Глава 0 - Кто отец ребенка?

Питер молчал очень долго.

– Почему это произошло? Это смертельная болезнь? – видя столь продолжительное молчание Питера, спокойно спросил мужчина, сидевший перед ним, словно разговор был о ком-то другом.

– …

Питер ошеломленно посмотрел на своего улыбающегося друга, который сидел за столом напротив него, затем перевел взгляд на медицинскую карту, которую держал в руках, затем вновь поднял взгляд на друга.

Луис Алекса.

Питер затеял этот разговор не только потому, что тот был его другом, а больше из-за того, что Луис действительно являлся хорошим парнем. Его прекрасное лицо, высокий рост и внешность, которую любой счел бы красивой, были наименьшими из его достоинств.

Старший сын известного графа Алексы, он поднялся по карьерной лестнице и стал капитаном Второго корпуса столичной гвардии в достаточно раннем возрасте двадцати шести лет. Конечно, дело было не в том, что он был редким гением или что не было никого умнее его, если хорошенько поискать, можно было найти несколько человек, которые дослужились до звания капитана и в более юном возрасте, чем он. Были и более красивые мужчины, чем он, и более добросердечные, чем он, подобные экземпляры встречались хоть и редко, но не до такой степени, чтобы их совсем нельзя было найти. Но человек, чья семья, характер, способности, внешний вид и все остальное было на высшем уровне, если и не был исключением в том или ином смысле, то определенно был редкостью. Его любили все, независимо от пола и возраста, поэтому, когда нужно было сделать что-то важное на политической арене, обращались именно к нему. Помимо того что он возглавлял один из корпусов гвардии, его частенько приглашали в гости главы уважаемых семей. Все это красноречиво свидетельствовало, что он был на правильном пути к успеху и признанию.

Если говорить с точки зрения друга, Луис был без преувеличения хорошим парнем. Человек искренний и мягкий по натуре он, однако, не был скучным, поэтому с ним всегда можно было выпить и весело провести время.

– …

Питер посмотрел на Луиса, который нахмурился от длительного ожидания, и еще раз подумал о человеке, которого он хорошо знал. С какой стороны ни посмотри, тот был хорошим парнем. Иногда Питеру казалось, что друг немного рассеян или ему не хватает одного-двух винтиков, но он решил, что это своего рода спокойная и мужественная часть его характера. Это особенно было заметно в отношении таких бытовых вещей, как стирка или смена одежды. Если ему никто об этом не напоминал, то он мог сам и не обратить внимания, что вот уже несколько дней не мылся или что ходит в одной и той же одежде.

Были времена, когда эти моменты особенно выделялись на фоне всего остального, поскольку другие стороны его жизни были идеальны, и Питер всегда считал, что именно в этом и заключается особое очарование Луиса. Трудно сблизиться с кем-то, если он чересчур идеален, так что в этом плане Луис был весьма подходящим и удобным парнем. И он был...

– Почему? – снова спросил Луис, нахмурившись. Даже в присутствии хмурого доктора, державшего в руках его медицинскую карту, он оставался спокойным и не выказывал никаких признаков нервозности.

Сегодня утром Луис потерял сознание во время боевой подготовки, и его срочно доставили в лазарет. Он быстро пришел в себя, но все были обеспокоены тем, что здоровый мужчина внезапно упал в обморок. Не обращая внимания на раздраженное ворчание Луиса о том, что в исследованиях нет необходимости, Питер провел несколько простых тестов, и только что получил их результаты.

– Луи, – Питер позвал друга, сидевшего прямо перед ним.

– Что? – отозвался тот, и Питер со своим фирменным мрачным выражением лица еще раз взглянул на карту, а затем на Луиса.

И как ему это сказать? Питер не говорил подобного с тех пор, как восемь лет назад начал работать в Медицинском корпусе гвардии. Большинство людей, с которыми он имел дело, были потными накаченными мужиками, каждый из которых мог с легкостью переломать ему кости или порвать на мелкие лоскутки, так что говорить такие вещи совершенно не было необходимости. Лишь дважды, когда ему пришлось принимать роды при очень тяжелой болезни, его рот не открывался так же, как сейчас. Питер сжал губы, как человек, на плечах которого лежал тяжелый груз ответственности.

– Я в порядке, так что не тяни и выкладывай уже, что со мной.

В ответ на слова Луиса, который, казалось, пытался успокоить другого человека, Питер тяжело сглотнул и открыл рот, что бы произнести:

– Но я не в порядке. …Скажи, Луи, в последнее время ты чувствовал себя немного странно? Последние месяца четыре.

Осторожно спросил Питер, на что Луис только покачал головой.

– Странно? Что ты имеешь в виду?

Это был невероятно скучный вопрос. Питер один за другим перечислял возможные симптомы, глядя на его пустое лицо.

– Ну, например, частые головокружения или тошноту. Может, боли в спине или животе...

– О, думаю, было такое, – задумавшись, признался Луис. Казалась, что теперь, когда он поразмыслил над словами друга, все было именно так. – Ну, с головокружением все было в порядке, потому что оно проходило, если я сидел неподвижно, но в прошлом месяце у меня был очень сильный приступ тошноты, меня буквально выворачивало наизнанку от одного только запаха еды. Я ел только фрукты, но сейчас дела обстоят намного лучше.

– Ох. «В норме», говоришь. Если бы…

И за это время он ни разу не посетил лазарет. Все четыре месяца! Питер слегка вздохнул, глядя на своего слегка недалекого, даже почти глупого друга. И что прикажете ему делать с этим бестолковым медвежонком? Питер закрыл лицо руками и на мгновение почувствовал желание разрыдаться: «Почему именно он?!»

– Я действительно умираю? – спросил Луис, слегка улыбаясь, как будто лицо его опечаленного друга показалось ему очень забавным.

– Нет, дело не в этом.

Питер положил перед ним медицинскую карту. Он имел в виду, что раз уж не смог ничего толкового сказать, то пусть уж друг все прочитает сам.

– Эй, посмотри на свой почерк. Можешь ли ты сам его разобрать? Такое чувство, что червяки танцуют, – сказал с усмешкой Луис, разглядывая медицинские записи.

– У всех настоящих гениев был плохой почерк… И вообще, не на него смотри, а прочти то, что в самом низу, – Питер смутился и принялся оправдываться, но потом опомнился и указал на нижнюю часть таблицы.

– Луи, с кем ты спал четыре месяца назад? – спросил Питер, глядя прямо ему в глаза.

Луис недоуменно моргнул, когда увидел буквы под пальцем Питера.

– А ты не ошибся с тестом? – произнес он в ответ со слегка смущенным лицом.

Питер, восхищенный стойкостью духа своего друга, снова уставился на слова, на которые тот продолжал смотреть: «Окончательный диагноз: беременность».

Друг Питера Луис Алекса был на четвертом месяце беременности.

– Я проверял, проверял и проверял. Но тест все равно продолжал говорить, что ты беременный.

Питер несколько раз проверил и перепроверил цифры и все равно никак не мог поверить в столь шокирующий результат: его друг, которого все столичные женщины считали идеальным партнером для брака и рождения от него ребенка, не сделал ребенка им, а забеременел сам.

Каждый раз результаты теста уверенно указывали на беременность. Не могло быть и речи о том, чтобы опытный врач мог ошибиться, особенно на четвертом месяце.

Долгое время никто из них не решался заговорить. Луис безучастно посмотрел на таблицу с результатами анализов и лишь через некоторое время тихо вздохнул.

– Кто, черт возьми, отец ребенка? – когда Питер спросил, Луис продолжил молчать с обеспокоенным выражением лица. – Третий принц? Герцог Серион? Маркиз Аллайл? Кто из них?

Кандидаты были очевидны. Питер перечислил ряд императорских особ, знавших Луиса. На роль отца не подходили ни император, который лежал в полупарализованном состоянии, ни кронпринц, отношение с которым у Луиса были столь плохи, что их едва ли можно было назвать дружескими. Остальные особы королевской крови были либо слишком молоды, либо находились не в столице, так что это определенно был один из трех, но Луис продолжал держать рот на замке, тупо уставившись в свою карту.

Одно из семи благословений, дарованных Богом Неба императорской семье, было «Благословение плодородия». Но зная эксцентричную натуру Бога Неба, в итоге этот дар имел весьма извращенную суть: любой, кто вступал в половую связь с человеком, в чьих венах текла кровь императора, мог родить от него ребенка. Даже мужчина.

В истории было несколько таких примеров, но они все же встречались нечасто, а к сегодняшнему дню подобное явление стало настолько редким, что о нем почти и не слышали. Дело дошло до того, что некоторые люди стали задаваться вопросом, почему больше не появляются беременные мужчины, это и привело к слухам о том, что, возможно, кровь императорской семьи оборвалась из-за романа вдовствующей императрицы, или, что из-за ее действий императорская семья лишилась Божественного благословения.

– Кто отец, Луи? – но тот лишь тяжело вздохнул в ответ на вопрос.

Питер, скрывая свое нетерпение, ждал, когда слова сорвутся с губ его друга. Это ведь не мог быть маркиз Аллайл, верно? Он был женат. Луис заговорил после долгой паузы.

– Почему так важно, кто он?

Вместо ответа Питер нахмурил брови, а Луис продолжил:

– Зачем тебе это знать?

Для мужчины быть беременным означало иметь ребенка от кого-то из членов императорской семьи, и независимо от того решит ли он родить ребенка или нет, ему было уготовано трудное будущее. Если он решит сохранить ребенка, в столице разразится огромный скандал, а если он решит избавиться от него... Боже мой. Удастся ли найти врача, который согласится пойти на такой риск и стереть с лица земли отпрыска императорской семьи?

– Кто это, черт возьми, что ты не можешь рассказать? Неужели, это действительно Аллайл?

Когда Питер спросил это, глядя на карту с надписью «беременность», Луис потер лоб так, словно у него разболелась голова. Он несколько раз вздохнул и поджал губы. Питер почувствовал, как у него кровь стынет в жилах, когда он замешкался, будто бы нужные слова никак не могли сорваться с его губ. Видя неспособность своего друга говорить, Питер взял себя в руки и стал ждать. Он размышлял про себя, что ему следует сделать, если друг сообщит, что этот ребенок от маркиза? Может, для начала, его нужно обнять за плечи, и только потом продолжить расспросы? Пока Питер с нетерпением ждал, думая об этом, Луис наконец-то открыл рот. Тяжело вздохнул и произнес совсем не то, к чему мысленно подготовился Питер.

– Просто… Четыре месяца назад я допустил ошибку. У меня действительно была связь, – даже когда он начал говорить об этом, на лице у Луиса по-прежнему было растерянное выражение. – Но я не могу вспомнить, кто это был.

Глава 1 - Что случилось с Луисом той ночью?

– ..тан? Вы слышите меня, капитан? Капитан!

Луис поднял глаза на звук голоса, наконец-то приходя в себя. Оказывается, его звали уже довольно давно, он понял это потому, что вице-капитан Сабрина смотрела него довольно-таки свирепо.

– Ох, прости. Я не слушал.

В ответ на чистосердечное извинение Луиса Сабрина отложила бумаги, которые до этого держала в руках, и оглядела его с ног до головы. В то время, пока он стоял у стола, пронзительный взгляд вице-капитана, казалось, мог видеть его насквозь, отчего у Луиса без причины заболела нижняя часть живота.

– Капитан, у вас что-то болит?

– Нет.

Ее глаза сузились и превратились в щелочки от такого быстрого ответа.

– Думаю, вы выглядите больным. То, что произошло позавчера, там на самом деле не было ничего страшного?

Луис неловко рассмеялся над ее вопросом.

Буквально позавчера Луис, демонстрировавший подчиненным боевые навыки, внезапно потерял сознание, сломав руку Джиллиан, которая вышла на демонстрацию вместе с ним. До того злополучного обморока Луис считал, что имеет отменное здоровье, которому могут позавидовать многие. Но внезапно у него потемнело в глазах, и он очнулся в лазарете. Честно говоря, он был весьма удивлен.

– Это просто легкая анемия.

– С чего это вдруг у вас анемия, вы что, не ели?

– Видимо, это так. Я был очень занят в эти дни.

Все дело было в том, что в последнее время в юрисдикции Луиса произошел целый ряд убийств. За четыре месяца были убиты четыре человека, а последнее тело было обнаружено буквально вчера. Убийца показал себя, как осторожный и внимательный человек. На данный момент у них было уже пять тел, однако, Луису не удалось не только сузить круг подозреваемы, но даже установить его.

Казалось, вся страна смеялась над его некомпетентностью. И поскольку капитан гвардии был по уши в работе, естественно, еда отошла на второй план. Сабрина нахмурилась и мрачно кивнула, принимая его объяснение.

– Вы хоть что-нибудь ели вчера и сегодня?

– Да. Лео принес мне сэндвич.

– И что, это все? Вы даже половины не съели и выбросили его!

Он съел половину, и только потом выкинул остатки.

– Это было довольно-таки много, – возразил Луис.

Не мог же он признаться, что запах жареного бекона был настолько отвратителен, что он не мог его даже как следует проглотить.

– Почему вы всегда так мало едите? Планируете принять участие в конкурсе красоты?

Тон Сабрины был раздосадованным.

Судя по всему, ребенок в его животе был вегетарианцем, поскольку Луис вот уже два месяца не мог есть мясо. В особенности это касалось свинины. Ребенок воспринимал ее как крысиный яд, поскольку даже от порции каши, в которой мяса было не больше горошины, у него сводило живот, а к горлу подкатывала тошнота.

– Все из-за того, что сейчас у меня нет особого аппетита.

Он сказал это в качестве оправдания, тогда Сабрина позвала его тихим голосом:

– Капитан, – Луис неосознанно выпрямился и прислушался к ее словам. – Если вы думаете, что я просто придираюсь, то это не так. Одна из основ жизни гвардейца – это забота о состоянии собственного тела. Не стоит морить себя голодом, утверждая, что просто нет аппетита. Вы недоедаете, и как следствие, падаете в обмороки.

Сабрина никогда не желала ему зла. Хоть она и была подчиненной Луиса, но ко всему прочему, она была еще и порядочной женщиной, которая прекрасно справлялась как со своей работой, так и личной жизнью. На ее слова Луис слегка кивнул.

– Если вам нехорошо, то, может, стоит уйти пораньше? Не заставляйте меня оставаться здесь, и, как болванчику, повторять вам одно и то же снова и снова. Не похоже, чтобы преступник приполз к вашим ногам только потому, что вы сидите здесь безвылазно. Вы ведь давно не был дома?

Он не появлялся дома с начала прошлой недели, так что прошло уже больше десяти дней. Если бы не дворецкий Холтон, который заходил к нему каждые два дня, принося с собой чистые рубашки и белье, Луис сейчас ничем бы не отличался от нищего.

– Сейчас всем приходится нелегко. И я не могу быть единственным, кто просто отправится домой отдыхать, – возразил капитан.

– Нет никого, кто так же, как и вы, не ходил бы домой. Вот я отправляюсь домой каждый день. А Лео вчера и вовсе ушел с работы пораньше, сказав, что ему нужно на свидание. О, Боже, я до сих пор не могу поверить, что в такое время он пошел на свидание, – сказала Сабрина с ноткой обиды в голосе.

На ее слова Луис только усмехнулся.

– Он же секретарь. Поскольку мы не выполняли свою работу должным образом, то и отчетов для вышестоящего руководства не было. Разве есть необходимость держать человека на работе, когда ему все равно нечем тут заняться?

– С чего вы взяли, что ему нечем заняться? Нужно уметь не только воспринимать критику, но и получать поддержку. Если бы он работал, как следует, то сейчас и рабочая атмосфера была бы намного лучше. И мы бы давно разошлись по домам.

– Это не Лео не справился со своей работой, а я…

Лицо Сабрины скривилось от слов Луиса.

Второй корпус Луиса отвечал за безопасность на территории между Пятой и Седьмой улицей, как раз там, где встречаются самый богатый и самый бедный районы столицы.

Люди думали, что молодого капитана любят все, и молодые, и старые, но на самом деле все было иначе. Необычайно популярный среди пожилых людей и молодых женщин, он явно не нравился молодым людям своего возраста. Среди гвардейцев было много мужчин, которые на дух не переносили Луиса. И среди всех, особенно у него не заладились отношения с Первым гвардейским корпусом, отвечающим за район между Второй и Четвертой улицами, а также за площадь перед Императорским дворцом.

На 99,9% в этом и заключалась причина отсутствия прогресса в этом деле о серийных убийствах. Убийца мог даже и не жить в районе, за который отвечал корпус Луиса. Скорее всего, так и было. Поскольку, совершай он преступления в районе своего проживания, они так легко не сошли бы ему с рук: кто-нибудь что-нибудь подозрительное да заметил бы.

Луис и Сабрина предполагали, что серийным убийцей был кто-то, кто жил в юрисдикции Первого гвардейского корпуса. Каким бы осторожным ни был человек, но все же преступлений без единой зацепки не бывает. Эти пять убийств были делом рук психически нездорового сексуального маньяка, и первое из них произошло четыре месяца назад.

Селина Болтон, проститутка, живущая на Седьмой улице, была похищена по дороге с работы домой и найдена обнаженной, со связанными руками и ногами в мусорном баке двадцать пять часов спустя, в семь часов утра. Ее тело было в ужасном состоянии, как будто она подвергалась сексуальному насилию и неоднократным пыткам в течение всего предыдущего дня. Лицо было настолько изуродовано, что даже мать не смогла ее опознать, а на ее руках и ногах полностью отсутствовали ногти.

Изначально они расследовали смерть женщины, полагая, что это могло быть делом рук одного из клиентов жертвы или ее знакомого. Но очень скоро расследование зашло в тупик, поскольку бывший любовник, фигурировавший в качестве подозреваемого, был исключен. У него имелось весьма крепкое алиби.

Второй жертвой стал Альберт Тейлор, работавший поваром в таверне. Его тоже похитили по пути с работы домой, а четыре дня спустя нашли в мусорном баке за магазином на задворках Пятой улицы. У трупа так же были связаны руки и ноги, однако, в этот раз на теле виднелись следы более изощренных пыток. Прочесывая окрестности, Луис пришел к выводу, что это вполне мог быть серийный убийца. Третий случай произошел два месяца назад, а четвертый и пятый – в этом месяце.

У жертв было мало общего. Сначала Луис подумал, что преступление направлено против молодых женщин. Но во второй раз погиб юноша, а в третий раз жертвой вновь стала женщина. Четвертым, обнаруженным телом, был еще один молодой человек. На данный момент единственное, что объединяло всех жертв – это короткие черные волосы и светлая кожа.

Кроме этого, не было ничего, что могло бы их связывать. Все похищения были совершены поздно ночью, поэтому точное место, откуда пропали жертвы, установить так и не удалось. Среди множества обстоятельств, затруднявших расследование, единственной зацепкой был первый труп.

Вероятно, это было из-за того, что во время первого убийства маньяк был не очень аккуратен. Кое-где на теле жертвы удалось обнаружить некоторые следы. Ко всему прочему, ткань, которой связали ее руки и ноги, была совершенно уникальной. Это был очень дорогой красный атлас. Конечно, подобную ткань мог достать любой желающий, но тот факт, что она использовалась для связывания тела, говорил о том, что убийца был весьма состоятельным. Все остальные тела были связаны дешевой веревкой. И теперь это действие больше напоминало ритуал. Стало ясно, что первая красная атласная лента определенно была ошибкой...

Тот факт, что тела удавалось тайно перевозить из одного места в другое, также заслуживал пристального внимания. Даже в предрассветной темноте нашлись бы свидетели, если бы тело волокли в мешке. Выходит, преступником был кто-то, у кого был либо экипаж, либо сообщник. Возможно, имело место быть и то, и другое. Только достаточно состоятельный человек или дворянин мог легко выполнить все эти условия. Так что вероятность того, что преступник проживал в богатом квартале, расположенном вблизи Императорского дворца и попадающего под юрисдикцию Первого гвардейского корпуса, была очень велика.

Луис отправил в Первый гвардейский корпус несколько писем с просьбой о сотрудничестве, но не было никакой возможности узнать, попали ли они в мусорную корзину или были съедены козами. Он ждал ответа, даже отказа, но прошло уже четыре месяца, а вестей от них так и не поступило.

– Сколько бы вы ни ждали, вам так никогда и не ответят. Это не потому, что вы плохо работаете, а потому, что тот псих вас ненавидит!

– Сабрина, следи за своим языком.

Она недовольно поджала губы, когда Луис встал, а выражение его лица стало жестким. Это была неплохая идея, но выражать ее подобными словами все же не стоило. Луис большими шагами подошел к полуоткрытой двери, закрыл ее и только потом повернулся к вице-капитану:

– Оскорбление императорской семьи карается смертью, так что будь готова отвечать за свои слова.

– Я лишь говорю правду, какое это оскорбление? Этот человек явно не в своем уме.

– Сабрина.

– Да, поняла я, – сказала она, поднимая руку, когда Луис снова сурово одернул ее. Она перетасовала бумаги на его столе и отодвинула их в сторону. – Ходят слухи, что письма, отправленные от вашего имени, выбрасываются, даже не вскрываясь. Лео придется отправить бумажную бомбу, чтобы расшевелить их, что еще нам остается делать?

– Ходят такие слухи? – нервно спросил Луис, Сабрина же в ответ бросила на него жалостливый взгляд.

– Вы за четыре месяца не получили от них ни единой строчки. И говорите, что узнали об этих слухах только сейчас?

Второй гвардейский корпус каждый день отправлял официальные письма с просьбой о сотрудничестве, но другая сторона так ни разу и не соизволила ответить. Неудивительно, что вся страна только и говорила об этой односторонней любви, а точнее любви, граничащей с преследованием.

– Позже схожу и лично попрошу о помощи.

– Хотите пообщаться с тем, кто только и умеет, что вставлять палки в колеса? Того человека вечно нет на месте.

– Если ждать весь день, он обязательно придет.

– Забудьте об этом. Не надо снова сидеть на корточках перед его офисом и попадать в газеты, – Сабрина сказала это таким тоном, словно была крайне расстроена.

В начале прошлой недели в популярной среди знатных дам светской газете была опубликована язвительная статья о том, как Луис с утра до вечера ждал у резиденции Первого гвардейского корпуса своего «возлюбленного», но в итоге вынужден был отступиться, так и не сумев с ним встретиться. Сабрину по-настоящему возмутила патетическая фраза: «Луис Алекса дремал перед дверью резиденции, как цыпленок, попавший под дождь».

– На протяжении двух недель я каждый день ходила туда, но его все время не было на месте. Говорят, он очень редко выходит из кабинета. Был год, когда он и четырех дней не провел вне его стен, – все сильнее распалялась Сабрина. – Не знаю, встает ли он вообще с кровати!

– Успокойтесь, вице-капитан. Если вы продолжите так злиться, то никогда не выйдете замуж, – прежде чем они успели опомниться, пресекая их спор, в комнату вошел Лео, секретарь.

Сабрина свирепо посмотрела на него: вчера он ушел раньше, а сегодня и вовсе опоздал.

– Ожидая его в своем кабинете, вы точно не сможете с ним встретиться. Капитан, лучше сходите на банкет, – произнес Лео, который был достаточно умен, чтобы пораньше уходить с работы и попозже приходить на нее. Не обращая внимания, на суровые взгляды коллег, он широко улыбнулся и продолжил. – Звучит, как хорошая идея, не находите?

– Сегодня будет бал?

– Да. Осенний бал-маскарад в Императорском дворце. Не знаю насчет остальных, но уверен, что этот человек обязательно там появится. Он не из тех, кто пропускает такие мероприятия.

«Тот человек ведь и сам проживал в Императорском дворце», – поразмыслив, Луис кивнул в ответ на слова секретаря. Конечно, по просьбе Джоанны он время от времени посещал подобные балы и обязательно натыкался на него, стоящего, в окружении множества женщин.

– Я получил приглашение?

– Конечно. Говорят, если капитан не получил приглашения, то бал не состоится.

Лео подошел и открыл большую коробку, стоявшую рядом со столом капитана. Она была заполнена приглашениями, которые Луис даже не открывал, его часто звали на всевозможные мероприятия.

– Вот оно, – секретарь протянул блестящее золотое письмо, лежащее на самом верху коробки. В том, что оно было отправлено из резиденции императорской семьи, не было никаких сомнений, поскольку большая красная печать скрепляла его.

– Отлично! Как все удачно сложилось! Вы должны сегодня вернуться домой, перекусить, переодеться, а вечером отправиться на бал, – Сабрина, все это время не сводившая глаз с Лео, быстро согласилась с тем, что это хорошая идея. – И независимо от того, хорошо пройдут переговоры или нет, отдохните, как следует, а завтра на работу приходите попозже.

Похоже, она и мысли не допускала, что переговоры о сотрудничестве могут пройти хорошо. Впрочем, Луис тоже на это особо не рассчитывал. Ему повезет, если он вообще сможет с ним поговорить.

– Тогда мне нужно, чтобы ты сегодня усилила патрулирование. Я знаю, что последнее тело было найдено только вчера, так что не похоже, что что-то аналогичное случится так быстро, но в такое время...

– О, хорошо. Я поняла. Пожалуйста, идите уже.

Сабрина прервала разглагольствования Луиса и вытолкала его из кабинета.

– И не смотрите на него слишком часто. Сходите потанцуйте с красивой девушкой, заведите отношения. Вам нужно проветрить голову.

Тараторила Сабрина, выталкивая Луиса из его же кабинета. Когда же он обернулся, то увидел, как из-за ее спины выглянул Лео, сжал руку в кулак и одними губами произнес: «Удачи!»

– …

Луис лишь горько улыбнулся в ответ.

***

Стоило только Луису вернуться домой после долгого отсутствия, как его сестра Джоанна выскочила ему навстречу, точно щенок, ждущий хозяина. Когда она подбежала и бросилась в объятия брата, он крепко прижал ее к себе.

– Боже мой, я чувствую себя так, словно меня прижимает к груди незнакомый человек. Мы так давно не виделись, – недовольно произнесла она.

Несмотря на грубые слова, Луис улыбнулся и погладил ее по волосам. Хоть она и была взрослой девушкой, в глазах Луиса она по-прежнему оставалась милым ребенком.

– Все хорошо, Джоан?

– Конечно же, нет. Поскольку моего дорого братца не было дома, я целый месяц ходил на приемы с этим ублюдком! И каждый день был подобен пытке. Мне было так неловко за него, что лучше бы я ходила одна.

Человеком, которого она называла «ублюдком», был ее второй брат Крис Алекса. Он неплохой парень, хотя и немного задиристый, но они с Джоанной постоянно ссорились, возможно, потому, что между ними был всего год разницы.

– Кстати, а где Крис? Опять ушел?

– Да. Он ушел сегодня утром на семинар.

– В четверг?

Обычно семинары ученых проводились по выходным. Когда Луис заметил это, дворецкий Холтон только пожал плечами. Скорее всего, он опять ушел кутить с друзьями.

– Если бы вы только посадили этого сукиного сына в бутылку и запечатали ее, то он бы был невероятно счастлив, – подтверждая опасения Луиса, проворчала Джоанна. На ее лице появилось выражение крайнего раздражения из-за отсутствия какого-либо достоинства у Криса.

– Я слышал, что сегодня вечером в Императорском дворце состоится бал-маскарад.

Ее недовольное лицо мгновенно просветлело от этой новости.

– О Боже, ты действительно возьмешь меня на бал в Императорский дворец?

– Только если ты позволишь.

Когда Луис попросил сестру сопровождать его на бал, она, прикрыв рот обеими руками, только и могла, что повторять: «Боже мой!» То, как от предвкушения расширились ее глаза, было восхитительно.

– Если ты просто дразнишь меня, то я тебе этого не прощу. И я совершенно не стану тебя слушать, если ты в последний момент заявишь, что у тебя вдруг появились неотложные дела!

– Сегодня я этого не сделаю, – успокоил ее Луис, который пару раз из-за работы отменял все в последний момент. Если с неба не упадет идеальная улика, позволяющая тот час вычислить серийного убийцу, посещение Императорского дворца сегодня для него было обязательным.

Джоанна запрыгала от радости, услышав обещание брата, и тот час принялась звать свою няню.

– Лиза! Лиза!

– Зачем тебе Лиза?

На ее зов Лиза выбежала из внутренних комнат. Холтон, который все время стоял рядом, отошел в сторону, чтобы уступить ей дорогу.

– Я должна подготовиться к балу! Мне необходимо выбрать платье, сделать прическу!.. Ох, если бы ты сказал мне заранее, я купила бы новое платье! Это бал в Императорском дворце, на него съедутся все знатные леди и джентльмены страны, а что если я буду единственная, кто будет выглядеть нелепо? – причитала Джоанна со слезами в голосе. Это была незапланированная вечеринка, и девушка выглядела взволнованной, но в то же время и обеспокоенной.

– Что ты имеешь в виду? Ты не будешь выглядеть нелепо, ты всегда выглядишь красиво, независимо от того, что на тебе надето. Мне понравилось то голубое платье, которое ты надевала в прошлый раз.

Пока Луис утешал ее, рассказывая о платье, в котором видел ее четыре месяца назад, когда сопровождал на очередной бал, на него обрушился шквал критики со стороны Лизы.

– Не говорите глупостей. Вы хотите отправить ее на осенний бал в платье, сшитом весной, за это время модные тенденции уже изменились. Вы хотите, чтобы все потешались над нашей юной леди? Завтра же во всех светских газетах появится большая статья, в которой будут говорить о финансовых трудностях графа Алексы. Это просто нелепо. Глупости, – няня изливала слова, не останавливаясь, а затем очень глубоко вздохнула, как будто умоляя послушать. – Очень мило с вашей стороны пригласить юную леди на императорский прием, но в следующий раз я бы хотела, чтобы вы сообщили мне об этом хотя бы за месяц, молодой господин.

Говорить об этом за месяц? Месяц – это еще до того, как он получил приглашение на бал, но, кажется, Лизу это совершенно не волновало, теперь она смотрела только на Джоанну.

– Думаю, было бы неплохо внести некоторые изменения в то белое платье, которое я шила для вечеринки у Андре в саду, – сказала Лиза. – Если на талию добавить тот рубиновый пояс, то оно не будет казаться столь заурядным. Наоборот, все будет выглядеть элегантно и стильно. И еще, я думаю, было бы неплохо поднять волосы. Поскольку платье белое, то и маска должна быть белой, но с украшениями возле ушей, чтобы подчеркнуть ваш подбородок и переносицу.

Когда Лиза снова посмотрела на Джоанну, произнеся эти слова, Луис посмотрел на них с несколько растерянным выражением лица.

– Все будут одеты во что-нибудь необычное, подойдет ли простое белое платье? Ах, я так взволнована, вдруг мне придется весь вечер простоять одной у стены?

– Конечно, юная леди не будет стоять у стены, ведь вы такая красивая. Мужчины выстроятся в такую очередь, что никакой бальной карточки не хватит, чтобы написать заявку на танец. Я пошлю Джорди в магазин посмотреть, не появились ли у них приличные головные уборы.

– Если я пойду с Луи, все будут смотреть только на меня. Я не хочу выглядеть смешно, — нервно сказала Джоанна, неосознанно прикусывая ногти зубами.

Лиза быстро взяла ее за руку, успокаивая:

– Это, правда, что у нас мало времени, но если мы с вами постараемся, то все будет хорошо. Для начала примерим платье. Давайте-ка поторопимся.

– Но ведь… у нас в запасе еще более шести часов…

Был еще полдень, а вечеринка начнется только после захода солнца, так что время еще оставалось. Луис попытался вмешаться в разговор двух женщин, которые быстро поднимались на второй этаж, но, кажется, они его совершенно не слышали. В этот момент Холтон осторожно коснулся его руку и покачал головой:

– Они вас уже не слышат. Просто оставьте их.

На лице Джоанны было выражение беспокойства, когда она следовала за Лизой примерять платье. Ее мрачное лицо, которое всегда было красивым и жизнерадостным, заставило Луиса встревожиться.

– Разве я не сказал, что беру ее с собой просто так?

– Если вы сейчас скажете, что не возьмете ее с собой, то не услышите ее голос в течение следующих трех месяцев.

«Я ненавижу тебя, ты старый лис, за исключением подобных вещей, тебе веры нет», – Луис про себя усмехнулся над его словами. Хотя надутая от обиды Джоанна и была милой, ему все же не хотелось ее разочаровывать.

– Ох, мне следовало что-нибудь купить. Не думал, что все будет настолько сложно.

У Джоанны были сотни платьев, так что Луис и подумать не мог, что сестра будет беспокоиться по этому поводу.

– Дело не в том, что юной леди чего-то не хватает. Она волнуется лишь оттого, что пойдет на бал вместе с молодым господином.

– Хм.

Луис не был полным идиотом, поэтому прекрасно понимал, о чем говорил дворецкий. Он был одним из тех, кто привлекал к себе немалое внимание общественности. Помимо членов императорской семьи, он, пожалуй, был самым заметных среди аристократов. Женщины, которых он сопровождал на приемах, всегда становились предметом зависти и ревности. Вскоре ему все это надоело, поэтому он редко посещал светские мероприятия, за исключением тех, на которых он должен был присутствовать в силу своего происхождения.

– Просто примите все как есть и постарайтесь проводить с ней чуть больше времени. Может, заодно и романтические отношения заведете.

Романтические отношения… Когда Луис внезапно нахмурился и закусил губу, Холтон подмигнул ему.

– А у вас случайно уже нет леди, с которой вы встречаетесь?

Луис был озадачен внезапным замечанием и замахал руками.

– Нет, нет, нет. Ничего такого.

– Если подумать, последний раз вы были на приеме четыре месяца назад, не так ли?

Четыре месяца назад. Выражение лица Луиса стало жестким при воспоминаниях о той ночи, глаза же Холтона слегка расширились.

– В тот день вы вернулись только под утро.

– Нет, ничего подобного, – запротестовал Луис, неосознанно краснея.

– Не нужно скрывать этого. Этот старик не просит вас сразу же жениться. Разве не нормально для мужчины состоять в подобного рода отношениях? И если все пройдет гладко, то с этой молодой леди…

– Ох, Холтон, я же сказал, что все не так.

Дворецкий моментально закрыл рот, чувствуя раздражение в словах молодого господина. Луис, который редко выходил из себя, в этот самый момент выглядел весьма смущенным и раздраженным.

– Не то, чтобы… Мне жаль, что я сорвался на тебя. В последнее время я был очень занят и устал, поэтому стал слегка раздражительным…

– Это я прошу прощения. Вы давно не были дома и, должно быть, сильно устали, прошу простить мою глупость. Вы уже ели? – спросил Холтон, покачав головой в ответ на извинения Луиса.

– Я не голоден. Просто хочу немного отдохнуть

– Примите сперва ванну. А я приготовлю что-нибудь легкое для перекуса.

Луис уже собирался отказаться, но только тихо вздохнул.

– Только без мяса, пожалуйста. Последнее время я неважно себя чувствую…

Холтон выглядел озадаченным, но кивнул и ушел.

По пути в ванную слуги тепло приветствовали молодого хозяина, которого давно не было дома. Луис кивнул им всем и тихо вошел в купальню. В этот момент Хэнсон уже грел для него воду.

– Спасибо, Хэнсон.

– Позовите меня, если вам что-нибудь понадобится.

Хэнсон снял с Луиса верхнюю одежду и вышел. Капитан постоял немного, а затем разделся до нижней рубашки. Сняв все, он увидел свое тело, отражающееся в большом зеркале, расположенном у входа в ванную: он был стройнее обычного. Хоть Луис и был достаточно крепким, но все же сильно похудел. Если подумать, то он давно не ел, как следует. Он и не думал, что с ним что-то не так, ведь в последнее время был слишком занят на работе. Порой Луис мог есть только овощи и хлеб, но...

Но он никогда не думал, что причиной недоедания может быть утренняя тошнота. Луис посмотрел на свой пупок с ничего не выражающим лицом. Могло показаться, что тот немного выпирал, а могло и не показаться. Если бы он ничего не знал, то запросто бы мог подумать, что с его прессом по-прежнему все в порядке. У него не было никаких симптомов, кроме плохого самочувствия, поэтому он не мог поверить своим глазам, когда увидела медицинскую карту с надписью: «Окончательный диагноз: беременность». Было бы здорово, если бы кто-нибудь всего лишь так над ним подшутил, но Питер не был таким придурком, и шутить подобным образом не стал бы. И сейчас Луису стало очень грустно, что Питер не такой придурок.

Луис подошел к ванне и зашел в горячую воду. Он снова и снова проводил руками по замерзшим щекам, пытаясь их отогреть. Затем он оперся подбородком о бортик ванны и испустил долгий вздох. Было бы здорово, если бы он мог смотреть на небо и не испытывать ни капельки стыда, но что-то его определенно беспокоило.

– Это полное безумие.

Четыре месяца назад погожим летним днем был бал-маскарад.

Он никогда не думал, что прошлое вернется к нему вот так, хотя он уже стер его из своей памяти. Луис закрыл глаза, чтобы отгородиться от воспоминаний о том дне.

***

– Ну же, брат, поторопись!

Руки Холтона, завязывающие шарф, ускорились, когда он услышал настойчивый голос за дверью. Он прикрепил рубиновую брошь, скрепляя концы развевающегося шарфа, и сделал пару шагов назад, чтобы оценить весь образ целиком. Он осмотрел каждую сантиметр тела Луиса, зорким взглядом оценивая каждую деталь, затем его губы разошлись в довольной улыбке.

– Вы выглядите великолепно, даже не смотря на то, что немного похудели. Хотел бы я, чтобы вы всегда выглядели столь элегантно, – произнес дворецкий, протягивая Луису маску из черного бархата.

– …

– Что-то не так? Вам не нравится?

– Нет… Просто вспомнил, что в прошлый раз тоже носил ее.

Это была аккуратная маска, черная с серым узором.

– Если вы не намерены скрываться, то лучше носить одну и ту же маску. Вам не нужно отказываться от своих заслуг.

Изначально бал-маскарад представлял собой светское мероприятие, целью которого было установление новых дружеских отношений. Если вы стеснялись своей внешности или были новичком, маска позволяла вам продемонстрировать то очарование, о котором посторонние могли и не догадываться. Конечно, это было время и для провокаций, когда можно было делать такие вещи, которые вы не осмелились бы сделать с открытым лицом.

Луису Алексе, как человеку, которому уже завидовали только из-за его имени, не имело смысла прятаться под маской, если только он не хотел скрыться от других, как и сказал Холтон.

– Да… – Луис тихо вздохнул и снял маску.

– Вас что-то беспокоит?

– … нет, убийца еще не пойман…

– О, это из-за работы.

Холтон кивнул, сказав, что слышал о злобном преступнике, и Луис кивнул в ответ. Честно говоря, с тех пор, как два дня назад он получил диагноз от Питера, это было все, о чем он мог думать, однако, заставить себя говорить об этом он никак не мог.

Когда Луис вышел из своей комнаты, снаружи стояла Джоанна, нетерпеливо шаркая ногами, словно ждала этого момента с самого утра. Встретившись взглядом с Луисом, она поджала губы и стала выглядеть нервной. Если бы его оценка оказалась плохой, то она, вероятно, потеряла бы сознание или расплакалась.

– О Боже, Холтон, ты знал, что моя сестренка такая красавица? – спросил Луис дворецкого, который следовал за ним.

– Конечно. Наша юная леди и так самая красивая девушка в мире, но сегодня она просто ослепительна, – ответил тот.

– Я не выгляжу странно? Это, правда, красиво?

– Ты действительно красива. Ты будешь самой красивой девушкой в бальной зале сегодня вечером.

Джоанна причитала, уверяя, что у нее нет ни украшений, ни платья, но шесть часов спустя она выглядела просто идеально. В белом платье, подчеркивающем ее грудь, с красными драгоценностями, висящими на бедрах, и с волнистыми волосами, уложенными в замысловатую прическу и украшенную белыми перьями, она была прекрасна, словно дочь Богини. Конечно, было некоторым преувеличением говорить, что она была самым красивым человеком на императорском балу, но она все равно была достаточно красивой, чтобы не иметь себе равных. Сегодня вечером она, несомненно, будет в центре внимания.

– Я знаю, что это ложь, но я все равно счастлива.

Луис подошел к ней с слегка покраснев, наклонился и протянул руку. Джоанна нежно вложила свою изящную ладонь в его, и Луис повел сестру к карете.

– Желаем хорошей поездки. Надеемся, вы оба прекрасно проведете время, – Холтон и Лиза помахали им на прощание.

Дверца кареты закрылась, и они отъехала под мерный топот лошадей.

Джоанна, сидевшая напротив брата, бала сама не своя, она неестественно выпрямилась, словно боялась, что подол ее платья может помяться.

– Я так взволнована, ведь прошло целых четыре месяца, правда?

– …Да. Не могу поверить, что прошло уже столько времени.

Четыре месяца. Когда Луис ответил, с трудом сдерживая горечь, ее глаза широко распахнулись.

– В тот день ты вернулся под утро.

Ей все время хотелось поговорить о том дне, и казалось, наконец, она собралась с мыслями. Для холостяка не составляло большого труда не спать всю ночь, но ее правильный и послушный старший брат редко приходил домой под утро после приемов, поэтому ей всегда хотелось узнать правду. Хотя с тех пор прошло уже четыре месяца.

– Чей это был дом?

– …Джоанна, – когда Луис позвал ее тихим голосом, она сложила руки вместе и сделала умоляющее лицо.

– Я никому не скажу. Правда, правда, не скажу. Я действительно никому не скажу, поверь мне, – она несколько раз повторяла одно и то же, тем самым подчеркивая конфиденциальность. Ее черные как смоль глаза сверкали, и казалось, если он назовет всего лишь инициалы, то даже проходящая мимо собака узнает, с кем он провел тот вечер. Чего уж говорить о том, чтобы сохранить все в секрете.

Луис испустил долгий вздох.

– Клянусь небесами, что я никогда не был ни с одной молодой леди

– Ты клянешься… небесами?

– Да.

Бог Неба, защищающий империю, был известен своей эксцентричностью и проклинал любого, кто лгал (хотя, может, и не всех и не всегда). Поскольку невозможно было знать, какое мелкое проклятие будет наложено, люди действительно редко лгали Богу Неба.

– Это просто смешно. Ты ведь обманываешь меня, правда?

Она несколько раз спрашивала его, правда ли это, но это была сто процентная чистая правда. В тот день Луис не было ни с одной «женщиной».

То утро четыре месяца назад.

Луис открыл глаза и поморщился от нахлынувшей на него боли. Прежде чем он успел осознать, где находится и что происходит, на него навалилось ужасное похмелье, от которого у него скрутило желудок, а голова была готова расколоться на части. Вскоре он осознал, что все его тело болит так, словно его избили. Болели спина, плечи, руки, запястья и даже нижняя часть живота.

– Ах…

Боль была даже сильнее, чем на следующий день после адской тренировки. Окончательно проснувшись, он готов был заскулить, как больная собака, но именно в этот момент Луис увидел невероятную сцену. Это была не его привычная спальня в особняке и не затемненный рабочий кабинет, который он привык видеть.

[… ]

Стены комнаты были оклеены дрянными обоями, а освещение было тусклым. Как ни посмотри, это был номер в дешевой гостинице. Он находился в маленькой комнатке, размером не больше нескольких квадратных метров, с небольшой душевой и узкой кроватью, именно такие места обычно использовали для секса на одну ночь.

Луис поджал губы и опустил взгляд на свое тело с ошарашенным выражением лица. Тяжело сглотнув, он перевел дыхание. Он был абсолютно голым, без единого предмета нижнего белья, не говоря уже об одеяле. Если подумать, пока он спал, не зря ему все время казалось, что в комнате безумно холодно.

[… ]

Он увидел свой пенис, после того, чем он занимался всю ночь, не удивительно, что тот был вялым и сморщенным. Похоже, он его обтер, но вокруг все равно были видны следы засохшей слюны или спермы, а также виднелись небольшие следы крови. Ему не нужно было сильно вдумываться, чтобы понять, что было до этого. Это были явные последствия проведенной с кем-то ночи. Глядя на обстановку комнаты, было сложно отрицать, что ему все привиделось. И как бы он не убеждал себя, все кричало о том, что он переспал с мужчиной.

[… ]

Кровать была пуста, а на столе, перед тумбочкой, лежала небольшая записка. Похоже, что человек, с которым он провел долгую ночь, ушел на рассвете. Но вместо того чтобы протянуть руку и взять записку, Луис коснулся лба. Господи. Он понятия не имел, что, черт возьми, произошло прошлой ночью. С кем он был, и как здесь оказался.

Конечно, он помнил, что произошло на бал-маскараде. Это был императорский летний бал-маскарад, и Луис впервые за долгое время отложила работу, чтобы посетить его, поддавшись на уговоры Джоанны и Холтона.

Лектер, однокурсник по Академии, в тот день был в плохом настроении: его невеста Сюзанна закрутила роман с другим и бросила его. Несколько их однокурсников собрались с пуншем за фонтаном, чтобы утешить Лектера, который под маской водопадом лил слезы и сопли.

Многие женщины жаловались, что в тот вечер Луис был только с друзьями. Джоанна окинув недовольным взглядом пьяных мужчин, вздохнула: «Я ничего не могу с этим поделать, брат», – и первая уехала в карете домой. После этого он мало что мог вспомнить. Кажется, в бальном зале стало пустынно, поэтому они пошли дальше и выпили еще, но в этом Луис уже не был столь уверен. Было ли это на террасе? Зачем он туда пошел? С кем он пил? Был ли этот человек в маске?

Он не мог вспомнить, кем был тот человек, как будто кто-то намеренно стер эту деталь. Хотя он отчаянно пытался вспомнить, почему очнулся в таком месте, кто привел его сюда или, может, кого он привел сюда с собой, но в голову ничего не приходило.

Вместо имени на ум приходило нечто совершенно иное.

«Луис, хороший мальчик, раздвинь ножки пошире».

Он не мог вспомнить, раздвигал ли он ноги, когда низкий слегка хриплый голос произнес это.

«Больно? Нет, все в порядке. Дотронься. Черт, я и не знал, что ты можешь быть таким похотливым. Ты затягиваешь меня и поглощаешь полностью, совсем как ненасытная шлюха».

Мужчина взял руку Луиса, который все никак не мог сфокусировать свой взгляд, и положил ее на то место, где их тела соединялись. Он почувствовал, что внутри него находилось что-то, в размер чего он не мог поверить. Пораженный этими ощущениями, Луис отдернул ладонь. Губы незнакомца коснулись виска. А после он услышал низкий приятный смех, и то, что было внутри него, слегка увеличилось в размерах и задвигалось. После он уже ничего не помнил. Все было как в тумане, но одно он мог сказать точно: человек, с которым он провел ночь, точно не был женщиной.

Было раннее утро, и сквозь щели в окне пробивалась полоска белого света, но ощущение инородного предмета, все еще находящегося внутри его тела, по-прежнему было ярким. Луис толком не помнил, но казалось, что он делал это прямо перед тем, как открыть глаза.

Он потер затылок и прикусил губу. Луис не мог вспомнить лица мужчины, не мог вспомнить его имени, единственное, что он помнил: незнакомую плоть, скользящую в его теле, ощущение губ, посасывающих его шею, то, как подрагивал пресс мужчины, и, наконец, сам оргазм.

Луис, который некоторое время сидел, глубоко погруженный в жалость к самому себе, глубоко вздохнул и посмотрел на записку на столе.

«Свяжись со мной».

Незнакомец написал всего пару слов, так что, возможно, это было всего лишь разыгравшееся воображение Луиса, но ему показалось, что тон записки был несколько властным. Он понятие не имел, кто ее оставил, но было ощущение, что это был человека, который всю жизнь прожил, отдавая приказы. Он поверить не мог, что единственное, что незнакомец сказал человеку, с которым провел ночь: «Свяжись со мной». Луис не ждал, что письмо будет большим, но ему показалось, что в данной ситуации было бы лучше вообще ничего не писать.

Капитан отметил, что почерк был весьма элегантным. Однако, поскольку записка была настолько короткой и написанной в спешке, в ней не было никаких примечательных особенностей. Если бы почерк был уникальным или были указаны инициалы человека, он бы смог догадаться, кто ее автор, но имея только это, Луис не мог сделать никаких разумных предположений.

Посмотрев некоторое время на бумагу, он скомкал ее и выбросил в корзину для мусора, стоявшую рядом со столом. Бумага, свернутая в шарик, упала поверх остального мусора.

Нет, и что бы он сделал, если бы узнал, кто это был? Не похоже, что они хоть когда-нибудь встретятся снова. Это был секс на одну ночь, глупая ошибка. Хотя, судя по состоянию его тела, это был скорее несчастный случай, чем ошибка. Везде, куда бы он ни посмотрел, были синяки и красные отметины, а ниже пояса было такое онемение, что он вообще ничего не чувствовал. Луис думал, что так плохо ему не было даже, когда он взбирался на горы Буффало, которые, как говорят, являются самыми труднопроходимыми в Империи.

Луис проглотил стон и встал: лучше убраться отсюда еще до того, как окончательно рассветет.

– Уф…

Когда он поднялся, что-то вытекло из него и побежало вниз по внутренней поверхности бедер. Его губы невольно скривились от этого ужасающего ощущения. Первый в жизни опыт содомии привел его в замешательство и ужас. Ему тот час захотелось бежать в ванную и смыть все с себя, но он просто вытер чужую сперму салфеткой, собрал лежавшую вместе с одеялом на краю кровати одежду и быстро оделся.

Хорошо, что он проснулся до того, как стало совсем светло. Было очевидно, что если он, выходя из дешевой гостиницы, привлечет чье-либо внимание, то слухи о нем будут ходить весь следующий месяц. Луис выскользнул из гостиницы и спешно направился домой.

Это было четыре месяца назад, и он совершенно забыл об этом. У него не было времени на обдумывание случившегося с ним, поскольку на следующий день было найдено тело Селины, первой жертвы серийного убийцы. Конечно, каждый раз, когда он принимал ванну, его пугали следы, разбросанные по всему телу, но через несколько недель они исчезли.

Честно говоря, он впервые был настолько пьян, впервые провела ночь с кем-то, кого не мог вспомнить. Но больше всего шокировало то, что этим таинственным незнакомцем был мужчина. Тем не менее, он решил, что не стоит больше думать об этом.

– Брат? – Луис поднял голову, услышав голос сестры. Джоанна, выглянув наружу из-за занавески, посмотрела на Луиса и спросила. – О чем ты думал всю дорогу? Мы уже прибыли в Императорский дворец.

– …

Он думал, можно ли было этого избежать, если бы он сразу вымыл сперму, которая в тот момент свободно вытекала из его тела? Хотя он знал, что это бессмысленное сожаление, Луис не мог не думать об этом.

– Поторопись и надень маску. Не будь таким глупым. Не то чтобы я на что-то намекала, но ты сегодня весьма рассеян, – тихонько себе под нос ворчала Джоанна, на которой теперь красовалась белая маска.

Оказывается, дворцовые слуги уже открывали дверь кареты, и сестра, выпрямившись, сидела напротив, полностью готовая для изящного входа в сопровождении Луиса. Как только он поспешно поднял маску и надел ее, дверь с тихим стуком открылась.

– Спасибо, – слуга, открывший дверь, улыбнулся и поклонился, когда Луис поблагодарил его.

Луис вышел из кареты и огляделся. Роскошно одетые люди шли по красной ковровой дорожке и неспешно входили в Императорский дворец.

Питер был прав. Раз Луис теперь носил ребенка, значит мужчина, с которым он провел ту ночь, четыре месяца назад, был человеком с сильной императорской кровью.

Третий принц, лорд Уэйтон. Герцог Серион. Маркиз Аллайл. Помимо трех, упомянутых Питером человек, были также основания подозревать кронпринца и второго принца, который должен был находиться на окраине Империи. Так же это мог быть внебрачный ребенок королевской семьи, о котором никто не знал.

Тяжело вздохнув, Луис протянул руку Джоанне, которая от нетерпения поджала губы. Она вышла из кареты с самой прекрасной улыбкой, на которую только была способна.

– У тебя болит живот? – наклоняясь к уху брата, осторожно спросила девушка.

Луис напрягся, осознав, что невольно положил руку на живот. Возможно, из-за того, что он нервничал, где-то в глубине живота почувствовалось слабое шевеление.

– Просто неважно себя чувствую.

Джоанна прикрыла рот веером и бросила на Луиса обеспокоенный взгляд:

– Ты действительно выглядишь неважно. Ты в порядке?

– Я в порядке. Пойдем, все смотрят, Джоан. Я давно не была на императорском балу, и совсем забыл, как улыбаться, – с этим выражением лица он был похож на щенка.

– Речь же о тебе, брат. Неужели ты волнуешься так же, как и в день дебюта? – после слов Луиса, с улыбкой произнесла Джоанна.

«Это напоминает мне старые времена», – совсем по-взрослому подумал Луис. Он снова неосознанно опустил руку на живот, пытаясь расслабить плотно сжатые губы. Он не шутил, на самом деле, сегодня он нервничал больше, чем в тот день, когда впервые вошел в бальную залу. Это будет его первый императорский бал за последние четыре месяца, на котором Луис будет присутствовать, и мужчина, который сделал ему ребенка, скорее всего, тоже будет тут.

Луис сухо сглотнул и картинно улыбнулся.

За Императорским дворцом ночное небо осветил большой фейерверк, возвещая о начале бала.

Глава 2 - Золушка на бал-маскараде

Бал-маскарады, как правило, были более шумными, чем обычные балы. Вы притворяетесь, что не знаете, кто скрывается под тонкой маской, даже если в реальной жизни знакомы с этим человеком. Бал-маскарад был местом, где было больше танцев, больше выпивки, больше разговоров и больше скандалов, чем на обычном балу.

Как только Джоанна вошла в бальный зал, она настороженно огляделась. Люди в ответ смотрели на нее. Она сверкала, как драгоценный цветок, ловя благосклонные взгляды от мужчин и завистливые и ревнивые от женщин. Не успела она дойти до центра зала, как высокий мужчина склонился перед ней в глубоком поклоне, приглашая на танец.

– Что мне делать? – тихо прошептала Джоанна, обращаясь к Луису.

Она еще даже не успела подарить танец своему сопровождающему. Луис заглянул в глаза незнакомцу, пока Джоанна смотрела на него, ожидая ответа. Он не узнал этого человека, но Джоанна, похоже, узнала его и, кажется, совершенно не возражала против танца с ним.

– Я вижу, джентльмен уже давно ждет. Мы немного задержались. Иди, я могу хоть всю ночь ждать тебя у той стены, – сказал Луис с преувеличенным вздохом.

– Я не верю, что мой брат сможет простоять у стены все это время. Присутствующие здесь леди не позволят этому случиться, – она слегка улыбнулась и взяла за руку мужчину, который все еще стоял, склонившись перед ней. Луис чувствовал, что даже под маской у мужчины счастливое лицо. Кавалер повел Джоанну на танец, не в силах оторвать от нее глаз.

Луис некоторое время счастливо смотрел на этих двоих. Они были похожи на принца и принцессу, сошедших со страниц волшебной сказки. Окружающие мужчины тоже смотрели на них с завистью. Похоже, Джоанна вернется еще не скоро. Луис с минуту наблюдал за тем, как она грациозно закружилась в танце под приятную мелодию, и только после этого отвел взгляд.

Он пришел сегодня сюда с определенной целью. Он огляделся в поисках человека, который и привел его на бал. Отыскать его оказалось совсем несложно. Нужно было лишь найти место, где собралось больше всего девушек. Как и ожидалось, тот человек был там, где толпились самые красиво одетые женщины. В просторном и роскошном бальном зале только здесь царила другая атмосфера: оно напоминало прекрасную стеклянную оранжерею с иволгами, павлинами и всевозможными цветами. В центре всего этого буйства красок восседал на троне тот самый человек.

– Ох...

Луис почесал щеку и посмотрел на мужчину. На нем была сверкающая белоснежная маска. Хотя его лицо закрывала самая простая маска, но он был красивее любой дамы в бальном зале. Тонкие светлые волосы, спадавшие поверх маски, особенно переливались в блеске праздничных огней. Это был капитан Первого корпуса столичной гвардии, но никто в мире не называл его капитаном.

Ох, как же Луису все это не нравилось. Однако, чувствуя, как при одном только взгляде на этого человека, его уверенность иссякает, он сделал шаг в его сторону. И в этот момент, произошло нечто необъяснимое: словно ожидая этого, тот повернулся в сторону Луиса и встретился с ним взглядом.

– ...

Луис сухо сглотнул.

Прекрасные ярко-фиолетовые глаза, которые, казалось, не могли принадлежать реальному человеку, стали холодными, точно лед, едва наткнулись на Луиса. Этот взгляд, казалось, мог заморозить даже огонь. Когда у него, до этого радостно улыбающегося, появились этот леденящие душу глаза, молодые леди, окружающие его, перестали болтать и проследили за направлением его взгляда.

Подавив невольный вздох, Луис подошел и опустилась перед ним на одно колено, склонив голову.

– Давно не виделись, Ваше Высочество.

Человек, возглавляющий Первый корпус столичной гвардии, наследный принц Меттерних Карен Трузейн, слегка наклонил голову в ответ на приветствие Луиса, устремив на него суровый взгляд

Ни для кого в Империи не было секретом, что Меттерних и Луис были в плохих отношениях. «Они, как масло и вода», – порой говорили люди об их вражде, как бы намекая, насколько между ними все плохо.

Конечно, то, что у Луиса, который был всего лишь сыном графа и капитаном гвардии, были плохие отношения с кронпринцем, было всего лишь односторонней ненавистью, но поскольку Луис не проявлял особого стремления к их улучшению, ходили слухи, что они ненавидят друг друга.

А как же дела обстояли на практике?

Луис проглотил вздох, готовый вырваться наружу. Поскольку ему не велели вставать, он все это время простоял, опустившись на холодный пол одним коленом и склонив голову. В бальном зале становилось все тише и тише из-за Меттерниха, который вел себя так холодно, что любому бы это показалось странным. Капитан чувствовал, как его взгляд становится все более пристальным. Когда он видел его в последний раз, четыре месяца назад, все было не так плохо, но его взгляд казался холоднее, чем тогда. Может, он ошибся, ведь прошло столько времени? Было бы неудивительно, если бы из уст Меттерниха сразу же вырвались слова: «Отрубить этому человеку голову».

По правде говоря, Луис скорее испытывал трудности в общении с Меттернихом, чем чувствовал неприязнь к нему. Если бы ему пришлось назвать самое непонятное существо в мире, принц возглавил бы список: легче было понять курицу или кошку. Он понятия не имел, почему Меттерних его ненавидит и как давно началась эта «не любовь». Он не сделал ничего такого, что могло бы вызвать ненависть со стороны кронпринца, и если бы у него появилась возможность, то он хотел бы выяснить причину. А ведь когда-то в молодости они были очень близки.

– Звать меня «Ваше Высочество» на бал-маскараде… Мы же не на официальной встрече, – через некоторое время раздраженным тоном произнес Меттерних.

– Как тогда мне к вам обращаться?

Очевидно, это же вы! И как в таком случае, прикажете вас называть? Человек в белой маске? Когда Луис беспомощно спросил, кронпринц улыбнулся, а его глаза расширились, как будто весь остальной мир вокруг него исчез.

– Метель.

– ..?

Когда кронпринц попросил Луиса называть его по имени, даже по прозвищу, тот не смог пересилить себя и промолчал, зато окружающие их люди разразились смехом.

– Как ты хочешь, чтобы я тебя называл? – Меттерних улыбнулся, и его губы изогнулись в мягкой улыбке.

– Как вам будет угодно.

– Тц, скучно… – он хмыкнул, опустив подбородок, и посмотрел на Луиса. От его взгляда, наполненного смертельной скукой, у капитана по позвоночнику без всякой причины пробежал холодок.

– Белый кролик.

Все с недоумением посмотрели на кронпринца, когда тот внезапно произнес эти слова. Почему белый кролик? Кажется, это прозвище ему совсем не подходит? Послышались шепотки со всех сторон. Неужели этот мужчина с черными волосами, красивым лицом и немного острым взглядом, высоким ростом и крепким телом, ухоженный дворянин – это и есть белый кролик? Более того, сегодня на нем был черный смокинг. Такое прозвище казался неуместным и даже нелепым.

– Ты похож на белого кролика, которого я недавно упустил, едва поймав. Знаешь, на того, который прячется за деревьями и быстро убегает, когда вы смотрите ему в глаза.

Окружающие снова разразились смехом.

– Сэр Алекса сбежал? – спросил кто-то из дам, поглядывая на Луиса из-за веера.

– Ходят слухи, что это наоборот Его Высочество избегает встреч. Хотя светские газеты утверждают, что сэр Алекса так тяжело вздыхал в ожидании Его Высочество, – чуть слышно возразили в ответ.

Луис посмотрел на счастливо выглядящих людей и снова опустил голову: он понятия не имел, что тут может быть смешного. Он был не из тех, кто не умел ладить с людьми, но сегодня он чувствовал себя немного одиноким. Меттерних поднялся с кресла и подошел к нему, протягивая перед собой белую руку.

– Вставай, белый кролик. У меня сердце разрывается, когда я вижу, как ты стоишь на коленях на холодном полу.

– Благодарю...

Вы хотите сказать, что у вас болит сердце, и оттого вы не смогли дольше сдерживаться? Луис взял его за руку и встал, вглядываясь в светлую кожу лица Меттерниха, который был на несколько сантиметров выше него. Она была белее, чем щеки хорошо напудренной девицы. Эта кожа была слишком возбуждающе прекрасна, чтобы принадлежать мужчине.

– Почему ты похудел? – наклонился кронпринц и спросил низким шепотом.

– Простите?

– Разве гвардеец не должен заботиться о своем здоровье? Ты плохо питался? Ты выглядишь почти таким же хрупким, как и леди.

Он действительно мог найти недостатки во всем.

– Простите, – ответил Луис и сделал полшага назад. Он ожидала, что кронпринц отпустит его руку, но тот крепко держался за нее, так что Луис не мог далеко отодвинуться. В итоге разговаривать им пришлось на достаточно близком расстоянии.

– Просто... в последнее время было много дел, и я не мог позаботиться об этом должным образом.

– Жалкое оправдание. Если кто-нибудь услышит это, то подумает, что вы поймали дюжину преступников.

Луис нахмурился, услышав неприкрытый сарказм в словах кронпринца. И кто, черт возьми, спрашивается, виноват, что он так и не поймал их?

– Я понимаю, что вы отдыхаете, но я хотел бы узнать, не могли бы вы уделить мне несколько минут своего времени?

Когда Луис осторожно заговорил, Меттерних лениво улыбнулся и наклонил голову. Его красивые губы повторили последние слова Луиса.

– Несколько минут своего времени.

– Да, если это вас не затруднит.

Луис понять не мог: он чем-то оскорбил его? Капитан посмотрел в бездонные глаза кронпринца и прищелкнул языком. Он почувствовал, что настроение Меттерниха только что заметно ухудшилось. Он мог только сказать, что тот явно чем-то обижен, но Луис ни малейшего понятия не имел, где и на что тот мог обидеться. Если он когда-нибудь поймет этого человека, то это будет день его смерти.

– Раз ты просишь лишь несколько минут, то это ни в коей мере меня не затруднит.

«Кажется, сейчас вы очень недовольны», – подумал Луис, но вслух так произнести этого и не смог.

– Здесь, или мы сменим место?

– Я бы хотел, чтобы мы сменили место, но... – когда Луис заговорил, женщины вокруг них дружно издали разочарованный стон. Казалось, они хотели видеть, как наследный принц будет издеваться над сэром Луисом Алекса прямо у них на глазах. Без сомнения, они полагали, что это будет сцена, которую не жалко увидеть в завтрашних газетах.

– Им бы радоваться, – сказал Меттерних, – что мне удалось поймать сбежавшего белого кролика.

Слова Меттерниха были встречены очередным раскатом смеха, а из-за раскрытых вееров послышались перешептывания.

– И все же, сэр Алекса, нет белый кролик, он итак был в вашем единоличном распоряжении, – сказала одна из девушек.

– Так и есть. Прошло уже четыре месяца? Во время последнего императорского бал-маскарада они так холодно держались, даже не поприветствовали друг друга, не так ли?

Все были немного раздражены тем, что Луис пренебрегал светской жизнью. Девушки были вправе обижаться на него за то, что он пришел спустя столько времени и то только для того, чтобы поговорить о делах, и не пригласил никого из них на танец. Однако Меттерних даже не стал притворяться, что слушает милые жалобы девушек, а взяв Луиса за руку, повел прочь.

– Сюда.

Луиса думал, что они будут разговаривать в пустом кабинете или что-то в этом роде, но кронпринц вывел его на террасу.

На террасе.

Терраса бального зала была очень уединенным местом. Она была полностью отделена от бального зала плотными однотонными портьерами и стеклянными дверями, а соседние террасы были закрыты длинными флагами, так что увидеть двух людей, находящихся на ней, не было никакой возможности. Впереди простирались прекрасные сады Императорского дворца, но расстояние от дворца до них было рассчитано таким образом, чтобы ничего из сказанного на террасе не просочилось наружу – хотя обычно это не мешало тому, чтобы на следующий день оно не появилось в светских газетах. Это также было место, куда женщины и мужчины приходили вместе, где, прячась за занавесками, они могли создать особое настроения и расслабиться. По правде говоря, в основном именно для этого и использовались террасы.

Луис вздрогнул, услышав звук закрывшейся с грохотом двери – это помещение было ему не очень хорошо знакомо. Меттерних наоборот опустился в мягкое кресло перед перилами террасы, словно ему было также комфортно, как и в собственной спальне. Пусть терраса и не являлась его спальней, но это был его дом. Он был главным героем многочисленных скандалов, поэтому, должно быть, был хорошо знаком с ней.

Опустившись в кресло, Меттерних снял маску, как будто она ему мешала. Луис на мгновение напрягся, наблюдая, как кронпринц, равнодушно глядя на маску, отбросил ее в сторону. Это не могло быть правдой, но выглядело это так, словно невеста снимала фату в первую брачную ночь.

Под маской скрывалось невероятно светлое лицо. Каждый раз, когда Луис видел Меттерниха, какая-то часть его души всегда чувствовала некое беспокойство. Ведь, испытывая неприязнь к его личности, он не мог не восхищаться его внешностью. И это было вовсе не потому, что Луис был открытым геем или судил людей по их внешности, а потому, что скольким людям в мире может не нравиться это идеальное лицо? Платиновые, почти серебряные волосы, высокий нос, ясные фиолетовые глаза, длинные ресницы и томный взгляд. Гладкая светлая кожа выглядела так идеально, словно на нее нанесли слой пудры. И если бы не маленькая родинка посередине левой щеки, то Луис бы заподозрил, что кронпринц использует косметику.

Маленькая родинка посередине щеки Меттерниха была несколько странной. Обычно родинки воспринимаются как грязные пятна, но эта была другой: она придавала ему необъяснимый декадентский флер.

Луис на мгновение заглянул в красивое, неулыбчивое лицо, а затем опустил голову. От пристального взгляда этих прекрасных фиолетовых глаз, ему каждый раз становилось не по себе.

– Ты всегда так смотришь на людей, – в голосе Меттерниха прозвучало недовольство.

– Так? – переспросил Луис.

– Да. Как человек, который видит что-то неприятное.

– Не может быть.

– Разве? Ты всегда отводишь взгляд, а по лицу видно, что тебе некомфортно. Разве я не прав? – произнес кронпринц.

– Нет, это не так. Извините…

«Это потому, что мне неловко перед самим собой за то, что мне нравится внешность Вашего Высочества", – подумал Луис, проглотив оставшиеся слова извинения.

Меттерних недовольно посмотрел на Луиса, который даже не смог придумать достойного оправдания, а затем сказал:

– Ай, довольно, – и махнул рукой.

Это очень походило на жест раздражения "ну и ладно", который явно свидетельствовал, что пора поторопиться и поговорить о деле. Луис встал в дверях и, прочистив горло, произнес:

– Кхм... вы, должно быть, уже знаете, что в районе под нашей юрисдикцией происходят серийные убийства.

– Знаю. И отовсюду слышу, что вы ведете себя довольно некомпетентно.

– Я отправил вам несколько официальных уведомлений. Вы же их видели?

– Нет. Я ничего не получал.

Кронпринц ответил без тени фальши на лице. Но как же могло быть: "Нет"? Каждый день он отправлял по три-четыре официальных запроса, и вице-капитан Сабрина навещала штаб Первого корпуса столичной гвардии каждый день, а он сам навещал его не реже одного раза в четыре дня. Вместо того чтобы спорить об этом, Луис решил просто поговорить о деле, которое и привело его на этот бал-маскарад. Расскажи он Меттерниху о несправедливости, то, скорее всего, сделал бы только хуже для себя.

– Мы полагаем, что преступником является некто, живущий в районе Первого корпуса столичной гвардии. И не исключаем тот факт, что это кто-то может быть из Императорского дворца. И мы надеемся, что гвардейцы Первого корпуса посодействуют в нашем расследовании.

Было бы неплохо, если бы Луису удалось уговорить их сотрудничать, но если нет, то пусть хотя бы они позволят ему вести расследование на их территории. Будь то расследование или что-то другое Луис ничего не мог сделать из-за отношения к нему людей из Первого корпуса гвардии. Создавалось впечатление, что им был отдан злонамеренный приказ, чинить препятствия ходу их расследования.

Луис с опаской изучал выражение лица Меттерниха, которое оставалось холодным и бесстрастным с тех пор, как он вышел на террасу. Капитан еще ниже склонил голову, чувствуя беспокойство из-за холодного выражения лица этого пугающе красивого мужчины.

– Прошу вас о содействии. Люди умирают, а мы не можем сделать достаточно для их защиты. Этот серийный убийца настолько жесток, что горожане боятся выходить из своих домов на улицу. Если гвардейцы Первого корпуса смогут немного посодействовать, мы постараемся поймать его как можно скорее.

В ответ на вежливую просьбу Луиса раздался небольшой смешок. Подняв глаза, капитан увидел лицо Меттерниха, оно было таким же холодным, как будто он никогда раньше и не улыбался.

– Не хочу, – произнес он в ответ.

– Нет?

– Мне это не нравится.

Луис изначально предполагал, что ему откажут. Однако, поскольку юрисдикция – вопрос деликатный, он ожидала более изящного отказа, например, услышать в ответ: «Я должен подумать», или что-то еще в этом роде, но уж никак не банального короткого: «Не хочу». Кронпринц сказал это таким тоном, словно это было смешно.

– Почему я должен помогать? Ты приходишь ко мне только тогда, когда я тебе нужен.

– Нет, это...

Луис опешил. Нет, зачем ему искать кронпринца, если в этом нет необходимости. Он чувствовал себя неловко каждый раз, когда видел его лицо, не говоря уже о том, чтобы выпить вместе с ним, но если Луис, который не был мазохистом, и пришел бы искать его, то это было бы единственное, что они могли делать вместе.

То же самое было и с Меттернихом. Если Луису было просто немного не по себе рядом с кронпринцем, то тот был по-настоящему недоволен Луисом. Его взгляд на капитана Второго корпуса столичной гвардии на сто восемьдесят градусов отличался от того, как он смотрел на других людей. Можно было даже сказать, что он ненавидел Луиса. И тем более было странно услышать от человека, который на дух его переносил: «Ты приходишь ко мне только тогда, когда я тебе нужен». Конечно, для него не было ничего необычного в том, чтобы быть странным, так что Луис не сильно удивился. Он постарался взять себя в руки и, не теряя самообладания, продолжил спокойно разъяснять ситуацию.

– Ваше Высочество, при всем уважении…

– Ваше Высочество? Разве я так просил ко мне обращаться?

Даже если вы снимете маску? Луис невольно прикрыл рот рукой. В присутствии этого человека ему всегда было так легко потерять спокойствие и самообладание.

– Господин Метель, – стиснув зубы, Луис сделал то, что ему было велено.

Это не мог быть он. Когда Питер спросил: «Кто отец ребенка?» – в голове Луиса проносились разные лица. В тот момент он насчитал троих. Меттерниха среди них не было. Он ничего не помнил о той ночи, так что шансы были не нулевые, но это не мог быть этот человек, по крайней мере, в ту ночь, если только небеса и земля не поменялись местами. Ему казалось, что в той ситуации, в которой оказался он, человек должен был захотеть обнять его, укусить и поцеловать. Один из них должен был это сделать, либо незнакомец, либо сам Луис. Неважно, насколько Луису нравилась внешность кронпринца – после трех-четырех слов он уже не мог говорить с ним спокойно. Не говоря уже о том, чтобы переспать.

– Я знаю, что я вам не нравлюсь, но не могли бы вы изменить свое решение? Для меня нормально, когда больно и тяжело, но я не думаю, что нормально, когда другие люди тоже страдают.

– Для вас нормально страдать и испытывать трудности? – спросил Меттерних, сверкнув глазами и улыбнувшись. Это была настолько ослепительная улыбка, что казалось, на нее нанесли слой позолоты.

– Да, – Луис кивнул, чувствуя, как его плечи почему-то холодеют. Кронпринц оглядел его с ног до головы. Ее глаза были так прищурены, что Луис едва мог разглядеть зрачки, и почему-то в этот момент он подумал, что они были похожи на глаза хищника, разглядывающего свою добычу.

Меттерних, оттолкнувшись от резных ручек кресла, и встал. Луис слегка вздрогнул от легкости его движения, но он итак находился возле двери, так что отступать дальше было некуда.

– Луис.

– Да, – ответил тот, чувствуя себя неловко от такой близости.

Меттерних подошел ближе и посмотрел на него сверху вниз, словно заключая в темницу. Луис был высок, и кронпринц был всего лишь на пару сантиметров выше его, но сейчас он казался странно пугающим. Его рука потянулась и почти коснулась щеки капитана. Луис насторожился. Он почувствовал, как напряглись его плечи, а рука Меттерниха слегка сместилась вверх и сняла с него маску. Капитан почувствовал холодок вокруг глаз, и лицо Меттерниха показалось ему ближе. Нет, действительно, оно было очень близко.

– Я не шутил, когда говорил, что ты похож на белого кролика, которого я упустил в прошлый раз.

Интересно, что он пытается этим сказать? Луис сухо сглотнул и посмотрел на кончик красивого носа Меттерниха, когда тот наклонился ближе. Он снял с капитана маску и легонько провел рукой по его щеке.

– Ты даже представить себе не можешь, как сильно я переживал, когда потерял кролика. Мне было очень, очень больно. Честно говоря, даже сейчас я все еще не могу справиться с потерей.

– А вы не можете вновь поймать какого-нибудь кролика?

Дело было не в том, что этот человек упустил волка или тигра, оказывается, он так расстроился из-за сущей мелочи – упущенного кролика. Нет, Луис не думал, что правдой было то, что его сердце разрывалось от боли из-за того, что он потерял кролика. Он даже не знал, действительно ли кронпринц упустил кролика. Во время учебы в Академии Меттерних владел оружием просто великолепно. Этот человек упустил кролика, а не ястреба? Может, он упустил его во сне? Он же не попросит капитана снова поймать ему этого кролика? Луис нахмурился, ведь кронпринц был человеком, способным на такое.

– Да, было бы неплохо, поймай я его снова, – пробормотал Меттерних, а затем грустно улыбнулся, словно ему действительно было жаль.

– Если вы подробно расскажете мне о кролике, а именно о его внешнем виде, то я верну его вам как можно скорее. Мне нужно хоть что-то, кроме того, что он был белым. Какого он был размера, есть ли у него какие-нибудь отличительные черты?

Как и ожидалось, Луис спросил как можно мягче, и рука, которой до этого Меттерних снял с него маску, вновь коснулась щеки капитана.

– Нет, Луис. Какой смысл возвращать кролика, который сбежал, потому что я ему не понравился? Ты так не считаешь?

– Это домашнее животное?

Кролики – не те животные, которых можно легко приручить, поэтому было вполне логично, что они убегали и прятались, когда их встречали на охоте.

– Нет, – Меттерних странно улыбнулся в ответ на вопрос Луиса. Он убрал руку с его щеки и схватил за плечо. Крепкая хватка причинила небольшую боль. – В общем, ладно. Это уже прошлое.

Склонив голову, он испустил долгий вздох, а затем махнул рукой, как бы говоря, что все в порядке. Если он не врал, что у него разбито сердце, то этот жест выглядел так, словно он пытался избавиться от мрачного настроения. Он поднял глаза и посмотрел на капитана.

– Думаю, мне нужна замена.

– Простите?

Неужели он просит Луиса завести нового кролика? Но не успел тот и рта открыть, как Меттерних шепотом продолжил:

– Луис, мне нужен надежный кролик, который не будет убегать. Ты же сказал, что все нормально, даже если тебе будет тяжело, – Луис недоуменно моргнул, а кронпринц медленно и томно улыбнулся. – Так что, думаю, ты подойдешь.

Капитан опустила глаза, не понимая, что тот имеет в виду.

– Ох!

В этот момент Меттерних подался вперед и толкнул Луиса в плечо, прижимая его спиной к стеклянной двери, да так сильно, что у того на мгновение перехватило дыхание. Звон стекла, должно быть, был слышен даже внутри. Можно было подумать, что снаружи происходит драка. Совершенно точно, завтрашние газеты будут полны домыслов и разнообразных спекулятивных статей. Луис неосознанно сжал кулаки, пытаясь удержаться, чтобы не пустить их в дело.

– Что вы делаете? – его голос дрогнул от смущения.

Это произошло потому, что Меттерних, прижавший Луиса к стеклянной двери, схватил его за шарф и рубашку, разрывая их. Капитан услышал, как рубиновая брошь, удерживающая шарф, покатились по полу. Меттерних смотрел на шею Луиса, натертую тугим воротничком.

– Хорошо. Я тебе помогу, – резко бросил он.

– П-правда? – от неожиданности и удивления Луис запнулся.

– Да. Если у тебя хорошо получится сыграть роль кролика, – кронпринц довольно мило улыбнулся, как будто считал Луиса забавным.

– Роль кролика?

Что, черт возьми, это значит, что капитан Первого корпуса столичной гвардии должен будет бегать с кроличьими ушами на голове? Когда Луис сделал растерянное лицо, Меттерних вместо ответа отпустил его воротник. Словно разрезанный ножом, воротник рубашки теперь лежал неряшливый и мятый.

– Завтра утром приходи в мой кабинет. И принеси необходимые материалы, – произнес Меттерних дружелюбным тоном и взъерошил аккуратно уложенные волосы Луиса.

– ..!

Что-то в предложении помощи насторожило Луиса. Все время, пока кронпринц портил его одежду и наводил беспорядок на голове, он просто стоял и смотрел на него, а когда тот закончил, снова повторил:

– Что значит «роль кролика»?

– Делать то, что я приказывал делать белому кролику. Тебе.

– Что приказывали? – спросил Луис, и Меттерних сделал шаг назад, чтобы посмотреть, как он выглядит: воротник помят и расстегнут, волосы растрепаны и разметались. Если бы Холтон увидел его, то непременно разрыдался. Луис сейчас больше всего походил на человека, который только что побывал в драке.

– Всякую ерунду, но в основном это.

Рука кронпринца снова приблизилась и обхватила Луиса за талию. И не успел он опомниться, как снова оказался прижат спиной к стеклянной двери, а перед глазами возникло прекрасное лицо Меттерниха. Сердце заколотилось, когда он заглянул в фиалковые глаза, а затем что-то мягкое коснулось его губ.

Луис не мог даже моргнуть. Он все никак не мог понять, что происходит. Что-то мягкое прошлось по его приоткрытым губам, и легонько лизнуло его. Когда же его нижнюю губу слегка прикусили, у Луиса перехватило дыхание, казалось, в невероятных глазах кронпринца промелькнуло какое-то томное выражение. Только теперь он осознал, что целует Меттерниха, язык которого проскользнул между его приоткрытыми губами и теперь нежно хозяйничает внутри рта. В одно мгновение поцелуй стал еще глубже, и мягкий язык между губами Луиса задвигался энергичнее, эротично потирая его язык. Кронпринц умело облизывал и посасывал его губы. Луис чувствовал, как влажный и мягкий язык Меттерниха легонько, словно крылья бабочки, порхает и трется о верхнее небо. Этот поцелуй не был похож на те, что Луису доводилось испытывать раньше. Его общение с женщинами всегда было целомудренным. Он никогда не целовал женщину вот так, даже в постели, когда языки яростно сплетались и похотливо скользили друг о друга. Дыхание кронпринца имело сладковатый привкус, и Луису показалось, будто он только что выпил вина.

Нет, почему он целовалась с Меттернихом? Пока Луис был настолько ошеломлен, что не мог его оттолкнуть, рука кронпринца проникла под рубашку и коснулась талии. Его губы крепко впились в нижнюю губу Луиса, а затем он с сожалением отстранился, напоследок пройдясь легкими поцелуями по ее щеке, и лизнул ухо.

– П-подождите, нет…

Луису нужно было время, чтобы разобраться в этой ситуации, но прежде чем он успел оттолкнуть его, зубы Меттерниха сомкнулись на его шее.

– Обычно ты выглядишь таким холодным и бесчувственным, – Меттерних прижался губами к уху Луиса и тихо прошептал. – Кто бы мог подумать, что твое лицо может выглядеть таким развратным. Твои почтенные леди? – низкий смешок защекотал шею.

Фух!

Луис с силой оттолкнул его. Он посмотрел на Меттерниха, который отступил на три или четыре шага, держась за грудь от боли, достаточно сильной, чтобы отрезвить его. Но, не смотря на это, он счастливо улыбался все еще влажными губами.

– Эм… – Луис замешкался и попытался отступить, но его остановила стеклянная дверь позади него. – Прошу меня извинить. Я вспомнил о срочном деле, и... ну...

Он искренне не мог придумать, что еще сказать. Меттерних снова начал приближаться, но Луис просто схватился за ручку двери, дернул ее и выскочил наружу.

– Ах! – когда он поспешно выбежал с террасы, все в бальном зале обернулись, чтобы посмотреть на Луиса.

Некоторые леди даже прикрыли рты, восклицая: «О, Боже!»

Только услышав пробежавшие по залу шепотки и увидев пристальные взгляды, обращенные в его сторону, Луис осознал, что он только что натворил. Маска, разумеется, была снята, волосы всклокочены, шарф распущен, а рубашка смята и разорвана. Даже его брюки оказались в беспорядке, и Луис понятия не имел, когда это произошло. Его лицо было открыто, губы покраснели, а на шее отчетливо виднелся след от укуса, к которому в данный момент, казалось, и были устремлены взгляды людей. Он мог со стопроцентной уверенность сказать, кто завтра утром окажется на первой полосе всех утренних газет.

Поспешно запахнув расстегнутую рубашку и поправив брюки, Луис поспешил прочь. Он уже увидел всех, кого хотел, и не мог больше находиться здесь или вернуться на террасу.

Когда он спешно проходил сквозь бальный зал и выходил за дверь, то заметил несколько знакомых людей: Джоанна, секретарь Лео, друзья. И под их изумленными взглядами, Луис почувствовал себя крайне некомфортно. Его сердце колотилось, словно сумасшедшее.

Что сейчас случилось? Нет, он прекрасно знал, что произошло. Даже в кошмарном сне такое не приснится, так что все было по-настоящему. Луис попытался успокоиться, и еще раз разобраться в ситуации. Если не считать поцелуя, а учесть то, что кронпринц сказал ранее, и прибавить взгляды, которые были устремлены на него в бальном зале, то нынешняя ситуация…

«Делать то, что я приказывал делать белому кролику. Тебе».

«Что приказывали?»

Когда он спросил, и что же ему надо будет делать, улыбка Меттерниха была необычайно милой.

«Всякую ерунду, но в основном это».

А затем Меттерних поцеловал его. Это был такой поцелуй, о котором нельзя было сказать, что он был нежным или романтичным.

– Ох, – Луис покраснел и прикрыл рот рукой, его шею все еще саднило.

Меттерних. Он целовал Луиса и прикасался к нему. Это шокировало больше, чем любой другой факт, поэтому его голова была забита одними мыслями о кронпринце. Меттерних целовал его, прикасался к нему. О, Боже! Неужели он использовал предлог с кроликом, только лишь для того, чтобы получить доступ к его телу? Луис никогда не думала, что кронпринц может сделать с ним нечто подобное.

Может ли Меттерних быть отцом его ребенка?

На этом мысли Луиса не закончились.

– Ух! – полностью погрузившись в них, капитан Второго корпуса гвардии не заметил человека перед собой и налетел на него со всей силы.

Луис даже зашатался, столкнувшись с огромным телом, преградившим ему путь. Подняв голову, он увидел крепкого мужчину, который, по крайней мере, был почти на голову выше его, с волевым подбородком, и пронзительными глазами, закрытыми маской.

– Луис, – по звуку голоса стало тот час понятно кто это.

Третий принц, герцог Рафаэль Уэйтон, человек, которого Луис мысленно считал кандидатом номер один на роль отца своего ребенка. Он всегда был в хороших отношениях с ним, особенно дружелюбным герцог Уэйтон стал в последнее время.

– Ох, простите. У меня сейчас неотложное дело.

Если бы Луис встретил его сегодня чуть раньше, то он бы попыталась выяснить, были ли они вместе четыре месяца назад, но после поцелуя с кронпринцем он не мог заставить себя сделать это. Ему нужно было вернуться домой и подумать о том, что только что произошло.

Низко склонив голову, Луис извинился и уже собирался пройти мимо, чтобы выйти из Императорского дворца, как вдруг огромная рука схватила его за запястье.

– Луис, нам надо поговорить.

Он собирался что-то сказать, но потом закрыл рот, вероятно, потому что увидел выражение лица Луиса. Его взгляд остановился на его шее, и как само собой разумеющееся третий принц спросил:

– Ты с кем-то встречаешься?

– О, нет. Нет. Мы не то чтобы встретились, это получилось случайно… Извините, но мы могли бы поговорить в другой раз? Сегодня я бы хотел откланяться.

Герцог Уэйтон на мгновение замолчал, пока Луис продолжал говорить. Все время разговора взгляд капитана то и дело скользил от герцога к выходу из бального зала и обратно. Людской гомон то и дело перекрывал звуки музыки.

«Покинул ли Меттерних террасу?» – как только капитан подумал об этом, он больше не мог стоять на месте. Луис вырвал руку и повернулся, чтобы спуститься по лестнице. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как услышал позади себя голос герцога:

– Ты подумал о том, что я сказал в прошлый раз? Думаю, я ждал достаточно долго.

О чем он говорит? Луис уже собирался спуститься вниз и притвориться, что не расслышал.

– Ты же не хочешь сказать, что не помнишь?

Луис замер на месте и обернулся, чтобы увидеть герцога Уэйтона, который смотрел на него, сняв маску. Высокий, красивый, с мужественным лицом. Луис не заметил этого раньше, поскольку хотел сбежать как можно скорее, но теперь, обернувшись, увидел, как его глаза пылали страстью.

– Что это?..

Щелк-щелк

Откуда-то послышался звук щелкающих шестеренок. В груди поднялось ощущение холода.

Герцог Уэйтон заговорил, его лицо было немного задумчивым.

– Я же говорил, что влюблен в тебя.

Динь!

Громко зазвонили часы. Луис поднял голову и увидел, как на часовой башне позади герцога Уэйтона, бешено раскачиваясь, бьет колокол, оповещая, что наступила полночь.

Глава 3 - Меланхолия белого кролика

– Молодой господин!

Луис открыл глаза, услышав, что его окликнули. Холтон смотрел на него с обеспокоенным лицом.

– Странное дело, сэр, – сказал он. – Сегодня вы встали довольно-таки поздно.

– Извини…

Луис сел, тупо смотря перед собой. Было уже позднее утро, а он едва проснулся и все никак не мог прийти в себя. Холтон тяжело вздохнул, потирая подбородок:

– Каким бы громким ни был скандал, и какие бы ни ходили слухи, даже если вам не хочется входить наружу, вам все равно нужно работать.

– Громким? – когда Луис спросил, Холтон уронил газету, которую держал в руках, ему на колени, как бы спрашивая: «Что случилось на той террасе?»

По заголовку статьи Луис понял, о ком идет речь. Его предчувствия еще никогда не давали осечки.

«На маскарадах всегда происходило что-то интересное, но обычно это держалось в секрете. Неприлично притворяться, что знаешь, что происходит за масками, поэтому на следующий день после балов в нашей газете всегда появляются только умозрительные статьи. Однако вчера нашелся человек, который смело сбросил маску (не будем называть его настоящее имя, потому что все в бальном зале могли его лицезреть лично). Назовем его Белым Кроликом, как назвал его другой главный герой скандала.

Стоило только «тому человеку» и Белому Кролику выйти на террасу, самое больше, чего все ожидали – драки. Есть ли кто-нибудь, кто не знал, насколько плохи их отношения? Стыдно было бы об этом не знать, ведь мы трижды писали об этом в специальных выпусках. (Смотреть номера 3902, 4321 и 4344).

Но неужели в конце любой борьбы возникает любовь? Поведение Белого Кролика на террасе вызывает недоумение. Если бы это была драка, люди бы задались вопросом, что побудило их пустить в ход кулаки, и кто победил, но Белый Кролик, вернувшийся с террасы, не выглядел так, будто поучаствовал в драке. Он был в расстегнутой рубашке. Кроме этого, его волосы были взъерошены, а губы распухли и стали влажными, так еще и на шее виднелись явные следы от зубов, словно давая нам понять, что только что произошло.

Белый Кролик в ужасе бежал через весь бальный зал. Он даже не успел привести в порядок пояс своих расстегнутых брюк».

Дочитав до этого момента, Луис на секунду отложил газету.

– Это статья или непристойный роман?

– Я принес вам газету с самой скромной статьей.

– Скромная? Эта? – удивленно спросил Луис.

– Среди желтой прессы есть одна, в которой говорится, что вас изнасиловали и вы забеременели, – спокойно ответил Холтон.

– …

Луис несколько раз открыл и закрыл рот, не находя слов. Он снова опустил взгляд и сделал вид, что читает статью.

«Через некоторое время «тот человек» вышел с террасы, вздохнул и сказал: «В любом случае, я же азартный игрок». Он и Белый Кролик. Но кто бы мог подумать, что между ними есть семя любви, а не раздора? В конце концов, мир существует достаточно долго и видел и не такое. Будут ли это односторонние отношения или отношения согласованные обеими сторонами, пока неизвестно, но нет сомнений, что это будут весьма необычные отношения.

Всем тем, кто задавался вопросом, что за отношения между ними, «тот человек» дал комментарий: «В современном мире связь с мужчиной не является преступлением...» На этом он прервал свою речь. Конечно, с благословения Бога Неба в императорской семье связь с мужчиной не является преступлением, но разве только мне одному кажется странным тот смысл, который стоит за этими словами?

«Тот человек» также не стал задерживаться в бальном зале. Возможно, потому, что ему было одиноко на маскараде без своего Белого Кролика?»

Луис испустил долгий вздох и схватился за голову. Каждая жилка его тела болела.

– Что же мне делать?

Подобный скандал с ним произошел впервые. В столице любили перемывать косточки своим соседям, и Луис всегда был в центре внимания, однако, поскольку он происходил из достаточно уважаемой семьи с крепкими моральными устоями, ничего скандального с ним не происходило. Он впервые оказался вовлечен в инцидент, и ко всему прочему, это был инцидент, связанный с мужеложеством и Меттернихом

В ответ на вздох Луиса Холтон тоже тихо вздохнул.

– Как только увидите леди Джоанну, извинитесь. У нее было разбито сердце, ведь она никогда не думала, что ее брат, который, как она считала, сделает ее героиней бала, отнимет этот статус и убежит из бального зала, словно Золушка.

– Хорошо…

Он привел на бал счастливого человека, который так гордился своим братом, а потом этот брат сбежал, вынуждая Джоанну возвращаться домой в одиночестве. Даже если бы у Луиса было десять ртов, то ему нечего бы было сказать в свое оправдание.

– И… при всем уважении, вы действительно встречаетесь с Его Высочеством?

– Нет. Абсолютно точно нет, – Луис без колебаний покачал головой. – Этот человек недолюбливает меня, поэтому все происходящее – его очередная забава. В этот раз все было иначе, но ты же знаешь, правда? Он единственный, кто мог так поступить.

– Конечно, я знаком с его характером.

Луис прижал тыльную сторону ладони к своим все еще припухшим губам и нахмурился. Поцелуй был не таким уж долгим, но жар, казалось, все еще сохранился на его коже. Холтон посмотрел на него с сочувствием.

– И все же я надеюсь, что вы не слишком увлечетесь... это будет нелегко. Вы ведь питаете слабость к подобным личностям, не так ли? – Холтон попал в самую точку.

Луис кивнул, вспомнив свою вчерашнюю паническую реакцию. Даже когда к нему подошел другой человек и поцеловал, он не сразу понял, что происходит, а просто стоял и глупо моргал. И только когда его укусили за шею, он пришел в себя и оттолкнул другого.

– Было бы здорово, если бы вы могли просто оставаться в особняке, но раз уж это невозможно… По пути на работу будет довольно шумно, – Холтон помог Луису подняться на ноги и втолкнул его в ванную. – Если это неправда, скоро все встанет на свои места, в конце концов, люди быстро перейдут к другим сплетням, если им нечего будет обсуждать.

Луис уставился на свое отражение в воде, наполнившей раковину. Его глаза были опухшими от хронического недосыпа. Выражение лица выглядело странным из-за неспокойной поверхности воды. Вернее, оно выглядел так, будто рябь шла не по воде, а по его лицу.

– Некоторое время вам стоит вести себя тише. Или вы можете встретиться с прелестной леди. Если распространится слух, что вы встречаетесь с женщиной, скандал с Его Высочеством быстро утихнет, – сказал Холтон, выжидательно глядя на Луиса.

– Да… – Луис опустил руку в воду и спросил. – Который час?

– Сейчас чуть больше восьми часов утра.

Луис нарушил эстетику воды. Правда, он спал дольше обычного, но не было никакой необходимости будить его так рано.

«Завтра утром приходи в мой кабинет. И принеси необходимые материалы», – слова Меттерниха, сказанные накануне вечером, эхом отдавались в его голове. Сотрудничество Меттерниха было необходимо, но сможет ли Луис выступить в роли «белого кролика» – это уже другая история. О чем, черт возьми, он вчера думал? Луис провел рукой по волосам и покачал головой. Было очевидно, что кронпринц настолько ненавидит его, что ему доставляет удовольствие видеть Луиса смущенным и расстроенным.

Но если он так сильно ненавидел Луиса, то разве ему не должно быть противно прикасаться к нему? Луис полагал, что будь он на месте кронпринца, то ему не захотелось бы даже смотреть на лицо своего врага. Эта мысль всегда приходила ему в голову, но Луис не мог понять Меттерниха.

– Чем вы заняты? Неужели все еще не умылись?

– Угу.

Холтон, ожидающий рядом с полотенцем в руках, вырвал его из размышлений, призывая поторопиться. Луис потер руками свое уставшее лицо.

Как будто странного поведения Меттерниха было недостаточно для того, чтобы у него взорвалась голова, но была еще одна вещь, случившаяся прошлой ночью.

«Я же говорил, что влюблен в тебя», – когда герцог Уэйтон заговорил, Луис ошарашенно уставилась на него. Он не был уверен, что действительно услышал слово «влюблен», но уже в следующее мгновение герцог сделал шаг вперед и схватил Луиса за запястье.

«Сегодня я должен получить ответ. Для тебя та ночь ничего не значила, Луис? Или я был единственным, чье сердце трепетало?»

Динь... Дон...

Колокола звонили один за другим. Луису казалось, что они бьют внутри его головы. В ту ночь?

«Вы говорите о бале в Императорском дворце четыре месяца назад?»

В ответ на вопрос Луиса герцог Уэйтон сделал шаг вперед. В отличие от Меттерниха, который был выше на несколько сантиметров, герцог был гигантом, более чем на голову выше капитана, и сейчас, держа его за запястье и нависая сверху, он выглядел довольно-таки устрашающе.

«Верно. Ты сказал, что подумаешь об этом, но так и не подумал?» – его обвиняющий тон лишил Луиса дара речи, ведь он действительно ничего не помнил о той ночи. О той ночи, когда герцог признался ему? О той ночи, когда его сердце трепетало?

«Я… я сказал, что подумаю об этом?» – осторожно спросил Луис, и его лицо напряглось.

«Да. Ты собираешься притвориться, что не понимаешь о чем речь? Я не думал, что ты из тех, кто способен растоптать чувства другого человека».

Луис на мгновение замолчал. Он размышлял, стоит ли сказать мужчине, который ждал его ответа четыре месяца, что он ничего не помнит о том дне.

«Ваша Светлость, я…»

Луис не нашелся, что сказать, и поднял на него глаза. Герцог Уэйтон выглядел очень нервным. Капитану казалось, что он будет очень плохим человеком, если скажет что-то не то.

«Прошу прощения, но не вы ли были со мной в ту ночь?» – Луис не мог заставить себя произнести эти слова, поэтому только беззвучно открывал и закрывал рот. Что ему делать, если в ту ночь он переспал с герцогом и именно тот был отцом его ребенка? Луис посмотрел в обжигающие глаза Рафаэля. «Я никогда даже не думал встречаться с мужчинами», – подумал он, подавляя желание произнести слова категоричного отказа.

«Я знаю, что вы долго ждали, но я хотел попросить, не могли бы вы дать мне еще несколько дней, я был немного занят в последнее время», – герцог прикусил губу, услышав слова капитана.

Луис почувствовал боль в запястье, которое все еще держали. Он даже нахмурился, и только сейчас герцог Уэйтон с удивлением отпустил его руку. Луис потер запястье, на котором остался красный след.

«Мне очень жаль».

«Все в порядке».

Он не был женщиной, поэтому не должен был чувствовать себя неловко только потому, что его запястье слишком сильно схватили. Герцог несколько раз сглотнул, как будто хотел что-то еще добавить, но, в конце концов, просто кивнул.

«Я не могу ждать бесконечно. Как долго еще прикажешь мне ждать?»

«Пожалуйста, подождите, пока расследование текущего дела не будет завершено. И мы не поймаем убийцу».

Конечно, речь шла о недавнем случае серийных убийств. Герцог покачал головой при словах: «И мы не поймаем убийцу».

«Десять дней. Я не могу ждать больше».

«Хорошо», – ответил Луис и сделал шаг назад.

Десять дней – достаточный срок, чтобы проветрить голову и почувствовать себя лучше, верно? Не исключено, что преступник будет пойман раньше.

«Вы же не собираетесь заставлять меня ждать так долго отрицательного ответа?» – герцог горько улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку.

Ничего не ответив, Луис повернулся и поспешил к ожидающей его карете.

Рафаэль Эрго Трузейн. Рожденный третьим незаконным сыном Императора, он был человеком с отменной репутацией, которого обычно называли герцогом Уэйтоном. Они с Луисом стали довольно-таки близки, встречаясь на собраниях раза три-четыре в месяц. Они не были лучшими друзьями, но испытывали взаимную симпатию друг к другу.

В ту ночь, четыре месяца назад, именно герцог признался Луису в любви. Интересно, спал ли Луис с ним? Если допустить, что тем мужчиной был герцогом Уэйтон, то его манеры поведения в постели были весьма неожиданными. Поскольку обрывки сцен, которые Луис помнил, и слова, которые шептали ему на ухо, были крайне вульгарными.

Конечно, просто взглянув на человека, вы никогда не узнаете его предпочтения в сексе, так что, принимая это во внимание, переспать с ним было вполне логично. Самой убедительной идеей на данный момент было такая, что Луис, напившись, провел ночь с мужчиной, признавшемуся ему в любви. Это также могло объяснить и его слова: «Или я был единственным, чье сердце трепетало?»

Луис испустил долгий вздох и вытер лицо полотенцем.

***

Перед кабинетом уже слонялось несколько человек, которые, судя по всему, были репортерами. Сегодня с самого утра они уже были на ногах. Луис потер припухшие глаза и подошел к двери своего кабинета.

– Сэр Алекса? Лайла из «Вещей, которые нам интересны». Доброе утро. Вы уже читали наш утренний выпуск?

– Джон из «Еженедельных социальных новостей». Сэр Алекса, не могли бы вы рассказать нам немного о том, что произошло вчера на террасе, я напишу о вас хорошую статью.

– Сэр Алекса! Пожалуйста, скажите только пару слов. Подождите минутку!

Луис неловко улыбнулся репортерам, загораживающим ему дверь. Было очевидно, если он проронит хоть слово, пусть даже шуточное, нет сомнений, в газетах тот час появится сенсационный роман, в котором каждое его слово будет наполнено смыслом.

– Извините. Пожалуйста, пропустите.

Луис говорил тихо, но женщина, решительно стоявшая перед дверью, смотрела прямо на него, крепко сжимая в руках ручку и блокнот. Казалось, она не сдвинется с места, даже если это будет означать ее смерть, пока капитан не скажет хоть что-нибудь.

– Сэр Алекса, неужели вам сложно сказать даже пару слов об этом? Какие у вас чувства к Его Высочеству, прокомментируйте, пожалуйста.

Ему только что задали самый трудный вопрос в мире, и спрашивают, что в нем такого трудного. В свой кабинет Луис не мог войти из-за толпы репортеров, преградивших ему путь. Сейчас они казались ему стервятниками, накинувшимися на ослабевшую добычу.

Женщина впереди выглядела так, словно упадет в обморок, если Луис хотя бы коснулся ее плеча, и требует от него интервью, а он же просто стоял не в силах сделать хоть что-нибудь. Он находился в эпицентре бури, размышляя, стоит ли ему сказать хоть что-то, чтобы они наконец-то убрались.

– Вы опоздали, – внезапно дверь кабинета распахнулась, и из нее вышла Сабрина.

Дверь открывалась внутрь, отчего репортерша попятилась назад, и Луис, поймав ее, помог не упасть. А после тихонько прошмыгнул внутрь своего кабинета. Сабрина же встала перед репортерами, как рыцарь, защищающий Луиса, и оглядела их с бесстрастным выражением лица. Все замолчали.

– Если вы будете продолжать в том же духе еще пять минут, вы все отправитесь за решетку по обвинению в препятствовании исполнению служебных обязанностей в ходе следственных действий. Надеюсь, никого из вас здесь не будет, когда я выйду обратно.

Она говорила спокойно, но твердо, и вошла, с грохотом закрыв за собой дверь.

– Ох, спасибо.

Выражение лица Сабрины стало нехорошим, едва она услышала слова Луиса. Это из-за того, что произошло вчера? Он уже собирался открыть рот, чтобы начать оправдываться, говоря, что скандал был недоразумением и что на самом деле он с Меттернихом встречался только из-за работы, но она заговорила первой.

– Сегодня рано утром была объявлена в розыск молодая женщина. Возраст 23 года. С тех пор, как она вышла с работы из трактира в районе Первого корпуса, домой она так и не вернулась.

– Какова вероятность того, что он просто сбежал из дома? – выражение лица Луиса мгновенно стало серьезным.

– Я не смогла проверить, были ли какие-либо неприятности в трактире, поскольку он находится под юрисдикцией Первого корпуса. Однако я проверила окрестности и опросила соседей, но ничего необычного обнаружить не удалось. Как видите, она трудолюбива, у нее нет финансовых проблем, и в последнее время в ее личной жизни не происходило никаких изменений. И… – она положила портрет жертвы на стол.

– Эмили.

Луис произнес ее имя с легкой улыбкой на губах. Девушка работала подавальщицей в трактире "Сирень", который он часто посещал. Они не слишком много общались, но он бывал там, по крайней мере, раз в неделю, так что виделись они довольно часто.

– Да. Это Эмили Койли, – поскольку Сабрина тоже часто посещала трактир, в котором работала пропавшая, выражение ее лица было очень недовольным. – Ее внешность подходит под описанный типаж жертв серийного убийцы. Темные волосы, короткая стрижка, открывающая линию шеи, светлая кожа. Плюс высокий для женщины рост.

Луис вспомнил лица пяти человек, найденных мертвыми. Он снова и снова рассматривал портреты убитых, ведя это расследование, поэтому ему не составляло труда провести аналогии между уже убитыми и пропавшей Эмили. После двух или трех убийств он как-то спросил у Эмили, не пора ли ей отрастить волосы. Сначала она позволяла им расти из страха, но на прошлой неделе решила, что больше не может этого выносить, и обрезала волосы так коротко, что стал виден затылок... Луис некоторое время с недоверием смотрел на портрет, а потом подняла глаза на Сабрину.

– Неужели это он?

Время между похищениями становилось все меньше и меньше. Тело предыдущей жертвы было найдено позавчера, а он уже нашел новую цель. Даже для кровожадного человека это было слишком быстро. Кроме того, в нем чувствовалось какое-то бесстрашие. Луис не знал, была ли это уверенность в том, что его не поймают, или попытка заставить их, поймать его как можно скорее.

– Возможно. Надеюсь, что да… но… было бы хорошо, будь это кто-то другой…

Сабрина сделала паузу и вздохнула так, будто у нее перехватило дыхание. А после она с силой прикусила губу.

– Все происходит слишком быстро. Мы только нашли тело предыдущей жертвы… – вице-капитан прикрыла глаза одной рукой. – Должно быть, он становится все безумнее и безумнее. Сокращение срока между последующими жертвами типично для серийных убийц. И его убийства становятся все более и более жестокими.

Как она и говорила, состояние найденных тел становилось все более ужасным. Если первый труп был просто выходом для его ярости, то на следующем уже были видны следы пыток. И с каждым разом пропавших людей пытали все дольше, контролируя их состояние, и не позволяя им быстро умереть.

– Я видела ее только вчера вечером. Мы заходили в "Сирень". Она принесла мне ужин.

В голосе Сабрины послышались рыдания. Луис обнял ее за плечи, так как она долго не могла продолжать говорить. Они не должны позволять своим личным чувствам влиять на расследование, но в такой момент всем было очень трудно сохранять спокойствие.

– Как вы думаете, она еще жива?

Луис почувствовал, как намокает его одежда. Он ничего не мог сказать, и просто прижал Сабрину к себе в попытке успокоить.

– Если да, то насколько она должно быть напугана? О Боже, – вице-капитан замолчала и тяжело сглотнула.

Не важно живая или мертвая, но это была не та боль и не тот ужас, которые заслуживала юная девушка. Пусть, все закончится хорошо. Луис надеялся, что это всего лишь совпадение, простой побег из дома или встреча на одну ночь, которая закончится бесполезными переживаниями и слезами.

– Мы должны найти ее как можно быстрее, – тихо произнес Луис и тяжело вздохнул. – Чего бы это ни стоило.

Он, во что бы то ни стало, должен увидеть Меттерниха.

***

Естественно, несколько репортеров зафиксировали передвижения Луиса, когда он вышел из своего кабинета и направился к резиденции Первого корпуса столичной гвардии. Он не знал, какой роман о нем напишут на этот раз, но сейчас это не имело никакого значения. Нигде не задерживаясь, Луис довольно-таки быстро пришел к кабинету капитана Первого корпуса. И теперь собирался постучать в дверь.

– О, вы действительно пришли? – Луис обернулся на звук голоса. Это был вице-капитан Джек Краун.

На самом деле никто толком не знал, почему кронпринц Меттерних возглавлял Первый корпус столичной гвардии. Не то чтобы его особо заботила безопасность столицы, да и титулов у него было предостаточно, но он все равно исполнял обязанности капитана гвардии. Поскольку обязанности кронпринца были нелегкими, он редко появлялся в своем рабочем кабинете, но раз в месяц, когда все гвардейцы собирались вместе и докладывали о последних событиях в сфере общественной безопасности, он обязательно появлялся. Затем, как человек, который словно ждал этого дня, он повторял, подтверждал и критиковал каждое слово Луиса. Честно говоря, бывали моменты, когда Луис задумывался, а не для того ли кронпринц занимает должность капитана, чтобы изводить его. В любом случае, поскольку Меттерних как начальник ограничивался только этими редкими визитами, человеком, который фактически руководил гвардейским корпусом, был вице-капитан Джек. Он же, как и Меттерних, почти четыре месяца не показывался на глаза Луису.

– Давно не виделись, Джек. Его Высочество предупреждали о моем визите? – непринужденно спросил Луис, и Джек горько усмехнулся.

– Он лишь высказал об этом предположение. Однако не был до конца уверен, что вы решитесь на это так скоро. Но он сказал, если вы вдруг придете сегодня утром, то я должен сопроводить вас в другое место.

Сопроводить в другое место? Луис проделал весь этот путь сюда, игнорируя любопытные взгляды газетчиков, так почему ему нужно идти куда-то еще? Когда Луис бросил на него недоуменный взгляд, Джек сделал приглашающий жест руку и повел его за собой. Пока они шли, за ними повсюду следили невидимые глаза.

Местом, куда направился Джек, покинув резиденцию Первого корпуса, был Императорский дворец. Луис нахмурил брови, чувствуя, как растет число взглядов, устремленных в их сторону. Он должен был заручиться поддержкой гвардейцев из Первого корпуса и как можно быстрее провести расследование, чтобы поймать преступника, но Джек выглядел крайне расслабленным. Нетерпение не означало, что преступник выскочит прямо на них, но время шло.

– Здесь…

Луис улыбнулся, увидев дверь комнаты, возле которой остановился Джек. Это была богато украшенная и элегантная четырехстворчатая дверь, которую невозможно было представить в качестве двери кабинета. Джек улыбнулся и объявил о своем визите лакею, стоявшему возле нее. Слуга без промедления распахнул дверь перед Луисом. Джек же сказал, протягивая руку:

– О, пожалуйста, эти документы можете передать мне. Я просмотрю их и займусь расследование вместе с вашим вице-капитаном.

– Вы имеете в виду себя и Сабрину? Но разве не нужно показать их Его Высочеству? – спросил Луис, протягивая бумаги, и Джек выхватил их у него из рук.

– Мне сказали, что это срочно. Сначала мы проверим все сами. Лучше, если мы как можно быстрее начнем анализ уже имеющейся информации.

– Тогда, полагаю, нет необходимости встречаться с Его Высочеством. Еще слишком рано, и мне не стоит отнимать время у столь занятого человека, – сказал Луис, делая шаг назад.

Поскольку дело было срочным, лучше было собраться втроем, чем вдвоем. И для него лучше было бы вообще не входить в эту комнату.

– Нет, он с нетерпением ожидает вас, – Джек решительно отверг отказ Луиса и подтолкнул его к двери. Поколебавшись, тот все же шагнул внутрь, и дверь комнаты захлопнулась за ним.

Луис в замешательстве огляделся по сторонам. Джек привел его в спальню Меттерниха.

В просторной комнате на красном ковре стояла большая кровать, застеленная дорогими белыми простынями. За окном щебетали птицы, а сквозь стекла струился мягкий утренний свет. Все было спокойно, как утро принцессы из сказки. Но когда от стука закрывающейся двери спящий мужчина проснулся, сел и посмотрел на Луиса, тот нервно сглотнул, как будто встретил чудовище в лесу глубокой ночью.

Меттерних полусидел, его лицо еще хранило выражение растерянности, как будто он только что проснулся. Он был без рубашки, одеяло соскользнуло с его тела, обнажив крепкую, подтянутую фигуру. Его светлые волосы блестели в слабом свете, а белая кожа была безупречна, за исключением одной привлекательной родинки. Он не пускал слюни, пока спал, а его лицо сияло с самого утра. Он даже не успел умыться, и его беззаботное выражение лица делало его похожим на кроткого ягненка.

Фиолетовые глаза посмотрели на Луиса, а затем медленно моргнули. Луис заговорил первым, поскольку ему показалось, что кронпринц ждал объяснений.

– Прошу прощения. Не хотел вас будить…

Луис уже собирался предложить оправдания дальше, когда Меттерних протянул руку и щелкнул пальцами. Это был жест, чтобы Луис подошел ближе, тот только склонил голову и сделал, как ему велели.

– Белый кролик, – сказал кронпринц, когда Луис в очередной раз попытался оправдаться за то, что пришел в его покои и разбудил.– Поцелуй меня!

– А?

– Поцелуй меня. Люблю просыпаться по утрам с поцелуем, – повторил Меттерних и томно улыбнулся. Луис был ошеломлен, услышав эти слова, произнесенные кронпринцем с сонным выражением лицом и слабой улыбкой. Словно призывая его, Меттерних протянул руку и легонько потянул Луиса на себя.

– Поторопись, – умоляющий голос был сладок.

«Какого черта он делает?» – не успел Луис это подумать, как уже наклонился и поцеловал губы Меттерниха, который откинулся на подушки. Его мягкие губы были теплыми, и Луис почувствовал легкую дрожь, когда их губы встретились. Хотя это был всего лишь поцелуй. Несмотря на то, что Меттерних только что проснулся, от него пахло свежестью.

Если это и есть игра в «белого кролика», то она не так уж и плоха, как думал Луис. С этой мыслью он уже собирался выпрямиться. Но тут фиалковые глаза Меттерниха, томные и холодные, вдруг вспыхнули с особой остротой. В этот момент Луиса сильно дернули за волосы и толкнули его тело на матрас. Массивная кровать содрогнулась, и Луис сглотнул подступивший к горлу завтрак. Было ясно, что произошло. Как только их губы разошлись, Меттерних, который нежно целовал его до этого, схватил за волосы и повалил на кровать, а после забрался на живот Луиса и надавил ему на плечо, когда тот попытался встать.

– Ваше Высочество!

Человек, который еще мгновение назад был легким, как весенний ветерок, теперь смотрел на него сверху вниз, и его лицо было таким же страшным, как ледяная буря в середине зимы. Меттерних потянул Луиса за волосы, которые он все еще держал в руках, и приблизил его лицо к себе.

– Что за аромат женских духов от тебя исходит?

– Что? – спросил Луис, ничего не понимая, а Меттерних выпрямил спину и угрожающе посмотрел вниз: его глаза сверкали.

– Я чувствую на тебе запах женских духов. С кем ты был?.. Разве ты не уехал вчера вечером прямиком домой? – он посмотрел на Луиса так, словно собирался задушить, если тот скажет, что не пошел домой прошлой ночью.

– Я пошел домой… А, Сабрина.

Луис вспомнил о Сабрине, которая всего несколько минут назад плакала в его объятиях. Неужели запах ее духов пропитал его одежду? Если подумать, то от его груди, куда она уткнулась лицом, исходил слабый цветочный аромат.

– Сабрина Дейв, твой заместитель? Почему она? Вы встречаетесь?

– Нет, дело не в этом… – чувствуя себя так, словно его допрашивают, Луис закрыл рот и поднял глаза на Меттерниха.

Тот был в голубых атласных пижамных штанах, однако, рубашки на нем не было. Луис лежал на постели, а кронпринц угрожающе смотрел сверху вниз. Это была довольно непристойная поза, чтобы находиться в ней таким ярким утром, практически днем, под щебет птиц и шелест ветра.

– Ваше Высочество…

– Что, Луис?

Мягкий голос Меттерниха как бы приглашал Луиса сказать то, что он хотел произнести. Он посмотрел на обнаженную грудь кронпринца, на ноги, прижатые к его животу. Он почувствовал, как тяжелая вещь, скрытая под тонкими атласными штанами, упирался ему в бедро… Понимая, что ему становится все труднее и труднее дышать, он сухо сглотнул и произнес:

– При всем моем уважении к вам, но… боюсь, эта поза очень неудобна.

– Правда? А меня устраивает, – кронпринц бесстыдно ухмыльнулся, как будто ему было все равно. Как его могло все устраивать, когда Луис явно чувствовал, как его член становится твердым. – Так почему на тебе остался запах духов Сабрины?

Он погладил Луиса по щеке тыльной стороной ладони, как бы прося его все объяснить. Похоже, его все-таки допрашивали.

– Не думаю, что меня следует спрашивать о том, чей аромат на мне. Это моя личная жизнь.

– Хм... – Меттерних наклонил голову и улыбнулся.

«Верно, это личная жизнь. Ты прав», – кронпринц был не из тех людей, кто просто скажет нечто подобное и уйдет с дороги, но Луис вовсе не ожидал, что он будет выглядеть столь пугающе. Он посмотрел на шею Луиса ледяным взглядом.

– Значит, это не публичное дело?

Луис нахмурился, глядя на руку, расстегивающую пуговицы на его рубашке.

– Ваше Высочество, прошу прощения...

Меттерних расстегнул пуговицы на рубашке Луиса и потянул ее вниз.

– Зачем ты здесь, белый кролик?

– Вы велели мне прийти.

Он сказал, что будет использовать Луиса в качестве замены белому кролику. Он сказал, что будет целовать и делать что-то наподобие этого, но и речи не шло о том, что он вдруг станет вести себя как ревнивый муж.

– Ты пришел, потому что тебе сказали. И сделал то, что тебе приказали. Так что, получается это официальная встреча, верно? – когда Луис не смог ответить, он прикоснулся пальцами к обнаженной шее и сказал, касаясь следов от зубов, которые оставил прошлой ночью. – Значит, надо позвать секретаря, чтобы он записал весь наш разговор, и оформил его как официальный документ.

«Да что он делаете?» – когда Луис поджал губы, Меттерних протянул руку и позвонил в прикроватный колокольчик.

Дзынь-дзынь!

Как только раздался мелодичный звон, дверь открылась, и в комнату вошел слуга со склоненной головой:

– Звали, Ваше Высочество?

Пожилой слуга поднял голову и бросил короткий взгляд в сторону кровать. Его глаза остановился на Луисе, который в панике сел. К щекам капитана подступил жар.

– Позови секретаря, – коротко бросил Меттерних.

– Нет! Нет, подождите! – Луис схватил его за руку.

Слова: «Да ты спятил!» – вертелись у Луиса на языке, и он едва успел удержать их.

– Почему? Для официальных встреч нужны секретари. Если обсуждать дела, которые не будут задокументированы, это будет считаться мошенничеством. Почему вы не можете сделать столь очевидные вещи, сэр Алекса?

– …

– Или это все же личная жизнь? – как бы уточняя, Меттерних наклонился и приблизил свое лицо к лицу Луиса.

– Это личная жизнь…

Луис со вздохом сдался, и кронпринц махнул рукой в сторону двери. Слуга, стоявший до этого неподвижно, поклонился и вышел, тихо закрыв за собой дверь. В комнате воцарилась тишина.

Меттерних мило улыбнулась, проведя ладонью по гладкой щеке Луиса.

– Полагаю, теперь я могу спросить, есть ли в твоей личной жизни кто-то, кроме меня?

– Нет, – ответил Луис, не обращая внимания на мелькавшие перед ним лица. Он сказал герцогу Уэйтону, что подумает об этом, а больше у него ничего подобного не было… Может быть когда-нибудь потом и будет. Но не сейчас.

Меттерних счастливо улыбнулся ему в ответ. Ее прекрасные глаза ярко засияли. «Все-таки он очень красив», – подумал Луис, но вслух сказал совершенно другое.

– Этой ночью на рассвете пропала женщина, и мы думаем, что это дело рук серийного убийцы. Я бы хотел поймать его как можно скорее.

Сейчас было время, когда Луис чувствовал беспокойство, ведь каждая минута и каждая секунда были на счету. И он не мог понять, почему должен находиться в таком неудобном и неловком положении и почему именно в спальне Меттерниха, на его кровати.

– Если сумеешь подстроиться под мое настроение, я помогу вам быстро поймать преступника.

– Что значит: «подстроиться под настроение»?

– Каждый день, в любое удобное для тебя время, будешь проводить час в моей спальне. Утро, вечер или даже рассвет, – прошептал он, наклонившись к уху Луиса. Тот поднял на него глаза, и его плечи напряглись, когда дыхание Меттерниха коснулось его кожи. – В любое время, только приходите ко мне в спальню каждый день на один час.

– Почему я должен это делать?

– Потому что ты должен быть белым кроликом.

Он снова весело рассмеялся. Луис подумал, не имел ли он в виду тот факт, что собирается заставить его сделать все то, что он хотел сделать с белым кроликом, а потому решил каждый день мучить его всеми возможными способами.

– Если я буду приходить сюда каждый день, репортеры будут в восторге.

Какой скандал может разразиться, если кто-нибудь каждый день будет приходить в спальню кронпринца? Одного только совместного похода на террасу было бы достаточно, чтобы о них в газетах написали непристойный роман.

– Вот и я о том же.

Луис испустил небольшой вздох при мысли о том, что его намеренно спровоцировали. Он догадывался, что так оно и могло быть, но, услышав это собственными ушами, только тяжело вздохнул.

– Вы получаете столько удовольствия от того, что мучаете меня?

Кронпринц отдал себя на съедение этим гиенам, чтобы навлечь на себя скандал. Насколько же сильно он должен был ненавидеть Луиса, чтобы так поступать? Меттерних тихонько рассмеялся над вздохами Луиса, как будто это было забавно. Каждый раз, когда он смеялся, его прекрасные фиолетовые глаза сияли все ярче. Вблизи они напоминали редкие драгоценные камни, и Луис на мгновение был заворожен. А кронпринц тем временем наклонил голову и прильнул губами к губам Луиса, целуя его.

– Ах.

Луис слегка нахмурился и моргнул. Губы Меттерниха нежно коснулись его губ, и, в отличие от прошлого раза, он не отстранился. Слегка высунув кончик языка, кронпринц несколько раз облизнул его губы, а затем слегка пососал. Его рот наполнился слюной от ощущения нежного прикосновения.

«Это опасно...» – подумал Луис, встретившись с озорным взглядом кронпринца. Поцелуй с Меттернихом оказался приятнее, чем он ожидал. Несмотря на то, что он считал, что должен быть начеку, легкое прикосновение теплых губ было очень приятным. Поцелуй был легким, почти кокетливым. Язык Меттерниха скользнул между губ Луиса, стимулируя эрогенные зоны, это было весьма чувственно, но не слишком грубо. Это был нежный поцелуй, больше соприкосновения губ с губами, чем языка с языком. Сердце Луиса радостно и мерно забилось.

Он не мог поверить, что испытывает такие чувства, даже, несмотря на близость с человеком, который ему не очень-то и был приятен. Он не мог понять, потому ли это, что ему нравилась внешность Меттерниха, его мастерство или потому, что, сам того не осознавая, был долгое время одинок.

Когда его тело начало медленно распаляться, Меттерних с легким вздохом оторвался от губ Луиса. Он коротко облизнул его нижнюю губу, а затем скользнул губами по его щеке, глазам и лбу. Это были нежные поцелуи, такие, которые можно было подарить только любимому человеку. Луис поднял глаза на кронпринца, сделал паузу и сглотнул всю слюну, собравшуюся у него во рту.

Взгляд Меттерниха не был взглядом мужчины, которому находящийся рядом человек ужасно не нравился. Его глаза, обычно ледяные, теперь были сладкими, словно пропитанные сахарным сиропом.

– Побудь так час. Хочу вызвать разговоры снаружи, – сказал он, обнимая Луиса за талию и накрывая его одеялом.

Его руки крепко обхватили капитана, словно не желая, чтобы тот отстранялся. Он быстро закрыл глаза, как будто не спал уже довольно-таки давно, и ровно выдохнул. Луис испустил короткий вздох при виде спящего Меттерниха, обнимающего его за талию.

«Неужели убежавший белый кролик был любовником Меттерниха?» – подумал Луис, вспоминая сладковато-влажные фиолетовые глаза кронпринца, которые он видел минуту назад. С тех пор как они поцеловались, он понял, что "белый кролик" – это не животное, а человек. То, что кронпринц видит в нем кого-то другого, не было чем-то неожиданным, но он не понимал, кем был этот кто-то другой. Любовницей или настоящей любовью? Для Меттерниха настоящая любовь была маловероятным вариантом, но именно от него по позвоночнику Луиса пробежали мурашки. Он никогда не слышал, чтобы кронпринц занимался мужеложеством, так что, вероятнее всего, это была женщина, похожая на него.

Луис снова взглянул на лицо спящего Меттерниха. Когда тот спал, то выглядел чистыми и непорочными, как ангелы на картинах. И, несмотря на то, что Луис знал, какой он извращенный человек и какой у него мерзкий характер, было очень приятно видеть его спокойное лицо с закрытыми глазами и пухлыми, крепко сжатыми губами.

...Если бы его характер был хотя бы вполовину так же хорош, как и внешность, этот белый кролик не убежал бы. Достаточно взглянуть на окружающих его девушек, чтобы понять, насколько великодушными они могут быть. А ведь она могла бы стать кронпринцессой или даже императрицей, если бы вышла за Меттерниха замуж. Тем не менее, он заставил ее сбежать, а теперь недоумевал, что сделал не так. Разве можно было быть всегда таким черствым и равнодушным к другим людям?

Луис втайне любовался его внешностью, которая казалась ему такой же сладкой, как и кусок торта, а затем поднял голову и сверился с часами на стене: 10:52. Ему велели остаться на час, так что он должен покинуть эту комнату не позднее двенадцати. Один час. Это было не так уж мало, и Луис закрыл глаза. Поскольку этой ночью он почти не спал, сон одолел его практически мгновенно.

***

Луис вдруг поднял голову. Вокруг него были цветочные поля. Несколько птиц кружили над его головой. Когда он обернулся, то увидел павлинов, косуль и других животных, которые выглядели так, будто им было место в книге сказок. Все они мирно разгуливали среди цветов.

Где это он? Почему он здесь? Он вспомнил, как обхватил руками талию Меттерниха в его спальне и закрыл глаза. Выходит это был сон?

Луис огляделся. Это было похоже на сон, поскольку окружающее цветочное поле было расплывчатым. Он бы сказал, что для сна это было довольно ярко, но также странным было сказать, что это не сон. Луис бродил по окрестностям и вдруг почувствовал, как что-то мягко обвилось вокруг его лодыжки, и опустил голову.

– ..?

Прямо у его ног распустился красивый цветок, которого он никогда раньше не видел. Обычно он не обращал внимания на цветы, но этот был настолько красочным и красивым, что он не мог не смотреть на него. Кончики лепестков были слегка окрашены в фиолетовый цвет, поэтому, несмотря на то, что бутон был большим, он выглядел чистым и аккуратным. Чем ближе Луис подходил к нему, тем сильнее ощущал его восхитительный свежий аромат. Луис огляделся по сторонам. Птицы, косули и павлины совершенно не обращали на него внимания. Они словно разрешали ему сорвать этот цветок.

Моргнув, Луис, словно околдованный, протянул руку.

– Нет… – он осторожно опустил руку, державшую стебель цветка.

Ему некуда было возвращаться. Он не знал, есть ли в спальне кронпринца ваза, в которой можно было бы держать такие прекрасные цветы, да и ему было неприятно видеть, как они вянут. Ему не хотелось срывать такой драгоценный цветок без веской на то причины. Было бы ошибкой прикасаться к тому, что не принадлежало ему. Наверняка найдется человек, который будет ценить его больше.

В этот момент Луис отпустил цветок и попытался встать. Сейчас все животные, которые до этого делали вид, что не замечают его, повернулись и посмотрели на него. До этого они выглядели нежными, словно сошли со страниц сказки, а теперь в испуге медленно отходили от него. Казалось, они перешептывались между собой, словно спрашивая, как можно быть таким бессердечным: «Что? Тебе обязательно было собирать цветы?» Луис в недоумении прошел мимо них. Сейчас не время заниматься этим в таком месте.

Он не мог точно вспомнить, что это было, но ему надо было сделать что-то еще. Кажется, его кто-то ждал. Луис уже собирался уйти с поляны, но не смог и шагу ступить. Что-то держало его за лодыжку. Внезапно мир словно потемнел. Он поднял голову и увидел, что действительно стало темно. Когда он огляделся, цветы исчезли, земля была бесплодной, а все животные давно разбежались.

– Ах…

Луис посмотрел на то, что внезапно появилось. Оно было достаточно большим, чтобы закрыть собой небо – это был дракон. Луис попытался отступить, но вместо этого упал. Нет, он не мог споткнуться и упасть. Это произошло потому, что огромный дракон крепко держался за одну из его лодыжек, вернее, за всю его ногу. Дракон спокойно смотрел на него сверху вниз, держась за его ногу когтем. Не похоже было, что он раздумывал над тем, съесть его или нет. Его невинные глаз были полуприкрыты веками.

Луис заколебался, а потом спросил:

– Вы не могли бы отпустить меня? – дракон сузил глаза в ответ на вопрос Луиса. – Я занят кое-какими делами. Не помню, чем именно, но, кажется, это что-то срочное, – сказал он, и дракон снова моргнул.

В этот момент с неба упала большая капля воды.

– Ох…

Кап. Кап

Дракон держался за ногу Луиса, а из его глаз катились крупные, точно куриное яйцо, слезы. Луис сухо сглотнул, глядя на обиженный взгляд дракона, казалось, в его жизни случилось что-то печальное.

Но Луису действительно нужно было идти... Он проглотил слова, готовые сорваться с его губ, и молча посмотрел на дракона. Тот тихонько плакал. Это было весьма странно.

***

Луис внезапно открыл глаза от боли, которую он почувствовал в затылке.

– Хорошо спал?

На лице Луиса появилось странное выражение, глядя в фиолетовые глаза, томно улыбающиеся ему. На мгновение он засомневался, была ли эта сцена сном или реальностью.

– Ох...

Точно, он заснул в спальне Меттерниха. Луис понял, что это реальность, когда глаза Меттерниха заблестели от удовольствия.

– Который час?

– Около четырех.

При этих словах Луис повернул голову и посмотрел на настенные часы: четыре часа пятьдесят минут. Боже, он же заснул всего на мгновение. Луис резко подскочил на кровати. От паники пот выступил на его спине. Как он мог спать так крепко, вплоть до сновидений, не зная, жив пропавший человек или мертв? Хотя он мог сказать, что в эти дни жил так, как будто ему не хватало сна, но все же не до такой степени. Он спешно поправил сбившуюся одежду и выскочил из спальни Меттерниха, даже не попрощавшись.

– Я слышал, пока ты спал, твой верный вице-капитан и Джек обследовали окрестности таверны и опросили персонал, – Луис остановился, услышав позади себя чей-то голос. Обернувшись, он увидел идущего за ним Меттерниха, одетого в костюм, не похожий на его собственный, мятый после сна. Ни одна прядь волос не выбивалась из прически кронпринца.

– Вы уже получили отчет?

– Да.

– Почему же вы меня не разбудили? – с досадой спросил Луис, хотя и понимал, что это его ошибка – он не смог вовремя проснуться.

– Ты завтракал? – Меттерних подошел и провел рукой по волосам Луиса.

– А?

Это был простой вопрос, однако Меттерних заправил взъерошенные волосы Луиса за ухо и продолжил.

– Ты, конечно, пропустил обед, потому что спал, и сейчас почти время ужина, но я не думаю, что ты и тогда будешь есть.

– Я перекушу позже.

– Я знаю, что ты не ешь, потому что вижу: твоя талия стала тонкой, как у девушки. А под глазами темные круги от недосыпания. И я должен был разбудить тебя, хотя расследование пока не принесло никаких результатов? – голос Меттерниха был нежным, словно он уговаривал ребенка. – Разве я должен был повести себя так жестоко?

Не должен вести себя так жестоко? И это говорит человек, который притворялся, что не получал официальных писем, бесчисленное множество которых было отправлено ему за последние четыре месяца? Луис нахмурился, и рука, которая поправляла ему волосы, прикоснулась к его щеке.

– Почему ты не спал прошлой ночью?

Меттерних наклонил голову, и Луис замолчал. Он не мог сказать, что не спал, потому что думал о поцелуе с Вашим Высочеством или о признании в любви от герцога Уэйтона.

– Нет никаких результатов? Никаких свидетелей или чего-то подобного…– капитан попытался неловко сменить тему.

– Пока что, – мягко произнес Меттерних и слегка улыбнулся. – Последним местом, где видели жертву, был трактир, поэтому мы отправимся туда. Заодно и перекусим.

Похлопав Луиса по плечу, Меттерних пошел вперед.

– Вы идете вместе со мной? – спросил Луис, широко раскрыв глаза, и Меттерних потянул его за руку.

– Я подумал, что это будет похоже на свидание, – кронпринц продемонстрировал обезоруживающую улыбку, и Луису показалось, что у него плавится кожа.

Луис уже много лет не слышал, чтобы Меттерних занимался расследованиями или наводил порядок, хотя и был главой Первого корпуса столичной гвардии. И навряд ли он думал, что расследовать дело женщины, которая могла стать жертвой похищения, а возможно, и серийного убийства, будет похоже на настоящее свидание.

Меттерних крепко держал Луиса за руку и вел за собой, заставляя всех проходящих мимо смотреть на них. Они не только провели почти шесть часов в спальне кронпринца, но и ходили по улицам, держась за руки, словно влюбленные. Этому сумасшедшему кронпринцу, похоже, нужны были статьи и слухи не просто из разряда: «Они были вместе в постели». А чтобы про них написали: «У них было милое свидание на публике». Метод был слишком изощренным, чтобы считать его простым издевательством. Правда, скандал вышел бы громким и весьма хлопотным, но Меттерних был не из тех, кого это беспокоило.

В этот момент Луис подумал, не было ли у кронпринца какого-либо скрытого мотива. Ему не впервой было находить поведение Меттерниха непонятным, но он впервые всерьез задумался о его намерениях.

Глава 4 - Решение головоломки

Только когда Луис быстрым шагом добрался до «Сирени», он понял, что Меттерних был прав. Дневное расследование оказалось безрезультатным. Никто в «Сирени», не говоря уже о свидетелях, не знал, когда именно девушка ушла с работы.

– Я мало что знаю. Если нет клиентов, я говорю всем, чтобы они уходили с работы пораньше, она ушла первой. Каждый день именно она запирала трактир. Обычно мы заканчиваем в двенадцать или час, максимум в два. Но не позже, – Портер, владелец трактира «Сирень», заученно повторил свои же слова, словно смертельно устал от того, сколько раз ему пришлось говорить одно и то же

– Вот как, – Луис мрачно кивнул и огляделся.

В «Сирени» не было ни одного посетителя. Время для первых клиентов было еще раннее, но Сабрина и гвардейцы, ведущие расследование, в течение дня постоянно то входили, то выходили из заведения. Настроение у всех было неважное. Сабрина уже должна была проверить, были ли у девушки проблемы с возлюбленным, другими сотрудниками «Сирени» или, может, она отчаянно нуждалась в деньгах. Казалось, Луису лучше пойти и переговорить с Сабриной, чем мешать Портеру вести бизнес.

– Что вы делаете? – спросил Луис, вздохнув, когда повернулся и увидел Меттерниха. Он удивленно наблюдал, как кронпринц по очереди присаживается за каждый столик в трактире.

– Смотрю, куда бы мне присесть.

– Вы можете сесть куда угодно. Но, неужели, вы действительно собираетесь ужинать? – спросил Луис, с недоумением наблюдая, как Меттерних занимает место за столиком, стоящим в самом темном углу.

Это была не слишком убогая забегаловка, но и не заведение высокой кухни. Это был обычный трактир в глухом переулке, пусть и недалеко от Императорского дворца, следовательно, и еда здесь была достаточно посредственной. Кронпринц, правда, собирается ужинать в подобном месте?

– Присаживайся. Что бы ты хотел съесть?

– Без понятия… все равно. Что важнее, думаю, будет лучше выйти и еще раз осмотреть все вокруг, – когда Луис, подперев подбородок рукой, произнес это, он горько усмехнулся.

– Невежливо прийти в ресторан и ничего не заказать.

После того как Меттерних отругал Луиса за его бесцеремонность, он позвал Портера, хозяина трактира, который как раз стоял за спиной капитана.

– Чем могу быть полезен? – Портер, который до этого украдкой поглядывал на кронпринца, гадая, что это за человек с благородной внешностью, бросился к нему на зов, почтительно склоняя перед ним голову.

– Принеси чего-нибудь, – сказал Меттерних с выражением лица, говорившим, что он привык иметь дело с подобными людьми.

– Ч-то вам принести? Может, вы хотите, чтобы я принес вам меню?

– Нет, неси все. Если заказать много, будет хоть что-то, что придется по вкусу, – Меттерних, говоривший как самый высокомерный клиент в мире, выразительно посмотрел на Луиса. Теперь капитан мысленно корил себя за то, что не выбрал что-то одно из меню.

– Сядь. Если появится новая информация или зацепки, нам сообщат, – постукивая пальцем по столу перед собой, продолжил говорить кронпринц.

Портер, казалось, беспокоился, что Луис может отменить встречу, поэтому быстро побежал на кухню. Он весь день отвечал на вопросы гвардейцев, и это был его шанс закончить утомительный разговор.

Луис огляделся по сторонам, а затем сел напротив Меттерниха. Они впервые сидели лицом к лицу за таким маленьким столом, и от этого капитан чувствовал себя весьма неловко. Он старался спокойно смотреть на кронпринца, однако, тот пристально уставился в ответ, подперев подбородок рукой.

– У меня что-то на лице? – спросил он у Меттерниха, чувствуя, как взгляд кронпринца прожигает его насквозь.

В ответ тот поднял руку и потянулся к Луису. Капитан удивленно отпрянул, когда пальцы кронпринца коснулись уголка его рта.

– Было, – он потер кожу Луиса рукой и счастливо рассмеялся. – Ты так мило спал с открытым ртом.

– ..?

– Ты стонал и метался по кровати. Похоже, тебе приснился кошмар.

Луис убрал руку Меттерниха и потер уголок рта. Теперь его действия выглядели так, будто там действительно были следы от слюны.

– Нет, просто... Это немного сложно…

Обычно он не запоминал свои сны, но почему-то тот, который ему приснился только что, он помнил совершенно отчетливо. Это был сон, в котором дракон размером с гору прижимался к ногам и плакал, по его морде текли настоящие слезы. Каждая капля была такой большой, что земля под их ногами быстро намокла, словно пошел дождь. Его большие глаза были полны слез и обиды, поэтому Луис почувствовал необъяснимое чувство вины и раскаяния.

– Что тебе снилось?

– Ничего особенного… Ничего такого, о чем стоило бы говорить.

Это был не особенно интересный сон, не особенно запоминающийся, но капитан все никак не мог выбросить из головы эти большие глаза, залитые слезами.

– Это невесело, – Меттерних пренебрежительно махнул рукой.

– Разве не скучно слушать чужие сны?

Что может быть скучнее, чем слушать рассказы о чужих снах? Они не были чем-то, что происходило на самом деле, и они не имели никакого влияния на реальность. Каким бы впечатляющим или запоминающимся ни был сон, он все равно остается только сном. Но Меттерних наклонил голову и томным голосом произнес:

– Все время, пока ты спал, я гадал, какого черта тебе снится, и почему ты дергаешь ногами и хрюкаешь.

– … – Луис поджал губы, услышав эти слова. Несмотря на то, что он не хотел отвечать, вопрос уже прозвучал.

– Вы наблюдали за тем, как я сплю?

Неужели кронпринц все время, пока он спал, смотрел на него? Это было очень романтично, так обычно поступали только влюбленные.

– Верно… – но прежде чем Меттерних успел сказать что-то еще, принесли еду.

Запеченная  утка, пряный цыпленок, жаренный на сковороде, жирные стейки, фирменные макароны «Сирени» и сэндвичи с ветчиной и яйцом... Так же перед ними поставили четыре вида алкоголя, и маленький столик быстро заполнился посудой.

– Давай, ешь, – Меттерних жестом показал, чтобы перед Луисом поставили еду. Кажется, он собирался наблюдать, как тот будет есть.

Сегодня он весь день вел себя необычно. С самого начала он был странным и непонятным человеком, поэтому не было ничего удивительного, когда он был холоден и отстранен, но сегодня он вел себя как ласковый влюбленный. Конечно, это было неудобно для обеих сторон, но… Луис почесал щеку и вздохнул. Холтон был прав, он питал слабость к людям с нестандартным мышлением, однако, сегодня в компании кронпринца ему было еще более не по себе, чем обычно.

Луис посмотрел на расставленную перед ним еду, прикидывая, можно ли съесть что-нибудь из этого без вреда для здоровья. Это был трактир, поэтому большинство блюд предназначалось для употребления с алкоголем, так что повсюду было мясо. Свинины было немного, так что это было наименьшей из его проблем, но запах мяса витал над столом, заставляя его желудок неприятно сжиматься еще до того, как он прикоснулся к еде. Не хотелось бы, чтобы кронпринц сидел с ним за столом и видел, как он испытывает тошноту.

Пока Луис колебался, выбирая чтобы такое съесть, глаза Меттерниха постепенно становились все холоднее. И по мере того как выражение его глаз становилось все бездушнее, спина хозяина, подававшего еду, склонялась все ниже.

– Ну... в последние дни я предпочитаю овощи… – в качестве оправдания сказал Луис и запихнул в рот картофельный салат, который прилагался к стейку.

Угх!

Стоило только положить его в рот, как Луис вскочил. Его желудок внезапно перевернулся, когда он понял, что в салате, который он считал чисто картофельным, есть кусочки бекона.

– Луис!

Он не успел сделать и нескольких шагов, как его схватили за руку. И он, согнувшись пополам и оседая на пол, выплюнул салат, который положил в рот. А после его еще несколько раз вырвало, но ничего, кроме желудочного сока, наружу больше не выходило.

– Мне очень жаль. Отпустите мою ру… – Луис поспешно вытер уголок рта и поднял глаза, но не смог закончить фразу.

– Что у тебя болит? – лицо Меттерниха в ужасе застыло, когда он схватил капитана за руку.

Его глаза смотрели так, словно он собирался дать Луису пощечину, если тот скажет, что ему плохо. Его фиолетовые глаза были практически красными.

– Нет, ничего... Вы же знаете, что я здоров.

Именно Меттерних попросил заменить белого кролика, сказав, что ему нужен кто-то выносливый и не убегающий. Если молодой капитан гвардии не был здоров, то кто же тогда в этом мире мог быть здоров?

– В последнее время я питаюсь в основном овощами, – извинился он. – И боюсь, что именно от этого проблемы с желудком. Извините, что предстал перед вами в таком виде.

Выражение лица Меттерниха не смягчилось, несмотря на извинения и оправдания Луиса. Он подошел и попробовал картофельный салат, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, затем вернулся и помог капитану подняться на ноги.

– Вставай. Нужно показать тебя придворному лекарю.

– Зачем? – спросил Луис. – Погодите, я, правда, в порядке, – сказал он, поднимаясь на ноги и сопротивляясь силе, тянущей его за руку, – Я не могу сейчас никуда идти.

От одной мысли о визите к лекарю по спине Луиса побежал холодный пот. Он прекрасно знал, какой диагноз будет ему поставлен.

Поскольку Питер был его другом, он скрыл результаты теста, но дворцовые лекари не стали бы этого делать, и было очевидно, что тайная беременность станет известна всему миру.

– В городе идет расследование, так что я очень волнуюсь за его исход.

– Ты не смог проглотить даже ложки салата, как тебя вырвало, и ты думаешь, что я поверю, что ты здоров? Считаешь меня идиотом? – резко спросил Меттерних.

Луис, напрягшийся при одном упоминании о лекаре, покачал головой, не осознавая, что слишком резко отреагировал на предложение кронпринца.

– Я был на обследовании, но ничего страшного не обнаружили.

– Когда оно было проведено? В прошлом году? В позапрошлом году?

– Нет, нет. Всего три дня назад.

Питер проверил его показатели всего три дня назад. Все было в порядке, за исключением небольшой анемии и беременности.

– С чего ты вдруг пошел на обследование? – тон Меттерниха был довольно резок. И поскольку Луис был смущен его вопросами и промолчал, за него ответил кто-то другой.

– Потому что упал в обморок во время тренировки.

Сабрина, вошедшая в трактир, ответила на вопрос кронпринца и застыла посередине комнаты с холодным выражением лица. Джек, стоявший рядом, похоже, пришел вместе с ней. Луис бросился было к ней, но его остановила рука Меттерниха.

Взгляд Сабрины метнулся к шее Луиса, а затем к Меттерниху, который схватил его за руку. Слегка нахмурив брови, она опустилась на колено, приветствуя кронпринца. Но прежде чем она успела произнести хоть что-то, Меттерних взмахнул рукой.

– Поднимись. Что значит «упал в обморок»?

– Именно это и значит. Во время тренировки, демонстрируя приемы из боевых искусств, он потерял сознание. А после того, как его обследовали в военно-медицинском корпусе, вернулся в свой кабинет. Домой в тот день он так и не смог уйти.

Меттерних холодно посмотрел на Сабрину:

– Тебя зовут Сабрина Дейв?

– Да, Ваше Высочество. Я слышала, вы были так заняты государственными делами, что у вас даже не было времени проверить почту... – ее взгляд метнулся к Луису. – Благодаря вам наш капитан буквально умирает на работе. А, может, вы  как раз на это и рассчитывали?

Луис побледнел после ее саркастического замечания и повернулся, желая проверить выражение лица Меттерниха: оно было мрачным и ничего хорошего им не сулило. Подумать только, вице-капитан гвардии язвительно критикует кронпринца. Выражение лица последнего было таким, словно он уже готовился отрубить голову этой девке. Как раз в тот момент, когда Луис с намерением стукнуть Сабрину по голове собирался встать на колени, чтобы извиниться за грубость подчиненной, злобные глаза Меттерниха посмотрели на него.

– Я не получал от вас никаких официальных писем. Поэтому ты работал сверхурочно, голодал, падал в обморок и не мог пойти домой?

– Простите?.. – заикаясь, спросил Луис. – Она не это имела в виду.

– Почему? Разве это не правда? Вчера вы съели только пару кусочков сэндвича и больше ничего. Я видела, как он упал и, вместо того чтобы отдохнуть, мучился в темном кабинете положив руки на голову.

Говоря об этом случае, Сабрина испытывала искушение слегка приукрасить действительность. Ей казалось, что Луис совсем забыл, что для гвардейца забота о своем теле должна стоять на первом месте, и то, что у него не было аппетита, он морил себя голодом, а потом и вовсе упал в обморок, было поистине душещипательным зрелищем. Однако Меттерних не был виноват в том, что Луис не съел свой бутерброд, как не был и в том, что он сжимал голову в отчаянии. В этом был виноват тот факт, что Луис был на четвертом месяце беременности от неизвестного мужчины, но он не мог никому этого рассказать.

Сабрина вздохнула, как будто решила расстаться с жизнью:

– Он сказал, что это всего лишь легкая анемия, но когда я днем видела Питера и спрашивала его, как капитан себя чувствует, он убежал от меня, говоря какую-то ерунду. Это действительно легкая анемия или что-то более серьезное?

В этот момент Луис был готов распрощаться с собственной жизнью.

– Нет, правда, это просто легкая анемия, не знаю, зачем ему нужно было тебя пугать, – неловко рассмеялся он, чувствуя, как Меттерних крепче сжимает его запястье.

– Не думаю. Уверена, этого бы не случилось, если бы проблема со здоровьем действительно была несущественной. Я считаю, что как бы сильно вы ни ненавидели человека, убивать его подобным способом – это уж слишком. Даже если предположить, что это просто для того, чтобы не давать ему вступить в брак.

– Сабрина! – сурово сказал Луис, но она в ответ только пожала плечами.

– Хоть застегнитесь, иначе вас обвинят в распущенности, а не только в том, что вы оказались не в том месте и не в то время.

Луис схватился за воротник рубашки. Стоило только ему представить, как это должно быть выглядит со стороны, как у него опять заболел затылок. Боль была точно такой же, какую он испытал, прежде чем проснуться в спальне Меттерниха. Слюна в уголке рта, следы от зубов на шее –  создавалось впечатление, что он хотел рассказать всем в округе, что у него был секс. Луису, который обычно не заботился о своем внешнем виде, стало невероятно стыдно. Он поспешно застегнул пуговицы на воротничке рубашки, но на этом его смущение не закончилось.

– Сэр Луис Алекса, – позади него раздался ледяной голос Меттерниха. Теперь он звучал не так, как когда он звал его просто Луисом или белым кроликом. Это был голос наследного принца, который обращался к гвардейцу Империи. – Мне кажется, я совершил большую ошибку по отношению к вам.

– Нет, Ваше Высочество, вы не сделали ничего плохого.

Луис начал опускаться на колени, но Меттерних схватил его за руки и заставил смотреть ему прямо в лицо. Его голос был холоден, как лед, но он улыбался. Это было еще страшнее, поэтому Луис не смог даже неловко улыбнуться в ответ.

– Я даже подумать не мог, что ты будешь так плохо есть и так плохо спать... И страдать от настолько серьезной болезни, что даже лекарь сбежит, не в силах вымолвить ни слова.

– Нет, у меня просто была легкая анемия, но это из-за того, что я не следил должным образом за своим здоровьем.

– Сабрина говорит не это. Хочешь сказать, что она критикует меня за то, чего на самом деле не было?

– Простите…

В сложившейся ситуации было очевидно, что Меттерних направит свои стрелы на Сабрину. Когда же Луис не смог ничего сказать, кронпринц произнес.

– Я обещаю вам полную поддержку в поимке этого серийного убийцы. И я имею в виду не только сотрудничество, но и все, что вам необходимо. Если хочешь, могу предоставить весь Первый корпус в твое распоряжение.

– Правда? – Луис уставился на Меттерниха, широко распахнув глаза.

Не мог же на него так повлиять сарказм Сабрины? Кронпринц не обладал таким милосердным и человеколюбивым характером. Пока Луис в недоумении сверлил его взглядом, Меттерних поднял руку и провел по его лицу.

– Страдания моих подчиненных – это мои страдания, – сказал он. – Но я не могу знать, хорошо ли ты питаешься, и все ли с тобой в порядке, если ты не показываешься мне на глаза.

Он преувеличенно вздохнул и погладил Луиса по щеке.

– Думаю, мне придется проследить за тем, чтобы ты ел три раза в день и как следует спал.

– О чем вы говорите? – Луис моргнул, не понимая, что такое несет кронпринц, но тот продолжил говорить.

– Ты спишь и ешь передо мной до тех пор, пока я не почувствую, что ты стал полностью здоров. А не по часу в день.

Есть и спать на его глазах?

– Прошу извинить мою дерзость, но это больше похоже на то, чтобы есть за столом Его Высочества и спать в опочивальне Его Высочества.

Меттерних закатил глаза и рассмеялся, когда Луис отметил, как со стороны звучат его слова.

– Как и ожидалось, мой белый кролик, ты весьма смышлен. Все именно так, Луис, – сказал он, прикрывая отвисшую челюсть капитана. – Каждый день тебя будет осматривать придворный лекарь, и если с тобой что-то не так, я позабочусь о твоём выздоровлении, будь то лекарства или другое лечение.

Ох. Луис энергично замотал головой:

– Невозможно.

– Почему?

Капитан был не из тех, кто умел придумывать отговорки. Хотя он не был слаб в импровизации, но все же он был из тех людей, которые не любили врать. Призвав всю свою сообразительность, он произнес:

– Я не могу. Невозможно представить, чтобы Ваше Высочество тратило на меня столько времени. Да и думать только о себе в такое время, когда преступник еще не пойман, а новая жертва уже похищена, просто смешно. Я не могу так поступить.

Луис отчаянно замотал головой, и Меттерних устремил на него взгляд. Луис повернулся к нему лицом, не желая разрывать зрительный контакт.

– Есть новые зацепки? – Меттерних спросил Сабрину и Джека, не сводя взгляда с Луиса.

– Никаких следов в округе, кроме соседа, который сказал, что трактир закрылся около часа ночи, но даже он не видел, как Эмили уходила домой.

Сабрина вздохнула, а Джек добавил, глядя в свой блокнот.

– Вместо этого кто-то видел подозрительно выглядящую карету возле галантерейной лавки, где несколько дней назад нашли тело Колина Фэпта. Это была обычная карета, но переулок, ведущий к магазину, как вы знаете, очень узкий и грязный, и по нему ходит очень мало людей. Свидетель сказал, что карета остановилась перед ним на некоторое время, а затем отправилась дальше. Может, это и не так уж много, но он подумал, что это выглядело странным.

Переулок, где нашли тело, был больше похож на щель, чем на переулок. Сюда не заходили посторонние, ведь даже люди, работающие в лавке, выходили в него только чтобы выкинуть мусор. А карета пробыла там некоторое время, и только потом продолжила свой путь.

– Если она принадлежит преступнику, значит, именно так он перемещал тела? – сказал Луис, и Джек кивнул.

– Свидетель говорит, это двухдверная карета с черным верхом. Такую довольно часто можно встретить. Ее поиск займет какое-то время.

– Кроме того, мы не уверены, всегда ли он перемещается только на одной карете... Для начала проверим, не видел ли кто-нибудь еще похожую в тех местах, где были найдены другие тела.

Луис кивнул в ответ на слова Сабрины. Три тела были выброшены на Седьмой улице и два – на Пятой. Преступник никогда не выбрасывал тела в одном и том же месте. Скорее всего, он использовал конную повозку для перемещения тел, но если они смогут определить ее тип, это будет неплохой урожай.

– Кто-нибудь видел здесь подобную карету? – спросил Меттерних, делая шаг вперед.

– Нет. Мы и об Эмили пытались узнать хоть что-нибудь, но ничего выяснить так и не получилось, –  ответил Джек, поднимая глаза от блокнота. – Она покинула трактир около часа ночи и исчезла. Ни свидетелей, ни следов. Будто испарилась... – выражения лиц Джека и Сабрины, стоявшей рядом с ним, когда он произносил эти слова, были мрачными.

– Здесь поблизости есть таверна или гостиница?

– Есть гостиница рядом. Я уже спрашивал у владелицы, но оно сказала, что никогда не видела женщины, похожей на Эмили.

– Ну что ж, я полагаю, – что-то бормоча себе под нос, Меттерних подошёл к столику, за которым они сидели с Луисом. Стол стоял так далеко, что капитан даже удивился, почему кронпринц выбрали именно это место. Меттерних спросил, постукивая по столу ладонью. – Что за человек сидел последним на этом месте вчера ночью?

***

Теймир, владелица гостиницы «Голубая роза», широко зевнула. Изначально это была таверна с небольшим количеством клиентов. Из-за низких цен здесь останавливалось много путешественников, но местных среди клиентов почти не было. Поскольку гостиница находилась на углу Пятой и Четвертой и в конце торговой улицы, единственными ее завсегдатаями были влюбленные парочки, ищущие дешевое место для ночлега.

Честно говоря, постельное белье и комната были еще не убраны. Вообще-то Теймир следовало бы давно встать и навести порядок в освободившейся комнате, но если она просидит так еще немного, то придет Эдди, работник ночной смены, и все сделает сам.

Теймир снова зевнула и ненадолго опустила голову на стойку. Ее глаза от морозного осеннего воздуха плотно закрылись. В любом случае, над входной дверью висел колокольчик, и если кто-то заглянет, он зазвонит.  Обычно в это время никто не приходил, но...

Динь-дилинь

Но в тот момент, когда она думала, что никто не придет, брякнул колокольчик.

– Здравствуйте, добро пожаловать... А снова вы?

Подняв голову, Теймир нахмурилась, узнав лица гвардейцев, которые уже заходили несколько часов назад.

– У вас остались еще вопросы? Я действительно не видела эту леди.

Теймир знала Эмили Койли, которая работала в «Сирени» по соседству, и была огорчена, узнав, что та пропала. Поэтому, когда двое гвардейцев пришли к ней днем, она хоть и была напугана, но послушно ответила на их вопросы.

– Да, нам нужно провести еще один обыск.

На вопрос Теймир ответил человек, лицо которого было знакомо всем в округе. Это был Джек, вице-капитан Первого корпуса гвардии. За ним шли молодая женщина и несколько вооруженных гвардейцев. У всех них были серьезные лица. Последним же вошёл мужчина, выглядевший так, будто он никогда не ступал в столь убогое место. О Небеса, Теймир никогда не видела никого настолько красивого. Его блестящие платиновые волосы совершенно не походили на крашеные светлые волосы местных проституток.

– Простите. Чем я могу вам помочь?

– Я бы хотел посмотреть список гостей и... – пока красавец говорил, Джек постучал пальцами по стойке. Теймир быстро протянул ему список постояльцев, и Джек вежливо передал его мужчине. Было видно, что этот человек намного выше Джека по званию. Начальник Джека, капитан Первого корпуса столичной гвардии? Кронпринц?

– Ночью тоже ты работаешь? – спросил мужчина, неторопливо изучая список.

– Нет, ночью смена другого...

Пока Теймир говорила, снова зазвонил колокольчик, и кто-то вошёл. Это был Эдди, ночной служащий, которого она ждала весь день.

– Босс, я пришел…  – он замолчал, почувствовав странную атмосферу, царящую в гостинице.

–  Видимо, это ты работаешь в ночную смену? – спросил мужчина, даже не взглянув на него, пролистывая список постояльцев.

– Да, я работаю по ночам, – растерянно кивнул только что вошедший Эдди.

– Кто-нибудь из гостей, остановившихся здесь, вчера приводил с собой девушку?

– Что? Этого я не знаю… я не видел...

Говоривший не внушал доверия даже Теймир. Человек, перелистывающий регистрационные записи, поднял голову и посмотрел на него. Его загадочные фиолетовые глаза смотрели очень пронзительно. Теймир без всякой причины оцепенела и схватилась за стойку.

– Ты не видел? – спросил он, сверкнув глазами.

Эдди нервно отступил назад, а стоявшие перед ним гвардейцы обошли его с двух сторон. Мужчина наклонил голову, улыбнулся и тихим голосом спросил:

– Подумай хорошенько, прежде чем ответить мне снова. Были ли у вас вчера вечером постояльцы, которые привели с собой женщину?

Эдди не мог заставить себя говорить.

Постояльцы были зарегистрированы только в трех комнатах: 207, 211 и 301. Вместо того чтобы продолжить расспросы о том, кто из них привел женщину, Луис побежал наверх. Лицо ночного работника было явно подозрительным.

***

– Что за человек сидел последним на этом месте вчера ночью? – когда Меттерних спросил об этом владельца «Сирени», тот задумался, а потом сказал:

– О! Это был Рик. Он сидит здесь каждый день, и вчера он тоже был здесь.

– Кто такой Рик? – спросил Луис. Постоянный посетитель? Он часто приходил в «Сирень», но никогда не слышал этого имени.

– Рик Вейер, он кукловод, бродяга. С прошлой недели он стал приходить поздно вечером и сидеть там, трапезничая. Обычно он приходил около одиннадцати вечера, но вчера он пришел немного позже.

– Должно быть, он проживает в какой-нибудь гостинице неподалеку?

– Ну... наверное, да, – ответил Портер на вопрос Меттерниха. – Я слышал, что он остановился где-то поблизости. Гостиница «Голубая роза» всегда была недорогой, и ее часто выбирают путешественники.

Когда Луис посмотрел на Меттерниха и сказал: «Не может быть», – тот лишь слабо улыбнулся и ответил:

– С этого места открывается лучший вид на весь зал. Отсюда видно как выносят еду к стойке, и как подавальщики возвращаются обратно из зала к ней. Это лучшее место, чтобы наблюдать за людьми, избегая чужих глаз, – он взялся за спинку стула, на котором сидел. – Если бы у меня были дурные намерения в отношении подавальщицы, то я сидел бы здесь.

Кронпринц выразительно посмотрел на Луиса, произнося слова: «дурные намерения».

– Я бы поздно приходил каждый вечер и смотрел, притворяясь, что ем.

Его взгляд прошёлся по фигуре капитана сверху вниз, с головы до ног, а затем снова метнулся вверх. Это был взгляд преследователя: липкий и настойчивый. Он говорил, слегка приглушив голос, а затем, ступая незаметно, как хищник, подошёл к Луису.

– Должно быть, он приходил в самый темный час ночи, ища удобного случая. Полагаю, он покинул город в день похищения или сразу после.

Луис нахмурился, глядя на руку, обхватывающую его шею. Ладонь кронпринца прижалась ровно к тому месту, где виднелся след от укуса. Капитан почувствовал, как легкий холодок пробежал по его спине, а кожу в том месте, где она соприкасалась с кожей Меттерниха, начало покалывать.

– Я бы сидел и ждал до последнего.

– Что вы имеете в виду? – спросил Луис, убирая руку кронпринца со своей шеи.

В тот момент, когда капитан произнес эти слова, глаза Меттерниха сверкнули, и он произнес:

– Момента, когда мы останемся наедине.

«Момента, когда останемся наедине», – Луис сухо сглотнул, чувствуя себя жертвой под пристальным взглядом фиалковых глаз.

– Вы опросили Рика Вейера? – спросил Меттерних, и Джек открыл свой блокнот.

– Да. Сегодня утром. Он сказал, что закончил свой ужин не слишком поздно, и тотчас покинул заведение. На вопрос, когда он в последний раз видел Эмили, он ответил, что точно не знает. Он сказал, что ему плевать на подавальщиц, поэтому он не помнит, кто приносил ему еду в последний раз. Он сказал, что когда уходил, оставалась еще пара столиков… – пролистав свой блокнот и сверившись с ним, он поднял глаза и улыбнулся. – А еще он упомянул, что скоро уезжает и не может долго разговаривать.

Луис не знал, был ли Рик Вейер убийцей или последним свидетелем, но в любом случае, похоже, ему было, что рассказать им.

Имя Рика Вейера не значилось в списке постояльцев гостиницы. Однако свидетели утверждали, что он останавливался в гостинице «Голубая роза», так что либо имя «Рик Вейер», либо имя, указанное в журнале регистрации, было псевдонимом. А впрочем, оба этих имени могли оказаться фальшивыми. Бродяга, использующий вымышленное имя, с большой вероятностью мог быть преступником.

***

Тук-тук-тук

Отправив Джека и Сабрину на третий этаж, Луис постучал в дверь комнаты 207. Послышалось долгое шуршание, затем дверь распахнулась, и из нее вышел мужчина средних лет. При виде Луиса лицо собеседника покраснело от смущения, вероятно, потому, что он думал, что пришла хозяйка гостиницы.

– Что вам нужно? – Луис услышал, как позади мужчины раздался голос женщины. Так он невольно узнал, что у верховного судьи Бейкера и графини Джиллиан роман.

– Простите, сэр. Я веду расследование. Будем считать, что я ничего не видел, – Луис вежливо поклонился и закрыл дверь.

Позади себя он услышал смех Меттерниха:

– Из них получилась неплохая пара.

Луис ничего не ответил на слова, которые, казалось, напрашивались на согласие. Сквозь закрытую дверь он слышал, как графиня кричит на судью, спрашивая, что им делать. Председатель Верховного суда Бейкер считался человеком с кристально чистой репутацией. А Граф Джиллиан с женой получили прозвище «попугаи-неразлучники». Поэтому Луис и представить себе не мог, что увидит этих двоих в такой щекотливой ситуации. Он не подал виду, но, честно говоря, это зрелище довольно сильно потрясло его.

Увидев выражение лица Луиса, Меттерних взял его за руку и сказал:

– Я не такой двуличный человек. Какой внутри, такой и снаружи.

«К чему он это сказал?» – не понял Луис, но вслух произнес:

– Я знаю.

Меттерних был человеком, одинаково распутным как внутри, так и снаружи: у него было самое узнаваемое лицо в Империи, и он был самым известным скандалистом. Даже Луис, равнодушный к сплетням, слышал пару историй. Насколько он помнил, Меттерних угомонился только несколько месяцев назад, но никто не знал, когда он примется за старое.

– Между нами есть разница. Я никогда не вел себя аморально. И никогда не встречался с несколькими людьми одновременно.

Так ли это? Трудно было сказать, роман это или нет, потому что люди, с которыми он встречался, менялись слишком часто.

–  Пусть так. Но я не помню, чтобы вы хоть когда-нибудь состояли в серьезных отношениях, – сказал Луис, не зная, просить ли ему освободить руку или нет.

Словно прочитав его мысли, Меттерних усилил хватку, крепче сжав его ладонь, и спросил:

– Ты ревнуешь?

– Что?

– Прости. Если бы я знал, что тебя волнует прошлое, то вел бы себя иначе.

Внезапно Луис замер, не понимая, о чем тот говорит, и услышал, как гвардейцы, следовавшие за ними, захихикали. Меттерних заправил прядь волос Луису за ухо, словно успокаивая ревнивого молодого любовника, и негромко произнес:

– Кроме тебя, все остальные были как мимолетная роса. Если бы я встретил тебя раньше, ты был бы единственным человеком в моей жизни. Клянусь.

Луис отвёл взгляд от гвардейцев, стоявших за спиной кронпринца, и пристально посмотрел в томные глаза Меттерниха. В них была доброта, которая казалась искренней. Он удивился, отчего Меттерних родился кронпринцем: с такой внешностью и актёрскими способностями он стал бы актером века. Луис коротко выдохнул, глядя в сторону гвардейцев, которые стояли в шоке и недоумении, не смея даже пошевелиться. Неизвестно, как будут выглядеть завтрашние заголовки газет.

Тук-тук-тук

Луис постучал в дверь комнаты 211, крепко сжимая одну руку в кулак. Как раз в это вовремя он увидел Джека и Сабрину, спускающихся сверху.

Тук-тук-тук

Ему никто не открыл. Он отчетливо слышала, что внутри кто-то есть, но услышал ли человек в комнате, что к нему стучатся? Луис еще раз громко постучал в дверь.

– Внутри кто-нибудь есть? Простите, но не могли бы вы открыть эту дверь для меня? – Луис нарочно издал звук, похожий на звук ключа, вставляемого в замок. Он сделал вид, что выбрал дверь и собирается войти, полагая, что внутри никого нет. В этот момент дверь со щелчком открылась. В образовавшуюся щель выглянул молодой мужчина, его лицо было чрезвычайно бледным. Он спросил, наполовину скрывая свою фигуру:

– Чем могу быть полезен?..

– Вы Рик Вейер?  – уточнил Луис.

Когда он задал этот вопрос, зрачки парня на мгновение слегка расширились.

Глава 5 - Ночной серийный убийца

Его взгляд метнулся к Луису, гвардейцам, включая Меттерниха, и даже к Джеку и Сабрине.

– !!!

Луис просунул руку в щель в двери, которая вот-вот должна была захлопнуться. Покалывающая боль прошила запястье, но Луис без промедления толкнул дверь плечом и вошел внутрь. Одним махом он схватил мужчину за грудки, когда тот, спотыкаясь, попятился назад.

– !!!

Причина, по которой Луис не успел ударить мужчину, заключалась в том, что он увидел в комнате: за дверью, в слепой зоне, была обнаженная женщина, привязанная к стулу.

Даже не глядя на ее лицо, он понял, что это Эмили Койли. Ее голова и грудь безвольно свисали в сторону, но причина, по которой она не рухнула на пол, похоже, заключалась в том, что все ее тело было крепко привязано к стулу. На полу под стулом была расстелена большая простыня, видимо для того, чтобы пол не намок, даже если на него что-нибудь прольется.

Как только мужчина вырвался из рук Луиса, он подбежал к окну, толкнул своим телом плотно закрытые ставни и с громким шумом выпрыгнул со второго этажа. Это действие было настолько быстрое, словно он был крысой.

– О Небеса, Эмили!

Сабрина, вошедшая в комнату позже остальных, побледнела при виде девушки и подбежала к ней. Грубо накрытые одеялами жуткие находки были обнаружены гвардейцами Меттерниха на кровати. Под одеялом были аккуратно разложены всевозможные орудия убийства: ножи разных размеров, шила, ножницы, топорики и пилы. Все они были остро заточенные. Вся одежда девушки, а также сумка и другие вещи были тщательно упакованы в мешки для мусора.

– Она жива! Еще жива! — крикнула Сабрина, подходя к Эмили и проверяя ее пульс.

– Быстрее, доставьте ее к лекарю! – после крика Джека гвардеец Серно развязал веревки, удерживающие тело Эмили, и накрыл ее простыней. Упавший на пол нож издал ужасающий звук.

Луис посмотрел на Рика Вейера через разбитое окно. После этого невероятного прыжка тот подвернул ногу, но все равно попытался скрыться, в этот момент после яростной схватки его скрутили, ожидающие на улице гвардейцы. А оставшиеся наверху  бросились вниз и окружили его, не позволяя вырваться. Парень не мог долго сопротивляться и вскоре был отправлен в резиденцию Первого корпуса. Луис, наблюдавший за его борьбой до конца, тяжело вздохнул и оглянулся.

– …

На полу были разбросаны простыни, а рядом с ними остро заточенный нож. Не хотелось даже представлять, что могло бы произойти в этой комнате, если бы они хоть немного опоздали. Можно было не сомневаться: через несколько дней они наткнулись бы на изуродованное тело в какой-нибудь подворотне.

Когда он посмотрел на Сабрину, потирающую кожу, покрытую мурашками, на ее лице застыло такое выражение, будто она едва сдерживала слезы. Хотя прошло всего несколько часов, она, похоже, была расстроена тем, что не смогла найти никаких зацепок.

– Отличная работа, – когда Луис подошел к ней и похлопал по плечу, она покачала головой.

– Это только начало, и я не усну, пока не узнаю всю правду от этого ублюдка и не увижу его на виселице.

Луис горько улыбнулся и кивнул. Как она и сказала, настоящая борьба начиналась только сейчас. Было бы хорошо, если бы тот человеком с легкостью все им рассказал, но, судя по его виду, он был не из таких. Доказательств того, что Эмили была похищена им, было предостаточно, но обвинить его в других убийствах будет нелегко.

Сабрина и Джек вместе арестовали Эдди, работника гостиницы, который бездельничал за стойкой регистрации. Предстояло выяснить множество вопросов, в том числе, был ли он сообщником или просто случайным свидетелем.

– Спасибо, — сказал Луис Меттерниху, который стоял, прислонившись к дверному косяку. На его лице было нечитаемое выражение, но капитан склонил голову перед человеком, который предоставил почти все подсказки для задержания Рика Вейера и спасения Эмили Койли.

На самом деле, он никогда не думал, что преступника удастся так быстро найти. Он считал, что должен поймать маньяка как можно быстрее, чтобы спасти похищенную девушку, но если бы это было легко, он бы не позволил погибнуть пяти людям.

Однако стоило вмешаться Меттерниху, как происшествие, похожее на засор канализации, тут же было раскрыто. Оно было распутано до смешного легко, словно кто-то потянул за конец ленточки. Кронпринц есть кронпринц, даже если единственное, что он делает после того, как его обвиняют в некомпетенции, – это ходит на вечеринки. Было бы неплохо, если бы он мог принимать участие и в других расследованиях. Если бы он только мог раскрыть все подобные дела, не только он сам, но и вся страна была бы в безопасности.

– Вы собираетесь участвовать в допросе? Если так, то…

– Луис, мой белый кролик, – Меттерних мягко прервал Луиса и взял его за запястье.

Луис думал, что игра в «Белого кролика» теперь, когда преступник пойман, закончится, но поскольку результаты были столь хороши, было бы слишком опрометчиво говорить кронпринцу немедленно все прекратить.

– Да, Ваше Высочество, – когда Луис ответил спокойно, Меттерних посмотрел на него с жалостью в глазах. – Почему вы так на меня смотрите?

Луис, который был полон мыслей о том, чтобы немедленно последовать за Сабриной и допросить Рика Вейера, поднял голову, чтобы встретиться взглядом с Меттернихом. Его выражение лица была слегка рассеянным.

– Честно говоря, я часто считал тебя скучным, но никогда не думал, что ты окажешься еще и безрассудным.

И в тот момент, когда капитан уже собирался было спросить: «О чем вы говорите?», –   Меттерних поднял его запястье.

–  Ах.

Левая рука, которую он ранее просунул в дверь, распухла, как сосиска. Ноготь мизинца был полностью раздроблен, и с него стекала кровь, а указательный палец был черным и искривленным.

Меттерних отпустил его запястье и спросил:

— Итак, ты все еще не готов встретиться с придворным лекарем? Думаю, боли достаточно, – Луис поджал губы при этих словах кронпринца. В фиолетовых глазах, смотревших на него сверху вниз, не было жалости.

***

Питер никогда в жизни никого так тщательно не перевязывал. Десять лет назад, когда он сдавал экзамен на лекаря, он был менее осторожен перед лицом экзаменатора, который держал в руках доску для выставления итоговой оценки и только и ждал возможности снять баллы.

– М-м-м.

Когда Луис тихо застонал, взгляд Меттерниха острый, словно нож, вонзился Питеру в спину. Он слышал, что одним из древних орудий пыток был гроб, полный лезвий. Вероятно, именно так можно было бы себя почувствовать, оказавшись в нем. Питер искренне переживал из-за того, что тыльная сторона ладони друга была разодрана и кровоточила.

Он наложил лекарство и перевязал руку Луиса, которая обильно потела. Когда последний узел был завязан, Луис оглядел свою надежно зафиксированную кисть и сказал:

– Спасибо, Питер.

– Э-э, это моя работа…

У Питера действительно было много вещей, о которых он хотел спросить Луиса. Помимо вопроса о том, как была повреждена рука, его интересовало, нашелся ли отец ребенка и хочет ли Луис оставить его.

Три дня назад он узнал, что его внешне здоровый друг Луис беременен. Когда его после обморока доставили в лазарет и обследовали, у него в животе было найдено кое-что. Этим кое-чем был ребенок. Сколько бы раз он ни переделывал тест, ответ все равно был одинаков.

А Луис не только не знала, что у него в животе находится ребенок, но, что еще хуже, он сказал, что не знает его отца. Сказав:  «Я подумаю об этом», – Луис вернулся к своей работе и больше никогда о нем не говорил.

Поскольку они увиделись впервые за три дня, Питеру естественно хотелось задать множество вопросов, например: «Ты подумал об этом?», «Ты пришел к какому-то выводу?», Кто его отец?» и так далее. Но теперь Питер забыл все остальные вопросы и интересовался только одним: «Почему кронпринц Меттерних приехал в лазарет вместе с Луисом?»

– Луис много говорил о тебе. Он упомянул, что ни один хирург не умеет перевязывать так хорошо, как ты, и что ты лучше всех умеешь лечить подобные травмы, – Питер поклонился, удивленный этими словами Меттерниха.

– Нет, нет. Я думаю, капитан Луис сказал так, потому что считает меня своим другом. Я ни в коем случае не лучше лекарей императорской семьи.

– Лучше никого не может быть. Конечно, – Меттерних лениво рассмеялся, пресекая заискивание Питера. – Если бы ты был лучше дворцового лекаря, тебе следовало бы лечить семью императора, а не только гвардейцев, не так ли?

– Да, все верно… Вы правы... – Питер неловко рассмеялся, думая, что на этот раз он практически смог рассмотреть, как перед его глазами пролетел метафорический клинок. Его щеки невольно заалели.

Меттерних оглядел Питера с ног до головы с неодобрительным выражением лица. В его фиолетовых глазах было ясно видно намерение поймать и наказать каждую песчинку, позволившую себе дерзить ему. В этот момент Меттерних собирался открыть рот с выражением лица, которое можно было бы описать одним словом – неодобрение.

– Лечение этого друга действительно подходит мне больше всего, – спокойно сказал Луис. Питер хотел остановить его, но прежде чем он успел это сделать, Меттерних с невинным взглядом спросил в ответ:

– Тебя когда-нибудь лечил дворцовый лекарь?

– Нет, – коротко ответил Луис и пожал плечами, как будто это было очевидно. – Поскольку я не член императорской семьи, а всего лишь гвардеец, разве лекарь медицинского корпуса не подойдет мне лучше всего?

– …

Питеру было все равно, кем является Луис, но поскольку он носил под сердцем ребенка, принадлежащего императорской семье, это его высказывание звучало весьма двусмысленно. Размышляя об этом, Питер взглянул в лицо Меттерниха. Тот смотрел на Луиса с явным раздражением.

Кто бы ни услышал высказывание Луиса, он не мог с ним не согласиться, но если бы вы немного поразмыслили над ним, то поняли – оно звучало весьма неприятно. Похоже, эти двое, как и предполагал Питер, действительно были в плохих отношениях. Разве что именно Меттерних, выполняя свой долг, привел Луиса с его раненой рукой.

– Ты упрямишься из-за бессмысленных вещей.

– Я благодарен, что Ваше Высочество обеспокоено, но этот друг еще и хороший лекарь. И мне не нужно беспокоить занятых людей, – ответил Луис с легким вздохом, словно пытаясь его утешить. Несмотря на просьбу о понимании, Меттерних по-прежнему оглядывал Питера с ног до головы с неодобрительным выражением на лице.

– У тебя были хорошие оценки в академии?

– Мой друг окончил медицинский факультет с лучшим результатом, – вместо него произнес Луис.

– Удивительно, что ты закончил учебу с лучшим результатом, хотя даже говорить не умеешь, – саркастически парировал Меттерних.

– …

Питер осторожно дернул Луиса за штанину, намекая, чтобы тот заткнулся, видя, что он собирается вновь открыть рот. Ему показалось, что причина, по которой на него так страшно смотрит этот сумасшедший красивый парень, кроется в нем самом. И действительно, Меттерних сурово посмотрел на руку, сжимающую брюки капитана, и заговорил:

– Я слышал, что ты обследовал Луиса три дня назад.

Становилось жарко. При упоминании тестов, проведенных три дня назад, Питер пожал плечами и посмотрел на Луиса. Меттерних упомянул об обследовании, мог ли он знать, что Луис беременен? Нет, Меттерних ведь не отец ребенка. Пока в голове Питера проносились всевозможные сложные мысли, Луис вздохнул и сказал:

– Он решил, хотя я ему уже это говорил, что со мной все в порядке. У меня нет ничего серьезного кроме анемии.

– Действительно?..

Поскольку это было ложью, Питер посмотрел на спокойное лицо друга и неловко улыбнулся. Луис не был человеком, который часто лгал или умел хорошо это делать, но иногда, когда он играл в покер, сколько бы Питер на него ни смотрел, он не мог прочитать выражение его лица. Сейчас у Луиса было точно такое же непроницаемое выражение лица, как когда он играл в покер:

– Давай, скажи. Ничего страшного ты не нашел, – подтолкнул Луис друга.

Питер кивнул, чувствуя себя коровой, которую тащат за веревку на шее, и сказал:

– Все верно. У него лишь небольшая анемия... Особых проблем не выявлено.

– Питер Элвинн, знаешь ли ты, какой это большой грех лгать наследному принцу? – сочувствующим тоном спросил Меттерних. – Кто поверит, что нет ничего страшного в том, чтобы потерять сознание и почувствовать тошноту из-за невозможности проглотить ложку картофельного салата?

Казалось, он относится к Луису, как к больной женщине, которая должна лежать в постели и есть одну только кашу.

– В его медицинской карте должны быть результаты обследования. Принеси ее.

Выражение лица Луиса стало жестким после этих слов Меттерниха. Питер по очереди посмотрел на Луиса и Меттерниха, а затем нерешительно принялся рыться в шкафу.

«Окончательный диагноз: беременность».

Луис сухо сглотнул, вспоминая слова, написанные корявыми буквами в конце таблицы с анализами. Что бы вы подумали, увидев их? Кажется, он подумал, что настоящий мужчина не может забеременеть. Конечно, он слышал о чем-то таком. Примерно три-четыре поколения назад жил императрица-мужчина, поэтому Луис знал, что мужская беременность не просто миф. И все же, когда он увидела это слово в диагнозе, его первой мыслью было: это абсурд, настоящий мужчина не может забеременеть. Это было то, чего не случалось почти двести лет. В научных кругах даже были люди, которые говорили, что это уже стало невозможным.

Только одна ночь. Была только одна ночь, когда его разум помутился настолько, что даже он сам не знал, кто он такой. И даже после этого, когда ему показали слово «беременность», о возможности которой он совершенно забыл, Луис просто рассмеялся, как будто это было чье-то чужое дело.

Питер взглянул на Луиса и поколебался, прежде чем передать карту Меттерниху.

– … – Луис сухо сглотнул, пока Меттерних смотрел его карту.

По мере того как взгляд кронпринца опускался все ниже и ниже, скользя по результатам исследований, сердце Луиса колотилось все громче и громче. Стоит ли выхватить карту? Нет, украсть ее будет непросто, а убежать и вовсе невозможно. Должен ли он встать на колени и попросить сохранить это в секрете? Он почувствовал себя крысой, загнанной в угол. В тот момент, когда взгляд Меттерниха остановился в конце таблицы с результатами, сердце Луиса также перестало биться, словно тоже останавливаясь.

– Прошу прощения, – в ту минуту, когда Луис сделал шаг вперед, чтобы хоть что-то сказать в свое оправдание, Питер схватил его за одежду и оттащил назад. Меттерних оторвался от его медицинской карты и посмотрел прямо в глаза.

– …

Кронпринц молчал какое-то время. Это был момент, когда Луису показалось, что он не слышит ничего из того, что говорит Меттерних, поскольку биение сердца гулко отдавалось у него ушах.

– Я не знаю, умеешь ли ты вообще писать, не говоря уже о том, чтобы закончить академию с лучшим результатом. Такое ощущение, что ее заполнял ребенок, который не имеет никакого представления о каллиграфии, – ворчливо сказал Меттерних и швырнул карту на стол.

– У всех гениев плохой почерк… извините. Хотите, я перепишу ее для вас?

Когда Питер спросил это, умоляюще сложив руки вместе, Меттерних усмехнулся.

– Хорошо. Перепиши все начисто.

– Хорошо…

– Перепиши все карты в этих шкафах. Не стоит так распоряжаться картами моих драгоценных гвардейцев, не так ли? – кронпринц прервал Питера и заговорил так, словно был великодушным монархом, заботящимся о своих подчиненных. Луис неосознанно осмотрел кабинет друга, в нем было шесть шкафов, полных медицинских карт.

– Напиши все это еще раз красивыми буквами, а я возьму на себя роль проверяющего. Если буквы будут неопрятными, будешь снова переписывать.

– Да, Ваше Высочество…

Питер в слезах сделал глубокий поклон. Поручив лекарю огромную задачу, непосильную даже для писаря, Меттерних встал со стула и подошел к Луису.

Может быть, он не заметил слово «беременность»? Действительно, почерк Питера был ужасным, но буквы все равно можно было разобрать, если хорошенько присмотреться. Даже если бы Луис не знал так хорошо кронпринца, он бы ни за что не поверил, что тот так легко отступится, учитывая, насколько настойчивым он был все это время.

Луис посмотрел на него, изображая на лице спокойствие.

– Ты пойдешь прямо в комнату для допросов?

– Да.

Когда Луис, сглотнув, ответил, то Меттерних прищурил глаза и улыбнулся, сжимая рукой щеки капитана. Луис очень нервничал, боясь, что звук его сердцебиения передастся кронпринцу через ладонь.

– Время ужина в восемь. Я приготовлю для тебя полезные блюда, так что не опаздывай. Заставлять наследного принца ждать – тяжкий грех, – сказал едва слышно Меттерних, словно шепча эти слова Луису на ухо. Затем он похлопал его по плечу и прошел мимо него к двери.

– Приходить на ужин? Это все, что вы можете сказать? – опомнившись, спросил Луис. Меттерних, собиравшийся выйти за дверь, оглянулся и, улыбнувшись, добавил:

– Ох, точно. Игра в «Белого кролика» еще не окончена, так что не думай сбежать.

Луис кивнул в ответ на милую улыбку.

– ...

Посмотрев некоторое время на закрытую дверь, Луис перевел взгляд на Питера. Тот рыдал, держась за шкаф и раздумывая, не лучше ли будет выбросить все эти карты.

– Что случилось?

Под результатами тестов, должно было быть написано «беременность», но реакция Меттерниха была слишком сухой? Конечно, это был не его ребенок, и не важно, забеременеет ли или родит кто-то другой, но это все равно это была мужская беременность. Поскольку речь шла о беременности человека, которого он ненавидел и всячески изводил, он мог хотя бы упомянуть об этом, но все, что он сказал – время ужина в восемь.

Питер нахмурился, услышав вопрос Луиса.

– Ты думаешь, что я вложу в твою карту реальные результаты? Кто знает, кто еще может ее посмотреть?

– Ты подправил их?

Когда Луис с удивлением спросил, Питер кивнул.

– Конечно, я же еще не сошел с ума. Я оставил только результат теста, в котором была указана легкая анемия, а остальное съел, – Питер пожал плечами и продолжил. – Я сжевал его, поскольку боялся, что кто-нибудь увидит, как я что-то выбрасываю.

– Боже мой. Большое спасибо.

Теперь-то Луис понял, – Меттерних ничего не знает. Вздохнув с облегчением, он почувствовал, как напряжение этого дня рассеялось.

– Ты ведь знаешь, что это очень серьезно, правда? –  Луис был настолько спокоен, что Питер подумал, что тот ничего не понимает. Луис только горько улыбнулся, услышав ворчание друга. Он так нервничал, что у него вся спина стала мокрой. – Но почему? Почему он такой сегодня? – спросил Питер и взглянул на дверь, через которую совсем недавно вышел Меттерних.

Наследный принц, приведший Луиса, с руки которого текла кровь, зорко, точно ястреб, наблюдал за Питером, пока тот наносил лекарство и делал перевязку, словно являясь его защитником.

– Утренняя статья – правда? Этого не может быть, этот человек ведь не может быть отцом твоего… – прежде чем Питер успел произнести последнее слово, Луис закрыл его рот рукой.

– Нет. Ни за что.

Луис покачал головой в знак отрицания. Правда, что Меттерних со вчерашнего дня делал странные вещи, такие как игра в «Белого кролика» и тому подобное, заставляя весь светский мир обсуждать их, и немного сбивая с толку самого Луиса, но четыре месяца назад все было не так. Было смешно иметь ребенка от человека, с которым он даже никогда не разговаривал.

– Не правда? Тогда кто?

В ответ на вопрос Питера Луис нахмурил брови и закусил губу.

– Возможно, Его Светлость герцог Уэйтон.

– Что? Уэй..!

Луис вздохнул и снова закрыл рот Питеру, когда тот попытался закричать. На случай, если он издаст еще хоть звук, Луис поднес палец к губам, давая знак, что просит его замолчать, и только потом убрал руку.

– Я не уверен.

Это было всего лишь предположение, и он не был до конца в нем уверен. Маловероятно, что в ту ночь с ним хотел заняться сексом более чем один мужчина, так что, скорее всего, это был герцог Уэйтон, но Луис его напрямую не спрашивал.

– Боже мой, неужели это правда? Нет, если ты и герцог Уэйтон, – Питер смутился и принялся нести чушь с абсолютно красным лицом. – Боже мой. Ну, ты, вроде бы, ему нравишься? Боже мой. Господи. Но у тебя будет ребенок, – Питер обхватил щеки обеими руками и моргнул, как девчонка. – Ты вспомнил, кто это был?

Когда Луис нахмурился, Питер удивленно посмотрел на него.

– Что, ты, правда, не вспомнил? – он спросил еще раз и, прежде чем услышать ответ, махнул рукой и громко охнул. – Да, вероятно, он тот, кого ты мог и не вспомнить. Я думал, что ты просто притворяешься, что не знаешь, кто отец, – Питер с жалостью подумал о герцоге Уэйтоне, которого рядом даже не было.

Луис поджал губы, глядя на Питера, который бросал сочувственный взгляд в воздух, а затем покачал головой.

– Я даже не думал о таком варианте.

– Ты так долго храбрился… Но твоего преступления тут нет. Это его вина, что ему понравился такой, как ты, – Питер кивнул и пробормотал. – Он вызвался пройти босиком по тернистому пути.

Луис и сам знал о своей бесчувственности, и ему нечего было добавить. Неужели он нравился герцогу так долго, что все уже это поняли? Нравился герцогу Уэйтону? Луис вспомнил, как тот дрожащим голосом признался: «Я же говорил, что влюблен в тебя». Для Луиса это было незнакомое чувство. Но теперь у него даже был от герцога ребенок…

Питер посмотрел на Луиса так, словно его мысли были слегка спутаны.

– Что ты собираешься делать? Вы говорили об этом?

– Я даже не уверен. Более того… – Луис покачал головой.

– Более того?

Питер посмотрел на Луиса, который закрыл рот, призывая того произнести следующие слова. Луис облизнул пересохшие губы и снова заговорил.

– Более того…

В тот момент, когда он собирался заговорить, ему почему-то на ум пришел сон, который он видел днем. На мгновение у него перехватило дыхание, когда он вспомнил, как большой дракон, цепляясь когтем за его ноги, тихо плакал.

– …Я не собираюсь рожать, – договорил Луис, обращаясь к Питера, у которого было грустное выражение лица, как будто он ожидал, именно этих слов.

С того момента, как Луис узнала о своей беременности, он никогда не думал о рождении ребенка. Ни разу.

***

Стоя перед дверью комнаты для допросов, Луис погладил свои жесткие щеки. Разговор с Питером в лазарете продолжался довольно долго, так что, когда он пришел, первый допрос уже закончился. Конечно, как и ожидалось, парень просто нес чушь, и Сабрина направилась в Министерство юстиции, чтобы получить разрешение на использование пыток.

«Честно говоря, я не могу запретить тебе не рожать ребенка. Как бы драгоценна ни была жизнь, она не важнее жизни друга», – с горечью сказал Питер.

Луис был обычным человеком. Честно говоря, он не был выдающимся, и если бы не атмосфера в обществе, где покладистость считалась мужественностью, он был бы бесчувственным и скучным человеком, к которому относились бы как к посредственности. Конечно, он был натуралом и никогда не думал, что сможет заняться сексом с мужчиной, и уж тем более никогда не предполагал, что сможет забеременеть.

Четыре месяца назад, когда он понял, что переспал с мужчиной, он смог быстро забыть об этом, хотя по всему его телу были следы полового акта. Для Луиса это был весьма нехарактерный поступок. Так что, даже если в его животе находился четырехмесячный ребенок, он бы никак не мог его почувствовать. Ничего не изменилось, кроме того, что он не мог нормально есть, и временами он чувствовал дискомфорт в желудке. Он знал, что внутри него растет новый человек и что с этим надо что-то делать, но он даже не смог сразу принять ту мысль, что он беременен. А что уж говорить, о родах. Мозг Луиса до этого тем более еще не дошел.

Повезло, что отцом ребенка был не женатый маркиз Аллайл, но даже если это был герцог Уэйтон, это ничего не меняло. Наоборот, от того, что капитан ему нравился довольно давно, он стал еще более неспособным иметь от него детей. У Луиса с самого начала не хватило бы смелости завести ребенка, и не важно, был ли это ребенок дворянина или простолюдина, чего уж говорить о ребенке от кого-то из императорской семьи. Жизнь неженатого отца не страшна и не скандальна, так что он мог бы жить, не женившись.

Однако, во-первых, только мужчины императорской семьи могли сделать другого мужчину беременным. А во-вторых, в их стране ребенок становился членом монаршей семьи с момента рождения, а значит, жизнь Луиса поменяется в зависимости от позиций этой стороны.

Герцог Уэйтон мог бы попросить его руки и сердца. Он был хорошим и уважаемым человеком, но у Луиса не было уверенности, что он хочет провести с ним остаток своей жизни. Просто завести ребенка, не выходя замуж? Луис не хотел заходить так далеко.

«Но если ты не собираешься рожать, то тебе нужно быстро подготовиться. Прошло уже четыре месяца. А если пройдет еще один или два, ты будешь в опасности», – перейдя к сути дела, предупредил Питер. – «И... ты не можешь сделать это внутри страны, тебе придется пересечь границу».

Это должно было быть место, где не ходили бы слухи о беременности мужчины, а даже если бы и ходили, никто не знал бы Луиса.

«Сначала я поспрашиваю. Если ты выедешь за пределы Империи, то, наверняка, найдешь специалиста, который сможет тебе помочь».

Луис тяжело кивнул в ответ на слова Питера. Ему нужно будет взять отпуск, чтобы выехать за пределы Империи. Поскольку одного-двух дней будет недостаточно, он подумал, что было бы неплохо отправиться в путешествие на месяц. Теперь, когда они поймали самого опасного серийного убийцу, он сможем отдохнуть, как только допрос закончится...

Стоя перед дверью комнаты для допросов, Луис глубоко вздохнул. Они поймали парня, совершившего пять убийств и пытавшегося похитить и убить новую цель, но, стоя перед допросной, он думал о том, чтобы стереть своего ребенка. Даже думая об этом, он чувствовал себя настолько жалким, что, открывая дверь, Луис невольно потер щеки.

Внезапно за открытой дверью показалась темная комната для допросов. Рик Вейер, расслабленно лежавший на столе, посмотрел на Луиса и сделал вид, что не узнал его.

– Приходят все новые и новые высокопоставленные люди?

Он посмотрел на погоны Луиса. Его голос был спокойным, а на лице играла слабая улыбка, как будто все происходящее было легкой игрой. Похоже, ему удалось заставить Сабрину, которая допрашивала его в первый раз, начать плохо относиться к нему, но Луису с подобным типом людей уже приходилось иметь дело.

– Что же, не хочешь ли ты познакомиться с Его Величеством Императором?

Когда Луис сел перед ним и спросил, парень внезапно поднял голову и ответил.

– Если я продолжу молчать, придет ли Его Величество Император?

Луис наклонил голову и посмотрел на него с выжидающим выражением, как будто надеялся на такой ответ.

– Нет, скорее всего, тебе конец. Еще до этого момента, ты окажешься на виселице.

Когда Луис спокойно заговорил, парень медленно скривил губы. Это было очень саркастическое выражение:

– Если я отправлюсь на виселицу независимо от того, что скажу, тогда почему вы допрашиваете меня? Достаточно было бы просто предъявить обвинения.

Парень говорил с сарказмом, но Луис кивнул, отложив папку с документами в сторону.

– Все будет именно так. Пять жестоких убийств и попытка похищения и убийства Эмили Койли. Даже если ты ничего не скажешь, я передам эту историю в газеты так, как будто слышал ее в подробностях. Честно говоря, не имеет значения, будет ли отчет пустым. Не пройдет и нескольких дней, как ты окажешься на виселице.

Луис изначально не был честным и порядочным человеком. Конечно, он не был и безнравственным лжецом, но его тяготило, когда окружающие смотрели на него с доверием. Он был явно не из тех, кто проявляет тактичность и смиренно спрашивает об истинных мотивах и чувствах у человека, который явно планировал похищать людей и жестоко убивать их. В отличие от Сабрины, которая обратилась в Министерство юстиции, потому что ей нужно было признание, Луис думал, что ради него можно просто наступить парню на сломанную ногу.

– Поспи. Я тоже собираюсь немного отдохнуть.

Когда Луис махнул рукой и велел ему делать все, что он хочет, перекошенное лицо мужчины исказилось еще больше.

– Думаете, я поведусь на такую уловку?

– Можешь не вестись.

Когда он искренне улыбнулся, парень закрыл рот и посмотрел на Луиса. Рик сузил глаза, словно пытаясь понять, искренен ли Луис в своих словах, а затем прикусил губу. Капитан не знал, умел ли он читать мысли, но Луис был честен, так что это не имело значения.

Сколько бы этот парень ни держал рот на замке, отрицая все, факты говорили сами за себя. Двенадцать видов ножей разных размеров и форм, четыре вида шил, плоскогубцы, пила, топор и простыня на полу. Даже корову можно было бы разобрать на части, если бы она была объектом нападения. Место преступления, полное намерения совершить ужасный поступок, было отличным доказательством.

Из-за пренебрежительного отношения Луиса, парень на некоторое время замолчал, но затем быстро проговорил:

– Я никого не убивал.

– Да? – Луис кивнул, как будто прислушиваясь к тому, что тот сказал.

– Все верно, я привел Эмили в номер гостиницы. Я признаю это, но в итоге я ничего не сделал, ведь так? Это правда, что у меня были плохие намерения, но когда я действительно попыталась это сделать, мне стало страшно. Клянусь, я не убивал тех пятерых человек.

Парень говорил намного быстрее, чем раньше. Луис медленно покачал головой и произнес:

– Хорошо. Даже если ты ее не убивал, новости о тебе все равно выйдут. Наши судьи очень чувствительны к мнению народа. Какова бы ни была правда, ты окажешься на виселице, за оскорбление императорского двора.

Это не было ложью. Было несколько человек, которые видели момент, когда он выпрыгнул из окна и был арестован. Истории о том, как Эмили, завернутую в простыню доставили в больницу, и о жутких орудиях убийств, найденных у него в номере, уже распространились на улицах города. И это было уже сегодня, а не в завтрашних газетах. Репортерам не пристало писать в такие моменты: «Возможно, он не виновен» или «Возможно, этот человек не был серийным убийцей, он всего лишь похитил Эмили Койли».

«Серийный убийца арестован на месте преступления!»  «На месте происшествия были обнаружены инструменты серийного убийцы, которые он использовал для расчленения. Это были те самые инструменты, которые до этого уже унесли жизни пяти человек».

Страницы газет украшали бы предложения, составленные из как можно более провокационных и однозначных слов. Не было необходимости говорить о том, насколько хорошо репортеры Империи умели писать романы, ведь сегодня утром Луис смог лично убедился в этом, прочитав скандальную статью.

Судьям Верховного суда Империи не хватит одних только старомодных принципов, чтобы освободить человека, подвергшегося жесткой критике со стороны газет, из-за недостаточности доказательств.

– А что насчет Эдди? – тихо спросил Луис.

– Эдди?

– Вы сделали это вместе? Он сделал вид, что не знает тебя. Он твой сообщник?

Луис внимательно следил за выражением лица Рика. Парень дернул уголком губ, как будто хотел засмеяться. Он явно пытался придумать, что следует сказать в свою пользу. Луис достал отброшенную им папку и стал перелистывать страницы. Из-за повязки на руке было очень неудобно.

– Я слышал, что он всего лишь взял у тебя деньги и притворился, что ничего не знает.

– Ну да, неважно…

Парень ответил двусмысленным тоном. Вместо того чтобы продолжать его допрашивать, Луис промолчал и достал документ, желая перечитать результаты допроса Эдди. Он уже просматривал их раньше, но сейчас читал медленно, словно видел впервые. Пока Луис сидел, не спеша просматривая листы один за другим, словно расшифровывая код, парень, который до этого молчал, хлопнул по столу и первым заговорил.

–  Слушайте. На самом деле я не серийный убийца или что-то в этом роде. Это правда, что я нацелился на эту девушку, но в итоге я ничего не сделал, верно? Я только сняла с нее одежду и даже не прикасалась к ней, вешать за это слишком жестоко. Не так ли? – парень протянул связанные руки, умоляя о понимании.

– Итак, Эмили была твоей первой попыткой?

– Верно.

– Вчера ты впервые остановился в гостинице?

– Нет, не совсем…

– Почему ты написал вместо настоящего имени псевдоним?

В ответ на вопрос Луиса парень пожал плечами.

Рик Вейер, настоящее имя – Райан Уиден. Но имя, которое он указал при регистрации, было Кларк Шерман. Он был человеком, который обычно использовал псевдонимы. Он ни за что не стал бы заниматься столь хлопотным делом, не имея цели.

– Ты остановился в этой гостинице, нацелившись на Эмили?

– Конечно, как вам будет угодно.

Луис усмехнулся, услышав быстрый ответ парня.

– Ты прожил в этой гостинице два месяца, а в «Сирень» начала ходить только на прошлой неделе. Твоей целью все время была только Эмили?

Вот лжец. Луис ударил по столу, наблюдая, как хмурится лицо Райана. Слова – это весело, но когда ложь накапливается, раскрывается правда.

– Тебя обыскивали, когда ты вошел сюда, так? Эдди в соседней комнате тоже обыскивали... Я нашел в его кармане кое-что интересное и принес это тебе.

Луис достал из кармана какой-то препарат, завернутый в белую бумагу, и положил его на стол. Цвет лица парня изменился, когда пакет с порошком упал перед ним.

– Я слышал, ты дал ему это?

Состав препарата еще не был подтвержден. Луис отправил его военному фармацевту, но тот сказал, что потребуется минимум три-четыре дня, чтобы выяснить, какое действие оказывает этот препарат.

– Я слышал, что этот порошок, помогает женщинам самостоятельно ложиться в твою постель, – неопределенно сказал Луис. Эти слова произнес Эдди. По его словам, на удивление, у Эмили было нормальное лицо, когда она вошла в гостиницу. Он сказал, что она выглядела хорошо и не казалась пьяной. Затем, на рассвете, он услышал крик, поэтому поднялся, и тот парень, что-то передавая ему в белой бумаге, сказал: «Это моя девушка. Наверное, дозировки не хватило... Ох, вот, чуть позже тоже попробуй. Это наркотик, который заставляет высокомерных детей сходить с ума и раздвигать ноги».

Так как это был бродячий кукловод, проживающий в гостинице всего два месяца, а другим человеком — Эмили, которую Эдди время от времени видел в баре «Сирень», было неясно, действительно ли они были любовниками, да и то, что сказал парень, было очень подозрительно. Эдди догадывался, что это могло быть изнасилование, поскольку слышал, что люди говорили о наркотиках и тому подобном, но в комнате быстро воцарилась тишина, так что у него не было другого выбора, кроме как спуститься обратно.

У них частенько бывали пары, которые вели себя грубо или даже кричали, поэтому он не мог вмешиваться. Он утверждал о своей невиновности, заявив, что лишь сделал вид, что ничего не знает, поскольку взял деньги и порошок, не осознавая того, что тем самым тоже стал участником этого преступления.

Луис не мог сказать, сколько из признания Эдди, было правдой. Все это могло оказаться правдой, а могло и ложью. Эмили не могла слышать его показания, потому что еще не пришла в себя. Единственное, что он мог предположить, что Эмили приняла тот препарат из бумажного пакета.

– Какой порошок? – на вопрос Луиса парень пожал плечами и ничего не ответил. Казалось, он спрашивал: «Какой смысл что-либо говорить, если в ходе расследования все равно все выяснится?»

«Это что-то вроде афродизиака?» – Луис отодвинул пакетик с препаратом в сторону. Это определенно было то, что не требовало немедленного ответа. Луиса интересовало другое.

– Два месяца назад, ровно в тот день, когда ты остановился в гостинице «Голубая роза», возле помойки за таверной было найдено тело женщины… – Луис замолчал, подбирая слова.

Третьим обнаруженным телом была Аманда Рив. Она работала в трактире на Четвертой улице и исчезла по дороге домой после его закрытия вместо владельца, который ушел с работы пораньше. Через два дня ее тело было найдено в переулке за Седьмой улицей. Девушка, как и прочие жертвы, была высокая, с короткими волосами, открывающими шею. За исключением того факта, что ее нашли мертвой, с Эмили у нее было много общего.

– Завтра ты должен был покинуть гостиницу «Голубая роза».

Глаза парня ничуть не дрогнули. Как будто он ожидал, что эта история выйдет наружу.

– Ты убил ее? – спросил Луис с легкой улыбкой.

Парень рассмеялся от одних и тех же вопросов.

– Небеса! У вас есть доказательства? Разве можно говорить что-то подобное без каких-либо доказательств?

– Нет. Сейчас у меня их нет...  – Луис усмехнулся. Из уст парня прозвучал вопрос о наличии у них доказательств. Нашли ли они какие-либо улики, уверен ли Луис, обвиняя его и тому подобное. – Как только закономерность будет установлена, подобные трюки больше не прокатят. Если мы перевернем все в гостинице на Четвертой улице, рядом с трактиром, где работала Аманда, улики найдутся быстро.

Гвардейцы уже отправились туда с обыском. Честно говоря, Луис полагал, что появление доказательств – лишь вопрос времени. Они должны будут проверить, останавливался ли Райан в соседней гостинице, и часто ли он появлялся в трактире, где работала Аманда. Они также должны будут тщательно обыскать комнату, где он остановился, уделяя особое внимание местам, с которых пятна крови невозможно было бы удалить, а также попытаться отыскать такие вещи, как кусочки плоти.

– …

Как и ожидалось. Лицо парня стало холодным, как будто с него сняли маску. Догадливый.

В этот момент в дверь комнаты для допросов постучали. Луис встал и взял отложенные папку и порошок.

– Похоже, наши гвардейцы нашли улики. Что ж, скоро узнаем, – Луис неторопливо любовался лицом парня.

Тот же в ответ смотрел с ничего не выражающим лицом. Оно теперь стало совершенно бесстрастным и довольно пугающим.

– Если бы ты признался до того, как появились доказательства, твои слова имели бы вес в суде. Но все выяснилось слишком быстро. Ну, это уже не имеет значения, ведь все равно результат один – виселица? – когда Луис, наклонив голову, собирался покинуть комнату для допросов, позади него раздался голос.

– Вы совершаете ошибку. Я же сказал, что все не так.

Луис оглянулся. Ошибку?

– Уверен?

Когда Луис спросил, вместо ответа парень приоткрыл губы и улыбнулся. Улыбка казалась нарочито расслабленной, но было в ней что-то, выдающее весь внутренний ужас парня. Луис не мог поверить, что человек, подобным образом разделывающий людей на куски, на самом деле боялся повешения.

Когда Луис вышел, то увидел Сабрину, державшую в руках несколько конвертов. Как и ожидалось, похоже, был найден кусок плоти Аманды.

– Мы получили показания владелицы гостиницы. Он пробыл там два месяца. Эти вещи были также найдены в номере, где он останавливался.

Луис взял у нее конверт и проверил содержимое. Там лежал мизинец, судя по всему, принадлежавший женщине. Он тот час подумал, что палец мог принадлежать Аманде, которую нашли как раз без мизинца.

– Он хранил отрубленную руку.

– Да. Я думаю, вскоре мы сможем получить доказательства и по другим делам, если отследим перемещения этого парня. К счастью для нас, похоже, он выбирал только гостиницы с плохой уборкой комнат.

Луис усмехнулся, глядя на торжествующее лицо Сабрины.

– Преступление должно было быть совершено не в гостинице, а в другом месте. То же самое касается и тела, найденного позавчера.

Были некоторые детали, которые не стыковались между собой. И их задача заключалась в том, чтобы заполнить эту дыру.

– О, и я получила разрешение пытать его. Если вы были слишком суровы, можно дать ему время немного успокоиться. Все, что нам нужно, это его голова, чтобы повесить ее на виселице, — Сабрина выглядела еще более торжественной, чем когда протягивала палец Аманды.

– А что насчет Эмили?

Когда Луис спросил, другой охранник рядом с Сабриной ответил.

– Говорят, она еще не очнулась.

– Все еще?

«Какой же препарат, и в каком количестве он ей скормил?» Пока все присутствующие задавались этим вопросом, кто-то подошел к Луису и остальным.

Это был Бенедикт, камергер наследного принца. Он был человеком с самым властным выражением лица в Императорском дворце. Прежде чем Луис успел спросить, что здесь происходит, мужчина низко поклонился и произнес:

– Его Императорское Высочество наследный принц ждет вас на трапезу.

– Ох. Который сейчас час? – спросил Луис, роясь в карманах. Отчего-то там его часов не оказалось.

– Сейчас восемь часов двенадцать минут. Я слышал, что ваша встреча была назначена ровно на восемь, – глаза Бенедикта выражали недовольство, когда он говорил время.

Луис не был против того, чтобы на него так смотрели за то, что он заставил кронпринца ждать его целых двенадцать минут. На мгновение он задумался. Ему нужно было поужинать, но идти туда совершенно не хотелось, поскольку он боялся, что если его снова стошнит, Меттерних неизбежно позовет придворного лекаря. Луиса раздражало, когда ему говорили, что нужно питаться тем, что полезно для организма. Думая обо всей этой груде мяса, ему становилось заранее плохо.

Неужели ему действительно придется есть вместе с кронпринцем? Меттерних заявил, что игра в «Белого кролика» еще не окончена, но ведь преступник был уже пойман. Теперь Луис будет все время занят расследованием, и каждый раз ужинать вместе будет затруднительно, а просьба спать в комнате кронпринца, где тот мог за ним наблюдать, была еще более невыполнима. Допрос не заканчивается в строго обозначенное время, а значит, за работой ему предстоит провести не одну ночь, так что ему лучше не нарушать сон кронпринца только для того, чтобы немного вздремнуть, верно?

Меттерних, вероятно, даже не задумывался об этом. Либо он не думал об ущербе, который нанесет из-за своих требований, либо хотел использовать этот ущерб как предлог, чтобы поиздеваться над Луисом еще больше. «И как долго, мне подстраиваться под эту игру?»

– Капитан! Эмили очнулась! – пока Луис колебался, выкрикнул охранник, подбежавший к комнате для допросов.

Луис тот час отбросил свои переживания и обратился к Бенедикту:

– Извините, но не могли бы вы передать кронпринцу, что сегодня я не смогу прийти на ужин? Скажите ему, пусть не ждет.

Услышав слова Луиса, Бенедикт холодно нахмурился.

– Вы серьезно? Его Высочество будет очень разочарован.

Голосом камергер подчеркнул слово «очень».

– Да? Я встречусь с ним позже и лично принесу извинения, – ответил капитан и поклонился.

Меттерних был явно не из тех людей, которые были бы очень разочарованы тем, что не смогли поесть вместе с Луисом.  Бенедикт нахмурился еще сильнее.

– Это не мое дело, поэтому я просто передам ваши слова.

Хотя он и сказал, что это не его дело, взгляд Бенедикта был чрезвычайно острым. Он был похож на взгляд свекрови на жестокую и некрасивую невестку, которая приставала к ее сыну.

Луис некоторое время смотрел, как он уходит, а затем направился в лазарет.

Ему предстояло многое услышать от Эмили Койли.

***

На улице было темно. Поскольку большинство людей уже спали, все огни в магазинах были потушены, и только слабый свет уличных фонарей освещал улицы.

Фьють

Осенний ветер был довольно холодным. Кусок газеты, наполовину мокрый от ночной росы, упал на мостовую, а после снова полетел под завывание ветра. Это была газета, которую распространяли днем на улице.

«Серийный убийца Райан Уиден арестован»

Витиеватый готический шрифт производил впечатление.

— Мяу, — черная кошка метнулась за летящей газетой.

«…Эмили Койли едва удалось спастись. На кровати лежали инструменты, готовые изувечить ее. Там было все: начиная от маленьких двухдюймовых ножей и заканчивая двенадцатидюймовыми. Орудие ничем не отличающееся от топоров, шил, плоскогубцев и ножниц, было невероятно тупое, но особенно тупыми были топоры. Один из гвардейцев, взглянув на такой тупой топор, сделал жуткое замечание, задавшись вопросом, не причинит ли он еще больше боли при ударе.

Преступник Райан Уиден выпрыгнул из окна и пытался скрыться, но далеко уйти не смог, и был задержан благодаря храбрости горожан и гвардейцев. Второй корпус столичной гвардии под командованием сэра Луиса Алексы арестовали его и Эдди Люкса, работника гостиницы, который, как нам стало известно, был его подельником.

Те из вас, кто боялся ходить по ночам, теперь могут гулять в свое удовольствие. Если вы хотите подстричь волосы, вы можете сделать это столько раз, сколько захотите, оставляя открытой свою длинную шею. Безжалостный серийный убийца находится за решеткой».

Жители столицы испытали облегчение и радость от того, что гвардейцы наконец-то поймали серийного убийцу, терроризировавшего народ Империи в течение последних четырех месяцев. На улицах теперь будет мир и порядок. Автор статьи заверил читателей, что больше не стоит беспокоиться о том, будут ли каждое утро возле мусорных свалок находить трупы.

— Мяу.

Кошка погналась за улетевшим от нее куском газеты и завернула в переулок. Снова подул ветер, скомканная и свернутая газета затрепетала и прилипла к куче мусора.

— Мяу. Мяу.

Кошка подцепила  край газеты и потянула ее вниз. Газета за что-то зацепилась и вскоре стала совершенно черной. Кошка потеряла интерес к газете, которая чем-то пропиталась и больше не летала, протяжно помяукала и куда-то убежала.

Тук

Кисти рук выпали из кучи мусора и коснулись мостовой.

Это был чей-то обнаженный труп со связанными руками и ногами. Он был странным образом скручен и переломан. Кровь, скопившаяся в мешке, потекла на мощеную дорогу. Вскоре камни под ним стали мокро-красными.

Тук. Тук. Тук

С темного неба упало несколько капель дождя.

Это была шестая жертва ночного серийного убийцы.

Глава 6 - Между страстью и спокойствием

Вскоре было найдено новое тело.

Это произошло ровно в тот момент, когда Райан Уиден, которого считали серийным убийцей, находился в комнате для допросов. Словно в насмешку над Луисом, который полагал, что наконец-то поймал настоящего преступника, серийный убийца вновь убил человека и выбросил его на свалку в грязном переулке рядом с Шестой улицей. Как и прежде, тело было изуродовано настолько, что на него невозможно было спокойно смотреть. Другими словами, все вернулось на круги своя.

Луис потер слезящиеся глаза и глубоко вдохнул.

– Патрик Грин. Семнадцать лет. Об исчезновении... заявления не было. Работал в пекарне на Второй улице, вчера утром, как обычно, ушел на работу, и больше его никто не видел. Он часто сбегал, поэтому родные не сильно волновались, что его не видели ни в пекарне, ни дома, - у Сабрины тоже было усталое лицо, но ее строгий голос не дрогнул.

– Если бы его не видели долгое время, родные сообщили бы о нем, но поскольку он пропал только вчера утром, они и подумать не могли, что что-то произошло, – сказал секретарь Лео, печатая ее слова. – Его похитили и убили ранним утром, а тело выбросили поздно вечером – думаю, мы больше не можем называть его ночным серийным убийцей. Тем более, на улицах его уже прозвали «Веревочным человеком». Это прозвище использовали в одной из утренних газет, и оно широко распространилось. Наверное, это потому, что он имеет привычку связывать конечности трупа. Веревочный человек… Как умело придумано прозвище.

– Третье убийство должно было быть совершено Райаном, – сказала Сабрина уверенным тоном. – Палец, обнаруженный под комодом в его номере, является веским доказательством этому. Когда отрезанный сустав сравнили с ранами на теле Аманды, поверхности разреза точно совпали. Состояние ногтей также указывает на то, что палец принадлежал ей.

– Подражатель?

– Если нет, значит, есть сообщник.

Одно из двух: он либо соучастник, либо просто подражатель. Луис потер лицо ладонью. Если третье убийство было совершено Райаном, то все жертвы, кроме первой, были мужчинами. Веревочный человек, ночной серийный убийца, одержим мужчинами? Все тела, включая первое, имели следы сексуального насилия. Учитывая, что первое убийство было импульсивным, вполне вероятно, что маньяк выбирает мужчин, а не женщин.

– Вы повторно допрашивали Райана?

– Еще нет. С тех пор как на рассвете нашли тело, все оставались здесь, – Сабрина покачала головой.

Луис же все это время провел в лазарете, общаясь с Эмили.

– Вы что-нибудь узнали от Эмили?

– Ничего. Она ничего не помнит, – ответил Луис и пожал плечами.

Когда Эмили проснулась, она не помнила, как ее похитили. Она сказала, что последнее, что помнит – это работа в трактире перед его закрытием. Не только обстоятельства похищения, но и то, что произошло до этого, было словно в тумане.

«Есть моменты, которые я помню смутно, но… Когда я открыла глаза, то закричала, поскольку оказалась в незнакомом месте, не понимая, сон это или реальность», – сказала она Луису.

– Это тот крик, который слышал Эдди? – спросила Сабрина, вспомнив слова Эдди о том, что он на рассвете услышал чьи-то крики и поднялся наверх проверить. Луис кивнул, полагая что, скорее всего, так оно и было.

– Этот порошок, кажется, я уже слышал о нем, – Лео перестал печатать и начал вспоминать. Луис и Сабрина одновременно посмотрели на него, а он наклонил голову и продолжил говорить. –  Что это было? Белое убийство? Белый… Я не помню названия, но слышал, что подобный препарат довольно популярен в том районе.

– Что за препарат?

– Я слышал о нем мимоходом в пабе, так что не знаю… но я почти уверен, что Эдди сказал, будто Эмили шла сама, верно? Тогда думаю, что все так и есть, – ответил он, потирая подбородок. – Говорят, если ты его примешь, то сделаешь все, что тебе прикажут. Поскольку ты подчиняешься всем командам, таким как встать, сесть и снять одежду, возможно, сможешь и самостоятельно войти в гостиницу. Его действие длится где-то три-четыре часа, а когда прекращается, ты ничего не помнишь. Точно так же, как та девушка. И, как мне говорили, обычно не понимаешь, что с тобой произошло.

– Есть такой препарат? – недоверчиво спрашивая, Сабрина вскочила со своего места. – Боже мой, если бы такой препарат действительно был на улицах, это был бы рай для изнасилований!

– Нет, я только слышал о нем… То есть, я слышал о нем, но никогда не видел, чтобы этот препарат реально применялся. Знаю, что он довольно дорогой. Пожалуй, это все, что я о нем могу рассказать, – произнес Лео, поднимая руки.

– Где ты это слышал? Где находится паб? Попробуем провести сегодня вечером там расследование.

Сабрина вздохнула и закатила глаза на этих словах Луиса.

– Расследование... Людей на все не хватает.

– Недостаточно людей? – с недоумением спросил Луис. Как не хватает? Меттерних же четко сказал, что они могут мобилизовать все силы гвардии...

– Разумеется, недостаточно. Нас всего тридцать четыре человека, и со вчерашнего дня никто из нас не сомкнул глаз. Нам нужно разыскать гостиницы, в которых останавливался Райан, а также исследовать проулки в районе Шестой улицы, где было найдено последнее тело. Также нам нужно охранять лазарет, где находится Эмили. И нужно разобраться с репортерами, которые сходят с ума, пытаясь заставить нас дать им требуемую информацию. А еще нужно не ходить домой, не есть, не спать, не умирать, – обвинительным тоном ответила Луису Сабрина.

– А чем же тогда занимается Первый гвардейский корпус?

– Не только Первый гвардейский корпус, но и другие гвардейские корпуса…  – Сабрина с жалостью посмотрела на озадаченного Луиса. – Боже мой, я, конечно, догадывалась, но вы и впрямь туго соображаете. Весь Первый корпус был отозван сразу после того, как вы, капитан, отклонили предложение об ужине. И его не просто отозвали. Они делают вид, что не видят ни наших официальных запросов, ни нас самих.

– Правда?

Игнорирование началось заново? Нет, это было настолько естественно, что Луис задался вопросом, почему он вообще не подумал об этом сразу. Меттерних не был достаточно милосердным, чтобы продолжать помогать тому, кто в одностороннем порядке отменил встречу, особенно если это был Луис. Даже если это сопровождалось поимкой серийного убийцы.

– Интересно, что наш капитан значит для Его Высочества наследного принца? Полагаю, на самом деле, он испытывает к вам некоторую симпатию.

Небрежное замечание Лео заставило как Сабрину, так и Луиса одновременно бросить на него свирепый взгляд. Лео поднял обе руки и смущенно улыбнулся.

– Ты ведь просто решил подразнить меня, не так ли?

Игнорирование официальных документов было обычным делом для Меттерниха: он частенько обращался с капитаном как с невидимкой. Вещи, которые сходили другим с рук, Луису позволялись только в том случае, если он становился объектом огромного скандала, например, как это было с игрой в «Белого кролика». Что это, если не издевательство? Луис был ошеломлен, но Сабрина снова посмотрела на него с выражением, говорящим: «Ни в коем случае».

– Нет… Если бы я был наследным принцем, то не думаю, что выбрал бы такой способ мучить кого-то, кто мне не нравится.

Луис нахмурил брови, почувствовав, как взгляд Лео остановился на его шее. Рубашка была застегнута на все пуговицы, но под ухом все еще виднелся след от губ, который невозможно было спрятать.

– Хм, не знаю, капитан, ненависть ли это? Вы же помните, кто оставил след на вашей шее, верно? Да и нельзя вас назвать тем, кого стали бы беспокоить репутация или внешний вид. Обычно сплетни вас всего лишь раздражают, – сказав это, Лео пожал плечами.

– Это… – Луис нахмурился и открыл рот, словно желая извиниться.

«Игра в «Белого кролика» еще не окончена, так что не думай сбежать». Меттерних говорил так, будто знал, что Райан не настоящий виновник. Сколько бы Луис ни думал об этом, он никак не мог понять, каковы настоящие намерения кронпринца. Судя по тому, как он специально распускал слухи, это явно было ему выгодно.

Когда Луис замолчал и начал размышлять над вопросом, на который не было ответа, Лео махнул рукой и сказал:

–  Мне показалось это странным, вот я и сказал.

– Нет, это имеет смысл, – заговорила Сабрина, которая какое-то время молчала. Она оглядела Луиса с ног до головы, затем сузила глаза.  – Я тоже подумала, что это странно. Я имею в виду вчерашний день.

Она вспомнила испуганное лицо Меттерниха, когда она сказала ему, что Луис внезапно упал в обморок. Когда же она спросила, не планирует ли он убить капитана, он не просто пообещал полную поддержку, но и помог раскрыть дело. Он даже дошел до того, что сопроводил раненого Луиса в лазарет. Ей даже пришлось немного задержать конвой Эдди, чтобы посмотреть, как тот гневно спрашивал, почему Луис решил идти к военному лекарю, и просил его обратиться к дворцовому. Конечно, это выглядело странно, когда подобное считалось издевательством?

– Просто сходите.

– Куда?

– К кронпринцу, конечно. Вы же обещали, что позже встретитесь с ним лично и принесете извинения? – Сабрина вспомнила о том, что Луис сказал вчера Бенедикту. – Бессмысленно гадать о его намерениях, когда он в таком состоянии. Нужно встретиться с ним лицом к лицу, – сказала она, подталкивая Луиса в спину и обвиняя его в неуважении к императорской особе. – Заодно поймете, издевается он или нет.

***

По дороге к дворцу наследного принца был большой и красивый сад под названием «Ночной». В его центре находился большой фонтан, а окружающий пейзаж был настолько великолепен, что от него было невозможно отвести взгляд. Этот сад славился своими красивыми ночными видами: с гирляндами огней, прикрепленных к каждому дереву, он был просто чарующ.  Но и днем он был не менее прекрасен.

«Честно говоря, я думаю, что вчера капитан совершил ошибку», – сказала Сабрина, толкая Луиса в спину. – «Раз Бенедикт пришел лично, то для Его Высочества это была важная договоренность. А вы не явились, даже притом, что он ждал. Уверена, ему было неприятно, какими бы ни были ваши обстоятельства. Конечно, я могу понять ваше решение не идти, но…» – у нее было сложное лицо.

Луис чувствовал, как его шаги становятся все тяжелее по мере того, как он приближался к дворцу. Даже если Сабрина отметила, что это его вина, то тогда как же чувствовал себя Меттерних? «Может, действительно будет лучше, если я с ним встречусь. Нет, поскольку мне все равно приходится снова просить его о сотрудничестве, нам нужно встретиться, а если потребуется, то встану на колени и извинюсь».

«Почему я должен помогать?  Ты приходишь ко мне только тогда, когда я тебе нужен».

Луису на ум пришли резкие слова Меттерниха. В тот момент он подумал, зачем ему искать кронпринца, если в этом нет необходимости, но правда была в том, что он чувствовал себя неловко, обращаясь к нему за помощью. Но если Луис действительно сейчас пойдет к Меттерниху и подвергнется преследованию с его стороны, подобные мысли быстро исчезнут из его головы. Луис сделал тяжелый шаг, думая, что хочет избежать этой неловкой ситуации.

– Луис.

Щелк!

Луис остановился, чувствуя, как у него замирает сердце при звуке голоса, раздавшегося позади него. Он надеялся избежать неприятностей, но вместо этого его постигла еще большая беда.

– Ваша Светлость. Что привело вас сюда? – потерев щеку, Луис обернулся и увидел стоящего позади него Рафаэля Уэйтона. Казалось, он ждал его прихода.

– Я ждал тебя.

– Вы имеете в виду это место?

Луису показалось, что герцог выглядел так, будто и в самом деле ждал. Но это было не перед комнатой для допросов или его кабинетом, а перед дворцом наследного принца. В руках у него было несколько газет, он протянул их Луису и спросил:

– Это правда?

Газеты, которые он протянул, были опубликованы сегодня утром. Большую часть первых трех-четырех страниц занимали статьи о новом убийстве, но на протянутой герцогом странице был описан скандал между Луисом и Меттернихом.

– Нет, нет. Все не так. Чушь какая-то написана! – Луис опроверг все обвинения, как только увидел заголовок статьи.

Даже на первый взгляд статья, которую герцог открыл, была полна вымысла. Это был бредовый роман, в котором автор фантазировал о том, что шесть часов Луис делал в спальне Меттерниха. В статье утверждалось, что в течение шести часов подряд из спальни кронпринца доносились непристойные звуки. Слуга, менявший простыни, был так поражен, что не смог молчать об этом. И было странно, чтобы в животе сэра Луиса до сих пор не было ребенка.

– Уверен, что это неправда?

– А вы хотите, чтобы все было правдой? – спросил в ответ Луис, чувствуя себя оскорбленным.

Он примерно представлял, какие слухи о нем ходят, но никогда не думал, что найдется кто-то, кто возьмет в руки насмешливую газету и спросит, правда ли это. Газета даже предположила, что Луис настолько увлекся наследным принцем, что, желая как можно быстрее закрыть дело, задержал невиновного человека и повесил на него преступления серийного убийцы.

Герцог был озадачен искренним недовольством Луиса:

– Нет, я боялся, что ты, заставляя меня ждать ответа, на самом деле встречаешься с наследным принцем… – сказал он. – Извини. Я не имел в виду ничего такого. Я так долго жду и волнуюсь все сильнее... – сказал он, делая шаг в направлении Луиса.

Луис поднял на него глаза, не зная, что делать. Казалось, герцог от обиды вот-вот расплачется.

– Прости, надеюсь, я не слишком тебя огорчил.

Луис прикусил нижнюю губу и посмотрел на герцога. Питер был прав. Он вел себя как влюбленный. Луис этого не осознавал, но ему начало казаться, что так было все время. Он даже подумал, не в этом ли источник того едва уловимого дискомфорта, который он всегда чувствовал, находясь рядом с герцогом?

Луис испустил легкий вздох и ответил:

– Мне не по себе, но… все нормально. Не вы тому причина. Это моя вина, что я позволил этой статье выйти.

– Я, – герцог вытянул руку и схватил Луиса за плечо. Его ладонь была невероятно горячей. Луис попытался вывернуться, но его не отпускали. Теперь они стояли невероятно близко лицом к лицу. – Я так давно влюблен в тебя, Луис. Я понимаю, что мои чувства для тебя обременительны и неприятны, но... я был рад, когда ты сказал, что согласен все обдумать. И я пытался смиренно ждать столько, сколько потребуется, однако, стоило только увидеть эти статьи, как все мои старания обратились в прах. Я думал, что все эти статьи, вырезки из какого-то бульварного романа, но… но… – он тяжело сглотнул, а на его лице отразилась боль. Раскрасневшееся лицо, проникновенный голос и жалобный вид. Все его тело тянулось к Луису.

По саду пронесся ветерок, принося с собой освежающий аромат деревьев.

Луис чувствовал себя виноватым за свой здравый и расчетливый ум. Он был неверен человеку, который испытывал к нему такие глубокие чувства. Получив признание, Луис смутился и попросил время подумать, но на самом деле, он практически сразу решил, что не сможет его принять. Прекрасно понимая, что от него ждут ответа, он все откладывал и откладывал его. И даже  попыталась стереть из памяти случайно созданного ребенка.

Его желудок слегка свело.

– Извините, Ваша Светлость, я не думаю, что…

Луис уже собирался было произнести слова отказа, который он так долго откладывал, как…

Щелк!

Громкий звук и вспышка света заставили Луиса подпрыгнуть и посмотреть в сторону. Удаляясь от них, убегал мужчина. Большая коробка, которую он держал в руках, явно была фотоаппаратом. Чертов клетчатый пиджак, в руке блокнот. Судя по всему, это был журналист.

– …

Луис замер, не понимая, что происходит, а потом сообразил, что будет на первой полосе завтрашней газеты. «Сэр Луис Алекса, у которого роман с наследным принцем, также флиртует и с герцогом Уэйтоном», – будет гласить заголовок статьи.

Должно быть, репортер ждал здесь весь день, держа в руках тяжелую камеру, чтобы сделать два снимка наследного принца и Луиса Алексы, но ожидание того стоило, поскольку ему удалось заполучить нечто большее.

Луис попытался погнаться за убежавшим репортером, но того давно и след простыл. Поймать его снова в огромном лабиринте сада было невозможно.

– Вот черт...

«О, Небеса. Вы не собираетесь ловить убийцу, но собираетесь переловить всех мужчин из императорской семьи?» – Луису показалось, что ворчливый голос Сабрины раздался прямо у него в ушах.

***

Когда Луис вернулся после того, как упустил репортера, конечно, герцога Уэйтона уже нигде не было видно. В тот момент, когда он собирался озвучить свой отказ, прежде чем сверкнула вспышка фотоаппарата, было видно, как глаза герцога замерцали. Он, должно быть, догадался, что его собираются отвергнуть, поэтому и не смог оставаться там дальше.

Кажется, в эти дни Луису ничто не давалось легко. Есть и спать было тяжело, дни тянулись бесконечно, а личная жизнь была практически разрушена. Луис брел вперед, думая, что впервые в жизни ему очень и очень трудно существовать.

Впереди показался вход во дворец кронпринца. Насколько сильно сегодня Меттерних будет сходить с ума? Луис не знал, но ему стало интересно, будет ли атака кронпринца настолько мощной, что все предыдущие его удары покажутся шуткой.

Луис вошел во дворец в состоянии близком к смерти.

– Добро пожаловать, – как только Луис сделал шаг во дворец, откуда-то быстрым шагом вышел Бенедикт, словно ожидая его все это время. Он провел Луиса внутрь, не дав ему возможности передумать.

– Сюда, Его Высочество ждет вас.

Ждет? Бенедикт шел впереди быстрым шагом, и Луис тоже практически бежал за ним.

– Суп из шампиньонов, а основное блюдо – лосось и различные виды морепродуктов. На десерт – персиковый сорбет. Вы упоминали, что плохо переносите мясо, поэтому ничего подобного мы не стали готовить. Есть ли что-нибудь еще, что вы не можете есть или наоборот хотел бы попробовать?

– Разве сейчас время обеда?

Луис сверился с карманными часами и увидел, что было только одиннадцать часов. Однако Бенедикт, который до вопроса Луиса шел, внезапно остановился. Он резко обернулся и посмотрел на капитана. Его взгляд был настолько холодным, что Луису невольно пришлось сглотнуть слюну.

– Это не обед, сэр Алекса.

– А что тогда?

– Его Высочество, ожидая вас со вчерашнего вечера, отложил трапезу, и, конечно, он совсем не спал.

– Правда? – пока Луис оторопело задавал вопрос, слуги перед ним широко открыли дверь.

Сначала взору предстал длинный обеденный стол, символ элегантности и благородства. Вдоль него стояло множество пустых стульев, а в центре были поставлены красивые цветы. Во главе стола сидел Меттерних.

Бенедикт подтолкнул Луиса в спину, когда тот оторопело замер в дверях. Луис сделал шаг внутрь и посмотрел на Меттерниха. Тот же смотрел на Луиса с ничего не выражающим лицом. В отличие от герцога, который выражал свои чувства всем телом, в Меттернихе нельзя было обнаружить ни единой эмоции. Его красивое лицо было невыразительным, а загадочные глаза – потухшими. Кажется, он злился.

– Вчера, – как только Луис открыл рот, чтобы извиниться, Меттерних прервал его.

– Садись, – он сделал приглашающий жест рукой.

Когда Луис, все еще колеблясь, хотел подойти к самому дальнему от Меттерниха концу стола, Бенедикт сделал шаг вперед и выдвинул для него стул. Это было ближайшее к Меттерниху место, прямо рядом с ним.

– … – коротко вздохнув, Луис покорно сел справа от Меттерниха, как и намекал ему Бенедикт. Обычно это место отводилось хозяйке дома.

Как только он сел, на стол быстро подали блюда. Вместо того чтобы заговорить, Меттерних начал есть, поданный им суп. В качестве закусок на столе были расставлены разнообразные овощные салаты, различные виды хлеба и фрукты. Бенедикт сказал, что на кухне приготовили грибной суп, но им подали пять видов супа. Все они не содержали мяса, включая грибной, тыквенный и луковый. Луис зачарованно смотрел на поданную еду.

– Ты можешь это есть? – голос Меттерниха был спокойным. В нем не чувствовалось ни злости, ни давления. Казалось, если бы Луис сказал, что не может это есть, он бы приказал убрать все эти блюда и принести что-нибудь другое.

– О, да. Все нормально. Благодарю.

Прошло много времени с тех пор, как за столом не было мяса. Стол в высшем обществе редко обходился без мяса, если только хозяева не давали особого распоряжения. Прошел почти месяц с тех пор, как Луис ел нормальную еду, а не сэндвич с яйцом. Взяв ложку, он зачерпнул суп, стоявший перед ним. Вкус оказался неожиданно приятным, и желудок, который сводило при каждом приеме пищи, на этот раз был спокоен. Луис, продолжая запихивать в рот салат, суп, хлеб, поднял глаза на кронпринца. Меттерних смотрел на него томным взглядом. Это был пристальный взгляд, как будто он внимательно смотрел, как Луис ест.

– …Вы действительно не ели со вчерашнего дня, ожидая меня? – вслух спросил Луис.

Но про себя подумал: «Не может этого быть!» Бенедикт не выглядел так, будто лгал, но поверить в это капитан не мог. Человек, который станет следующим императором, пропустил два приема пищи и оставался без сна только из-за него?

– Да, – улыбнувшись, ответил Меттерних. Луис потерял дар речи и закрыл рот. – Так будет и впредь. Так что не забывай приходить на каждую трапезу. Если еще раз заставишь меня ждать, я отправлю тебя на виселицу за причинение вреда императорской семье. Если хочешь, чтобы тебя вздернули раньше преступника, то так тому и быть, – произнес он непонятным тоном, словно шутя, и, взяв лист салата, отправил его в рот.

– …

Когда Луис повернул голову, чтобы посмотреть на Бенедикта, стоящего позади него, тот по-прежнему смотрел суровым взглядом. Казалось, если капитан еще раз позволит Меттерниху голодать, он лично потащит Луиса на виселицу.

Когда с закусками было покончено, на стол подали лосося и морепродукты. Луис продолжал есть так, будто все это время его лишали еды. Большая часть блюд была либо настолько нежной, либо нарезана так, чтобы их можно было есть одной рукой. Создавалось впечатление, что это было сделано специально, в знак беспокойства о его перевязанной левой ладони.

Задним числом Луис подумал, что ему для начала стоило извиниться и проверить настроение Меттерниха, но его руки двигались сами собой. Еду подавали практически не давая ему возможности передохнуть, и Луис смог отложить вилку, только после того, как съел две корзины хлеба, шесть тарелок основных блюд и десерт.

– Закончил? – спросил Меттерних, подперев подбородок рукой и наблюдая за тем, как ест Луис. Луис кивнул, вытирая губы салфеткой. Он ел так неистово, что сейчас чувствовал себя более беременным, чем когда увидел слово «беременность» в своей медицинской карте.

– Подготовить все для чаепития в саду? – спросил Бенедикт, и Меттерних кивнул, поднимаясь со своего места. Луис отложил салфетку и последовал за ним. Двери, ведущие из столовой, открывались в прекрасный сад.

Меттерних шел впереди неторопливым шагом, словно прогуливаясь.

Дорожки, по которым Луис добирался до дворца, были прекрасны, но, ведущая от столовой к чайному павильону, была особенно красивой. По обе ее стороны цвели голубые гортензии.

Луис, идущий на полшага позади Меттерниха, вдруг задался вопросом, есть ли в мире еще человек, который бы так хорошо подходил к этим цветам? Прекрасные волосы кронпринца блестели в лучах солнца. И Луис украдкой разглядывал его красивое лицо, крошечную родинку на щеке пока они шли к мраморной беседке. Вокруг нее все было засажено красными розами.

В центре беседки находились небольшой столик и два стула. Чай уже стоял на столе. Когда Меттерних сел, слуга налил две чашки чая и бесшумно исчез.

Луис окинул взглядом окружающий их пейзаж, а затем посмотрел на дымящуюся чашку чая, стоящую перед ним.

Как и ожидалось, что-то было не так.

Меттерних, который пропустил два приема пищи и не спал целые сутки, не злился, а наоборот был более дружелюбен, чем обычно. Было странно, что кронпринц не ел и не спал два дня из-за Луиса, но больше всего он не мог понять реакцию Меттерниха на свой приход.

Неужели сегодня солнце взошло на западе? Кронпринц был из тех людей, которые не кормят и не заставляют пить чай, а наоборот преувеличивают каждое преступление, вызывая желание повеситься, но сейчас он был таким тихим. Неужели он действительно был так мил с Луисом, потому что планировал вздернуть его на виселице?

Вместо того чтобы нервничать, Луис сделал глоток чая, стоявшего перед ним. Горьковатый вкус и легкий аромат успокаивали его полный желудок.

– Вчера… – когда Луис отставил чашку и начал говорить, Меттерних поднял глаза от чая и встретился с ним взглядом. Он был очень красив: с томными фиолетовыми глазами и нежной улыбкой. – Прошу прощение за вчерашнее. Я подумал, что дело не терпит отлагательств... Не ожидал, что вы будете ждать.

– Вот как? Ты решил, что все сказанное мной – просто шутка?

Даже вопрос, так ли это, был чрезвычайно мягким. У кронпринца был такой тон голоса, который, казалось, говорил: «Это возможно». Луис покачал головой и с любопытством посмотрел на Меттерниха, который казался добрым и нежным. Он вел себя так же мило, как зефир.

Осенний ветерок был прохладным, а солнце пригревало. Желудок Луиса был полон, а чай превосходен. Густой аромат роз завораживал, а Меттерних, сидевший напротив, был прекрасен и дружелюбен.

– Я слышал, сегодня утром нашли новое тело.

Луис не знал, как рассказать кронпринцу о случившемся, но было очень мило с его стороны спросить первым. Капитан кивнул и посмотрел на Меттерниха, который вел себя странно, словно загипнотизированный. Сделав еще глоток, он продолжил:

– Ты, должно быть, испытывал такое облегчение, думая, что дело закрыто, но внезапно ситуация опять обострилась… Однако даже будучи занятым, ты пришел ко мне. Боже мой, как мило, – пробормотал он и отставил чашку с чаем.

Когда Луис сделал паузу в мыслях о мягкости Меттерниха, тот рассмеялся, более сладко, чем персиковый сорбет, который он ел ранее.

– Должно быть, ты беспокоился о моем здоровье. Ведь я, ожидая тебя, и глаз сомкнуть не мог, – Меттерних улыбнулся и покачал головой, как будто не смог удержаться, а затем добавил. – Как бы то ни было, не мог же ты прийти только из-за того, что лишился поддержки Первого гвардейского корпуса...

Это был момент, когда Луис не мог сказать «нет» и просто поджал губы. Улыбка Меттерниха стала настолько мрачной, что казалась черной как смоль.

Бах!

С громким стуком Луис почувствовал, как его тело отбросило назад, и вскочил на ноги. Стул, на котором он сидел, с грохотом покатился и врезался в мраморную стену, ломаясь. Если бы он продолжил сидеть, то ударился бы головой о стену.

Луис посмотрел на Меттерниха с удивленным и растерянным выражением лица. Было очевидно, что произошло. Кронпринц с силой пнул стул, на котором сидел Луис. Меттерних вяло улыбнулся, словно задаваясь вопросом, когда же так вышло.

– В-ваше Высочество…

– Луис.

– Да?

В отличие от улыбки, голос кронпринца, зовущий его по имени, был холоден.

– Я скажу тебе, поскольку, кажется, ты не знаешь, но смотреть на наследного принца сверху вниз очень грубо. Не стоит так смотреть, даже по причине отсутствия стульев, – Меттерних медленно наклонил голову и посмотрел на пол. Моргнув, Луис поспешно опустился перед ним на колено и опасно покачнулся вперед.

– Не стоит. Ты сейчас упадешь на пол. Тебе плохо?

– Нет, – Луис покачал головой и тяжело сглотнул, хотя мраморный пол был холоден как лед, голос над его головой был настолько ледяным, что пол по сравнению с ним казался горячим, словно камин.

Глядя на Меттерниха, ведущего себя как милый и добрый человек, Луис думал, что такого просто не может быть, что это что-то странное, но реальность оказалась гораздо суровее, чем он мог ожидать.

Сверху послышался тихий смех.

– Подними голову, Луис.

Как смеющийся голос мог быть настолько холодным? Луис медленно поднял голову, думая, что его сердце вот-вот разобьется. Меттерних, сидящий на стуле, наклонился, чтобы обхватить рукой щеки Луиса.

– Я же говорил, что игра в «Белого кролика» еще не закончена.

– Но... я подумал, раз дело закрыто… То и наша игра окончена...

Пока Луис, заикаясь, пытался объясниться, фиолетовые глаза Меттерниха, похожие на лед, резко сузились, словно их сломали. Ее прекрасное лицо осталось прежним, но взгляд был жутким. Луис вздрогнул и попытался отстраниться, но прежде чем он успел это сделать, пальцы Меттерниха еще сильнее сдавили его щеки.

– Точно, но раз это не так, ты пришел вновь просить меня о помощи?

Луис не мог ответить. Рука, сжимавшая его челюсть, не давала этого сделать. А Меттерних продолжал так, как будто в ответе и вовсе не было необходимости.

– Нет, конечно, нет. Ты бы не посмел обращаться со мной, как с идиотом.

Луис тяжело сглотнул и посмотрел в лицо Меттерниха, которое теперь находилось в нескольких дюймах от его собственного. Фиолетовые глаза больше не были ледяными, в их прекрасных зрачках отчетливо различался жуткий убийственный дух. Раздражение, гнев, обида, разочарование, всевозможные эмоции бурлили в них. Что-то ужасающее промелькнуло в его глазах, как будто он думал: «Сейчас я убью тебя».

Пока Луис молчал, не в силах что-либо сказать, Меттерних, смотревший на него сверху вниз, очень медленно закрыл и открыл глаза. На мгновение его зрачки исчезли, а когда появились вновь, то были такими же ледяными, как и прежде. Его рука замерла, сжавшись на щеках Луиса. Когда же его пальцы один за другим отстранились, в тех месте, где они соприкасались с кожей, ощущалась тупая боль.

Меттерних, выпрямив спину, посмотрел на Луиса сверху вниз и сказал:

– Ты ни за что не придешь ко мне, если тебе от меня ничего не нужно. И неважно, прожду ли я тебя всю ночь или нет? Как только ты подумал, что все кончено, ты, наверное, обрадовался и подумал, как же хорошо, что больше не нужно встречаться с этим ублюдком.

Луис поджал губы от намека на смех в  голосе кронпринца. Он вспомнил момент, когда с легким сердцем отказался от ужина с ним, потому что не хотел приходить, и оправданиям тут места не было. Меттерних скрестил ноги и неторопливо махнул рукой.

– Но вот досада. Если бы этот парень оказался настоящим серийным убийцей, тебе не пришлось бы приходить сюда, чтобы увидеть того, кто тебе так не нравится.

Луис сухо сглотнул, не в силах поднять голову от такого обвиняющего тона. Холодный голос и резкий выбор слов пронзали капитана, как кинжал. Хотя он все решил еще до того, как ступил во дворец наследного принца, он не мог ни извиниться, ни протестовать против слов Меттерниха. Он думал, что мягкость кронпринца была странной, но Луис и представить не мог, что это око бури. Пока в Меттернихе бурлила злость и ярость, он наблюдал, за тем, как Луис ест и пьет чай.

– И что же мне делать? – спросил Меттерних, наклонив голову. – Ты же пришел сюда вновь просить о помощи.

Голос над головой затих. Он замолчал, словно погрузившись в раздумья, и Луис тяжело вздохнул. Задумавшись, капитан пришел в себя, только когда его голову с силой дернули вверх.  Оказывается, Меттерних схватил его за волосы, заставляя поднять голову.

– Ты милый, и я всегда хочу тебе помочь, но, честно говоря, сейчас мне этого не хочется. Хватит с тебя игры в «Белого кролика». Думаю, у меня тоже больше нет причин тебя видеть, – прошептал на ухо Луису Меттерних, приближая его голову к себе. Когда же Луис поднял глаза и посмотрел на кронпринца, тот безмятежно улыбался.

– Простите, я, правда, не думал, что вы будете ждать…

Луис замолчал и закрыл рот. В следующее мгновение зубы Меттерниха прикусили его нижнюю губу. Солоноватая на вкус кровь потекла ему в рот. Он попытался отодвинуться, но Меттерних, схвативший его за волосы, не позволил этого сделать. Наоборот, он сильнее впился в его прокушенную губу, заставляя рот Луиса приоткрыться. Его сладкое дыхание и язык ворвались внутрь сквозь щель между приоткрытыми губами. Глаза, взгляд которых поймал Луис, были все еще холодными, а рука, державшая волосы – сильной. Однако губы, соприкасавшиеся с его губами, были горячими, а язык, проникавший в рот, – ловким. Свободной рукой Меттерних сжал щеки Луиса, заставил того открыть рот еще шире, а сам принялся настойчиво поглаживать языком его нёбо. Не имея возможности закрыть рот, Луис почувствовал, как из уголка его рта потекла слюна. А из-за жуткого ощущения щекотки внизу живота, мочки его ушей стали горячими.

– Ах…

Отпустив челюсть, Меттерних принялся облизывать покрасневшую мочку уха. Его руки же в это время рвали рубашку на Луисе, распахивая ее в обе стороны. Когда капитан попытался в очередной раз отстранился, Меттерних толкнул его в плечо, прижимая к ковровому покрытию пола.

– Ух!..

Из-за губ, ласкающих мочку уха и шею, Луис судорожно задышал. Они были самыми чувствительными местами на теле. Его ноги вмиг ослабели, когда он оказался придавленным, не в силах больше подняться. Бедро Меттерниха непристойно прижалось к его паху.

– Подождите, Ваше Высочество…

Удивленный внезапной стимуляцией, Луис попытался оттолкнуть его, но Меттерних лишь томно выдохнул ему в шею. От этого тихого вздоха Луис стиснул зубы, а его плечи напряглись. Он хотел свести колени, чтобы скрыть эрекцию, но Меттерних тот час опустил свою руку на его пах, не позволяя этого сделать.

– Луис, раздвинь ноги, – прошептал он, кусая за шею. Его рука скользнула между ног капитана и схватила его пенис. Бедра Луиса задрожали, когда умелые руки Меттерниха схватили его яички и потерли их о ткань брюк. Луис прикусил губу, не желая, чтобы из его рта вырвался стон, и почувствовал металлический привкус крови и покалывание в ней.

– Черт… просишь подождать, когда у самого уже стоит. Даже девки, продающие свое тело, так легко не возбуждаются.

Меттерних медленно провел одной рукой по груди Луиса и лизнул кожу на его шее. Он пососал следы от зубов, оставленные на ней, а после слегка прикусил, чтобы сделать их более четкими. Не только соски Луиса, но и мочки его ушей уже стали красными, а отметины, которые кронпринц оставлял на его теле, стали ярко бордовыми.

– Н-нет, не надо…

Луис глубоко вздохнул. Пока он отвлекся на губы Меттерниха, посасывающие шею, руки кронпринца расстегнули его брюки. Светлая, ухоженная рука скользнула под нижнее белье и погладила член. Он был скользким от влаги, пота или чего-то еще.

– Почему нет? Потому что нашей игре конец?

Он обхватил пальцами пенис Луиса и слегка погладил его. Пенис, который только что вытащили из нижнего белья, был уже в эрегированном состоянии. Луис быстро прикрыл его рукой, но услышал тихий смех.

– Вот только я не думаю, что готов положить этому конец.

Меттерних долго и усердно лизал сосок Луиса, стимулируя его языком. Умело обхватив одной рукой талию капитана, он присел и стянул его брюки до колен. Они неловко сползли вниз, сковывая ноги.

– В-ваше Высочество, пожалуйста…

Член Луиса ласкали, уложив обнаженное тело на пол беседки, где его мог увидеть любой человек, случайно проходящий мимо. Капитан был растерян, но убежать не мог. Везде, где к нему прикасался Меттерних, становилось невыносимо жарко, и Луис судорожно пытался избежать этих прикосновений. Зрение затуманилось от возбуждения. Он никогда не испытывал ничего подобного.

В какой-то момент Луису удалось оттолкнуть Меттерниха и перевернуться на бок. Но не успел он перевести дух, как Меттерних уже протянул к нему руку. Обхватив Луиса за талию, он с силой обнял его и прижал к себе спиной. Одной рукой он принялся ласкать его член, а другой стимулировать сосок, который облизывал раньше.

– Ах… ах…

Невольный стон сорвался с губ Луиса, когда кронпринц приник к его шее. Желая заглушить стоны, Луис продолжил кусать губы и прикрывать рот рукой. Пальцы, поглаживающие его ствол, были твердыми и грубыми, они могли принадлежать только мужчине. Густая жидкость потекла из головки члена, который кронпринц продолжал ласкать. Чем сильнее Луис двигал бедрами, желая вырваться из хватки Меттерниха, тем сильнее напряженная плоть давила на его ягодицы.

– Нет, не надо. Не делайте этого…

– О чем ты говоришь? Я же вижу, как тебе это нравится. И к тому же… – Меттерних вздохнул и замолчал, в этот момент его губы маняще прижались к пылающему уху Луиса. – Это так развратно.

Все тело Луиса стало горячим от этих слов. Голос, говоривший, как же он сейчас развратно выглядит, рождал внизу живота Луиса приятные щекочущие чувства. А Меттерних продолжал умело ласкать его член.

– Отпустите, пожалуйста… Я больше не могу терпеть...

Его рот приоткрылся, а глаза наоборот плотно закрылись. Из горла то и дело вырывались стоны. Рука Меттерниха быстро двинулась вверх, потирая чувствительную головку. В этот момент Луис испытал острое ощущение приближающейся эякуляции от умелых движений рук, которые, казалось, выдавливали из него сперму. Не в силах больше сдерживаться, он несколько раз дернулся и излился. Его сперма залила все вокруг.

– Ах!.. Ха-а-а…

Луис свернулся в клубок, тяжело дыша. Все его тело было горячим и красным. Непристойный аромат удовольствия смешался с густым ароматом роз. Его губы имели привкус крови, а лицо было мокрым от пота или слез.

Повсюду был беспорядок. Луис, тяжело дыша, лежал на ковровом покрытии рядом со столом в беседке под открытым небом, в месте, куда любой мог зайти. Рубашка держалась только на локтях, а ягодицы и пах были обнажены. Луис был так ошеломлен, что его мозг перестал работать, и он никак не мог понять смысл происходящего.

Нижняя часть его тела была влажной от излившейся спермы, а пот, струившийся по всему телу, заставлял его чувствовать себя мокрым, словно он окунулся в воду. Однако Меттерних, похоже, не собирался прекращать это и приподнял обвисшего Луиса.

– Ваше Высочество, достаточно...

– Достаточно? Ты собираешься все прекратить после того, как получил удовольствие? А ты бесстыден.

Сглотнув, Луис закрыл рот и посмотрел на Меттерниха. Когда же он прижал губы к тыльной стороне ладони, то увидел, как кровь окрасила белую повязку, а его левую руку, пострадавшую вчера, неприятно покалывало.

Меттерних только усмехнулся. Его глаза уже не были холодными, в них ощущался жар. Его раскрасневшиеся щеки тоже были мокрыми от пота. Это лицо Луис всегда считал сексуальным, но мокрые волосы, красные губы и томный взгляд снова заставили низ его живота сладко заныть. Он не мог оторвать взгляд от его щеки. Даже когда кронпринц был строгим и ухоженным, эта маленькая родинка, имевшая намек на декаданс, притягивала взор. Теперь же она казалась самой соблазнительной во всем его облике.

Меттерних поднял Луиса на ноги и обнял его. Брюки, висевшие на лодыжках, упали на пол, но Луис не мог их поднять. Он быстро натянул нижнее белье, которое было спущено на бедра, но Меттерних уложил его на мягкую скамью внутри беседки.

– Какой смысл надевать их обратно, они же все мокрые.

Меттерних слегка улыбнулся и снова стянул с Луиса нижнее белье. Затем он показал вязкую жидкость внутри них, проведя по ней рукой. Лицо капитана покраснело при виде стекающей спермы.

– Послушайте, мне кажется это неправильно. Ваше Высочество, я…

Меттерних не дал Луису договорить, его губы прижались к губам Луиса, покусывая и посасывая их. Через дыхание капитану передалось его возбуждение. Поцелуй Меттерниха был совсем не похож на те, к которым Луис привык в отношениях с женщинами, он был гораздо искуснее, гораздо слаще. Вместо того чтобы просто целовать, кронпринц гладил языком его нёбо и посасывал его губы, словно щекоча их. Их языки переплетались, не давая времени сделать вдох. Пока Луис потерялся в этом чувственно моменте, рука Меттерниха незаметно скользнула по его бедру.

– Выглядишь подобным образом от одно лишь поцелуя, но при этом строишь из себя саму невинность… – Меттерних вздохнул и рассмеялся. Рука, скользнувшая по задней поверхности бедра Луиса, была напряженной. Постепенно она переместилась в более интимную зону, погладила анус, а затем схватила за ягодицы.

– Ах, м-м-м…

– Если тебе нужно оправдание, то вини во всем меня. Ты же всегда так поступаешь, правда? Вини самодура, чьи действия не поддаются никакой логике и того, кто заставляет тебя делать все, что его душе угодно, – прошептал Меттерних на ухо Луису, сводя его бедра вместе и поддерживая их под коленями одной рукой.

Его эрегированный пенис показался из штанов.

– Ох, подождите секунду… – Луис ахнул и попытался отдернуть его руку, но прежде чем он успел это сделать, Меттерних скользнул своим членом между его ягодицами. Ноги, которые все еще держали, были прижаты к груди, выставляя на всеобщее обозрение обнаженные ягодицы. Внезапно Луис вспомнил тот кошмар четырехмесячной давности. Он не мог думать ни о чем другом, хотя лишь смутно помнил, каково ему было на следующий день, когда в него проникло нечто подобное.

Сам того не осознавая, он напряг бедра.

– Ух.

Пенис Меттерниха давил и скользил между ног Луиса, от верхней части его задницы до яичек. Ощущение от проникновения возбужденного пениса кронпринца между сжатыми ногами было настолько острым, что казалось, будто он вошел в тело Луиса.

– М-м-м подождите, постойте…

Луис задыхался от скольжения члена Меттерниха между своими бедрами, на мгновение ему даже показалось, что это был настоящий половой акт. Промежность стала мокрой и скользкой от пота и липкой жидкости.

Луис стиснул зубы, проглотив вырывавшиеся у него стон. Он не мог дышать от жара. Его бедра дрожали, когда член Меттерниха скользил поверх его члена. Кожу, все еще чувствительную после недавней эякуляции, покалывало.

– Не смотрите на меня.

Луис отвернулся, не в силах встретиться взглядом с Меттернихом, который смотрел на него сверху вниз. Но тот в свою очередь схватил Луиса за подбородок и повернул его голову. Тогда Луис попыталась закрыть глаза, но Меттерних резко произнес:

– Смотри прямо на меня. Ты должен видеть, что делаешь и с кем. Если закроешь глаза, я стану делать это еще грубее.

При этих словах, произнесенных шепотом, Луис посмотрел на Меттерниха, не в силах закрыть мокрые от слез глаза.

– Луис.

– …да.

Луис проглотил слюну, скопившуюся у него во рту, когда фиалковые глаза посмотрели на него. Его сердце билось как сумасшедшее. Вид Меттерниха, смотрящего на него сверху вниз, был настолько прекрасен, что он забыл, где находится и чем занимается. Кронпринц велел посмотреть ему прямо перед собой и увидеть, с кем он и что делает, но даже с открытыми глазами Луис не мог ничего разглядеть.

Светлые щеки Меттерниха раскраснелись, точно цветы персика, а мокрые, струящиеся волосы выглядели эротичными, но невинными. Не осознавая что он делает, Луис протянул руку и зачесал назад выбившуюся прядь этих великолепных волос.

В этот момент Меттерних улыбнулся и страстно поцеловал его, а Луис провел рукой по его белой щеке – той самой, к которой хотел прикоснуться все это время. Когда маленькая родинка попала под его пальцы, его ладонь прошила неведомая сладость.

Меттерних ослабил хватку на бедрах Луиса и раздвинул их. Его промежность была красной, лобковые волосы мокрыми, а пенис вновь твердым и напряженным. Полюбовавшись на влажную промежность, Меттерних поднял взгляд на раскрасневшееся лицо Луиса.

Когда их взгляды встретились, он обнял его за плечи и прижал к себе. Пенис Меттерниха начал медленно скользить по пенису Луиса. Это было просто трение плоти о плоть, но это было более стимулирующим, чем когда его держали и ласкали рукой.

Ощущение того, что его влажные волосы на лобке трутся о волосы кронпринца и сперму, которую он излил ранее, было невыносимо эротичным, и у Луиса закружилась голова, когда он увидел, как Меттерних прищурился и судорожно выдохнул горячий вздох, когда их лбы соприкоснулись

– Ах. М-м-м…

Луис закусил губу, пытаясь сдержался и не кончить прямо сейчас. Внезапно что-то горячее протекло по его животу. Все его тело содрогнулось от накатившего оргазма, но Меттерних прикусил его за ухо и тихо прошептал:

– Как и ожидалось. Похож на кролика.

От его дразнящего голоса у Луиса покраснели уши. Слова: «Я удивлюсь, если хоть один мужчина сможет сдержать эякуляцию, когда ты так смотришь на него», – поднялись к его горлу, но он не смог их произнести, потому что пытался перевести дыхание.

В этот момент Меттерних, взяв руку Луиса и накрыв ею свой член, сказал:

– Погладь его.

Это был не приказ, а побуждение. Меттерних обхватил правой рукой руку Луиса и сжал, слегка двигая ей.

Луис прикрыл рот рукой. Вид Меттерниха, мастурбирующего у него на глазах, был настолько развратным, что он почти пожалел его родителей.

Ощущение его большого члена, который нельзя было как следует обхватить одной рукой, было странным. Кронпринц тихо вздохнул и слегка улыбнулся. Затем он высунул язык и облизнул нижнюю губу Луиса, отчего его рука дрогнула.

– Это мой первый раз, когда я так неловко мастурбирую… И тем не менее, – глаза Меттерниха сузились, когда он это пробормотал. Сквозь их узкие щелочки Луис увидел, как затуманилась фиолетовая радужка. Внезапно из пениса Меттерниха хлынула белая сперма. Еще несколько толчков, и сперма, вылившаяся наружу, залила живот Луиса.

В тот же момент, Луис почувствовал, как теплая жидкость вновь вытекает из его полуэрегированного члена, его бедра задрожали, и он прикрыл глаза рукой. Он даже не пытался ласкать себя, однако, лицо Меттерниха во время оргазма было настолько эротичным, что в итоге Луис кончил еще раз.

– Я собирался наказать тебя, но ты получаешь слишком большое удовольствие.

Он даже ничего не мог сказать в свое оправдание. Меттерних сказал, что это игра в «Белого кролика», но он был хуже, чем настоящий кролик. Сердце Луиса бешено колотилось, а все его тело было мокрым, словно он только что бежал. Где бы кронпринц ни касался, его кожа становилась горячей, а тело начинало подрагивать. Поскольку Луис эякулировал подряд три раза, он был настолько измотан, что не мог и пальцем пошевелить.

Луис не знал, что на него нашло. Он вообще не хотел думать о том, как в итоге сделал что-то подобное с Меттернихом или почему тот смеялся над ним. Капитан полагал, что тот рассердится и прикажет тот час отрубить ему голову, но Меттерних вдруг поцеловал. Он прикусил губу Луиса, чтобы заставить его замолчать, а потом...

Луис закрыл покрасневшее лицо руками. Это было настолько непривычно, что он не мог смотреть Меттерниху в глаза. Тот же в свою очередь, растирал вязкую жидкость по животу Луиса, словно играя с ней.

– Ты поел совсем недавно, а живот выпирает только самую малость. Сам худой, но живот округлый, совсем как у…

– Совсем как?.. – Луис вздрогнул, оттолкнул руку Меттерниха и сел.

Он опустил взгляд на нижнюю часть своего живота и увидел, что он действительно слегка выпуклый. Когда он смотрел в зеркало всего два дня назад, этого не было видно, но из-за потери веса живот стал более заметным.

– Как у золотой рыбки.

Меттерних, которого прервали, слегка улыбнулся и погладил щеку Луиса рукой, все еще покрытой спермой, словно спрашивая, почему тот настолько чувствительный.

– Приходи на ужин позже.

– Это значит… – поджав губы, с ошарашенным выражением лица произнес Луис.

– Да. Понимаю, что ты ненавидишь меня, но вот я твоему очарованию не в силах противостоять. Ты такой милый, как я мог не удовлетворить твою просьбу?

Прислушался ли Меттерних к его словам? Луис почувствовал, что ему есть что сказать, но промолчал. Подняв глаза, он увидел, как удовлетворенно улыбается Меттерних, поглаживая его и размазывая сперму по его щекам и шее.

– Ты такой милый, я никогда не причиню тебе вреда, но... – Меттерних наклонил голову и пристально посмотрел на Луиса. – Но если ты еще раз проигнорируешь меня сегодня вечером, я не знаю, что с тобой сделаю. Возможно, я даже сделаю что-нибудь похуже этого прямо на глазах у твоей сестры или этой вечно ворчащей вице-капитана…

Меттерних определенно мог бы это сделать. Затем он встал и выпрямился. Застегнул рубашку и поправил брюки. Надел пиджак, повязал на шею платок, зачесал назад слегка растрепанные волосы и стал выглядеть так, словно ничего и не произошло. Теперь никто ни за что бы не догадался, что они здесь ласкали друг друга, или что он трахал Луиса между бедер, двигаясь при этом, словно похотливое животное.

Луис осмотрел себя, наблюдая, как желание, исходившее от Меттерниха, исчезает в складках его одежды. За исключением трех расстегнутых пуговиц, остальные отсутствовали на его рубашке, а туфли и брюки лежали далеко под столом. Нижнее белье валялось под скамейкой, но оно было пропитано спермой. Да и вообще, все его тело было влажным от спермы, а грудь покрыта следами от губ Меттерниха.

Луис коротко вздохнул и застегнул оставшиеся на рубашке три пуговицы. Из-за того, что руке было неудобно, ему несколько раз пришлось нащупывать одну и ту же пуговицу. После он грубо вытер салфеткой лицо и самые липкие места внизу живота и бедер.

Оставшиеся вещи он просто сгреб в охапку. Его нижнее белье было влажным. И надев брюки, он выглядел хуже, чем когда снимал их. Губы были прокушены и распухли, а рука, поврежденная вчера, болела под ослабшей повязкой.

– Увидимся позже. Ужин сегодня будет также в восемь.

Меттерних выглядел довольно беззаботным. Он поцеловал Луиса в щеку, и пошел, оставляя того сидеть в оцепенении, словно человека, у которого украли душу.

– Ох, подождите, я не думаю, что смогу сегодня прийти, – Луис внезапно пришел в себя и быстро встал.

– Почему же?

– Райан… мой секретарь слышал о препарате, который использовал против жертвы задержанный вчера в гостинице преступник, поэтому мы планировали провести обыски в ближайших пабах сегодня вечером. Я могу не успеть к ужину.

Пабы обычно открывались к десяти часам, так что он никак не мог успеть к восьми, как бы ни старался.

– …И еще, в котором часу я должен быть у вас этой ночью? Я изо всех сил постараюсь успеть к назначенному времени, но сегодня, я думаю...

Меттерних сказал Луису, чтобы тот спал в его спальне. Неясно, имел ли он в виду сон или секс, но времени у Луиса не было ни на то, ни на другое. А еще был допрос, и, учитывая личность Райана, это, скорее всего, будет долгая игра. Даже если бы он и хотел, то ни за что не стал бы приходить в четыре утра и будить Меттерниха, поскольку тот не спал прошлой ночью.

Меттерних провел пальцами по волосам Луиса, стирая с них сперму, и спросил:

– Ты говоришь о препарате, который обнаружили в гостиничном номере у того человека?

– Да. Говорят, это не просто афродизиак или снотворное, но мы не узнаем точно, что это такое, пока на следующей неделе не получим результаты анализов. Но, судя по рассказам, он довольно опасен…

Луису нужно было выяснить, правда ли то, что о нем говорят. Будто этот препарат начинает действовать сразу же после приема. Когда Луис объяснил опасность, которую представлял этот порошок, Меттерних озадаченно наклонил голову.

– Значит... ты сам пойдешь в паб, чтобы убедиться, что это действительно так?

– Да. Я уверен, что найдется кто-то, кто знает, что это такое. К тому же нам надо будет проверить пути его распространения. Но прежде всего, мы должны выяснить, что это за препарат, чтобы продолжать наше расследование.

Эти слова не были банальным оправданием, дело действительно было серьезным.

Однако Меттерних сделал странное лицо при этих словах Луиса. Казалось, он смотрит на самого глупого человека в мире.

Глава 7 - Быть раскрытым

– Почему мы об этом не подумали? – спросила с раздражением Сабрина.

Луису нечего было ответить, поэтому он горько улыбнулся и произнес:

– Действительно.

Серьезно, почему они об этом не подумали?

По ту сторону двери комнаты для допросов у Райана было такое же выражение лица, как и тогда, когда Луис покинул его ранее.

«Если речь о препарате, то ты можешь просто дать его преступнику, верно?»

Когда Меттерних произнес это с выражением полного неверия, что капитан сам не догадался, Луис широко распахнул глаза, словно он был единственным идиотом в мире.

«Накорми его им и поймешь, что это за порошок такой».

«…вы не против?»

Меттерних лениво улыбнулся и ответил на глупый вопрос Луиса:

«Почему нет?»

Он был прав. Не было никаких причин не сделать этого.

Это был препарат, который заставлял человека делать то, что ему говорили, препарат, который мог посеять хаос в мире, если им злоупотреблять, но в данном случае это было лучшее признание. Особенно, если история Лео окажется правдой. Даже если это не так, они узнают, что  собой представляет этот порошок, когда попробуют его.

Джек смешал препарат, полученный от Эдди, с напитком и дал выпить это Райану, остальные же остались слушать допрос, находясь за пределами камеры.

– Как твое настоящее имя?

– Райан Уиден. Но вы же и так это знаете? – спросил Райан, наклонив голову.

Это было то же самое самоуверенное лицо, что и несколько минут назад, и даже та же ленивая улыбка, которая говорила: «Зачем спрашивать очевидное?»

– Сядь прямо.

Но когда Джек заговорил твердо, Райан поправил позу и сел с тем же самодовольным выражением лица.

– Встань и подними руки. Подними одну ногу, – на слова Джека Райан скорчил гримасу, будто его все достало, но послушно поднялся, вытянул вверх руки и встал на одну ногу. Несмотря на то, что он шатался, он продолжал стоять на одной ноге.

Джек внимательно следил за тем, что делает парень, затем он оглянулся на Сабрину и Луиса и кивнул. Сабрина, войдя в комнату для допросов и подойдя к парню, произнесла:

– Не издавай ни звука.

Бах!

Раздался испуганный вскрик, и она сильно ударила его кулаком в живот. Затем подняла глаза и сказала с легким облегчением.

– Вау, это реально работает.

Райан схватился за живот и стиснул зубы, стараясь не издать ни звука. Конечно, невозможно было принять гневный удар Сабрины и не закричать, если только ты не находишься под действием препарата.

– Судя по тому, что руки и ногу он все же опустил, похоже, что выполняется только самый последний приказ.

Луис попробовал дать Райану еще несколько команд, но он сказал, что не может их выполнить, а если же Луис спрашивал его о чем-то, чего он не знал, то парень либо не отвечал, либо отвечал, что не знает. Выражение его лица и тон голоса были такими же, как утром, но во всем остальном он был послушен. Это определенно был тот самый препарат, о котором Лео слышал в пабе.

– Садись, – произнес Луис, и Райан охотно сел.

– Это ты убил Аманду Рив?

– …

Луис спросил чуть медленнее, и Райан моргнул.

– Верно. Я ее убил.

Луис слышала, как Сабрина и Джек тяжело сглотнули. Райан кивнул, отвечая очень послушно.

– Каким образом ты ее заманил и как убил?

– Просто... Наблюдал за ней три или четыре дня до этого, и, поскольку в тот день там никого не было, я смешал препарат с ее соком. Она все выпила. Затем я без труда привел ее в гостиницу… И стал ждать момента, когда действие препарата пройдет, чтобы увидеть ее охваченное ужасом лицо. Это заняло некоторое время. Мне захотелось спать, поэтому я пошел и уснул. А когда наступило утро, она стала пытаться кричать. И я закрыл ей рот, – выражение лица Райана, когда он признался в преступлении, было странным. Он выглядел одновременно и счастливым, и испуганным. – Но даже с закрытым ртом, она сильно сопротивлялась… Я разозлился и отрезал ей пальцы, и только тогда она успокоилась. Я позабавился с ней, пока она была связана, но меня раздражало, что кровь с ее пальцев продолжает попадать на мое тело. Тот человек сказал, что мне нужно будет сделать это как минимум три раза, но в третий раз я не смог, так что…

– Тот человек? – прерывая Райана, спросила Сабрина, на лице которой все время было выражение отвращения. – Что за человек? У тебя есть сообщник? Или кто-то заплатил тебе, чтобы ты это сделал?

Когда Сабрина, немного взволнованная, громко спросила, Райан моргнул:

– Да… Точно… – с опозданием ответил он.

Луис не мог понять, к какому именно вопросу относится согласие. Тогда он отодвинул Сабрину назад, чтобы успокоить, и спросил еще раз.

– Почему ты убил Аманду?

– Потому что тот человек сказал мне это сделать.

– «Тот человек» сказал тебе сделать это? Похитить, изнасиловать и убить?

Парень слегка кивнул.

– Верно. Кого похитить, как похитить, все было придумано им, – Райан неловко улыбнулся и продолжил что-то говорить, хотя его не спрашивали. – Он даже сказал мне, сколько раз нужно изнасиловать и как забить ее до смерти… Это немного раздражало, но раз уж он заплатил мне много денег, то…

Что за человек мог заплатить бродяге огромную сумму денег, чтобы он совершил убийство? Кто он? Настоящий «Веревочный Человек»?

– Кто этот человек? – спросила Сабрина, тяжело сглатывая.

Парень, поджал губы, закатил глаза и наклонил голову. Это было выражение лица, которое он делал, когда его спрашивали о чем-то, в чем он не был уверен. Заикаясь, он все же произнес:

– Черный… человек в черной карете.

***

Было уже 8:07, когда Луис прибыл на ужин во дворец кронпринца. Когда он, задыхаясь, вошел, камергер Бенедикт снова закатил глаза.

– Вы немного припозднились, сэр. Приходить чуть раньше назначенного времени на трапезу с человеком, чей статус выше вашего – одно из базовых правил этикета.

– Мои извинения.

Луис думал, что успеет вовремя, но репортеры окружили его у дворца кронпринца и не отпускали. Хорошо, что это хотя бы не было связано с любовным треугольником с герцогом Уэйтоном, как он опасался. Это было вполне объяснимо, ведь пройдет какое-то время, прежде чем человек, сделавший фотографии, сможет написать о них статью или роман.

Всем репортерам, собравшимся перед дворцом кронпринца, было интересно узнать об отношениях Луиса и Меттерниха. Об их романе и так ходили самые разные сплетни, но двухразовое посещение дворца Луисом, особенно поздним вечером, еще больше подливало масло в огонь. С помощью гвардейцев ему удалось попасть во дворец, но он снова опоздал.

– Вечернее меню схоже с тем, которое было днем. Вы не возражаете? – спросил Бенедикт, прежде чем они вошли в столовую.

У Луиса потекли слюнки, стоило только подумать о еде, которую он ел  днем. Собираясь кивнуть в ответ, Луис, сам того не осознавая, вдруг спросил:

– Простите, а в меню случайно нет чего-нибудь с куриным мясом?

– Извините? О, нет. Я слышал, вы избегаете блюд из мяса. Но мы можем что-нибудь для вас приготовить.

На это заманчивое предложение Луис сглотнул слюну, которая собралась у него во рту. Он понимал, что это странно, но ему вдруг очень захотелось съесть курицы. Нет, не просто курицы, а говядины или баранины, может быть даже свинины.

– Вы в порядке, сэр Алекса? – спросил Бенедикт, когда Луис не смог ответить и просто сглотнул.

– Думаю, мясо сегодня было бы в самый раз…

Он находился за чужим столом в чужом доме и раздавал указания, что ему приготовить. Луис не мог поверить в свои действия, поэтому вытер вспотевшую ладонь о край своей одежды. Однако вопреки желанию сохранить лицо и съесть все, что дадут, его аппетит разыгрался не на шутку. Как будто в его желудке поселилось что-то, как будто внутри него сидел ребенок, который решил поиграть с ним, и теперь Луис не мог удержаться от того, чтобы не съесть мясо.

– Понял. Скоро все будет готово.

Бенедикт сказал это с ничего не выражающим лицом, но, казалось, был озадачен. Луис боялся, что запах мяса снова вызовет тошноту, но у него продолжали течь слюнки при одной только мысли о нем. До этого одного запаха мяса было достаточно, чтобы его желудок скручивался в тугой узел, и он не понимал, что это была за прихоть, из-за которой ему вдруг захотелось поесть мяса.

Когда Луис вошла в столовую, Меттерних уже сидел во главе стола и ждал его.

– В этот раз не сильно опоздал.

– Извините, меня задержали репортеры...

– Подойди, – махнул рукой Меттерних, когда Луис опустился на колено, чтобы поприветствовать его.  Он потянул Луиса за руку, когда тот подошел ближе, а когда он склонился, небрежно поцеловал.

– …

Посасывание нижней губы при поцелуе, казалось, вошло у кронпринца в привычку. Рану, нанесенную утром, покалывало, словно она вот-вот откроется.

– Ты не использовал никаких лекарств? Совсем не чувствую его вкуса, – Меттерних жестом пригласил Луиса сесть.

«Как наложить лекарство на такую рану?» – подумал Луис. А еще повязка на его кисти ослабла, и он пытался добраться до Питера, но времени совершенно на это не было. Когда же Луис вместо ответа прижал уголок губ тыльной стороной ладони, Меттерних, который смотрел на него, спросил:

– Что на это сказала, твой жуткий вице-капитан?

– …Она спросила, не было ли это насилием.

«Вас изнасиловали?» – спросила Сабрина, как только увидела Луиса.

Меттерних закатил глаза и озорно улыбнулся.

– И что же ты ответил?

– Просто… Сказал, что упал на дороге. Но, похоже, она мне не поверила.

Впрочем, она выглядела скорее не доверяющей, чем не верящей.

[…]

«Все ваше тело полно улик. О чем вы вообще говорите? Вы собираетесь сообщить об этом? Даже если мы не можем посадить его в тюрьму, но мы можем рассказать всему миру, что он сделал, и предать огласке его действия, чтобы он больше не мог приблизиться к вам!»

«Нет, нет, это…»

«Не думайте об этом как о чем-то позорном. Тем более ваше имя останется в тайне. Но я не уверена, сможем ли мы остановить этих репортеров…» – Сабрина опустила голову, как будто о чем-то задумалась. Казалось, она вот-вот и в самом деле бросится за уликами, но Луис поймал ее и попытался успокоить.

«Сабрина, все не так».

«Или это все же роман?»

Она спросила так, как будто не могла в это поверить, и Луису пришлось приложить немало усилий, чтобы не залиться румянцем. Она сузила глаза, когда увидела, как Луис поморщился.

«Может быть, вы любите друг друга?»

«Нет. Абсолютно точно нет. Сабрина, мы можем перестать говорить об этом?»

Луис сказал это таким тоном, словно умолял ее, но она просто повернулась и пристально посмотрела на него, как будто мысль о прекращении разговора была абсурдна.

«Не думаю, что вы знаете, но даже если у вас есть к нему какие-то чувства, это в любом случае нельзя назвать согласием».

«…»

Луис хорошо это знал. Он говорил это всякий раз, когда сталкивался с жертвой, которая не решалась заявить об изнасиловании, часто потому, что во время насилия и сама была возбуждена. Ему всегда казалось, что он это хорошо понимает, здесь проходила тонкая грань.

Правда, сила Меттерниха оказалась больше, чем Луис ожидал, но если бы ему это действительно было не приятно, он смог бы дать ему отпор. Хотя он едва мог пользоваться одной рукой, Луис был уверен, что является лучшим гвардейцем в Империи, когда дело касалось боевых искусств. Он не мог в полную силу использовать одну руку, но если бы ему хоть в малейшей степени было дискомфортно, он бы точно смог сбежать.

Обычно, кронпринца охранял Первый гвардейский корпус, и можно было позвать на помощь, но он этого не сделал. Вместо того чтобы здраво соображать, Луис чувствовал, как плавится его мозг от вида похотливого лица Меттерниха, и как громко стучит его сердце, готовое вот-вот разорваться.

Если бы его спросили, сделал ли он это потому, что ему нравился Меттерних, он бы не знал, как ответить, но то, что его лицо возбудило Луиса, было правдой.

«Если не считать нашего глупого капитана, о чем он вообще думает? До прошлой недели он так сильно ненавидел вас, что готов был убить, а потом вдруг это?..» – Сабрина щелкнула языком, показывая тем самым, что не понимает, что происходит.

[…]

Луис взглянул на Меттерниха, который смотрел на него, подперев подбородок. Это определенно не был взгляд на того, кто тебе не нравился. Взгляд фиалковых глаз из-под полуприкрытых век был почти нежным.

Всего несколько дней назад кронпринц с отвращением смотрел на Луиса, но только стоило ему попросить капитана сыграть роль белого кролика, как его отношение изменилось. Иногда Меттерних вел себя так, будто Луис ему нравился, а следом – будто он его ненавидел. За несколько секунд его лицо могло сменить с десяток выражений.

– Скажите, а белый кролик… это реальный человек?

Когда Луис спросил, Меттерних усмехнулся.

– Ты думаешь, я бы захотел целоваться с животным? Я полагал, ты довольно умный, – кронпринц покачал головой и преувеличенно вздохнул. – Не бери в голову. Незачем тебе знать об этом человеке.

– Но мне любопытно.

Луис сухо сглотнул и посмотрел на Меттерниха. Каким бы черствым ни был Луис, в этот момент ему стало интересно, кем был тот белый кролик, и почему кронпринц так на него смотрел.

Меттерних ничего не ответил, а просто посмотрел на Луиса. Слуги, вероятно, подумали, что разговор прекратился, и внесли блюда. Запах и вид еды заставили Луиса потянуться к ней всем телом, он едва мог сдержать слезы от ее восхитительного запаха и внешнего вида.

Меттерних наблюдал за тем, как Луис со счастливым видом сглатывает набежавшую слюну. Его глаза все время были прикованы к еде. Куриный суп, поданный в качестве первого блюда, пах очень ароматно.

– Мы можем продолжить разговор во время еды?

– Наверное…

Луис быстро взял ложку. Как раз в тот момент, когда он собирался зачерпнуть суп и отправить его в рот, Меттерних заговорил.

– На самом деле белый кролик – это человек, в которого я влюблен еще со времен академии.

– Со времен академии?

Когда Луис переспросил и сглотнул набежавшую слюну, Меттерних горько усмехнулся. Сейчас капитана больше интересовало, каким на вкус и текстуру, будет бульон из белого мяса, который разливался по ложке, но Луис сдержал себя и спросил:

– Мы с ним знакомы?

Луис посещал академию в одно время с Меттернихом. Для ребенка из уважаемой семьи было естественно посещать Императорскую академию. Изредка, если ребенок из семьи простолюдина отличался выдающимися способностями, его также принимали, но это случалось редко, обычно всего два-три человека в год. Луис уважал и восхищался своими однокурсниками по академии, которые были простолюдинами. Питер был одним из них.

Студенты поступили в академию в возрасте десяти лет и на четвертом году обучения могли выбрать класс: класс гвардейца или класс ученого. В академии было несколько классов, но если у тебя были высокие оценки, то ты сам решал, какой из них выбрать. Невозможно было выбрать только один класс, и это был имперский класс, в котором учился Меттерних. Это был новый класс, созданный, когда кронпринц стал достаточно взрослым, чтобы посещать академию.

Луис сжал ложку и подумал о Меттернихе: каким он был тогда? С кем в то время он был близок? Все с опаской относились к кронпринцу, и тот принимал это как должное. В то время Луис хорошо ладил с ним, потому что он хорошо ладил со всеми своими ровесниками. Но, несмотря на это, у них было всего несколько занятий, которые пересекались, поэтому он не особо следил за его отношениями.

Сколько бы Луис ни копался в памяти, он не смог вспомнить никого конкретного, с кем бы наследный принц был мил. А куриный суп, стоящий перед ним и источающий чарующий аромат, еще больше затруднял воспоминания.

– Это мужчина? – спросил Луис, с трудом осознавая очевидные вещи. Академия была открыта как для мужчин, так и для женщин, но в основном в ней учились юноши. Да и женские корпуса находились в другом месте.

Меттерних допил вино и мило улыбнулся.

– Да. Это мужчина, и ты его знаешь.

Он рассмеялся, как будто ему было хорошо, просто думать о нем, а Луис снова сглотнул набежавшую слюну. Мочки его ушей нагрелись от ощущения, что он подглядывает за чьей-то безответной любовью. Конечно, вполне естественно, что это был мужчина, учитывая тот факт, что Меттерних назвал его заменителем.

Со времени окончания академии прошло десять лет. И Луис не мог поверить в то, что кто-то нравился кронпринцу вот уже более десяти лет. Особенно учитывая то, что он прекрасно знал, каким человеком был Меттерних.

На лице Луиса отразилось недоверие, и он пожал плечами.

– Этот человек ненавидит меня. Каждый раз, когда мы видимся, по его лицу видно, как ему некомфортно рядом со мной. Но, ослепленный любовью, я не обращал на это внимания, полагая, что тоже ему нравлюсь. Однажды мне даже показалось, что я поймал его, но он вновь ускользнул, так что…

Во взгляде Меттерниха всего на мгновение проявились эмоции. Прозрачные фиолетовые глаза вспыхнули лаской, и на мгновение скульптурное лицо показалось человеческим. Его глаза выглядели невинными, а маленькая родинка на щеке, которую Луис всегда считал сексуальной, – несколько печальной. Прежде чем он успел это осознать, Луис отложил ложку и вытер вспотевшую ладонь о брюки. Он чувствовал себя немного странно.

– Я знаю, что все это бессмысленно, но… Меня это так воодушевляет, что я порой не могу остановиться.

Когда Меттерних поднял пустой бокал, Бенедикт подошел и наполнил его вином. Преодолевая оцепенение, Луис снова взял ложку. Чувствуя неловкость, он принялся помешивать суп.

– Ты еще вернешься сегодня на работу?

– Нет. На сегодня я все закончил. А с завтрашнего дня начну расследование на улицах.

***

Благодаря совету Меттерниха расследование ускорилось.

Райан Уиден был подражателем, которому заплатил настоящий «Веревочный человек». Чтобы помешать расследованию, «Веревочный человек» заплатил бродяге тысячу руаней за совершение точно такого же преступления, как и у него.

Тысяча руаней была большой суммой не только для бродяги, но и для обычного человека, который мог и за целый год работы столько не получить. Такую сумму мог позволить себе только богатый аристократ. Человек, использующий повозку для перемещения тел, был хорошей зацепкой, расследование которой нельзя было откладывать.

Райан встретил мужчину, когда уже собирался покинуть Четвертую улицу и отправиться в свою комнату. Он был сильно пьян и уже собирался войти в гостиницу, когда перед ним остановилась черная карета, и из нее вышел мужчина.

Все тело этого человека было завернуто в черный плащ, на руках у него были черные перчатки, а голос был нарочито хриплым. Скорее всего, эти меры предосторожности были предприняты, чтобы скрыть его настоящую личность. Он-то и приказал Райану убить Аманду Рив. Поймать, изнасиловать, а после убить.

Идея издевательства и убийства кого-то в стиле ночного серийного убийцы, была настолько нереальной, что поначалу Райан подумал, что он ослышался. Однако в сумке, которую мужчина передал ему, находились орудия убийства и аванс в размере трехсот руаней. Триста – это уже большие деньги, но если он согласиться убить одного человека, то получит вдвое большую сумму. Более того, порошок, называемый в народе «белым убийцей», который передал мужчина, был настолько эффективным, что Райан смог бы без труда убить Аманду.

После окончания дела необходимо было связать жертве руки и ноги, положить ее в мешок и выставить ранним утром перед гостиницей, пока рядом никого не было. За трупом должна была приехать черная карета и оставить взамен остаток денег.

Когда Луис спросил, есть ли какие-нибудь у кареты особенности, Райан долго закатывал глаза.

«О, кровь, вытекшая из мешка, вероятно, оставила на полу большой след. И я не уверен…» – нерешительно заговорил он, опять закатывая глаза, но затем наклонил голову и произнес. – «И… когда лошади тронулись, раздался странный звук. Такой щелк, щелк, щелк. Создавалось впечатление, что одной из лошадей нужно было подковать копыта. Щелк, щелк, щелк», – он попробовал воспроизвести его.

Это была весьма расплывчатая информация. У человека, достаточно состоятельного, чтобы отдать несколько сотен руаней бродяге, который мог сбежать, наверняка есть не одна лошадь. И наверняка, за последнее время не одна, и даже не две лошади были подкованы. Но это стоило проверить, хотя Луис и не был уверен, что это поможет сузить круг поисков.

Через три часа после того, как Райан принял препарат, он перестал выполнять приказы. Вместо этого он погрузился в сон. Когда Луис его будил, он просыпался, что-то бормотал и снова засыпал.

Когда почти пробило восемь часов вечера, Сабрина отправила Луиса во дворец кронпринца, велев ему уйти пораньше и хорошенько отдохнуть. Поскольку завтра они собирались всю ночь провести без сна, проверяя кареты. Разумеется, она не скрывала своего недовольства в отношении кронпринца.

***

– Выходит, на сегодня ты свободен?

После утвердительного кивка на вопрос Меттерниха, Луис наконец-то сунул в рот ложку, которую все это время держал в руке. О, Небеса! На мгновение он чуть не расплакался. Мясной суп, который он ел впервые за два месяца, был потрясающе вкусным.

В отличие от утра, основные блюда подавались медленно, чтобы не прерывать их беседу. Упитанная индейка, хрустящая запеченная курица, свинина с пряностями и хорошо прожаренные стейки... жирные запахи возбуждали аппетит Луиса. Еще несколько часов назад он не особо любил мясо, но теперь чувствовал, что может сжевать даже сырое. Настроение ребенка в его животе менялось, точно цвета в радуге.

– Как насчет вина?

– Что? А, нет. Я стараюсь воздерживаться от употребления алкоголя, – Луис проглотил мясо и покачал головой.

Не то чтобы он беспокоился о ребенке, но ему не хотелось пить с тех пор, как он забеременел. Он не хотел холодного пива уже четыре месяца, даже в разгар летней жары, а все потому, что оказался беременным.

Луис отправил в рот кусок курицы, который ему отрезал слуга, и почувствовал легкую горечь, вспомнив, что все те странные ощущения, которые он испытывал, были сигналами от ребенка внутри него, пытающегося подсказать, что ему делать. Он был слишком глуп и невнимателен, чтобы понять это, но ребенок давал понять, что он все еще здесь.

Сейчас его живот выглядел немного округлившимся, но ребенок ел, чтобы выжить, и теперь он мог усваивать даже мясо.  Внезапно присутствие ребенка в его животе стало реальным, и от этого у Луиса пропал аппетит.

– Что с тобой? Живот болит? Мясо для твоего желудка оказалось тяжеловато?

Луис удивленно поднял глаза и увидел, что Меттерних спрашивает его с озадаченным выражением лица. Он выглядел обеспокоенным, поэтому капитан, проглотив мясо, покачал головой.

– Нет. Все в порядке. И еда выше всяких похвал.

– Тогда почему у тебя такое лицо? – осторожно спросил Меттерних.

– Кажется, я съел слишком много…

Хоть это и было своего рода оправданием, но оно было не лишено доли истины. Пока они разговаривали, толком поесть не выходило, но Луис уже съел два сочных стейка, практически доел курицу и когда-то упитанную индейку. К тому времени как они закончили говорить, свежая ветчина и сыр были съедены наполовину. Слуги были заняты тем, что нарезали мясо и раскладывали его по тарелкам. Когда Луис пробормотал свой ответ, кронпринц разразился смехом.

– Честно говоря, мне было интересно, к чему все это идет, – сказал Меттерних, оглядывая стол, который становился все более пустым. – Видимо, еда из Императорского дворца пришлась тебе по вкусу? Вообще-то я думал, что ты довольно крепкий, но после того, что произошло в трактире, еда от поваров Императорского дворца подходит тебе гораздо больше.

Луис сухо сглотнул, услышав слова кронпринца, которые явно были шуткой.

Именно так. Луис поборол желание ответить и осторожно потрогал свой выпуклый живот. Это произошло не потому, что ребенок так действовал из-за своих капризов, а потому, что он заботился о своем теле. Если бы это был ребенок третьего принца, он бы родился и жил в Императорском дворце, так что это была необычная ситуация.

«Нет, это точно не ребенок Меттерниха», – Луис посмотрел на кронпринца, который смотрел на него, и поскорее прогнал прочь пришедшую ему в голову мысль.

Он ничего не помнил о той ночи. Мысль о том, что это был герцог Уэйтон, была лишь предположением, поскольку тот признался Луису в любви. Однако веских доказательств этому не было. Но учитывая то, что произошло сегодня днем, не исключено, что он мог заняться сексом и с Меттернихом.

Но если бы это было правдой, то записка, гласившая: «Свяжись со мной», – не имела бы смысла. Фактически именно Меттерних избегал с ним контактов в течение последних четырех месяцев.

Это не мог быть он.

Луис вздохнул и стал есть, есть и есть, пока его желудок не насытился.

***

Бах!

«Он же ударится головой о стол», – как только Меттерних подумал об этом и прижал ладонь ко лбу Луиса, тот повалился вперед.

– Ваше Высочество!

Тыльная сторона кисти кронпринца, защищая лоб капитана, ударилась о стол, от чего Бенедикт подпрыгнул. Меттерних подхватил рухнувшего на стол Луиса и заключил его в объятия. Хотя он и не был ребенок, наследный принц чувствовал, как он, мило посапывая, крепко спал на его руках.

Луис, который съел столько же еды, сколько и корова, в какой-то момент начал дремать, продолжая класть еду себе в рот. Он сунул в рот кусок стейка и сонно прикрыл глаза, сунул в рот кусок ветчины и прикрыл глаза... сунул в рот кусок утки и вновь прикрыл глаза… И как только Меттерних подумал о том, что он вот-вот упадет, он уснул, словно потеряв.

– Я позову придворного лекаря, – сказал Бенедикт, покрываясь холодным потом, но Меттерних остановил его.

– Он просто спит.

Хотя он знал, что речь идет о его рука, Меттерних первым делом проверил дыхание Луиса.

«Это, конечно, странно, но... Вчера его тошнило, и он был не в силах и ложки салата проглотить, а сегодня он смел всю еду, настолько жадно, что казалось, будь его воля и он съел бы и тарелку. Ел и клевал носом, словно и не заснул вовсе, а грохнулся в обморок», – Меттерних подумал, что, Луис должно быть, просто очень устал, но это тоже было довольно странно. «Не похоже, чтобы у него была серьезная болезнь, о которой стоит беспокоиться, но не лучше ли, чтобы его осмотрел придворный лекарь?»

Меттерних посмотрел на лицо Луиса, спящего у него на руках. Возможно, все было не так плохо, как ему казалось, да и больным он не выглядел. У капитана Первого гвардейского корпуса было красивое аккуратное лицо. Оно не сильно изменилось с тех пор, как он был мальчиком, а позже и юношей.

«На самом деле белый кролик – это человек, в которого я влюблен еще со времен академии», – когда Меттерних сказал Луису это, тот, держа ложку, так мило засмущался. Он даже сглотнул невольно набежавшую слюну, поскольку явно хотел есть, но сделал вид, что внимательно слушает. Когда же Меттерних долго смотрел на него, мочки его ушей краснели от волнения.

– Мой белый кролик.

Хотя казалось, кронпринц даже мечтать не мог о том, что Луис станет его белым кроликом. Меттерних коротко поцеловал его в губы, пока тот спал, и крепко обнял его. Брови Луиса слегка нахмурились, вероятно, от того, что ему стало щекотно. Действительно, это выражение лица, было похоже на недовольную мордочку кролика, поэтому Меттерних слегка улыбнулся и тронул его.

Как только «Веревочный человек», или кто там еще, будет пойман, Луис снова сбежит, и кронпринц его больше не увидит. Однако сейчас он был в его руках.

Когда Меттерних направился в спальню со спящим капитаном на руках, слуги деловито следовали за ним. Двери спальни были широко открыты. Луис неподвижно лежал на кровати, а его чем-то недовольное лицо быстро расслабилось.

Меттерних сел рядом с ним и провел тыльной стороной ладони по его белой щеке. Сладкое чувство просочилась сквозь кожу, которая соприкасалась с его лицом. Наследный принц всегда думал, что только девушки могут прикасаться к этой щеке, но когда он узнал, что это не так, все его эмоции, до этого тщательно подавляемые, хлынули наружу.

Меттерних считал, что всю оставшуюся жизнь должен будет лишь наблюдать со стороны, но он смог коснуться Луиса. И как только он его коснулся, отпустить был уже не в силах.

Кронпринц посмотрел на спящего Луиса и откинул назад его растрепавшиеся волосы: «И что мне сделать, чтобы ты остался рядом? Должен ли я совершить убийство?»

Это будет не так уж и сложно. Если бы «Веревочный человек» не появился, он бы уже это сделал. Четыре месяца назад побег этого маленького хитрого кролика был очень и очень болезненным.

***

– Луис.

Он проснулся, когда услышал, зовущий его голос. Голос был очень тихим и сладким. Шепот был похож на колыбельную, скорее успокаивающий, чем пробуждающий.

– Ты еще сонный. Поспишь еще немного?

– Нет, надо ставать… – пробормотал Луис.

Он чувствовал, что ему пора вставать, но его глаза были тяжелыми, и он несколько раз проваливался в сон. Когда же он задрожал от холода, другой человек крепче обнял его за плечи.

– Не надо. Я не могу будить тебя, когда ты так хочешь спать.

Сладкий поцелуй коснулся макушки Луиса. Как раз в тот момент, когда он начал чувствовать себя немного лучше от мягких прикосновений, он услышала голос Сабрины, которая едва сдерживала свой гнев, готовая вот-вот взорваться.

– Я... – она была так зла, что стиснула зубы, на мгновение останавливаясь, а после заговорила снова. – Я работала всю ночь только для того, чтобы посмотреть на эту сторону личной жизни моего босса.

– Эту сторону? А ты слишком сурова.

–  Хорошо, Его Высочество, возможно, не понимает, поскольку у него нет начальника. Но обычно человек негодует, если его босс не появляется на службе даже к вечеру, потому что у него роман с двумя мужчинами.

Послышался звук чего-то разворачивающегося. Когда Луис поднял глаза, он увидел, что Сабрина что-то держит в руках.

«Захват двух братьев»

– ..!

Глаза Луиса расширились при виде огромного заголовка. Под ним было даже размещено фото, явно сделанное вчера. На нем герцог Уэйтон держал Луиса обеими руками, и Луис смотрел на него снизу вверх, как будто собираясь что-то сказать. Это была всего лишь одна фотография, но она была высочайшего качества. Можно было бы даже сказать, она была изысканной, словно картина.

– Н-нет, Сабрина!

Луис вскочил и протянул руку. В тот момент, когда он понял, что совершенно обнажен и находится в объятиях Меттерниха, ему пришлось срочно спрятаться обратно под одеяло.

– Думаете, если заберете одну из газет, никто ничего не узнает, верно? С самого утра вся Империя только об этом и говорит!

– Правда?

Меттерних вместо Луиса выхватил газету из рук Сабрины. Пока Луис прятал свое обнаженное тело под одеялом, кронпринц читал газету в полулежачем положении рядом с ним.

«Похоже, что сэр А, который в последнее время был окружен любовными слухами вместе с «тем человеком», также украл сердце и его сводного брата, герцога У. Сэр А обратил свой взор на герцога У, который совсем недавно признался, что давно влюблен в него. В последнее время сэр А открыто показывал, что влюблен в «того человека», и многие были свидетелями их страсти».

Луис покраснел, пока Меттерних томным голосом читал статью. Он знал, что такая статья рано или поздно появится, но никогда не думал, что репортер подслушает весь разговор, а роман будет прочитан перед его подчиненными и вовлеченными людьми.

«…Сэр А, отрицавший перед герцогом У правдивость слухов о любовных отношениях с «тем человеком», по другим слухам в тот же вечер был замечен в объятиях и в спальне «того человека».

Меттерних, не сводивший глаз с газеты и большой фотографии, взглянул на Луиса и зачитал следующий отрывок.

«В какой же степени распущен сэр А?»

Луис сухо сглотнул, чувствуя, как под холодным взглядом бешено колотится его сердце.

– Вы вообще знаете, сколько сейчас времени? Сейчас шесть часов вечера. Я беспокоилась почему вас все нет и нет, мало ли, вдруг вам голову отрубили, вот и решила проверить, а тут такое…

Сабрина закрыла рот, но ее взгляд говорил: «Зрелище».

«Шесть часов вечера?» – Луис торопливо повернулся к окну и увидел, что солнце уже садится. Его последним воспоминанием было ощущение сонливости после вчерашнего ужина, который был в восемь вечера...

Под пристальными взглядами с обеих сторон Луис заикаясь открыл рот, не понимая от чего больше смущается, то ли от того, что проспал больше двадцати часов, то ли  от того, что проснулся в одной постели с обнаженным Меттернихом.

– Н-нет, ничего такого…

Меттерних укрыв простыней его плечи, посмотрел вниз. Луис не мог понять, о чем думает хозяин этих фиолетовых глаз, поэтому произнес извиняющимся тоном:

– Это правда, он признался мне в своих чувствах, но я ни в коем разе не собирался играть с вами. Фотография была сделана как раз в тот момент, когда я собирался отказаться ему, так что…

Поэтому Луис и погнался за репортером, но когда вернулся, герцога Уэйтона уже не было.

– Ты собирался отказать?

– Я серьезно обдумал все и понял, что не смогу принять его чувства… Я был полон решимости отказать ему. Правда.

Это не было ложью. Луис не мог принять чувства Его Светлости. Тем более сейчас, когда у него появился ребенок, он не мог просто иметь отношения, а тем более брак. После того как Луис несколько раз сказал, что не принял бы чувства герцога, Меттерних, который до этого молчал, протянул руку. Сабрина нахмурила брови, вздохнула и ушла, сказав:

– Пожалуйста, выпустите меня отсюда поскорее.

При звуке закрывающейся двери сердце Луиса внезапно пропустило удар. Меттерних осторожно погладил простыню на его обнаженном теле и снова спросил:

– Ты действительно собирался отказать?

Луис кивнул в ответ на вопрос кронпринца.

– И ты в самом деле сказал, что те слухи о любовной связи – вымысел?

– Т-та статья ничем не отличалась от непристойного романа! О, мы ведь не испортили простыни, правда? – сказал Луис, чувствуя, как у него горят уши. После этого он действительно испортил свое нижнее белье, но в тот раз ничего испорчено не было.

Услышав эти слова Луиса, Меттерних посмотрел на его покрасневшие уши и шею, а после притянул к себе. От него исходил освежающий аромат, и Луис, сам того не осознавая, выдохнул.

– Не сближайся с ним слишком сильно.

Луис сглотнул и кивнул, дыхание Меттерниха щекотало ему затылок. Даже если бы кронпринц и не сказал этих слов, Луис все равно планировал держаться от герцога на расстоянии.

– У тебя смена сегодня ночью, поэтому тебе не обязательно приходить сегодня вечером. Вместо этого лучше приди утром, поешь и поспи в моей спальне.

– Да…

Когда Луис ответил, Меттерних поцеловал его в обе щеки и по привычке коротко облизнул его нижнюю губу, а затем встал. Он позвонил в колокольчик, и прибежал Бенедикт, словно ожидая где-то поблизости, и помог кронпринцу облачиться в халат.

– Как… как я заснул прошлым вечером?

– Ты клевал носом, пока жевал утку. И в один момент ты просто заснул прямо с утиным мясом во рту. Еще и ударился головой о стол. Я был немного удивлен. Но это было забавно, – сказал Меттерних, поправляя халат.

Выходит он заснул во время еды, а потом проспал более двадцати часов, прежде чем Сабрина разбудила его. Луис не осознавая, что делает, посмотрел на нижнюю часть живота. Казалось, он стал еще больше, чем вчера.

– ..?

Вот что значит настоящая императорская кровь? Луис почесал щеку и снова посмотрел на Меттерниха.

– Что у вас с рукой? – спросил Луис, с удивлением обнаружив, что когда Меттерних поправлял халат, тыльная сторона его красивой руки выглядела покрасневшей и распухшей.

С ней же было все в порядке, пока он не уснул. Луис тайком поглядывал на его светлую руку, держащую вилку, настолько она была аккуратной и ухоженной. Меттерних махнул рукой, как будто ему было не до объяснений.

– Бенедикт упакует твой ужи. Обязательно съешь его.

– Вы имеете в виду коробку с едой?

За спиной Меттерниха Бенедикт смотрел на Луиса такими глазами, словно собирался упаковать яд, а не ужин.

– Поцелуй меня.

Сказал кронпринц, подходя к краю кровати, и Луис нерешительно встал и поцеловал его в губы. Одной рукой Меттерних погладил щеку Луиса, а когда простыня соскользнула вниз, он поймал ее и закутал в нее тело капитана.

Прежде чем Луис успел осознать, выяснилось, что он уже привык целовать кронпринца. Он не думал, что сможет привыкнуть к этому так быстро, в результате он даже не успел опомниться, как Меттерних, улыбнувшись ему, вышел из комнаты.

Когда тяжелая дверь с грохотом закрылась, Бенедикт повернулся к Луису с холодным выражением лица.

– Его Высочество, должно быть, беспокоился, что вы можете удариться головой о мраморный стол во время трапезы и умереть. Он не дал вам расшибить лоб, смягчив его падение собственной ладонью. Позже вам стоит поблагодарить его за это.

– Правда? – широко распахнув глаза, переспросил Луис, но вместо того, чтобы еще раз ответить, Бенедикт положил на кровать его хорошо отглаженную форму и вышел.

– ..?

Луис недоуменно моргнул, затем оделся и тоже вышел из спальни. Сабрина ждала его прямо за дверью, скрестив руки на груди.

– Мне очень жаль, Сабрина.

– Не берите в голову, все в порядке. Я знаю, что обычно вы засиживаетесь допоздна на работе, поэтому я не виню вас за одно единственное опоздание на службу. Просто… Я действительно беспокоилась, как бы вам не отрубили голову.

Утром по городу разнеслась информация о том, что Луис встречается одновременно с кронпринцем и его братом, а когда он отправился к кронпринцу и не вернулся, и в самом деле можно было начать беспокоиться.

– Да и чем вы вообще заняты в последние дни?

– …

У Луиса не было ответа на этот вопрос. Он и сам не знал, что делает. С тех пор, как он узнала, что беременен, его жизнь превратилась в полнейший хаос.

Прежде чем они покинули дворец наследного принца, Бенедикт вручил Луису четыре большие корзины для пикника. Должно быть, это тот самый ужин, о котором говорил Меттерних. Он уже собирался отказаться, но тут его желудок издал невероятный булькающий звук, и Луис, разделив корзины, которые несли слуги, с Сабриной, точно убегая, покинул дворец. Ему было чрезвычайно интересно, что за попрошайка поселился у него в животе.

– Разве Его Светлость герцог Уэйтон не лучше?.. – осторожно спросила Сабрина, держа корзины обеими руками.

Ведь если бы Луису все равно пришлось встречаться с мужчиной, разве этот человек не был бы идеальным партнером? В Империи не было человека, который не знал бы, насколько неверен наследный принц Меттерних. Благодаря своему красивому лицу и благородному титулу он флиртовал с бесчисленным количеством женщин. Юная леди, с которой он встречался вчера, отличалась от той, с которой он встречался сегодня, но все давно к этому привыкли. Он был из тех мужчин, которые никогда не встречались с женщиной дольше двух недель.

– С Его Высочеством тоже все не так, как ты думаешь.

– То есть вас не устраивает ни один из них? Разве это не вы, а какой-то другой, полностью обнаженный мужчина, проснулся в объятиях Его Высочества?

– …

– Извините. Я не хотела вас критиковать, но вчера вы мне сказали, что это не было принуждением. Хотя мне и показалось, что все именно так, но… если это не правда, то вы просто секс-партнеры?

– Нет, это…

Луису было сложно четко сформулировать свои мысли, поэтому он лишь поджал губы. Это не были отношения, основанные на привязанности, и хотя Меттерниху нравилось его тело, по-настоящему он не был им увлечен. Кронпринц просто играл с куклой-дублёром белого кролика, а Луис покорно следовал за ним. Сабрина взглянула на озадаченное лицо Луиса и вздохнула, не в силах его понять.

– Тогда почему вы принялись так поспешно оправдываться? Словно муж, пойманный на измене.

– Нет. Все не так.

– Полагаю, что так. Если бы вас связывала только постель, вам не пришлось бы смотреть таким умоляющим взглядом и говорить все те слова.

Кажется, все так и было. Луис вспомнил, как принялся поспешно заверять Меттерниха, что намерен отказать герцогу, и подумал, что, похоже, был несколько тороплив в своих оправданиях. Но в тот момент он чувствовал, как по спине бежит холодный пот, поскольку он не мог понять, о чем думает кронпринц. Так почему же Луис это сделал? Он сделал это, боясь, что Меттерних может неправильно его понять.

– Даже если дело только в физической близости, немного странно иметь роман с его братом.

– Конечно, даже будь это совершенно обычный человек, это было бы весьма проблематично. Но я думаю, что вы могли бы вести себя немного скромнее, когда дело касается этих двух братьев.

– …Ур-р-р – вместо Луиса ответил его живот.

Казалось, что в животе у него не ребенок, а нищий, который постоянно хочет есть. От восхитительного запаха, исходившего из корзин, у Луиса невольно потекли слюнки.

– А ведь еще несколько дней назад вы говорили, что у вас совершенно нет аппетита. Странно.

С лицом, которое говорило: «Вы голодны?», – Сабрина опустилась на ближайшую скамейку и открыла корзины, которые дал им Бенедикт.

Все корзины были довольно-таки тяжелые и наполненные бумажными коробками. Открывая их одну за другой, они увидели, что в них есть все – от легких бутербродов до супов, сосисок, хлеба, салатов, кексов, фруктов и тех самых индейки, курицы и стейка, за которыми Луис так часто тянулся вчера.

– Какой заботливый, а ведь все члены отряда уже поужинали, – принялась ворчать Сабрина, спрашивая, кто будет все это есть.

Должно быть, желудок Луиса. Он уткнулся носом в бумажную коробку и яростно заработал вилкой. Луис, быстро прикончивший коробку индейки, коробку хорошо прожаренного и нарезанного небольшими кусочками стейка, коробку хлеба и коробку кексов, взял коробку с сэндвичами.

Сабрина на мгновение потеряла дар речи, наблюдая, что он ест, словно одержимый.

– Кхм, хорошо. Как бы то ни было… – Сабрина прочистила горло и обратилась к Луису, который в этот момент за два укуса умял сэндвич размером с его ладонь. – Это ваша личная жизнь, поэтому не буду лезть не в свое дело.

– Прости, что заставил тебя волноваться.

Когда Луис извинился, она сказала:

– Не важно. Только не увлекайтесь им слишком сильно. Еще не известно отчего он так себя ведет. Но как вы знаете, он переменчив, словно ветер.

В ответ на слова Сабрины Луис сделал паузу, чтобы запихнуть в рот новый сэндвич, а затем нерешительно спросил:

– Я выгляжу так, будто влюбился в него?

Нравился ли ему Меттерних? С момента их поцелуя прошло не больше четырех дней. Луис не думал, что так далеко зашел.

– Вы не из тех людей, кто может завести только физические отношения. Вы легко привязываетесь к людям. Хотя сейчас, я думаю, вы увязли еще не слишком глубоко, – Сабрина махнула рукой, как бы говоря Луису, чтобы он не задумывался над этим слишком сильно.

Луис запихнул в рот остатки сэндвича и подумал: «Верно, я погрузился в воду только по щиколотку».

На самом деле он и сам не мог понять, почему никогда не оказывал никакого сопротивления Меттерниху. По его же собственным словам, он никогда не думал об отношениях, выходящих за рамки физических, но когда наследный принц, томно улыбаясь, просил поцеловать, Луис чувствовал, что так и должно быть. Не потому ли это, что Меттерних зовет его белым кроликом, проецируя на него образ другого человека?

А вот серьезность намерений герцога Уэйтона настолько тяготила Луиса, что ему каждый раз приходилось подавлять свое желание сбежать от него. Однако ему не хотелось этого делать, когда он имел дело с Меттернихом. Он был точно загипнотизирован этим лицом, и когда пришел в себя, его уже захлестнуло волной.

Ему никак нельзя было привязываться к Меттерниху.

Но, как и сказала Сабрина, кажется, Луис уже начал увязать. Тыльная сторона его ладони, красная и опухшая, беспокоила Луиса еще с того момента, как Меттерних встал с кровати. Приятные щекочущие чувства вызывали и другие действия кронпринца, такие как, распоряжение упаковать им с собой ужин или наблюдение за тем, как спит Луис.

Меттерниху стоило определиться, либо он был злым, либо добрым, пора бы уже было сделать выбор в пользу чего-то одного. В противном случае Луис не мог понять его намерений и продолжал постоянно думать о нем. Он не мог перестать думать о наследном принце, поскольку все никак не мог прийти к выводу о том, чего тот от него хочет и как Луису следует вести себя с ним дальше.

Он даже немного расстроился из-за всех этих мыслей, но сэндвич был просто восхитителен. Ветчина, бекон, салат, помидоры и сладкий соус таяли у него во рту.

Луис быстро доел свой сэндвич и открыл коробку со свининой. Она была немного острой, поэтому он ел ее с хлебом. Когда опустела еще одна корзина, он открыл новую: пришло время приступить к жареной индейке. Луис боялся, что она будет отравлена, но нет, гостеприимство во дворце наследного принца было на высшем уровне. Ему даже выдали чистое нижнее белье и выстирали униформу.

Доев индейку и открыв новую коробку, Луис внезапно почувствовал прожигающий насквозь взгляд. Подняв глаза, он увидел, что Сабрина смотрит на него, приоткрыв рот. Молча наблюдая, как Луис продолжает есть, она медленно оглянулась на кучу пустых картонных коробок, а потом вновь перевела взгляд на Луиса. Казалось, этот ее взгляд был не только на пустые картонные коробки, но и на действия Луиса, которые он совершал в последние несколько месяцев.

– Извините... – она несколько раз поджала губы, выражая недоверие на своем лице.

«Этого не может быть. Этого не может быть. Этого просто не может быть!» – в ее глазах промелькнуло сомнение. – «Этого совершенно точно не может быть, но…»

– Капитан, я хотела спросить. Вы случайно не…

В тот момент, когда их глаза встретились, Луис остановился, все еще сжимая вилку в руке, и цвет лица Сабрины медленно изменился. Внезапно сердце Луиса пропустило удар.

– Капитан…

– Сабрина?

Луис открыл рот, желая перевести разговор на другую тему, но не успел.

– Вы беременны? – выпалила она.

Глава 8 - Свидетели

Ночь выдалась холодной. Всего несколько дней назад ночами было жарко и душно, но сегодня днем прошел дождь, и сырой прохладный воздух напоминал, что осень уже наступила. Время неумолимо несется вперед. Особенно когда носишь под сердцем ребенка.

– Сегодня тоже тихо. Может, сделаем еще кружок по левой стороне? – с долгим зевком спросила Джиллиан, которая была в группе с Луисом.

Тот сверился с картой окрестностей, которую держал в руках.

– Да. Давай еще разок пройдемся по этому проулку. Здесь, здесь и здесь выставили наблюдение? – Луис указал на три переулка соединяющие Вторую и Третью улицы,  а также  и ряд боковых улиц, идущих между Третьей и Четвертой. Жертвами были в основном жители Второго района, работавшие на Второй и Третьей улице.

– Да. Третья и четвертая группы разделились и патрулируют их, проверяя каждую проезжающую повозку.

– Скажи всем, чтобы были осторожны и не ходили в одиночку.

– Они работают группами по два-три человека. Как все-таки хорошо, что число задействованных людей удалось увеличить.

Луис кивнул в ответ на слова Джиллиан. Убийца был опасным человеком. Даже гвардейцам было небезопасно передвигаться по улицам в одиночку.

Райан сказал, что его целью становились те девушки, на которых указывал мужчина в черной карете. Чтобы похитить их без риска, он следил за ними от трех-четырех дней до недели, ждал, пока они закончат работу, и давал им препарат, смешанный с напитком. Оба раза местом преступления была гостиница, расположенная совсем рядом. Это были тщательно продуманные и спланированные преступления.

В противовес им, первое убийство «Веревочного человека» явно не было преднамеренным. Жертвой стала девушка, которую он забил до смерти, а затем расчленил. Остальные три убийства также были импульсивными, но в меньшей степени, чем первое. Способы избавления от тел ему уже были знакомы, а остальные следы можно было легко скрыть. Во время первого убийства маньяк явно был не в себе, и весьма вероятно, что у него есть сообщник. «Веревочный человек» убивает так, как сам того хочет, но у него наверняка есть тот, кто все за ним подчищает. Если предположить, что он из высшего света, то вполне возможно, что ему помогал верный дворецкий или слуга.

Все четыре жертвы были бедными людьми, работавшими в пекарнях, тавернах или барах. Неизвестно, по каким критериям преступник отбирал своих жертв, но, в отличие от случая с Райаном, вокруг четырех жертв не крутились подозрительные постоянные клиенты, и не было замечено странных людей, изучающих окрестности. В отличие от Райана, маньяк не ждал, пока жертва выйдет из магазина или бара, и не накачивал их препаратами, а нападал, когда они в одиночестве возвращались домой.

Мог ли быть у него информатор среди гвардейцев? Этот вариант нельзя было сбрасывать со счетов. Стоило только им предположить, увидев красный атлас, которым были связаны руки и ноги первой жертвы, что убийцей был состоятельный человек, как впоследствии они стали находить трупы, чьи тела были связаны обычным шпагатом. Несмотря на то, что улицы ежедневно патрулировали десятки гвардейцев, преступнику всегда удавалось выбросить тело в подворотне и тихо исчезнуть. Это могло происходить, имей он информацию о маршрутах патрулей. Когда гвардейцы из Первого корпуса были отправлены Луису в качестве подкрепления, маньяк, попытавшийся убить двух людей в течение двух дней, затих на неделю.

Все это было лишь вопросом вероятности, поскольку весть об усилении патрулей уже должна была быстро распространиться среди жителей столицы, но число случаев нападения, несомненно, сократилось с тех пор, как к ним присоединился Первый гвардейский корпус. Да и на улицах стало значительно спокойнее.

Луис взглянул на часы. Час сорок два ночи. Это было время, когда почти не передвигались ни люди, ни повозки.

– Как-то тут жутковато, – Джиллиан вошла в темный переулок, сжимая в руке лампу. Она шла осторожно, и, словно пытаясь избавиться от страха, принялась что-то говорить.

– Почему? Боишься, что появится привидение? — поддразнивающе произнес Луис, глядя на ее напряженную спину, и Джиллиан с отвращением на лице оглянулась на него.

– Н-не говорите так. Призракам нравится, когда о них вспоминают.

– Им нравится, когда о них вспоминают? Хм…

– Это правда! ...Вообще-то, именно в этом переулке нашли второе тело. Мы с Кейном прибыли сюда в числе первых. Везде толпились и перешептывались люди, а у меня мурашки побежали по коже еще до того, как я вошла в переулок, хотя была середина лета. Я никогда в жизни не чувствовала ничего подобного, но вдруг поняла, как по спине пробежал холодок... Еще до того, как увидела тело, – Джиллиан внезапно схватила Луиса за рукав.

— О, я тоже это почувствовал.

– Правда? В ту ночь на улице холодно не было, однако, в тот момент температура окружающей среды резко упала, как будто...

— Конечно. Как-то сейчас холодновато стало, и по моей спине побежали мурашки, – Луис посмотрел на Джиллиан, вцепившуюся ему в руку.

– Прекратите, капитан! Вы ведь шутите, правда? — спросила Джиллиан с нервной улыбкой на лице, впрочем, ее глаза выглядели так, будто она была готова вот-вот разрыдаться.

– Да. На самом деле, холодно мне стало задолго до этого.

Луис усмехнулся, и Джиллиан, ойкнув, только крепче вцепилась в его рукав.

– Н-не делайте этого, это очень страшно, когда вы так шутите.

Ее голос был почти плачущий. Луис взял из ее руки лампу, огонек которой дрожал и грозился вот-вот погаснуть, и понес ее сам. Он обошел территорию, освещая каждый уголок в переулке, а Джиллиан, крепко вцепившаяся в его руку, опасливо озиралась по сторонам. Лошадь Сара медленно шла за ними. Из-за невозможности что-либо разглядеть, двигались они не быстро, временами останавливаясь и поправляя поводья.

Луис шел по переулку, сжимая в одной руке поводья, а в другой лампу. Джиллиан, должно быть, подумала, что стало слишком тихо, и спросила:

– Кстати, вам не кажется, что вице-капитан в последнее время ведет себя странно?

– Сабрина?

– Да. И так уже несколько дней. При взгляде на вас, она тихо вздыхает и выглядит так, будто хочет что-то сказать, но не решается… У вас что-то случилось?

Что на это Луис мог сказать? Он лишь горько улыбнулся на этих словах, и вспомнил выражение лица Сабрины, когда она узнала правду. Прошла неделя с тех пор, как они патрулировали улицы в поисках черных карет, и неделя с тех пор, как Сабрина узнала, что он ждет ребенка.

[…]

– Вы беременны? – недоверчиво выпалила она.

– Что за чушь?!

Луис подскочил на скамейке, как человек, только что услышавший нечто абсурдное, но его реакция ее не убедила.

– Это все объясняет: тошноту от одного лишь запаха мяса и вашу бессонницу. И ведь именно поэтому Питер так странно ведет себя в последнее время? Небеса… Капитан, вы с ума сошли?! Берем…

Вместо того чтобы сказать «нет», Луису вытянул вперед вилку и прикрыл ей рот едой. Разве она только что своими глазами не видела, сколько глаз и ушей находится во дворце кронпринца?

– Ты ошибаешься. И хоть это всего лишь твои домыслы, но не стоит об этом говорить в подобном месте. Репортеры не дремлют, – тихо произнес Луис, все еще прикрывая ее рот едой. Сабрина моргнула, и он медленно убрал вилку. Но как только Луис сделал это, она заговорила таким тоном, что ему захотелось засунуть еду обратно ей в рот.

– У вас даже уши покраснели, как же, ошибаюсь я. Разве я вас плохо знаю? За последние восемь лет, я, наверное, видел вас чаще, чем Холтон или вся ваша семья вместе взятые?

Она коснулась лба, как будто у нее разболелась голова. Безусловно, она была не глупой и проницательной, и уже давно наблюдала за Луисом. В ее присутствии его тошнило уже раза три или четыре.

– Интересно, если я приду и спрошу Питера, схватив его за горло, сможет ли он сохранить ваш секрет?

Нет, не сможет. Питеру нравилась Сабрина. Вероятно, он трижды расскажет ей правду, еще до того, как она сама успеет спросить.

– … – на самом деле, Луис тоже не привык лгать Сабрине. Она уже была убеждена, что он ждет ребенка, и это было правдой. – Давай сперва переместимся в более уединенное место.

Вице-капитан не долго думая потащила его в сторону резиденции Второго гвардейского корпуса. Выгнав задремавшего Лео из кабинета, она заставила Луиса сесть на стул, словно собираясь допрашивать его. Стоя перед столом со скрещенными на груди руками, Сабрина со страхом в глазах посмотрела на Луиса.

– Вы решили заткнуть мне рот, едва я об этом заикнулась, и все еще пытаетесь убедить меня, что я не права.

– …Извини, – Луис, избегая зрительного контакта, сгрузил на стол принесенные корзины.

– Чей… нет, не так. Это ребенок Его Высочества? Поэтому вы продолжаете с ним встречаться? Он об этом знает?

Она выглядела так, словно находилась на грани безумия. Луис несколько раз открывал и закрывал рот, не решаясь ответить. Это было поведение преступника, пойманного с поличным на месте преступления. Луису было невыносимо тяжело смотреть ей в глаза, поэтому он посмотрел на носки своих сапог и ответил.

– Нет.

– Нет? Вы все еще собираетесь лгать мне? Я…

– Нет, нет. Я говорю не об этом. Может быть… – Луис выдавил из себя эти слова и медленно поднял глаза, чтобы посмотреть на Сабрину. Ее рот был приоткрыт, как будто ее несколько раз ударили по лицу. Вероятно, это было самое глупое выражение, которое он видел у нее за все восемь лет знакомства.

– Может быть?..

Ее недоумевающий тон голоса напомнил Луису о его постыдном прошлом. Он почувствовал себя незрелым девственником.

– Четыре месяца назад, на императорском балу, я перебрал с алкоголем и ничегошеньки не помню из событий того вечера. Проснувшись на рассвете, я обнаружил, что нахожусь в дешевом гостиничном номере.

Сабрина некоторое время молчала после слов Луиса.

– Никаких воспоминаний, совсем никаких?

– Да.

Конечно, у Луиса были некоторые воспоминания, но не те, которые могли бы помочь. Все что он помнил, как член другого мужчины находится внутри  его тела, да несколько вульгарных слов, которые в приличном обществе не принято было произносить.

Помолчав еще какое-то время, Сабрина медленно, словно подводя итог, спросила:

– Выходит… Четыре месяца назад вы, капитан, переспали с неизвестным мужчиной из императорской семьи, и теперь, будучи беременным, развлекаетесь с Его Высочеством наследным принцем? И это между вами чисто физические отношения? – ее голос дрожал.

Луис не мог сказать, было ли это потому, что она злилась или потому, что она до сих пор не верила его словам. Он провел несколько раз по лицу руками, словно пытаясь избавиться от эмоций. Как, черт возьми, преступники могут молчать перед ней? Ее вид довольно устрашающ.

Спустя долгое время она все же произнесла:

– Критику я оставлю при себе. Безусловно, я бы многое хотела сказать, но остальной мир и так прекрасно с этим справляется. Если к нему присоединюсь еще и я, это будет слишком жестоко.

– …

– Почему вы думаете, что это не Его Высочество? Раз вы не уверены в личности отца, то, возможно, это он, – она спросила, может ли это быть Меттерних, видимо надеясь, что, по крайней мере, сейчас Луис спал с мужчиной, от которого забеременел.

– Четыре месяца назад он даже лица моего видеть не хотел. Я думаю, это может быть герцог Уэйтон. В тот день он признался мне в чувствах.

– …

Сабрина пошатнувшись, схватилась за голову. Когда же Луис встал, чтобы уступить ей место, он увидел, как она шарит в поисках стула, на котором обычно сидел Лео.

– Не делайте из меня женщину, которая крадет стулья у беременных, – произнесла она. – И что вы собираетесь делать дальше? Нет, не так, вы не планируете рожать, да? И поэтому  отвергли чувства герцога Уэйтона, – тихо произнесла она, о чем-то раздумывая. Даже если бы она услышала о несчастном случае, случившимся с кем-то из ее семьи, вероятно, выражение ее лица и тогда бы было лучше. В панике она спросила. – Кто-нибудь еще об этом знает?

– Только Питер и ты.

– Слава Богу… Если вы, капитан, не будете при посторонних так объедаться, никто ничего не заподозрит.

Честно говоря, кто бы мог подумать, что все разговоры о его беременности в газетах, оказались правдой, а не были преувеличением или сарказмом. Хотя подобное действительно случалось в прошлом, мужская беременность не была обычным явлением. Последний мужчина, родивший ребенка, жил более ста лет назад. Хоть Луис и пребывал в замешательстве, ему действительно было трудно поверить, что одна ночь могла привести к подобному результату.

– А что касается ребенка… В Империи нельзя этого делать. Собираетесь взять отпуск?

– Да… Питер сказал, что поможет.

– Однако прямо сейчас взять отпуск не выйдет, вы же понимаете это. Слишком много взглядов направлено на вас.

Конечно, дело «Веревочного человека» было в центре внимания. Луис кивнул.

– Знаю. Мне придется подождать до тех пор, пока «Веревочный человек» не будет пойман.

– Нет, я все возьму на себя и отпущу вас в следующем месяце. Вам нужно будет уехать. Капитан, «Веревочного человека» мы сможем поймать и без вас, но если живот станет слишком заметным, это обернется большими проблемами. Кто-нибудь может заметить ваше состояние. Вы ведь не знаете, когда его поймают, и собираетесь ждать до этих пор? Как вы думаете, станет ли ребенок к тому времени еще больше? – вздохнула Сабрина, словно хотела отправить его в отпуск прямо сейчас.

Ни она, ни Луис некоторое время ничего не говорили. Из его живота опять раздалось урчание – ребенок снова просил еды. И, несмотря на свой стыд, Луис достал из корзины бумажную коробку.

– Герцог Уэйтон?

– Может быть, – ответил Луис, засовывая в рот кусок холодного стейка.

– Если так подумать, я ведь тоже была на бал-маскараде четыре месяца назад. Я видела, как вы выходили из бального зала с каким-то мужчиной.

На этих словах Сабрины Луис перестал жевать. Он с трудом проглотил кусок мяса и настойчиво спросил:

– Кто это был?

– Я не могу быть уверена, поскольку он был в маске, но если предположить, что этот мужчина один из членов императорской семьи...

Луис внимательно следил за тем, как двигаются ее губы. Он не думал, что ему будет интересно, кто это, поскольку все равно не собирался рожать, но отчего-то его сердце начало колотиться. Сабрина горько улыбнулась. Это была улыбка, значение которой Луису было неизвестно.

– Возможно, это и впрямь был герцог Уэйтон. И, кстати, он был намного выше вас, – сказала она, вспоминая мужчину, с которым в тот день ушел Луис.

– Вот как?..

Луис всегда думал, что отцом ребенка был герцог Уэйтон, и он не знал, почему в тот момент, когда он в этом убедился, ему захотелось, чтобы это оказалось не правдой. Возможно, это произошло из-за того, что мысленно он представлял себе другое лицо?

– В любом случае… до следующего месяца, пожалуйста, храните молчание о своих отношениях и обо всем остальном. Когда шумиха вокруг вас немного поутихнет, уехать будет гораздо легче.

[…]

Прошла неделя с тех пор, как Сабрина попросила Луиса молчать.

В течение этого времени Луис обедал с Меттернихом и патрулировал по ночам. Под утро Луис  ненадолго приходил поспал в его спальню. Пока он спал, кронпринц иногда присутствовал, а иногда его не было. Когда он не был занят делами Империи, он ложился рядом с Луисом и смотрел, как тот спит.

Несколько раз они прижимались телами друг к другу. Это происходило во сне естественным образом.  Когда Луис просыпался, он частенько замечал, что Меттерних смотрит на него сверху вниз. Короткие поцелуи переходили в более длительные и глубокие.

Поцелуи Меттерниха были умопомрачительными. Казалось бы, это был всего лишь контакт между языком и слизистой оболочкой рта, но на вкус наследный принц был сладким. Когда Луис неистово соприкасался своими губами с губами Меттерниха, его дыхание невольно переходило в страстные вздохи, а тело быстро становилось горячим. Он никогда не думал, что будет человеком, который так легко возбуждается.

Возможно, все дело в беременности, думал Луис. Он целовался и с другими людьми, но ничего подобного не испытывал.  Хотя это и было приятно, но не настолько, чтобы он сходил с ума, а вот поцелуи с Меттернихом были настолько эротичными, что у Луиса вдоль позвоночника то и дело пробегали мурашки. Когда поцелуи становились все более страстными и продолжительными, естественным образом, за ними следовали и ласки.

Меттерних был одержим шеей Луиса, и каждый раз, когда Сабрина смотрела на капитана, она делала такое лицо, словно видела то, чего не должна была видеть. Как сказала Джиллиан, у него было такое выражение лица, словно она хотела ударить его по спине и крикнуть: «Возьмите себя в руки, капитан!» Газеты по-прежнему следили за Луисом и писали романы о нем и Меттернихе, называя их отношения: «Любовным романом века». В последнее время, кажется, не было никакого другого скандала, который вызывал бы столь же горячие обсуждения, как история этих двух людей.

– Просто... Кое в чем я был не прав, – вздохнул Луис.

Джиллиан посмотрела на его шею и спросила:

– Капитан, это из-за того скандала?

– Полагаю, что так.

Луиса постепенно начинало раздражать такое поведение подчиненной. Он попыталась оторвать Джиллиан от своей руки, но она вцепилась в него, словно пиявка, заявив: «Это место такое страшное!» Когда Луис в очередной раз попыталась оторвать ее, она проворно вцепилась уже не в его руку, а в талию.

– Кстати, а вы слышали новости?

– Какие?

– Вчера к вашему кабинету приходил Его Светлость герцог Уэйтон.

Герцог Уэйтон приходил к его кабинету?

– Я сказала ему, что днем вас тут не застать, поскольку сейчас вы работаете в ночную смену. А он ответил, что не прочь подождать вас тут до самой ночи. Вице-капитану едва удалось его выпроводить. Кажется, он побывал и у вас дома.

– Вот как?..

– Да. Вице-капитан сказала нам сохранить его визит в тайне от вас. И, похоже, что все так и сделали. Вижу, вы ни о чем не догадывались, – сказала Джиллиан с некоторой гордостью.

– Уверен, Сабрина понимала, что подобное надолго утаить не получится. Она ведь знала, что я буду работать в одной группе с такой болтушкой, как ты.

Это было обвинение, но Джиллиан хихикнула, как будто ей было все равно.

– Если он продолжит так вас ждать, рано или поздно вы встретитесь. А так вы хотя бы будете морально готовы. Он ведь и возле дворца наследного принца вас караулит.

– …

В кои-то веки она оказалась права. Было бы неправильно заставлять герцога Уйтона ждать и дальше ответа, поскольку тот был готов уже давно.

Десять дней, которые были отведены Луису на ответ, давно истекли. Ему казалось, что он послал герцогу ясный сигнал отказа, но тот факт, что он пришел к кабинету заставлял Луиса думать, что он не отступится, пока капитан не откажет должным образом.

Герцог был хорошим человеком. Он не заслуживал такого обращения, но, как и сказала Сабрина, Луис был настолько занят игрой в белого кролика, предложенной Меттернихом, что совершенно забыла о Его Светлости. В этот момент капитан почувствовал горечь сожаления.

Завтра утром, после работы, ему стоило пойти к герцогу домой. Он будет должен однозначно отказать и извиниться за то, что заставил так долго ждать ответа.

– Как бы там ни было, если уж вы все равно собираетесь встречаться с мужчиной, то я думаю, герцог Уэйтон будет лучшим вариантом, чем… но Его Высочество ведь… немного другой, да?

– Сабрина тоже так сказала.

По правде говоря, Луис и сам так думал. Встречаться с Меттернихом было не самой лучшей идеей, с какой стороны ни посмотри. Джиллиан улыбнулась, услышав горький ответ Луиса.

– Но нельзя игнорировать и собственный вкус. Капитан,  Его Высочество наследный принц ведь в вашем вкусе, верно? Вы как-то раньше говорили это, – понимающе кивнула Джиллиан.

– Раньше, я такое говорил?

– Разве вы не помните? Еще во время учебы в академии…

Джиллиан внезапно замолчала. Луис поднял голову и растерянно моргнул. Джиллиан, должно быть, тоже услышала этот звук, отчего ее рот закрылся, а глаза наоборот широко распахнулись.

Щелк

Из переулка на противоположной стороне улицы донесся слабый звук.

Щелк, щелк

Это был стук копыт и скрежет железа по мостовой. Такой звук получался, когда подковы на копытах лошадей изнашивались, и лошадь стоило заново подковать…

Щелк, щелк, щелк

На допросе Райан подражал звуку подков у лошади, везущей черную карету. Ту самую, которая приезжала за телами девушек. И именно такой звук доносился с противоположной стороны улицы.

– …

Луис и Джиллиан наполовину потушили свет лампы, впрочем, не давая ей полностью погаснуть. Поскольку с ними была лошадь, то убирать его полностью не стоило, но так как рядом была еще и карета, то стоило вести себя осторожно. Луис высунул голову из конца переулка и увидел ее.

Впереди медленно ехала черная карета, запряженная двумя лошадьми. Луис быстро оценил состояние лошадей и повозки. Не было никаких подозрительных признаков касательно состояния лошадей или внешнего вида кареты, впрочем, выглядела она довольно дорого. Это определенно была карета кого-то из высшего света.

– Что будем делать? – тихо спросила Джиллиан.

Луис, поманив ее за собой, тихо последовал за каретой. Возможно, из-за того, что мостовая была скользкой из-за дневного дождя, карета двигалась очень медленно, и Луис мог следовать за ней, не теряя из виду.

Медленно едущая карета остановилась в глухом переулке.

Переулок рядом с Седьмой улицей. Роскошная, статусная черная карета однозначно не соответствовала такому месту. Да и звяканье, исходящее от лошадиных копыт, было слишком примечательным.

Карета замерла на одном месте, словно чего-то ожидая. Никто не выходил и не садился в нее.

– Жди здесь, – Луис выглянул из-за угла, чтобы осмотреться.

Поставив лампу на землю, он побежал к карете. Он должен был догнать ее, прежде чем его обнаружили. Вытаскивая кинжал из-за пояса, Луис услышал, как Джиллиан позади него кладет порох в пистолет.

Быстрым шагом Луис подбежал к карете и одним резким движением распахнул ее дверцу, желая проверить, кто же находится внутри.

– А-а-а! – пассажирка издала пронзительный крик при виде Луиса, ворвавшегося внутрь с обнаженным кинжалом. Лампа, висящая под крышей кареты, сильно задрожала.

«О, нет», –  Луис, поспешно распахнувший дверцу, заколебался и отступил.

– Луис?

Лица, вскрикнувшей женщины, и мужчины, обнимающего ее, были знакомы Луису.

Герцог Серион. Второй мужчина, который, по мнению Луиса, мог быть отцом его ребенка.

***

– …Рэйчел дружит с моей младшей сестрой, Ваша Светлость, – сказал Луис, обращаясь к герцогу Сериону, который сидел в карете без рубашки. Капитан старался этого не делать, но в его голосе проскользнул намек на жалость.

Молодая девушка в объятиях герцога, одетая только в нижнее белье, была мисс Рейчел Суонна, подруга младшей сестры Луиса, Джоанны.

Джоанне было девятнадцать лет. Рэйчел тоже было девятнадцать, и обе они были слишком молоды, чтобы отправиться на бал без сопровождения мужчины, члена семьи. Между Джоанной и Луисом было десять лет разницы, а между Луисом и герцогом Серионом еще десять. Другими словами, между Его Светлостью и Рэйчел, обнаженными и обнимавшими друг друга, была разница в двадцать лет.

Внезапно кто-то ворвался в карету, и Рэйчел издала душераздирающий крик, а когда она поняла, что это Луис, вновь вскрикнула и, закрыв лицо руками, разрыдалась.

Похоже, она была тайно влюблена в брата своей подруги, Луиса, и, похоже, не хотела, чтобы он узнал об отсутствии у нее целомудренности. В конце концов, человеком, который лицезрел эту нечистую сцену, был именно Луис. И теперь она рыдала столь сильно, будто рухнули небеса.

Она плакала и плакала, говоря, что все совсем не так, как Луис думает, что он ошибается, и она ни в чем не виновата. Она плакала так долго, что ее глаза опухли, как у лягушки. В конце концов, она даже сказала, что капитана следует привлечь к ответственности, поскольку он разглядывал тело обнаженной женщины.

Наступал рассвет. Луис и Джоанна как могли успокоили ее, одели и отправили домой. Усталость все сильнее давила на поясницу Луиса.

Герцог Серион сидел, скрестив на груди руки, и лишь усмехался, глядя на Луиса.

– Вы не в том положении, чтобы отчитывать кого-то из-за скандала, не так ли?

– Я вас не упрекаю, но...

Тем не менее, Луису казалось, что немного неправильно встречаться с несовершеннолетней, но он лишь вздохнул и кивнул. Кто он такой, чтобы отчитывать человека, имеющего репутацию одного из самых распутных людей в Империи?

– Как вы знаете, мы ведем расследование по делу «Веревочного человека». И хотя Ваша Светлость вне подозрений, мне бы хотелось, чтобы вы были правдивы в своих ответах.

Герцог махнул рукой, словно говоря: делайте все, что вам заблагорассудится.

— Что привело вас в этот район?

У герцога Сериона была резиденция на Первой улице, а Рейчел жила в особняке на Второй. Что же привело их на Седьмую улицу в столь поздний час?

– Эм… Здесь много гостиниц.

– Простите?

– Гостинец много. Я же не могу взять и заявиться с ней в гостиницу на Второй улице. Почему ты так смотришь на меня? Так все делают.

– Правда?

Когда Луис переспросил, герцог засмеялся и словно в шутку ответил:

– Да в чем дело? Ты ведь и сам так делал, я видел.

– Вы имеете в виду меня?.. – Луис глупо заморгал, но на мгновение что-то мелькнуло у него в голове. – Это, случайно, было не четыре месяца назад?

Лишь один раз в жизни Луис пользовался услугами гостиницы, расположенной неподалеку. Это было в ту ночь, четыре месяца назад.

Герцог Серион улыбнулся и погладил подбородок.

– Как же быстро летит время… Да, это было в ночь летнего бала. Я видел, как ты входил в гостиницу с мужчиной. Я был весьма удивлен, и никак не мог поверить, что именно ты, а не кто-то другой, пришел в подобное место с мужчиной.

Почувствовав на себе заинтересованный взгляд, Луис сухо сглотнул.

– Я собирался сохранить эти воспоминания у себя в сердце, но, увидев несколько дней назад газету, честно говоря, почувствовал, будто мне вонзили нож в спину.

«Он даже ощутил, будто его предали?..» – в этот момент Луис нахмурился, вспомнив развратные и похотливые статьи, клевещущие на него.

– ..!

Внезапно Луиса резко дернули вверх, и он оказалась в объятиях герцога Сериона. Он даже не успел толком понять, что произошло, как его плечи оказались схвачены руками герцога, а спина ударилась о длинное сиденье кареты.

– И раз уж твоя попка столь легкомысленна, то я бы тоже хотел с ней познакомиться поближе, – Серион, прижимающий оба плеча Луиса к сиденью, сказал это с самодовольным выражением лица.

– Что за…

– Все дело в этом свирепом взгляде? Третий принц, кронпринц и даже мужчина, с которым ты в тот день вошел в гостиницу. Поскольку ты любишь такого рода развлечения, то, наверняка, найдется место и еще для одного человека. Однообразие может и наскучить.

Сказав это, он схватил Луиса за ягодицы, и тут капитан все понял.

– Ой!

Луис схватил блудливую руку герцога Сериона и вывернул ее. Тот некоторое время сопротивлялся, но Луису потребовалось меньше минуты, чтобы прижать его к стене кареты и связать руки. Луис надавил на вывернутое запястье и произнес:

– Вы все неправильно поняли, Ваша Светлость.

– Отпусти для начала, а потом говори!

– Нападение на гвардейца во время проведения им следственных мероприятий – преступление. Таким образом, вы ставите под сомнение авторитет Его Величества императора.

– Д-да понял я! – прорычал герцог, и Луис, отпустив его руку, сделал пару шагов назад и сел на диван напротив.

– Хорошо. Говорите, в тот день в гостиницу вместе со мной вошел сэр Уэйтон…

Правда, вначале герцог Серион хотел немного подразнить Луиса, но отказался от этой идеи. Растерев болезненно ноющие запястья, он озадаченно посмотрел на капитана Первого корпуса.

– О чем ты говоришь? Это точно был не Рафаэль.

– Как?

– Это был кто-то совершенно другой. У него были рыжие волосы.

Луис моргнул: рыжие волосы?

– Вы уверены, что не ошиблись?

Среди мужчин императорской семьи единственным рыжеволосым был женатый маркиз Аллайл. Маркиза же совсем недавно забеременела, и об этом писали во всех газетах.

– Думаешь, я ошибся? Хотя… там было темно… Мог ли это быть Рафаэль?

– …

Когда вместо ответа Луис пристально посмотрел на герцога с бесстрастным выражением лица, тот наклонил голову, делая вид, словно что– то вспоминает, а затем вскинул руки.

– Честно говоря, я не разглядел все как следует. Однако женщина, которая была со мной в тот момент, утверждала, что видела все предельно четко. У меня было на примете несколько рыжеволосых кандидатов, и я все думал, кто же оказался с тобой в одной постели.

– Вот как.

– Но можешь не переживать, эта девушка не из тех, кто будет распускать сплетни. У нее тоже слишком многое стоит на кону из-за того, что она видела тебя в таком месте, – добавил герцог, полагая, что жесткое выражение лица Луиса связано с тем, что он беспокоился о ненужных слухах.

Луис молчал, в его голове снова царило смятение. Сабрина видела, как Луис выходил с кем-то из бального зала, и, основываясь только на внешности, решила, что это герцог Уэйтон. Но рыжие волосы? Женщина, которая была с герцогом Серионом, могла и обознаться. В этом районе нет уличных фонарей, поэтому в темноте легко спутать рыжеволосого мужчину с шатеном.

– Но скажите, разве у Вашей Светлости нет невесты?

Луису показалось, что он слишком долго молчал, и он поднял голову, желая хоть что-то сказать. Мужчина же напротив, который в этот самый момент надевал рубашку, поднял брови:

– Тебе ли такое говорить, когда сам одновременно встречаешься с двумя братьями.

– Не совсем так. На самом деле я не имею тех отношений, о которых вы говорите, ни с одним из них.

Луис хотел уколоть герцога Сериона, но тот вернул ему колкость. Сегодня после работы Луис собирался пойти к герцогу Уэйтону и, извинившись, отвергнуть его чувства. А с Меттернихом... у них просто игра.

– И я тоже. Поэтому… Раз у тебя ни с кем нет серьезных отношений, то как насчет подобного рода отношений с еще одним мужчиной? Как на это смотришь? – и герцог нежно погладил бедро Луиса.

Луис уставился на руку, лежащую на его бедре, и вспомнил светлую ладонь, которая с утра ласкала его бедра. В тот момент, когда эта ладонь коснулась его, у обоих было сбитое дыхание.

«Кажется, ты уже мечтаешь обо мне внутри».

Луис убрал руку герцога, вытащил кинжал, висевший у него на поясе, и положил его рядом с собой. Герцог Серион поднял обе руки в знак повиновения, а Луис, поместив кинжал так, чтобы его легко можно было выхватить, продолжил прерванный допрос.

Как можно было «играть» с несколькими мужчинами, когда он едва мог справиться с одним Меттернихом. Луису казалось, что он никогда этого не поймет.

***

– А как насчет этого?

Меттерних наклонил голову и посмотрел на фиолетовые запонки, которые держал Бенедикт. Ему нравилось, как Луис смотрит ему в глаза, и он не хотел переключать его внимание на что-то другое. Когда Меттерних не ответил, Бенедикт протянул ему синие запонки с сетчатым узором.

– Думаю, они будут идеально сочетаться с сегодняшним образом.

– Хм, не выглядят ли они слишком заурядно?

– Ваше Высочество никогда не будет выглядеть заурядно, даже если обвешается камнями, – в ответ на опасения Меттерниха заверил его Бенедикт. – На самом деле вы можете носить что угодно, ведь ему нет никакого дела настоящие на вас камни или нет.

– Даже если и так, я все равно хочу выглядеть привлекательно, – пробормотал Меттерних и посмотрел на себя в зеркало.

Последние несколько дней Меттерних подолгу выбирал себе одежду, тщательно наряжаясь, точно дама, готовящаяся к балу. Надев рубашку и шейный платок, он продолжал разглядывать себя в зеркало. Это происходило от того, что по утрам в его спальню с усталым лицом приходил Луис.

Меттерних опускался на стул, стоящий перед столом, делая вид, что читает газету, а когда капитан входил, он протянул к нему руки и целовал. На мгновение Луис замирал, но потом их губы встречались так легко, словно кронпринц целовал щенка. Когда же он прижимал руку к щеке Луиса и слегка прикусывал его нижнюю губу, мочки ушей капитана краснели.

– Как все прошло?

– Не плохо, – шептал в ответ Луис и опускал глаза.

Меттерних всегда говорил с ним более ласково, поскольку ему казалось милым то, как в такие моменты смущался капитан.

Независимо от своих истинных чувств, кронпринц знал, что Луису нравится его лицо. Даже когда он говорил о посторонних вещах, он смотрел на Меттерниха, точнее на родинку на его щеке, так что не заметить интерес было не возможно. Вскоре выражение лица Луиса вновь становилось холодным и отстраненным, но время от времени оно было таким милым. Из-за завороженного взгляда капитана Меттерниху казалось, что он нравился Луису еще со времен учебы в академии.

Это произошло после совместных тренировок мужчин и женщин, которые проводились два раза в год. За ужином между парнями начались обычные разговоры: кто из девушек был самой красивой.

Было упомянуто несколько имен, в том числе Сабрины и Лоррейн, как будто молодые девушки без макияжа и в грязных платьях могут быть красивыми. Все парни по очереди принялись вспоминать, кто из присутствующих женщин, по их мнению, был более красив, а кто просто мил.

«Луис, а ты что скажешь? Тоже думаешь, что Сабрина была самой красивой?»

Прожевав спагетти и проглотив, Луис ответил:

«Метель».

Услышав эти слова, все на мгновение замолчали. Создалось ощущение, будто во всей столовой не осталось ни души, настолько в ней стало тихо. Все молча переглядывались, поскольку Меттерних ужинал вместе с ними.

«А разве я не прав?» – Луис в этот момент оставался абсолютно спокойным, словно он не сказал ничего необычно, а всего лишь констатировал очевидные вещи, такие как: небо голубое, а трава зеленая.

«В чем-то прав…»

Все закивали с двусмысленным выражением лиц, впрочем, избегая зрительного контакта. Меттерних отложил вилку и сбоку посмотрел на ничего не подозревающего Луиса.

«Значит, я красивее их всех?» – спросил он, вытирая рот салфеткой, и Луис кивнул.

Конечно, это была правда. Меттерних был самым красивым человеком, которого когда-либо видели все присутствующие на ужине. Но, не смотря на то, что они ели за одним столом и называли друг друга по имени, они находились на разных уровнях социальной лестницы, подняться по которой не так-то просто. Если Меттерних воспримет слова Луиса не как комплимент, а в качестве оскорбления, то это может значительно осложнить жизнь всем.

Все наблюдали за двумя парнями, затаив дыхание, не зная, как отреагирует Меттерних.

«Из всех людей, которых я когда-либо видел, ты самый красивый. Разве вы так не думаете?» – Луис моргнул, как будто не понимая, в чем проблема. Но никто его не поддержал, тогда он перевел взгляд на Меттерниха, как будто пораженный тем, насколько тот хорош.

«…»

За всю свою жизнь кронпринц слышал множество комплиментов своей внешности. И он прекрасно знал, что родился особенным, ведь у него были глаза, а множество зеркал во дворце неоднократно отражали его внешность. Но Меттерниху уже порядком поднадоели комплименты его внешности, и кто бы что ни говорил, для него это был лишь пустой звук, который благополучно проходил мимо его ушей.

Однако…

«Хмф…»

Когда Меттерних посмотрел на Луиса и слегка улыбнулся ему, светлая шея того покраснела. Реакция шеи Луиса куда лучше, чем слова, демонстрировала, насколько сильно ему нравился кронпринц. Разумеется, Меттерних знал, что нравится ему. Каждый раз только стоило ему улыбнуться, как у Луиса краснела шея, и по всему становилось понятно, насколько тот увлечен кронпринцем.

Его глаза были милыми, поэтому Меттерних продолжал смотреть на них, а после перевел взгляд на его аккуратное лицо. Черные волосы, темные глубокие глаза, светлая кожа, стройное, но сильное тело. Он не выглядел особенно ухоженным, но Меттерних чувствовал аромат чистоты и свежести, исходивший от него.

У него не было намерений встречаться с мужчинами, но он решил, что если Луис ему признается, то он примет его чувства. Возможно, Меттерних заставил бы его немного поволноваться в ожидании ответа, но точно не стал бы отказывать. Вот удивились бы королева и министры, когда он бы объявил, что следующей женой наследного принца станет мужчина. Близилось время выпуска, и Меттерниху казалось, что именно на церемонии вручения дипломов Луис признается ему.  Он даже немного нервничал, думая об этом.

Но в день выпуска из академии вместо признания Луис всего лишь сказал:

«Ваше Высочество, поздравляю с выпуском. С этого момента мы больше не сможем часто видеться, как-никак я присоединился к гвардии».

И только когда Меттерних увидел это лицо, полное радости по поводу окончания учебы, он понял, что это Луис ему нравился, а не наоборот. Он знал, что Луис мог долгое время смотреть на него, не отводя взгляда, что у него краснеет шея, стоит только улыбнуться ему во время зрительного контакта. Все это кронпринц знал только потому, что сам долгое время наблюдал за ним.

«Ты больше не называешь меня Метель?» – кронпринц понимал, что ведет себя глупо, но ничего не мог с собой поделать. Ведь стоило только им окончить учебу, как Луис тот час решил подвести под их общением черту. Он сделал это так легко и непринужденно, точно ножом отсекая все ненужное.

«Сегодня день выпуска. Как бы я посмел? Игры кончились», – улыбнулся Луис и склонил голову. – «Учителя просили так обращаться к вам раньше, но теперь нужда в этом отпала», – и он пожал плечами.

Луис был прав. Это была игра, подготовленная взрослыми для наследного принца Метеля. Они собрали в академии детей одного с ним возраста, и заставили их притворяться равными ему. Он мог дружить с ними, или наоборот соперничать, но как только учеба подошла бы к концу, все они оказались бы у его ног. Так что в академии он мог хоть на время почувствовать себя обычным человеком и развлекаться сколько душе угодно.

Однако, хотя Меттерних и знал, что Луис прав, он не мог поверить в это.

«И все вот так закончится?..»

«Что закончится, Ваше Высочество?» – удивленно спросил Луис, когда Меттерних схватил его за руку.

Они общались неформально пять лет, как же он мог так быстро привыкнуть говорить вежливо?

«Ваше Высочество?» – лицо Меттерниха исказилось после этих слов.

На землю падали цветы вишни. День стоял солнечный…

Кронпринцу не нужно было спрашивать, конец ли это, чтобы понять, что все кончено. За спиной Меттерниха выстроилась вереница из слуг, ожидающих, чтобы сопроводить его во дворец, а с другой стороны, ожидая, когда они договорят, находились «настоящие» друзья Луиса.

Оказывается, кронпринц был единственным, кому придется расстаться с Луисом. Меттерних, который планировал отвезти его в Императорский дворец, после того как тот признается ему в своих чувствах, беспомощно рассмеялся. У него внутри все зудело от боли, точно он проглотил куски острого льда, но он не смог удержаться от горького смеха.

Когда Меттерних замолчал, Луис поднял на него глаза.

«Желаю вам всегда быть в добром здравии и верю, что под вашим руководством в будущем, Империя обретет свой расцвет», – похоже, решив, что сейчас самое подходящее время для прощания, Луис  опустился на одно колено перед Меттернихом и склонился в низком поклоне. Меттерних молча взирал на его макушку. Он так долго не говорил ему подняться, что, должно быть, все решили, что это странно.

В конце концов, пришлось вмешаться Бенедикту. И как только Меттерних позволил Луису подняться, тот, словно убегая, растворился в толпе людей.

«Даже кролик убежал бы медленнее, чем он…»

«Вероятно, что так и есть», – отозвался Бенедикт.

Луис давно смешался с толпой, а кронпринц все смотрел и смотрел ему вслед. Для Меттерниха это было прощание с первой любовью, и ничто больше о ней не напоминало.

Так было и впоследствии.

Когда они встретились, Меттерних предположил Луису вступить в Первый гвардейский корпус, в котором он мог бы видеть его чаще, но Луис отказался. По его лицу было видно, насколько ему было неловко от предложения кронпринца. И чем больше Меттерних пытался сблизиться с ним, тем старательнее Луис избегал любого общения, как пугливый кролик, прячась в местах недоступных для глаз наследного принца.

***

– Как же я устал, что он все время убегает…

В ответ на раздраженное бормотание Меттерниха Бенедикт кивнул. Последняя неделя была просто невероятной.

– Впервые мы будем ужинать вместе, – широко улыбаясь, сказал Меттерних. На подготовку к ужину он потратил на два часа больше, чем обычно. Уделив особое внимание блюдам, которые будут поданы во время трапезы.  – Луис сказал, что уже какое-то время не ест мясо, поэтому никуда его не добавляйте. Возможно, подойдут морепродукты, так что позаботься о том, чтобы их было в достаточном количестве.

Совершая вещи, которые никогда до этого не делал, кронпринц с нетерпением ждал прибытия Луиса.

К восьми часам вечера от Луиса не было ни слуху ни духу, а лицо Меттерниха, одиноко сидящего за столом, становилось все более холодным. Бенедикт, вспомнив день выпуска из академии, поспешил на поиски Луиса. Оказалось, тот не собирался ехать во дворец наследного принца, он совершенно забыл о планах на ужин, а когда услышал, что женщина, на которую было совершено нападение, очнулась, то тот час кинулся к ней. Луис только и ждал повода, чтобы не приходить на ужин к Меттерниху.

Бенедикту было очень больно сообщать эту новость наследному принцу.

Меттерних сидел за столом неподвижно, ожидая прибытия Луиса. И сколько бы раз Бенедикт ни говорил, что сегодня капитан не придет, тот оставался на месте. Бенедикт понятия не имел, о чем думал Меттерних, глядя на пустой стол.

Однако после того дня Луис стал приходить каждый день и есть вместе с Его Высочеством наследным принцем. Порой он приходил только под утро грязный и уставший, принимал ванну, а после  спал в одной постели с кронпринцем. Каждый раз Бенедикт встречал Луиса с полутревогой и с полурадостью. Дошло до того, что он начал надеяться, что серийного убийцу не поймают еще долго. А, значит, Луис не покинет Меттерниха.

***

– Думаю, мы закончили на сегодня.

– Так и есть…

Услышав бормотание Меттерниха, Бенедикт открыл дверь в дальнем конце гардеробной комнаты. Там находились парики, которые кронпринц носил, когда действовал под прикрытием или хотел замаскироваться на бал-маскараде.

Внезапно рыжий парик соскользнул со своего места и упал на пол. Меттерних взглянул на упавший парик и рассмеялся. Он подошел, присел перед ним на корточки и взял его в руки.

– Хах…

Это был парик, который он носил в тот день, когда его укусил кролик.

Конец 2 тома

Глава 9 - Что же на самом деле случилось с Луисом той ночью

Четыре месяца назад, сидя в карете, Меттерних выбрал себе в спутницы на эту ночь – хорошо знакомую ему виконтессу Батлер. Несмотря на то, что ей было всего двадцать шесть, она уже была вдовой.

Со светлыми волосами, большой грудью, невысоким ростом и смуглой кожей виконтесса была похожа на кошку с большими глазами. Причиной выбора было то, что куда ни посмотри, она ничуть не напоминала Луиса.

– Давайте поторопимся и уже снимем эту маску, – забираясь в карету, фыркнула она еще до того, как занавески полностью закрылась. Меттерних слегка улыбнулся и первым снял с нее маску. Она сама расстегнула пуговицы на платье и прошептала. – Предлагаю поехать на Седьмую улицу. Там есть гостиница, которую я часто посещаю. Ее владелец умеет держать язык за зубами. Хоть и выглядит дешево, но постельное белье там всегда чистое.

Расставив ноги чуть шире, Меттерних усадил виконтессу на свои бедра, и, прильнув к ее виску, прошептал:

– Я давно не был в дешевых гостиницах. Думаю, эта подойдет.

– Подожди здесь. Кажется моя карета где-то поблизости, – кто-то снаружи приказал ожидать его карету.

Голос показался Меттерниху знакомым, поэтому он слегка приподнял занавеску, и увидел нервничающего Рафаэля.

– Да, – ни кто иной, как Луис кивнул тому в ответ.

Несмотря на то, что на капитане гвардии была маска, кронпринц не мог не узнать этого человека. Сердце сильнее заколотилось в груди. Герцог Уэйтон отправился на поиски своей кареты, а Луис молча остался стоять перед каретой Меттерниха.

– Что ты здесь делаешь?

– Жду, – ответил Луис, когда Меттерних спросил его.

Кажется, он был немного пьян. Было очевидно, ехать в карете с другим мужчиной в этот день означало то же самое, что собираться заняться с ним сексом? Или Луис собирался последовать за нами, ни о чем не догадываясь? Этого не могло быть. Луис сколько лет вращался в светских кругах, поэтому он не мог не знать об этом.  Независимо от того, насколько разумным его считали другие, всегда всплывали подобные истории от его друзей или знакомых.

«Неужели он уже спал с Рафаэлем?» – стоило только Меттерниху подумать об этом, как его глаза стали темно-фиолетовыми.

– Планируешь переспать с Рафаэлем?

Когда кронпринц задал этот вопрос, Луис лишь наклонил голову.

– Я жду тебя…

«Я жду тебя», – Меттерних смущенно рассмеялся, а Луис снова наклонил голову, глядя на пустую карету.

– Можно сесть?

– Что?

– Холодно, – и прежде чем Меттерних успел хоть что-то сказать, Луис забрался в карету и тихо произнес. – Хорошая карета, – а затем пробормотал что-то еще.

Меттерних не смог разобрать, что именно тот сказал. Все его мысли были заняты тем, что сейчас Луис находился в его карете. Его не тащили туда насильно, он забрался в нее по собственной воле.

– Ах! К-кто это? – от своевольного поведения Луиса попыталась закричать виконтесса, но Меттерних зажал ей рот рукой и вытолкнул на улицу. Подоспевшие слуги посадили ее в другую карету и повезли домой.

Сердце кронпринца билось как сумасшедшее.

Бенедикт, который ждал приказа начинать движение, тоже был удивлен, поэтому он как можно быстрее закрыл дверь кареты и подстегнул лошадей. Он решил, что, чем бы ни вызвано такое повеление капитана, они должны немедленно уехать.

Луис, неуклюже стоявший в раскачивающейся карете, пошатнулся и опустился на корточки перед Меттернихом.

– Ты пьян?

– Нет.

Луис ответил быстро, но любой мог сказать, что он явно был пьяным. Он не мог сделать чего-то подобного, будучи трезвым.

Протянув дрожащую руку, Меттерних снял маску с его лица.

– …

Черные волосы рассыпались по лбу, обрамляя белое и аккуратное лицо. Перед ним был Луис Алекса. Меттерних тяжело сглотнул, увидев, как Луис моргает, спокойно рассматривая его.

– Могу и я тогда снять с вас маску? Хочу понять, кто вы.

– …

«Ты сел в карету к мужчине, даже не зная, кто он такой? И частенько ты так делаешь?» – пока Меттерних был растерян и не мог говорить, Луис снял с него маску.

– О-о-о… – тихо произнес он и удивленно моргнул. Протянув руку, Луис коснулся рыжих волос парика, который в этот момент был на Меттернихе. Из-за чего его лицо стало еще ближе. – Это парик? Зачем он вам? Светлые волосы вам идут больше.

Меттерних внимательно посмотрел в глаза Луису. Хотя он был пьян, но точно был в себе. Почему же тогда он вдруг стал вести себя так дружелюбно? Он всегда избегал кронпринца, когда видел его, вместо того чтобы подойти и поздороваться. А сейчас он казался совершенно другим человеком.

– Куда мы едем, в мой особняк? – спросил Луис, глядя в окно. – Вы меня туда везете? – невинно продолжил он.

В этот момент Меттерних обхватил рукой его затылок и притянул к себе.

– Мы направляемся в гостиницу на Седьмой улице, которую ранее мне порекомендовала виконтесса. Там я хорошенько тебя приласкаю.

Услышав эти слова, Луис совершенно не удивился. Он просто смотрел на лицо Меттерниха, отчего тот никак не мог понять, осознает ли тот происходящее или нет. Видимо, капитан и впрямь изначально собирался переспать с Рафаэлем. Так что, ничего удивительного, что его мало чем можно было смутить. И вместо того, чтобы смутить Луиса, Меттерних смутился сам. Луис смотрел на него, словно завороженный, своими милыми глазами, совсем как тогда, в академии.

– Луис, поцелуй меня, – произнес Меттерних, прижимая его к своей вздымающейся груди.

Кронпринц хотел проверить, не сон ли это. Когда он попросил Луиса сделать это, тот лишь тихо моргнул и слегка приподнялся. Сначала рука Луиса коснулась щеки Меттерниха, погладила ее, и вскоре их губы соприкоснулись.

От губ Луиса пахло шампанским. «Сколько же он выпил?» Если предположить, что он был пьян, то его поведение становилось понятным. Меттерних впервые видел Луиса таким.

Поймав его в тот момент, когда он уже собирался отстраниться, Меттерних страстно поцеловал Луиса. Он до сих пор не мог поверить, что их губы соприкасаются, но ощущение было таким сладким. Каждая клеточка его тела жаждала Луиса, как жаждет глоток воды умирающий в пустыне. Он чувствовал, что сходит с ума. Нет, возможно, он уже сошел с ума и увидел эти галлюцинации.

Меттерних прижал Луиса к сиденью кареты и осыпал его поцелуями. Он ощущал сладкий вкус его неуклюжих губ и языка. Единственные люди, которые могут так целоваться, — это девственники, и, увидев, как он сейчас себя ведет, кронпринц почувствовала, что его голова вот-вот взорвется от прикосновения этих неуклюжих губ. Как будто плотина, которая все время была закрыта, прорвалась, и поток бурлящей воды хлынул наружу. Или это было похоже на бесконечный поток песка пустыни. Губы и кожа Луиса блестели, перед лицом его собственного отчаяния они были сладкими, точно мед.

– Сладко, – когда Меттерних зачарованно прошептал эти слова, Луис кивнул и ответил.

– Да…

– …

Стараясь убедиться в том, что происходящее сейчас реальность, Меттерних осознал, что его чувства и эмоции в этот момент были гораздо ярче, чем во снах. Он не был уверен, что сможет продержаться до Седьмой улицы.

– Тебе обычно не важно, кто это будет?

– Что?..

– Спрашиваю, подойдет любой мужчина, способный доставить тебе удовольствие своим членом? Я был единственным, кто этого не знал? – спросил Меттерних у Луиса, который активно, но неуклюже двигал языком при поцелуе.

Приоткрыв рот, тот прижал тыльную сторону ладони к губам и произнес:

– Нет. Нет, это не так, – он даже нахмурился от этого вульгарного слова, словно слыша его впервые.

– Тогда почему ты пришел ко мне в карету?

– … Потому что холодно…

Луис моргнул, а Меттерних все еще смотрел на него, затем протянул руки и обнял его за плечи. Луис покорно упал в объятия Меттерниха.

– Сейчас тепло?

– Нет. Все еще холодно.

Как ни посмотри, это был весьма прозрачный намек. Хоть снаружи и было слегка прохладно, но чтобы летом говорить, что тебе холодно, находясь при этом в объятиях другого человека…

Меттерних потащил Луиса за собой, как только карета остановилась. У него не возникло ни капли сожаления, что именно в подобном месте у них будет первый секс. Он вслепую нашел нужную комнату, и как только они переступили порог, прижал Луиса к стене и поцеловал. Меттерних торопился, и тот час расстегнул пуговицы на его рубашке и стянул брюки. Луис немного заколебался, подхватывая их.

– Не хочешь? – спросил кронпринц, наклоняясь и глядя ему в глаза.

– Хочу

Луис моргнул, а затем протянул руку. Рыжий парик соскользнул с головы Меттерниха и упал на пол.

– Можно я сниму его? Их блеск прекрасен… Мне всегда хотелось прикоснуться к ним... – сказал Луис, дотрагиваясь до растрепанных волос Меттерниха.

Со стороны Луиса было грубо и нагло спрашивать об этом, когда он уже снял парик и прикоснулся к волосам кронпринца, но он ничего не мог с собой поделать. Меттерних тот час раздел Луиса до нижнего белья и толкнул на кровать. Его голова была готова взорваться. Обнаженный Луис тихо смотрел на него.

– Имя. Назови мое имя.

– Ваше Высочество.

– Зови меня Метель.

– Метель, – быстро повторил Луис, как только его об этом попросили.

– …

«Что это такое?» – Меттерних почувствовал себя парализованным до кончиков пальцев при виде послушного и спокойного вида Луиса. У него была и такая сторона? Видели ли ее другие люди? Или она проявляется, когда он пьян? Была еще вероятность того, что Меттерних сошел с ума и у него просто галлюцинации.

Словно завороженный, Меттерних подошел к нему, снимая с себя одежду.

Той ночью он не убежал.

– Луис.

– Да.

Не спрятался среди толпы, сказав на прощение несколько слов.

Меттерних впервые оказался в такой комнате. Это была крошечная, темная комната, большую часть которой занимала кровать. Кровать была невероятно узкой, а простыни, лежащие на ней, из грубого хлопка. Гостиницу рекомендовали как лучшее место среди подобных, но для Меттерниха она была ничем не лучше сарая. Но, возможно, это было и к лучшему. Комнатка была маленькая, и в ней была всего одна небольшая кровать, поэтому Меттерних мог коснуться Луиса, просто протянув руку.

Когда кронпринц надавил на его плечо, тот покорно лег, и Меттерних поцеловал его еще раз. Влажные звуки сталкивающихся губ и переплетающихся языков быстро заполнили комнату. Меттерних все время старался не закрывать глаза, чтобы быть уверенным, что перед ним точно Луис. Он до сих пор не мог в это поверить, хотя прикасался к нему...

– Луис.

– Да.

– Луис…

– Да.

Меттерних несколько раз произносил имя Луиса, каждый раз слыша в ответ его голос. Когда Луис отвечал, его шея краснела. Когда же кронпринц дотрагивался до его тела в тех местах, к которым нечасто прикасались, например, до затылка или поясницы, Луис становился невероятно чувствительным.

Меттерних снова и снова целовал и посасывал его шею. Он облизывал его ключицы и пробовал его кожу на вкус. Луис был настолько сладким и очаровательным, что Меттерниху захотелось съесть его. Он понимал, что становится жадным, но ничего не мог с собой поделать. Меттерних жадно прикасался к Луису и сосал его грудь. Он чувствовал, как тело Луиса становится все горячее и возбужденнее. Это было приятно. Жарко выдохнув, он взял в руки его член. Слегка погладил его, обводя большим пальцем головку.

– М-м-м… – застонал Луис.

Было очевидно, что он сдерживается, но вскоре его член затвердел, а из головки начала выделяться смазка. Меттерних задвигал рукой быстрее, посасывая область возле пупка Луиса и оставляя там красный след.

– Ах… м-м-м… уф… Отпустите… Ох… Не могу больше терпеть…

Было приятно слышать, как Луис умоляет. Меттерних наклонился и принялся целовать внутреннюю поверхность бедер Луиса. Его ноги дрожали, когда кронпринц начал сосать нежную кожу достаточно сильно. Луис глубоко вдохнул, когда Меттерних несколько раз прикусил внутреннюю часть его бедра. В этот момент он больше не мог сдерживаться и, выгнув спину, кончил.

Луис достиг пика всего один раз, но задыхался, словно от бега на длинную дистанцию. Меттерних смотрел на его обнаженное тело и думал, что это потрясающе, пусть даже если это всего лишь сон.

Влажной рукой кронпринц слегка проник в самую интимную часть Луиса. Но тот  попытался отодвинуться назад и увернуться. Тогда Меттерних крепко обхватил его за бедра и ввел внутрь один палец: липкие, влажные внутренности плотно обхватили его.

– М-м-м, т-там…

– Луис.

Когда Меттерних позвал, Луис глубоко вздохнул и поднял на него глаза. В темноте в его черных глазах плескалось желание. Его зрачки были немного расфокусированы от  удовольствия после предыдущей эякуляции. Странно было оставаться в здравом уме. Меттерних грубо ввел один палец внутрь, чтобы разработать его дырочку.

– Н-нет, не надо… не делайте этого… с-странно…

Когда Меттерних надавил на определенное место внутрь, усилия Луиса убрать его руку ослабли. Он выгнулся всем телом, и его слегка разведенные бедра задрожали и раздвинулись шире. Кронпринц мог видеть, как его пенис, ставший вялым после эякуляции, снова начал набухать и немного затвердел.

– Луис, раздвинь ножки пошире.

Когда Меттерних сказал ему это сделать, он немного заколебался, но все-таки раздвинул ноги. Эта его игра неимоверно возбуждала.

Меттерних широко раздвинул ноги Луиса и встал на коленях между его бедрами. Он почувствовал, как напряглась спина Луиса, когда он раздвинул его ноги. Меттерних ввел два пальца внутрь Луиса, желая еще немного растянуть его. Несмотря на то, что это были всего лишь его пальцы, ощущение было таким, словно внутри находился его член. Лицо Луиса стало чрезвычайно милым, когда он крепко вцепился в простыни, пытаясь сдержать свой страх. Тогда Меттерних наклонилась и поцеловала его, гадая, о чем он думает, и Луис поцеловал его в ответ. В этот момент, лежа на кровати, Луис был чрезвычайно эротичным. Меттерних всегда хотел его, всегда хотел быть с ним, но если бы он знал, что это будет так приятно, то он бы уже давно сделал что-нибудь непристойное. Меттерних был вне себя от радости, как ребенок, впервые попробовавший сладкую конфету.

– Расслабься. Подобное у тебя ведь не впервые.

Тем не менее, кронпринц знал, что его член не был обычных размеров. Когда он вытащил палец, Луис тихо ахнул. Он выглядел как девственник. Но такие вещи, как ожидание кареты Рафаэля, и то, как он вел себя в его карете, как забрался в нее...  Это невозможно, но нынешний Луис выглядел так, словно происходящее сейчас было для него впервые.

– Не спи больше ни с кем другим, – Луис моргнул в ответ на слова Меттерниха, а затем кивнул. – С этого момента спи только со мной, хорошо?

Луис несколько раз кивнул в знак понимания. Он серьезно? Он выглядел искренним. Нет, он не мог быть серьезным.

Меттерних ввел свой член в слегка расслабленную дырочку Луиса.

– Ах… больно…

Луис задохнулся, широко раскрыв рот. Толкнув внутрь одну только головку, Меттерних понял, насколько тесно было внутри. Он думал, что достаточно намочил его и растянул, но это было смешно. Внутренности Луиса сдавили пенис Меттерниха и сжали его. Было ощущение, будто его засасывает. Меттерних лизнул шею Луиса, чувствуя, как улетучивается его рассудок. Луис глубоко вдыхал и выдыхал.

– М-м-м…

– Больно?

Когда Меттерних спросил его, Луис яростно закивал. Затем он так застонал, будто его ударили ножом в живот.

– Еще даже половина не вошла. Расслабься… – успокаивающе произнес Меттерних, и Луис кивнул.

В уголках его глаз скопились слезы, но он кивнул, вместо того чтобы вслух сказать, что ему больно, что он больше не может терпеть и что это убивает его. Казалось, он изо всех сил старался расслабиться. И каждый раз, когда ему это удавалось, он вздрагивал от того, как член кронпринца все глубже погружался внутрь.

Меттерних осторожно взял в руки вялый пенис Луиса. Когда кронпринц посасывал шею и касался его гениталий, он издал тихий стон. Дюйм за дюймом Меттерних проникал внутрь. Он чувствовал, как отверстие Луиса растягивается до предела. Оно туго, без единой складочки, обхватывало его член. Меттерних надавил еще, и оставшаяся часть проскользнула внутрь, как будто ее всосали. Последним толчком он, наконец-то, вошел на всю длину.

– !..

Луис вцепился в простыни, не в силах закричать. Меттерних почувствовал, как он прижимается к его бедрам. Все его тело было мокрым от пота.

– Порвется… мне больно… – Луис дрожал всем телом и задыхался.

– Не порвалось. Женщины тоже каждый раз поднимают шум во время процесса. Но у тебя все здесь в порядке, поверь.

Меттерних говорил спокойно, но его мозг был настолько горячим, что казалось, будто он сейчас расплавится. Внутри Луис был поистине потрясающим. Меттерних спал со многими людьми, но что-то подобное испытывал впервые. Он чувствовал, что вот-вот сойдет с ума, или  умрет от наслаждения. Все его тело было невероятно возбужденным, и он не мог мыслить здраво.

Хоть Меттерних знал, что пока ему не следует двигаться, давая Луису привыкнуть, он все же не смог сдержаться и слегка качнул бедрами. Когда же он сделал более сильный толчок, Луис глубоко задышал, как будто собираясь умереть. Его рука в панике вместо простыней вцепилась в руку Меттерниха. От пота она была мокрой и быстро соскользнула на кровать, оставив после себя лишь следы от ногтей.

– Ха-а-а, больно?

В ответ на вопрос Меттерниха Луис отчаянно застонал.

– Ах, больно… больно…

– Больно? Тогда почему у тебя здесь так стоит?

И Меттерних указал на полуэрегированный член Луиса. Когда Он снова широко задвигал бедрами, ударяя головкой в чувствительное место Луиса, тот мог только стонать и тяжело дышать. Как только Меттерних увидел, что он пытается отодвинуться, он схватил его за бедра и дернул на себя. Луис ахнул и выгнулся всем телом.

Меттерних закинул одну из ног Луиса себе на плечо и начал медленно двигаться, стимулируя его изнутри. Внутренности, пропитанные предэякулятом, вскоре стали влажными и начали издавать хлюпающие звуки.

Шлеп! Шлеп!

Меттерних принялся двигаться быстрее.

– Ах, ах, ха-а.

– Каждый раз, когда я толкаюсь в тебя, ты сжимаешь меня еще сильнее, словно не хочешь выпускать мой член. Мне это безумно нравится, и я хочу толкнуться еще сильнее. Черт возьми, как же ты докатился до такого? – прошептал Меттерних, погружаясь еще глубже. Когда он наклонился ближе и тихо заговорил в самое ухо Луиса, возбуждение того только усилилось.

Было приятно видеть его раскрасневшееся тело. Каждый раз, когда Меттерних толкался внутрь, Луис вздрагивал, а дешевая кровать скрипела. Комната наполнилась горячей влажностью и непристойными звуками. Простыни быстро намокли и липли к их телам.

Меттерних ласкал соски Луиса, кусал его за плечи и трахал его так, словно они были спаривающимися животными. Он настойчиво вбивался в ту часть, от которой Луис получал наивысшее наслаждение, а когда он был готов эякулировать, надавил головкой на эту область и крепко прижал его к себе. Луис не смог сдержаться и издал стон, больше похожий жалобный всхлип.

Как человек может быть настолько сладким? Как может внутри человека быть настолько хорошо? Меттерних обнял Луиса и почувствовал, как тот задыхается, как его сердце бьется о грудь, сливаясь с его собственным сердцебиением. Он чувствовал, что сходит с ума от его горячего дыхания на своих щеках и температуры его тела.

– Луис.

Когда Меттерних, обнимая, позвал его, тот кивнул, тяжело дыша.

– Луис…

Его ярко-красное лицо было мокрым от слез, но он снова кивнул.

– …

Меттерних сильнее прижался лбом к его виску. Луис ахнул, когда проникновение стало глубже, но кронпринцу хотелось, чтобы оно было еще более интенсивным. На самом деле, он хотел его с тех пор, как впервые увидел. С того момента, как Луис назвал его Метелем, он хотел, чтобы его лицо выглядело вот так.

Каждый раз, когда Меттерних видел, как он, приветствуя его, опускается на одно колено, ему хотелось схватить его, притянуть к себе и поцеловать. Он не хотел, чтобы Луис убегал, поэтому каждый раз заставлял его опускаться на холодный пол и подолгу не отпускал. Каждый раз, когда кронпринц видел Луиса, он останавливал его, вынуждая сказать хоть слово, заставляя повернуться и посмотреть в ответ.

Как только Меттерних почувствовал, что дыхание Луиса немного выровнялось, он снова начал двигаться, широко раздвинув его ноги, он наслаждался видом его влажной промежности.

– Ах, да… ах, ах, ах!

Член Луиса выглядели такими же аккуратными и здоровыми, как и у кронпринца, но кончал он гораздо быстрее. Меттерних не знал, сколько нужно времени, чтобы вновь заставить его кончить, но он не удержался от соблазна проверить это. Ему даже не пришлось прикасаться к передней части Луиса, он всего лишь несколько раз вошел и вышел из него, а смазка уже выделилась из головки члена Луиса, смачивая нижнюю его часть живота.

Когда Луис кончил во второй раз, Меттерних больно укусил его за грудь. Кожа капитана гвардии была светлой. Сколько еще мужчин видели его таким? Меттерних продолжал кусать и сосать его грудь и плечи, оставляя следы, как будто топча грязными сапогами чистый белый снег. Приподняв ноги Луиса, он оставил следы на его икрах, а когда перевернул его, то оставил следы на его спине. Оказалось, что кожа на его спине была чрезвычайно чувствительной, поэтому каждый раз, когда Меттерних касался ее своими губами, Луис вздрагивал, цепляясь за простыни.

Меттерних двигал бедрами, словно зверь во время гона. Он и чувствовал себя, как дикое животное. Когда сперма заполнила дырочку Луиса, он повалился на простыни. Когда внезапно пенис кронпринца выскользнул наружу, Луис упал на кровать и задрожал, словно пораженный молнией.

– Ах…

Меттерних поймал его при попытке отодвинуться и укусил за светлую кожу ягодиц. Он жадно целовал внутреннюю сторону его бедер, лаская его в самых интимных местах. Луис зарылся лицом в простыни и лишь содрогался, пока кронпринц долго и усердно лизала его дырочку, которая была влажной от спермы, пота и слюны.

Когда Меттерних потянул его за руку и перевернул, лицо Луиса было невероятно возбуждающим. Его черные волосы были мокрыми от пота и прилипли ко лбу. Тяжело дыша, он посмотрел в глаза Меттерниху.

– Когда ты смотришь на меня такими глазами, я легко могу начать заблуждаться.

Трудно не начать заблуждаться, глядя в эти прекрасные, завораживающие глаза. Это была самая болезненная ошибка в жизни Меттерниха.

– Извините, но это поразительно…

Луис протянул руку и провел по щеке Меттерниха. Он нежно коснулся родинки на его лице и поднял голову, его глаза по-прежнему были мечтательными. Сердце наследного принца колотилось, возможно, потому, что они занимался сексом, или потому, что все его эмоции смешались. Он был влюблен в Луиса более десяти лет, но сейчас влюбился в него снова. Дружелюбная улыбка Луиса, затягивала, точно трясина.

– Вы действительно прекрасны…

Сердце Меттерниха сжалось, когда он услышал, как Луис говорит это с улыбкой. Это было больно и сладко.

Как бы он хотел, чтобы эта ночь не заканчивалась.

– Луис.

– Да, – ответил он, поглаживая щеку Меттерниха.

– Что мне делать, если я не смогу тебя отпустить?..

Наблюдая со стороны, кронпринцу казалось, что он может в любой момент отпустить Луиса. Поскольку он никогда не обладал им, то плохо представлял, как будет чувствовать себя, сделав это. Но как только он попробовал его, то почувствовал неуверенность. Луис не ответил, как будто это вопрос был непонятен ему.

– Свяжись со мной и завтра.

– Да…

– Обязательно свяжись со мной.

– Хорошо

Луис ответил так, словно это было не так уж сложно для него. Меттерних заключил его в свои объятия, и они поцеловались, а затем целовались снова и снова. Когда они увидятся завтра, кронпринц хотел предложить встречаться официально. Он подумал, что следует сказать Луису, что больше не будет вступать в беспорядочные связи с другими,  а начнет встречаться только с нами одним.

Сердце Меттерниха было переполнено любовью, и он продолжал крепко обнимать Луиса всю ночь. После пяти или шести семяизвержений Луис был почти без сознания, но Меттерних продолжал держать его обмякшее тело в своих руках. Луис пришел в себя, когда кронпринц обнял его, и когда он закрыл глаза, Меттерних обнял его еще сильнее.

Рассвет едва забрезжил, а в дверь уже постучали.

– Ваше Высочество, утром состоится заседание совета министров, – осторожно сказал Бенедикт из-за двери.

Меттерних посмотрел на Луиса, который потерял сознание, как только кронпринц вынул из него свой член, и потряс его, приводя в чувство.

– Луис.

– …

Казалось, он все никак не мог как следует проснуться. Что-то промычав, Луис плотнее завернулся в одеяло. Луис не проснулся, даже когда Меттерних приводил его тело в порядок.

– Ваше Высочество.

Голос Бенедикта, звучащий из-за двери, стал более тревожным. Меттерних поцеловал сладко спящего Луиса в щеку и прошептал:

– Свяжись со мной.

Луис кивнул на эти слова, но все равно казалось, что он спит. По какой-то причине Меттерних почувствовал беспокойство, поэтому быстро написал записку с просьбой связаться с ним и оставил ее на столе.

Когда кронпринц накинул одежду и вышел за дверь, Бенедикт нетерпеливо ждавший его, спросил:

– Мне отвезти его домой?

– Нет, пусть поспит. Он выглядит очень уставшим.

Меттерниху хотелось, чтобы Луис немного отдохнул, поэтому тот вернулся домой, только когда взошло солнце, выражение его лица было таким, словно он совершил что-то невероятное.

***

Луис несколько раз подтвердил, что свяжется с Меттернихом, поэтому тот с нетерпением ждал, когда же это случится. Но даже через несколько дней этого не произошло. Кронпринц понимал, что Луис был занят, поскольку слышал, что на подведомственной ему территории произошло жестокое убийство, но, похоже, капитан Второго гвардейского корпуса заставлял себя ждать слишком долго.

– Почему он не связывается со мной?

Он определенно несколько раз обещал, что сделает это. Он забыл? Этого не могло быть. Как бы он ни был пьян, той ночью, он явно был в своем уме. Если только он не ударились головой о камень и не получил амнезию, то, то что он не помнит о своем обещании, не имеет другого объяснения. Вокруг него были люди кронпринца, но они ничего не слышала о том, что у Луиса амнезия.

Значит вывод один, он намеренно не желает связываться с Меттернихом.

– Он специально избегает контакта со мной?

Бенедикт неловко рассмеялся, наблюдая, как Меттерних с нетерпением ждет уже несколько дней. Кронпринц проводил в ожидании Луиса все свое время, каждые десять минут спрашивая, нет ли от него вестей, и снова и снова разочаровываясь при отрицательном ответе.

– Почему бы вам самому не попытаться связаться с ним? Уверен, он был слишком занят недавними жестокими убийствами, поэтому ему стало некогда.

– Ты так думаешь?

Меттерниху этого не хотелось, но это казалось лучше, чем ждать его, как собака, ожидающая своего хозяина. Отложив мятые документы, которые кронпринц в тот момент сжимал в руках, он поднялся из-за стола.

– Пришел официальный запрос от Второго гвардейского корпуса.

– Кто его принес? – поспешно спросил Бенедикт, который, естественно, полагал, что это был Луис.

Секретарь, доставивший послание, смутился:

– Это в-вице-капитан Дэйв.

«Сабрина Дэйв?» – лицо Меттерниха стало холодным, точно лед.

– Кто, ты сказал, пришел?

– Прибыла Сабрина Дэйв с официальным запросом о сотрудничестве.

На лице секретаря также было выражение недоумения. Бенедикт подумал, что все это ужасно. Страшно было даже представить, о чем думал Меттерних, скрывающий свои истинные эмоции под этой маской холодности.

– Ха-ха… – Меттерних был потрясен и тихонько рассмеялся.

Луис первым залез в карету Меттерниха, его никто насильно не хватил за волосы и не тащил внутрь. Он сам сел в карету и сам говорил различные соблазнительные слова, сам прижимался к Меттерниху и сам целовал его. Они провели головокружительную ночь, обнимая и лаская друг друга, а напоследок Луис несколько раз кивнули, пообещав, что утром свяжется. Меттерних на всякий случай даже оставил ему записку, но все это время Луис так и не пришел к нему, а теперь даже попросил кого-то другого доставить официальный запрос о сотрудничестве?

Даже случайно встреченный на улице незнакомец повел бы себя добросовестнее. Пусть даже он считал ту ночь пьяной ошибкой, но Меттерних заслуживал того, чтобы Луис пришел к нему лично и все обсудил. Однако тот все не приходил и не приходил, а сейчас и вовсе отправил просьбу о сотрудничества через Сабрину.

После того как Меттерних еще несколько раз проигнорировал официальные запросы, доставляемые Сабриной, Луис пришел сам.

Хоть кронпринц и думал о том, какую боль испытает при встрече с капитаном Второго корпуса, он неосознанно перешел на быстрый шаг. Не зная, чего от него ожидать,  Меттерних направился в приемную, оправдываясь перед самим собой лишь тем, что ему любопытно послушать, что собирается сказать ему Луис.

Когда Меттерних открыл дверь, Луис поднялся со своего места и в знак приветствия опустился на одно колено.

– Поднимись.

– Прошу прощения за причиненные неудобства. Я отвлекаю вас от важных дел лишь потому, что в связи с недавними происшествиями нам необходима помощь Первого гвардейского корпуса.

Как только Луис увидел кронпринца, то тот час перешел к сути дела. Меттерних ошеломленно посмотрел на спокойное лицо капитана, но сколько бы раз он ни вглядывался в его черные глаза, в них не было ни следа стыда или смущения.

– Это все, что ты хотел мне сказать?

– Простите? А, да, – Луис склонил голову, как будто ему и в правду больше нечего было сказать. – Это все.

Меттерних не ожидал этого. Честно говоря, он даже подумать не мог, что Луис поведет себя так, словно в ту ночь между ними ничего не было. В худшем случае, он представлял, что Луис скажет, что это была ошибка.

– Оставь официальный запрос и можешь идти.

Лицо Луиса просветлело, когда он со своей обычной улыбкой произнес:

– Спасибо.

Было больно видеть его счастливо улыбающееся милое лицо. Это было даже более жестоко, чем в день выпускной церемонии в академии. Меттерних отвернулся, стараясь не сжать руки на этой симпатичной шее. Он был так расстроен, что на мгновение подумал, что ему станет легче, если он убьет Луиса.

Прошло четыре месяца. Все это время Меттерних всеми силами старался избегать его, пока они снова не встретились на бал-маскараде. Вошедший в бальный зал капитан Второго корпуса, выглядел встревоженным, пока в конце концов не обнаружил Меттерниха. И на следующий день, и через день.

Если Луис собрался таким образом поиграть с Меттернихом, то он, конечно же,  притворится, что принимает правила этой игры. Но как только игре придет конец, Луис обнаружит, что его ноги и шея заключены в оковы.

Скандальные статьи в газетах были специально сплетенной паутиной. Они могли бы исчезнуть по мановению руки кронпринца. Но стоило Луису перекинуться хоть с кем-нибудь парой слов, как выходила новая статья, в которой говорилось, что он предает любовь кронпринца. Например, как в тот раз, когда вышла статья о нем с Рафаэлем.

При мысли о милом белом кролике у Меттерниха потекли слюнки от разыгравшегося аппетита.

– Было бы хорошо, если бы убийства продолжались.

Но однажды серийного убийцу поймают, и как только причины для встреч исчезнуть, Луис снова попытается сбежать.

– Выбрось это, – произнес Меттерних, протягивая рыжий парик.

– Вы действительно хотите, чтобы я это сделал?

– Тогда он сказал, что ему не нравится этот цвет. Должно быть, он говорил это искренне.  Впрочем, он так и не сказал, что я ему нравлюсь.

Меттерних передал парик Бенедикту и развернулся.

Если бы он только мог вскрыть череп Луису и узнать, о чем тот думает. Кронпринц уже сбился со счета, сколько раз ему делалось больно, пока он задавался вопросом, нравится ли он ему.

«Интересно, смогу ли я сделать тебя своим, если свяжу?»

Ожидая скорого возвращения Луиса, Меттерних выбрал запонки, которые должны были красиво гармонировать с его глазами.

– Обер-камергер, – поспешно вошел слуга и позвал Бенедикта.

Именно этот человек сообщал последние новости о Луисе. Слушая шепот слуги, Бенедикт нахмурился. Похоже, эти новости были не очень хорошие.

***

После ночи, проведенной в обществе герцога Сериона, как только рассвело, Луис ушел с работы. В другой день он направился бы в спальню или столовую Меттерниха, но сегодня он постучал в дверь особняка герцога Уэйтона.

Была половина девятого и Луис задавался вопросом, не слишком ли рано он пришел, но днём он был занят, оставаясь с Меттернихом, а вечером выходил патрулировать улицы. Он итак слишком долго это откладывал, оправдываясь тем, что у него нет времени. Ему было нужно, как сказала Сабрина, наконец-то собраться с мыслями и, извинившись, дать герцогу однозначный отказ. В эти дни Луис чувствовал, что сможет разрешить сложившееся недопонимание.

Тук, тук

Постучал Луис, взявшись за дверное кольцо. И практически сразу же появился слуга.

– Я пришел увидеть Его Светлость герцога Уэйтона.

Когда Луис заговорил, слуга в некотором замешательстве отступил назад, и в комнату быстрым шагом вбежал пожилой мужчина, который оказался дворецким.

– Я Роберт, дворецкий. Добро пожаловать, сэр. Я много слышал о вас.

– Его Светлость отсутствует? – спросил Луис.

Несмотря на его грубость, дворецкий со смущенным выражением лица замахал руками:

– Нет, нет. Просто хозяин еще не встал. Не хотите ли войти и подождать внутри?

Луис несколько нерешительно кивнул: когда он приходил к кому-то, дворецкие никогда не спрашивали его, не хочет ли он подождать хозяина внутри. Означало ли это, что ему следует подождать герцога снаружи?

– Кажется, я пришел слишком рано. Не лучше ли будет, если я вернусь чуть позже?

Когда Луис произнес эти слова, Роберт, выглядя несколько обеспокоенным, схватил его за руку.

– Нет. Если я вас так отпущу, у меня будут неприятности.  Прошу, пожалуйста, немного подождите хозяина внутри, – произнес Роберт и провел Луиса в гостиную.

– Красивый дом, – вежливо похвалил Луис, заходя внутрь.

Холтон всегда говорил, что, приходя в чужой дом, следует делать комплименты дворецкому или хозяйке. Лицо Роберта слегка просветлело.

– Я подам вам чай.

– О, нет-нет. Наш разговор не будет долгим.

Замахал рукой Луис, но Роберт без колебаний принес чай. Чайный сервиз, который был поспешно принесен, был быстро поставлен с подноса на стол. Луису не хотелось пить горькую воду с самого утра, но ему пришлось сесть.

– Это чай из хризантем, привезенный с севера. Он успокаивает разум.

– Он приятно пахнет...

И хоть Луис сказал, что чай приятно пахнет, но на самом деле его запах был слишком резким. Кажется, чувствительный человечек, живущий в его животе, снова начал капризничать.

– Вас что-то беспокоит? – осторожно спросил Роберт, пока Луис некоторое время просто смотрел на свою чашку.

– О, нет. Я даю ему немного остыть. Не обращайте внимания… Я уйду, как только переговорю с Его Светлостью.

– Ох, Его Светлость будет огорчен… да и повара уже готовят завтрак.

Это не имело значения, потому что Луис собирался сообщить герцогу новость, которая разочаровала бы его гораздо больше, чем отсутствие Луиса во время завтрака. Покачав головой, капитан сказал, что не хочет есть.

– Я только что вернулся с ночной смены, и у меня нет аппетита. Если Его Светлости трудно уделить мне время…

Луис как раз собирался сказать, что тогда зайдет в другой раз, как услышал:

– Милорд, милорд, только не в этой одежде…

Возле гостиной поднялась небольшая суматоха. «Герцог решил выйти прямо в пижаме?» – подумал Луис и посмотрел на дверь гостиной. Как раз в тот момент, когда Роберт бросился к двери, она внезапно распахнулась.

– Луис...

– !..

Луис вскочил на ноги и отступил назад, крепко сжимая рукоять кинжала, висящего на его поясе. Герцог Уэйтон появился в дверях гостиной весь в крови. На нем была окровавленная рубашка и брюки, а вовсе не пижама, его руки и лицо тоже были забрызганы кровью.

Разумеется, это была не кровь Рафаэля. Узор из капель безошибочно свидетельствовал о том, что это герцог кого-то разделал. Что здесь происходит? Луис медленно отступил еще дальше.

– О… Я вчера загнал оленя!..

– Оленя? – с большой осторожностью переспросил Луис.

Герцог на это кивнул и вытер руки о рубашку. Лицо Роберта исказилось, кровь итак сильно запачкала прекрасную белую рубашку.

– Животное было поистине огромное, поэтому я воспользовался возможностью, чтобы научиться таксидермии и занялся им лично. Должно быть, мой вид ужасен, но я прибежал сюда, едва услышав о твоем визите.

История выглядела правдоподобно, но полностью сомнений Луиса она не развеяла. Пятна крови были слишком странными, если только герцог не разделал его, прежде чем приступить к изготовлению чучела.  Что могло так запачкать одежду кровью? Удар молотком?

– Разве вы не говорили, что герцог еще не встал? – спросил у Роберта Луис, изучая выражение его лица.

Дворецкий улыбался с таким видом, словно не понимал, что выставляет себя идиотом.

— Я так думал. Совсем забыл, что со вчерашнего вечера Его Светлость самолично занялся набивкой чучела. Но я не ожидал, что он и утром продолжит этим заниматься.

– …

Луис переводил взгляд с дворецкого на герцога и обратно. Герцог Уэйтон, похоже, находил эту ситуацию весьма забавной. Он просто улыбался тому факту, что Луис пришел к нему домой.

– О чем ты подумал? Полагаешь, я кого-то зарезал? Если бы это было так, я бы ни за что не появился перед тобой в таком виде.

– Знаю.

Луис понимал это, но чувство настороженности не исчезло. Он был капитаном гвардии. Ни один преступник, каким бы глупым он ни был, не выбежал бы его поприветствовать, после того, как кого-то убил. Но неужели выражение паники на лице слуги, когда Луис постучал в дверь, действительно было вызвано тем, что он думал, будто хозяин спит? Был ли тот странный вопрос о том, хочешь ли он пройти в дом и дождаться герцога, ошибкой? Луис не знал, стоит ли сразу же покинуть дом Рафаэля или ему стоит сказать, что он хочет осмотреть его мастерскую?

Если он действительно был серийным убийцей, такая ситуация была довольно опасной. Что Луису делать после того, как он единолично найдет доказательства убийства? Позволит ли герцог ему просто покинуть дом? У Луиса не было возможности победить всех людей в этом особняке и живым выбраться наружу. Но если отложить обыск, то станет только хуже. Стоит пройти времени, и как бы они ни искали, не останется ни одного стоящего доказательства. Процедура обыска резиденции герцога Уэйтона будут весьма хлопотной. И гораздо более вероятно, что ордер на обыск так и не будет получен.

– Мне любопытно, насколько же большим должен быть олень, раз вы лично решили сделать из него чучело. Могу ли я на него взглянуть? – сказал Луис, придавая лицу нормальное выражение.

– Я еще настолько плох в этом деле, что тебе не стоит этого видеть… Как насчет чая? Или, может, позавтракаешь? – краснея, сказал герцог.

– Не стоит. Я после ночной смены и скоро лягу спать. Не нужно ни еды, ни чая.

Из-за отказа Луиса на лице Рафаэля проступило разочарование.

– Он в подвале?

Действительно ли существуют какой-то олень? Наклонив голову, Луис размышлял, не лучше ли было взять с собой пистолет. Рафаэль был аристократом, живущим на Первой улице, а еще он был настолько богат, что тысяча руаней не считалась им за деньги. Герцог Уэйтон, насколько знал Луис, был хорош в бою благодаря своему высокому росту и размерам. Он с отличием закончил академию, и был человеком, с которым не стоит связываться. Обычным людям, как и большинству гвардейцев, было бы сложно его победить.

Луис внимательно посмотрел герцогу в глаза. Они выглядели невинными, но в то же время они казались немного взволнованными. Было неясно, показалось ли это Луису из-за подозрений или герцогу действительно не терпелось совершить убийство.

– Там, правда, нет ничего, на что стоило бы смотреть…

– Вот как? Тогда не буду настаивать.

Правда или нет, но сейчас не было необходимости чрезмерно нервировать герцога. Поэтому Луис поклонился и решил покинуть его дом:

– Понимаю, вы заняты. А с моей стороны было слишком невежливо приходить вот так, без приглашения. Позвольте на этом откланяться.

Луис чувствовал, что ему нужно еще немного времени, чтобы понять, что он думает о крови на рубашке герцога. Важнее было выяснить, что здесь происходит и является ли Рафаэль подозреваемым. В ответ на поклон Луиса герцог быстро схватил его за руку.

– Нет, я не могу поверить, что ты уже уходишь.

Ох, если подумать, Луис пришел сюда, чтобы отказать герцогу в чувствах, но прежде чем он успел объясниться, тот поймал его за руку.

– Ты ведь подозреваешь меня, не так ли? Там не на что смотреть, но я действительно поймал оленя.

Схватив Луиса, он потащил его в сторону подвала.

– …

Этот подвал мало чем отличался от подвала в любом другом особняке. В отличие от великолепного и элегантного интерьера дома, его каменные стены были темными и холодными. Кроме этого, в подвале герцога Уэйтона была только одна особенность: в нем было множество дверей. Пройдя через несколько дверей, Луис попал в длинный коридор и подумал, что слугам, должно быть затруднительно тут ориентироваться.

Если бы герцог был серийным убийцей, а не просто подозреваемым, не было бы ничего странного, если бы он запер кого-то в одной из этих комнат, оставив умирать. В этом случае, никто из прислуги ничего и не заметил бы. И сейчас Луис опасался Роберта, следующего за его спиной, и герцога, идущего впереди. Все его внимание было сосредоточено на поясе, Луис в любой момент был готов выхватить кинжал.

Может ли это быть ловушкой? Пока Луис следовал за герцогом, у него пересохло во рту. Звук шагов эхом разносился по подвалу. Роберт открыл ключом вторую по счету железную дверь. Раздался лязг замка, и сильный запах крови и дезинфицирующего средства вырвался наружу.

Затаив дыхание, Луис заглянул внутрь.

Глава 10 - Пробелы в эмоциях

Роберт предложил Луису поесть, прежде чем уходить.

– Простите, я неважно себя чувствую.

К счастью, в подвале висел настоящий олень. Он выглядел нормально по сравнению с тем, что опасался увидеть Луис. Например, там мог быть труп или просто пустая комната, в которой ничего не было и в которой можно было кого-нибудь запереть.

Однако запах спирта был сильным, а крови – так и вовсе тошнотворным. Внутренние органы оленя валялись на полу, а кровь стекала прямо к двери. Теперь Луис понял, почему рубашка герцога была в таком состоянии. Не зная, как насчет таксидермии, но Луису показалось, что Рафаэль ужасно умеет что-то организовывать.

Стоило только Луису посмотреть в глаза оленю, свисающему с потолка, его желудок перевернулся, и капитан отвернулся, прикрыв рот рукой.

Неужели ребенок в его животе ненавидел охоту? Он привык видеть мертвые тела, но не знал, почему олень вдруг вызвал у него такое неприятное чувство. Луис не мог понять, в чем дело, но что-то при взгляде на труп животного заставляло его чувствовать себя некомфортно. И от этого чувства, Луису сводило живот.

– Ты в порядке? Не ожидал, что ты будешь настолько этим шокирован, – герцог Уэйтон выглядел виноватым, следуя наверх за Луисом, который поднимался на первый этаж, зажав рот рукой.

– Нет. Это потому, что в последнее время я плохо себя чувствую. Прошу прощения.

Вздрогнув от слов Луиса, Рафаэль принялся извиняться снова и снова.

– Ничего, это ты меня прости. Мне очень жаль. Мне, правда, очень жаль.

Этих извинений было слишком много для человека, который ранним утром пришел в чужой дом, попросил показать ему тушу оленя, а затем поднялся наверх, едва сдерживая приступы рвоты. Роберт с обеспокоенным лицом посмотрел на Луиса, который вытирал губы.

– У вас слишком бледное лицо, – произнес он. – Не хотите ли вы присесть и выпить чашку чая?

– Нет, не нужно. Мне стоит вернуться домой и отдохнуть. Я не спал всю ночь.

– Но вы так вспотели.

– Все в порядке, я просто не ожидал увидеть чего-то подобного, – Роберт продолжал держать Луиса, но тот продолжил говорить. – Но что важнее, – произнес капитан и взглянул на герцога Уэйтона. – Я пришел, потому что мне есть, что вам сказать.

Слова Луиса заставили герцога Уэйтона замереть на месте. Он посмотрел на Луиса нечитаемым взглядом, а затем перевел глаза на Роберта.

– Оставишь нас ненадолго?

Роберт, который был слишком настойчив, что бы Луис ни говорил ему, быстро вышел из гостиной, повинуясь приказу хозяина

Когда дверь за ним закрылась, в комнате воцарилась жуткая тишина. Прочистив горло, Луис произнес:

– Извините, что так задержался с ответом. Я слышал, вы вчера приходили ко мне. Поверьте, у меня и в мыслях не было избегать вас.

– Я знаю. Ты, должно быть, очень занят. Понимаю, расследование до сих пор идет, –кивнул герцог.

– …

Луис посмотрел на него с серьезным выражением лица. Перед ним стоял мужчина с правильными чертами, довольно-таки высокого роста и идеальными пропорциями тела. Взгляд его карих глаз был искренним и открытым.

«Но разве Его Светлость герцог Уэйтон не лучше?»

«Если вы все равно собираетесь встречаться с мужчиной, думаю, герцог Уэйтон будет лучшим кандидатом».

И Сабрина, и Джиллиан сказали, если выбирать из двоих, то нет никого лучше герцога Уэйтона. Да и сам Луис считал его хорошим человеком. Даже если не сравнивать его с ветреным Меттернихом, Рафаэль был вежливым и ласковым человеком.

– Извините... Я долго об этом думал и понял, что не могу принять ваши чувства.

Однако сколько бы Луис ни думал, он не мог быть с ним. Луис знал, что герцог был хорошим человеком, но он не мог начать встречаться, основываясь только на этом. Сколько бы раз он ни думал об этом, сколько бы дней ни размышлял, ответ был один и тот же – он не мог представить даже поцелуй с Рафаэлем, не говоря уже о чем-то большем.

– …

После отказа Луиса выражение лица герцога Уэйтона стало холодным, как лед, который в любой момент мог треснуть. Он надолго сжал губы. Выражение его глаз стало, как у человека, услышавшего что-то совершенно неожиданное для себя. Луис думал, что, возможно, герцог в некоторой степени ожидал отказа, но, кажется, это было не так. Пошатнувшись, тот от шока закрыл руками лицо.

– Метель… Это из-за Его Высочества наследного принца?

– Простите?

– Спрашиваю, это из-за него? Не можешь принять мои чувства, потому что он тебе нравится? – произнес герцог Уэйтон, схватив обеими руками Луиса за плечи. Его голос был слегка нервным, а лицо, которое, как Луису изначально показалось, было готово треснуть, ужасно исказилось.

– Ваша Светлость.

– Луис, я…

– Ваша Светлость, пожалуйста, успокойтесь.

Когда Луис позвал его спокойным тоном, Рафаэль закрыл рот с таким видом, будто собирался заплакать. Было такое ощущение, что он, стиснув зубы, едва сдерживает себя. От этого зрелища у Луиса пересохло во рту.

– Это не имеет никакого отношения к Его Высочеству. Ваша Светлость, вы хороший человек, и у вас могут быть отношения с кем угодно. Но я…

– Но ты говоришь, что только не с тобой, – Рафаэль с усмешкой прервал Луиса.

Капитану казалось, что плечи, которые сейчас сжимал герцог, вот-вот сломаются. По вздувшимся на руках венам, было видно, с каким усилием он это делает. Но Луис даже не изменился в лице, поскольку душевная боль герцога казалась намного сильнее, чем физическая.

– Мне очень жаль… – Луису больше нечего было сказать.

Глядя на расстроенное выражение лица герцога, Луис жалел его, но прочих мыслей в отношении мужчины у него не было. Вместо желания спасти его или сделать так, чтобы он перестал страдать, Луис всего лишь почувствовал легкое сожаление, словно сложившаяся ситуация не имела к нему никакого отношения.

– В случае твоего отказа, – произнес Рафаэль и скривил губы, а после посмотрел на Луиса, на его лице больше не было ни улыбки, ни слез. Каждое произнесенное им слово было пропитано болью и отчаянием, как будто его внутренности пережевали и выплюнули. – Я собирался умолять тебя… просить хоть что-нибудь сделать…  – и он опустил голову, держа Луиса за плечи. – Но твои глаза так холодны. Я чувствую, что замерзаю, – совсем тихо, почти шепотом, закончил он. И эта последняя фраза была сказана невероятно страдальческим тоном. Сжав дрожащие губы, Рафаэль поднял голову и посмотрел на Луиса.

Он был прав, никакие мольбы не смогли бы заставить Луиса передумать. Действительно ли у него были холодные глаза? Луис не знал, но это было возможно. В ответ капитан только крепче сжал губы. Ему было совестно и неловко из-за того, что хотя он и считал герцога хорошим человеком, ему пришлось причинить боль.

Глаза герцога были странными, когда он поднял голову. В них плескались боль, обида и безумие, и Луис невольно сделал шаг назад. На мгновение ему стало так же жутко, как тогда, когда он увидел оленя.

– Ведешь себя подобным образом. Даже придя сюда...

И только Рафаэль собрался продолжить, как на улице поднялся шум.

– Господин, это невозможно. Подождите немного, – говорил кто-то из слуг герцога, и его голос становился все ближе и ближе, пока в какой-то момент двери, ведущие в гостиную, не распахнулись. За ними стоял человек, которого Луис ожидал здесь меньше всего увидеть – это был Бенедикт.

– Какими судьбами вы здесь? – увидев его, с удивлением спросил Луис.

Бенедикт сурово взглянул на него, а после поклонился герцогу Уэйтону:

– Прошу извинить мою грубость, но это приказ Его Высочества наследного принца.

Приказ Меттерниха? Пока Луис в замешательстве моргал, Бенедикт прошел в гостиную и сказал с натянутой улыбкой:

– Цитирую: «Немедленно доставьте его ко мне».

– Вы имеете в виду меня? – спросил Луис.

– Да, сэр. А если вы ослушаетесь, мне придется доставить вас под конвоем.

Под конвоем, но с чего вдруг? Однако вместо объяснений Бенедикт посмотрел на герцога Уэйтона, чье лицо стало более суровым.

– Надеюсь, я не помешал вам приятно проводить время.

Если бы слова могли иметь шипы, вероятно, они выглядели бы именно так. Луис был озадачен резкими словами Бенедикта и поочередно смотрел то на него, то на герцога Уэйтона.

– Это было не очень приятное времяпрепровождение. Придя ко мне в дом, вы собираетесь забрать его?

– Понимаю, насколько невоспитанно приходить в столь раннее время, но, как я уже сказал, это приказ Его Высочества. Да и разве не странно, что его возлюбленный, с которым он условился встретиться этим утром, так и не пришел. Он очень недоволен этим фактом и весьма обеспокоен тем, что у того может быть роман на стороне.

– Возлюбленный? – переспросил Рафаэль.

Даже Луис был удивлен этими словами. Однако Бенедикт со спокойным выражением лица склонил голову.

– Небеса, видимо, вы даже газет не читали. В последнее время в них только об этом и пишут. В любом случае, чем дольше мы здесь остаемся, тем неуважительнее это по отношению к кронпринцу, поэтому, пожалуйста, идемте быстрее, – закончил говорить Бенедикт, обращаясь к Луису.

Роберт, стоявший за дверью гостиной, сделал испуганное лицо, а выражение глаз герцога Уэйтона тоже стало странным. Он смотрел на Бенедикта с ничего не выражающим лицом, но его глаза выглядели так, будто он хотел разорвать того на мелкие кусочки. Но, несмотря на этот ужасающий взгляд, Бенедикт повернулся к Луису и спросил его с таким видом, будто кроме них двоих здесь никого больше не было.

– Сэр Алекса, у вас еще остались дела в этом доме?

– Н-нет.

Дело, ради которого Луис пришел к Рафаэлю, было уже завершено. Даже если герцогу и было что ему сказать, отказ и извинения со стороны Луиса уже были произнесены. А со своими чувствами герцогу было необходимо разобраться самому. Луису даже показалось, что  это бессердечно с его стороны, но если он попытается посочувствовать или проявит заботу о чувствах герцога, это приведет к еще большему недопониманию между ними.

– До свидания, – герцог Уэйтон прикусил нижнюю губу на этих словах Луиса. А капитан гвардейцев, словно убегая, тот час последовал за Бенедиктом к выходу из резиденции герцога.

Возле особняка расположилось несколько репортеров. Когда Луис утром входил в дом, их там не было, и он не знал, когда они успели его вычислить и появился.

А перед воротами стояла очень заметная карета, запряженная четверкой лошадей. На ней не было императорского герба, но любой мог понять, что это карета, принадлежащая императорской семье.

– О, нет…

Луис посмотрел на Бенедикта взглядом, в котором читалось: «Ни в коем случае, пожалуйста, скажите, что я ошибаюсь!» Но не успел он даже закончить думать, как дверь кареты открылась. И из нее появился Меттерних.

– !!!

Осеннее солнце светило ему в спину, и его платиновые волосы сверкали серебром. Луис всегда считал его невероятной красивым, но сегодня ее красота была иной. Он поднял взгляд и посмотрел прямо на Луиса. И снова этот ледяной взгляд.

Пока Луис колебался, стоит ли ему вставать на колени, Меттерних приблизился к нему большими шагами и внезапно потянул его за руку на себя. А после…

Что-то мягкое коснулось губ Луиса, а лицо Меттерниха оказалось прямо перед его глазами. Луиса поцеловали.

Ох, пока он растерянно моргал, Меттерних с силой пососал сначала его верхнюю губу, а затем нижнюю, а после скользнул языком внутрь его рта. Это был не просто легкий приветственный поцелуй, наоборот, он был весьма глубокий и эротичный. Одной рукой кронпринц  обхватил Луиса за талию, не позволяя ему отстраниться, а другой схватил за щеки. Он несколько раз менял угол наклона головы Луиса, целуя того все более и более глубоко. Это определенно был не тот поцелуй, который стоит демонстрировать посторонним людям при таком ярком утреннем свете.

И прежде, чем душа Луиса была полностью уничтожена, поцелуй, от которого не было возможности увернуться, с неприличным звуком закончился.

Меттерних отстранился, облизнул влажные губы и улыбнулся. Холод в его глазах исчез, теперь его лицо выглядело счастливым. Он ласково погладил Луиса по щеке и спросил:

– Я пришел забрать тебя. Ты закончил с делами?

С озадаченным выражением лица Луис кивнул, тогда кронпринц взял его за руку и направился к карете. Стоявшие вокруг журналисты в недоумении смотрели друг на друга. Их заворожило наглое и даже излишне показное поведение Меттерниха, и только их  руки быстро и технично двигались над блокнотами.

Это было достойно завтрашних газет.

***

Как только Луис сел в карету, следуя в оцепенении за рукой Меттерниха, дверь за ними закрылась. И все-таки, какого черта здесь делал наследный принц? Однако прежде чем Луис успел его спросить об этом, тот резко произнес.

– Зачем ты пришел сюда?

– Что?

– Ты обещал держаться подальше от Рафаэля, но спустя всего лишь несколько дней, сам заявился к нему в дом? Есть ли в твоих словах хоть капля искренности?

Голос Меттерниха звучал так, словно он жаловался. Именно в этот момент Луис вспомнил, что ему сказал на прошлой неделе кронпринц. Это произошло в тот день, когда Сабрина трясла перед ними газетой со статьей о любовном треугольнике. Луису в тот раз было сказано, как можно дальше держаться от Рафаэля.

– Я уже не однократно был тобой обманут, и каждый раз это довольно неприятно. Позволь мне услышать твое оправдание. Зачем ты пришел сюда?

Фиолетовые глаза Меттерниха были наполнены холодной яростью. Стоять перед кронпринцем, когда у него такими глазами, было неприятно. Это было похоже на обвинение в измене. Луис даже не помнил, когда в последний раз испытывал подобное и принялся оправдываться.

– В прошлый раз я не смог ему должным образом озвучить свой отказ… за этим и пришел.

– Ты пришел сюда, чтобы отказать ему? И на этом все?

Луис кивнул в ответ на вопрос Меттерниха. Но все это было странно…

Стоило начать с того, что их отношения с кронпринцем даже и романом нельзя было назвать. Луис просто оказался в непростой ситуации, исполняя роль своеобразной замены. Обычно именно он смущался и оправдывался, но сегодня он внезапно понял, как странно это было.

– Ваше Высочество, а почему вы прибыли сюда?

Услышав, что Луис пришел всего лишь отказать Рафаэлю, взгляд Меттерниха стал более расслабленным, словно он услышал неожиданную и приятную новость. Луис моргнул, внимательно изучая его лицо. Когда Меттерних слушал его оправдания, было заметно, как в какой-то момент он расслабился, это было похоже на таяние снега весной. Именно в этот момент в голову Луиса пришла неожиданная мысль.

– Случайно человек, к которому вы испытываете чувства, не герцог Уэйтон?

Стоило только Луису заговорить, как он почувствовал, что все части головоломки сошлись. Если человек, который нравится Меттерниху – герцог Уэйтон, то его поведение до этого момента было легко объяснить.

Рафаэль вполне мог быть тем самым человеком, который нравился Меттерниху вот уже более десяти лет, но с которым он никак не мог сблизиться. Этот человек учился вместе с ними в академии. И этот человек был похож на Луиса.

Хотя Рафаэль и окончил академию на два года раньше, он также ходил с ними на некоторые общие занятия. Несмотря на то, что Империя стремилась к свободной любви, однако, любовь к сводному брату все-таки недопустима. И хотя внешность Луиса и Рафаэля была разной, но он частенько слышал, как люди говорили, что они с герцогом производят схожее впечатление. И ни для кого больше не было секретом, что герцог Уэйтон влюблен в Луиса. Поэтому можно было понять чувства Его Высочества и его желание держать их с герцогом как можно дальше друг от друга.

Было ли это правдой? Луис посмотрел на Меттерниха, чувствуя, как холод распространятся внутри, словно он проглотил кусок льда.

– Итак, вы прибыли сюда, чтобы не дать мне стать ближе к нему?

Луису показалось, что его голос прозвучал странно. Он звучал глухо, будто звучал издалека.

Луис знал, что Меттерниху нравится кто-то другой. С самого начала кронпринц несколько раз говорил ему, что он всего лишь замена, так что этот факт не был чем-то новым. В какой-то степени Луису даже было удобно играть в эту игру и слышать, как Меттерних зовет его «белым кроликом». Но почему… почему же сейчас он чувствовал себя так странно.

– Вам нравится Рафаэль?

Меттерних не двигаясь моргнул. Он протянул руку и провел ей по щеке Луиса. Его зрачки слегка расширились, и он выглядел счастливым.

– Абсурднейшее предположение, какое дикое у тебя воображение, – и он внимательно посмотрел на лицо Луиса. –  Словно ты…  – когда Меттерних остановился, было ясно видно, что его фиолетовые глаза наполнены восторгом. –  Хотя быть того не может, – пробормотал он и глубоко вздохнул. – Нет. Это невозможно. Ведь я сколько раз был тобой обманут. Но ты выглядишь так, будто ревнуешь.

– Нет. О чем вы говорить?

Ревность? Луис нахмурился и попытался отстраниться от его руку, Меттерних опередил его, толкнув на кучу подушек. Экипаж, запряженной четверкой лошадей, был настолько ослепительно роскошен, что даже сиденья в нем были достаточно широкими, так что на них можно было спокойно лежать.

Нависая над Луисом, Меттерних произнес:

– Конечно, нет. Я лучше всех знаю, что ничего подобного испытывать ты не можешь. Твое лицо и сердце реагируют совершенно по-разному. А по тому, хоть ты и делаешь сейчас такое лицо, твое сердце, должно быть, все так же холодно. Однако, – Меттерних поджал губы. Было ли это иллюзией, но Луису показалось, что его губы слегка дрожали? Он не мог сказать, какое сейчас у него лицо. Хотя оно и отражалось в фиолетовых глазах Меттерниха, но Луис не мог видеть его ясно. Глаза кронпринца в этот момент сияли так ярко, что он казался очень красивым. – Я не против обмануться и в этот раз.

И его губы сомкнулись на нижней губе Луиса. И хотя в груди у капитана было холодно, словно он замерз, прикушенная губа была теплой. Это было странное чувство.

Губы Меттерниха целовали щеки Луиса, его глаза и лоб. И то ли от теплых губ кронпринца, то ли от его теплых глаз, смотревших сверху вниз, жар начал распространяться по телу Луиса.

– Луис.

Но тот промолчал и не ответил.

– Луис.

Кронпринц позвал еще раз, прижавшись к его уху.

– Луис, мой кролик, пожалуйста, ответь мне.

Его шепот был сладок. Он звучал так, будто Меттерних умолял своего любовника, и от этого дрожь пробежала вдоль позвоночника Луиса.

– Почему вы постоянно меня так называете?

Когда Луис наконец открыл рот, чтобы ответить, Меттерних мягко улыбнулся и поцеловал того в губы. Это был глубокий поцелуй, такой же, как тот, который они продемонстрировали на улице перед журналистами. Откинувшись на подушки, Луис ответил на этот односторонний поцелуй.

«Почему?» – задался он вопросом. Почему то, что он никогда не позволил бы герцогу Уэйтону, настолько легко позволял делать Меттерниху?

Мало-помалу от поцелуя тело Луиса стало горячим. Он почувствовал, как руки кронпринца принялись расстегивать его брюки. Он попытался схватиться за них, чтобы остановить, но не успел – брюки были сняты. Это произошло так же быстро, как при очистке кукурузы.

– Погодите, мы же в карете, - смущенно сказал Луис, хватаясь за нижнее белье.

Это был не первый раз, когда Луис целовался с Меттернихом, но кроме того раза, когда они занимались сексом в беседке, все их подобные встречи происходили в спальне кронпринца. В беседке, расположенной в саду на открытом воздухе, заниматься сексом было весьма рискованно, но ласкать друг к другу сейчас, когда снаружи полным-полно людей, было еще более нелепо. Но по глазам Меттерниха было видно, что он не намерен останавливаться на невинных прикосновениях.

– Никто не посмеет открыть дверь, без моего разрешения.

– Ваше Высочество, проблема не в этом…

В тот момент, когда Луис попытался приподняться и отодвинуться, рука Меттерниха стянула с него нижнее белье. Карета была достаточно просторной и внутри казалась просто огромной, но Луис был зажат в угол, и бежать ему было некуда.

– Луис.

Меттерних обнял Луиса, который пытался сжать ноги, и поцеловал его висок и шею. Он осыпал поцелуями все его тело, как будто действительно любил его, затем лизнул его ухо и рассмеялся.

– Для человека, который является капитаном гвардии, твоя защита слишком плоха.

И он схватил лодыжки сведенных ног Луиса и дернул их в стороны. Сам того не осознавая, Луис выгнулся всем телом, и, желая хоть немного сохранить достоинство, попытался закрыться, но опоздал, Меттерних уже оказался между его ног.

– Ваше Высочество выглядит так, будто дни напролет только и делает, что практикуется в раздвигании ног.

Мастерство, с которым он снял с Луиса одежду и уложил его на сиденье, было поистине поразительным. Луис даже подумал, что было бы неплохо использовать эти приемы в боевых искусствах.

Услышав слова Луиса, Меттерних не обиделся, а лишь рассмеялся со счастливым видом.

– Ты ревнуешь?

– Нет.

Луису было интересно, скольких еще людей он раздел, чтобы так хорошо это делать, но он не думал, что это была ревность.

Карета покачнулась. И тряска еще раз напомнила Луису, что нижняя часть его тела была обнажена, и ему стало неловко. Меттерних непристойно рассмеялся и облизал собственные пальцы. Луис почувствовал, как жар страсти постепенно наполняет карету.

– Тогда оставим эти детские игры.

Меттерних провел пальцами, смоченными слюной, по самой интимной часть Луиса. Тот попыталась оттолкнуть его руку, и тогда Меттерних обхватил его член другой рукой. Когда же в очередной раз Луис попытался оттолкнуть его руку, кронпринц наклонился и обхватил его член губами.

Прикрыв рот рукой, Луис попытался сдержать, рвущиеся наружу стоны. Меттерних сосал его член. Его ноги внезапно стали мягкими, и он попыталась оттолкнуть кронпринца, но когда тот принялся стимулировать языком головку, глаза Луиса перестали четко видеть.

– Ваше Высочество, ха-а…

Едва он открыл рот, как стон вырвался наружу, и он не смог продолжать говорить. Меттерних с лукавой улыбкой облизывал член и Луиса задрожал от прикосновений его губ. Это был первый раз, когда Луис делал что-то подобное.

– Ох, ах, ха-а-а…

Розовый язык долго вылизывал ствол Луиса. Он потирал его губами, словно щекоча, и подразнил кончик языком. С невинным выражением лица он вел себя, словно шлюха, и это было настолько эротично, что даже пугало.

Зажав рот обеими руками, Луис крепко зажмурил глаза. Его бедра дрожали, как будто он собирался кончить в любой момент. Стимуляция была слишком сильной, и он продолжал отползать назад, но спрятаться было негде. Даже если бы Луиса пытали, он смог бы вынести это, но то, что делал с ним Меттерних, было невыносимо. Кронпринц был слишком искусен в ласках. Когда Луис протянул к нему руку, чтобы оттолкнуть, он начинал посасывать головку еще интенсивнее. Тогда у Луиса не осталось другого выбора, кроме как схватить рукой его блестящие волосы и попытаться оттолкнуть.

В тот момент, когда Луису показалось, что он больше не может этого выносить, он подумал, что должен подняться и дать Меттерниху отпор, но тот пропустил его член еще глубже в рот. Это было настолько глубоко, что Луис смог почувствовать его горло. От узости рта Луис застонал и достиг пика. Только после этого Меттерних выпустил член изо рта.

Белая сперма излилась на розовый язык, проступив в уголках губ кронпринца и стекая по его подбородку на живот Луиса. Ах… так много спермы.

– Простите.

Когда Луис протянул руку и попытался вытереть ее, Меттерних сплюнул сперму, скопившуюся у него во рту, на нижнюю часть тела капитана.

– У меня нет с собой смазки, – тихо произнес он.

В тот момент, когда Луис моргнул, пытаясь понять, о чем идет речь, длинные пальцы Меттерниха очень осторожно толкнулись внутрь него. Не было никакого способа остановить это. Это был момент, когда все тело Луиса было максимально расслаблено.

Луис закусил нижнюю губу, почувствовав инородное тело внутри себя. Пальцы Меттерниха умело проникали в самые сокровенные его уголки, распределяя скользкую субстанцию и разрабатывая вход. От этих действий щеки Луиса тот час стали горячими.

Он не мог поверить, что занимается чем-то подобным, находясь в карете, которая слегка покачивалась, словно все еще направляясь к императорскому дворцу. Но больше всего Луиса пугало то, что за занавесками виднелась оживленная улица, по которой в столь ясный солнечный день ходили люди.

– Ха, Ваше Высочество.

Два пальца, разошлись как ножницы, расширяя вход, и решительно протиснулись внутрь.

– Зови меня Метель.

Что за ерунда… Но прежде чем Луис успел ответить, Меттерних надавил где-то внутри Луиса, и тот, от резко пронзившего удовольствия, глубоко вдохнул и дернул плечами. Меттерних еще несколько раз надавил на то самое место, тщательно распределяя сперму внутри Луиса, и лишь после этого вытащил из него пальцы. Раздался хлюпающий звук. Уже давно стоявший член Меттерниха, который он вытащил неизвестно в какой период времени, коснулся влажного отверстия. И начал очень медленно проникать внутрь Луиса.

–  Ох, хм-м-м… – почувствовав, как эта огромная штука проталкивается в его вход, Луис застонал. Как можно было с легкостью принять в себя что-то подобное?

–  Твоя сперма такая скользкая. Входит хорошо, – прошептал кронпринц срывающимся голосом.

Когда Меттерних входил, Луису хотелось закричать, что он наследный принц и что он сумасшедший, но он не нашел в себе сил сделать это. Это был не первый раз, когда в тело Луиса входил член кронпринца, но сейчас это было непривычно и странно, как будто это был его первый раз.

– Ах, ах, ха-а-а…

Должно быть, Меттерниху тоже было нелегко протиснуться в узкое отверстие, и его светлый лоб стал мокрым от пота. Его глаза расширились от удовольствия и слегка покраснели. Введя головку, он лизнул мокрое ухо Луиса и прошептал:

– Все в порядке. Почти весь вошел.

– М-м-м!

Какого черта, даже половины не вошло!

– Если протиснусь здесь, то дальше все будет проще.

Меттерних тихо рассмеялся и потянул Луиса на себя за талию, и прежде чем тот успел понять, что он имеет в виду, адская боль пронзила все его тело, и он громко ахнул. Было похоже, будто его ударили большой дубинкой: Меттерних одним быстрым движением ввел свой член внутрь.

– Мх… ох…

Меттерних тихо рассмеялся.

– Это сводит меня с ума. Голова кругом, – задыхаясь, сказал он.

Луис часто дышал, пытаясь привыкнуть к огромной штуке внутри себя. Из уголков его глаз потекли физиологические слезы, а все его тело стало горячим. Карета снова закачалась на неровной мостовой, и член, находящийся внутри него, дико запульсировал.

– Ах, угх…

Меттерних почти полностью вытащил член из Луиса, а затем вновь толкнулся. Он еще несколько раз сделал так: сначала почти выходя, а затем одним резким движением входя еще глубже. Он  снова и снова ударял обо что-то внутри Луиса, как бы прокладывая себе путь. Карету наполнили непристойные звуки соприкасающейся друг с другом тел. Казалось, Меттерниху понравилось практически полностью выходить, а затем вгонять свой член так глубоко, что его лобковые волосы терлись о ягодицы Луиса.

– Пожалуйста, Ваше Высочество, ах…

Пока он двигался, та часть, которую чувствовал Луис, продолжала резко входить и выходить их него. В какой-то момент Меттерних развел бедра Луиса так широко, как только мог, и прижался лбом к его покрасневшей щеке.

– Луис, назови мое имя.

– Ха, ах…

Когда кронпринц в очередной раз попросил называть его по имени, Луис подумал, не было ли это каким-то особым фетишем. Но в этот момент Меттерних глубоко толкнулся внутри него, и все мысли покинули голову Луиса.

– Точно так же, как тогда, в академии… Метель. Да? Ну же, позови.

Он снова сделал еще один резкий толчок. Он как будто хотел пронзить Луиса насквозь, словно этим он хотел сказать, что если Луис не назовет его имя, он еще глубже войдет в него. Хотя Луис и знал, что это определенно будет еще больнее, ему не хотелось произносить имя кронпринца, поэтому он сдерживался, как мог.

Луис не хотел, чтобы возникла путаница в том, как они называли друг друга: Ваше Высочество и белый кролик, – Луису и этого было достаточно. После того, как он бы позвал Меттерниха по имени, кто-то обязательно бы запутался.

– В любом случае… не будь жесток.

Меттерних слегка улыбнулся, поцеловал Луиса в губы и снова ввел в него свой член.

–  Хм-м-м...

На этот раз он двигался мягко, выбивая стоны удовольствия из Луиса.

– Ах, – содрогаясь от возбуждения, Луис прикрыл рот рукой.

Их одежда терлась друг о друга, а кожа терлась о кожу. Меттерних поцеловал тыльную сторону руки Луиса, которой тот прикрывал губы.

— Хм, ах, ах, Ваше Высочество, хв… хватит…

– Назови же. М?

Луис попытался сдержаться, но из его плотно сжатых губ вырвался стон. Меттерних снова и снова вбивался в его чувствительные внутренности. Все тело Луиса стало розовым и мокрым от жарких объятий, и даже когда он извивался, пытаясь вырываться, их тесно сплетенные тела не желали расходиться. Каждый раз, когда Меттерних входил внутрь, сильные мышцы его живота давили и терлись о член Луиса.

– Луис, – сладкий голос продолжал звучать в его ушах. – Луис, Луис, мой белый кролик, –  все тело Луиса было горячим, но самыми горячими были уши. Было так жарко, что ему казалось, что он вот-вот расплавится.

– …тель, Метель… – когда Луис выдохнул его имя, Меттерних на мгновение остановился и так страстно поцеловал, будто собирался съесть. После этого проникновение, остановившееся на мгновение, стало еще более яростным, и Луис с грохотом ударился о стенку кареты.

Казалось, она уже давно где-то остановилась. Люди снаружи, вероятно, уже начали задаваться вопросом, почему они двое все никак не выходят. Но если карета будет так трястись, все узнают, что происходит внутри. Луис уже собирался было произнести это вслух, но все его мысли испарились, и единственное, что он мог делать, это содрогаться от удовольствия, цепляясь руками за Меттерниха. Ему казалось, что он куда-нибудь упадет, если не ухватится за рубашку кронпринца, поцелуи которого становились все более интенсивными, и перед глазами Луиса все поплыло.

– М-м-м. Ах. Ха-а-а!

Меттерних обхватил одной рукой головку члена Луиса, не давая тому излиться.

– Ох, прошу, не надо…

Еще секунда и Луис бы кончил. Низ его живота задрожала от острого удовольствия, вызванного глубокими толчками Меттерниха внутри него и одновременной невозможностью кончить. Луис чувствовал, что сходит с ума.

– Луис.

– Н-нет, отпустите, хм…

Луис посмотрел на Меттерниха глазами, полными слез. Он тяжело дышал и смотрел так, как смотрел бы ребенок, которому срочно нужно в туалет, а после прижался губами к глазам кронпринца.

– Луис, мой милый белый кролик.

Взгляд Меттерниха, когда он принялся гладить Луиса по щеке, был совершенно иным. Красивые фиолетовые глаза были полны тепла, но в то же время, они казались  жуткими.

Когда Луис удивленно моргнул, Меттерних медленно улыбнулся ему:

– Ты... ты хочешь забеременеть?

Это был тихий, глубокий шепот.

На мгновение у Луиса перехватило дыхание. Он инстинктивно попытался отодвинуться назад, забыв, что уже беременен.

– Нет, – как раз в тот момент, когда Луис собиралась отпрянуть, Меттерних схватил его за талию и глубоко толкнулся. – Ах!..

Меттерних освободил член Луиса ровно в тот момент, когда яростно атаковал его изнутри.

Луис низко застонал, и все его тело задрожало. Каждый его волосок наэлектризовался, а кожа покраснела и покрылась белесыми брызгами. Он чувствовал, как внутрь него потекло что-то горячее – Меттерних кончил, находясь глубоко в нем. Сделав еще несколько движений, кронпринц наконец вытащил свой член из Луиса. Белая сперма медленно стекала по его стволу.

– … Что? – Луис удивленно посмотрел на Меттерниха.

Он все еще тяжело дышал, а все его тело было неимоверно горячим, однако, голова моментально стала ясной.

Меттерних странным взглядом посмотрел на вытекающую из Луиса сперму и улыбнулся:

– Не волнуйся. Этого недостаточно, чтобы ты забеременел.

Луис прикусил губу от этих успокаивающих слов. Оттолкнув кронпринца, он поднял упавшее на пол кареты нижнее белье и натянул его. Оно быстро стало влажным из-за все еще вытекающей изнутри спермы. Когда Луис, проглотив ругательство, потянулся к брюкам, Меттерних схватил его за запястье.

– В чем дело? Настолько неприятно? Но ты ведь понимаешь, что так просто это не получится? Хотя некоторые говорят, что этого не следует делать.

«Как же, не получится! Что ты вообще знаешь?» А вот Луис прекрасно знал, что даже после одной ночи, наступит беременность. Он понимал, что реагирует слишком остро, поскольку во время беременности забеременеть снова было невозможно, но он вспомнил смущение, которое почувствовал, когда услышал от Питера, что уже на четвертом месяце. Он словно перенесся в ту ночь четыре месяца назад, которую никак не мог вспомнить. Тогда он был слишком беспечен, и вот к чему это его привело. Он до сих пор не мог прийти в себя… Однако в этот раз он был полностью в своем уме.

– Луис.

Луис поднял глаза на Меттерниха, услышав, как тот ласково зовет его.

– Что… что вы собираетесь делать, если я и вправду забеременею?

У Меттерниха есть человек, в которого он влюблен уже более десяти лет, и в такой ситуации он собирается заделать ребенка своему партнеру по играм? Не слишком ли далеко он зашел. Даже если Луиса использовали всего лишь ради забавы, он не хотел становиться игрушкой в чужих руках. Или Меттерних считает, что у него есть право сломать его?

Ребенок наследного принца… Даже если Луис сделает аборт, так легко его все равно не отпустят.

– Возможно… возможно, мы поженимся? – ответил Меттерних, наклонив голову. Его улыбающееся лицо казалось искренним.

– Не шутите так, – после этих слов кронпринца Луис нахмурился.

Он надеялся, что за эту дерзость его не запрут в башне или где-нибудь еще.

После того, как он закончил натягивать брюки, остальной его вид по-прежнему находился в полнейшем беспорядке. Он был голоден, хотел спать и выглядел как нищий. Если бы дворецкий Холтон сейчас увидел Луиса, он бы расплакался от одного его вида.

Взглянув на Меттерниха, который сидел совсем рядом, Луис сказал:

– И приведите одежду в порядок, кажется, мы уже прибыли.

На самом деле, с момента их приезда прошло уже достаточно времени. Карета остановилась вскоре после того, как они сели в нее. Они прибыли давно, но двери так и не открыли, к тому же, карета тряслась из стороны в сторону. Только дурак мог не догадаться, чем же внутри они занимались. Впервые в жизни Луис понял, что открывать двери кареты может быть так волнительно.

В его голове промелькнули лица Сабрины, Питера, Холтона и младшей сестры Джоанны, его ханжеских родителей, тех самых людей, которые пилили его и вздыхали над его поведением. Даже когда все газеты обвинили Луиса в распущенности, его это не волновало, потому что это было неправдой. Однако заниматься сексом средь бела дня в движущейся по улицам города карете, было не просто распущенно, а крайне непристойно и вульгарно.

Пока Луис возился с дверной ручкой, вздыхая и гадая, не будет ли снаружи знакомых лиц, он услышал позади себя:

– А если я не шучу?

Луис поднял глаза, услышав грустный голос. С ничего не выражающим лицом он повернулся и посмотрел на Меттерниха.

– Если я действительно захочу это сделать, как поступишь?

Глава 11 - Симптомы беременности сэра Луиса Алексы

– А?

О чем это он? Луис нахмурил брови, но вместо того, чтобы повторить, Меттерних медленно, томно улыбнулся. В конце концов, лицо кронпринца было прекрасным. У них был бурный секс в карете, но Луис не мог понять, почему после всего случившегося у этого мужчины было только такое невинное выражение лица. Луис, наблюдая за тем, как Меттерних застегивает брюки и приводит себя в порядок, даже на мгновение забыл, что только что услышал.

– Ты собираешься сбежать? – спросил он, протягивая к Луису руку и беря того за кончики пальцев.

– …

Похоже, это было продолжение предыдущего разговора. Луис посмотрел вниз на белую руку, державшую его, а затем снова посмотрел на лицо Меттерниха. Его зрачки были полуприкрыты веками, поэтому Луис не мог понять, шутит он или нет.

– Ваше Высочество, – сказал Луис, полагая, что кронпринц говорил серьезно. – Отчаиваться из-за того, что все идет не так, как вам хочется, — это слишком по-детски.

– Да?..

– Просто потому, что вы не можете быть с человеком, который вам нравится, заключать брак с другим, похожим на него… Хоть и звучит как шутка, однако, это слишком жестоко. Тем более, это не какая-то обычная свадьба. Речь идет о кронпринцессе и будущей императрице.

Помимо того, что это было жестоко по отношению к себе, это было крайне жестоко и по отношению к Луису. Как можно было так серьезно говорить подобные вещи? Чтобы не показаться слишком жалким, Луис вздохнул и толкнул дверь кареты.

Перед каретой стоял только слуга, открывший дверь, но количество людей, стоявших вдалеке, оказалось в разы больше, чем Луис ожидал. Казалось, что все слуги из дворце кронпринца вышли встретить его. В тот момент, когда Луис открыл дверь, все они замолчали, но их взгляды были полны любопытства.

Репортеров обвиняли в написании порнографических романов, но казалось, что это были не порнографические романы, а пророчества.

Слуга, стоявший у дверей кареты, протянул Луису руку, словно тот был дамой. Это Луис всегда был сопровождающим, но теперь сопровождали его. Он нахмурил брови, и, сделав вид, что не заметил этого жеста, шагнул вперед.

– Луис!

Он попытался выйти из кареты как ни в чем не бывало, но не смог. В тот момент, когда Луис ступил на подножку, сочетание сильно пульсирующей спины и промежности со слабостью в ногах заставило его неловко рухнуть вперед. Шатаясь, как новорожденный жеребенок, он упал с подножки кареты. Это был вполне естественный исход того, что Меттерних засунул в него свою большую штуку и хорошенько поработал ей.

– Позовите придворного лекаря! Бенедикт!

Луис был слегка ошеломлен. Его щеку жгло от трения о землю, нижняя часть тела пульсировала, а слуги, стоявшие в отдалении, бросились к нему. Меттерних кричал о помощи, как будто где-то началась война. Луис даже отметил, что Бенедикт действительно поспешил за дворцовым лекарем.

– Ты в порядке? Луис…

– Пожалуйста, не поднимайте столько шума. Я просто упал.

Луис схватил Меттерниха, который метался рядом в панике. Человек, который был капитаном гвардии, итак был сконфужен, и все из-за того, что после секса у него подломилась нога. Но так громко звать лекаря… Казалось, кронпринц надеялся, что Луис от стыда покончит жизнь самоубийством.

– Не волнуйтесь, в любом случае дворцовый лекарь просто нанесет лекарство.

Лекарь не был волшебником, и сразу стереть царапины было не возможности. Это была не настолько серьезная рана, чтобы ее нужно было тот час начинать лечить.

– Видимо, тебе нужно дать зеркало посмотреться. В подобном виде не время думать о гордости.

– Нет, это так…

Как бы сильно Луис ни был поцарапан, у него ничего не было сломано или порезано, поэтому он подумал, что было естественно попытаться сохранить лицо перед слугами, но Меттерних, похоже, думал иначе. Он сурово посмотрел на рану Луиса.

– Как давно твоя рука пришла в норму? Опять хочешь травмироваться? Черт, это выглядело так, будто твоим лицом натирали пол.

Меттерних разозлился и даже выругался, а Луис промолчал, вспоминая момент, когда он полетел вперед. Это не было обычное падение. Он оцарапал лицо лишь потому, что в момент падения он неосознанно прикрыл живот. Он даже сам не знал, почему сделал это.

Меттерних вздохнул, с очень сердитым выражением лица глядя на покрытую ссадинами щеку Луиса. Его рука, которая касалась щеки капитана, слегка дрожала. А ведь это не была серьезная травма, которую нужно было тот час оперировать.

Луис почувствовал себя немного странно под обеспокоенным взглядом кронпринца. Он ничего не сломал себе, только немного оцарапал щеку.

– Ваше Высочество, я в порядке.

– Как ты можешь быть в порядке, посмотри на свое лицо?

И Меттерних взглянул на ступеньки кареты и дорожку, точно мог одним взглядом испепелить их. Поскольку Луис все еще лежал на земле, Меттерних тоже присел в пыль, опускаясь на одно колено. На лицах всех подошедших слуг застыло выражение растерянности. Разумеется, когда наследный принц опустился на землю, слово «чрезвычайная ситуация» мелькало у всех в головах. От неловкости и смущения, вызванных такой суматохой из-за падения взрослого человека, у Луиса запершило в горле.

Вдалеке бежали запыхавшиеся Бенедикт и придворные. Меттерних, увидев бегущего к ним императорского лекаря, быстро поднялся, подхватив Луиса на руки.

– Подождите, Ваше Высочество!

– Луис, – сказал ледяным голосом кронпринц, когда Луис, внезапно оказавшийся в его объятиях, испугалась и попыталась убежать. – Хочешь идти самостоятельно? Хорошо, – но прежде чем тот успел попросить его опустить, он продолжил. – Но если ты сегодня в моем присутствии еще хоть раз упадешь, все дворцовые слуги с этого момента будут заняты выстиланием коврами полов во дворце.

– Что?

Луис не мог понять, что это за чушь, и почему слуги должны будут расстилать ковры по всему дворцу. К тому же в этот момент глаза слуг, смотревшие на Луиса, были такими суровыми.

– Так что потерпи, если хоть немного жаль слуг, – и наследный принц слегка улыбнулся.

Луис не мог понять, шутка это или нет. Это казалось шуткой, когда Меттерних произнес эти слова, но слуги, похоже, восприняли ее всерьез. Тогда Луис покорно обнял кронпринца за шею и вздохнул. Он запутался настолько, что не мог понять, что было шуткой, а что нет.

***

В зеркале рана казалась не слишком страшной. Несколько царапин на щеке и кончике носа, возможно, даже шрамов не останется, это была слишком незначительная рана, чтобы заставлять придворного лекаря мчаться сломя голову. Он всего лишь нанес лекарство и накрыл поврежденный участок чистой марлей. Это ничуть не отличалось от того, как обычно лечил Питер.

На самом деле мокрая задница Луиса болела сильнее, чем его слегка поцарапанная щека. Он все еще ощущал внутри себя инородное тело и тупую боль от проникновения, словно член Меттерниха все еще находился внутри. Но сказать об этом придворному лекарю он не смел.

– Шрама не останется, но было бы неплохо еще какое-то время использовать мазь. А когда вы пойдете спать, положите на подушку марлю, чтобы мазь не впиталась в нее.

– Спасибо.

– Мне и завтра прийти сюда? – спросил придворный лекарь у Меттерниха, сидевшего на стуле рядом с ним и наблюдающего за процессом лечения холодными и суровыми глазами. Луис же был не в силах смотреть ему в глаза, поэтому слегка отвернулся в сторону

– Нужно просто нанести лекарство и сменить повязку?

– Да. А умываясь, будет достаточно использовать влажное полотенце, чтобы не повредить рану. Поскольку он больше нигде не пострадал...

Как бы придворный лекарь ни старался и дальше говорить о лечении, накладывать шину на царапину или делать операцию не потребовалось. Меттерних взглянул на Луиса и сказал:

– Оставь все. Я займусь этим.

Луис, который до этого был немного сонным, поднял голову и посмотрел на кронпринца. Дворцовый лекарь положил на стол принесенные с собой лекарства, марлю, бинты и обезболивающие средства и вышел из спальни, словно убегая.

– Я и сам могу это делать.

Когда Луис неловко произнес это, Меттерних поднялся со своего места, как будто ему не хотелось больше слушать.

– Хочешь поесть или лучше поспишь?

Это был трудный вопрос. Желудок Луиса непрерывно требовал еды, а глаза были полузакрыты, потому что он устал.

– Думаю, я буду спать … – когда Луис заговорил, Меттерних схватил его за запястье и поднял. – О, я хочу помыться, а потом спать.

В штанах у Луиса было все еще влажно. Поскольку на нем было нижнее белье, остатки спермы Меттерниха впитались в него, и каждый раз, когда Луис двигался, он чувствовал себя некомфортно.

– Для начала поспи. Тебя же клонит в сон? Помоешься, когда проснешься. Твои глаза совсем закрываются, – произнес Меттерних, мило улыбаясь. Его слова были сладкими, точно шепот дьявола. – Ты настолько сонный, что даже поесть не можешь, какое «помыться»? Еще уснешь в ванной… Быстро ложись.

Луису стало все равно. Хоть внизу и было немного влажно, снова забеременеть он уже не мог, и сонливость действительно нахлынула на него, как приливная волна. Как и говорил Меттерних, глаза Луиса были полузакрыты. Скользнул в постель, кронпринц протянул к Луису руку.

– Иди ко мне. А?

Сейчас Меттерних был весьма мил. И Луису показалось странным, что тот просто пытается уложить его спать, но этот голос успокаивал, а Луис слишком сильно устал, чтобы долго думать об этом. Уже засыпая, Луис внезапно задался вопросом, не слишком ли много он ест, тем самым вызывая косые взгляды. Ох, эта беременность была весьма утомительной.

Меттерних взял Луиса за руку, и тот уснул, едва его голова коснулась подушки.

***

«Опять этот сон?» – подумал Луис, глядя на огромное цветочное поле. Небо было голубым, а ветерок прохладным. На зеленой и красивой поляне крепко спал огромный дракон, которого он видел в предыдущем сне, а рядом с ним отдыхали другие животные: косули, олени, павлины и неизвестные синие птицы.

В последний раз, когда Луис видел этого дракончика, он держался за его лодыжку и плакал, но сегодня он выглядел вполне умиротворенным.

Он был довольно милым. Может ли это быть детеныш дракона? По какой-то причине казалось, что это не взрослый дракон. Посмотрев на мирно спящего дракончика, Луис на несколько мгновений задумался об этом. Ему хотелось подойти ближе и прикоснуться к его нему. Луису стало любопытно, какой на ощупь будут его переливающаяся на солнце чешуя. Пухлый белый живот казался мягким. Он даже немного походил на матрас в спальне Меттерниха.

«Нет… не стоит», – сделав шаг к дракончику, Луис остановился. – «Если я дотронусь до него и разбужу?» Будет очень плохо, если он, как и в прошлый раз, схватит Луиса и заплачет. Луис до сих пор отчетливо помнил слезы, катящиеся из его глаз. Дракончик спал с таким счастливым выражением мордочки, что Луису совершенно не хотелось его будить. И хотя он знал, что это всего лишь сон, ему становилось не по себе, когда он думал о больших грустных глазах дракона.

Луис осторожно отступил назад. Однако в тот момент, когда он собрался повернуться, что-то схватило его за ногу, и он чуть не упал лицом вперед.

– !?

Не успел Луис опомниться, как лоза обвилась вокруг его тела. Зеленый стебель, который был крепче веревки, так плотно связал его по рукам и ногам, что он не мог даже нормально дышать. «Что это?» Пока Луис изо всех сил пытался освободиться, он услышал какой-то тихий звук. Когда же он поднял голову, то увидел, что на него смотрит пара больших глаз.

– Эм-м-м…

Дракон, должно быть, проснулся из-за шума, поднятого Луисом, затем он сонно заморгал глазами, словно его только что разбудили.

Когда Луис нервно посмотрел на него, опасаясь, что он снова заплачет, дракон моргнул и вновь посмотрел на Луиса. «Он не собирается сегодня плакать?» Глаза дракончика не выглядели так, будто он собирался реветь. Их выражение больше было похоже на то, как будто они наблюдали за любопытной сценой. Она и должна была быть любопытной. На мирной равнине стоял человек, крепко связанный лозой и совершенно неспособный пошевелиться.

Луис снова опустил голову, пытаясь освободиться от лозы, но она опутывала его еще крепче.

– Эм, извините, но вы не могли бы мне помочь решить эту проблему? – осторожно спросил Луис через некоторое время. Было немного жарко, и ему было некомфортно, поскольку он совершенно не мог пошевелиться.

Дракон уставился на Луиса широко раскрытыми глазами, затем повернул голову и посмотрел в другую сторону. Увидев, как он долго зевает, Луис подумал, что он не поможет.

И что это за сон такой? Павлины, косули и птицы, окружающие дракончика, казалось, с любопытством наблюдали за борьбой Луиса с лозой, словно это было забавное зрелище. Эта сцена была подобна той, как сегодня утром слуги смотрели на него, когда он открывал дверь кареты.

Луису захотелось поскорее проснуться. Тогда он нахмурился, думая о том, что даже во сне не может спокойно отдохнуть, и вдруг что-то коснулось его щеки. Прекрасный цветок, который он видел в своем предыдущем сне, прислонил свои мягкие лепестки к нему. Свежий и сладкий аромат, которого Луис никогда раньше не ощущал, разлился повсюду.

Мало-помалу из-за этого приятного аромата его тело расслабилось и перестало быть таким напряженным. Луис решил, что раз уж он все равно не может выпутаться, то не следует зря тратить силы.

Когда он лежал, полностью расслабившись и сдавшись, ему показалось, что все не так уж и плохо. Лозы, обвивавшие тело, были довольно уютными, а аромат, разливающийся в воздухе – сладким. Цветок был настолько прекрасным, что приковывал к себе все внимание Луиса, а его прикосновение к щеке было чрезвычайно мягким. Луис не прикасалась к цветку раньше, потому что тот был слишком красив для него, но сейчас он жалела, что не сделала этого. Он не ожидал, что лепестки окажутся такими мягкими.

Пока Луис удобно лежал, разглядывая цветок, вокруг него воцарилось чувство покоя. Он задавался вопросом, нормально ли это для местных обитателей, но, похоже, им это нравилось. Животных, дракончика и даже ветер все устраивало. А сам Луис был просто очарован красивым цветком, который ласкал его щеку.

Бу-у-ур…

Внезапно по мирной равнине пронесся громоподобный звук. Когда Луис поднял глаза, он снова услышал этот звук. Дракончик опустил голову и обнял живот передними лапками. Пухлый белый живот то и дело издавал урчание.

«Он голоден?»

Когда Луис посмотрел на дракончика с растерянным выражением лица, тот схватился за живот и посмотрел вниз на Луиса. Словно в знак протеста, громкие урчащие звуки продолжали раздаваться снова и снова, а мордочка дракончика стала невероятно грустной. Животные, собравшиеся вокруг, начали бросать на Луиса обвиняющие взгляды. Интересно, с какой стати они так на него смотрели? У всех животных было такое же выражение лица, как и у Бенедикта. Луис заколебался, чувствуя себя немного виноватым.

– Вы голодны?

В ответ на вопрос Луиса дракон заскулил, издал печальный крик и кивнул. Казалось, он действительно был голоден, очень голоден.

Урчание в животе дракончика становилось все громче и жалостнее, и Луис безо всякой причины заерзал и закрыл глаза. А что вообще едят драконы?

– И чем вас кормить? – когда Луис осторожно спросил, на глазах дракона выступили слезы. Его глаза были полны обиды, как будто он недоумевал, как Луис мог не знать таких простых вещей.

***

– ! – Луис вскочил на кровати. Хотя нет, он только попытался встать, но не смог, потому что Меттерних крепко обнимал его.

– Почему проснулся? – тоже просыпаясь, спросил кронпринц. Хватка его крепких рук ослабла, и Луис смог наконец-то сесть. На боль в пояснице он даже не обратил внимания. – Луис?

Как только Луиса отпустили, он тот час быстро встал с кровати и повернулся к Меттерниху, на лице которого было озадаченное выражение.

– Думаю, мне пора идти.

– Куда ты идешь? Время твоей смен еще не пришло. Нужно в уборную? – спросил Меттерних, хватая Луиса за запястье так быстро, словно тот собирался убежать от него прямо сейчас.

Луис сглотнул набежавшую слюну. Внезапное и сильное желание, которое разбудило его от глубокого сна, было довольно трудно описать.

– М-м-м… это… Я голоден, – начал говорить он.

– Можно же сказать, чтобы приготовили. Что с тобой? Куда ты так торопишься?

– Нет, хочу не просто поесть… – произнес Луис, проглатывая оставшиеся слова вместе со слюной. В его голове промелькнула мысль, что Меттерних сочтет его ненормальным, если он вслух произнес нечто подобное. Однако было еще кое-что, что не давало ему покоя гораздо сильнее. – Я хочу съесть клубнику…

Луис очень хотел съесть клубнику, ему даже показалось, что у него в желудке за клубнику шла война. Обычно он был равнодушен к ней, но сейчас ему вдруг захотелось съесть именно эту ягоду. И Луис не просто хотел съесть ее. Клубника заполняла все его мысли. Ему даже показалось, что он может умереть, если не съест ее прямо сейчас.

– Что? Что ты хочешь съесть? – снова спросил Меттерних, полагая, что ослышался.

– Клубнику.

Осень была в самом разгаре, сезон клубники давно закончился, и Луис не знал, есть ли она вообще в продаже. Естественно, Луису показалось странным, что в это время года он жаждет клубники. Так думать было вполне естественно, но ему вдруг стало немного грустно.

– Луис? – Меттерних схватил Луиса и притянул к себе, как бы желая убедиться, что тот говорит серьезно.

– Я знаю, что это звучит странно, но… мне просто захотелось съесть клубнику… – сказал Луис, сдерживая слезы, которые грозили вот-вот пролиться.

Кажется, Луис догадывался, почему ему так сильно хотелось съесть клубнику прямо сейчас. Все дело было в его чертовой беременности. Ребенок внутри него взывал к клубнике, умоляя накормить его.

Этот необычайно яркий сон, похоже, был предвестием беременности. Дракончик тогда не сказал, что он хочет съесть, но стоило только Луису открыть глаза, как он тот час понял его желание. Это была клубника. Луису казалось, что ребенок будет удовлетворен, только если он будет есть красную, сочную, спелую клубнику до тех пор, пока не лопнет.

– В любом случае, я пойду.

Луис понятия не имел, куда ему нужно было пойти осенью за клубникой, но он точно знала, что ее здесь нет. Он подумал, что было бы неплохо вернуться в особняк и уточнить у Холтона.

– Подожди, ты серьезно? Клубника?

Однако Меттерних снова поймал Луиса за руку, когда тот собирался выйти. Луис сдержал прилив раздражения, увидев непонимание на лице кронпринца. Другим человеком был наследный принц, и только после того, как Луис повторил это про себя раз десять, его голос вновь раздался.

– Да. Клубника. Клуб-ни-ка.

– Из-за этого ты так неожиданно встаешь и уходишь?

Меттерних снова спросил Луиса, который гадал, сколько еще раз ему придется это повторить, прежде чем тот поймет. Луис прикусил губу и нервно посмотрел в сторону двери, а Меттерних моргнул, слегка смутившись.

– Неожиданный способ сбежать… – начал говорить он. Нотки недоверия все еще звучали в его голосе. Затем он подвел Луиса к обратно к кровати и усадил на нее. Тот попытался подняться, но кронпринц толкнул его обратно.

– Посиди-ка здесь. Я спасу тебя.

– Нет, я могу…

Просить клубнику в это время года было все равно, что просить достать звезду с неба. Луис ясно осознавал, что его просьба звучит странно. Однако Меттерних прервал Луиса, обещая самолично достать ему клубнику.

– Сиди. Принесу ее и узнаю, что ты опять задумал.

Не было никакой возможности остановить его. Меттерних ушел, предупредив, что обезглавит Луиса, если по возвращении не найдет его в кровати.

***

Меттерних вернулся менее чем через час. За ним шел Бенедикт, таща поднос, полный свежей клубники. Луис, беспокойно думавший все это время о клубнике, был так тронут, что побежал босиком, чтобы полюбоваться на нее.

– И я могу ее съесть?

Его рот уже был полон слюны. Меттерних, вошедший посмотреть, что за чертовщину затеял этот парень, нахмурился, увидев, что Луис стоит перед подносом, словно щенок, которого не кормили уже два дня.

– Можешь.

Как только он закончил говорить, Луис поспешно положил клубнику в рот. И кисло-сладкая мякоть тот час наполнила его. Меттерних усадил Луиса за стол, а Бенедикт поставил перед ним серебряный поднос с клубникой. Наследному принцу было невыносимо смотреть на недостойное поедание клубники пальцами, поэтому он вложил в руку Луиса вилку.

Луис наколол очередную ягодку клубники на вилку и положил ее в рот. Когда он опустошил тарелку, стоявшую перед ним, Бенедикт поставил новую.

Съев столько клубники, что у него от ее сока покраснели губы, Луис немного пришел в себя. Когда он поднял голову, Меттерних сидел напротив и смотрел на него, подперев подбородок.

– Спасибо. Должно быть, было трудно ее достать.

– Все в порядке.

Меттерних махнул рукой, как будто это не имело значения, но Бенедикт, стоявший позади него с серебряным подносом, выглядел так, будто застыл. Кажется, было нелегко ее достать.

– В это время года... как вы ее достали?

Ее поиск не занял много времени. Если бы Луис попытался купить ее самостоятельно, ему бы сказали, что он сошел с ума, раз хочет клубнику в такое время года.

– Я обыскал все торговые лавки. Как раз в одно место совсем недавно завезли партию, словно специально для тебя.

Меттерних протянул руку и убрал с уголка губ Луиса прилипший кусочек красной клубники.

– Понравилось? – спросил он, кладя в рот этот кусочек.

– Да, она такая вкусная! Пожалуйста, вы тоже попробуйте, Ваше Высочество.

Луис был слишком самоуверен. Раз уж даже кронпринцу пришлось объехать все торговые лавки, чтобы достать эту клубнику. Должно быть, она была на вес золота. Чем больше Луис об этом думал, тем больше не мог поверить, что ест клубнику в это время года. Он недоумевал, как можно проглотить что-то столь ценное, даже не разжевывая, но его живот начинал урчать при малейшей паузе.

Меттерних на мгновение замолчал, а затем одобрительно посмотрел на Луиса, который снова жевал клубнику.

— Я думал, ты несешь чушь, чтобы вновь попытаться сбежать от меня.

– ..?

У Луиса и в мыслях не было сбегать. Да, он спешно ушел, когда они впервые поцеловались, но лишь из-за того, что был сильно удивлен. Ведь кто угодно поступил бы так же.

– Увидев, как ты хотел покинуть мою кровать и спальню, я почувствовал себя совершенно…

Меттерних замолчал с нечитаемым выражением в глаз. «Совершенно?» – Луис ждал, что он скажет дальше, но кронпринц только улыбнулся, как будто у него не хватило духу продолжить. Луис проглотил очередную ягоду, чувствуя, как от этой сладкой улыбки у него краснеют уши.

В итоге огромное количество клубники, заполнявшее два подноса, отправилось в желудок Луиса. Меттерних же просто наблюдал, пока тот ел клубнику.

– Хочешь еще?

– Нет, спасибо. Теперь я в порядке.

– Опять стал сонным?

Луис кивнул на вопрос Меттерниха. Он никогда и подумать не мог, что сможет, внезапно проснувшись, поесть, а затем снова захотеть спать. Как же было удобно, когда он не мог ни есть, ни спать. Он все никак не мог понять, почему сильная утренняя тошнота переросла в переедание и вечную сонливость, это было крайне неудобно и трудно.

Меттерних взял Луиса за руку и снова уложил его на кровать. В этот момент Луису пришло в голову: не посчитает ли наследный принц его странным. Мог ли Меттерних понять, что столь странное поведение из-за беременности, как в свое время поняла Сабрина. Сначала Луис уснул, будто вырубился, а когда вскочил, то вел себя, словно сумасшедший, прося клубнику. Меттерних отлично знал характер Луиса. Хотя порой он и говорил странные вещи, рассуждать он тоже умел. Он же ничего не заподозрил, правда?

Луис посмотрел на Меттерниха, который лег рядом и накрыл его одеялом, как бы укладывая спать. Его лицо было таким же, как обычно. Разве что его выражение стало немного нежнее. Луис внимательно посмотрел на кронпринца, когда он погладил его по плечу, словно ребенка.

– Что? – спросил наследный принц, наклонив голову, чтобы встретиться взглядом с Луисом.

– Ничего…

Луис не решался спросить, заметил ли Меттерних его беременность. Когда он взглянул в лицо наследного принца, то не смог понять, о чем тот думает. Луис всегда плохо читал мысли Меттерниха. Ни разу в жизни он не понял, о чем тот думает или почему тот совершает те или иные поступки.

Но, кажется, он до сих пор ни о чем не догадывался. Интересно, что бы сказал кронпринц, если бы узнал, что Луис беременен. Трудно было предугадать, какой была бы его реакция, но навряд ли она была бы такой спокойной. Пока Луис продолжал смотреть на Меттерниха, тот слегка улыбнулся и осторожно провел руку по марле на щеке Луиса.

– Мой белый кролик, тебя так впечатлила простая клубника?

У него были озорные глаза. И Луис моргнул от этого поддразнивающего взгляда.

– Да. Конечно...

«Простая клубника». Найти клубнику в это время года всего за час, как такое могло не впечатлить? Меттерних мягко рассмеялся и слегка поцеловал Луиса в губы, когда тот утвердительно кивнул, отвечая на вопрос.

– Перестань флиртовать, даже не осознавая этого.

Он крепко обнял Луиса, от которого исходил сладкий аромат.

– Ты пахнешь клубникой.

Тихо прошептал кронпринц, прижимая Луиса к своей груди. В этот момент его голос был таким приятным, что сердце Луиса затрепетало, а уши стали горячими. Сам того не осознавая, он вдохнул аромат, исходящий от Меттерниха. Запах кронпринца смешивался с ароматом клубники. Луис никогда не ощущал ничего подобного раньше, но он хорошо знал, на что похоже это чувство.

Хотя он прекрасно понимал, что не должен этого делать, но все равно протянул руку и коснулся волос Меттерниха. Мягкое прикосновение защекотало ладонь. Кончики пальцев слегка покалывало.

Возможно, все началось с того момента, когда Луис сам поцеловал Меттерниха после его просьбы о поцелуе. Или же он осознал это, когда тот, ожидая Луиса, провел целый день без еды и сна? А впрочем, это могло случиться в тот день, когда Луис заметил, что тыльная сторона ладони Меттерниха опухла и покраснела от того, что он спас его голову от удара о стол. Луис не знала, когда и почему это началось, но он полюбил Меттерниха.

Как только Луис осознал свои чувства, его пронзило болезненное ощущение. Должен ли он радоваться, что кронпринц относится к нему, как к игрушке? Луис прижался лбом к макушке Меттерниха, не зная, что делать с этим неловким чувством.

Ему не следует любить Меттерниха. Как и говорили другие, действительно, было бы лучше, если бы ему нравился герцог Уэйтон. Любой другой человек был бы лучше наследного принца. Любить Меттерниха было неправильнее всего.

С самого начала не было никаких шансов на то, что все пойдет хорошо. Даже если бы Луис не носил ребенка от другого мужчины. Меттерних был давно влюблен в кого-то другого, а Луис был всего лишь заменой этого человека. Хотя, конечно, даже при наличии шанса это было бы затруднительно, но... «Почему все так вышло?» Луису даже показалось, что он тяжело вздохнул от собственной глупости. Он изо всех сил старалась не влюбиться в Меттерниха, но не мог перестать думать о нем. Хоть кронпринц вовсе и не старался ему понравиться, этого было недостаточно, поэтому Луис раз за разом продолжал думать о нем. У него было такое чувство, словно он попал в ловушку.

– Вы говорили, что эта игра, – произнес Луис, с сожалением убирая руку с волос Меттерниха. – Скоро ли она закончится? Мне интересно, закончится ли она, если веревочный человек будет пойман?

Ведь все началось потому, что Луису было необходимо сотрудничество Первого корпуса. Меттерних некоторое время не отвечал. Это был момент, когда Луис уже собирался сдаться, ожидая ответа и гадая, не заснул ли тот. Но Меттерних, уткнувшись лицом в грудь Луиса, внезапно с усмешкой ответил:

– Полагаю, что да. Если больше ничего не произойдет.

– Угу…

«Понятно», – Луис опустил голову, чувствуя горечь во рту. Его солнечное сплетение немного болело, словно он получил удар под дых.

– А что? Хочешь закончить как можно быстрее? В таком случае тебе стоит поторопиться с поимкой преступника, – легкомысленно ответил Меттерних. В любом случае, для него это была всего лишь игра, поэтому для наследного принца не имело значения, когда она закончится. Наверное, в мире было много людей с такой же внешностью, как и у Луиса.

Меттерних прижался щекой к груди Луиса и крепче обнял его за талию. Луис в свою очередь также обнял его, и сладкий аромат стал еще сильнее.

Казалось, наилучшим исходом было как можно быстрее прекратить все это. Ведь чем дольше они будут вместе, тем глубже Луис увязнет в собственных чувствах. Как бы больно ни было Луису расставаться сейчас, позже расставание причинит ему еще большую боль.

Пропуская между пальцами пряди волос Меттерниха, Луис почувствовал странную меланхолию и вспомнил, что еще во времена учебы в академии, всякий раз, когда он видел кронпринца, ему было интересно узнать, каковы на ощупь его волосы, и какова структура его кожи на лице. Луис был уверен, что в ту пору не был влюблен в Меттерниха. Но его лицо, действия и слова невероятно отчетливо сохранились в его памяти по сравнению с чем-либо другим из того периода жизни. Это потому, что Луис полюбил его именно сейчас? Но если хорошенько подумать, то Меттерних начал бросать на него неприязненные взгляды примерно в то время, когда они закончили академию.

Толк

Это произошло ровно в тот момент, когда Луис попытался вспомнить странное поведение Меттерниха в день выпуска.

Толк!

Глаза Луиса расширились, а плечи напряглись от небольшого толчка, исходящего от его живота.

– !

Кажется, это было движение плода. Ребенок пошевелился, и живот Луиса немного изменил форму. Меттерних, крепко обнимавший его за талию, должно быть, тоже это почувствовал. Спина Луиса моментально покрылась холодным потом. Он напрягся до такой степени, что даже не смел дышать, и посмотрел на Меттерниха. Момент, когда Луис приоткрыл глаза и посмотрел вниз, показался ему вечностью. Он боялся сделать вдох, поскольку не знал, с каким выражением лица Меттерних смотрит на него.

Но Меттерних не смотрел. Как и мгновение назад, его лицо оставалось прислоненным к груди Луиса.

«Он уже заснул? Он, правда, спит?» – Луис сухо сглотнул и прислушался к его дыханию. Ровное, спокойное дыхание кронпринца очень походило на дыхание спящего человека.

– Ваше Высочество?..

Луис позвал Меттерниха как можно тише. Его сердце бешено колотилось. Если бы он услышал ответ, это было бы даже хуже, чем если бы его за горло схватил Мрачный Жнец. Однако даже после долгого ожидания ответа не последовало. Вместо этого был слышен только звук ровного дыхания.

Кажется, кронпринц действительно спал. Луис испустил длинный вздох, который сдерживал все это время, и перевернулся на спину, притворяясь, что просто ворочается во сне. Его руки дрожали, потому что он боялась, что плод снова начнет шевелиться. Однако в тот момент, когда он отстранился, Меттерних во сне сильнее прижался к его талии. Позиция стала еще более опасной, но казалось, Луис действительно сломается, если еще раз попытается выпутаться из его рук.

Тогда Луис свернулся калачиком и насколько мог прикрыл живот и затаил дыхание. Ему было нужно как можно скорее избавиться от ребенка. Как сказали Питер и Сабрина, приближалось самое опасное время. Прошло пять месяцев с тех пор, как Луис забеременел.

Но когда Луис подумал об этом, в его памяти сам собой всплыл образ дракона, которого он видел во сне. Тот, который со слезами, текущими по мордочке, вцепился ему в лодыжку, и тот, который с грустными глазами тихо плакал.

Луис закусил губу и закрыл глаза, словно желая сбежать.

***

Дыхание Луиса выровнялось. Он сделал озабоченное лицо, а затем быстро провалился в глубокий сон, тихо посапывая. Меттерних, все еще цепляющийся за его талию и притворяющийся спящим, усмехнулся от изумления.

Когда он тихо приподнялся, то увидел лицо крепко спящего Луиса. Его нос был поцарапан, щека покрыта марлей, а рот был красным от клубничного сока. Его волосы иногда были растрепаны, но лицо всегда было безупречным, но сейчас его поведение совершенно не вязалось с тем сэром Алекса, которого знал Меттерних. А впрочем, это было неважно.

Меттерних долго смотрел на лицо своего белого кролика, а затем встал. Когда он вышел из спальни, слуги, ожидающие снаружи, низко склонили головы, а Бенедикт быстрым шагом подошел ближе.

– Бенедикт.

– Да, Ваше Высочество.

Белый кролик оказался гораздо более желанным, чем он ожидал. Кронпринц всегда думал о нем как о человеке, который ударил его ножом в спину, но как теперь ему стоило относиться к Луису? Он не знал, смеяться ему или плакать, и только чувствовал, как от всего происходящего у него идет кругом голова. Кончики его пальцев онемели, и он то сжимал, то разжимал кулаки. Меттерних не мог понять, что конкретно он сейчас чувствует.

– Приведи Питера Элвина. Это он лечил руку Луису.

– Он в чем-то провинился? – спросил Бенедикт, удивленный внезапным приказом.

Питер Элвин был одним из врачей Медицинского корпуса гвардии. Меттерних наклонил голову и посмотрел на Бенедикта, который молча гадал, не случилось ли что-нибудь с рукой Луиса, которую тот лечил. Бенедикт сглотнул, чувствуя, как у него стынет кровь в жилах. Фиолетовые глаза Меттерниха были такими холодными, что даже Бенедикт, знавший его с младенчества, видел впервые наследного принца в таком состоянии.

– Провинился.

Очень провинился. Если то, что Меттерних подозревал, было правдой, Луис не просто пытался сбежать.

– Он солгал мне.

«Простая анемия?»

Меттерних жутко улыбнулся, вспоминая человека, который лгал ему со смущенным выражением лица.

Внезапная тошнота, зверский аппетит и длительный сон, больше похожий на нарколепсию, несвойственные перепады настроения и толчок, который Меттерних отчетливо ощутил, когда прижимался к животу Луиса. В этот момент все встало на свои места.

Луис Алекса был в положении.

Глава 12 - Личность «Веревочного человека»

Когда Луис проснулся, до начала его смены оставалось около получаса. Меттерниха рядом не было, вероятно, он ушел по делам. В пустой постели Луис почувствовал себя несколько опустошенным, но времени на размышления у него уже не оставалось. Когда он поспешно умылся и вышел, гвардейцы его смены уже ждали рядом с постом, расположенным в районе Второй улицы.

– В последнее время в вашей жизни царит полнейший хаос. У вас такое лицо, словно вы в одиночку ловили преступников, – произнесла Сабрина, как только увидела лицо Луиса. Тот лишь нахмурился, трогая покрытую марлей щеку.

– О, это. Я упал, когда выходил из кареты.

– Видимо, приземлились вы на лицо, – немного язвительно сказала Сабрина. – Но я не поняла одного… – затем она взглянула в безрадостные глаза Луиса и цокнула языком, как будто что-то понимая. Как всегда, она была очень проницательна.

Луис вместе с Сабриной патрулировали территорию между Шестой и Седьмой улицами. С наступлением темноты в районе Шестой улицы становилось очень жутко. А после одиннадцати часов вечера прохожих становилось все меньше и меньше. Видимо, из-за страха перед «Веревочным человеком» здесь было тише, чем обычно.

– Капитан, – позвала Луиса Сабрина, держа лампу и внимательно оглядываясь по сторонам. – Я взяла вам отпуск.

«Уже все запланировано за него?»

– Когда? – удивленно спросил Луис.

– Вторник на следующей неделе.

– Вторник на следующей неделе.

– Да. Это через четыре дня. Отпуск продлится месяц. Так что у вас будет время по прибытии сделать дело и даже останется время на отдых. Вы даже не представляете, скольких хлопот стоило мне выбить для вас этот месяц, – Луис сухо сглотнул, слушая ее деловой голос.

Прежде чем лечь спать, Луис думал о том, что ему как можно быстрее надо сделать операцию, но почувствовал себя странно, когда его поставили перед фактом, что через четыре дня у него начнется отпуск.

– Что? Думаете растить того, кого и рожать-то никогда не собирались?

– Я все прекрасно понимаю.

Сабрина всегда говорила правильные вещи, но эти ее слова были немного болезненными. Луис закусил губу и нахмурился.

– Извините, – она тоже выглядела не очень хорошо. – Но я слышала от Питера, что приближается пятый месяц. И думаю, больше откладывать нельзя. Поэтому я самостоятельно выбрала день. А Питер нашел врача в Терахе.

Луис не в силах подобрать слова, просто продолжал кусать губу. Он почувствовал тошноту, когда вспомнил, как дракон цеплялся за его лодыжку, а слезы текли по его мордочке. Луис также вспомнила его умиротворенное состояние, когда он крепко спал, и урчание в животе, когда был голоден.

– Вы хотели бы родить его?

– Нет…

Он не хотела рожать. Луис никогда в жизни не думал, что захочет рожать детей. Для мужчины желание иметь детей – нормальное явление, но действительно было трудно думать о том, что ты сам должен родить его.

– Не хочу рожать…

Луис не думал, что хочет рожать этого ребенка, но и убивать его он тоже не хотел. Он говорил это как человек, по вине которого произошла беременность, однако, аборт не казался ему бесчеловечным. Он сам забеременел и сам собирался убить ребенка. Все было нормально, пока он не знала, что тот сон был о ребенке, а узнав, уже не мог быть уверен, что сможет избавиться от него. Убийство дракончика, счастливо живущего на равнинах, казалось худшим поступком на свете. Теперь он, кажется, понял, почему животные обвиняюще смотрели на него.

Сабрина нахмурилась, увидев сложное и обеспокоенное выражение на лице Луиса.

– Послушайте, капитан, – она вздохнула, словно это было нелегко сказать. – Если у вас есть сомнения, то, может, лучше родить? Вы из тех людей, кто будет верен своим убеждениям, и которого мало беспокоят чужое внимание и интерес.

А что если, Луису не просто уйти в отпуск, а уволиться, сбежать как можно дальше, родить, вырастить ребенка и вернуть его обратно. Да, будет много скандалов и сплетен, но он сможет жить комфортно. Хотя ему и пришлось бы оставить свою карьеру и стать отцом-одиночкой, но это было лучше, чем всю оставшуюся жизнь думать о нерожденном ребенке, которого он убил.

Луис посмотрел вниз на свой живот, его лицо было мрачным.

– Сабрина, – были вещи, которые делают беременность еще более удручающей. – Думаю, я влюбился в Его Высочество наследного принца.

– !!!

Сабрина застыла в шоке от признания Луиса. Казалось, она не могла говорить, потому что из ее уст вырывались только ругательства.

– Прости.

Луис понимал, что если признается в своих чувствах, ничего хорошего из этого не выйдет, но даже он сам так до конца и не смог в них разобраться. Он увяз в болоте, даже не осознавая этого до самого последнего момента. Все было так запутано, что он не мог понять, с чего начать. Ему нравился Меттерних. Но он почти пять месяцев носил ребенка от другого мужчины, поэтому ему и приходилось спешно покидать Империю.

– Вы в своем уме? – вскрикнула Сабрина. Ее лицо выглядело так, будто ей хотелось выругаться еще сильнее, чем в тот момент, когда она узнала, что Луис беременен. Она сжимала и разжимала руку, как будто хотела хорошенько треснуть Луиса по голове. – Нет, честно говоря, я догадывалась, что это произойдет. Но никогда не ожидала, что это будет так скоро. Капитан, не думала, что вы до такой степени легкомысленный человек.

– Говоришь, ожидала этого? – спросил Луис, удивившись, услышав от нее подобные слова.

Сабрина раздраженно вскинула бровь.

– Ах, я должна была остановить вас еще тогда, – со вздохом пробормотала она. Она говорила о том моменте, когда узнала о беременности Луиса. – Когда я сказала, что видела, как вы и герцог Уэйтон вместе покидаете бал-маскарад, на вашем лице показалось странное выражение. Кажется, это было сожаление. Какой смысл сожалеть, когда ты не собираешься рожать ребенка и тебе неважно, кто его отец?

Луис вспомнил момент, когда он услышал, как Сабрина сказала, что он ушел с мужчиной, который был намного выше него. Сабрине показалось немного странным задавать вопрос, действительно ли Луис ушел с герцогом Уэйтоном, но затем она подумала, не был ли вызван подобный интерес сожалением? Похоже, так оно и вышло.

Если это был ребенок герцога, почему Луис сожалел о беременности? Но если это был ребенок наследного принца, то это стало бы проблемой. Меттерних был кронпринцем и совсем не нравился Луису, поэтому было странно заводить от него ребенка. Навряд ли Луис смог бы до такого опуститься. Она не знала, о чем и думать. Луис от природы был несколько бесчувственным, и она понимала, что у него была такая сторона, но до этого времени ему вполне удавалось счастливо жить. А теперь у нее сложилось впечатление, что все набежавшие за эти годы проценты, были выплачены им разом. За четыре месяца он практически стал банкротом.

– Я давно об этом размышляла. Помимо работы у вас ведь больше нет никаких интересов, – заметила Сабрина таким тоном, которым, казалось, говорила: «Вы тот еще идиот».

– Раз так, то нужно, чтобы я хотя бы свою работу выполнял хорошо.

С момента обнаружения тела на следующий день после летнего бал-маскарада четыре месяца назад Луис был некомпетентен как в личной, так и в профессиональной жизни. Все, что он делал, было не только некомпетентно, но и крайне безответственно, поскольку он не только не поймал преступника и завел роман, но и оказался в ситуации, когда ему оставалось только либо уволиться, либо взять длительный отпуск. При виде мрачного лица Луиса, Сабрина вздохнула, как будто ее внутренности были готовы вот-вот взорваться.

– Действительно. И как вы собираетесь поступить?

Кажется, Сабрина просила его решить, хочет ли он взять отпуск или уйти в отставку. И что бы ни решил Луис, было ясно одно, он больше не может оставаться в Империи. Как бы сегодня Луис ни переживал, завтра он вновь будет спать в спальне кронпринца, и неизвестно, что ребенку в очередной раз взбредет в голову, вроде утренней внезапной тяги к клубнике. А если Меттерних проснется и почувствует движение плода, или у Луиса появится отчетливый живот. Рано или поздно, все тайное станет явным, поэтому ему стоит держаться как можно дальше от императорского двора независимо от того, собирается он рожать этого ребенка или нет. И в тот момент, когда Луис покинет Империю, игра с Меттернихом закончилась.

Луис прикусил губу, потому что во рту у него постоянно становилось сухо. Хотя прошло всего около десяти дней, он уже привык есть и спать вместе с кронпринцем. Когда Луис поднимал глаза во время трапезы, тот всегда был рядом. Меттерних ел так аккуратно и красиво, что Луис украдкой поглядывал на него, все время. Когда их глаза встречались, кронпринц томно и сексуально улыбался.

Спать в одной спальне и прикасаться к телам друг друга больше будет не нужно. Когда игра закончится, Луис больше никогда не сможет прикоснуться к его нежной коже на щеках и мягким волосам. А самое большее, что он сможет сделать – это, стоя на коленях, схватить его протянутую руку.

Хотя Луис знал, что эта игра началась по прихоти кронпринца и когда-нибудь также по прихоти и закончится, его сердце было разбито. Похоже, Меттерних нравился ему гораздо больше, чем он думал.

– Капитан.

Луис, погрузившийся в мрачные мысли, поднял голову, когда услышал знакомое постукивание и шепот Сабрины.

Щелк, щелк, щелк.

Из конца переулка доносился стук копыт лошади, у которой явно не хватало подковы. Сабрина тихо притушила лампу.

Переулок стал еще более жутким и темным, а карета, грохоча, приближалась все ближе и ближе. Затаив дыхание, они смотрели в конец переулка. Сабрина достала пистолет, а Луис крепче сжал поводья Сары, лошади, которую он вел.

Луис жестом показал Сабрине, что делать, и она, развернувшись, быстро устремилась в переулок, расположенный рядом. Луис не знал, куда направляется карета, но отчего-то ему казалось, что она должна остановиться где-то здесь.

Под лязг железных подков на копытах лошади медленно появился конный экипаж: черная карета с черными занавесками. По какой-то причине Луиса охватило леденящее душу нехорошее предчувствие.

«Это он!»

Карета остановилась перед переулком, где, затаив дыхание, прятался Луис.

Шурх

Занавески на карете приподнялись. Мужчина, закутанный в длинную черную мантию, достал что-то, завернутое в черную ткань, изнутри кареты. Скорее всего, это был очередной труп. Пока один человек принимал тело снаружи, второй подталкивал его изнутри кареты. Они оба были одеты в черные мантии, с капюшонами на головах, поэтому их лиц было не разглядеть. В темноте, царящей в переулке, даже если бы они были совершенно обнажены, Луис не смог бы разглядеть их лица.

Сердце Луиса бешено колотилось в груди. Вскочив на Сару, он бросился к ним.

Когда преступники заметили появление Луиса, они бросили все, что держали в руках, и запрыгнули в карету, которая тот час сорвалась с места. Луис мчался за ней на полной скорости. Из следующего переулка выскочила Сабрина, которая совсем недавно туда спряталась.

– Именем Его Величества Императора приказываю вам остановиться! – громко выкрикнула она, но лошади, запряженные в карету, бросились прямо на нее.

– Иго-го!! – лошади летели на нее с бешеной скоростью, и Сабрина, увернувшись от резкого удара копыта, откатилась в сторону.

Бах!

Пистолет с кремниевым запалом выстрелил в сторону кареты. Изнутри раздался громкий треск, но карета так и не остановилась и отчаянно двинулась дальше.

– Сабрина!

– Все в порядке, скорее за ними! – зло крикнула Сабрина, обращаясь к Луису, когда тот остановил рядом с ней лошадь.

Она держалась за руку, словно та была повреждена, но вице-капитан была права. Луис шевельнул ногой и пришпорил лошадь. Карета была уже довольно далеко.

Обычно лошадь, несущая одного человека, была быстрее кареты. Луис мчался галопом, и в какой-то момент ему даже показалось, что он почти настиг ее.

Бах!

– Иго-го!!! – раздался отчаянный крик Сары, и зрение Луиса затряслось.

Выпустив из рук поводья, он спрыгнул с седла. Его тело несколько раз перекатилось по мостовой из-за скорости, с которой лошадь неслась вперед. Прикрывая живот, он смог приподняться в уличной пыли только через пару секунд. Вокруг было много грязи. Сара упала назад, как будто получив пулю прямо в шею, казалось, она умерла мгновенно.

– Черт!..

Луис совершенно не ожидал, что у них будет пистолет. Оружие не было тем, что мог получить каждый. Чтобы его носить требовалось разрешение императорской семьи. И хотя в обращении были тайно модифицированные пистолеты, они не обладали огневой мощью, способной с одного выстрела убить лошадь. Этот пистолет выглядел как легально приобретенное оружие.

Луис бросился за удаляющейся каретой. Он чувствовал болезненную пульсацию то в одном месте, то в другом. Скорее всего, он получил многочисленные ссадины и ушибы в тот момент, когда покатился по земле, но этого было недостаточно, чтобы помешать его бегу. Он бежал изо всех сил, но карета свернула в один из переулков и скрылась из вида. Луис издалека даже смог разглядеть, как один из преступников высунул голову в окно, чтобы проверить, продолжается ли преследование.

«Чертов ублюдок!» – проглотив ругательства, Луис продолжил бежать. Вскоре он наткнулся на еще одного гвардейца, патрулирующего улицы города, схватил его лошадь, быстро запрыгнул в седло и помчался дальше, следуя за следами колес от кареты. Хотя была ночь, и очертания следов были едва заметны, но двигаться по ним было нетрудно.

Местом, где Луис остановился, следуя за следами от колес кареты, была Первая улица. Это был перекресток, от которого отходили две подъездные дорожки, ведущие к двум особнякам, которые стояли напротив друг с друга. Сейчас перед Луисом пересекалось несколько следов от колес карет, поэтому было трудно понять, куда конкретно направлялась нужная ему.

– Ха-ха-ха… – от неожиданности громко рассмеялся Луис, остановивший лошадь на обочине дороги, идущей мимо двух особняков. Похоже, этот эксцентричный Бог Неба его за что-то невзлюбил.

В противном случае этого не могло бы произойти. В состоянии алкогольного опьянения он и флиртовал, и переспал с наследным принцем, размышляя, может ли быть беременным от другого человека. Луис думал, что это уже достаточно абсурдная ситуация, но сейчас...

– Это безумие.

Владельцами двух особняков были люди, которых Луис прекрасно знал. Один был резиденцией третьего принца, герцога Рафаэля Уэйтона, а другой – домом маркиза Аллайла. Это были те самые двое мужчин, которые были опознаны как его спутники в ночь бала-маскарада четыре месяца назад. Герцог Уэйтон, о котором говорила Сабрина, и рыжеволосый маркиз Аллайл, которого ясно видела любовница герцога Сериона. Оба были молодыми и единственными мужчинами-аристократами в своих особняках. У них не было взрослых братьев или сыновей, которые могли бы стать причиной случайной ошибки.

Серийный убийца был достаточно богат и мог легко заплатить тысячу руаней, желая пустить следствие по ложному следу. Это точно не было делом рук слуги. Было ясно, что это сделал хозяин особняка... Другими словами, по всему выходило, что один из двух потенциальных отцов ребенка был серийным убийцей.

Луис не мог понять, кто из них отец его ребенка, а кто серийный убийца. Луису все время казалось, что это герцог Уэйтон, но он не мог быть уверен в этом на сто процентов, потому что ничего не мог вспомнить. Отец ребенка покинул гостиницу до того, как Луис проснулся. Все произошло еще до рассвета, а домой Луис отправился на хмурой заре. И выглядело это так, точно он бежал.

Первая жертва, проститутка Селина Болтон, была похищена в предрассветные часы по дороге домой с работы. Она пропала без вести на двадцать пять часов, прежде чем ее тело нашли на следующее утро. Это было утро через два дня после бала в Императорском дворце. Поскольку алиби отсутствовало и у спутника Луиса, существовала вероятность того, что отец ребенка – был серийным убийцей.

Не слишком ли далеко зашел Луис в своих размышлениях?

– Капитан! – Луис, стоявший перед особняками с удрученным выражением лица, обернулся на звук голоса.

– Сабрина, – Луис, который недавно собирался спросить ее, опознала ли она новое тело, лишь моргнул, глядя на ее белое лицо.

– Капитан, Питера арестовали! – задыхаясь, выпалила она.

– О чем ты говоришь? Почему его арестовали?

Кем и по какой причине был схвачен его лучший друг? Луис сурово посмотрел на Сабрину, задаваясь вопросом, не имела ли она в виду, что тот был связан с «Веревочным человеком».

– Его увели гвардейцы Императорского корпуса, предъявив обвинение во лжи кронпринцу! – так до конца и не отдышавшись, выкрикнула она и крепко зажмурилась.

***

Луис бежал как сумасшедший. Он ни разу не остановился, пока не добрался до комнаты для допросов, где держали Питера. Его сердце было готово выпрыгнуть из груди, а перед глазами было так темно, что он не мог понять, день сейчас или ночь.

В здании гвардейцев Императорского корпуса было светло как днем. Внутри было довольно много людей, и все они повернулись, чтобы посмотреть на Луиса, когда тот вошел внутрь.

Гвардейцы Имперского корпуса, как было понятно из названия, были гвардейцами, которые защищали Императора и императорскую семью, арестовывали предателей или тех, кто имел неосторожность причинить вред императорской семье. Кроме того, они занимались и столичными преступниками, совершившими чудовищные преступления. И все люди, попадавшие в это место, заканчивали тем, что их казнили или навсегда изгоняли из Империи.

Луис судорожно искал глазами хоть одно знакомое лицо. У всех гвардейцев, находящихся в здании, были такие лица, словно они окаменели. В этот момент Полин, однокурсница Луиса по академии, встретилась с ним глазами и бросила на него обеспокоенный взгляд.

– Полин, я слышал, что Питера схватили.

– Это конфиденциальная информация, сэр Алекса, – твердо ответила Полин, перебивая Луиса.

Несмотря на строгий тон голоса, ее лицо выглядело настолько обеспокоенным, что Луис невольно сжал губы.

– Все настолько серьёзно?

– Это тоже конфиденциальная информация.

Луис спросил ее, уважительно склонив голову, но получил тот же ответ. Его сердце тревожно забилось. Гвардейцам Имперского корпуса не требовалась лицензия на пытки. Бывали случаи, когда под их пытками люди умирали, но поскольку все делалось от имени Его Величества Императора, гвардейцам никогда не приходилось представать перед судом.

– Пожалуйста, ответь только на один вопрос: правда ли, что Питера арестовали за ложь Его Высочеству наследному принцу?

Была только одна ложь, которую Питер сказал Меттерниху. Он скрыл беременность Луиса, сказав, что у того нет ничего страшного, кроме банальной анемии. Кроме того раза, они больше не встречались.

– Это конфиденциальная информация, – несколько помедлив, ответила Полин.

«Так оно и было!» – Луис закусил нижнюю губу. Любой, кто солгал императорской семье, должен был быть наказан отрезанием языка. Обычно так поступали с теми, кто был пойман на взятках или намеренно скрывал важную информацию от Императора. Это определенно не было тем обвинением, которое можно было предъявить, человеку, который солгал о здоровье партнера по игре в белого кролика.

Луис быстро развернулся и направился к дворцу кронпринца.

Приближался рассвет.

Лгать было неправильно. Лгать кронпринцу было тем более не правильно, даже если это и означало, что Луис будет должен покинуть Империю. Меттерних мог сердиться на Луиса за ложь, особенно учитывая тот факт, что тот скрывал от него свою беременность. Но использовать гвардейцев Имперского корпуса, чтобы наказать Питера за его преступление, было уж слишком. Если Меттерних хотел кого-то наказать за зачатие и сокрытие ребенка от члена императорской семьи, то ему следовало охотиться за Луисом, а уж никак не за Питером.

Когда Луис прибыли во дворец наследного принца, Бенедикт выглядел так, словно давно ждал его.

– Его Высочество сможет уделить мне время?

– Он ждет вас.

На мгновение Бенедикт посмотрел на Луиса. Окинув его с головы до пят пристальным взглядом, он тихо вздохнул и повел в спальню Меттерниха. Хотя в последнее время Луис бывал тут каждый день, его сердце колотилось, а кровь стыла в жилах, пока они направлялись к спальне. Слуги, стоявшие у двери, распахнули ее перед Луисом, как только увидели, что тот приближается.

Меттерних сидел перед столом на диване и смотрел на то, что выглядело как письмо. Когда дверь открылась, он поднял голову, а затем нахмурился.

– Что случилось? Почему ты так выглядишь?

Меттерних отбросил бумагу, которую держал в руках, и поспешил к Луису, пальцами схватил того за подбородок, повертел его голову, осматривая, затем схватил за плечи, развернул и внимательно оглядел все его тело.

Кровь отхлынула от лица Меттерниха, пока он тщательно проверял каждую рану Луиса: разодранные и кровоточащие колени, ушибленные ладони и заляпанную грязью униформу.

– Что, черт возьми, с тобой произошло?

– Упал с лошади, когда преследовал преступника…

Однако прежде чем Луис успел сказать, что правильно приземлился, Меттерних прервал его с мрачным выражением лица:

– Упал с лошади?

– Не стоит беспокоиться, я приземлился должным образом и лишь слегка поцарапался, когда перекатывался.

Действительно, серьезных повреждений не было. Он ничего не сломал, и ему повезло, что он упал с лошади и всего лишь поцарапал колено.

– Не стоит беспокоиться? – с недоумением рассмеялся Меттерних над словами Луиса. – О чем ты вообще говоришь, у тебя дитя в чреве.

Луис на мгновение задержал дыхание, когда почувствовал, как Меттерних сжал его плечо. Хотя он и предполагал, что кронпринц все уже знает, его сердце вновь начало бешено колотиться, едва эти слова сорвались с уст Меттерниха.

– Все действительно в порядке. Правда.

Когда Луис снова заговорил, наследный принц отпустил его плечо, которое до этого сжимал, и тихо рассмеялся. Луис не мог понять, что означает этот смех.

Дверь спальни закрылась. Наступило короткое молчание. Посмотрев на Луиса, Меттерних вновь подошел к столу и спросил:

– Получил новости от Имперского корпуса?

Его голос звучал спокойнее, чем ожидалось.

– Д-да, Ваше Высочество, я знаю, что это серьезное преступление, но Питер не хотел вас обманывать. Из-за меня ему не оставалось ничего иного, кроме как солгать.

– Полагаю, так все и было.

Меттерних снова отложил письмо, которое держал в руках, и повернулся, выражение его лица было спокойнее, чем следовало бы в подобной ситуации. Как будто ответ не имел никакого значения. Казалось, для него это действительно было неважно.

– Чей это ребенок? – это был хороший вопрос. Луис нервно сглотнул и поджал губы. – Твой друг умеет держать рот на замке. В прошлый раз я был знатно удивлен, узнав, как ты любишь «развлекаться», но беременность... Я был очень удивлен.

«В прошлый раз?» – Луис понятия не имел, о чем говорит Меттерних, но тот продолжил.

– Это случайно не мой ребенок?

– Нет, нет. Не ваш... Беременность началась намного раньше.

Вчера в карете Меттерних впервые эякулировал в Луиса. Даже если бы он не был в положении, сейчас еще было бы рано говорить о беременности. Конечно, это была такая мелочь, но подобное было странно спрашивать.

– Правда?

Меттерних сделал странное выражение лица, услышав от Луиса отрицательный ответ. Его взгляд был полон недовольства, но в то же время и скрытого облегчения. Луис глубоко вздохнул, чувствуя тяжесть в районе солнечного сплетения от вида рассеивающейся тревоги, отразившейся в глазах кронпринца.

Луис хотел спросить, почему Меттерних спрашивает его об этом, хотя точно не мог быть причастен к его беременности. Но отказался от своих намерений, предполагая, что эта новость настолько тому неприятна, что он просто лишний раз проверяет, не лжет ли ему Луис. Он сделал из мухи слона, как мужчина, который узнал, что проститутка, с которой он спал, забеременела.

Осознание этого факта точно обухом от топора ударило Луиса по голове, от чего у него в нутрии все оборвалось и похолодело.

Такое поведение кронпринца было естественным, поскольку тот считал Луиса партнером для забав. Однако Луису было непонятно, отчего он чувствовал себя столь ужасно. Хотел ли он, чтобы Меттерних разозлился из-за новости, что он забеременел от другого мужчины? Что бы произошло, если бы это был ребенок кронпринца, и в этот момент Луис подтвердил бы, что дитя внутри от него?

– Так чей же это ребенок? – с ничего не выражающим лицом дружелюбным тоном спросил Меттерних, глядя на Луиса.

– Мне обязательно отвечать на этот вопрос?

После подтверждения того, что это не его ребенок, оставалась только одна причина спрашивать, чей же он – сплетни. Неприятно осознавать, что на того, кто тебе нравится, все смотрят, как на объект сплетен и слухов. Все, что нужно было сделать наследному принцу в подобной ситуации – это подтвердить, что это не он отец ребенка. Так почему же он продолжал настаивать на ответе?

Меттерних нахмурился, услышав вопрос Луиса.

– Мне неважно, чей ребенок у тебя в животе. Но в кабинете военного госпиталя я нашел одно любопытное письмо.

Это было то самое письмо, которое Меттерних то и дело просматривал с тех самых пор, как Луис вошел в его спальню.

«Тераха, Двадцать вторая улица, Дженис Лиам, медицинская лицензия подтверждена, аборт возможен».

Смотреть особо было не на что. Как и говорила Сабрина, Питер нашел врача, который мог бы прерывать мужскую беременность. Это было письмо из Терахи, сообщающее, что все возможно.

– Кроме того, ты на месяц подал заявление об отпуске.

– Это…

Меттерних махнул рукой, как будто не было нужды объяснять.

– В Империи было бы трудно найти соответствующего специалиста, ведь непременно пойдут разного рода слухи, поэтому ты, должно быть, решил отправиться в Тераху, – произнес Меттерних, смахивая невидимые пылинки с онемевшей щеки Луиса. – Я дам человека, умеющего держать рот на замке. Делай это здесь.

– Что?

– Я не могу допустить, чтобы тебе проводили операцию в таком грязном и диком месте, как Тераха. Что планируешь делать, если что-то пойдет не так и на восстановление понадобится несколько месяцев? Ты даже не представляешь, насколько эта операция травматична для организма, – сказал Меттерних, убирая волосы Луиса с лица и заправляя их за ухо. – Тераха – опасное место. Провести месяц в месте, где полно варваров. Даже не думай об этом.

Луис моргнул, услышав как кронпринц, точно ребенка, уговаривает его.

– Простите, но что вы имеете в виду?

– Делай операцию здесь, и не думай о пересечении границы.

На этих словах Меттерниха Луис поджал губы. В этом разговоре что-то было не так. Зачем кронпринцу помогать Луису с абортом?

– Почему ты выглядишь так? Ты не собираешься делать операцию?

Поскольку Луису все равно предстояло делать аборт, не лучше ли было сделать его в чистом и безопасном месте? Луис не знал, что сказать. Выражение лица Меттерниха было мягким, но выражение его глаза были немного странными.

– Не будешь делать?

– Не знаю… Я еще не решил…

В ответ на нерешительные слова Луиса Меттерних медленно наклонил голову. Он нахмурился и засмеялся, как будто не понимая его.

– О чем ты говоришь. Даже месяц – довольно-таки большой срок. А если решишь рожать, одним-единственным месяцем все не закончится. Кстати, ты собираешься сообщать обо всем отцу ребенка? – спросил Меттерних, немного подумал, а после пробормотал. – Ну уж нет…

В этот момент Луис почувствовал некоторую странность, проступившую на его лице. Это не было похоже на гнев или холодность, застывшую в его глазах, которую Луис видел, когда нарушал обещания. Выражение лица кронпринца оставалось спокойным, но глаза были странными. Они выглядели немного... безумными.

Луис растерянно моргнул и непроизвольно отступил на полшага назад. Но Меттерних потянул того за руку, заставляя сделать шаг вперед.

– Нет, Луис. Не убегай.

Рука, поглаживающая щеку Луиса, была нежной. В голосе кронпринца слышался смех, как будто он рассказывал анекдот. Его губы мягко изогнулись в улыбке, а глаза были полны страсти. Только их зрачки странно поблескивали в свете ламп.

– До каких пор ты собираешься сводить меня с ума?

Его рука, до этого поглаживающая щеку, скользнула к затылку. Инстинктивная тревога все нарастала и нарастала, пока руки Меттерниха медленно и томно ощупывали голову Луиса. Создавалось такое ощущение, что эти руки в любой момент были готовы сжаться на его шее.

– Скажи. О чем ты думаешь?..

Луис только крепче сжал губы. Он еще ничего точно не знал. Он не думал, что сможет убить дитя, но готов ли он был выдержать все то, что последует за его рождением? Этого он тоже не знал.

– Так расскажешь все отцу ребенка?

– Нет. И не собирался. Сначала я хотел поехать в Тераху и обо всем подумать…

Меттерних на мгновение посмотрел на Луиса. Это был первый раз, когда тот за долгое время заговорил, и кронпринцу ничего не оставалось, как только делать выводы из неопределенных ответов Луиса.

– Действительно, сначала доберешься до туда, а потом станешь решать: захочешь избавиться – и все затянется на месяц, а захочешь рожать – на несколько лет. И ты вернешься обратно, только когда вырастишь его. Не знаю, как бы все вышло, не стань ты раздумывать над этим, но раз уж начал, значит, решил дать ему родиться.

Наследный принц был прав от первой и до последней догадки. Раз уж Луис начал думать об этом, это означало, что он выбрал оставить ребенка. Когда Луис в очередной раз закусил губу, Меттерних тихо рассмеялся.

– Один месяц и так подобен вечности, а тут несколько лет… Нет, позволить тебе поселиться в том месте я не могу. Что же… – кронпринц говорил тихо и спутано, будто был не в себе. А затем он наклонился и заглянул в глаза Луису. Теперь тот видел все отчетливо: безумие отчетливо плескалось в фиолетовых глазах Меттерниха. – А ведь сон был так сладок.

«Сон?» – хотя Луис не понял этих слов кронпринца, рука, которая ласкала затылок, схватила его за волосы и с силой сжала их.

Крепкая рука внезапно куда-то потянула напряженное тело Луиса. В одно мгновение его толкнули на кровать. Когда Луис сел на ней и посмотрел на Меттерниха удивленными глазами, тот подошел ближе, слегка улыбнулся и потрепал его по щеке.

– Почему у тебя такое лицо?

Он рассмеялся, глядя на озадаченное выражение глаз Луиса.

– Неужели ты считал, что я отпущу тебя только потому, что у тебя родится ребенок?

Глава 13 - Охота на кролика

Луис не мог понять, почему Меттерних вдруг потерял выдержку. Капитан Второго гвардейского корпуса вскочил на ноги, но рука кронпринца на плече заставила его опуститься обратно.

– Ваше Высочество? – когда Луис в панике позвал Меттерниха, тот вновь засмеялся.

Ее фиалковые глаза и светлая кожа лица были такими же, как обычно, но глаза все еще странно блестели. Вместо ответа кронпринц расстегнул брюки Луиса и так резко сдернул их, будто собираясь порвать.

– М-м-м…

Грубое прикосновение обожгло рану на колене, и когда Луис застонал от боли, Меттерних криво усмехнулся:

– Недавно ты сам сказал, что все в порядке. Отказался от осмотра лекарем, говоря, что ничего страшного... – кронпринц закончил стягивать нижнее белье с Луиса и наклонил голову. – А, точно. Это я дурак, раз в очередной раз поверил тебе, хотя прекрасно знал, что все твои слова лишь ложь.

Отбросив нижнее белье в сторону, Меттерних вздохнул и попытался расстегнуть на Луисе рубашку. Но тот был слишком ошеломлен тем, как быстро его раздели, и попытался немного охладить пыл Меттерниха, взяв его за запястье. Однако Меттерниха, похоже, это не волновало, и он схватил Луиса сразу за обе руки, прижал их и сдернул с него рубашку. В считанные секунды Луис оказался обнаженным. Он пытался остановить Меттерниха, но у него не было возможности сбежать от человека, превосходящего его в силе и телосложении. Меттерних сел на бедра Луиса и прижал к его себе, ровно в тот момент, когда Луис попытался оттолкнуть его.

Палец, который не был ничем смочен, коснулся самой интимной части Луиса. У него перехватило дыхание, когда он почувствовал, как сухой палец Меттерниха начал входить в него. Ощущение инородного тела, от проникающих внутрь пальцев, заставило Луиса покраснеть от смущения.

– Нет, не надо… ах… не делайте так…

Меттерних надавил сильнее, не обращая никакого внимания на мольбы. Луис не тек так сильно, как если бы был уличной девкой, но пока Меттерних продолжал его разрабатывать, его внутренности стали влажными. Он не знал, произошло ли это потому, что он носил ребенка, или потому, что уже привык к этому.

Как только он немного расслабился, Меттерних вытащил свой полуэрегированный член. Лицо Луиса побледнело. И когда он попытался сбежать, перевернувшись на бок, кронпринц схватил его за ноги и резко дернул на себя. Простыня мгновенно окрасилась от крови. Это было то самое колено, которое Луис отказался лечить. Хотя пару минут назад с ним все было в порядке, сейчас оно внезапно начало кровить.

– Ваше Высочество, не…

Луис и сам не знал, что пытался этим сказать. Но Меттерних уже приставил головку член между ягодиц Луиса и толкнулся внутрь. Однако внутри все еще было довольно узко, и он не смог принять в себя сразу весь член Меттерниха.

– Ха-а-а…

Было хорошо видно, как Луис вцепился в простыню и издал болезненный стон, а шея покрылась потом. Тогда Меттерних наклонился и медленно поцеловал его в затылок. Спина Луиса была вся мокрая от холодного пота.

– Кто бы мог подумать, ведешь себя как девственница, а на самом деле кувыркаешься с кем попало, да так, что даже забеременеть умудрился.

Плечи Луиса слегка вздрогнули от низкого голоса Меттерниха.

«Если хорошо подумать, то в новости о беременности Луиса нет ничего удивительного», – внезапно подумал Меттерних. Учитывая, что в тот раз Луис сам залез в его карету, можно было легко предположить, что нечто подобное происходило уже не в первый раз. Всякий раз, когда Луис был пьян, он мог флиртовать с мужчинами, делая развратное лицо и говоря, что ему холодно. Значит, он, должно быть, уже был в положении, когда переспал с ним.

Когда Меттерниху стали известны подробности намерения Луиса сделать аборт, такие как, просьба об отпуске, и письмо из Терахи, у него по коже побежали мурашки. Он не думал, что это его ребенок, но если все же это был его ребенок, а Луис, зная это, все равно попытался избавиться от него, так не значит ли это, что...

– Я рад, что это не мой ребенок.

Если бы это было так, Меттерних, возможно, не смог бы сдержаться, и в порыве гнева задушил бы Луиса. Не потому, что ребенок был так ему важен, а потому, что Луиса больше не будет рядом, после того, как он избавится от плода. Скорее всего, он бы сбегал еще более умело и скрывался еще усерднее, так что Меттерних точно не смог бы больше приблизиться к нему. Если бы он еще раз увидел, как Луис, отворачиваясь, уходит, он бы точно убил сначала его, а потом умер сам.

Меттерних поцеловал сзади шею Луиса и вошел еще глубже. Узкие, мокрые внутренние стенки еще не были готовы принять его, но это не имело значения.

– Ха, ах…

Меттерних прижался губами к плечу Луиса, вбиваясь все глубже и глубже. Хотя перед его глазами была сильная мужская шея, она была аккуратной и сексуальной, и когда кронпринц слегка коснулся губами холодного и мокрого от пота затылка, его прошила дрожь. Отведя глаза от человека перед собой, Меттерних почувствовал, как по подбородку Луиса что-то потекло и упало вниз, впитываясь в простыни.

– Ты плачешь? Почему?

Ему было больно? Хотя Луис, упав с лошади и ободрав колени, ничуть не хромал при ходьбе, однако, после вопроса Меттерниха слезы, текущие по щекам Луиса, хлынули еще сильнее.

– Эта игра… – Луис быстро вытер глаза тыльной стороной ладони. Меттерних оторопело моргнул, увидев слезы, заливающие руку Луиса. Его сердце вмиг похолодело от вида этих слез, словно кто-то пронзил его ледяным кинжалом. – Хочу положить этому конец прямо сейчас. Мне все равно, если прекратите помогать в расследовании, можете отозвать Первый гвардейский корпус. Даже если будет трудно, я справлюсь со всем сам, – затем Луис прислонился лбом к простыне, как будто ему было неловко из-за слез, продолжающих течь из его глаз. Он глубоко вздохнул, а после едва слышно выдохнул. – Я больше не могу…

Меттерних, до этого находившийся глубоко внутри тела Луиса, медленно вытащил свой пенис. Луис едва слышно всхлипывал, а когда Меттерних перевернул его на спину, закрыл глаза рукой. Из-под нее продолжали бежать слезы.

– Луис…

– Мне надоело, что со мной играют. Ваше Высочество, я не хочу провести свою жизнь таким образом. И не буду этого делать.

Меттерних не мог сказать, какое у Луиса было выражение лица, потому что он закрывал лицо руками. Но глядя на всхлипывающего от отчаяния капитана гвардейцев, он почувствовал, как у него перехватило дыхание.

– Ты хочешь сказать, что опять собираешься сбежать от меня?

– Да. Уеду в Тераху. Куда угодно, даже если и не в Тераху… – Луис продолжал всхлипывать, но его голос был полон решимости. Он прикрыл глаза руками, но его безжалостные губы произносили ядовитые слова. – Было бы лучше, не начни мы эту игру. Если бы у меня была возможность вернуться в то время, я бы ни за что не поцеловала Ваше Высочество.

– Не говори так.

Меттерних больше не мог дышать, словно кто-то обвязал его шею пеньковой веревкой и туго привязал ее к потолочной балке. Кронпринц сильнее стиснул зубы, а Луис, воспользовавшись моментов, вытер слезы и встал так решительно, будто собрался уехать прямо сейчас.

– Предлагаешь мне жить без тебя? – схватив Луиса за руку, спросил Меттерних.

Оттолкнув руку кронпринца, Луис посмотрел ему в лицо и произнес:

– Я уверен, кроме меня найдутся и другие люди с еще более схожей внешностью. Играйте в свои игры с этими людьми, или можете делать с ними все, что вам заблагорассудится. А я больше не могу.

Его красивое лицо было залито слезами, а взгляд был полон отвращения и невыносимой боли. Меттерних впервые видел Луиса таким. Обычно его лицо ничего не выражало, а когда ему было больно, он лишь начинал часто дышать.

– Завершим все прямо сейчас, – умолял он. – Это всего лишь игра, поэтому я хочу притвориться, что ничего не было.

Он встал и попытался подобрать брошенную наследным принцем на пол свою одежду. Но прежде чем он успел протянуть руку к нижнему белью, Меттерних схватил его за запястье и толкнул обратно на кровать.

– Пожалуйста, отпустите. Нет никаких причин продолжать играть, – произнес Луис, глядя прямо на Меттерниха. Его лицо выглядело так, словно его ранили, и Меттерних почувствовал, как от этого его зрение затуманилось.

– Я же сказал, что не отпущу тебя.

Голос, исходивший из его рта, звучал незнакомо, Меттерних и сам его не узнал, словно тот принадлежал другому человеку. У него было такое ощущение, будто он доносится из-под толщи воды. В груди разлилось странное чувство, а руки онемели.

– Нет. Хоть вы и говорите, что я игрушка, но я все же человек! Я так больше не могу. Я даже видеть вас больше не могу! – Луис задохнулся, больше не в силах говорить.

Меттерних в ответ лишь придвинул Луиса ближе к себе, шире раздвинул его беззащитные ноги и с силой вогнал свой член в него.

– А-а-а!

Луиса перестал изливать яд. Вместо этого он закричал, уткнулся лицом в простыни и закусил губы от боли, когда кронпринц вошел в него одним резким движением. Меттерниху хотелось повернуть его голову и посмотреть прямо в глаза, но он боялась встретиться с ним взглядом. Ему была невыносима сама мысль о том, что Луис будет смотреть на него с ужасом и отвращением. Даже толком не осознавая, что делает, Меттерних обнял Луиса и начал двигать бедрами.

– Луис… – позвал кронпринц.

Ответа не последовало.

– Луис…

«Луис, Луис, мой белый кролик», – но сколько бы раз Меттерних ни звал его, Луис так и не ответил, а лишь крепче сжимал губы. Он лишь изредка издавал болезненные стоны, но лежал, не поворачивая головы, и не открывая глаз.

Луис был тем человеком, кого Меттерних всегда считал недоступным для себя, к кому отказывался подходить, опасаясь того, что может случиться. Это продолжалось до тех пор, пока Луис сам не залез к нему в карету. Меттерних полагал, что после этого у них обязательно все сложится, но в ладонях ничего не осталось, как будто он держал песок. Казалось, что все тело Луиса состояло из одного только песка. От этого осознания ему стало так обидно и больно, что он больше не мог этого выносить.

«Почему ты так улыбался мне?»

Когда их глаза встречались, легка улыбка, мелькающая на губах Луиса, всегда заставляла сердце наследного принца трепетать. Если бы Меттерних просто сдался, это было бы горько, но терпимо. Но как только он заполучил Луиса в свои руки, его жадность увеличилась, точно облако, и он почувствовал, что действительно может обладать им. На мгновение ему даже показалось, что у него есть все.

«Почему ты гладил мою щеку? Почему касался волос?»

Меттерних понимал, что Луис подыгрывает ему, но от его прикосновений и взглядов у него заходилось сердце. Игра не могла остановиться на этом. Как только он начал прикасаться к Луису, он больше не мог спать, не чувствуя его рядом. Когда Луиса не было рядом, весь мир вокруг казался тусклым и серым. Когда же Луис ел, спал, или говорил о своей работе, сердце наследного принца билось чаще, и он был так счастлив этим простым вещам. Он не мог не желать, чтобы так продолжалось вечно. Меттерних мучился от любви более десяти лет, поэтому было вполне естественно, что он стал жадным, как только заполучил Луиса. Он думал, что теперь у него есть все, думал, что все понял. Но он по-прежнему боялся, что Луис окажется более свободолюбивым, и будет долго сопротивляться.

«Я отчаянно боялся, что когда-нибудь добьюсь тебя... хотя всегда мечтал об этом...»

Снова и снова мечтал, хотя знал, что Луис никогда не будет рядом. Вот и теперь, сколько бы раз Меттерних ни звал Луиса по имени, тот так и не посмотрел в ответ.

– Луис…

Меттерних прижался лбом к плечу Луиса и прошептал его имя. Ответа, разумеется, не последовало. Казалось, он даже не хотел прикасаться к Меттерниху, поскольку лишь крепче вцепился в простыню, когда тот навалился на него. Несмотря на то, что они прижимались телами друг к другу, и наследный принц крепко обнимал Луиса, казалось, что в его руках ничего не было. Сердце Меттерниха похолодело, словно он держал в руках лишь воздух.

– Ха-ха…

Он никогда не мечтал, что Луис воспылает к нему чувствами, но видя то, каким Луис стал теперь, Меттерних понял, что в сердце любимого осталась только ненависть. Было такое ощущение, словно его грудь пронзили кинжалом. Хотя Меттерних и знал, что именно так все должно закончиться, он не мог совладать со своей жадностью.

«Несмотря ни на что, я не отпущу тебя».

Он не мог отпустить Луиса, хотя понимал, что тело, которое он сейчас обнимал, было такое же безжизненное, как и у куклы. Но это было все, что у него осталось. Даже если бы Меттерних и захотел отпустить, он был не в состоянии больше видеть удаляющуюся спину Луиса. Он думал, что еще раз не сможет этого вынести. В тот момент, когда он увидит, как Луис уходит, его голова взорвется. Он захочет удержать его любыми способами, а если мольбы не помогут, кто знает, на что еще он решится. Может, вконец обезумев, он переломает Луису ноги и закует его в кандалы, чтобы тот больше никогда не смог уйти.

Горько улыбнувшись, Меттерних обнял Луиса, сильнее прижимаясь к нему. Его тело было похоже на пустую оболочку, и хотя кронпринцу было больно каждый раз, когда он смотрел на Луиса, он по-прежнему продолжал обнимать и целовать его. Даже если тот больше на него не реагировал, это было лучше, чем вообще ничего. Меттерниху было больно обнимать Луиса, но ощущение от соприкосновения с его кожей было бесконечно сладким. Он не собирался отпускать, даже не смотря на то, что Луис плакал со страдальческим выражением лица.

Даже после того, как Меттерних эякулировал внутрь, его жажда не была утолена. Он посмотрел на лицо Луиса, повернутое в сторону от него: тот лишь тяжело дышал и был совершенно бледен. Меттерних поднял руку и закрыл ей глаза Луиса. Он поцеловал его в губы и провела рукой по ссадине на щеке. Луис был ранен, весь в грязи, мокрый от слез и пота. Меттерних хотел применить к нему какое-нибудь лекарство, но не мог.

Тогда он очень медленно поцеловал его израненную щеку. Он не хотел, чтобы Луису было больно, он не хотел, чтобы тот его ненавидел, но он ничего не мог сделать. Он боялась, что теперь Луис будет смотреть на него только с отвращением, поэтому и прикрыл ладонью его глаза. Одинокая слезинка стекла по щеке Луиса.

«Ты так ненавидишь меня»? Меттерних горько улыбнулся и поцеловал Луиса в подбородок.

– Не будь таким ласковым, – Луис скривил губы и сказал это так, будто ему было грустно.

Меттерних поцеловал его в губы. Несмотря на то, что ему сказали этого не делать, он хотел сделать это. Губы Луиса, пропитанные слезами, были сладкими на вкус. Это было лучше, чем если бы он продолжал молчать. Меньше всего Меттерниху хотелось, чтобы Луис сказал ему: «Очнись». А после ушел, опустив голову.

Меттерних нежно целовал губы Луиса и медленно двигал талией, все еще находясь внутри. Слёзы продолжали литься из-под руки, закрывающей глаза Луиса. Обняв его за плечи, кронпринц продолжал целовать его губы, ключицы, шею. В какой-то момент он даже почувствовал, как вялый пенис Луиса начал понемногу твердеть. Его кожа покраснела, а слезы все быстрее текли из-под руки Меттерниха. Наследный принц поцеловал мокрую щеку, ловя губами упавшие слезинки.

– Ха, ха… М-м-м! – стон потек между губами, соприкоснувшимися друг с другом.

– М-м-мх, – тихонько стонал Луис в такт движениям внутри себя.

Наследный принц прикусил губу Луиса, поглаживая его по плечу и ощущая, как еще сильнее краснеет его шея и грудь.

Луис стонал, его кожа алела, и по мере того, как пенис становился тверже, все больше слез текло из его глаз. Чем больше Меттерних обнимал его и нежно целовал, тем больше Луис реагировал на его действия. Наследный принц держал его так бережно, как только мог. Он нажимал и тер там, где у Луиса была самая чувствительная зона, он целовал и целовал его приоткрытые губы, а после своими губами собирал соленые слезы.

Вскоре у Меттерниха окончательно помутилось в голове, и он принялся с жадностью оставлять отметки на теле Луиса. Хотя он знал, что через месяц все исчезнет, он целовал и кусал кожу, как будто был одержим, надеясь, что его следы останутся навсегда. Независимо от того, сколь крепко Меттерних сжимал Луиса и сколь часто кончал в него, его истощенное сердце не могло быть заполнено. Он почувствовал беспокойство, как будто все внутри него было пусто, поэтому он вновь обнял.

Когда наследный принц посмотрел на свой влажный живот, то увидел, что Луис тоже достиг пика. Но, не смотря на это, тот лишь повернул голову и сильнее закусил губу, как будто ему было неловко и больно от того, что у него произошла эякуляция.

Это даже не было похоже на то, как когда Луис ушел от него, но от одного этого поворота головы у Меттерниха заболело солнечное сплетение. Поэтому он активнее задвигал бедрами, желая еще глубже проникнуть в тело Луиса. Но тот лишь крепче вцепился в простыни и сжал руки, стараясь совершенно не прикасаться к Меттерниху. И хотя он все время пытался отстраниться, Меттерних вытянул одну руку и сжал ладонь Луиса, переплетая их пальцы.

– Ах, ах…

Стоны Луиса были сладкими, но на лице все еще застыло болезненное выражение. Даже когда его щеки раскраснелись, а из головки члена брызнула сперма, он смотрел в сторону. Его глаза были полны ненависти к самому себе.

– Вы так жестоки…

Когда Меттерних поднял голову на звук тихого голоса, он увидел лицо Луиса, покрытое слезами и ссадинами. Он тяжело дышал от усталости, а его глаза от разочарования были закрыты. Казалось, он даже сейчас не хотел смотреть на Меттерниха.

– Все равно не отпущу. Как бы ты ни просил, – произнес Меттерних и прижал Луиса к своему кровоточащему сердцу.

Луис, обвинивший его в жестокости, уже крепко спал, словно потеряв сознание. Не в силах остановиться, Меттерних прижимался к его теплому телу, продолжая обнимать его снова и снова.

***

Луис сразу понял, что это был сон. Это был сон, который снился ему уже несколько раз. Однако сейчас все было иначе, чем раньше. Прекрасные луга были разворочены, словно по ним прокатилась война. Небо было серым и пасмурным, а животных нигде не было видно.

Лозы, плотно обвивавшие тело Луиса, теперь безвольными плетями лежали под ногами, чернея и умирая. И лишь одинокий прекрасный цветок беспомощно упал на сапог Луиса. Он поджал губы, затем наклонился и поднял его. Цветок все еще был прекрасен, но казалось, что он вот-вот умрет. Ему не хватило воды? Кто посмел растоптать его? Луису стало жаль увядающий цветок, который был слишком красив, чтобы его можно было срывать. Но если он оставит его так, то тот погибнет, как почерневшая высохшая лоза.

Размышляя, как спасти цветок, Луис услышал приглушенный стон. Когда он поднял глаза, то увидел дракончика, сидящего и плачущего с потерянным выражением на мордочке.

Равнины, всегда солнечные и красивые, были пустынны, а небо было темным, как будто в любой момент мог пойти дождь. Ощущение горя и одиночества было точно таким же, как и у Луис в реальном мире. Дракончик закрыл глаза короткими лапками и жалобно заскулил. Луис, продолжая сжимать в руку цветок, подошел к нему. Луис подумал о том, чтобы протянуть руку и похлопать дракончика по спине, но в итоге просто опустился рядом с ним.

– Извини. Я собирался защитить тебя…

На самом деле Луис не приложил к его защите особых усилий. Падение с лошади и последующая беготня без обращения к врачу не могли пойти ребенку на пользу. Луис сидел рядом со скулящим дракончиком и беспомощно кусал губы, глядя на увядающий цветок.

– Тераха опасна, поэтому, если соберусь рожать, лучше уж поеду на север. Немного поброжу, и, скорее всего, осяду в тихой деревушке...

Луис, продолжая что-то бормотать, сжал губы, почувствовав, как из его глаз покатились слезы.

«Я рад, что это не мой ребенок», – в тот момент, когда Меттерних сказал это, даже понимая, что для этого нет причин, Луис почувствовал, как что-то рвется внутри него. В любом случае, этот ребенок и так не был его, и Луис прекрасно понимал, что все слова наследного принца про беременность и брак, были шуткой. И он совершенно не понимал, отчего же ему вдруг стало так грустно, что он не мог дышать. Луис больше не мог этого терпеть. Даже просто смотреть на Меттерниха было больно, как будто его пронзали десятки тысяч игл, и от этой боли он не мог дышать.

Было грустно осознавать, что для любимого человека, он был никем иным, как просто партнёром для забав. Даже все прекрасно понимая, Луис втайне надеялся, что внутри него был ребенок Меттерниха. Ему не следовало этого делать, но он не мог перестать мечтать.

Каждый раз, когда кронпринц говорил, что не отпустит, у Луиса внутри все скручивалось. В конце концов, у Меттерниха был кто-то, кто ему нравился, и он считал Луиса всего лишь игрушкой. Но тогда почему он говорил, что не отпустит? Да еще и с таким выражением лица? Ребенок, одержимый игрушками, казался менее эгоистичным, чем он.

– Как же я запутался… Знаю, что это неправда. Но он всегда был так ласков…

Раз уж Луис был всего лишь игрушкой, то после того, как им наиграются вдоволь, то просто выбросят, верно? Тогда почему же Меттерних продолжал относиться к нему так ласково? Когда Луис думал о времени, проведенном вместе, все, что он мог вспомнить, это то, как нежно наследный принц относился к нему. Поэтому он не мог не задаться вопросом: «А может, я тоже нравлюсь ему?» Вот о чем временами думал Луис.

Большая ладонь, закрывающая его глаза, была холодной. Губы, касающиеся его, были такими холодными и дрожащими. И Луис продолжал от отчаяния плакать. Светлое лицо Меттерниха до того, как глаза Луиса были закрыты, казалось искренним, поэтому в сердце Луиса царил полный хаос.

Нет. Это невозможно. Луиса продолжали смущать нежные прикосновения губы. Ему было больно чувствовать ту доброту, которую на мгновение Меттерних проявил к нему.

– Нет, так не пойдет. Я не буду сидеть сложа руки. Если останусь рядом с человеком, которому не нравлюсь, то определенно пожалею. Но все же хорошо…

Луис вытер падающие слезы. Он знал, что должен встать. Даже несмотря на то, что Меттерних сказал, что не отпустит, если Луис действительно решит сбежать, у того не будет причин удерживать его. Единственное, что Луису нужно было сделать, это подать заявление об отставке и уехать как можно дальше. Выбор был очевиден. Но он не мог понять, почему на сердце было так тяжело.

Неужели он хочет быть рядом с Меттернихом? Несмотря на то что Луис знал, что не должен этого делать, какая-то часть его игнорировала все доводы рассудка и просто хотела быть рядом с наследным принцем. Неважно, как тот будет относиться к Луису, но он все равно хотел его видеть.

Стоило только Луису подумать об отъезде, как на ум пришло его красивое улыбающееся лицо. От мысли, что он больше никогда не увидит его изящные руки, длинную шею, блестящие платиновые волосы, прекрасные глаза и губы, дарящие сладкие поцелуи, на глаза навернулись слезы.

Луис закусил губу, впервые в жизни ощутив боль любви. Его влажные губы были солеными на вкус. Это была его первая любовь. Были люди, в которых он был немного влюблен, но это был первый раз, когда кто-то насколько ему нравился. Он слышал, что первая любовь должна быть невзаимной и разбивающей сердце, но он не ожидал, что она окажется настолько горькой.

Пока Луис горько всхлипывал, что-то теплое коснулось его. Хвост дракончика обвился вокруг его спины. Его чешуя оказалась такой теплой и мягкой, как Луис и предполагал. Когда же он поднял голову, дракончик с обеспокоенным выражением мордочки смотрел прямо на него. Ему даже не нужно было что-то говорить, все и так было понятно.

– Как бы то ни было, я позволю ребенку появиться на свет.

Несмотря ни на что Луис хотел, чтобы дракончик счастливо жил на прекрасном цветочном поле, гладил себя по животу и спать вместе с животными. Крепко спящий под голубым небом дракончик, был по истине прекрасным зрелищем. И Луису было больно видеть, как он в одиночестве плачет в таком опустошенном месте.

Когда он уже собирался погладить кончик хвоста, то услышал тихий шепот.

– Еще спит. Позову лекаря.

Нежный поцелуй коснулся его щеки. Луис почувствовал прикосновение руки, ласкающей его. Это было осторожное и любящее прикосновение. Меттерних коснулся его растрепанных волос и пригладил их. А после рука, дотрагивавшаяся до его головы, с грустью была убрана. Послышались легкие шаги, а затем стук закрывающейся двери. И Луис открыл глаза.

***

Если бы речь шла о лечении ран на теле Луиса, Меттерних сказал бы, что собирается вызвать придворного лекаря. Слово «лекарь», сорвавшееся с его уст, было знакомым, но оно напомнило Луису о кое-чем другом.

«Я дам человека, умеющего держать рот на замке. Делай это здесь».

Как-то так сказал Меттерних. Вероятно, он и не собирался вызывать лекаря, чтобы тот сделал аборт Луису, но времени на размышления не оставалось. Немного поколебавшись, Луис оделся и вышел из спальни. У него было слишком много разных мыслей, и он больше не мог сидеть на одном месте.

Смеркалось. Когда Луис вышел на улицу, все его тело скрипело. Колено, которое он ободрал, упав с лошади, болело, а внутреннюю поверхность бедер саднило после секса с Меттерниха так сильно, словно тот его избил. Каждый раз, когда Луис делал шаг, у него на лбу проступал холодный пот.

Он вышел из дворца кронпринца, но понятия не имел, куда идти. Последует ли Меттерних за ним? У него не было причин этого делать, но, учитывая странную одержимость, которую Луис видел накануне, он вполне мог и броситься в погоню. Даже в этом случае у Луиса не будет причин связывать себя с... Луис тихо вздохнул. Он думал, что Меттерних в своей холодной манере согласится, когда он попросит прекратить игру. Но чего Луис никак не ожидал, так этого того, что наследный принц поведет себя как ребенок, у которого отбирают любимую игрушку.

В любом случае, Меттерних и гвардейцы Императорского корпуса уже узнали о его беременности, поэтому слухи вскоре распространятся по всей столице. Луис подумал, что было бы неплохо вернуться в особняк, быстро собрать самые необходимые вещи и уехать подальше от столицы. Меньше всего он хотел попадаться на глаза отцу своего ребенка, о котором до сих пор ничего толком не знал.

– Черт.

Луис кое-что вспомнил. В тот момент, когда он услышал от Сабрины, что Питера похитили, он совершенно обо всем забыл и так и не сказал ей, что вероятным преступником был либо герцог Уэйтон, либо маркиз Аллайл. Он даже не проверил, действительно ли из черной кареты выбросили тело.

Должен ли он сперва добраться до своего кабинета? В этот момент Луис слегка замешкался. Он почувствовал, как кто-то приближается сзади. Луис хотел выхватить меч и, развернувшись лицом к противнику, направить его на незнакомца. Однако, как только он обернулся, то понял, что на поясе у него ничего нет.

– Меч?

Разумеется, при входе в спальню Меттерниха никому не разрешалось проносить с собой оружие. А когда Луис спешно покидал дворец наследного принца, то совсем забыл про это, поэтому его меч так и остался лежать где-то в его недрах.

И сейчас поздно было сожалеть об этом, потому что перед Луисом стоял герцог Уэйтон. В его руках была зажата длинная палка, а глаза широко открыты, как будто он был немного удивлен, увидев, что перед ним Луис.

– Ваша Светлость… – Луис как раз собирался поздороваться.

Бам!

Громкий звук раздался в его голове. Когда же он поднял глаза, то увидел герцога Уэйтона, сжимающего в руках окровавленную палку и бесстрастно смотрящего на Луиса.

Выходит это и есть серийный убийца.

Размышляя над этим, Луис рухнул вперед.

***

Меттерних, ушедший позвать лекаря, истерически рассмеялся, стоя в пустой спальне. Его не было не так уж и долго. Чтобы найти Бенедикта, поговорить с ним и вернуться, потребовалось всего две-три минуты. Луис крепко спал, и он подумал, что на какое-то время того можно оставить одного. Слугам, охранявшим дверь спальни, не было дано никаких указаний, кроме как соблюдать тишину, чтобы Луис мог спокойно отдохнуть. Меттерних и представить не мог, что тот сможет сбежать за столь короткое время.

– Ха-ха-ха…

Меттерних мог только предположить, что Луис выждал, когда он уйдет, и выбрался из спальни. А ведь ему даже один шаг давался с огромным трудом. Просто потрясающе. Это было так похоже на Луиса Алексу: имея совсем немного времени нанести удар в спину.

– Я привел придворного лекаря... – вошедший в спальню Бенедикт замолчал на полуслове. Он тоже увидел пустую кровать.

– Он должен быть где-то поблизости. В таком состоянии он не мог далеко уйти. Поэтому обыщите все. Если нигде не найдется, значит обыщите его особняк и рабочий кабинет. И понаблюдайте за Сабриной.

Меттерних больше не собирался просто смотреть, как от него уходит Луис. Независимо от того, насколько сильно будут его ненавидеть, он больше не отпустит того. Законы, обычаи – все это не имело значения. Он был готов заплатить любую цену, лишь бы Луис был рядом.

– Возможно, он планирует пересечь границу. Предупреди все посты.

Губы Меттерних внезапно дрогнули, когда он велел прочесать окрестности в поисках Луиса. Не мог же он отправиться на поиски отца ребенка? Луис сказал, что не собирался этого делать, но Меттерних не мог больше ему верить.

Если он действительно собирался навестить отца ребенка, то у Меттерниха появилась догадка. Беременность Луиса длилась максимум пять месяцев. Живот у него выпирал не так уж и сильно, и, судя по симптомам, казалось, что с начала беременности прошло месяца три или четыре.

Четыре месяца назад именно Меттерних переспал с Луисом, так что он вполне мог использовать этот факт, чтобы заявить о себе, как об отце этого ребенка. А если он избавится от конкурента еще до рождения ребенка, то естественным образом заполучит Луиса в свои руки.

«Но кто это мог быть? Рафаэль?» Меттерних вспомнил настойчивый взгляд герцога, направленный в сторону Луиса. Также была вероятность, что Луис мог переспать с герцогом Серионом. Поскольку тому было наплевать на людей. Меттерних знал, насколько трусливым был маркиз Аллайл, но и его он не мог полностью исключить. Учитывая, что Луис сам залезал в кареты, мало найдется на свете мужчин, способных устоять перед ним.

Когда наследный принц подумал, что, возможно, Луис прячется в особняке одного из них, в его глазах запылал яростный огонь. Он даже собирался приказать Бенедикту обыскать все особняки, принадлежащие мужчинам императорской семьи, когда кто-то постучал в дверь спальни. Бенедикт быстро вышел, и Меттерних последовал за ним.

Гвардейцы, охранявшие дворец наследного принца, тащили какого-то человека, похожего на репортера.

– В чем дело? – сделав шаг вперед, спросил Бенедикт.

– Говорят, этот человек совсем недавно видел сэра Алексу, – ответил один из гвардейцев, толкнув репортера в спину.

– Куда он шел?

От вопроса Бенедикта репортер побелел.

– Это…

«Он отправился в дом отца ребенка? В чей особняк он отправился?» – Меттерних ждал, пока репортер откроет рот, гадая, чье имя услышит.

– Его забрал мужчина в черной мантии. Он посадил его в черную карету…

– Мужчина в черной мантии? Посадил в черную карету? О чем ты говоришь? – нахмурился Меттерних.

– Веревочный человек! Его схватил Веревочный человек! – четко произнес репортер.

Страница книги Кто твой папочка? в интернете

Table of Contents

Глава 0 - Кто отец ребенка?

Глава 1 - Что случилось с Луисом той ночью?

Глава 2 - Золушка на бал-маскараде

Глава 3 - Меланхолия белого кролика

Глава 4 - Решение головоломки

Глава 5 - Ночной серийный убийца

Глава 6 - Между страстью и спокойствием

Глава 7 - Быть раскрытым

Глава 8 - Свидетели

Глава 9 - Что же на самом деле случилось с Луисом той ночью

Глава 10 - Пробелы в эмоциях

Глава 11 - Симптомы беременности сэра Луиса Алексы

Глава 12 - Личность «Веревочного человека»

Глава 13 - Охота на кролика

О книге