминание Сухёна заставило Джуну, до того непреклонного, наконец сдвинуться с места, хотя в его глазах промелькнуло лёгкое удивление. Джухек, придерживая его за руку, проводил до комнаты отдыха, и только после этого направился к помещению, где находился Сухён.

Он нашел его у входа в зал с урнами. Тот неподвижно смотрел на пустую табличку, словно погружённый в глубокие размышления.

— Сухён, почему ты стоишь здесь?

Ранее Хэджун упоминал, что зарегистрировал отпечатки пальцев Сухёна, чтобы он мог заходить сюда, когда пожелает. Сухён наверняка знал об этом.

Обернувшись к Джухеку, он слегка улыбнулся.

— Кажется, не мне стоит открывать эту дверь.

Сухён протянул руку и погладил массивную стеклянную дверь.

— Это место создано для меня, но его настоящий хозяин — ты.

Хотя внешне колумбарий был посвящён его памяти, на самом деле он был нужен Джухеку, чтобы выжить. Это он больше всех нуждался в этом месте, и, по сути, был его единственным хозяином.

— Открой его сам, — продолжил Сухён. — Не бойся тех семнадцати лет иллюзий. Не отводи взгляд. Сделай это сам.

Он посмотрел на Джухека и добавил.

— Всё время, что ты провёл здесь, дорого мне. Так что открой эту дверь ради меня.

Его слова заставили Джухека, который до того колебался, сделать шаг вперёд. С трудом подавляя дрожь в пальцах, он приложил их к сканеру отпечатков. Раздался тихий механический звук, и дверь отворилась. Войдя в зал с урнами впервые за несколько месяцев, он заметил, что ничего не изменилось. Те же полки, заполненные вещами, тот же прохладный воздух, та же безымянная урна.

В отличие от Джухека, замершего посреди зала после нескольких шагов, Сухён уверенно прошёл через помещение, созданное для него — того, кого считали мёртвым. Он двигался от одной полки к другой, внимательно разглядывая каждый предмет, словно запоминая их. Джухек же не мог пошевелиться. Мысль о том, что все эти вещи были посвящены иллюзии, не позволяла ему взглянуть на Сухёна.

— Сухён, может, всё-таки…

— Хен, те вещи, что здесь, — перебил Сухён, внезапно оказавшись прямо перед ним.

В отличие от дрожащих глаз, его взгляд был глубоким и спокойным.

— Можно мне забрать их все?

Джухек замер, ошеломлённый его неожиданными словами.

— Эти… вещи?

Он считал их бесполезными подношениями призраку. Быстро покачав головой, он попытался возразить.

— Я лучше куплю тебе всё новое, такое же. Эти вещи старые, и к тому же… Нет, давай просто уйдём.

Джухек схватил Сухёна за руку, пытаясь увести его, но тот, сопротивляясь, вместо этого потянул Джухека к себе.

— Покупать новое не имеет смысла.

Его голос был полон решимости.

— Это следы того, как ты тосковал по мне семнадцать лет. Ты собирал их здесь для меня.

— Да, но…

Сухён мягко провёл большим пальцем по его дрожащим векам, одарив его тёплой улыбкой.

— Это следы хена, посвящённые мне, и я хочу забрать их все.

Джухек считал эти вещи бесполезными подношениями иллюзии. С почти стёртой памятью он скорее пытался вспомнить смутный образ своей пары, чем смотрел на безымянную урну, которую окружал с любовью, наполняя её своими дарами для того, кого считал мёртвым. Но Сухён утверждал, что всё это было посвящено не иллюзии и не кому-то другому, а именно ему.

— На самом деле они уже мои.

Сухен говорил, что, даже без его разрешения, эти вещи принадлежат ему, и снова повторил, что хочет забрать все следы, которые Джухек оставил. Ни один из них не был лишним. Предметы, которые семнадцать лет орошали слезами, наконец обрели своего хозяина. Или, скорее, их хозяин был предопределён с самого начала — и в те времена, когда он тосковал по смутному образу пары, и теперь, когда его обещанная на всю жизнь пара стояла перед ним. Сухён обхватил лицо Джухека обеими руками, успокаивающе поцеловал и, заметив слёзы, шутливо упрекнул, не размазня ли он, раз снова плачет.

Знает ли Сухён, что его простые слова придали огромный смысл той части прошлого Джухека, которая казалась ему бессмысленной?

Глава 86

Все вещи из колумбария должны были перебраться на виллу. Сухен хотел наполнить то место, полное воспоминаний, их общими следами. Но сначала нужно было кое-что сделать.

— Осторожнее с дверным проёмом, когда выносите вещи. Чтобы не поцарапались.

Джухек с серьёзным видом предостерёг двух грузчиков, выносивших пыльный диван. Те, будто испугавшись, начали двигаться с удвоенной аккуратностью, а вслед за ними другие рабочие вытащили обветшавший обеденный стол. Когда слов не хватало, Джухек сам закатывал рукава и помогал таскать мебель. Старые шкафы и техника, один за другим, оказывались снаружи.

Сухен приехал, когда почти всё уже было вынесено, а люди сновали повсюду, убирая комнаты. Выйдя из машины, он с лёгким замешательством подошёл к Джухеку.

— Я вроде приехал вовремя, но вы уже начали?

Он достал носовой платок и аккуратно вытер капли пота с его лба.

— Подумал, что ты захочешь присоединиться к работе.

— Но всё равно…

Сухен был из тех, кто не выносил бездействия, когда кто-то работал. Поэтому Джухек специально начал раньше, чем они договаривались, чтобы не дать ему возможности вмешаться.

Осматривая особняк и рабочих, Сухен тихо спросил.

— А подвал?

— Конечно, про него никому не сказал. Когда все уйдут, я сам приберусь.

— Я помогу.

— Не надо, я сам…

Они тихо спорили, когда вдруг за их спинами вмешался посторонний голос.

— Если вы о подвале за домом, то я сам его уберу.

Обернувшись, они увидели Джуну, который привёз Сухена на машине. Он смотрел на них с привычно спокойным выражением.

— …Секретарь Кан, откуда вы знаете о подвале?

Джуну ответил невозмутимо.

— Я узнал, когда проверял состояние здания после того, как вы получили участок в дар.

Сухен с горечью опустил взгляд.

Он и сам знал, что у того глаз наметанный — не заметить было бы странно.

Немного помолчав, он перевёл взгляд на Джухека, раздумывая, что делать дальше. Но тот, кажется, ничуть не волновался. Напротив — с лёгкой улыбкой наклонился к Сухену и прошептал.

— Может, это даже к лучшему. Если мы оба окажемся в подвале, а нас никто не найдёт — решат, что мы пропали без вести, и поднимется паника.

— Я же не ребёнок, чтобы такое случилось.

Сухен усмехнулся, хоть и сказал это всерьёз. Но вместе с фразой вдруг всплыли воспоминания детства. Тогда тоже был ещё один человек, который знал о подвале. Кто-то, кто всегда сам приходил искать, если их двоих не было видно. Через два дня Сухен собирался остаться в особняке ради дородовой подготовки. Джухек должен был быть рядом, но и Джуну — тоже. Отказавшись от других помощников, он вызвался быть и охранником, и дворецким. Сухен был против.

Он и тогда, и сейчас знал — у того были к нему чувства. Оставлять его рядом при таких обстоятельствах казалось слишком жестоко.

Но Джуну спокойно сказал, что он живёт только ради Сухена, и от желания быть рядом уже отказался окончательно. Попросил позволить хотя бы заботиться о нём и защищать, потому что это — единственная цель его жизни.

Он говорил спокойно, с твёрдым взглядом, и Сухен колебался. А когда Джухек ещё и улыбнулся, поддерживая Джуну, — не осталось причин просто оттолкнуть его. Может, знание о подвале и вправду было для Джуну неизбежным — ведь теперь он стал их дворецким.

Когда уборка закончилась и все рабочие разошлись, Джухек с Джуну вдвоём направились в подвал.

Сухен хотел пойти с ними, но те вдвоём так настойчиво отговаривали, что в итоге он уступил и остался осматривать комнаты особняка.

В подвале было сыро и слегка пахло плесенью. Первым делом они решили вынести весь ненужный хлам.

Вещи, связанные с воспоминаниями о Сухене, Джухек намеревался оставить, а значит, сортировка — была его задачей. Он надел плотницкие перчатки и вытащил к лестнице старый прогнивший стол и заржавевший комод по колено высотой.

А Джуну один за другим выносил их наружу.

— Спасибо.

Когда Джухек вдруг поблагодарил, Джуну, который как раз спускался назад после того, как вынес комод, ответил с неизменным, спокойным лицом.

— Здесь будет жить и председатель, естественно, я должен помочь.

— Да, и за помощь тоже… но я не об этом.

Кан Джуну, державший тяжёлый деревянный ящик, замер на полпути к выходу.

— Я хотел сказать спасибо за то, что дал мне шанс.

Джухек, положив на пол пару ненужных досок, посмотрел на него прямо.

На лице была спокойная, светлая улыбка — совсем не та, что в тот день, когда они столкнулись в больнице. Сейчас он казался другим человеком.

— Не за что благодарить. Я всего лишь уважаю выбор председателя.

— Но ты ведь мог направить этот выбор в свою сторону. Это же не составило бы труда для тебя, Кан Джуну.

Джухек не мог не испытывать благодарности.

Он знал от отца, Ли Чонхо, как всё происходило, когда Джуну нашёл Сухена.

Тот рассказал, что если бы не он, то и встреча с Сухеном, и разговор о прошлом, и признание — ничего бы не было.

Джухек часто задавался вопросом: что было бы, если бы Джуну тогда воспрепятствовал встрече?

Возможно, ни он, ни Сухен больше никогда не стали бы собой.

— …Я хочу лишь одного — чтобы председатель был счастлив. Так было с самого начала, с того дня, как мы встретились. Так есть и сейчас. И так будет дальше.

В его глазах вдруг промелькнул холод.

— Но запомните: если окажется, что рядом с вами ему хоть немного тяжело — я заберу его. В любой момент.

Это было не просто предупреждение. Это была истина, ради которой он и остался рядом.

— Стоит вам хоть немного ослабить хватку — и вы будете жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Слова были горьки, как полынь, но даже сейчас на лице Джухека по-прежнему оставалась спокойная, невозмутимая улыбка.

— Достаточно и того, что мне однажды дали шанс. Я больше не хочу ни о чём сожалеть.

Улыбка на губах Джухека стала чуть шире.

— Мне так повезло, что рядом с Сухеном всё это время был человек вроде Кан Джуну. Признаться, это звучит жалко, но… прошу, и дальше будь рядом с ним.

Джуну пристально смотрел ему в лицо. Потом, будто собираясь отвести взгляд, наклонился и поднял с пола очередной предмет.

— Вы совсем не чувствуете угрозы, да?

— Вот и я о том же, — с кривой, беззаботной улыбкой отозвался Джухек и обернулся, чтобы сложить вещи.

И тут, с верхушки лестницы, раздался голос.

— Я тоже помогу.

— Ни в коем случае.

— Нет.

Оба ответили в один голос — одновременно, резко, и одинаково непреклонно.

Словно заранее сговорившись, они в унисон остановили Сухена.

***

Всего за несколько дней обновлённая вилла заполнилась новой мебелью.

Но и этого оказалось мало — в самой большой комнате на втором этаже теперь стояли вещи из колумбария.

Сухен невольно улыбался, глядя на стеклянный шкаф, до краёв заполненный предметами, видимыми насквозь.

Это были следы — зримые доказательства того, как долго любимый человек по нему скучал.

Просто смотреть на них было уже достаточно, чтобы сердце наполнилось теплом и чем-то горько-сладким. Он безмолвно любовался содержимым, когда кто-то сзади мягко обнял его за плечи.

Сухен не вздрогнул — он уже почувствовал знакомый аромат, доносившийся из-за открытой двери, и без слов откинулся назад, прислоняясь затылком к его груди.

Как само собой разумеющееся, мягкие губы коснулись его лба.

— Целая комната превратилась в выставку.

Джухек прошептал с улыбкой в голосе, не отпуская его из объятий. Сухен закрыл глаза и полностью расслабился, будто отдаваясь этим рукам.

— И мне это нравится.

Комната, наполненная его следами.

Когда Сухен думал, что находится среди вещей, которые тот хранил, тоскуя по нему — становилось спокойно и даже немного радостно.

— Надо было тоже не только письма оставлять, а вещи…

Письма, что он хранил в подвале, были наполовину непригодны для чтения.

Некоторые нужно было разворачивать с величайшей осторожностью, а часть уже и вовсе поблёкла — едва читаемая. Бывало, он жалел, что не положил их в другое место, а оставил прямо на столе.

Но тогда его охватывал страх: а вдруг Джухек их не заметит? Пропустит, не поймёт…

Поэтому он и не мог убрать их куда-то подальше.

Белые, крошечные конверты слишком бросались в глаза среди всего тусклого, запылённого и тяжёлого, чем был забит подвал.

Сейчас они стали ещё более старыми, ветхими, почти обесцвеченными.

— А мне нравятся письма. Благодаря им я понял, о чём ты всё это время думал. Что видел. Как скучал.

То, что было написано, передавалось особенно ясно.

В этих письмах хранилось всё: и как он искал его, и как тосковал.

— Пожалуй, нужно добавить ещё один шкаф.

Сухен поднял взгляд и посмотрел ему в лицо.

— Их же и так много.

— Я хочу положить туда и твои письма тоже.

Окинув взглядом шкафы, где почти не осталось свободного места, Сухен потянулся рукой и развернул лицо Джухека к себе.

— Не надо так. Давай в каждый отсек кладём и твою вещь, и моё письмо.

— Первое письмо я положу рядом с тем, что ты подарил мне в первый месяц. Второе — рядом со вторым.

Так мы сложим наши следы рядом. Тогда и они не будут чувствовать себя одинокими.

— А в оставшиеся места… Будем складывать то, что у нас впереди. И от Соль-и — тоже.

Представляя, как в пустых шкафчиках появятся следы их троих, Джухек улыбнулся — так, как может улыбаться только человек, у которого в сердце поселилось настоящее тепло.

— Тогда шкаф и правда придётся расширить. У нас ещё так много впереди, что стоит оставить.

Как в подтверждение этих слов, их губы вновь встретились — мягко, уверенно, с ощущением будущего, в которое они собирались идти вместе.

Глава 87

— Ха…

Он не смог сдержать глухой смешок, сорвавшийся с губ.

Ли Шихун даже не пытался разжать сжатый кулак — лишь резко нахмурился.

‘Женитьба? Ли Джухек и Чон Сухен?!’

Пока он был по уши занят операцией по смягчению приговора, оказывается, такое произошло.

‘Эта женщина совсем с ума сошла?! Ради чего, по-твоему, я слил Ли Джухеку ту информацию…!’

Мысленно раздавив в клочья лицо Чон Сехен, возникшее в голове, он сделал шаг вперёд.

Даже по пути в комнату для свиданий, он был наполовину не в себе, переваривая новости о Джухеке, принесённые приближённым.

Он знал: стоит слить Ли Джухеку, кто такой Квон Лихен и кем ему приходится старшая сестра — Чон Сехен, тот обязательно полезет в ту сторону.

А Чон Сехен, та не вытерпит — и выставит Джухека вон, особенно если он, как помешанный, начнёт лезть к Сухену.

Такому повороту не рад будет никто, в том числе и группа Муель.

По крайней мере, в голове Ли Шихуна всё должно было идти именно так.

‘То, что Джухек отправится на вечеринку в поисках Сехен — ладно, я это предвидел. И то, что станет председателем, я тоже знал. Но как, блядь, с этого момента всё завернулось к свадьбе?’

Не могло быть, чтобы Чон Сухен забыл о том унижении, что нанёс ему Ли Джухек.

Да, Шихун знал, что у них был какой-то контракт, и именно поэтому он защищал его ценой собственной жизни, но в его глазах Ли Джухека невозможно было полюбить.

Кто вообще способен питать чувства к тому, кто так с ним обращался?

А теперь, говорят, у них свадьба и даже ребёнок.

Если бы Ли Джухек вновь потерял голову и начал буянить, требуя, чтобы ему отдали Чон Сухена, всё развалилось бы само собой.

И даже если бы он уже сидел в кресле главы Шинву Групп, исход был бы тем же.

Но всё пошло не так. Совсем не так.

‘Сука… Это место должно было быть моим. Моим, слышишь, Ли Джухек’

Чон Сухен — единственный сын омега бывшего председателя группы Муель.

А то, что Чон Сехен исполняла обязанности председателя, Шихун объяснял тем, что в будущем планировала передать эту должность брату.

Понимая это, он не мог не желать его ещё сильнее.

Место рядом с председателем Чон Сухеном было тем самым местом — неприкосновенным, полным власти и престижа.

Вот почему, как только Джухек исчезнет с поля боя, он собирался вновь протянуть к нему руку.

Стиснув зубы до хруста, Шихун с перекошенным лицом наконец дошёл до комнаты для свиданий.

Дверь отворилась, и сквозь прозрачную перегородку он увидел знакомое лицо.

В ту же секунду губы сами собой поползли вверх, складываясь в кривую, едкую улыбку.

— Как дела, братишка?

Даже насмешка, прозвучавшая в голосе, не вызвала на лице Хэджуна ни малейшего отклика.

Шихун плюхнулся на стул напротив и, глядя, как тот спокойно смотрит ему прямо в глаза, язвительно хмыкнул.

— Я-то думал, тебе от меня больше ничего не нужно. В чём дело? А, решил руку протянуть на случай, если мне срок сократят? Или пришёл, чтобы с важным видом поведать, как прекрасно сошлись Ли Джухек и Чон Сухен?

Хэджун немного помолчал, потом будто вздохнул себе под нос.

— Даже хорошо, что ты остался таким же.

Он знал, что новости о Джухеке и Сухене уже дошли до него. Наверняка внутри всё клокотало от ярости.

Но раз он не взорвался прямо сейчас — значит, на хотя бы вменяемый разговор ещё можно рассчитывать.

— Ты слышал про маму?

Слова были неожиданны, но Шихун лишь равнодушно скривился.

— Говорят, она все испортила и теперь как овощ, да?

Рука Хэджуна, лежавшая у него на коленях, вздрогнула.

Это была женщина, что любила Шихуна больше всех.

Но даже узнав, что мать впала в маразм, он не выказал ни капли сочувствия.

— Глупо с её стороны. Лучше бы спокойно сдала всё, что знала, а она, говорят, людей подослала, чтобы использовать урну с прахом Пак Хеин и надавить на отца?

— А я — как раз и не дал ей эту урну забрать.

Шихун скривил губы в кривой усмешке.

— Мама, видно, и представить не могла, что ты ей палки в колёса вставишь. Ты же с детства такой послушный, вежливый, тише воды, ниже травы.

Он откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, и посмотрел сверху вниз, снисходительно и холодно.

— Знал бы раньше, что ты такой предатель, давно бы тебя вышвырнул.

Даже эти полные ярости и презрения слова не вызвали у Хэджуна ни тени эмоций.

Он просто смотрел прямо, без прежней мягкости, без улыбки — только пустая решимость в глазах.

— И что? Не похоже, что ты пришёл просто сообщить, что мама облажалась и стала овощем. Так что ты на самом деле хочешь сказать? Если пришёл толкать свою пургу про Ли Джухека, которого ты так жаждешь лизать, то выкладывай уже. Потому что про того ублюдка мне слушать даже интереснее.

Про свою мать, Ан Сохи, он и так знал достаточно.

Попыталась провернуть что-то втихую, чтобы обеспечить себе будущее — и в итоге сломалась.

Теперь ей светила не тюрьма, а психиатрическая клиника до конца жизни. Для Шихуна её больше не существовало.

— …Ты всё ещё интересуешься только Джухеком, да, хён?

На это Шихун лишь усмехнулся.

— А что, по-твоему, странного? Это он довёл меня до такого состояния…!

— А до того, как он тебя довёл, разве было иначе?

— …Что?

Уголок глаза Шихуна дёрнулся.

Хэджун, не отводя взгляда, чётко произнёс.

— С самого первого раза, когда ты встретил Джухека, ты уже был таким. Ты жаждал сломать его — того самого Джухека, которому было плевать на весь мир.

На губах Хэджуна мелькнула горькая, насмешливая тень.

— Ты ведь всегда интересовался только им. Больше, чем мамой, чем мной, чем отцом. Что бы ни происходило — всё, что касалось Джухека, ты хотел отнять. Сломать. И сейчас — всё по-прежнему.

— Потому что этот ублюдок должен был исчезнуть! Только тогда Шинву Групп…

— Подумай хорошенько. Это правда была причина?

Шихун вздрогнул и резко замолчал. Хэджун спокойно продолжил.

— Да, мама давила на тебя. Но у тебя никогда не было интереса к Шинву Групп. Даже когда она притащила тебя за руку в особняк — ничего не изменилось.

В голове Хэджуна всплыли сцены прошлого.

До Шинву Групп. До особняка. Обычная семья. Два мальчишки, оставленные одни. Старший брат, вечно отрешённо уставившийся в телевизор, как манекен.

И только изредка — лёгкая, неуверенная улыбка, когда их взгляды встречались.

Пусть Шихун не проявлял интереса ни к людям, ни к жизни, но иногда — только с ним — он будто становился другим.

Эти случайные, хрупкие моменты улыбки делали Хэджуна по-детски счастливым.

Но это давно в прошлом.

— Твои глаза изменились после той встречи. В той комнате, где ты впервые увидел Джухека.

Лицо Шихуна резко напряглось. Он не отрицал.

Картина всё ещё была свежа в его памяти.

Тёмная комната. На полу — мальчишка, сжимающий окровавленную детскую одежду.

Пустой взгляд. Лицо живого мертвеца. Дыхание, будто готовое угаснуть в любую секунду. Для Шихуна, который тогда и сам был абсолютно безжизненным, Джухек показался отражением его собственного будущего.

Так выглядел — он сам, если бы всё осталось как есть.

Поэтому он и отнял. Прах того ребёнка, которого Джухек любил до боли. Он думал, что так — вытащит его из небытия.

Что, может быть, в этих глазах вновь появится искра желания жить.

Что хоть немного, но он заставит его дышать.

— Первый раз тогда я увидел тебя живым, —

тихо сказал Хэджун, опуская глаза и сжимая кулаки.

Шихун не просто проецировал себя на Джухека — он жил, будто не мог выжить, если тот умрёт. Он вложил в него всего себя. И в конце концов, его изломанная, извращённая одержимость, подпитанная Ан Сохи, обернулась лезвием, которое он сам направил на Джухека.

Вот почему он жаждал всего, чего хотел Джухек.

Всё, что было ему дорого.

Всё, что могло быть у него.

Это было топливом Шихуна. Его желанием жить. Его дыханием.

Если не мог отнять — ломал. Уничтожал. Когда он очнулся, всё в его жизни уже вращалось вокруг Джухека.

Одержимость, граничащая с желанием убить.

И в этой навязчивой жизни ни мать, ни Хэджун, стоящие рядом с ним словно само собой, ничего не значили. Они были всего лишь фоном.

Хэджун поднял взгляд. Его глаза налились покрасневшей влагой.

— Прах той самой пары, ради которой Джухек был готов отдать жизнь… он был поддельным.

Настоящая пара — он выжил.

Глаза Шихуна медленно расширились. Он сразу понял, о ком шла речь.

— Теперь в тебе не осталось ничего общего с ним.

До каких пор ты собираешься жить, глядя только на Джухека?

Голос Хэджуна был холодным и твёрдым, несмотря на дрожащие ресницы.

— Я не собираюсь, как в детстве, просить, чтобы ты обратил внимание на маму или на меня.

Я уже давно перестал думать о тебе. Я занят своей жизнью.

Он поднялся. Шихун молча проследил за его движением.

— Так что и ты займись собой. Не строй больше дурацких планов.

Когда выйдешь — я хотя бы билет тебе оплачу. На самолёт. В одну сторону.

С этими словами Хэджун развернулся и вышел, не обернувшись ни разу.

Шихун молчал даже тогда, когда дверь за ним закрылась и над ним навис тюремный охранник.

Только когда он сам оказался в коридоре и пошёл вперёд, из его уст вырвался лёгкий смешок.

— Говорит, что больше не интересуется мной… А лицо — будто вот-вот расплачется.

На его губах появилась дурацкая, слабая улыбка.

Но в глазах будто вот-вот треснет лёд.

— С самого детства ты… говоришь одно, а лицо — совсем другое.

***

После свидания с Шихуном лицо Хэджуна, сидящего за рулём, было полно усталости.

Сразу после того, как Джухек стал председателем группы Шинву, Хэджун, занимавший тогда пост исполнительного директора, был назначен президентом универмага Шинву, а заодно стал и главой благотворительного фонда, к которому относился колумбарий. Так что дни шли один за другим в бесконечной суете.

Но по крайней мере сегодня его вымотало не это.

‘Может, это и было бессмысленно…’

Всё время, пока он находился рядом с Шихуном, притворяясь, будто на его стороне, было ощущение, будто к горлу приставили острый шип.

Стоило вспомнить лицо хена, с удовольствием рассказывавшего, как он мучил и давил на Джухека, словно хвастаясь подвигами, — и рот наполнялся такой горечью, что трудно было терпеть.

Раньше Хэджун даже считал: хорошо, что Шихун такой, но в какой-то момент он начал казаться жалким. Будто человек, который иначе просто не способен жить.

Возможно, всё сказанное сегодня действительно было пустой тратой слов.

Но вдруг… хоть немного… вдруг он всё же задумается? Что пора начать жить, глядя не на других, а наконец ради самого себя.

‘Опять лезешь не в своё дело…’

Усмехнувшись над собой, Хэджун устало вёл машину.

И вдруг его телефон зазвонил.

Сегодня он впервые за долгое время взял выходной — неужели это снова по работе? Слегка поморщившись, он посмотрел на экран. Но, увидев, кто звонит, уголки его глаз едва заметно дрогнули.

Он ответил на звонок, и с той стороны коротко спросили.

— Хэджун, ты сейчас не занят?

— Нет. У меня сегодня выходной, умираю от безделья. Что-то случилось?

— Вот и отлично. Сухен говорит, надо бы как-нибудь поужинать втроём. Приезжай сегодня.

— Что? Так внезапно?

Он удивился, но настроение сразу улучшилось.

Они ведь даже вдвоём — и то, наверняка, времени не хватает, а тут они ещё и его приглашают. На миг закралась мысль: может, стоит тактично отказаться, но… ему самому хотелось увидеть ту самую виллу, в котором они жили, так что в этот раз он решил принять приглашение Сухена без колебаний.

— Это далековато. Почти два–три часа ехать… нормально?

— К тому времени как раз ужин. Всё хорошо, будем ждать.

— Ладно. А, кстати, что Сухен любит? Раз уж еду, надо же хоть что-то с собой привезти.

Сказав это, он начал озираться в поисках магазина. Всё-таки это их с Джухеком новое жилище, было бы невежливо приходить с пустыми руками.

— Больше всего он любит инжир… но только тот, что тут растёт. А, точно! Клубнику! Привези побольше клубники. Он вчера смотрел на фото с клубникой больше двух секунд.

Лицо Хэджуна странно скривилось. Потом он коротко фыркнул.

— Понял. Заберу вообще всю клубнику, какую найду.

Как раз была пора — перед зимой клубники появлялось много. Придётся набирать всё, что попадётся на глаза. Только так его, наверное, и пустят на порог в их медовый месяц.

Когда он повесил трубку, на лице Хэджуна уже сияла искренняя, по-настоящему тёплая улыбка.

Глава 88

Мемориальный парк в Йонгыне.

Перед довольно крупной и роскошной усыпальницей стоял Чон Сохван, задумчиво глядя на надгробие. Он молча простоял так почти час, и только потом к нему подошла Сехён с высоко поднятыми и собранными в хвост волосами.

— Что мама говорит?

Она спросила с лёгкой усмешкой. Сохван тихо улыбнулся.

— Что она может сказать. Ничего.

Это было естественно. От надгробия не услышишь ответа.

Тем не менее Сехён, сложив ладони перед собой, встала рядом и тоже посмотрела на камень. Так же, как он — с нежностью, будто обращаясь к нему.

— Хм, а мне она говорит вполне чётко.

— И что именно?

— Просит скорее забрать отсюда моего отца.

— …Вот уж действительно, манеры у тебя.

— Я передала слово в слово. Это мама так сказала.

Сохван, наконец, отвёл взгляд, и на лице его появилась чуть более тёплая улыбка. Застывшие, казалось, ноги наконец двинулись, и Сехён пошла рядом.

Когда они подошли к парковке, водитель Сохвана — мужчина средних лет — вышел из машины и низко поклонился. Рядом стояла припаркованная машина Сехён. Двое людей в чёрных костюмах, мужчина и женщина, посмотрели в их сторону и тоже поклонились. Увидев это, Сохван обернулся к Сехён и спросил.

— Можно я поеду с тобой?

— Что?

Сехён удивлённо посмотрела на него. Он приобнял её за плечи и тихо объяснил.

— Если мы вдвоём заявимся на двух машинах, будет тяжеловато. Лучше скромнее.

Лишь тогда Сехён поняла, что он имеет в виду, и с улыбкой кивнула.

— Папа поедет с нами. Тэон, садись за руль.

Телохранитель Сехён, услышав её слова, молча кивнул и занял водительское место. Женщина в чёрном, открыв заднюю дверь, с уважением обратилась к Сохвану и Сехён.

— Тогда я подожду у дома.

Сехён легко похлопала телохранительницу по спине, давая понять, что та может идти, и первой забралась в машину. Сразу за ней сел Сохван, и дверь с лёгким щелчком закрылась. Машина тронулась, попрощавшись с водителем Сохвана и телохранительницей, и вскоре выехала на спокойную дорогу.

— Брак значит… Странное ощущение.

Сехён с мягкой улыбкой тихонько сжала его пальцы.

— А что, ты вообще не собираешься меня замуж отдавать?

На губах Сохвана появилась слабая улыбка.

Его первый брак… Он был вынужденным. Его буквально подтолкнули к нему. Во всём — от мелочей до самого важного — они с той женщиной не совпадали. Это была женитьба исключительно ради бизнеса, и потому семья его совершенно не интересовала.

Он опустил взгляд на ладонь Сехён, сжавшую его пальцы. Светлая, хрупкая на вид рука — и всё же Сохван знал лучше всех, насколько она на самом деле крепка.

Ему не было дела до семьи — и к тому, как шли дела дома, и к состоянию дочери он был равнодушен.

Сначала он навещал их раз в неделю, потом раз в две, потом раз в месяц, а бывало, что и раз в три — даже раз в полгода. Каждый раз, когда он приходил, первым делом сталкивался не с теплом, а с безумной жадностью до денег. Ему это настолько опротивело, что в какой-то момент он просто ушёл, и вернулся только спустя долгое время.

И потому он даже не заметил, как всё сильнее ломается взрослеющая Сехён.

Когда Сохван узнал, что во время его отсутствия насилие в доме не прекращалось ни на день, ему пришлось встретиться с холодным взглядом всего семилетней дочери — и тогда его охватили и ярость, и раскаяние.

Даже после развода он чувствовал перед Сехён лишь бесконечную вину.

Но, вопреки его опасениям, Сехён тогда оказалась крепче и умнее, чем он думал. Всё это не сломало её — наоборот, она всё поняла, приняла и много раз говорила, что всё в порядке, что ничего не поделаешь. И всё же, несмотря на эти слова, она так и не выпустила из рук его пальцы. Точно так же, как сейчас.

— Нет, наоборот — я всегда хотел, чтобы ты вышла замуж.

Он хотел, чтобы Сехён получил такую же любовь, какая изменила и его самого, когда в их жизни появилась его вторая жена, Юн Джэхи.

В голове Сохвана, как само собой разумеющееся, возник образ Сухёна.

Он всё больше становился похож на Юн Джэхи по мере взросления.

Лишь после её смерти, когда их связь как партнеров была разорвана, стало возможно уловить от него тот самый насыщенный сладковатый аромат. И ту самую светлую, лучистую улыбку, что так напоминала её.

Пустота, оставшаяся после Юн Джэхи, была слишком велика и для Сохвана, и для Сехён. Да, она оставила завещание, но даже если бы не было и этого, всё их внимание в любом случае было бы устремлено на Сухёна.

Сохван решил — Сухён непременно должен жениться на том, кто сможет по-настоящему его любить. И независимо от его положения или статуса. Так же, как он когда-то хотел для Сехён.

Взгляд Сохвана скользнул к Тэону, сидевшему за рулём.

— Так когда вы, в конце концов, собираетесь пожениться?

Плечи Тэона вздрогнули — он явно не ожидал вопроса. Он быстро посмотрел в зеркало заднего вида, ища взглядом реакцию Сехён. Та ответила вместо него.

— Мы подождём, пока Сухён женится, а потом спокойно сыграем свою свадьбу.

— Не поздновато ли? Тэон ведь уже, наверное, весь извёлся.

— Я в порядке.

Тэон отозвался с лёгкой улыбкой, глянув в зеркало. Но его взгляд тут же потускнел, и он опустил глаза.

— Но вы правда считаете, что это нормально? Я ведь всего лишь бета и обычный телохранитель…

— Тэон, не говори ерунды, — мягко, но твёрдо прозвучал голос Сехён. Она смотрела на его отражение в зеркале острым взглядом, а потом улыбнулась.

— Разве это важно?

— Вот именно. Если вы любите друг друга — этого достаточно.

Слова, произнесённые ими так естественно, будто всё само собой разумеется, заставили Тэона замолчать. Он только незаметно улыбнулся, не в силах сдержать тёплое чувство внутри.

Сохван снова перевёл взгляд за окно и сжал руку Сехён.

— Если вы счастливы — этого мне вполне достаточно. …Больше ничего и не надо.

* * *

К тому времени, как солнце клонилось к закату, машина Сехён подъехала к загородной вилле, где жили Джухёк и Сухён. Вдалеке виднелась строительная площадка — расчищали вырубленный участок, — но дорога к дому по-прежнему проходила среди живописных деревьев.

— Кстати, я ведь ни разу не была внутри. Всегда только мимо проезжала, издалека смотрела.

Впервые она оказалась в этих местах, когда приезжала повидаться с пожилыми родителями Юн Джэхи, ушедшей из города ради сельской жизни. Даже после её ранней смерти Сохван и Сехён регулярно навещали их, и Сухён — тоже.

‘Стоило только на секунду отвести взгляд, и он уже добрался аж сюда…’

Вспомнив маленького Сухёна, Сохван невольно усмехнулся. Однажды стоило им заговориться — и ребёнок исчез. Учитывая, что в детстве Сухёна уже раз похищали, тогда началась настоящая паника. Сохван, в одной лишь домашней одежде и босиком, бегал по округе в поисках сына. То же самое делала и Сехён.

Сухён вернулся сам, когда солнце уже почти зашло. Впервые на нём тогда уловили чужой запах — запах альфы.

Теперь, когда они приближались к самой вилле, Сохван усмехнулся вновь.

‘Да, видимо, и правда был зачарован.’

Семнадцать лет назад, когда Сухён начал ездить к Джухёку, Сохван издали несколько раз наблюдал за виллой. Но не решался подойти ближе. Когда он видел, как радостно улыбается Сухён и как сразу преображается Джухёк при виде его — в сердце невольно всплывала умершая Юн Джэхи.

Так же, как они с Джэхи поняли с первого взгляда, что были связаны, вероятно, и Сухён с Джухёком почувствовали то же. И может быть, именно этот зов, аромат этого места, повёл Сухёна к нему.

Если подумать — довольно романтичная история.

Они добрались до виллы. Возле дома стояли три машины. Две, скорее всего, принадлежали Джухёку и Сухёну, а вот третья была незнакомой.

Когда они припарковались рядом, дверь распахнулась — видно, кто-то услышал звук мотора. Из дома вышел Джуну с непроницаемым лицом и глубоко поклонился в сторону машины.

— Добро пожаловали.

Сохван вышел первым, подошёл к Джуну и дважды похлопал его по плечу. Несмотря на то что визит был без предупреждения, тот не проявил ни капли растерянности.

— Сухён дома?

— Да. Но…

Кан Джуне замялся, косо глянув в сторону дома. Оттуда доносились приглушённые, но явно напряжённые голоса.

— Гости…

— Ах, ну хватит уже!

Внезапно прозвучал громкий голос изнутри, прервав слова Сохвана.

— Кан Джуну, где у вас там повязки?

Дверь широко распахнулась, и вышел Хэджун. Он на мгновение застыл, быстро переводя взгляд с холодного Сохвана на озадаченную Сехён. Потом он глубоко вздохнул, закрыв рукой рот, поклонился и поспешно вернулся внутрь.

— Джухёк, хен, выходи сюда!

Сохван нахмурил брови.

— Обычно тут так шумно?

— Только сегодня так.

— Надеюсь, что да. Если каждый день так будет, это плохо для беременности.

С этими словами Сохван прошёл мимо Джуну и направился к входной двери виллы. За ним шли Сехён и Тэон.

В тот момент, когда Сохван неуклюже пытался открыть дверь, она резко распахнулась, и оттуда выскочил Джухёк с напряжённым выражением лица. Он поспешно поклонился, но почему-то спрятал руки за спину.

— Добро пожаловать.

Он поднял голову, чтобы поприветствовать Сохвана, но тут же был схвачен за руку. Сохван резко притянул его к себе и осмотрел руку.

— Что это за повязки?

Несколько пальцев были обмотаны бинтами, на суставах тоже виднелись повязки. Но хуже того — на открытых участках были порезы, из которых сочилась кровь.

Джухёк ловко поймал капли, которые почти упали на пол, другой рукой, тоже в бинтах. Его лицо выражало неловкость.

Сохван нахмурился, глядя на руку, покрытую кровью, и в этот момент заметил тень за спиной Джухёка. Его лицо тут же прояснилось.

— Вы пришли?

Сухён, с неловкой улыбкой, поприветствовал их, но прежде чем он успел договорить, Джухёк схватил его за талию и подтянул к себе.

— Джуну, пожалуйста, позаботься о папе и сестре. Ты, хен, быстрее лечись. Сколько же я тебе говорю — перестань! Ну заходи уже.

Голос Сухёна стал тише, почти шепотом он упрекал его. Джухёк с неловкой улыбкой позволил себя увлечь, в то же время вежливо поклонился Сохвану. Когда двое исчезли внутри, Сохван, тяжело вздохнув, шагнул в дом. За ним последовали недовольная Сехён и слегка улыбающийся Тэон.

Зайдя в виллу, Сохван внимательно осмотрел просторную гостиную.

Мягкий кожаный диван, почти не знавший использования, стол, без единой царапины современные бытовые приборы, камин, явно недавно установленный вместо старого, и несколько аккуратных горшков с ароматными растениями.

Вся эта новизна придавала даже старому зданию свежий, обновлённый вид. Впечатление было приятным.

Джуну предложил присесть на диван и пообещал скоро принести чай, после чего направился на кухню. За большим столом по одному с каждой стороны сели Сохван, Сехён и Тэон. Из кухни доносились голоса, звучавшие то спорливо, то умиротворённо.

— Ты совсем не умеешь готовить, хен. Брось, ты же использовал всю пачку пластыря на себе!

— …Прости. Больше не поранюсь.

— Сухён, он даже плиту в руках не держал. Я знал, что, как только он возьмётся за готовку, всё будет так.

— Перестань уже!

— В этот раз порез достаточно глубокий. Лучше использовать бинт, а не пластырь. И до моего разрешения ни в коем случае не берись за нож. Не хочу, чтобы в еде председателя был привкус крови.

— Извиняюсь. В этот раз буду аккуратнее, прошу ещё один шанс…

Сохван тихо рассмеялся, не выдержав, — видно, у них тут довольно весело.

Сехён, прикрыв рот рукой, тихонько улыбнулась.

— Хорошая атмосфера.

Хотя он и не ответил, Сохван полностью согласился с её словами.

Глава 89

Приготовлением ужина в итоге занялись Джуну и Хэджун. Неожиданно оказалось, что у Хэджуна приличный кулинарный опыт, так что он вполне мог помочь.

Джухек, который всё норовил остаться и помочь, ушёл только после того, как его руки были тщательно перебинтованы — тогда его и увёл Сухён.

— Поговорим с глазу на глаз, — сказал Сохван холодно, как только Джухек вышел из комнаты.

Сухён, обеспокоенный тоном, попытался пойти за ними, но Сехен тут же встала, взяла его под руку и увлекла прочь.

— Я ведь говорила, что хочу посмотреть фиговое дерево. Покажешь, Хён-а?

Она естественно произнесла его ласковое имя и вытащила из дома. Сухён оглянулся на Джухека с затруднённым выражением, но тот лишь спокойно улыбнулся, показывая, что всё в порядке.

Так Сехен и Сухён вышли за пределы виллы, а охранять их пошёл Тэон.

В гостиной, где остались Сохван и Джухек, повисла странная, почти зловещая тишина. Если бы не лёгкий звон посуды на кухне, можно было бы подумать, что всё замерло.

Первым заговорил Джухек.

— Спасибо, что пришли.

Он переплёл пальцы перевязанных рук, выпрямился и чётко произнёс слова благодарности, глядя на Сохвана. Тот сидел, закинув ногу на ногу и подперев подбородок, в упор наблюдая за ним взглядом, в котором невозможно было прочитать ни единой эмоции.

— Господин Ли Джухек.

— Можете обращаться ко мне проще.

— Хорошо. Так и сделаю.

Сохван тут же перешёл на ты и взглянул на него холодно.

— Честно говоря, ты мне никогда не нравился.

Джухек опустил взгляд. Он ожидал такого ответа.

Кому он мог нравиться? Он чуть не убил его любимого сына, он нанёс ему неисчислимое количество ран. Такого невозможно простить.

Он крепко сжал переплетённые пальцы перевязанных рук. Джухек чувствовал, как от боли по ним прокатывается пульсация, но даже боли это не напоминало. Мог ли он вообще позволить себе назвать это болью?

— Для меня он дороже жизни. Стоит ему хоть чуть-чуть пораниться — и у меня ощущение, будто мне руку оторвало. А когда он плачет… у меня внутри будто всё гниёт и рассыпается. Сехен чувствует то же самое. А теперь представь: он ушёл к тебе, а потом вернулся в таком состоянии, что о нём и говорить страшно. Как ты думаешь, кто бы тебя полюбил после такого?

— …Простите меня.

Сохван потемнел лицом, будто каждое слово Джухека вгрызалось в него. И только сейчас до него в полной мере дошло — та боль, которую он причинил Сухёну, была не только его личной. Она обжигала и Джуну, и Сохвана, и Сехен. Всем, кто любил Сухёна, он оставил незаживающие раны. Он причинил боль не одному человеку — он ранил целый круг, связанный с ним.

Рот горчил, будто он выпил отввар из горьких трав, а в горле стоял жар, словно он проглотил пылающий уголь.

— Даже сейчас не поздно. Как насчёт того, чтобы разойтись?

Джухек резко поднял голову и с удивлёнными глазами посмотрел на Сохвана. В ответ он увидел только холодный взгляд, в котором невозможно было прочесть ни единой эмоции.

Он ещё сильнее сжал сцепленные руки. Боль от этого движения наконец заставила разум, будто застывший, вновь заработать. Его дрожащий взгляд быстро стал спокойным.

— Я прекрасно понимаю, что могу вам не нравиться. Но не могу исполнить вашу просьбу.

— Почему? Из-за ребёнка? Или потому, что тебе выгоден этот союз? Ах, точно. Метка. Наверное, с ней всё и усложняется. Если дело только в этом, я могу составить контракт, который не даст тебе снять ее. Так что можешь не беспокоиться.

— Нет, дело совсем не в этом. Если бы дело было в подобных вещах, вы могли бы спокойно выгнать меня хоть сейчас.

В глазах Джухека не дрогнул ни один мускул.

— Даже если бы ребёнка не было… Даже если бы Сухён был бетой — это бы ничего не изменило. Даже если бы мы не могли связаться меткой, или наоборот — если бы он снял ее в любую минуту, — мне всё равно. Я просто хочу, чтобы Сухён был счастлив.

Искренний, решительный голос вонзался в уши Сохвана. Хоть на кухне и раздавались какие-то звуки, в этот момент казалось, будто весь мир затих. Он слышал только голос Джухека — чисто, ясно.

— И если такой Сухён выбрал меня и хочет быть рядом… это значит, он верит, что так он станет счастливее.

Голос, доходящий до самого сердца, не дрожал ни на полутоне.

— Поэтому я не уйду. Что бы ни случилось. Кто бы что ни сделал.

В глазах Джухека загорелся решительный свет. Сохван не только увидел, как тот смотрит прямо на него, — в его взгляде было ясно написано: ради Сухёна он не отступит ни перед кем.

И этот взгляд… Слишком напоминал тот, что был у самого Сохвана, когда он впервые встретился с родителями Юн Джэхи.

‘Если бы не знал… подумал бы, что это мой сын’.

В голове пронеслась глупая мысль, и он невольно усмехнулся. Тихий смешок постепенно усилился — и теперь уже Джухек начал удивлённо на него смотреть.

— Этого достаточно.

Сохван проговорил это, сдерживая улыбку, и Джухек озадаченно посмотрел на него.

— Всегда храни это чувство в себе. Если хоть раз предашь его — я не смогу тебя простить.

Он с самого начала и не собирался их разлучать. Сухён сам всё узнал и всё равно сделал выбор. А Сохван знал, как много Джухек вложил в это чувство, как давно и как сильно он думал о Сухёне. Поэтому сейчас — ни желания, ни намерения разлучать их у него не было.

Сохван протянул руку и накрыл сцепленные пальцы Джухека. Те были так крепко переплетены, что сквозь бинты уже проступила алая кровь.

— Сделай его счастливым. На всю жизнь. Это единственная причина, по которой я тебя принял. Не забывай об этом.

Серьёзность, с которой он произнёс эти слова, заставила Джухека без тени колебания кивнуть.

— Конечно. Я рядом с Сухёном только ради этого.

Ради Сухёна.

Он не хотел ничего, кроме его счастья, чтобы тот больше не страдал, а просто жил спокойно.

Сохван тихо улыбнулся и убрал руку. Посмотрел на пятно крови на ладони, провёл по нему пальцами — и вдруг резко сощурился, будто вспоминая что-то важное.

— Теперь спрошу от имени своей жены.

— Простите?

— В тот раз, когда мы встретились на приёме, от тебя пахло сигаретами. Не куришь до сих пор, надеюсь?

— Нет. Бросил, как только узнал, что Сухён ждёт ребёнка.

— Хорошо. А пить умеешь?

— Могу много, но не особо люблю.

— Вот и правильно. Сухён не переносит алкоголь, так что при нём не пей. А со мной можешь иногда…

Сохван начал было фразу, но, даже несмотря на то, что Сухёна рядом не было, начал говорить всё тише. Джухек невольно стал склоняться ближе, чтобы расслышать, и расстояние между ними заметно сократилось.

А тем временем сам Сухён, вошедший в лес, то и дело оглядывался. Несколько раз его взгляд перескакивал через плечо идущего позади Тэона и упирался в силуэт виллы — тревожный, беспокойный.

Сехен, всё ещё держащая его под руку, рассмеялась.

— Не переживай так. Ты же не думаешь, что отец его съест?

— Но всё равно…

Сухён не мог не волноваться.

Хотя Сохван и сказал, что уважает его решение и принял его всерьёз, это вовсе не значило, что он испытывает к Джухеку хоть малейшую симпатию. Теперь, когда он знал, как Сухён провёл последний год рядом с Джухеком… Что же он теперь о нём думает?

С этими мыслями Сухёна вырвал из задумчивости резкий рывок — Сехен сильнее потянула его за руку.

— Просто верь в свой выбор. Это единственное, что тебе сейчас нужно делать.

Сухён вздрогнул, но наконец отвёл взгляд от остающейся позади виллы. В уголках его губ показалась лёгкая улыбка — будто он вспомнил о ком-то.

Верить в свой выбор… Что может быть проще?

— Наверное, ты права.

Сехен, некоторое время пристально глядевшая на него, вдруг чуть наклонилась и положила голову ему на плечо.

— Совсем взрослый стал. Уже и улыбаться вот так умеешь.

Эта спокойная, нежная улыбка, полная уверенности в любимом человеке, щекотала ей душу. Настолько, что она даже мельком оглянулась на Тэона, шедшего позади.

— Он и правда так хорошо пахнет?

— Кто?

— Феромон. Ты ведь с самого начала только об этом и твердил. Что никогда раньше не чувствовал ничего подобного, что он такой чистый и красивый, и что ты из-за этого влюбился.

Для Сехен, такой же альфы, запах Джухека был просто раздражающим маркером чужака, заставляющим насторожиться. Но для Сухёна, его пары и омеги, этот аромат, несомненно, был чем-то чарующим.

Сехен за свою жизнь наслушалась и насмотрелась на всякие омежьи запахи — сладкие, манящие, почти навязчивые. Но ни один из них не сумел пробить её. И всё же однажды — несколько лет назад — она, и сама того не заметив, оказалась сражена всего одним, даже не особо выраженным, запахом.

Может, поэтому ей так хотелось понять: что же за аромат свёл с ума Сухёна?

Он молчал, будто в памяти возвращаясь в прошлое, а потом, спустя паузу, медленно заговорил:

— Он очень хороший. Такой… будто весь этот лес начинает дышать через тебя.

Сухён глубоко вдохнул, а затем выдохнул.

— Когда я вдыхаю его аромат, у меня ощущение, будто всё внимание, все мысли втягиваются внутрь. А на выдохе — такое блаженство, будто хочется просто раствориться. Наверное, так и ощущается, когда тебя чем-то околдовывают.

Сехен не могла этого до конца понять — но в одном была уверена точно.

Выражение его лица было точь-в-точь таким же, как у неё, когда она думала о Тэоне. И как у Сохвана — когда он вспоминал покойную Юн Джэхи.

Выходит, Сехен была околдована запахом Тэона, а Сохван — феромонами Юн Джэхи?

— Но теперь, если подумать… мне кажется, всё было не так.

На краю их поля зрения показались несколько фиговых деревьев. Между ними попадались пустые промежутки, но плодов на ветвях было более чем достаточно — те были так спелы, что казались уже почти перезрелыми.

Сухён подошёл ближе, осторожно приложил ладонь к стволу одного из деревьев и с лёгкой, почти беззаботной улыбкой проговорил:

— Просто мне нравился он. И потому даже его запах казался таким особенным.

Любовь не рождается из-за одной лишь детали. Он влюбился не в аромат, не в голос, не в облик. Это была любовь ко всему человеку целиком. Потому-то и все составляющие этого человека начали казаться ему безмерно любимыми.

Точно так же, как сейчас Джухек продолжал любить его, даже когда он стал омегой без запаха.

— Даже если бы в тот момент он оказался альфой без запаха… или бетой… я всё равно сделал бы тот же выбор. Всё равно пошёл бы по той же дороге.

В ту самую первую встречу на вилле, когда он впервые увидел Джухека — его сердце бешено заколотилось, и он не мог справиться с переполняющим волнением. Он сразу понял: они — пара.

Но теперь он понимал, что всё это были лишь красивые слова, которыми прикрываются альфы и омеги.

Всё куда проще.

Он просто влюбился.

Всё остальное — феромоны, запах, естественная связь между альфой и омегой — всё это не имело значения. Он влюбился не из-за них, а вопреки.

Сухён поднял голову и посмотрел на спелый инжир.

Красные, налитые до предела, почти лопающиеся от зрелости плоды — они почему-то напомнили ему самого себя.

Он обернулся к Сехен с лёгкой улыбкой. Она, не заметив его взгляда, смотрела в ту же сторону, на дерево.

Может, слова Сухёна так сильно отозвались в ней именно потому, что она сама пошла против шаблона: альфа должна быть с омегой. Вместо этого она выбрала себе в пару Тэона — бету.

Глава 90

Пока Хэджун помогал на кухне, все его мысли были в гостиной. Лицо, полное напряжения, немного смягчилось лишь после того, как он отнёс туда тарелку с клубникой — предложив ее попробовать. Этого оказалось достаточно, чтобы даже одним взглядом, который он бросил в сторону Хэджуна, понять: Джуну теперь было спокойнее.

Ли Хэджун, выкладывая на тарелку ровные кусочки зелёного лука длиной с мизинец и подавая их, внимательно всматривался в его лицо. Как и в день, когда они впервые встретились у колумбария, он не мог прочесть, что тот думает и что чувствует. Он был почти точной копией Сухёна времён, когда тот ещё был «Квоном Ихёном».

— Господин Кан Джуну… с тобой всё в порядке?

Любопытство победило, и он не удержался от вопроса. Джуну, не поворачивая головы, скользнул глазами в его сторону и спокойно переспросил.

— В каком смысле?

Глухой хрипловатый голос. Хэджуну это звучание было знакомо. Как это часто бывает, когда альфы, испытывающие симпатию, находятся рядом, оба старались приглушить собственные феромоны. Но у Джуну они были настолько мощные, что всё равно ощущались. Возможно, именно поэтому Хэджуна тянуло к нему — хотелось говорить, хотелось интересоваться.

— Тебе ведь нравился Сухён. И, по-моему, до сих пор…

Не глядя на него, Джуну высыпал лук в кипящий суп. Аппетитный бульон начал понемногу впитываться в упругие, ещё сохраняющие форму кусочки.

— Человек, с которым я тогда говорил по номеру, который мне дал Сухён… это ведь был ты, да?

Джуну снова взглянул на него. Хэджун с лёгкой улыбкой пожал плечами.

— У меня, знаешь ли, память хорошая.

Глаза слегка прищурились — в них блеснуло что-то неуловимое.

— И с сообразительностью у меня неплохо.

Прошло совсем немного времени с тех пор, как Хэджун впервые услышал голос Джуну, но он уже успел многое понять. Насколько он предан и верен своему хозяину. Насколько сильно любит. И как долго подавлял эти чувства.

Теперь, когда Хэджун знал, что Сухён — его хозяин, он не мог не понимать, что чувствует Джуну.

Глядя, как бледный бульон медленно проникает в лук, он снова заговорил.

— А может, на самом деле тебе как бельмо на глазу Джухек-хён? Наверное, ты хотел бы, чтобы партнёром Сухёна был ты.

Джуну, перемешивая лук в бульоне, опустил его поглубже и невозмутимо ответил.

— Что я хочу — тогда и сейчас одинаково.

Пар от кипящего супа окутал его лицо. Хэджуну вдруг захотелось протянуть руку и разогнать этот дым, похожий на туман.

— Если председатель счастлив… для меня этого достаточно.

С невозмутимым лицом, по-прежнему ничем не выдающим эмоций, Джуну спокойно произнёс это и повернулся к шкафчику. Хэджун слегка склонил голову набок, наблюдая, как тот без труда достаёт тарелку с верхней полки.

— Хм, человек, который всю жизнь будет только терять.

Хэджун, до этого внимательно смотревший на Джуну, теперь перевёл взгляд на суп. Казалось, что прозрачный бульон и яркие кусочки зелёного лука будто не смешались между собой и плавают отдельно, но на самом деле всё уже вполне слилось воедино.

Он налил немного супа в маленькую пиалу, чтобы попробовать. Остудил, чуть подув, и поднёс к губам. В тот момент, как раз вовремя, его взгляд встретился с глазами Джуну.

В этом кристально чистом бульоне ощущался лёгкий аромат и едва уловимая пикантность. Хэджун, который вообще-то предпочитал острые и насыщенные вкусы, по своим обычным меркам вряд ли бы оценил такой суп, но почему-то сейчас подумал: «Вполне неплохо».

Пока они смотрели друг на друга, Джуну вдруг отвернулся и посмотрел за окно. Рядом с уже припаркованными машинами остановилась чужая, незнакомая. Хэджун, узнав машину, удивлённо округлил глаза.

— Эй, а это что…

— Знакомый человек?

Джуну, выходя из кухни, обернулся с вопросом. Хэджун поспешно выключил плиту и, торопливо последовав за ним, неуверенно кивнул.

— Кажется, да…

Проходя мимо гостиной по направлению к входной двери, они увидели Джухека — с таким же растерянным выражением лица он уже открывал дверь. Похоже, он тоже узнал машину за окном.

Стоило выйти наружу, как из неё вышел Ли Чонхо. Он достал с заднего сиденья корзину с фруктами, обернулся — и взгляд его встретился с Джухеком, шагавшим первым.

— Без предупреждения… по какому поводу?

На лице Джухека проступила лёгкая жёсткость. И неудивительно: ведь в доме были и Сохван, и Сехён. Пусть какие-то узлы между ними уже и были развязаны, но вот так — без предупреждения — сталкиваться было не к месту.

Ли Чонхо, будто неловко себя чувствуя, прокашлялся и сунул корзину Джухеку в руки. Она была до краёв наполнена фруктами и довольно тяжёлой.

— Просто проезжал мимо и вспомнил.

Враньё, очевидное с первого взгляда. От Сеула до сюда — не меньше двух часов езды. «Просто проезжал мимо» — звучало абсурдно.

На лице Джухека по-прежнему оставалась напряжённость, и Ли Чонхо, с горечью отвернувшись, снова потянулся к водительской двери. По одному только выражению его лица было ясно, насколько он здесь лишний.

— Удивительно. Без всяких договорённостей, а всё равно собрались.

Чонхо вздрогнул и вскинул голову. Сохван, уже вышедший наружу, неспешно подходил с лёгкой улыбкой.

— Раз уж вы здесь, может, останетесь на обед?

— Нет, я… — Чонхо растерянно замолчал, бросив взгляд на Джухека. Тот, немного поколебавшись, взглянул на Сохвана — и только тогда лицо его смягчилось.

— Как говорит отец, оставайтесь. А готовит руководитель Кан — просто великолепно.

Чонхо всё ещё выглядел озадаченным и неуверенным, когда вдруг со стороны леса послышался ещё один голос.

— Вы приехали?

Сухён, как будто незаметно приблизившийся, с мягкой улыбкой на губах поздоровался с Чонхо.

— Далеко ехали, устали, наверное. Пойдёмте в дом.

Он протянул руки — и без тени неловкости взял Чонхо за руку. Тепло двух людей, таких разных, слилось в одно в тот самый миг.

Чонхо, глядя на Сухёна, державшего его за руку, не отводил взгляда… и в конце концов сам расплылся в улыбке.

В тот день в доме было как никогда шумно и оживлённо. И даже поздним вечером там всё ещё оставалось по-весеннему тепло.

Глава 91

Эпилог

Лес, наполненный прохладным, свежим ароматом.

Среди стрекота насекомых и изредка доносящегося птичьего щебета на землю упал пёстрый мячик — примерно с ладонь взрослого человека.

Шур-шурх — раздался звук, будто кто-то наступил на листву. Рядом с мячиком появилась маленькая тень. Её обладатель — крошечная девочка — протянула ручки, напоминающие побеги папоротника, и крепко сжала мяч. Завязанная сбоку высокая косичка едва не задела мяч, склонившись к нему.

Девочке было на вид около четырёх. Она неловко постукивала пальчиком по мячику, стряхивая прилипшие кусочки листвы, но вдруг вздрогнула и быстро спряталась за ближайшее толстое дерево.

Хруст — снова кто-то наступил на сухие листья. Звук был тяжёлый и близкий. Девочка крепко сжала губы и прижала мячик к груди. Хруст-хруст — шаги становились всё ближе. А вместе с ними уголки губ девочки начали подниматься вверх.

Чувство было странным — будто что-то покалывало, но в то же время мягко массировало изнутри. Это ощущение не пугало — наоборот, было ближе, чем даже запах родного человека. Оно говорило о ком-то, кто не чужой, кто рядом, кто свой.

Феромоны, которыми тот человек делился, как бы подсказывали: «Это я. Не бойся». Раньше, стоило почувствовать это, девочка тут же выбегала из-за дерева и бросалась ему в объятия. Но в последнее время она начала немного капризничать. Хотела поиграть в прятки. Хотя, конечно, долго скрываться всё равно не получалось — она ещё не умела правильно управлять своими феромонами.

И, как всегда, мужчина с сильными феромонами остановился прямо за деревом. Обогнув его, он резко высунул лицо.

— Ты и правда собираешься меня пугать каждый раз?

Он говорил строго, но в голосе не чувствовалось ни капли испуга.

Девочка повернулась, встретилась взглядом с Джуну — и весело рассмеялась. На лице, обычно невозмутимом, у Джуну появилась едва заметная улыбка.

Она осторожно опустила мяч и распахнула к нему ручки. Джуну присел, обнял её одной рукой, а другой поднял мячик. Тонкие ручки обвились вокруг его шеи, и девочка, словно это было само собой разумеющимся, уткнулась лицом в его плечо.

Для Джуну девочка была по-настоящему загадкой. Он тоже был доминантным альфой и, хоть и тщательно сдерживал феромоны, чтобы не создавать давления, обычный альфа-ребёнок на его месте проявил бы осторожность — как минимум. Но эта девочка, с момента рождения и по сей день, ни разу не насторожилась рядом с ним. Если уж на то пошло, она привязалась к нему не меньше, чем к собственным родителям.

Джуну лишь смутно догадывался, что, возможно, причина в том, что её отец-омега во время беременности какое-то время находился под воздействием его феромонов — пусть и временно, и как мера предосторожности.

Держа ребёнка на руках, Джуну вышел из леса и вскоре оказался перед особняком. Он собирался уже заходить внутрь, как вдруг заметил вдали знакомую машину.

Как обычно, машина припарковалась на привычном месте перед домом, и из неё вышел мужчина в строгом чёрном костюме. Девочка, устроившаяся у Джуну на руках, сразу вскинула голову и расплылась в широкой улыбке.

— Папа!

Засуетившись, она всем своим видом дала понять, что хочет спуститься. Джуну осторожно поставил её на землю, и та тут же побежала, с радостью вцепившись в ногу мужчины. Он, словно по инстинкту, тут же присел и крепко прижал её к себе. Девочка счастливо засмеялась и тоже обняла его в ответ.

Обменявшись с Джуну коротким взглядом-приветствием, Джухек чмокнул дочку в мягкую щёку с громким звуком. Девочка звонко захихикала и прижалась к нему носом.

— Хансоль у нас ведь не докучала руководителю Кану?

— Я хорошо себя вела!

— А почему тогда одежда грязная?

— Хе-хе, не знаю!

Она снова чисто, искренне засмеялась и сделала вид, что ни при чём.

Обняв Хансоль и подняв её на руки, Джухек взглянул на подошедшего поближе Джуну.

— Выезжаем примерно через час.

— Понял.

Слегка кивнув, Джуну тут же развернулся, чтобы пойти готовиться.

— Ты пришёл?

В этот момент из дома вышел Сухён — он увидел подъехавшую машину и улыбнулся, приветствуя Джухека. Аккуратно пригладив рукой выбившуюся на ветру чёлку, он, придерживая на груди распахнутый кардиган поверх рубашки, подошёл ближе.

Хансоль, всё ещё у Джухека на руках, снова заулыбалась и звонко позвала: «Папа!» Сухён, как ни в чём не бывало, потянулся, чтобы взять девочку, но Джухек чуть отвернулся, слегка развернувшись плечом, и покачал головой.

— Нельзя. Хансоль в последнее время стала тяжелой.

— Папа, я тяжёлая?

— Нет, для папы ты пушинка. Но ведь для маленького малыша ты будешь тяжеловата, разве не так?

Услышав это с улыбкой, Хансоль наконец-то протянула «А-а» и закивала. Сухён провёл рукой по чуть удлинённой чёлке, прищурился.

— Да я легко такую Хансоль подниму…

— Не надо. Не перенапрягайся.

— Папа говорит — нельзя!

Альфа-отец и альфа-дочь с одинаково серьёзными лицами в один голос остановили его. Они были так похожи, что Сухён не смог сдержать лёгкий смешок.

Джухек, опустив Хансоль на землю, ласково погладил её по голове своей большой рукой.

— Нам же надо посмотреть, как тётя будет выглядеть в платье. Попрощайся с малышкой и бегом готовиться.

— Угу!

Хансоль энергично закивала и подбежала к Сухёну. Встав на цыпочки, она весело сказала.

— Хян-а, я скоро стану самой красивой сестрёнкой!

Улыбаясь, она поцеловала Сухёна в слегка округлившийся живот, затем развернулась и побежала обратно в дом. Джуну пошёл за ней, и Хансоль тут же обернулась, спросив — он тоже идёт? Джуну, как всегда с невозмутимым лицом, кивнул, и в ту же секунду донёсся её радостный голосок.

На крыльце снова стало тихо. Джухек, присев, склонился и поцеловал тот самый живот, как минуту назад это сделала Хансоль.

— Папа дома, Хян-а.

Сухён посмотрел на него сверху вниз и мягко улыбнулся.

Джухек, выпрямившись, обнял его за талию одной рукой и поцеловал в шею, чуть выше ключицы. С губ тут же передалось тепло — и вместе с ним до Сухёна донёсся лёгкий, сладковатый аромат. Запах, похожий на тот, который он когда-то утратил.

— Всё прошло хорошо?

— Да. Всё идёт по плану, больших сбоев не будет.

Результат первого совместного проекта групп Муёль и Шинву — курорт, — уже приближался к своей первой годовщине. Джухек, взяв на себя и свою часть, и то, что раньше было на Сухёне, с утра успел съездить туда, чтобы всё ещё раз проверить.

Сухён, словно хваля, легко похлопал Джухека по спине. Тогда тот, как бы подражая Хансоль в её заигрываниях, начал нарочно тереться лицом о плечо. Это оказалось щекотно — Сухён тихо рассмеялся, и в ответ Джухек несколько раз быстро чмокнул его в лицо.

Когда они поднялись в комнату, Сухён, снимая кардиган, взглянул на кровать. Видимо, Джуну уже успел побывать здесь: на покрывале аккуратно лежал праздничный наряд, подобранный для особого случая.

Джухек подошёл совсем близко и, просунув руки под локти Сухёна, протянул их вперёд — стал расстёгивать пуговицы на его рубашке. Сухён, словно привычный к такому, спокойно стоял, ощущая, как тёплые пальцы методично работают у него за спиной.

Расстегнув всё до конца, Джухек не отстранился. Он обнял Сухёна обеими руками, а затем наклонился к его шее — к месту, где темнела темная метка. Его губы коснулись едва заметного шрама внутри круга — с такой бережностью, будто целовал сердце.

Сухён вздрогнул от дыхания и тепла, ощутимых на затылке, и опустил ладони на руки Джухека, обхватившие его талию. Казалось, он тонет в этом спокойном, ровном, глубоком тепле.

Под рукой Джухека, на округлившемся животе, чуть заметно шевельнулся малыш.

— Хян-а, похоже, тоже взволнован.

Сухён молча прислонился к нему. Как к дереву — твёрдому, устойчивому, надёжному.

— Ещё бы. Сестра так сильно любит Хян-а.

Хансоль, конечно, тоже была окружена заботой Сехён, но с Хян-и всё было иначе. Не потому, что он омега, — скорее, потому что аромат, исходивший от ребёнка, так сильно напоминал тот, что когда-то принадлежал Юн Джэхи и Сухёну. Этот запах, который казалось, уже невозможно было вновь почувствовать, стал особенно ценным для Сехён.

Вспоминая Сехён в её белоснежном наряде, Сухён вдруг перевёл взгляд на стену — на большой фотопортрет. Он уставился на изображение и, будто про себя, прошептал.

— Надеюсь, она тоже счастлива.

— Она счастлива, — тихо ответил Джухек, смотря туда же, куда и Сухён, и мягко опустил подбородок ему на плечо. Глаза его прищурились.

Он понял, что Сухён сегодня особенно сентиментален. И, несмотря на это — или, может, именно поэтому — Джухек понимал его до самых глубин.

Сегодняшний день был очень важен. День, когда Сехён и Тэон дали обещание на всю жизнь и запечатывали его друг в друге глубокой меткой.

— Пусть форма другая, не такая, как между альфой и омегой, но суть та же — это клятва на всю жизнь, это их метка. Значит, счастливы они будут. Несомненно.

‘Так же, как и мы когда-то.’

В такт этим словам Сухён улыбнулся тепло и снял со своей талии руку Джухека.

— Чтобы не опоздать на такое событие, надо поторопиться с подготовкой.

— А если я помогу тебе переодеться?

С лёгкой хитринкой в голосе, обняв Сухёна за талию, прошептал Джухек. Но в этот момент за окном показалась машина — чёрная, хорошо знакомая.

— Похоже, Хэджун приехал. Встреть его, пока я переоденусь.

— Всё равно он сейчас сразу к Кан Джунупобежит.

— Вот именно. А за Хансоль тогда кто присмотрит? Быстро давай, иди.

Сухён нарочно похлопал Джухека по спине и практически вытолкал его за дверь. Если бы тот остался хоть на пару минут дольше, не то что переодеться — они бы уже вдвоём оказались в постели.

Когда Джухек ушёл, Сухён, всё ещё с расстёгнутой рубашкой, снял её с плеч. После этого подошёл к кровати и начал по очереди надевать одежду, аккуратно приготовленную заранее.

Надев пиджак, он поправил ворот, расправил плечи и подошёл к двери. Уже положив руку на дверную ручку, вдруг замер. Сухён обернулся и ещё раз взглянул на фотографию в рамке. Падавший снаружи солнечный свет делал изображение особенно ярким.

Он тихо улыбнулся, глядя на фото, и лишь потом открыл дверь и вышел.

В пустой комнате всё ещё сохранялось ощущение тепла — то ли от прошедшего дня, то ли от ласкового света. Солнечные лучи, усиленные движущимися облаками, не спешили исчезать. Свет заполнял всё вокруг, и казалось, будто это тепло не покинет комнату никогда.

На фотографии в рамке — Сухён и Джухек, стоящие лицом друг к другу в роскошных белоснежных церемониальных одеждах. Их взгляды, направленные друг на друга, полны детской простоты и нежности — как будто время не властно над ними. Эти улыбки были слишком счастливыми, чтобы их можно было подделать.

[Шлейф без запаха — Конец.]

Глава 92 - Экстра 1

Один день в декабре.

С самого утра стояла минусовая температура, а к вечеру добавился и холодный ветер — стало заметно морознее.

Сухен, мягко припарковавшись возле двух машин, стоящих во дворе у виллы, сразу по выходе из водительского сиденья почувствовал ледяной воздух и нахмурился от беспокойства.

‘Ничего ли с ней не будет?’

Он волновался за трёхлетнюю дочь, которая вот-вот должна была встретиться с тётей Сехен. Конечно, вместе с ней пойдёт и Джуну, а альфы, говорят, почти не болеют, так что, вероятно, всё обойдётся. Но, видно, отцу не дано не волноваться.

Увидев, как машина Сухена заехала во двор, Джуну вышел из дома встречать его. Он приблизился почти бегом, слегка поклонился и тут же взял у него кейс с документами.

— Извини, что опоздал. А где хен и Хансоль?

— Спят вместе в спальне.

Зайдя в дом, Сухен снял тёплое пальто и передал его Джуну, затем сразу направился на второй этаж. Остановившись у двери спальни, где было тепло, он вспомнил, что те двое спят, и, не постучав, повернул ручку.

Он медленно открыл дверь. В полутёмной комнате светилась лишь одна настольная лампа.

Единственный аромат, который мог его взволновать, мягко и нежно окутал тело. Уголки губ сами собой приподнялись в улыбке.

Чем ближе он подходил к кровати, стараясь не издавать ни звука, тем отчётливее становились два тихих, ровных дыхания. Пахло феромонами, и от их звука тоже становилось тепло — так и хотелось лечь рядом и уснуть вместе.

Стоя у изголовья кровати, Сухен смотрел на них с лёгкой завистью: такими близкими и счастливыми казались отец и дочь. Хансоль, в милом платьице, обняв отца, спала, положив голову на его руку. Джухек, в свою очередь, согнул локоть, чтобы обнять дочь за плечи. Видимо, перед тем как уложить Хансоль, он пытался поработать с бумагами — на его груди лежала тонкая стопка документов.

Поглядывая на них с нежностью, Сухен вдруг опустил взгляд на наручные часы. Мысль о том, что чем позднее они выйдут, тем холоднее станет, заставила поторопиться.

Сначала он осторожно снял с плеча Хансоль руку Джухека. Разбудить сразу обоих, возможно, и было бы проще, но, зная, как тот завален делами и как редко ему удаётся выспаться, Сухен решил дать ему поспать подольше.

— Уу~н…

Когда рука, лежавшая у неё на плече, убралась, Хансоль вздрогнула и недовольно нахмурила лицо. Потёрла глаза, приподнялась и надула губы, собираясь закапризничать, но, заметив в свете лампы Сухена, тут же расплылась в широкой улыбке.

— Папочка…

Сухен приложил палец к губам и тихо произнёс:

— Тс-с.

Услышав это, Хансоль тихонько захихикала и тоже приложила пальчик к губам, копируя отца.

Он ласково погладил ей голову и медленно поднял её на руки. Похоже, жест подействовал: Хансоль спокойно обняла Сухена и замолчала, будто снова заснула.

Только когда Сухен вышел из комнаты и аккуратно прикрыл за собой дверь, он заговорил в полный голос.

— С папой спала, да?

Он и так всё только что видел, но за привычкой постоянно разговаривать с дочерью даже такие мелочи вырывались в вопросах.

Хансоль оживлённо закивала и начала болтать. Хотя говорила она в основном простыми словами, понять смысл было несложно: они с Джухеком играли в щекотки, а потом так устали, что заснули вместе.

— Папе я вот так вот делала!

— Да? Наша Хансоль уже совсем взрослая. Папу убаюкала, значит.

Услышав похвалу, Хансоль с гордостью расправила плечи. Улыбка на её пухлом личике была просто очаровательной.

— Папа, знаешь что? Знаешь что?..

Глаза Хансоль блестели. Она сложила ручки в кружок и, поднеся их к губам, зашептала Сухену:

— Папа очень сильно любит папу!

Будто раскрывая великую тайну, она понизила голос ещё сильнее.

— А Хансоль тоже папу очень любит. Сильно-пресильно.

Даже просто слушать её с этим милым, немного кортавым голоском было чудо как приятно — а уж содержание и вовсе не давало Сухену сдержать улыбку. Он тоже тихонько зашептал, как будто говорил о важнейшем секрете.

— А папа любит и папу, и Хансоль. Очень-очень.

Услышав это, Хансоль заливисто засмеялась, крепко обняла Сухена за шею и чмокнула его в щёку. Затем не раз повторила своё милое признание, уверяя, что любит его больше всех.

Пока Сухен спускался с дочерью на руках вниз, прислушиваясь к её болтовне, он увидел Джуну — тот уже накинул длинное пальто, будто собирался сразу выходить. Как только он опустил Хансоль на пол, она тут же радостно подбежала к Джуну и крепко обняла его за ногу. Улыбаясь во весь рот, она подняла голову и посмотрела на него — и даже на обычно непроницаемом лице Джуну появилось тёплое выражение.

Сухен с лёгкой неловкостью посмотрел, как Джуну сам надевает пальто на Хансоль.

— Я сразу свяжусь с тобой, как только закончу. Позаботься о Хансоль, пожалуйста.

— Не волнуйтесь. Можете не торопиться.

Джуну поднял Хансоль на руки и, чуть улыбнувшись, добавил.

— В ближайшие дни все рабочие вопросы тоже будут приходить ко мне. Так что, когда всё закончите, постарайтесь хотя бы немного отдохнуть.

— …Спасибо.

Сухен искренне поблагодарил за заботу и бережность, с которой Джуну относился к ним, и коротко поцеловал Хансоль в крошечную ладошку.

— Хансоль, когда приедете, не капризничай, не мешай тёте, хорошо? И слушайся Джуну, ладно?

— Ага! Буду хорошая!

Хотя она и расставалась с обоими папами, похоже, не переживала: то ли потому, что ехала к тёте Сехен, то ли потому, что с ней будет Джуну, которого она тоже очень любила — почти так же, как своих отцов. Наоборот, выглядела даже немного воодушевлённой.

Когда машина с Джуну и Хансоль выехала за пределы двора, Сухен ещё немного постоял, глядя им вслед, а затем, наконец, повернулся и зашёл в дом. Поднимаясь на второй этаж, он прикоснулся ладонью к своей щеке — как и ожидалось, она постепенно разгорячалась.

Зайдя в спальню, Сухен на некоторое время остановился, глядя на всё ещё глубоко спящего Джухека. Потом сел рядом и нежно провёл пальцами по его щеке. Дыхание того оставалось всё таким же ровным и спокойным.

‘В последнее время он и правда выглядел уставшим из‑за работы’.

Собственно, и сам Сухен был в таком же положении — и у Джухека, и у него за плечами были сплошные трудовые будни. С тех пор как три месяца назад завершилось строительство курорта, ставшего первым совместным проектом групп Муёль и Шинву, у обеих сторон не было ни минуты покоя.

‘Может, и правда стоило отложить всё на потом?’

Но он тут же покачал головой. Послезавтра стартует куда более масштабное сотрудничество, и, по сути, до конца следующего года у них остаётся последнее относительное затишье. Сейчас — самое подходящее время.

Тем более, всё уже началось, и сам Джухек тоже раньше говорил, что не против. Он не хотел упускать этот шанс.

***

Хансоль, спокойно сидевшая в автокресле на переднем пассажирском сиденье, оторвала взгляд от смартфона, настроенного специально для неё. Несмотря на то, что в телефоне пела и плясала акула, её внимание всё больше притягивал Джуну за рулём.

Джуну, который нарочно ехал медленно ради безопасности Хансоль, уловил на себе этот взгляд и повернул голову.

— Почему так смотришь?

На вопрос Хансоль просто широко и застенчиво улыбнулась.

— Знаешь что… Папы… опять делают малыша?

Что же ему теперь ответить?

А судя по слову «опять», она, кажется, решила, будто Сухен и Джухек остались сегодня вдвоём на вилле именно ради этого.

— Кто знает. Это уж я не знаю.

— Хмм…

Хансоль прищурилась и лукаво улыбнулась.

— Было бы здорово, если бы родили ещё. Хансоль любит братиков-сестричек.

— Точно. Было бы хорошо, если бы у тебя появился братик или сестрёнка.

Скорее всего, так оно и будет. Машина на мгновение остановилась на пустынной дороге, дожидаясь сигнала светофора. И вот, наконец, зажёгся зелёный.

— Знаешь что…

Когда машина вновь тронулась с места, Джуну услышал зов Хансоль. Он повернулся — и встретился с её ослепительно яркими глазами.

— Когда Хансоль вырастет, мы тоже малыша заведём.

— Прости?..

Он непонимающе взглянул на неё — и увидел, как она по очереди показывает пальчиком на себя и на него.

— Малыша.

…Она что, предлагает завести ребёнка вместе с ним в будущем?

Хотя, вероятно, она просто ещё слишком мала, чтобы по-настоящему понимать, что такое семья, брак или беременность. Может, она считает, что малыша можно слепить как из пластилина. Эта мысль показалась Джуну умилительной.

— Хорошо. Договорились.

Ответив просто так, без особого смысла, он увидел, как Хансоль расплылась в счастливой улыбке.

— Обещаешь! Урааа!

Подняв руки вверх в жесте победы, она, кажется, была на седьмом небе от счастья — и не переставала ими размахивать. А потом, внезапно собравшись и глядя прямо в глаза, задала ещё один вопрос.

— Скажи, а Джуну тоже может родить малыша?

Неожиданный вопрос заставил лицо Джуну застыть. В этот раз она употребила не «сделать», а «родить» — куда более конкретное слово.

Сохраняя спокойствие, он ответил.

— Нет. Не могу.

— Почему? Папа ведь родил Хансоль.

— Потому что я альфа. Альфы не могут рожать.

Сказав это, он всё же задумался — а сто́ит ли такое объяснять трёхлетнему ребёнку? Вряд ли она вообще что-то знает об альфах и омегах, и не звучит ли это слишком?..

— Эээй, жалко! Ну тогда Хансоль родит! Угу! Так тоже хорошо!

Она надула губки, но тут же снова улыбнулась. А Джуну, глядя на это, невольно нахмурился. Что она сейчас сказала — жалко? Или ему послышалось?..

Глава 93

Тело казалось необычно горячим. Было ощущение, будто его ласкают с ног до головы, а внизу особенно накатывали приятные волны возбуждения.

Чувствуя во сне, что с его телом что-то не так, Джухёк медленно открыл глаза. Он не осознавал этого, пока спал, но сердце билось учащённо, а дыхание стало заметно тяжелее.

‘Пора бы уже начаться гону.’

Поскольку у Сухёна, как у типичного доминанта, цикл был регулярным, тело Джухёка само подстраивалось под него, так что рассчитать свой собственный цикл гона было довольно просто.

‘А Хансоль...’

Вспомнив, что перед сном обнимал Хансоль, Джухёк с запозданием повернул голову.

— Ух!

Он заметил исчезновение Хансоль почти одновременно с тем, как жар внизу резко усилился. От сильной стимуляции Джухёк окончательно проснулся и посмотрел вниз, между своих ног.

Первое, что бросилось в глаза, — это круглая голова с слегка влажными волосами. Тот, кто был одет в белый халат, медленно двигался, держа во рту его напряжённый член, словно нарочно дразня.

— ...Сухён?

Не понимая, что происходит, Джухёк в растерянности позвал Сухёна. Тот, с его эрегированным членом во рту, поднял глаза и встретился с ним взглядом. В его пылающих зрачках отражалось напряжённое лицо Джухёка.

— Что... ты делаешь?

Сухён, не отрывая взгляда от Джухёка, выпустил его член изо рта и соблазнительно лизнул ствол кончиком языка.

— Как думаешь, что я делаю?

Снова посмотрев на Джухёка, Сухён демонстративно лизнул его член, а затем опять взял его в рот. Ощущение, будто его засасывает внутрь, было невероятно сильным, а когда Сухён заглотил его глубже, до самого горла, Джухёк не смог сдержать волну наслаждения.

— Ух, подожди...!

С трудом приподнявшись, Джухёк погладил влажные волосы Сухёна.

— Кажется, у меня начинается цикл, Сухён.

— Знаю. У меня тоже.

Теперь Джухёк заметил, что лицо Сухёна тоже пылало от жара. Не зря его рот казался таким горячим.

Словно решившись, Сухён снова взял член Джухёка в рот, то глубоко заглатывая, то выпуская его. Темп постепенно ускорялся, и Джухёк, уже поддавшийся жару цикла и опьянённый Сухёном, с трудом сдерживал стоны от наслаждения, исходившего снизу.

Пока Сухён делал минет, Джухёк заметил, что машины Джуну за окном нет, и только тогда начал понимать ситуацию.

‘Точно, он же говорил, что вернётся через пару дней’.

Джуну и Хансоль уехали на встречу с Сехён и должны были вернуться только через несколько дней. Теперь, подумав об этом, Джухёк заподозрил, что они, возможно, подстроили это под их с Сухёном циклы.

Эта мысль успокоила его смятенный разум, и всё внимание сосредоточилось на Сухёне, который был перед ним.

За последнее время они были так заняты, что у них не было времени даже на близость. Цикл приходил примерно раз в три месяца с почти неизменной регулярностью, но если двое, связанные меткой, не были вместе, жар либо быстро проходил, либо вообще оставался незамеченным.

Делить этот жар в соответствии с циклом — такое было впервые за долгое время.

Член Джухёка, казалось, вот-вот взорвётся от напряжения во рту Сухёна. Он чувствовал, как его разум постепенно ускользает.

— Сухён, подожди, ух... Если так продолжится, я кончу.

Чувствительность тела, вызванная предвестниками гона, играла свою роль, но рот Сухёна был слишком горячим. Из-за этого возбуждение было таким сильным, что Джухёк боялся невольно кончить.

Но Сухён не собирался останавливаться. Напротив, он ускорил темп, словно говоря, что это не проблема.

Долгожданный минет быстро разрушил терпение Джухёка. В какой-то момент он уже не пытался вытащить член, удерживая голову Сухёна, а, наоборот, начал глубже толкаться в его рот. Глаза сами собой затуманились, тело словно взлетело и резко упало, принося острое ощущение, как на американских горках.

В момент, когда оргазм захватил его разум, член Джухёка глубоко вошёл в горло Сухёна.

— Ух...!

Член сильно дёрнулся.

Наслаждение, вызванное из глубин, вырвалась прямо в горло Сухёна.

Только когда его белое горло дважды сглотнуло, Джухёк пришёл в себя и поспешно вытащил член. Сухён, уже проглотивший всю его сперму, слегка закашлялся.

— Прости, ты в порядке?

В панике Джухёк взял лицо Сухёна в руки. Увидев его раскрасневшееся лицо и блестящие от слюны губы, он едва не потерял рассудок снова. С чувством вины он нежно провёл пальцами по его губам, но Сухён схватил его руку и лизнул её.

— Я... хочу тебя...

Услышав эти слова, смешанные с горячим дыханием, Джухёк будто потерял контроль над собой. Каждый раз, когда начинался цикл, он старался сдерживаться, боясь, что Сухёну будет тяжело или что он переборщит, но теперь, когда Сухён так решительно набросился на него, причин отказываться не было.

Глаза Джухёка вспыхнули, и он быстро сорвал халат, обнял его и впился в его губы. Их горячее дыхание мгновенно смешалось, а языки сплелись, словно стали одним целым.

Во время поцелуя рука Джухёка крепко сжала одну из грудей Сухёна. Упругая, но мягкая плоть под давлением тут же налилась жаром и покраснела.

Рука, двигавшаяся круговыми движениями, словно массируя, слегка ущипнула и потянула за маленький торчащий сосок.

— Хх... Ух!

От одного этого тело Сухёна сильно вздрогнуло. Губы Джухёка скользнули по нежной шее, лаская её, а затем спустились ниже, обхватив другой сосок.

— Хаа!

Когда Джухёк глубоко засосал и слегка прикусил сосок, изо рта Сухёна вырвался возбуждённый стон. Одной рукой он поддерживал тело, чтобы не упасть, а другой непрерывно теребил сосок. Каждый раз, когда мягкий маленький бугорок подвергался этим ласкам, из Сухёна вырывалась чувственность, которую невозможно было увидеть в его обычном сдержанном облике.

— А-а!

Когда Джухёк, посасывая нежную кожу, вонзил зубы вокруг соска, острое ощущение пронзило всё тело Сухёна. После этого он продолжал оставлять возбуждающие укусы по всей груди, и Сухён, полностью отдавшись жару и удовольствию, дрожал, словно по нему проходил электрический разряд. Когда Джухёк проводил языком по чётким следам от зубов, из его рта вырывались стоны, похожие на всхлипы.

Рука Джухёка, ласкавшая грудь, теперь скользнула к пояснице Сухёна. Пальцы, дразняще поглаживая, спустились ниже, к ягодицам, и вскоре коснулись влажной дырочки, из которой сочилась смазка. Горячая жидкость, явно вытекающая изнутри, обволокла его пальцы.

— Хх...

Один палец легко вошёл внутрь, глубоко проникая в горячую плоть. Палец, скользнув между горячими стенками, безошибочно нащупал чувствительное место глубоко внутри и надавил на него.

— Хаа!

Когда он сильно нажал на чуть более твёрдую часть стенки, Сухён издал высокий стон. Каждый быстрый толчок в эту точку сопровождался влажным звуком трения, вызванным обильной смазкой. Чем быстрее становились движения, тем труднее Сухёну было держать себя в руках, и он, дрожа, вцепился в плечи Джухёка, опираясь на него.

— Внутри так горячо, Хён-а...

Джухёк, назвав Сухёна ласковым именем, поцеловал его в уголок глаза. Влажные ресницы, горячие, как и внутренние стенки, уже были покрыты влагой. Лизнув кончиком языка влажные ресницы и продолжая двигать пальцем внутри, Джухёк заметил, как из-под век Сухёна проступили слёзы.

Перевернув Сухёна и уложив его на кровать, Джухёк широко раздвинул его ноги. Между ними отчётливо виднелась дырочка, которая только что заглатывала его пальцы и теперь медленно сжималась. Уже немного растянув её, Джухёк сразу ввёл три пальца. Это было тяжело, но благодаря обильной смазке они всё же вошли.

Сухён, с полностью растрёпанным лицом, встретился с ним взглядом. Джухёк, словно целуя его глазами, смотрел на него, быстро проникая пальцами в любимое Сухёном место.

— Хх, а-а! Хаа!

Спина Сухёна несколько раз выгибалась и опускалась на кровать, и с каждым движением его эрегированный член становился всё твёрже. С кончика члена каплями стекала липкая прозрачная жидкость, и в какой-то момент стенки внутри резко сжались, и он кончил с громким стоном.

— А-а!

Сухён громко вскрикнул, широко распахнув глаза. От кончиков пальцев ног, сжимавших простыню, до макушки раз за разом пробегало что-то острое. Хотя единственным источником света была лишь лампа у кровати, перед глазами вспыхивало, словно сработала вспышка камеры.

Не успел ещё отойти от оргазма, как Джухёк, быстро сбросив одежду, закинул ноги Сухёна себе на плечи. Смазав свой член влагой, вытекающей изнутри, он приставил его к дырочке.

Член, слегка потеревшись у входа, начал медленно раздвигать его и проникать внутрь.

— Ух, хх…!

Стенки, всё ещё дрожащие от недавнего оргазма, с трудом приняли член Джухёка. Обычно требовалось ласкать и расслаблять разные места, чтобы облегчить вход, но в разгар течки, как сейчас, тело Сухёна само охотно принимало его.

Когда Джухёк полностью вошёл, заполнив его, было ощутимо, как стенки дрожат, словно в экстазе. Слышалось тяжёлое, прерывистое дыхание. Джухёк хотел двигаться медленно, чтобы не было больно, но он был слишком далек от здравого рассудка, чтобы думать об этом.

После трёх-четырёх движений темп уже ускорился.

— Ха, ун-н! А-а!

Звуки соприкосновения бёдер и ягодиц смешивались с влажными, похотливыми звуками трения. Стоны Сухёна, вплетавшиеся в этот ритм, словно подстёгивали Джухёка двигаться быстрее, чтобы услышать ещё больше.

Сухён чувствовал, как чувствительное место внутри него безжалостно протыкается и трётся, и казалось, что его душа вот-вот покинет тело. В голове осталась лишь жажда удовольствия, и он отчаянно хотел чувствовать ещё больше.

Цикл с партнёром, с которым связан меткой, приносил непревзойдённое наслаждение. Не осознавая, что он говорит, Сухён повторял, словно умоляя, чтобы Джухёк входил глубже.

— Хх! Ещё, хаа, ещё, пожалуйста…! Хаа!

— Хён-а… Ух, это слишком хорошо, Хён-а…

Два пылающих одинаковым жаром взгляда встретились, словно готовые поглотить друг друга.

— Ух, а-а!

Первым кончил Сухён. Горячая сперма брызнула на его живот. Но даже увидев это, Джухёк не остановился — напротив, его движения стали ещё быстрее. Сухён, не успев почувствовать слабость после оргазма, ощутил, как внизу снова собирается жар.

Из-за быстрого трения внутренние стенки нестерпимо зудели. Несмотря на только что пережитый оргазм, член не опадал, подстёгиваемый ощущением, как что-то заполняет и покидает зудящее место.

— Ха, хх, так хорошо…! Ух!

Отчасти из-за течки, но неудержимый жар накатывал из-за того, что Джухёк безжалостно терзал зудящее место внутри, упорно нацеливаясь только на самые чувствительные точки. В голове билась лишь безумная похоть, и казалось, что он вот-вот окончательно потеряет рассудок.

— Хх, ха, опять… ух, кажется, опять кончу…

Сухён с трудом простонал, и Джухёк, облизнув губы, сверкнул глазами. Его толстый член то полностью выходил до головки, то снова глубоко врывался до самого основания. Это были не просто быстрые толчки, и оттого возбуждение усиливалось вдвойне.

— Ух, у-ух, а-а!

Член Сухёна снова извергся. В тот же момент стенки внутри так крепко сжали член Джухёка, словно не желая его отпускать, что и он, не сдерживаясь, выпустил горячие струи глубоко внутрь.

— Хаа…!

Ощущение, как сперма его альфы заполняет его изнутри, вызвало новую волну жара, от которой всё тело пылало. Альфа-феромоны, распространившиеся внутри, казалось, поднимались до самой головы, словно напрямую массируя мозг.

— Ух!

Внезапное острое ощущение заставило Сухёна опустить взгляд. Джухёк, укусивший его за внутреннюю часть бедра, лизал след от зубов красным языком и пробормотал:

— Если бы я мог проглотить тебя целиком, у меня не осталось бы желаний.

Он хотел сожрать его всего, от макушки до кончиков пальцев.

С этими жутковатыми словами Джухёк повернул тело Сухёна набок. Закинув одну его ногу себе на плечо, он снова начал вбиваться внутрь. Изо рта Сухёна, тяжело дышавшего, вместо хриплых звуков вырывались стоны. Джухёк, врываясь в него, кусал и лизал гладкую ногу, лежащую на его плече. Сухён дрожал, думая, что его и правда могут съесть.

Чувствительное тело принимало даже укусы и трение как наслаждение, и каждый раз он кончал, не в силах контролировать себя.

Глава 94

— Хыыык…!

— Ммм…!

В какой-то момент они начали кончать одновременно, словно подстроившись под один ритм. Сухён, захлёбываясь альфа-феромонами, заполнявшими его, чувствовал, как разум затуманивается от наслаждения. Джухёк же, изливаясь в горячие внутренние стенки, словно захватывая их, погружался в экстаз.

Освободив ногу Сухёна, покрытую следами укусов, Джухёк медленно вытащил свой член. Когда головка полностью вышла из отверстия, изнутри хлынула смесь любовных соков и семени. Увидев это, Джухёк почувствовал, как его только что извлечённый член снова напрягся. Пальцы Джухёка проникли в отверстие, заменив его член.

— Хаа…!

Сухён, тяжело дыша, посмотрел вниз, ощущая, как пальцы скребут его изнутри. Джухёк, глядя на его отверстие, словно на сочный плод, шевелил пальцами внутри.

— Уже всё заполнено…

Охваченный жаром, Джухёк начал выскребать семя изнутри, но вскоре переключился на простату, касаясь её.

— Хык, ах…!

— Если чуть сильнее надавить, кажется, оно лопнет.

Конечно, этого не могло случиться, но из-за сильной стимуляции простата и вправду казалась набухшей.

Когда член покинул его, а пальцы принялись шарить внутри, разум Сухёна вопил от неудовлетворённости. Жар течки и трение от толстого члена сделали внутренности невыносимо чувствительными. Они, уже принявшие форму члена Джухёка, не могли удовлетвориться одними пальцами и судорожно сокращались.

— Хён…

Джухёк, выскребавший семя, посмотрел на Сухёна, услышав его возбуждённый голос. Тот протягивал руку, словно прося, чтобы его держали. Джухёк схватил эту руку, поцеловал её и начал лизать между пальцами.

В этот момент в ушах Джухёка раздался умоляющий голос Сухёна.

— Я хочу… чтобы у Соль-и был младший брат…

Сухён давно мечтал о том, чтобы у Хансоль был брат или сестра.

Любовь без ожидания вознаграждения была естественной между родителями и детьми, но, если задуматься, такая же любовь могла существовать и между братьями и сёстрами, которых связывает лишь общий родитель. Как у него самого с Сехён, Сухён хотел, чтобы и у Хансоль был такой брат или сестра — безусловный союзник, который будет любить его безоговорочно.

Джухёк тоже понимал чувства Сухёна. У него самого был Хэджун — не родной по крови, но всё равно как младший брат. До встречи с Квон Лихеном слово хен вызывало у Джухёка лишь негатив, но, видя, как Хэджун искренне заботился о нём в трудные времена одиночества, он постепенно изменил своё мнение.

Инстинкты подталкивали Джухёка согласиться с Сухёном и немедленно приступить к сцепке ради зачатия. Будучи доминантным альфой, он знал, что шансы на успешную беременность при ноттинге были бы высоки. Возможно, он даже заранее договорился с Джуну, чтобы Сухён мог провести эту течку с ним ради этой цели.

Но…

Хотя Джухёк решил жить, соглашаясь со всем, что хочет Сухён, в этом вопросе он не мог так легко уступить.

И в этом была его вина.

Когда Сухён вынашивал Хансоль, он пережил невероятно тяжёлые дни. И это Джухёк сделал их такими. Пусть сейчас обстоятельства изменились, но мысль о том, что Сухён снова может страдать от тревоги или трудностей, была невыносима.

Картины до сих пор ярко стояли перед глазами.

Сухён, падающий в обморок, его бледное лицо, тело, истощённое до жалкого состояния.

После запечатления, когда они жили вместе на вилле, каждый день был полон счастья, и они с радостью благословляли будущее своего ребёнка, не замечая, как летит время. Но образ страдающего Сухёна всё равно не отпускал. Если бы Джухёк сам мог выносить и родить ребёнка, он бы без колебаний согласился.

Джухёк молчал, опустив взгляд. Сухён с трудом приподнялся, чтобы посмотреть ему в глаза. В заплаканных глазах, казалось, уже читалось, о чём думает Джухёк.

Тук — их лбы соприкоснулись. Кожа, словно подогнанная друг к другу, излучала одинаковое тепло, и это было приятно.

— Я сейчас так счастлив.

Опущенные глаза Джухёка поднялись. В его взгляде, отчаянно подавляющем инстинкты ради нужных слов, чувствовалась искренность Сухёна.

— Хансоль — это чудо, рождённое от нашей с тобой связи.

Сухён вспомнил время, когда забеременел Хансоль.

Закончив обыденный, почти животный акт альфы и омеги, Сухён намеревался раз и навсегда покончить с Джухёком. Он даже сразу принял таблетку экстренной контрацепции, чтобы стереть последние следы, оставленные им. Сухён был уверен, что полностью избавился от присутствия Джухёка.

Но сильный след Джухёка всё же укоренился в теле Сухёна, закрепившись там с трудом, и постепенно начал расти, источая феромон, похожий на его собственный.

Теперь, оглядываясь назад, это казалось настоящим чудом. Несмотря на то, что Сухён находился в почти худшем состоянии — как ментально, так и физически, — Хансоль, будучи в его утробе, стойко держалась и родилась прекрасной. Это само по себе ощущалось как награда за все тяжёлые дни беременности.

Когда Сухён начал ощущать, как в нём растёт новая жизнь, это можно было описать только как чудо.

— Я хочу снова пережить это чудо с тобой, от начала и до конца.

Он хотел перекрыть воспоминания о своём одиночестве и страданиях счастливыми моментами. Сухён мечтал выносить долгожданного ребёнка в атмосфере благословения, записывать каждое крошечное изменение этой маленькой жизни, которые ему пришлось пропустить в прошлый раз, и шептать Хансоль, что она полюбит своего младшего брата или сестру.

Каждый момент — от первого дня зачатия до дня рождения — он хотел провести в счастье вместе со своим альфой и ребёнком, рождённым от их союза.

— Самое обидное для меня — это то, что я не смог разделить с тобой некоторые из тех моментов…

Услышав слова Сухёна, Джухёк на мгновение сморщил глаза и уложил его на спину.

— Ух…!

Из-за внезапного жара, вспыхнувшего внизу, из уст Сухёна вырвался стон. Его сжимающееся отверстие тут же раскрылось, быстро принимая в себя член.

Джухёк, с пылающим лицом, горько усмехнулся.

— Это я должен был сказать.

Ему всё ещё было больно и стыдно за то, что в начале беременности Сухёна он только причинял ему страдания и не был рядом.

Член Джухёка всё быстрее врезался в скользкие внутренности Сухёна. Его раздвинутые ноги дрожали, а нижняя часть живота судорожно сокращалась.

— Ха, ах! Ух…! Аа…!

— На этот раз я не забуду ни единого мгновения и буду с тобой.

Громкие хлюпающие звуки эхом разносились вокруг. Джухёк, обнимая тело Сухёна, жадно впивался губами в его шею, оставляя глубокие следы укусов повсюду. Каждый раз, когда он так делал, глаза Сухёна дрожали, словно охваченные жаром, и из его губ срывались сладостные стоны.

— Отныне всё так и будет. Всё будем делать вместе.

Не только во время беременности, но и за всё время, что они были порознь, за всё, что не смогли разделить.

Когда твёрдый член Джухёка начал яростно биться внутри, Сухён вскоре не выдержал и бурно кончил. Его сжимающиеся стенки вызвали у Джухёка головокружение, и он едва сдержался, чтобы не кончить следом. Вместо этого он погрузился ещё глубже, словно пытаясь вложить в него всего себя.

Хотя Джухёк ещё не кончил, его разум затуманился, и, чувствуя стенку, к которой прижимался кончик его члена, он не сопротивлялся кипящему внутри вожделению. Вскоре его член начал ещё сильнее набухать внутри Сухёна.

— Хы… ах!

Глаза Сухёна, затуманенные наслаждением, широко распахнулись, и он издал тяжёлый стон. Из-за набухшей головки его член внизу живота Сухёна образовалась небольшая выпуклость. Давление раздувшегося члена, словно готового прорвать внутренности, заставило всё тело Сухёна дрожать.

К счастью, это было не так мучительно, как во время предыдущего раза. Тогда он испытывал страх и боль, будто его разорвёт, но теперь боль была меньше, а давление — всего лишь сильным. К тому же мысль о том, что его альфа проводит с ним сцепку, приносила странное удовольствие, делая его и без того чувствительное тело ещё более восприимчивым.

Джухёк оставлял следы на белоснежной коже Сухёна, покусывая и посасывая её. Медленно двигая своим набухшим членом, он смотрел, как выпуклость на животе то появлялась, то исчезала с каждым его движением. Глаза Джухёка светились восторгом.

Он нажал на выпирающий живот Сухёна и ускорил свои движения. Давя на область между низом живота и основанием члена, он невольно стимулировал простату, вызывая мощные ощущения.

— Хаа…! Ах!

Сухён стонал, его плечи и грудь вздымались. Каждый раз, когда член Джухёка тёрся внутри, из Сухёна выплёскивалась прозрачная жидкость, словно он кончал. Вскоре рука Джухёка, давящая на его живот, была вся мокрая от этой жидкости.

— Хаа… Хён-а…

Охваченный неконтролируемым экстазом, Джухёк вонзил свой член до предела. В тот же момент его набухшая головка сильно дёрнулась внутри.

— Хаак!

Грудь Сухёна вздымалась, а его твёрдые соски дрожали. Горячая сперма, льющаяся внутрь, казалось, заполняла его от низа живота до груди.

Из-за узла сперма, заполнившая его утробу, была заперта набухшей головкой и не могла вытечь наружу, распространяясь глубоко внутрь. Мощные альфа-феромоны, пропитавшие сперму, словно ласкали каждую клетку его тела.

Это было наслаждение на грани экстаза. Всё тело Сухёна извивалось и судорожно сокращалось, будто само оно стонало. Из его напряжённого члена, всё ещё стоящего после оргазма, текла прозрачная жидкость. Сам Сухён, полностью захваченный пугающе сильным удовольствием, даже не осознавал этого.

— Хы… уу… хён…

Даже в плену убийственного наслаждения он искал своего альфу. С трудом подняв непослушную руку, он почувствовал, как Джухёк, чья душа, казалось, наполовину покинула тело, крепко схватил её. Словно боясь упустить, он не только сжал её, но и начал лизать, будто рука была покрыта сладким мёдом.

— Хочешь ребёнка?

Его возбуждённое дыхание и низкий голос сливались в приятную мелодию.

— Тогда проглоти всё.

Джухёк, слегка покусывая кончики пальцев Сухёна, посмотрел на него с томным взглядом.

— Всё, что я в тебя изливаю, ты должен проглотить без остатка.

Каждую частичку его феромонов, неотделимых от него самого.

Сухён, ощущая, как феромоны Джухёка всё ещё распространяются по его телу, слабо улыбнулся.

Он то терял сознание, то приходил в себя, и так снова и снова. Каждый раз Джухёк вбивался в него с такой яростью, будто пытался наверстать все пропущенные течки. Хотя цикл уже закончился, а низ живота Сухёна онемел до потери чувствительности, Джухёк не останавливался.

Но винить одного Джухёка было нельзя. Каждый раз, приходя в себя, Сухён замечал, что из него что-то вытекает — будь то сперма или прозрачная жидкость — при каждом движении Джухёка. Его горло, измученное до хрипоты, могло издавать лишь сдавленные стоны с привкусом горечи.

— Хыы…!

С руками, прижатыми за спиной, и в позе сзади, Сухён видел перед собой лишь смятые простыни. Он не знал, сколько прошло времени, день сейчас или ночь, и, хотя пытался поднять голову, чтобы оглядеться, у него не было сил. Он чувствовал себя почти как труп.

Пока его тело безвольно раскачивалось, он ощутил горячее прикосновение к своему члену.

— Ум… хватит…

Джухёк поглаживал его член, который уже не мог полностью затвердеть, словно подгоняя его. Хотя выжать из него было уже нечего.

Внезапно Сухён почувствовал жар в ягодицах. Джухёк впился зубами в его кожу, и от этого уставший член Сухёна дёрнулся, слегка приподнимаясь. После нескольких укусов и стимуляции внутри и снаружи на кончике члена наконец-то собрался жар.

— Ух…!

Раздался звук капель, падающих на простыню. Пусть и немного, но из-за оргазма Сухёна, похоже, возбудился и Джухёк. Сухён ощутил, как тот снова излился внутри него.

— Хаа…

Джухёк глубоко выдохнул и отпустил руки и член Сухёна, которые до этого крепко держал. Сухён, обессиленный, рухнул, закрыв глаза и тяжело дыша, словно задыхаясь. Из его покрасневшего отверстия, переполненного спермой от многократных оргазмов, она вязко вытекала.

Джухёк, всё ещё глядя на Сухёна с вожделением, навалился на него, обнимая всем телом.

— Я тебя люблю, Хён-а…

Сухён, закрывший глаза, словно умирающий, слегка задрожал бровями. Джухёк поцеловал его глаза, щёки, испещрённые следами слёз, и алые губы, один за другим. При этом он не переставал повторять признания в любви.

— Люблю…

Сухён чувствовал, как поцелуи Джухёка скользили от его лица к шее, ключицам, груди и рёбрам. Джухёк покрывал поцелуями каждый участок его тела, словно не собираясь пропустить ни одного уголка. Ощущая жар там, где касались его губы, Сухён снова потерял сознание.

Когда он открыл глаза в следующий раз, то оказался в тёплой ванне. Он подумал о том, как оказался в ванной, но, ощутив дыхание у своего уха, понял, что рядом Джухёк. Тот одной рукой обнимал Сухёна за талию, прижимая к себе, а другой лил воду из ванны на его тело, чтобы не дать ему замёрзнуть.

— Проснулся?

Заметив, что Сухён пришёл в себя, Джухёк тут же начал целовать его лицо.

— Мы… сколько это длилось?

Судя по хриплому голосу, прошло не так много времени с последнего обморока.

— Последний раз был час назад, но в общей сложности — три дня без перерыва.

— Три дня…

Тепловой цикл обычно длился максимум полтора дня, поскольку, как только сексуальное желание удовлетворялось, феромоны возвращались в стабильное состояние. Но три дня означали, что даже после стабилизации они продолжали ещё почти два дня. Выносливость Джухёка поражала.

Сухён, уютно прижавшись к нему, положил голову на плечо и закрыл глаза, всё ещё чувствуя усталость.

— Я так устал…

— Прости, что переусердствовал. Отдыхай, не шевели и пальцем, я всё сделаю за тебя.

Нежный голос Джухёка мягко успокаивал. Сухён прижался щекой к его влажной шее, ощущая тепло его тела и биение пульса. Усталость, затуманившая разум, начала понемногу отступать.

Джухёк гладил мокрые волосы Сухёна, аккуратно приводя в порядок каждую прядь, и тихо спросил:

— Почему ты так настаивал на беременности именно в этом цикле?

Раньше Сухён никогда не был так активен во время течки. В прошлом цикле, три месяца назад, они занимались сексом, но тогда Джухёк принял контрацептивы. На этот раз Сухён не только не дал ему времени на таблетки, но и сам заявил, что хочет родить ребёнка.

Джухёк предположил, что Сухён специально нацелился на беременность в этом цикле.

— Ты ведь специально подгадал к декабрю, правда?

Сухён, что было ему несвойственно, смущённо опустил глаза. Джухёк терпеливо ждал ответа, и наконец Сухён медленно заговорил.

— Если я забеременею сейчас, то рожу осенью.

Смысл его слов сразу понять было сложно. Заметив это, Сухён добавил.

— Ты говорил, что мой феромон похож на аромат инжира.

Его взгляд на миг стал тёплым и тоскливым.

— Я не смогу вернуть свой запах, но я хочу, чтобы наш следующий ребёнок, как Хансоль, унаследовавшая твой феромон… чтобы он был похож на мой.

Теперь Джухёк понял желание Сухёна.

Если забеременеть в декабре, ребёнок родится осенью, в сезон изобилия инжира. Никто не знал, каким будет этот ребёнок, но Сухён надеялся, что он станет омегой с ароматом, похожим на его утраченный феромон.

Джухёк с горькой улыбкой положил руку на живот Сухёна. С его доминантными генами и долгой сцепкой вероятность зачатия была высокой. Он тоже вложил надежду в это крошечное существо. Джухёк от всего сердца пожелал, чтобы ребёнок был омегой с феромоном, похожим на запах Сухёна, и повторял эту надежду снова и снова.

— Имя для малыша уже выбрано.

Джухёк ласково прошептал.

— Хян-и.*

* 향 — аромат.

Имя, наполненное надеждой Сухёна, звучало так приятно, что одно его произнесение вызывало радость. На лице Сухёна появилась спокойная улыбка.

— Хян-и…

Повторяя за Джухёком, Сухён тихо произнёс имя, глядя на свой живот с нежной тоской.

Заметив, что вода в ванне немного остыла, Джухёк осторожно поднял Сухёна на руки. Капли воды, покрывавшие их тела, словно вторая кожа, стекали вниз, падая на пол.

Покорно позволяя себя нести, Сухён, выйдя из ванны, подумал о Джуну и Хансоль.

— Теперь, когда всё закончилось, надо сообщить, что они могут вернуться.

— Кстати, Джуну звонил недавно.

— Правда? Как там Хансоль?

— В порядке, но…

Джухёк, усадив Сухёна на стул в ванной, чтобы лично его помыть, замялся, не закончив фразу.

Пока он набирал тёплую воду в ванну, Джуну позвонил и спросил о ситуации. Желая дать Сухёну пару дней отдыха, Джухёк посоветовал прийти через день-два и поинтересовался, как дела у Хансоль. После небольшой паузы Джуну ответил с ноткой неловкости.

— Она, похоже, получает лекцию от Сехён о том, как альфа-женщина может родить ребёнка.

— …Что?

Сухён потерял дар речи. Он и раньше замечал, что для трёхлетнего ребёнка Хансоль порой обладает странными знаниями, и, похоже, виновником была Сехён. Но то, что Хансоль способна запомнить и понять такие вещи, тоже поражало.

Джухёк с неловким выражением добавил.

— И ещё она спрашивала, могут ли альфы жениться друг на друге.

— …

В голове Сухёна тут же возник образ Джуну. Хансоль обожала его почти так же сильно, как своих двух пап, и Джуну был доминантным альфой.

‘Неужели… нет, вряд ли’.

Шлейф без запаха. Конец доп.истории.

Глава 95 - Экстра 2

Если бы у Хэджуна спросили, с каким типом людей он сталкивался чаще всего — с альфами, бетами или омегами — он бы, не раздумывая, ответил: «с омегами». Будучи альфой, он словно по умолчанию должен был искать омег, но вовсе не потому, что они ему нравились или он хотел быть с ними. Его интересовали лишь сведения, которые омеги из разных корпораций могли тайно передавать — только это.

Наверное, поэтому он и думал, что его пара тоже будет омегой. К тому же, наблюдая за счастливой парой Ли Джухека и его партнёра Сухена, Хэджун поневоле начал интересоваться тем, что раньше казалось ему бессмысленным, — меткой и обещание . Если взвесить выгоды и найдётся омега, который мог бы быть ему полезен, то, возможно, брак с ним — не такая уж плохая идея.

Но вопреки всем этим мыслям взгляд Хэджуна снова и снова возвращался в другую сторону.

— Хэджун, проходи.

Сухен поприветствовал его с улыбкой на лице.

Хэджун тоже тепло улыбнулся и показал ему большую корзину с клубникой, которую подготовил по пути на виллу.

— Я пришёл поздравить лично. Поздравляю со вторым ребёнком.

— Спасибо, что позаботился. На улице холодно, скорее заходи.

Снега не было, но воздух стоял по-зимнему пронизывающий. Сухен взял корзину у него из рук и прошёл внутрь.

Хэджун последовал за ним, как всегда окинул взглядом безупречно прибранный интерьер и развязал шарф на шее.

— Хён, наверное, ещё в дороге — из другого города едет, так что займёт немного времени… А Хансоль спит?

Он вспомнил симпатичную и дерзкую трёхлетнюю альфу и задал вопрос. Сухен, раскладывая клубнику на кухне, ответил.

— Сегодня у нуны выходной, так что она попросила оставить ее у неё на ночь. Она уехала с помощником Каном.

— А… понятно.

Хэджун сам не заметил, как голос сник. Сухен тут же, будто почувствовав его настроение, улыбнулся и добавил.

— Хансоль завтра рано вернётся. Раз уж выходные, Хэджун, почему бы тебе не остаться на ночь? Утром увидишь Хансоль перед отъездом.

Он, очевидно, подумал, что Хэджун расстроился, потому что не сможет увидеть Хансоль. А Хэджун и правда собирался встретиться с Ли Джухеком, так что без колебаний согласился. Но стоило подумать, что «того человека» он увидит только завтра, как стало немного тоскливо.

— Скоро помощник Кан приедет. Может, хочешь что-нибудь особенное на ужин?

Неожиданный вопрос заставил глаза Хэджуна на миг вспыхнуть. Он-то думал, что Кан Джуну приедет с Хансоль только завтра, а оказалось, что нет. Его голос тут же стал заметно живее.

— Мне подойдёт что угодно.

— Тогда скажу помощнику Кану, пусть постарается.

Хэджун ощущал, как настроение скачет вверх-вниз, но странным образом это ему даже нравилось.

Он как раз переживал то самое лёгкое, щекочущее сердце волнение, когда за окном показалась чёрная машина. Она мягко скользнула по тонкому снежному покрытию и плавно припарковалась. Из неё, как и ожидалось, вышел знакомый мужчина. На нём был чёрный длинный пальто и кожаные перчатки. Хэджун не сводил с него взгляда — казалось, даже отсюда, сквозь стекло, доносился насыщенный альфа-феромон.

Джуну, едва взглянув на припаркованную белую иномарку, будто почувствовал на себе взгляд и повернулся к Хэджуну, стоявшему за панорамным стеклом в гостиной. Встретившись глазами, Хэджун легко, даже немного вызывающе, приподнял уголки губ и помахал рукой. В отличие от него, Джуну лишь безмолвно кивнул, сохранив прежнее, бесстрастное выражение лица.

‘Вот уж правда — деревянный’.

Они встречались уже довольно часто, но Джуну до сих пор оставался с ним таким же сдержанным. Хотя, учитывая, что он вообще редко улыбался и почти не показывал эмоций, это неудивительно. Всё же, зная, что перед одним-единственным человеком он полностью смягчается, Хэджун чувствовал во рту горечь. Столько эмоций, таких сложных и неожиданных, накатывало на него, что он сам порой не понимал, с чего всё началось.

Как только Джуну вошёл, сняв перчатки, в помещение сразу хлынул его альфа-феромон. Хэджун знал, что тот намеренно сгладил его, понимая, что здесь есть ещё один альфа, — но всё равно было ощущение, будто он подавлен. В самом начале ему это даже не нравилось: такие мощные феромоны вызывали отторжение и держали в напряжении. Но теперь… теперь всё воспринималось иначе.

Подойдя к Хэджуну, Джуну снова коротко кивнул.

— Давно приехал?

— Только что. Пришёл поздравить Сухена с беременностью. И подумал — останусь на ночь, заодно Хансоль увижу.

— Тогда я сейчас подготовлю гостевую…

Джуну не договорил и вдруг бросил взгляд в сторону кухни. Не завершив фразу, он сразу прошёл мимо Хэджуна прямо туда.

— Вы пришли?

— Я сам сделаю. Не пачкайте руки.

— Я всего лишь пару штук промываю…

— Не пачкайте, пожалуйста, руки.

Голос, доносившийся с кухни, постепенно усмирил сердце, которое скакало то вверх, то вниз. Хэджун сжал в руках шарф, который только что собирался снять, — на губах больше не было и следа прежней расслабленной улыбки.

Он уже и не помнил точно, когда всё началось.

Сначала это было просто любопытство — ведь он никогда прежде не видел доминантного альфу. Ему казалось странным, что все только и твердят: «доминант, доминант», словно мантру. Но когда он встретился с Джуну лично, то сразу понял — да, в этом действительно есть смысл. Настолько сильными были его альфа-феромоны, что стоило лишь захотеть — и он мог бы придавить любого другого альфу, без усилий.

И этот самый доминантный альфа на протяжении многих лет любил лишь одного омегу. Омегу, который ещё в прошлом дал обещание и договорился о метке с другим альфой, и теперь уже был чьим-то супругом и отцом ребёнка. Сам факт того, что Джуну до сих пор находится рядом с таким человеком, был для Хэджуна непостижим. Как можно продолжать любить омегу, который никогда, ни на одно мгновение, не принадлежал тебе?

Вот почему его любопытство только усилилось.

«Я и тогда, и сейчас хочу одного и того же. Если председатель счастлив… мне этого достаточно.»

Он услышал эти слова в первый раз, когда только приехал на виллу и помогал Джуну готовить. И с тех пор это стало для него чем-то большим, чем просто интерес.

Человек, обречённый всю жизнь быто проигравшим.

Так он тогда подумал. Джуну всё это время одиноко смотрел на омегу, в сердце которого не было даже малейшего места для кого-то ещё — только для другого альфы. И, судя по всему, не собирался отступать. Хэджун решил, что иначе как «Человек, обречённый всю жизнь быто проигравшим», его не назвать.

Мужчина с выдающимися природными данными, который сделал самый глупый выбор. Но именно это в нём и зацепило. Хэджун чувствовал не просто любопытство — его по-настоящему заинтересовал Джуну. Он мысленно ругал его десятки раз за глупость, но всё равно не мог отвести взгляд.

Прошло время, всё больше и больше… а потом — три года. И только тогда Хэджун понял. Он сам начал идти по тому же пути. Разве это не он — настоящий дурак?

Хэджун с кривой усмешкой скрестил руки на груди и, прислонившись плечом к стене у входа на кухню, молча наблюдал за спиной Джуну. Тот, одетый во всё чёрное — водолазку и брюки, — как раз запустил посудомоечную машину и выпрямился.

— Домашними делами по-прежнему господин Джуну один занимается?

Джуну, разумеется, уже знал о присутствии Хэджуна — его альфа-феромоны чувствовались отчётливо. Вытирая мокрые руки полотенцем, он спокойно ответил.

— В доме есть горничная, но с обеда я стараюсь управляться сам.

— А я-то думал, хотя бы охрана тут есть.

В этом особняке, даже с наступлением темноты, находились только он, Джуну и Сухен. Для места, где живут сразу два председателя крупных корпораций, такая тишина и отсутствие какой-либо посторонней активности казались почти пугающими.

Развернувшись к Хэджуну, Джуну перевёл взгляд за панорамное стекло. Он смотрел в сторону леса. Днём там ничего не было видно, но сейчас в темноте угадывались слабые огоньки.

— Охрану я разместил на небольшом удалении. Вокруг особняка установлены камеры, всё наблюдается в режиме 24/7. В случае чего они прибегут сразу.

И то, что Джуну днём управляется один, и то, что он держит охрану на расстоянии, — всё это ради одного-единственного человека. Хэджун знал это. Это желание хоть немного облегчить жизнь тому, кого он не хочет тревожить ни в чём, было одновременно трогательным… и раздражающим. Словно кость застряла где-то в горле. Грудь сдавило, стало трудно дышать.

Джуну прошёл мимо Хэджуна и направился к Сухену, сидевшему в гостиной. Тот устроился на диване, положив на колени плед. Джуну собирался что-то сказать, но тут же осёкся. Хэджун, который шёл следом, почувствовал, как в груди вновь что-то болезненно дёрнулось.

Взгляд Джуну, устремлённый на Сухена, спящего мирным сном, изменился. Черные глаза, всегда кажущиеся неподвижными и нечувствительными, дрогнули, в них разошлись мягкие волны, уголки глаз слегка скосились. На губах у него появилась тихая, почти невидимая улыбка. Даже феромоны, окружающие его, стали теплее.

И внутри Хэджуна всё зажглось горькой, ноющей болью.

Как он вообще выдерживал такие чувства?

Эмоции Джуну, которые он так долго тщательно прятал, чтобы не вызвать у Сухена ни неловкости, ни отторжения, сейчас медленно и мягко расплывались, будто тихая волна. Спокойно, почти незаметно — и всё же вполне ощутимо.

— Мм…

Сухен вдруг пошевелился и приоткрыл глаза. И тогда, как будто ничего не было, Джуну снова стал тем самым человеком — с невозмутимым, ничего не выражающим лицом. Хэджуну показалось, будто он сам — что-то чуждое, случайно оказавшееся посреди этой нежной атмосферы, словно инородное тело, вторгшееся без приглашения.

— Похоже, я задремал.

— Вы работали до самого утра, не удивительно, что устали. Почему бы не подняться в спальню и немного не поспать?

Сухен, пытаясь разогнать остатки сонливости, нажал пальцами на межбровье. Затем бросил взгляд на Хэджуна и покачал головой.

— Всё в порядке. Как-никак, не могу же просто спать, пока у нас гость.

— Не волнуйся обо мне. Ты ведь беременен. Если хочется спать, спи спокойно. Хён тоже скоро приедет, так что я пока побуду здесь с Кан Джуну.

Он сказал это так же непринуждённо, как всегда, — и, видимо, Сухен действительно устал, потому что после короткой паузы кивнул и, оставив просьбу разбудить его, когда приедет Ли Джухек, направился на второй этаж.

Джуну всё это время не отводил взгляда от лестницы. Он продолжал смотреть вслед, пока Сухен не скрылся из поля зрения. А Хэджун, наблюдая за этим, с горечью отвёл глаза.

В гостиной, где оба теперь сидели с чашками ароматного чёрного чая, между ними витала странная атмосфера. Это была не неловкость, а скорее — приятная, уравновешенная тишина. В ней ощущалась определённая тяжесть, но не давящая — скорее, спокойная, умиротворяющая. Разговора не было, но казалось, что так и должно быть — что молчание между ними естественно.

Хэджун, который обычно терпеть не мог неловкое молчание, в присутствии Джуну находил такую тишину вполне комфортной. Почему — он сам толком не знал. Но просто сидеть с ним в одном помещении уже приносило какое-то спокойствие, почти удовольствие.

Он смотрел на тёмный чай в чашке, в отражении которого виднелось собственное лицо. Та самая улыбка, которую обычно приходилось натягивать насильно, сейчас появилась сама собой — лёгкая, настоящая.

И всё же первым тишину нарушил не Хэджун, а Джуну. Из его губ, которые казались будто запечатанными, вырвался хрипловатый голос:

— Если тебе неудобно, пожалуйста, скажи. Я уйду.

Похоже, его молчаливость снова дала повод для недоразумения. Хэджун, чуть усмехнувшись, небрежно отмахнулся.

— Если уж кому и неудобно, так это Кан Джуну. Если что — сам скажи.

— Мне неудобно не бывает.

Джуну взглянул прямо на него своими тёмными глазами. Они были такими невозмутимыми, что в ответ Хэджун ощутил непрошеную горечь.

— И господин Хэджун гораздо тише, чем я думал. С ним приятно находиться рядом.

Простая фраза, но в ней вдруг было что-то обескураживающее. Хотелось забыть всё, что было сказано до этого, и оставить в памяти только последние слова. Пока он справлялся с собой, Джуну продолжил.

— Обычно люди не выдерживают тишину. Начинают говорить хоть что-нибудь или ищут повод уйти.

— Иногда лучше просто молчать, чем нести чушь. И вообще, разве такая тишина — это плохо?

После ответа Хэджуна уголки глаз Джуну едва заметно смягчились. Стоило Хэджуну это заметить, как сердце тут же забилось быстрее — но он изо всех сил пытался не выдать ни одной эмоции. Когда внутри всё внезапно всколыхнулось, он, словно желая сам разрушить тишину, которую до этого так ценил, заговорил.

— Можно кое-что спросить? Или тогда тебе расхочется сидеть рядом?

— Пожалуйста. Спрашивай.

Быстрая реакция заставила Хэджуна чуть приподнять уголок губ в длинной полуулыбке.

— Господин Кан всё ещё любит Сухена?

Вопрос прозвучал неожиданно, но Джуну даже бровью не повёл. Его голос остался спокойным.

— Люблю.

— Без колебаний ответил.

Он и сам понимал, что не должен так реагировать, но в ту же секунду настроение рухнуло вниз, словно провалилось под землю. И хотя он с самого начала знал, какой будет ответ, всё равно не смог удержаться и задал этот глупый вопрос. Сам себе показался идиотом.

— Он ведь теперь полностью принадлежит другому альфе. Как можно всё ещё так сильно его любить? Ты ведь каждый день видишь Сухена с хёном. Это разве не мучительно?

— Принадлежит он кому-то или нет — это не имеет значения. Мне достаточно просто быть рядом и оберегать его.

Взгляд Джуну впервые опустился. Его глаза, казалось, смотрели не на Хэджуна, а куда-то мимо — в сторону другого человека, кого-то, кто жил в его сердце.

Хэджун всегда считал Джуну глупым. Но услышав это от него лично, стало вдвойне тяжело. Улыбка медленно исчезла с его лица.

— …И как долго ты собираешься так?

Опущенный взгляд Джуну снова поднялся и остановился на Хэджуне. Он знал, что отражение в этих глазах — это он сам, застывший, жёсткий, неприступный. И всё же слова не прекращались — будто вырывались сами по себе.

— Знаю, что это банально, но… Господин Кан Джуну должен жить своей жизнью. Ты действительно собираешься провести всю жизнь рядом с чужим омегой, просто преданно служа? Для него ты всего лишь помощник или телохранитель, не больше. Разве не так?

Хэджун был уверен: после таких слов даже хладнокровное лицо Джуну дрогнет. Он ожидал, что тот среагирует на упрёки, на обвинения в его выборе. Ожидал услышать что-то вроде: «Какое тебе дело?» — или хотя бы заметить проблеск эмоций в его взгляде. И если бы появилась хоть крошечная трещина — Хэджун не преминул бы в неё проникнуть.

Но лицо Джуну не изменилось ни на йоту.

— Это мой выбор.

Ответ прозвучал коротко, почти буднично. И только тогда Хэджун понял: он не найдёт ни малейшей щели, в которую можно было бы пробиться. Всё уже решено, всё принято. Джуну выбрал — и живёт с этим.

Хэджун догадывался об этом и раньше, но всё же надеялся, что у того будет хоть какая-то внутренняя борьба. Хоть что-то, что укажет — он всё ещё человек, а не идеальный молчаливый страж. Но нет.

‘Глупый человек. И я — тоже.’

Он опустил взгляд в чашку, словно пытаясь спрятать бушующую внутри тяжесть. Привычной натянутой улыбкой он произнёс:

— Сухену, надо признать, невероятно повезло с таким преданным помощником.

Но поднять глаза на Джуну у него получилось не сразу. И именно поэтому он не успел заметить, как Джуну открыл рот, будто собирался что-то сказать… но тут же передумал и молча закрыл его.

Глава 96

Джухек вернулся домой не скоро. К тому времени уже начал сыпаться мелкий мокрый снег.

Услышав, что Сухен спит, он попросил не будить его и направился с Хэджуном в гостиную. Джуну, по просьбе Джухека, принёс вино с ведёрком льда, а затем оставил их наедине и вышел.

Пока Хэджун безмолвно смотрел на плотно закрытую дверь, Джухек налил в его бокал красного вина и заговорил.

— Не повезло тебе — не увидел Хансоль.

— Завтра же приедет. Завтра и увижу.

Хотя на самом деле был другой человек, которого он хотел увидеть куда сильнее, чем Хансоль.

Хэджун взял бутылку у Джухека и сам налил в его бокал. И даже в этот момент в голове у него роились мысли — что сейчас делает Джуну? Он в комнате? Или остался в гостиной и ждёт? А может, стоит у двери в спальню Сухена? Мысли отвлекли настолько, что он едва не налил полный бокал.

Поднеся его к носу, он вдохнул аромат вина, затем поднял взгляд на Джухека, сидевшего напротив. Ещё несколько лет назад между ними будто стояла ледяная стена, и заговорить с ним казалось невозможным. А теперь — лицо с мягкой, даже ласковой улыбкой.

‘Он стал совсем другим.’

Раньше, когда он жил в пентхаусе, он и близко не был таким мягким. Джухек изменился, вероятно, потому, что вновь обрёл того, кого с детства так любил и тосковал по нему.

‘Или… нет. Это, наверное, и был его настоящий облик.’

Когда-то втроём с Сухеном они за рюмкой вина делились воспоминаниями. И тогда Хэджун услышал о прошлом Джухека. По словам Сухена, в детстве тот был добрым и ласковым мальчиком — настолько, что Хэджуну даже трудно было представить. Он тогда смеялся, не веря, но теперь подумал: если бы Джухек действительно вырос, не исказившись, — он и стал бы вот таким.

Но изменился не только Джухек.

Чон Сухен уже не был тем холодным, бесчувственным «Квон Лихеном». Он научился — пусть не полностью — выражать эмоции. С тех пор как родилась Хансоль, он стал чаще улыбаться, а в последнее время — и вовсе улыбался так красиво, что зрелище это могло лишить рассудка. И всё равно, в работе он оставался таким же холодным, пугающим своей властной аурой. Контраст был поразительным.

Думая о Сухене, Хэджун медленно покрутил бокал в руке и ненавязчиво спросил.

— Сухен ведь и правда хороший человек, да?

Спрашивать об этом даже не имело смысла. Хэджун знал, через что прошёл Сухен, знал и то, как после того, как Джухек нашёл его, тот всей душой старался его защитить. Более того, он простил Джухека, человека, который вел себя с ним отвратительно, ранил его раз за разом — и всё же простил и принял. В глазах Хэджуна Сухен был чуть ли не святым, настоящим бодхисаттвой.

Как и следовало ожидать, Джухек ответил без малейшего колебания.

— Он хороший. Даже чересчур — для меня.

Говоря это, он опустил глаза, будто вспоминая кого-то. Этот взгляд невольно наложился у Хэджуна на выражение лица Джуну, и пальцы, державшие бокал, сжались сильнее.

— Повезло ему. Его любят.

Уловив горечь в его голосе, Джухек поднял глаза и с прищуром посмотрел на него.

— Ты сегодня какой-то странный.

— Правда?

Хэджун нарочно глуповато хмыкнул и сделал глоток вина. На вкус оно показалось чересчур горьким — совсем не таким, каким казалось по аромату.

— Тебе бы тоже пора найти себе пару.

Рука, подносившая бокал, остановилась. Хэджун сглотнул вино, что уже было во рту, и с кривой усмешкой покачал головой.

— Пока что не встретил ни одного омеги, который бы зацепил.

Возможно, потому что всё это время он рассматривал омег исключительно как инструмент для сбора информации, идея выбрать кого-то из них себе в пару вообще не приходила в голову. Да и с недавних пор в поле зрения у него был лишь один человек. Места для других просто не оставалось.

Будто прочитав его мысли, Джухек усмехнулся, прищурив глаза.

— Ты же знаешь, будучи альфой, не обязательно искать себе пару среди омег.

— Предлагаешь бету? Смысла никакого.

— Тогда зачем тебе нравится альфа, от которого тебе тоже никакой пользы?

Хэджун вздрогнул, и лицо его резко помрачнело. А Джухек, глядя на него, улыбался так, будто знал абсолютно всё.

Хэджун молча сжал губы, затем поднял бокал и залпом допил оставшееся вино. После этого, глядя на Джухека с горькой миной, тяжело выдохнул.

— …Давно ты знаешь?

— Подозревал почти год. Уверен — вот уже несколько месяцев.

Если с «несколько месяцев» всё верно, то это, наверное, с того момента, когда у Хэджуна немного разгрузился график, и он стал наведываться на эту виллу каждые несколько дней. Формально — ради встречи с Хансоль, но на деле — чтобы видеть совсем другого человека.

Неужели он настолько явно это показывал…

Хэджуну стало неловко. И одновременно — досадно.

— Сам в себе ни черта не понимаешь, а чужие чувства, гляди-ка, сразу распознаёшь.

— Ага, бывает.

Джухек с интересом смотрел на него, неторопливо наслаждаясь вином. Хэджун с неудовольствием спросил:

— Тебя это вообще не смущает? То, что мне… альфа нравится?

— Ну а что? Один человек другому нравится — значит, всё нормально.

Хэджун прищурился, глядя на него, будто не доверяя столь благородной позиции. В голове промелькнула пара Сехён и Тэона — альфа-женщина и бета-мужчина. Но даже они постоянно сталкивались с общественным мнением, где нормой считалась пара альфа-омега. А уж пара из двух альфа — настолько редкость, что многим это и в голову не приходило. И всё же Джухек лишь отмахнулся от этого, даже улыбался, словно был не против — а может, даже поддерживал.

— А ты… признавался?

— Признавался? Фу, мерзость какая.

Хэджун передёрнул плечами и резко замотал головой.

— И не собираюсь.

— Почему?

— Это…

Слова словно застряли.

Такое не сказать просто так. Человек, которому он хотел признаться… был тем самым, кто всю жизнь смотрел только на омегу Джухека.

И Джухек прекрасно это знал. И всё же сидел напротив, спокойно улыбаясь, будто ему и правда всё равно. Из-за этого Хэджуну одновременно казалось, что тот либо слишком спокойный, либо вообще ничего не понимает.

— Что, и дальше будешь так же держать всё в себе?

Джухек невозмутимо спросил, глядя на его плотно сжатые губы. Иногда Хэджун думал — неужели его хен и правда настолько бестолков в таких вопросах?

Он тяжело выдохнул, почти простонал:

— Ты ведь сам знаешь. Он… до сих пор любит Сухена.

— Знаю.

Короткий ответ Джухека заставил Хэджуна резко нахмуриться.

— И ты после этого такое говоришь?

Если тот по-прежнему влюблён в другого, то какой смысл ему признаваться? Что бы он ни сказал — всё равно ведь не обернётся.

Но, похоже, у Джухека было другое мнение.

— Но Джуну… он просто нравится*. Не больше.

— Что ты несёшь? Ты же сам сказал, что он до сих пор любит Сухена.

*Игра слов. Здесь используется глагол, который в разных вариациях может значит «любить» или «нравиться».

Джухек, услышав это, криво усмехнулся и молча плеснул ещё вина в бокал Хэджуна.

— Знаешь… Джуну делает кое-что, но только когда рядом ты. Ни с кем другим — только с тобой. Вот об этом и подумай сначала.

Глаза Хэджуна наполнились недоумением. Он стал мысленно прокручивать поведение Джуну — раз за разом, сцену за сценой, будто перематывая плёнку. Но ничего особенно странного или особенно тёплого он не припомнил. Всё было как обычно.

Он бросил на Джухека раздражённый взгляд, будто тот дал ему ложную надежду, и поднял только что наполненный бокал. Вино заколыхалось от движения, а затем медленно скользнуло в горло, разливаясь тёплой тяжестью по телу.

***

— Дядя!

— Хансоль!

Они одновременно окликнули друг друга и раскинули руки. Хансоль, смешно переваливаясь на коротких ножках, побежала вперёд, а Хэджун присел на корточки и раскрыл объятия шире. Через мгновение Хансоль с разбега влетела в его объятия.

— Как ты, наша Хансоль? Хорошо провела время?

— Угу! Хорошо провела!

Малышка весело прижалась щекой к щеке Хэджуна и с коротким, картавым смешком потерлась о него. Хэджун, мгновенно растаяв от этой детской ласки, поднялся, крепко обняв племянницу, и, покружившись с ней на месте, вызвал у девочки громкий, звенящий смех.

— А что вы у тёти делали, Хансоль?

Хэджун чмокнул её в мягкую щёчку и, улыбаясь, задал вопрос. Щёки и без того розовые от холода слегка налились ещё большей румянцем.

— Слушала, как замуж за Джуну выходить!

— А?

Хэджун, продолжая улыбаться, склонил голову набок. Хансоль, надув губки, произнесла яснее:

— За Джуну! Как замуж выходить!

— Э… эм… Ага…

Хэджун медленно осознал, о чём речь, и мягко погладил Хансоль по голове.

— Но ведь ты у нас альфа. Может, тебе больше подойдёт омега, а не Кан Джуну?

Сказав это, он сам же чуть усмехнулся. Что может понимать в альфах и омегах трёхлетний ребёнок?

Однако ответ прозвучал совершенно неожиданно.

— Джуну лучше, чем омега!

С серьёзным видом она надула щёки и упрямо уставилась на Хэджуна. И от этого зрелища внутри у него что-то болезненно всколыхнулось.

Хансоль — тоже альфа. Но в ней нет ни капли отторжения. Более того, даже зная, что Джуну смотрит только в одну сторону, она всё равно свободно говорит, о том кто ей нравится.

Он вдруг почувствовал зависть. Да что там — даже лёгкую ревность. Зависть к этой свободе, к чистому принятию и бесстрашию.

‘Завидовать ребёнку… Вот это да, Хэджун, до чего жалок.’

Он ощущал внутренний укол, как вдруг рядом откуда-то появились руки — и Хансоль уже у него выхватили.

Затем чей-то голос тихо прошептал у самого уха.

— Не обращай внимания. В последнее время она часто такие шутки говорит.

От низкого голоса, будто скользнувшего по ушной раковине, Хэджун вздрогнул.

Пока он приходил в себя, Джуну уже понёс Хансоль по коридору — к спальне, где в этот день наконец могли подольше поспать Сухен и Джухек.

Хэджун молча смотрел им вслед — на весёлую болтовню Хансоль, на Джуну, отвечающего с мягкой улыбкой, — и только потом прикрыл ладонью одно ухо.

То самое, куда Джуну только что шептал.

‘Зачем он вообще… мне это сказал?’

В конце концов, это же просто детская глупость — можно было и проигнорировать.

Но Джуну почему-то объяснил. А он, Хэджун, почему-то успокоился.

И это… тоже было странно.

***

После шумного, оживлённого обеда, к которому присоединился и Хансоль, Хэджун вышел на улицу подышать свежим воздухом. Ещё вчера было холодно, а сегодня — ясное небо и яркое солнце, день выдался на удивление тёплым.

Он потянулся на залитом солнцем дворе, как вдруг услышал, как отворилась входная дверь. Оглянувшись, Хэджун увидел Джуну, одетого в пальто, будто тот собирался куда-то выйти.

— А Хансоль где, — спросил он, вспомнив, как сразу после еды Хансоль прилипла к Джуну, не слезая с него со своими ласками.

Натягивая кожаные перчатки, Джуну встретился с ним взглядом и спокойно ответил, что она играет с Джухёком. Представив, как Джухёк играет с дочерью и улыбается, Хэджун невольно усмехнулся.

— А куда собрался господин Кан Джуну?

— Хочу осмотреть округу. Проверить, всё ли в порядке.

— Такой усердный… прямо восхищаюсь.

Он уже собрался было сказать, что Джуну много трудится, но тот, подойдя ближе, с невозмутимым лицом предложил:

— Можно заодно прогуляться. Не хочешь составить компанию?

При этом он неожиданно протянул перчатки — похоже, собирался надеть их сам. Хэджун бросил взгляд то на добротные перчатки, то на лицо Джуну, и с нарочитым безразличием принял их.

— Ну… чтобы не скучно было, могу поболтать по дороге.

Когда он надел перчатки с мягкой подкладкой, обдуваемые холодным воздухом руки тут же согрелись. Джуну, наблюдая за этим, потянул рукав пальто Хэджуна, чтобы кожа между ним и перчаткой не оставалась на ветру.

— Долго гулять не будем.

— Можно и подольше. Я вообще люблю прогулки.

Наверное, он немного разволновался. Приятно было, что Джуну сам подошёл, сам предложил пойти вместе. И было даже как-то волнительно — носить его вещь.

‘Будто я старшеклассник, переживающий первую любовь…’

Хэджун мысленно усмехнулся себе и покачал головой.

И всё же, сколько бы он ни упрекал себя за излишнюю чувствительность, одно признать приходилось.

‘Хотя… по сути, это и правда первая любовь’.

Он двинулся вслед за Джуну, и пока шёл за его спиной, невольно усмехнулся в сторону. Он ведь всегда так легко распознавал чувства других, с готовностью раздавал советы… а вот когда дело дошло до собственных чувств, всё оказалось не так просто. Признать, что он чувствует — было несложно. Но сделать с этим что-то — уже совсем другое дело.

Кто-то когда-то сказал, что любовь нужно завоёвывать. Хэджун не мог безоговорочно согласиться с этим утверждением, но, по крайней мере, признавал — в нём есть своя доля правды: активность, настойчивость, целеустремлённость.

Если бы на месте Джуну был кто-то другой — вполне возможно, он бы уже давно действовал.

Но… это ведь Джуну. Не кто-нибудь, а именно Кан Джуну — вот где была загвоздка.

— Господин Ли Хэджун.

Неожиданно окликнувшее его имя заставило остановиться. Хэджун, шедший в нескольких шагах впереди, уже обернулся и смотрел прямо в глаза.

— Разве не лучше идти рядом, чем сзади?

Хэджун моргнул, затем слабо усмехнулся и приблизился, чтобы идти с ним наравне.

— Неужели так одиноко?

Он бросил шутку вполголоса, но Джуну не ответил ни «да», ни «нет» — просто продолжил идти в том же ровном темпе.

Когда они вошли в лес, между ними воцарилась тишина.

Среди звуков — лишь ветер, перекатывающийся по кронам деревьев, да редкое щебетание птиц где-то в стороне.

И всё же ни один из них не посчитал эту тишину ни неловкой, ни обременяющей.

Шарк-шарк.

Равномерный хруст земли под ногами успокаивал.

Даже если никто не говорит, сам факт того, что они идут в одном ритме, издавая одинаковые звуки, создавал иллюзию молчаливого диалога.

Хэджун поймал себя на мысли: рядом с Джуну он каждый раз становится… тише.

Он не прилагает усилий, чтобы расслабиться — просто рядом с ним становится спокойно, легко, даже приятно.

Они оба альфы, и было бы логично, если бы от этого возникало отторжение… но с Джуну всё иначе. Он не такой, как другие альфы.

Отчасти дело, конечно, и в его феромонах — Джуну, несомненно, намеренно приглушал их, чтобы не причинять дискомфорта.

Сила в нём по-прежнему ощущалась, но не отталкивала — напротив, казалось, будто он может защитить.

Но даже это чувство Хэджун не мог принять безоговорочно.

Слишком очевидно было, почему у Джуну выработалась привычка контролировать феромоны: всё из-за Сухёна.

И из-за этого каждый жест, каждую заботу невозможно воспринимать как нечто чистое, адресованное только ему. Всё обязательно упирается в Сухёна — «из-за него», «под его влиянием», «ради него».

Он не может любить Джуну по-настоящему, искренне, даже в мелочах.

Даже ту заботу, которую тот, казалось бы, проявляет к нему — и ту приходится воспринимать как побочный эффект его чувств к другой.

А что, если бы они были совсем чужими?

Если бы он влюбился в него, не зная ни Сухёна, ни этой истории — всё было бы иначе?

Может быть, тогда он смог бы любить его открыто… возможно, даже набраться смелости?

‘Когда это я стал таким чувствительным?’

Хэджун усмехнулся про себя. В этот момент он уловил на себе чей-то взгляд — повернул голову.

Джуну, оказывается, уже некоторое время смотрел на него.

Хэджун привычно, автоматически улыбнулся.

Тот чуть шевельнул губами.

— Кажется, у господина Ли Хэджуна много мыслей.

— Так это заметно?

— Да. …Даже слишком.

Хэджун не стал спорить. Наоборот, кивнул — он и сам так думал.

После этого он больше не проронил ни слова.

А Джуну ещё долго не мог отвести от него взгляд.

Глава 97

Любить человека, в чьём сердце уже живёт кто-то другой, — по-настоящему тяжело.

Он ведь даже не признавался. Не пытался добиться чувств с той же настойчивостью, с какой когда-то делал это с другими. Но, наверное, правильнее будет сказать, что его парализовал страх — казалось, ему никогда не найти себе места в его сердце. А вдруг тот из-за этого начнёт избегать его?.. Вот тогда бы он и правда не выдержал.

Однако сам Джуну, похоже, даже не догадывался о его чувствах.

[На этой неделе председатель хотел бы пообедать вместе.]

[Я принёс вещь, о которой просил председатель. Не мог бы ты ненадолго спуститься в лобби?]

[Слышал, господин Хэджун переехали в офистель. Поскольку председатель слишком занят, он поручил мне передать подарок на новоселье.]

[Председатель… такой-то…]

Этот чёртов председатель, председатель.

Хэджун уткнулся лбом в рабочий стол и принялся перечитывать все сообщения, которыми когда-то обменивался с Джуну. И в каждом, как назло, фигурировало это слово — председатель. Джуну всё так же слепо подчинялся Сухёну, словно преданный пёс, и добросовестно выполнял роль передаточного звена. Наверное, поэтому внутри у него всё было так непросто.

Он сгорал от радости каждый раз, когда получал от него сообщение. Но стоило прочитать текст — и по телу словно пробегал холодок разочарования, взгляд сам собой тускнел. Несмотря на это, он всегда исправно отвечал. Соглашался на любые предложения, чтобы увидеть его хоть ещё раз, выкраивал из плотного графика драгоценные минуты — и всё только ради того, чтобы снова встретиться. Глупо. Жалко. Но разве не так себя ведёт любой влюблённый?

Так он и тешил себя, то радуясь, то печалясь от случайных сообщений…

Пока однажды вдруг не раздался первый звонок от Джуну.

***

Поздней ночью.

Высокий мужчина, с ног до головы закутанный в чёрное, стоял, прислонившись к чёрной машине так, будто был с ней одним целым. Несмотря на тусклый свет уличного фонаря, он казался скорее тенью, чем человеком — разглядеть его было непросто. Но взгляд Хэджуна безошибочно нашёл его в темноте.

Подойдя ближе, Хэджун с лёгкой улыбкой заговорил.

— Что случилось? Даже позвонил сам.

Когда он подошёл, Джуну, как всегда, машинально поклонился и бросил на него равнодушный взгляд. В глазах, тёмных, как ночной воздух, чётко отражалось лицо Хэджуна.

— Меня выгнали.

— Что?

От неожиданности Хэджун распахнул глаза. Он не сразу понял, что именно тот сказал, и переспросил осторожно.

— Ты… сейчас сказал, что тебя выгнали?

— Да. Выгнали — и оказалось, что мне совсем некуда идти.

— Что?..!

Слова были настолько неожиданными, что он на мгновение потерял дар речи. И только потом, когда до него дошёл весь абсурд ситуации, лицо, полное растерянности, мгновенно расплылось в широкой улыбке, и он громко рассмеялся.

— Аха-ха! Подожди, подожди… ха-ха, что я вообще сейчас услышал?

Размахивая рукой, Хэджун едва сдерживал новый приступ смеха.

— То есть ты… ты пришёл ко мне, потому что тебе некуда идти?

— Верно.

Коротко ответив, Джуну снял с себя шарф и накинул его Хэджуну на шею, поверх рубашки. Затем, как ни в чём не бывало, запахнул распахнутый ворот его пальто.

— Меня выгнали, но выдали отпуск на неделю. Только вот идти было некуда. И вспомнить — тоже некого.

Хэджун осторожно сжал конец тёплого шарфа, который теперь лежал у него на груди. Хоть и пропитанный чужими альфа-феромонами, он почему-то не вызывал отторжения. Эта незначительная забота вызвала у него лёгкий жар в ушах.

— А почему… ты вообще решил связаться именно со мной?

Тёплый шарф и аккуратно запахнутое пальто согревали снаружи, но сердце внутри бешено колотилось.

Хотя он тоже, как и Джуну, собирался спрятать чувства поглубже, в самый дальний уголок, — всё равно начинал чего-то ждать. Напрасно. Он ведь прекрасно знал: ответа, на который стоит надеяться, всё равно не будет.

— Мест, куда хотелось бы пойти, не было… Но человек, о котором подумал, — был.

Сердце вдруг резко дернулось. Но тот, кто так бесцеремонно ударил по самому больному, стоял перед ним с прежним спокойствием, будто ни в чём не бывало.

‘Заставляет надеяться…’

Затрепетавшее было сердце снова стало биться ровно.

Сухён сейчас был примерно на третьем месяце беременности. С его идеально стабильным циклом, если с момента их первой близости прошло уже три месяца… то, скорее всего, сейчас он и Джухёк вместе.

Хансоль, по всей видимости, живёт пока у Сехён.

А Джуну… по какой-то причине, видимо, не может быть с ними.

То, что он пришёл именно к нему, — приятно.

Даже трогательно.

Но Хэджун знал: по-настоящему надеяться на Джуну нельзя.

Тот, кого любит Кан Джуну, — лишь один человек. Его хозяин, Чон Сухён.

И это — всё ещё непреложный факт. Именно поэтому радоваться его словам было невозможно по-настоящему.

Стоило об этом подумать, как горячая волна, накатившая до макушки, вдруг исчезла, и голову сковал холод.

‘Не строй иллюзий, Ли Хэджун.’

Ждать кого-то, кто никогда не посмотрит в твою сторону, — это слишком тяжело.

Он понимал, сколь нелегко было Джуну столько лет жить с теми же чувствами, но всё равно — причинять себе боль, лишь бы поддержать чужие страдания, он не хотел. Пусть это и звучит по-детски — в этот момент он хотел последовать именно за своим детским, упрямым решением.

Он не был для Кан Джуну ни Чон Сухёном, ни даже его заменой.

И быть ею не собирался.

Хэджун снял с шеи тёплый шарф и протянул его обратно.

— Прости, но, пожалуй, у меня не получится найти для тебя время.

Он нарочито пожал плечами и ещё шире улыбнулся, напоказ беззаботно.

— Судя по состоянию, у меня вот-вот начнётся гон. Надо заранее вызвать партнёра, ну и потом, после пары дней секса, как всегда — отлеживаться, чтобы восстановиться.

На самом деле, с тех пор как он начал испытывать чувства к Джуну, выносить циклы стало почему-то особенно трудно. Поэтому Хэджун нарочно стал принимать препараты, подавляющие гон. Было бы неплохо, конечно, найти постоянного партнёра, с которым можно проходить циклы, но он с самого начала знал за собой: если голова работает трезво, то секса — даже с нужным партнёром — во время гона он никогда не допустит.

Судя по циклу, всё должно было начаться сегодня или завтра, но таблетки уже были приготовлены. В этот раз он тоже собирался всё спокойно подавить.

Правда, об этом Джуну он рассказывать не собирался. Под предлогом цикла можно было удобно отдалиться, отговориться и держаться на расстоянии. Провести с ним неделю под одной крышей — он просто не был уверен, что сумеет справиться со своими чувствами. Вдруг сорвётся — на эмоциях или под градусом — и сболтнёт что-то, о чём потом будет жалеть.

И вот, с этими мыслями он и использовал цикл как повод…

Но вдруг в глазах, до того пустых, у Джуну что-то дрогнуло.

Тот неожиданно перехватил его руку с протянутым шарфом — и сжал её крепко. Проговорил тише обычного:

— Под партнёром… ты имеешь в виду омегу?

— Ну… раньше я звал только омег, а сейчас, знаешь, и бета ничего так. Можно хоть обоих сразу.

Хэджун ответил, притворившись легкомысленным. Он и сам знал, как такое прозвучит в ушах человека вроде Джуну — прямого, искреннего, преданного. Но, кажется, слишком увлёкся — позволил себе быть слишком… эмоциональным.

Он попытался выдернуть руку, но хватка Джуну только усилилась. Пальцы вдавились в кожу, шарф сжался между ними. Боль становилась ощутимой.

А в его обычно спокойных, уравновешенных глазах вдруг появился странный жар.

— Тебе правда всё равно, кто будет партнёром?

— Это же просто партнёр для гона. Зачем выбирать… Эй, отпусти, мне больно.

Но чем дальше он говорил, тем сильнее Джуну сжимал пальцы. А потом и вовсе резко дёрнул — и расстояние между ними сократилось до минимума. Ещё чуть-чуть — и кто-то из них мог бы поцеловать другого.

— Если не важен партнёр… тогда я помогу.

— Ч-что?.. Что ты сейчас сказал?

Хэджун моргнул несколько раз, не в силах поверить в услышанное. Он смотрел в чёрные глаза, которые подошли к самому краю его личного пространства, и всё ещё не понимал, что происходит.

— Я сказал, что стану партнёром Ли Хэджуна в этот цикл.

***

Невероятно.

Он слышал, что иногда альфы могут заниматься сексом друг с другом во время цикла. Но это были скорее исключения. В обычной ситуации альфы крайне не любят находиться рядом с другими альфами в период гона — из-за обострённого восприятия феромонов. Агрессивные альфа-феромоны сталкиваются, создают напряжение, раздражают чувства, а иногда и вовсе провоцируют жестокость. Поэтому, если между двумя альфами нет действительно сильных чувств, совместно переживать гон — почти немыслимо.

Но Джуну… будто бы и сам не осознавал, что сказал, — оставался совершенно спокойным.

— Комната в стиле Ли Хэджуна.

Хоть Хэджун и жил в этом апартаменте всего несколько месяцев, Джуну бывал здесь и раньше — правда, лишь раз, когда пришёл по поручению Сухёна с подарком. Тогда он не заходил дальше порога, подарок просто оставил, и ушёл. Спальню видел впервые.

Комната была оформлена в мягких, сдержанных сине-серых тонах. Простые, но выразительные акценты в мебели придавали уют, а общее ощущение было светлым и уравновешенным. Даже несмотря на разнородные детали, всё прекрасно сочеталось.

Джуну снял верхнюю одежду и небрежно повесил её на спинку дивана. Его взгляд медленно обошёл комнату, а затем остановился на Хэджуне. Тот сидел в личном кресле, и выглядел на удивление… уязвимым. Его лицо, обычно собранное и уверенное, сейчас выдавало беспокойство и нервозность.

Джуну подошёл ближе и, наклонившись, упёрся обеими руками в подлокотники кресла, почти нависая над ним. Хотя он был так близко, Хэджун не поднял взгляда. Не мог.

— Ты в порядке?

— …Нет, не в порядке.

Хэджун нахмурился, беспокойно метая взгляд из угла в угол. Он до сих пор терзался вопросом — правильно ли вообще было впускать Джуну в квартиру.

— А ты, Кан Джуну… тебе нормально? — спросил он, пытаясь восстановить хоть какую-то опору.

— А почему мне должно быть ненормально?

— Как почему? Мы оба альфы. И ты собираешься… во время гона… чёрт…

Он не смог договорить и тяжело выдохнул. Джуну, внимательно наблюдая за каждым изменением в его лице, заговорил спокойно.

— Насколько я знаю, альфы тоже иногда проходят гон вместе.

— Знаю я это. Но всё же… Нет, подожди. Позволь задать тебе один вопрос.

Он хотел сказать, что это только между теми, кто действительно любит друг друга, — но сдержался. И, резко подняв взгляд, твёрдо спросил:

— Почему ты вообще решил быть моим партнёром? У тебя нет на это никакой причины.

Джуну молчал. Его глаза были всё такими же спокойными — в отличие от обеспокоенного, сбитого с толку взгляда Хэджуна. Это бесило. Заставляло чувствовать себя ещё беспомощнее.

И тут…

— …!

Хэджун вздрогнул — в груди что-то болезненно сжалось. Он почувствовал, как феромоны вдруг подались наружу, вырвались из-под контроля. Предвестники гона, усиленные тревожностью и внутренним напряжением, усилили сердцебиение, которое тут же вызвало резкое возбуждение.

Тело начинало горячеть.

Испугавшись, он резко оттолкнул Джуну, словно тот поймал его в ловушку, запер в кресле.

— Нет. Так нельзя. Уходи.

Он сильно толкнул его в грудь, голос сорвался, глаза затрепетали от страха.

И, к его облегчению, Джуну действительно отошёл — тихо, без слов. Он потянулся к пальто, висевшему на спинке кресла напротив.

— В любом случае… прости, что использовал цикл как повод. Позвал в квартиру… Это было глупо. Ты ведь и сам, наверняка, не собирался на самом деле…

Он замолчал на полуслове.

В руке Джуну оказался тонкий шприц с прозрачной голубой жидкостью. Не говоря ни слова, он без колебаний ввёл иглу себе в предплечье. Игла была крошечной, почти как ноготь, но этого хватило.

Хэджун тут же вскочил с кресла. Сердце сжалось от неожиданности.

— С ума сошёл…! Что ты вообще творишь?!

Даже несмотря на крик, препарат из шприца, сжатого в руке Джуну, быстро проник в тело. Пустой шприц он спокойно убрал обратно в карман пальто, а затем достал нечто ещё, заставив Хэджуна отшатнуться от неожиданности.

Вместе с прозрачным гелем-смазкой Джуну держал три целые полоски упакованных презервативов. Он снова приблизился, словно и не заметив шока на лице Хэджуна. Тот, успевший было встать с дивана, тут же снова опустился на подушки — не выдержал напора мощного феромонного всплеска, словно гигантская волна прокатилась по комнате.

Он не понимал, что происходит. Джуну только что ввёл себе препарат, используемый для ускорения наступления гона, — средство, применяемое лишь в крайних случаях, когда цикл нестабильный или его нужно намеренно сдвинуть. Уже само наличие такого препарата в кармане казалось странным, но то, что этот человек — Джуну — всё это носит с собой, выбивало из колеи.

А уж то, с какой невозмутимой физиономией тот размахивал сразу десятками презервативов… Всё это выглядело так, словно Джуну изначально пришёл с одной-единственной целью.

— Что ты задумал?

Хэджун попытался взять себя в руки и спросил спокойно, несмотря на бешено колотящееся сердце. Джуну, не говоря ни слова, швырнул гель и упаковки на широкую кровать и только тогда ответил:

— Один человек как-то сказал мне…

В голосе прозвучала лёгкая хрипота, приправленная жаром, от которого у Хэджуна по спине пробежал холодок.

— …Что Ли Хэджун — человек, который способен быть честным только в постели.

Взгляд Джуну вспыхнул почти пугающим огнём.

Глава 98

— Ха, ах…!

Хэджун сидел на диване полностью обнажённый, его ноги были закинуты на подлокотник, откровенно выставляя напоказ всё, что ниже. Его запястья были связаны кожаным ремнём и перекинуты через спинку дивана, а галстук, соединённый с ремнём, был крепко привязан к столбику у изголовья кровати.

Джуну одной рукой ласкал напряжённый член Хэджуна, а другой — настойчиво надавливал на его нижнее отверстие. Видимо, из-за того, что Хэджун уже один раз кончил, его отверстие от возбуждения стало довольно мягким.

— Хаа… развяжи меня…

Хэджун, с разгорячённым лицом и затуманенным взглядом, умоляюще попросил. Но Джуну, словно не слыша его слов, резко ввёл два пальца в его отверстие.

— Ухх…!

— Если я тебя развяжу, ты же опять начнёшь в меня вцепляться, не так ли?

Ранее Хэджун, потерявший контроль над собой, набросился на Джуну и устроил настоящий хаос. Поддавшись инстинктам альфы, он, не сдерживаясь, сорвал с Джуну одежду и, потираясь об него, пытался тут же перейти к делу, даже не позаботившись о ласках.

Джуну оттолкнул его, стараясь не причинить вреда, но Хэджун тут же бросился снова, и в итоге его пришлось привязать к дивану.

Во время гона сексуальное желание взрывалось у обоих, и Джуну не был исключением. Однако доминанты, благодаря отличной способности контролировать феромоны и свою силу, обычно сохраняли хотя бы частичку рассудка, если только не были истощены физически или не находились в состоянии психического расстройства.

Хэджун же, будучи не в состоянии контролировать себя, поддавался безумному влечению, из-за которого его тело постоянно дёргалось. В его голове была лишь одна мысль: немедленно вонзить член в кого-нибудь и начать безудержно трахать. В этот момент, когда он извивался от непривычного ощущения внутри, что-то глубоко в нём дрогнуло, и резкое, электризующее чувство разлилось по всему телу.

— Ха… ах…!

Внезапно Хэджун понял, что его простата была задета. Ощущение наслаждения, которое последовало за этим осознанием, было чем-то невероятным, чего он никогда прежде не испытывал, и он издал высокий стон, подобный тем, что издавали те, кого он трахал. Когда пальцы Джуну несколько раз сильно надавили на эту точку, волна наслаждения, словно буря, захлестнула его уже один раз излившийся член, и он долго кончал. Густая сперма брызнула на грудь и живот, медленно стекая вниз.

Джуну, с горящими глазами, вытер сперму рукой, растирая её, и, выдохнув горячо, облизал свои губы кончиком языка. Одного этого было достаточно, чтобы Хэджун почувствовал неконтролируемый прилив возбуждения. Его член, только что излившийся, даже не думал успокаиваться и продолжал подрагивать.

— Господин Хэджун, ты когда-нибудь отдавал это место?

Палец Джуну, к которому добавился ещё один, ткнул в слегка твёрдую точку внутри. Талия Хэджуна дёрнулась, глаза широко распахнулись, и он несколько раз покачал головой. На губах Джуну, кажется, мелькнула лёгкая улыбка.

Джуну медленно вращал и проталкивал три пальца внутри, задавая вопрос.

— Хаа… как мне тебя ублажить?

Ощущение инородного тела, входящего и выходящего из него, только что подарило Хэджуну невероятное наслаждение. Когда Джуну продолжал надавливать на эту точку, он совершенно не мог взять себя в руки. Его рот невольно открывался, и между стонами он выдавил ответ.

— Ещё… сделай мне ещё приятнее…

— Тогда я сделаю всё, как ты хочешь, но ответишь мне честно, хорошо?

Хэджун, тяжело дыша, непрерывно кивал. Ему казалось, что ради возможности кончить он готов на всё. Джуну глубоко вздохнул, словно подавляя что-то, и спросил сдавленным голосом.

— Я тебе нравлюсь?

Короткий вопрос, но его воздействие было огромным. Хэджун замер, широко раскрыв глаза, словно время остановилось, а его нижняя часть тела невольно сжала пальцы Джуну. Мало того, его альфа-феромоны, которые до этого бешено метались, стали ещё более тяжёлыми.

В голове Хэджуна царил хаос. Он не понимал ни текущей ситуации, ни того, почему Джуну задал такой вопрос. Но сильнее всего было его безумное сексуальное желание, а слова о том, что честный ответ исполнит его желания, заполняли всё его сознание.

‘Если я скажу правду… мне будет хорошо…’

Эти слова эхом отдавались в его голове. Хэджун встретил взгляд Джуну своими влажными, затуманенными глазами.

Именно Джуну, а не кто-то другой, мог сделать ему приятно. Он мог позволить ему кончать сколько угодно. Значит, нужно говорить честно. Это всё, что нужно.

Губы Хэджуна дрожали. После нескольких попыток заговорить из его губ наконец вырвался тихий голос.

— Да…

Проглотив пару раз всухую, Хэджун повторил.

— Да… нравишься…

После этих слов три пальца, заполнявшие его, резко выскользнули наружу. От внезапного ощущения пустоты его тело задрожало. В затуманенных глазах он увидел редкую, глубокую улыбку Джуну.

— Отличный ответ.

Одна только похвала от него заставила почувствовать себя лучше. Хэджун уже начал улыбаться в ответ, как вдруг…

— Х-хык…!

С резкой болью, словно его нижнее отверстие насильно растягивали, что-то горячее начало входить внутрь. Ноги, закинутые на подлокотник дивана, дрожали, а бёдра и ягодицы напряглись от чрезмерного усилия.

— Больно…!

Боль, будто его разрывали горячим предметом, заставила слёзы, скопившиеся в уголках глаз, скатиться по щекам. Мысль о том, что это делает альфа, вызвала мгновенное чувство сильного отторжения.

— Не хочу… больно…!

Как ребёнок, он мотал головой, охваченный страхом. Ему казалось, что любое движение может разорвать его, и по спине пробежали мурашки.

Рука Джуну мягко коснулась щёк Хэджуна. Он нежно целовал его лицо, шепча, что всё будет хорошо, что если расслабиться и не напрягаться, боль уйдёт. Низкий голос, горячее дыхание и ласковые поцелуи постепенно заставили тело Хэджуна расслабиться. Боль внизу отступила, и вместо неё он начал ощущать странное покалывание в груди, хотя её никто не касался.

Хэджун, тяжело дыша, лизнул щёки и губы Джуну, приблизившегося к нему. Словно щенок, выпрашивающий ласку, он продолжал лизать, но внезапно вздрогнул, когда Джуну слегка прикусил его ухо. На этом он не остановился и мягко прошептал:

— Можно войти глубже?

Его голос, сдерживающий возбуждение, был бесконечно нежным. От одного этого голоса внизу живота Хэджуна разлилось тепло, а член дёрнулся.

Словно поддавшись неотразимой просьбе, он автоматически кивнул. Его разум, охваченный сексуальным желанием, словно предчувствовал, что, если Джуну войдёт в него, он снова сможет кончить, и это чувство буйствовало в нём.

— Быстрее… входи быстрее… ах, ух…!

Не успел он договорить, как твёрдый член начал медленно и глубоко входить в него. Внутренние стенки задрожали, а ощущение наполненности принесло странное наслаждение. Боль полностью не исчезла, но благодаря обильному количеству лубриканта он быстро привык. Тем не менее, дышать стало тяжелее, а внизу всё ещё ныло.

Член, проникающий внутрь, вскоре коснулся простаты Хэджуна.

— Ух, а-аах…!

От ощущения, как эта точка была нажата и протолкнута, его тело содрогнулось и сжалось. Наслаждение, совершенно не сравнимое с тем, что давали пальцы, заставило его разум помутиться.

— Господин Хэджун, запомни это и после того, как гон закончится.

Рядом прозвучал возбужденный голос Джуну. Он впился зубами в шею Хэджуна, охваченного смятением.

— Ух…!

За острой болью в шее последовало щекочущее ощущение, когда Джуну провёл языком по следам укуса. Хэджун, осознав, что место укуса — это то, где альфы и омеги оставляют свои метки, непрерывно моргал, а его губы дрожали.

— Запомни чётко, кто оставил эту метку.

Джуну произнес это, словно ставя клеймо, хотя это и не было настоящей меткой.

Хэджун, будто зачарованный, кивнул. Но в то же время он не был уверен, что правильно понял значение действий и слов Джуну. Всё это казалось слишком невероятным.

— А… Сухён…? —

При этих словах он почувствовал, как Джуну, связанный с ним, замер. Неожиданное чувство тревоги заставило его сердце бешено заколотиться.

‘Неужели, как это было с Квон Лихеном, я стал просто заменой для Сухёна?’

‘Только не это, пожалуйста…’

Даже осознавая это, Хэджун понимал, что это наиболее вероятный вариант. Ощущение наслаждения, которое только что охватывало его, быстро сменилось страхом. В его глазах мгновенно заблестели слёзы.

Джуну, глядя на него, медленно прижался к губам. Мягкие губы тёрлись друг о друга, и горячий язык нежно лизал губы Хэджуна. Сквозь жар его дыхания раздался чёткий голос.

— Человек, на котором я оставил метку, и тот, на ком я буду оставлять ее в будущем, — это только ты, Хэджун.

От этих слов в груди что-то всколыхнулось. Слёзы, скопившиеся в глазах, одна за другой потекли по щекам, и вскоре они с Джуну уже обменивались глубоким поцелуем.

В пылу страсти, когда разум затуманивался, Хэджун вспомнил слова Хансоль.

«Тётя говорила, что любить кого-то — это естественно, и если любишь, надо признаться. «Я тебя люблю!» — вот так надо сказать. Только тогда другой человек посмотрит на тебя и ответит. Если не скажешь, ответа не получишь.»

Хансоль, которая после нескольких встреч с Сехён стала довольно бойко болтать, тогда серьёзно, как на лекции, продолжила, держа Хэджуна за руку.

«Я тоже призналась, потому что хотела услышать ответ. Даже в три года, если кто-то нравится, надо сначала признаться. Иначе не получишь ответа, и на тебя не посмотрят по-настоящему.»

Тогда Хэджун просто посчитал Хансоль очаровательной за ее взрослую манеру говорить, но теперь понял, что она была куда мудрее его самого.

Именно эти слова и были настоящей правдой.

* * *

Глава 99

— Это действительно правда?

С трудом приподнявшись и сев, Хэджун задал вопрос. Джуну, лежавший рядом, первым поднялся и поддержал его за спину. Даже опершись на руку Джуну, Хэджун не убрал недоверчивого взгляда.

— Я даже посчитал, который раз ты это спрашиваешь. Можно сначала на это ответить? — с обычным для себя непроницаемым лицом переспросил Джуну.

— Не тяни, а отвечай.

Подложив ему под спину подушку, Джуну чуть изогнул уголки глаз.

— Ты мне настолько не доверяешь?

— А как же. Я ведь знаю, что ты столько лет смотрел только на Сухена, а тут вдруг за один день… Чёрт, чем больше вслух говорю, тем самому меньше верится.

Хэджун раздражённо взъерошил волосы и, чуть нервничая, снова спросил:

— Тебе же всё ещё нравится Сухен, да?

— Да, нравится.

— Ты!..

Вскипев, Хэджун уже поднял руку, собираясь ударить, но Джуну легко перехватил его запястье, на котором остались следы от верёвок, и мягко погладил их.

— Мне нравится и Хансоль, и Сехен, и председатель Чон Сохван. Для меня они все как семья. А особенно председатель Чон Сухен — я с детства клялся следовать за ним всю жизнь.

Лицо Хэджуна слегка исказилось. Было ясно, что под «нравится» они понимали совершенно разное.

— Погоди, другие ладно, но Сухен-то…!

— Раз уж речь зашла, скажу: чувства к председателю Чон Сухену я оставил уже довольно давно.

Он вспоминал Сухена. Хотя говорил, что отказался от этих чувств, привязанность никуда не делась. Человек, которого нужно беречь и защищать.

Его господин.

В сердце Джуну Сухен остался именно таким человеком. Ради него он и сейчас мог бы, не раздумывая, рискнуть жизнью, а если бы тот захотел — поставить себе к горлу нож.

Но это чувство было совсем иным, чем то, что он испытывал к Хэджуну.

Мужчина, которого хотелось любить и о чьей любви к себе он мечтал. Человек, с которым хотелось бы стоять на равных и беречь друг друга. Понял он это лишь спустя долгое время после того, как Хэджун начал смотреть на него иначе.

Сначала Джуну не придавал этим взглядам особого значения. Все его внимание и чувства были устремлены к тем, кого он обязан был защищать, а Ли Хэджун, если подумать, стоял где-то на самой границе этого круга, словно неуверенно зацепившись за край.

Но постепенно он начал подходить ближе. Всё чаще появлялся в его поле зрения, и этот знакомый, но направленный на него взгляд нравился. Нравилась лёгкость в обращении, нравилось, что, находясь рядом, он не пытался разрушить тишину пустыми словами. Нравилась ненавязчивая забота — когда, чтобы не вызвать у него отторжения, он едва заметно ослаблял выброс феромонов. Нравилось, что, будучи всего лишь гостем, Хэджун всегда пытался помочь и сделать что-то вместе. Нравилось, что, встретившись взглядом, он его не отводил. Нравилось, что каждый раз при встрече он привычно улыбался.

Нравилось. Нравилось. Нравилось.

И только когда это «нравилось» накопилось до избытка, Джуну понял: Ли Хэджун уже оказался в самом центре его мира. Подобравшись незаметно, он стал с ним пить чай — то, чего Джуну никогда не делал даже с Сухеном, — наслаждаться тишиной, встречаться взглядом. Порой Джуну, намекнув Сухену, использовал его поручения как повод позвонить или встретиться с Хэджуном отдельно.

Примерно тогда он и заметил, что глаза Хэджуна напоминают его собственные в прошлом. И понял, что именно это его зацепило.

Глаза, в которых был один человек. Глаза, что когда-то не смели сказать «нравишься» или «люблю», а лишь хранили это внутри. Он почувствовал себя глупцом, ведь раньше не осознавал, когда именно в них появилось это выражение. А как только заметил — не мог не видеть: они были до боли похожи.

А потому он знал причину, по которой Хэджун не решался высказать то, что скрывал в душе.

Чувства к Сухену он начал подавлять ещё с тех пор, когда на его теле появилась метка. Он был вынужден сделать этот выбор ради его счастья, и делал это изо всех сил. Но стоило задавить эти чувства — и на их месте полностью обосновался Хэджун, прочно и без остатка. И вот это Джуну уже не смог бы вытеснить.

Джуну не раз задумывался, не стоит ли схватить Хэджуна и честно всё ему рассказать. Но, пока на первом месте в его жизни оставался Сухен, он знал: Хэджун будет бесконечно сомневаться и не поверит, а значит, опрометчиво говорить было нельзя.

Хэджун во время цикла никогда не заводит партнёра. Когда остаётся только инстинкт, он становится до смешного честным, — сказал Джухек. Он уже давно понял, что взгляд Джуну на Сухена изменился, и, когда этот взгляд стал направляться на Хэджуна, ненавязчиво дал совет.

Использовать это было нечестно, но у Джуну не было другого способа, чтобы услышать признание Хэджуна и ответить на него.

Он переплёл пальцы с рукой Хэджуна.

— Теперь я спрошу, — его глаза устремились прямо на него. Взгляды обоих легко переплелись в воздухе. — То, что ты говорил во время гона… это правда?

Хэджун, будто потеряв дар речи, крепко сжал губы, прикусив нижнюю, но всё же не отвёл ясного, прямого взгляда.

— Всё равно ведь знаешь… Да, я… ты мне нравишься, нет, я тебя люблю. Доволен?

Джуну, выслушав это прямое признание, медленно и широко улыбнулся — так, что даже сам Хэджун на миг растерялся от глубины этой улыбки. И только тогда его мелкие сомнения исчезли без остатка. Он тоже улыбнулся в ответ, а потом резко перехватил ладонью затылок Джуну и рывком притянул к себе. Их дыхание смешалось, почти касаясь губами.

— Джуну, я свой характер знаю — когда всё вскрывается, я действую напролом. Всё равно теперь ты в курсе, так что куда я денусь, верно?

— Это в духе Ли Хэджуна,

Джуну тихо усмехнулся. Звук был для Хэджуна новым, но от этого только приятнее.

— Джуну, теперь ты мой, не сбежишь. Не отпущу.

Даже видя перед собой эту самоуверенную и напористую манеру, которую ещё недавно сменяли тревога и неуверенность, Джуну не перестал улыбаться. Он так же поддержал затылок Хэджуна, обхватил его за талию, не оставив ни малейшей возможности вырваться.

— Отлично. Но учти, Хэджун, теперь это взаимно.

Улыбка распустилась и на его губах. Он с тихим смешком коснулся губ Джуну. Их губы разомкнулись, и горячие языки уже готовы были переплестись…

Бзззззз!

Где-то раздался короткий виброзвонок. Джуну, с лёгким сожалением отстранившись, протянул руку и подал Хэджуну его телефон, лежавший в углу кровати. Тот цокнул языком, недовольный тем, что их прервали в такой момент, но, взглянув на экран с пришедшим сообщением, резко нахмурился. Не колеблясь, он сразу набрал номер отправителя.

— Живой там?

— Эй, ты, чёртов Джухек!

Он крикнул так громко, что Джуну вздрогнул. Но Хэджун был слишком занят тем, чтобы выместить злость на собеседнике.

— Кто тебе разрешал разглашать все мои личные дела?!

— Не все же. К тому же у нас тут тоже цикл, так что…

— Заткнись!

С противоположной стороны линии донёсся довольный смех. Хэджун хотел было ещё пару раз повысить голос, но, махнув рукой, сдался и просто уронил голову на плечо Джуну, тяжело выдохнув. Тот мягко провёл ладонью по его волосам. На шее Хэджуна, словно доказательство только что сделанного признания, всё ещё красовался отчётливый след от укуса.

Глава 100 - Экстра 3

С начала нового учебного года прошла неделя, но в классе всё ещё витала атмосфера волнения и свежего энтузиазма. До начала утренней линейки ученики в школьной форме собирались небольшими группками и оживлённо болтали, а некоторые уже раскрыли книги, читали или заранее готовились к урокам.

Сидевший у окна за самой задней партой парень тоже относился скорее к тем, кто предпочитал учёбу разговорам. Высокий — под метр восемьдесят — и чуть худощавый, он сидел, надев наушники, подключённые к телефону, и не отрывал взгляда от учебника. Его впечатляющая внешность не раз привлекала внимание одноклассников, и многие хотя бы раз пытались заговорить с ним, но плотно сжатые губы редко открывались, если это не требовалось на уроке.

Бросалась в глаза не только внешность. На его шее был чёрный металлический протектор, напоминающий чокер. Это была вещь, которую носили омеги, чтобы предотвратить нежелательную метку. Поэтому никто не сомневался в его вторичной гендерной принадлежности. Иногда альфы пытались заигрывать с ним, но его безразличный взгляд даже не задерживался на них. Он, как и сейчас, просто продолжал смотреть в учебник.

Когда до урока оставались считанные минуты, в класс через заднюю дверь шумно вошли трое парней. Один из них — высокий и широкоплечий — отодвинул стул рядом с парнем в протекторе и, опустив туда сумку, сел. Некоторое время он шутил и смеялся с друзьями, но, услышав мелодию, возвещавшую начало линейки, жестом отправил их на места.

— Прости, шумно было, да?

Чхве Гите спросил с улыбкой спросил, глянув на омегу, сидевшего рядом.

Тот продолжал смотреть в учебник в наушниках, будто даже не слышал его слов. Решив, что стоит напомнить о времени, Гитэ вытащил из его правого уха наушник. Только тогда парень поднял на него взгляд.

— Линейка скоро начнётся.

— …

Парень молча встретился с ним глазами. Гитэ, глядя в его тёмные, почти чёрные зрачки, только шире улыбнулся. И, держа в руке вытащенный наушник, сунул его себе в ухо.

— И что ты там всё время слушаешь… Э, подожди. Тут же ничего не играет.

Он ожидал, что это будет тяжёлый металл на такой громкости, что перекроет любые голоса, но в наушниках стояла полная тишина. Парень спокойно забрал их у него и убрал.

— Зачем тогда надевал, если звука нет?

Вопрос был задан из чистого любопытства, но, видимо, собеседнику стало лень отвечать. Даже без наушников он сделал вид, что не слышит, и отвернулся.

Гитэ, уткнувшись в парту, не отрываясь, смотрел на его профиль. Казалось, что тот просто обязан почувствовать этот взгляд, но на его спокойном, безэмоциональном лице не отражалось ни малейшей реакции.

— Тебя же… Ли Джинхян зовут, да?

На звук своего имени парень всё же повернулся к нему. Гитэ, встретившись с его взглядом, улыбнулся ещё теплее.

— А моё имя ты знаешь? Мы уже неделю сидим рядом, не говори, что до сих пор не в курсе.

Он спросил так, словно сам не помнил своего имени.

Джинхян молча смотрел на Гитэ, пока в класс для проведения линейки не вошёл учитель-мужчина. Увидев это, он перевёл взгляд вперёд. Гитэ, заметив, надул губы, делая милую гримасу, что совершенно не вязалось с его крупной фигурой, и выпрямился. С появлением учителя по классу прокатился шум — рассевшиеся кто где ученики поспешили занять свои места.

— …Чхве Гитэ.

Сквозь гул голосов прозвучал чистый и тихий голос. Гитэ, словно почувствовав, что это обращение к нему, резко повернул голову к Джинхяну. Тот сидел с тем же непроницаемым лицом, а его красные губы были плотно сжаты, без малейшего следа того, что они только что произносили слова.

Глаза Гитэ приятно прищурились, когда он посмотрел на аккуратный профиль.

***

— Early environmental organizations in 19th century were concerned mainly with nature conservation and limiting……

Мягкий и плавный английский сливался с приятным, спокойным голосом.

Гитэ, сделав вид, что уткнулся в английский учебник, украдкой посмотрел на Джинхяна. Сегодня его номер в списке совпадал с датой, и, как он и ожидал, учитель английского вызвал его читать текст. Тот поднялся без тени смущения или недовольства и начал бегло, без единой заминки, читать вслух. Для Гитэ, который был совсем слаб в иностранных языках, это выглядело как умение образцового отличника.

— ……the debate inspired preservationists……

— Достаточно.

Читавший без остановки Джинхян послушно замолчал на указание учителя. Игнорируя похвалу и взгляды одноклассников, он спокойно сел на место, снова плотно сжал губы и опустил глаза в учебник.

Поймав, что несколько учеников украдкой на него поглядывают, Гитэ тихо прошептал:

— Эй, ты что, английский так хорошо знаешь?

Хотя и раньше на других уроках Гитэ иногда слышал его голос, английскую речь он слышал впервые. Он искренне, даже с лёгким восхищением, спросил это, но собеседник, как всегда, сделал вид, что не услышал, и никак не отреагировал. Однако Гитэ это ничуть не смутило — он продолжал время от времени отпускать в его сторону всякие ненужные реплики.

В тот же день на большой перемене двое парней, с которыми он болтал утром, стали звать его в буфет. Гитэ мельком взглянул на Джинхяна, но, так и не дождавшись от него никакого знака, поднялся и пошёл вслед за ними.

— Вы слышали? В соседнем классе скандал был.

Как только ребята, взяв хлеб в буфете, устроились на одной из скамеек у спортивной площадки, один из них заговорил. Другой, откусывая булочку, спросил, о чём речь.

— Один омега пришёл в школу без шейного протектора и чуть не получил укус от альфы из своего же класса.

Движение руки Гитэ, подносившего хлеб ко рту, застыло. Тот, кто принёс новость, понизил голос и добавил:

— Знаешь же? Если альфа кусает омегу за шею, то отменить метку потом невозможно, и начинается кошмар.

— Почему кошмар? — удивлённо спросил второй парень.

Тот раздражённо цокнул языком.

— Когда альфа и омега связываются меткой, снять её может только альфа. А если разорвать её насильно, то можно остаться инвалидом. Так что отменить её почти невозможно, а в худшем случае это всё прикроют словом «по согласию» — и альфе придётся тут же жениться на этом омеге.

— Ох… Похоже, не омега, а альфа чуть впросак не попал.

Скривившись и вставив грубое словцо, парень начал ругать омегу.

— Да этот омега вообще с головой не дружит? Шейный протектор для них — штука крайне важная, а он пришёл без него. Если получит метку, что тогда?

— Вот именно. Мы-то, беты, не знаем, но альфы говорят, что запах омеги чертовски приятный. Если разгуливать без протектора, источая феромоны, это ведь почти как «эй, кто-нибудь, пометьте меня». Может, он специально альфу соблазнить хотел?

— Может и так.

Пока двое ухмылялись, лицо Гитэ, обычно полное улыбок, посуровело. Он отложил булочку, так и не притронувшись.

— Не несите чушь.

Его голос стал настолько низким, что прозвучал почти угрожающе, заставив двоих собеседников замереть.

— Тут не альфа чуть не попал, а омега стал жертвой. Был у него протектор или нет — это не важно. Виноват тот, кто полез, а не омега, которого он пытался укусить. Почему жертву вообще надо поливать грязью?

— Эм? Ну, это…

Под натиском грубого тона Гитэ парни неловко усмехнулись и отвели глаза.

— Чего ты так серьёзно? Мы же просто так, ради смеха сказали.

— Для вас это, может, просто разговор, как жевательная резинка от скуки. А для жертвы — это травма на всю жизнь. Вы хоть понимаете, что сейчас участвуете во вторичной травле?

Сказав это почти сквозь зубы, Гитэ резко поднялся. Парни тоже вскочили, хватая его за руку.

— Эй-эй, ну какая вторичная травля? Переборщил. Мы же просто… факты озвучили.

— Из всего, что вы сказали, фактом является только одно — омегу чуть не укусил альфа. Всё остальное — ваше враньё и домыслы. И если плохо разбираетесь в ситуации, то не неси чушь, что жертва сама провоцировала альфу.

От его мрачного взгляда ребята притихли, не в силах что-либо возразить. Гитэ, окончательно потеряв аппетит, раздражённо швырнул хлеб и ушёл.

Переходя спортивную площадку и направляясь к зданию школы, он стиснул зубы, чувствуя, как внутри всё закипает.

— Омега соблазняет только потому, что не надел защиту на шею? Чушь собачья.

Ещё совсем недавно они были друзьями, но теперь Гитэ больше не хотел с ними общаться. Он знал, что беты часто обсуждают альф и омег как сплетни, но в таком тоне злословить он терпеть не мог. Для них было непонятно, почему он, тоже бета, так завёлся. Хотя, по правде говоря, дело вовсе не в генотипе.

С мрачным лицом, сдерживая раздражение, Гитэ уже собирался войти в здание, как вдруг услышал знакомый голос.

— …Не волнуйтесь. Со мной и правда всё в порядке…

Ему даже не пришлось вспоминать, где он его слышал. Это был тот самый голос, который совсем недавно безупречно читал английский на уроке. Неожиданно проснувшееся любопытство заставило его изменить направление и пойти на звук.

В конце его взгляда был Джинхян, сидевший на скамейке спиной к нему.

— Даже вчера приходили дядя Джуну и дядя Хэджун. В холодильнике уже нет места для еды.

Чем ближе он подходил, тем сильнее удивлялся. Джинхян говорил длинно и свободно — почти так же, как читал текст на английском. Обычно от него и трёх слов не добьёшься.

‘С кем он разговаривает по телефону?’

Голос Джинхяна, которого обычно почти невозможно было услышать, в такой обстановке был вдвойне интересен. Благодаря этому неприятные эмоции, возникшие ранее, быстро улетучились.

— Вы завтра придёте? Тогда завтра я…

В тот момент, когда его голос вдруг стал теплее, он внезапно оборвался. Джинхян повернул голову и прямо посмотрел на Гитэ. Тот был уверен, что шёл абсолютно бесшумно, но оказался пойман с поличным и застыл на месте.

Джинхян безэмоционально посмотрел на него, потом снова отвернулся и спокойно сказал в трубку:

— …Ничего не случилось. Я перезвоню вам после школы.

Закончив разговор, Джинхян скользнул взглядом по Гитэ. Тот, неловко улыбнувшись, подошёл ближе и почесал затылок.

— Ты из-за меня отключился?

— …

— Джинхян промолчал. Он отвёл взгляд от Гитэ и опустил его на свои колени.

— Извини, я не хотел мешать… Ого!

Подойдя почти вплотную сзади, Гитэ неожиданно распахнул глаза и удивлённо выдохнул, а затем быстро опустился рядом на скамейку.

— Ничего себе, у тебя обед!

На коленях Джинхяна стояла прямоугольная коробка, доверху аккуратно заполненная разными закусками. Выглядело аппетитно, пахло тоже вкусно — и тут же вернулся аппетит, который у него пропал совсем недавно.

— Первый раз вижу, чтобы кто-то носил с собой такой обед. Глядя на это, самому захотелось приносить еду. Это родители тебе приготовили?

Сказав это, он почувствовал зависть. Уже и не вспомнить, когда его собственные родители последний раз готовили ему горячую еду.

— Здесь же школьные обеды так себе, вот я и питаюсь всё время булками. Может, и мне нормальной еды поесть… что-то захотелось корейского.

Джинхян, не отвечая на дружелюбную болтовню Гитэ, просто опустил взгляд на свой обед. Он взял палочки, отщипнул кусочек риса и отправил его в рот, совершенно не реагируя на сияющий взгляд Гитэ.

Хотя он чувствовал себя почти как невидимка, Гитэ не уходил. Каждый раз, когда Джинхян брал очередной кусочек, тот отпускал комментарии вроде «Наверное, вкусно» или «А какой вкус?», и, несмотря на отсутствие ответа, продолжал болтать.

Когда Гитэ уже начал чувствовать голод, наблюдая за тихо жующим Джинхяном, он задал новый вопрос:

— Кстати, с кем это ты говорил по телефону?

Рука Джинхяна с палочками замерла.

— Я впервые видел, чтобы ты так много говорил. Подумал, что это кто-то другой.

Гитэ, став почти болтуном, прищурился.

— Родители? Раз даже во время обеда звонят, значит, вы близки…

— Шумно.

Джинхян перебил. Его голос теперь был холодным и сухим, в отличие от мягкости, с которой он разговаривал по телефону.

Но Гитэ, казалось, был только рад этому, и его глаза заблестели.

— Ого, заговорил.

Он протянул с шутливой улыбкой.

— Вот так и живи, говори хоть иногда. А то получается, что только я болтаю, как дурак.

— Можешь и не болтать.

— Если я замолчу, так мрачно станет, что и есть расхочется.

Джинхян взглянул на него без выражения и снова потянулся за едой.

— Ох, есть хочу, — сказал Гитхэ так, чтобы его точно услышали, и с жалким видом стал маячить возле поля зрения Джинхяна.

— Я сегодня даже обед не ел.

— Пойди купи.

— Купил булочку, но уронил, есть уже нельзя. И денег нет.

Межбровье Джинхяна слегка дрогнуло. Гитэ, хоть и подумал, что тот, возможно, сейчас рассердится, втайне хотел увидеть и такую его сторону. Ведь у Джинхяна всегда одно и то же выражение лица, и любопытство к другой его реакции возникало само собой.

Однако реакция оказалась неожиданной. Джинхян протянул ему ложку, которой до этого даже не пользовался.

Гитэ с ошеломлённым видом то на ложку, направленную к нему, то на лицо Джинхяна посмотрел, а затем распахнул глаза.

— Ты что делаешь?

— Ты же сказал, что голоден.

Удивлённый таким поступком, он прикрыл рот рукой и сделал нарочито тронутый вид.

— Вот это да. Ты предлагаешь поесть вместе, потому что боишься, что я проголодаюсь?

— Думаю, если ты поешь, то замолчишь.

Стоило Джинхяну заговорить, как слова у него пошли куда увереннее. Гитэ довольно ухмыльнулся и взял ложку. Он и подумать не мог, что тот на самом деле даст ему поесть.

Стоило поднести еду ко рту, как он понял, что дело не просто в голоде — живот буквально сжимался от пустоты. Сделав большой зачерп риса, Гитэ слегка потряс ложку и указал блестящими глазами на одно из блюд.

— Положи вот это. Оно выглядит вкусно.

— Ты что творишь?

— Хочешь, чтобы я ложкой в закусках ковырялся?

— …

— Ну давай, положи чуть-чуть. Ох, я же умираю с голоду.

Раздался тихий вздох, похожий на вздох смирения, и Джинхян всё-таки послушно положил выбранную закуску на горку риса в ложке.

— Приятного аппетита, — быстро выпалил Гитэ и отправил ложку в рот.

Глаза у него тут же распахнулись.

— Что это… вау… э…

Не в силах подобрать слова, он искренне восхитился.

— С ума сойти. Почему это так вкусно?

Даже мраморная говядина, что он когда-то ел, не была такой.

Сделав ещё ложку, Гитэ, глядя на Джинхяна глазами щенка, указал на другое блюдо.

— Теперь вот это.

Взгляд Джинхяна на секунду похолодел, но под напором просьбы он молча положил и эту закуску.

Глава 101

— Джинхян, есть время?

Собравшийся было подняться с рюкзаком и учебниками Джинхян замер, услышав своё имя, сказанное так по-дружески. Следом поднялся Гитэ, закинул рюкзак на одно плечо и ухмыльнулся.

— Я голодный, пошли что-нибудь перекусим. Я угощаю.

В безразличном взгляде Джинхяна мелькнул иной огонёк. Гитэ сразу это заметил и прищурился.

— Ты сейчас подумал, что я только о еде думаю, да?

— …

Джинхян не стал отрицать. Уж слишком он был прав.

— Я, знаешь ли, не такой уж обжора. Просто хотел тебя угостить — в благодарность за то, что за обедом половину твоего ланча слопал.

Он небрежно обнял Джинхяна за плечи и улыбнулся шутливо.

— Пойдём? Если промолчишь, считай, согласился.

— …

— Отлично, идём.

Пока Джинхян подбирал ответ, Гитэ уже решил, что его молчание — знак согласия. Хотелось отказаться, но с таким напором и общительностью Гитэ он сам не заметил, как оказался увлечён за собой.

Вместе они зашли в закусочную. Пока Джинхян ел ттокпокки и темпуру, ему пришлось слушать бесконечную болтовню Гитэ. Тот, казалось, говорил раза в два-три больше обычного.

Раньше Джинхян не обращал внимания, но теперь понял: Чхве Гитэ был человеком очень приятным, по сути весёлым. Говорил свободно, но умел держать границы; без улыбки его лицо казалось резким, зато при смехе — совсем не напряжённым. А ещё у него был заразительный голос с мягкой интонацией, что тоже оставило впечатление.

‘Не такой уж плохой парень’.

Обычно Джинхян сторонился чужих и не любил, когда к нему проявляли интерес. Но вдруг понял, что рядом с Гитэ чувствует себя спокойно. Доказательством служило то, что он сам, хоть и коротко, но отвечал на его реплики.

Весна второго года старшей школы. Прошла всего неделя с начала нового семестра, но имя Гитэ уже было ему знакомо: тот легко заводил друзей, хоть и не всегда в одной с ним группе. Учился хорошо, имел хорошую репутацию, проявлял лидерские качества — неудивительно, что у него было много товарищей. И именно поэтому Джинхян не понимал, отчего он вдруг так по-дружески относится к нему.

— …И вот тот парень…

— Чхве Гитэ.

Прервав собственные слова, Джинхян впервые прямо посмотрел на собеседника, решив проверить наиболее правдоподобную догадку.

— Ты со мной так близко общаешься… потому что я — омега?

Гитэ пару раз моргнул, а потом ухмыльнулся.

— Да хоть омега ты, хоть нет — какая разница. Я просто…

— Есть разница.

Джинхян твёрдо посмотрел ему в глаза.

— Потому что ты — альфа.

— …

Рот Гитэ непривычно для него сомкнулся, а лицо окаменело. Он уже собирался отмахнуться — мол, что за шутки, — но лишь беззвучно шевельнул губами и негромко выдохнул. Джинхян был не из тех, кто шутит подобным образом, да и взгляд у него был слишком ясный, чтобы принять сказанное за случайную догадку.

— Как ты понял? Из-за ингибитора ведь никакого запаха быть не должно.

Гитэ нахмурился и, понизив голос, спросил это серьёзно.

Никто до сих пор не сумел угадать его истинную природу — ни альфа, ни омега. От него не исходило ни малейшего феромона, запаха тоже не было, поэтому все считали его бетой. В графе «вторичный пол» в медицинских анкетах значилось то, что посторонние не могли проверить. Сам же он никогда не стал исправлять чужие предположения.

Но Джинхяна обмануть оказалось невозможно.

— Слабый запах есть.

И сейчас в его ноздри едва уловимо ударял тёплый аромат земли. Не пыль у обочины дороги, а мягкая, широким ковром расстеленная в лесу почва, хранящая в себе уют и тепло.

Джинхян коротко озвучил то, что ощущал. Гитэ ещё раз убедился, что вокруг нет людей, и вполголоса спросил:

— Неужели ты… доминантный?

Про альф и омег высшей ступени он слышал: даже если те принимают ингибиторы, другие доминанты способны улавливать их запах. Явление редчайшее, таких почти не встретишь, но Джинхян кивком подтвердил.

Гитэ невольно усмехнулся в изумлении. Неудивительно, что тот сразу почувствовал его за обедом.

— Говорят, у доминантов аромат особенно сильный.

— Я умею контролировать феромоны.

Для тех, кто рождён доминантом, приглушить собственное излучение не составляло труда. Иначе из-за слишком густого, приторно-сладкого запаха они и по улице пройти бы спокойно не смогли.

Мысль о том, что истинный аромат Джинхяна куда насыщеннее, уже кружила голову.

Оглядевшись по сторонам ещё раз, Гитэ с кривой усмешкой шёпотом добавил:

— Никому не говори, что я альфа. И я тоже не стану выдавать, что ты — доминантный.

Если бы это раскрылось, к Джинхяну тут же потянулись бы альфы, надеясь пробить его холодность.

Гитэ улыбнулся шире.

— И ещё. Всё это никак не связано с тем, что я к тебе лезу.

— Тогда почему?

— Хм… если честно, твоя домашняя еда слишком вкусная.

— …

— Вот теперь опять захотелось. Можно я как-нибудь приду к тебе домой и поем?

— Может, лучше научись понятию «совесть».

Даже под лёгкий упрёк Гитэ только расплылся в довольной улыбке. Джинхян поймал себя на мысли, что это лицо ему совсем не неприятно.

***

— Прости, папа. Я поздно вышел на связь, да?

Дойдя до верхнего этажа высокого офистеля у школы, Джинхян набрал код на дверном замке и прислушался к голосу в телефоне.

[Обычно ты тоже так поздно возвращаешься?]

— Нет, сегодня… э-э… с другом… ненадолго встретился.

Подбирая слова и звуча необычно неловко, Джинхян открыл дверь. Но, собираясь снять обувь, заметил в прихожей аккуратно поставленные мужские туфли. Лицо его тут же просветлело. И правда — из гостиной вышел знакомый мужчина в строгом костюме, держа телефон в руке. Хотя возраст явно был средним, с лёгкостью можно было принять его за тридцатилетнего. Красота Джинхяна нисколько не меркла рядом с его внешностью.

— С возвращением.

Мужчина, мягко прищурившись и улыбнувшись, шагнул к Джинхяну и тепло его обнял. Лицо Джинхяна засияло улыбкой такой яркой, что Гитэ бы точно не поверил своим глазам. Он в ответ крепко обнял мужчину и с волнением спросил:

— Когда приехали? Думал, вы ещё в Америке.

— На самом деле я уже был в Корее, когда мы днём созванивались. Просто хотел сюрприз сделать.

— Если бы знал, что вы приехали, я бы пораньше домой вернулся… А где папа?

Сухён, отпустив его, понял, что речь идёт не о нём, а о другом «папе», и мягко ответил.

— Поехал за Хансоль. Сегодня поужинаем вместе, как давно не собирались.

В последний раз всей семьёй они ели ещё до того, как Сухён и Джухёк улетели в командировки. С тех пор прошёл уже месяц. Даже если и не так много, для Джинхяна семейный ужин всегда был радостью.

Холодный и сдержанный в школе, сейчас он выглядел совсем иначе — просто старшеклассник Ли Джинхян, искренне радующийся приезду любимого папы.

Сухён, устроившись рядом с ним на диване, взял его руку и ласково спросил:

— Не одиноко жить здесь одному?

— Нет. Дяди часто заходят, сестра пару раз в неделю приходит. А недавно ещё и тётя навещала.

— Хорошо хоть так.

Он провёл ладонью по лицу сына и с теплом на него посмотрел. Несмотря на то, что расстояние от школы до родного дома было велико и потому пришлось снять для Джинхяна квартиру, оставалась тревога.

Джинхян с детства тренировался в зале MYS, и сам Сухён с Джуну учили его, так что мало кто мог бы его всерьёз задеть. Но Сухёна волновало другое — не будет ли сыну тяжело от одиночества. Снаружи он молчалив, к людям не тянется, друзей у него, по сути, нет. Потому Сухёна особенно порадовало, что в разговоре прозвучало слово «друг». А значит, можно было выдохнуть. Более того, стало любопытно: вдруг это первый настоящий друг Джинхяна?

— А тот друг, о котором ты говорил, какой он?

— Эм…

Вопрос застал врасплох. По сути, называть его другом ещё рано, но раз Сухён проявил интерес, молчать было неловко.

Джинхян вспомнил Гитэ и неторопливо начал рассказывать.

Глава 102

— Я вернулся.

Он бросил приветствие, но, как всегда, в ответ не последовало ни звука. В маленькой комнатке не было никого, и всё же Гитэ привычно каждый раз произносил эти слова.

Зайдя в тесную каморку, он подошёл к стоявшему в углу письменному столу и, взяв в руки маленькую рамку с фотографией, улыбнулся.

— Сегодня я долго разговаривал с ним, мама. С тем омегой, что сидит рядом со мной.

Смотрев на улыбающуюся с фотографии женщину, Гитэ ослабил узел школьного галстука и с каким-то оживлением продолжил.

— Он обычно почти не разговаривает, но сегодня мы вместе пообедали и много общались. Оказалось, что он — доминантный. Так что он узнал, что я альфа.

Гитэ тихо усмехнулся и представил в памяти Джинхяна. От этого ему показалось, будто сладкий аромат его феромонов витает прямо рядом.

— Его запах похож на фрукт, который тебе нравился. Эм… как он назывался?..

Его глаза закатились в поисках воспоминаний, и вдруг он резко распахнул их.

— А, инжир! Запах был как у инжира.

Гитэ радостно улыбнулся, но тут же его лицо омрачилось.

— …Ты ведь говорила, что среди всех запахов омег самые опасные — это сладкие фруктовые. Те, от которых альфы сходят с ума.

Женщина на фотографии, его мать, тоже обладала таким же сладким, персиковым ароматом.

Однажды, всего лишь на один день, её протектор шеи сломался, и ей пришлось ходить с открытой гладкой шеей. В тот день её настиг какой-то альфа. Он оставил на ней метку и забрал её себе. Но, несмотря на то, что сам же поставил метку, заявил, будто это была случайность, не взял на себя никакой ответственности и вскоре, словно сбежав, уехал за границу.

Если бы этим всё и закончилось, ещё можно было бы смириться. Но мать, которая в одиночку растила его, несколько лет назад внезапно превратилась в тень самой себя. Гитэ узнал, что это был психический шок от снятия метки альфы. И вскоре он не смог остановить её — даже в тот миг, когда мать ненадолго пришла в себя и покончила с собой. Оставленную перед смертью записку с извинениями Гитэ до сих пор бережно хранит в ящике своего стола.

Гитэ ненавидел то, что родился альфой. Сам факт, что в его жилах течёт кровь безответственного альфы, доведшего мать до безумия и смерти, вызывал у него отвращение и дрожь. Поэтому он принимал подавители и стремился жить как бета, а не как альфа, которого он так ненавидел.

«Пахнет приятной сырой землёй».

Неожиданно вспомнились слова Джинхяна. Давненько он не слышал от кого-то, каким ароматом отзываются его собственные феромоны. Сколько он их ни скрывал, а тот сумел заметить и прямо сказать.

Ему всегда было отвратительно, что он альфа, и всё же странным образом радовало именно то, что Джинхян распознал его сущность.

«Альфа должен уметь защищать омегу».

Так говорила мать с самого детства. На самом деле она имела в виду: нужно защищать свою пару-омегу, но у Гитэ и мысли не было о какой-то паре. Единственный омега, кто сейчас приходил ему в голову, был Джинхян. К тому же, по её словам, омеги с фруктовым ароматом особенно опасны, потому что сильнее всего возбуждают альф.

«Он-то, наверное, и сам о себе позаботиться сможет, но если у него такой сладкий запах, да ещё и он доминантный…»

Каждый раз, когда Джинхян садился рядом, этот аромат приятно щекотал в носу. И если бы он стал ещё сильнее, не поддался бы он сам его чарам?

Вспоминая сладкий феромон Джинхяна, Гитэ вдруг ощутил, как поднимается настроение. Стоило лишь вообразить запах — и тут же всплыли в памяти его лицо и голос.

Он стоял, задумчиво прокручивая в голове всё, что случилось сегодня, когда вдруг его вывел из раздумий звонок. В кармане школьного пиджака завибрировал телефон, и на экране высветился номер, который он сохранил совсем недавно. На губах Гитэ появилась лёгкая улыбка.

— Ты нормально до дома добрался?

Спросил он, едва ответив на звонок, но вместо ответа услышал другое.

— …Ты сейчас свободен?

— Свободен? Ну… да, в принципе…

От неожиданного вопроса он слегка растерялся, а в трубке тем временем послышался чужой голос. Гитэ знал, что Джинхян живёт один из-за учёбы, и на миг подумал, что тот, наверное, не дома. Хотел было спросить, где он, как вдруг…

— Папа сказал, что хотел бы поужинать вместе с тобой.

— Что? С чего вдруг я должен есть вместе с вами?

— Дело в том… я сказал, что ты мой дру…г…

Смущённый, чуть запинающийся голос заставил Гитэ невольно рассмеяться. Это было так не похоже на обычного Джинхяна. Но больше всего грело то, что он назвал его другом.

— Не смейся. Если не можешь, так и скажи.

— Да нет, могу. Конечно могу. У меня сегодня полно свободного времени.

— …Правда?

— Так я, получается, домашнюю еду у вас поем? Класс вообще!

— Есть что-нибудь, что хочешь? Думаю, дядя почти всё приготовит.

— Правда? О, тогда…

С сияющим лицом Гитэ окинул взглядом вещи в шкафу и стал подряд перечислять всё, что хотелось бы съесть. На самом деле это была шутка, но Джинхян не только всё запомнил, а ещё и пообещал всё приготовить. Гитэ даже подумал: «Что за невероятный повар у них там, что способен всё это приготовить? Или они безумно богаты?» Но больше всего его радовало само приглашение к Джинхяну домой. Он и сам удивлялся, почему так возбужден от этой мысли.

Переодевшись в повседневную одежду, Гитэ к назначенному времени отправился к дому Джинхяна и, увидев фасад огромного офистеля, невольно сглотнул.

‘С каких это пор старшеклассник живёт один в таком месте?..’

Теперь сомнений не оставалось: Джинхян действительно из очень богатой семьи.

Поднявшись наверх и остановившись перед дверью, Гитэ вдруг почувствовал, как напряглось лицо. Дверь распахнулась, и в проёме появился Джинхян в домашней одежде. Его сладкий инжирный аромат защекотал Гитэ нос.

— …Пришёл? Людей внутри довольно много…

— Ничего, я люблю, когда много народу.

Гитэ беззаботно ухмыльнулся, и на лице Джинхяна будто немного растаяло напряжение.

— Извини, но, правда, сделай вид, что мы друзья.

— А разве мы уже не друзья?

— …С каких это пор?

— С сегодняшнего дня.

Джинхян моргнул в удивлении, но, глядя на хитрую улыбку Гитэ, больше не стал спорить и распахнул дверь.

— Разрешите войти!

С нарочитой развязностью он выкрикнул и, словно бывал здесь уже не раз, легко переступил порог. Джинхян нахмурился, глядя ему в спину, но вскоре уголки губ дрогнули — стало смешно. С появлением Гитэ просторная и пустоватая квартира вдруг наполнилась теплом. То ли от его яркой энергии, то ли от исходившего от него тёплого аромата феромонов. Как бы там ни было, Джинхян понял: ему это совсем не неприятно.

— Ух ты! Так вы папа Джинхяна? Какой красавец, отец!

На слово «отец» Джинхян вздрогнул и поспешно шагнул внутрь. А Гитэ уже ухватил за руку Сухена, сидевшего в гостиной, и принялся радостно её трясти.

— С каких это пор он твой отец?

— Ну как же! Папа друга — и мой папа тоже. Верно ведь, отец?

— Отпусти руку. Сотрёшь же.

Непривычно рыча, Джинхян силком отцепил его руку. Гитэ наигранно обиделся, мол, чего так мелочно, и тут же снова принялся весело общаться с Сухеном. Когда подтянулись и другие члены семьи, он без всякой стеснительности проявил свой природный дар заводить контакты.

Джинхяну даже стало не по себе от его невероятной общительности. Но вместе с тем именно эта беззаботная, по-настоящему дружеская манера поведения Гитэ вызвала на лицах семьи лёгкие улыбки.

Друг…

Джинхян, сам не заметив как, смотрел на Гитэ — с его мягким, тёплым запахом земли — и улыбался спокойно и тепло, почти так же, как это делал Сухен.

[Шлейф без запаха. Дополнительная история. Конец]

Страница книги Шлейф без запаха в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92 - Экстра 1

Глава 93

Глава 94

Глава 95 - Экстра 2

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100 - Экстра 3

Глава 101

Глава 102

О книге