Глава 1

Несмотря на то, что в классе прозвенел звонок, в коридоре было шумно. Тапочки мягко скользили по блестящему полу коридора. В отличие от моей прошлой школы, в которой использовалась нескользящая плитка, здесь пол был цементным. Я думал, что любая школа в Сеуле будет современной, однако понял, что это не так.

Учитель, идущий впереди меня, позвал болтающих в коридоре учеников в класс. Парни сделали вид, что не услышали это и продолжили разговор. Когда учитель снова приказал им войти, они направились к двери, ведущей в класс, и, хихикая, вошли. Вздох учителя был слышен позади.

–  Ученики в моем классе относительно тихие, так что не беспокойся. Но если тебя кто-то станет запугивать – сразу же рассказывай.

Учитель продолжил идти успокаивая меня. Его нежный тон и улыбка, несвойственные обычным мужчинам, заставили меня задуматься, а не омега ли он.

– Мы пришли. Наш класс находится здесь, – я кивнул ему в ответ.

Нет, такого не могло произойти. Он не мог быть назначен учителем в среднюю школу для мальчиков будучи омегой. Так как это мой первый в жизни перевод в другую школу, поэтому голова забита разными мыслями.

Как только учитель открыл входную дверь, шум в классе немного уменьшился. Но на этом всё не закончилось. Ученики ходили по классу, сидели на партах и пинали стулья ногами.

Акриловая вывеска над входной дверью покрылась пылью. Единственное, что мне понравилось в этой школе – это близость к больнице. В остальном эта школа была хуже предыдущей.

– Заходи.

Мой классный руководитель поманил меня, но я всё ещё не был в состоянии войти в класс. Как только я перешагнул порог и прошел в класс, все вдруг замолкли. Почему-то я был так смущён, что не смог поднять голову.

– Возвращайтесь на свои места! Сегодня к нам перевёлся ученик, а также есть информация о промежуточных экзаменах во втором семестре, так что времени для разговоров нет.

Из-за слов классного руководителя ученики, которые возвращались на свои места, начали недовольно хныкать. Прошло несколько дней с тех пор, как закончились летние каникулы, а промежуточные экзамены уже были не за горами. Классный руководитель постучал линейкой по школьному столу и остановил волну недовольств.

– Успокойтесь и займите свои места, Ындже, напиши имя на доске.

Я послушно начал писать своё имя на доске.

«Чон Ындже»

Обычное, ничем не примечательное имя было выцарапано бледным шрифтом внизу доски. Кто-то выкрикнул с задней парты, что плохо видит, потому что я слишком слабо надавил на мел. Моё лицо тут же залилось алым цветом.

– А теперь кратко представься классу.

Классный руководитель похлопал меня по плечу и снова дружелюбно улыбнулся. Я прикусил нижнюю губу и кивнул. Поскольку я новенький, то я вынужден пройти через это. Настал момент, о котором я беспокоился долгое время, поэтому у меня пересохло во рту.

– Меня зовут Чон Ындже… Я из Кунсана… Мне 17 лет.

Когда я на самом деле оказался перед классом, я не смог вспомнить слова, которые практиковал, поэтому после паузы случайно добавил свой возраст. В классе, где собрались только 17-летние подростки, смех эхом разнёсся по воздуху. Мне показалось, что в глазах потемнело.

Я должен добавить, что у меня проблемы со здоровьем, поэтому они должны позаботиться обо мне. Но это нужно было сказать раньше.

Я впился зубами в нижнюю губу и не смог выдавить из себя слов.

Мне помог классный руководитель.

– Ындже слаб, поэтому он нуждается в заботе. Никаких жестоких шалостей не допускается, потому что это опасно. Это относится не только к Ындже, но и к другим ученикам. В следующем году вы будете определены как альфы, и вы должны знать, что это большая ответственность. Давайте повзрослеем в этом семестре, хорошо?

Некоторые рефлекторно ответили на слова учителя в неуважительном тоне, однако учителю, похоже, было всё равно.

– Можешь занять свободное место сзади. Со Сын, будь вежлив со своим новым приятелем. Если ты, Ындже, что-то не будешь знать, то спроси у Сын-и. Вы оба тихие, так что, думаю, поладите.

– Да, – ответил тихим и мягким голосом ученик, сидевший в одиночестве в конце второго ряда.

Маленький парень с пухлыми щеками ярко улыбнулся и отвёл взгляд, как только наши взгляды пересеклись.

– После второго урока зайди в учительскую. Я должен отметить дни, когда тебе будет необходимо сходить в больницу.

– Да.

Когда я шел через класс к свободному месту, я чувствовал любопытные взгляды парней вокруг меня. К тому времени, как я добрался до своего места, большинство перестало смотреть, но мои руки продолжили дрожать.

Убедившись, что я занял своё место, учитель начал рассказывать о расписании промежуточных экзаменов. Ученики в классе застонали, когда услышали, что до экзаменов осталось чуть больше месяца. Интерес к переводному ученику угас быстрее, чем ожидалось.

– Первым уроком будет корейский язык, – сказал Со Сын.

Как только классный руководитель покинул класс, началась суматоха. Вблизи Со Сын был немного пухлее, чем когда я видел его издалека. Его круглые щеки были гладкими и красноватыми из-за слегка заметных вен.

– А... Спасибо.

– ...

– ...

Было неловко, и я думал, что умру. Ко мне не бросились все студенты во время перемены, как я видел по телевизору, но мне было приятно, что хотя бы один человек проявил ко мне интерес.

В шумном классе молчал только конец второго ряда. После того как я достал книгу по корейскому, мне было нечего делать, поэтому я думал о том, не полежать ли мне просто на животе, но я встал, чтобы пойти в туалет. Со Сын открыл свои маленькие глазки и посмотрел вверх.

– Учитель ведь попросил тебя зайти после второго урока.

– Дело не в этом… я иду в туалет.

– Ах, тогда мне стоит пойти с тобой? Классный руководитель сказал, что ты плохо себя чувствуешь.

– Всё в порядке. С самого детства у меня больное сердце, поэтому я хожу на регулярные осмотры, но в туалет могу сходить один.

– Сердце? Так ты освобождён от армии?

– Армия?

Я нахмурился, услышав внезапный разговор об армии. Затем Со Сын разочарованно махнул рукой.

– Ой, если это деликатный вопрос, то можешь не отвечать на него...

– Я никогда не думал об этом, но, может быть, это так. Потому что болезни сердца – это распространенная причина для освобождения.

Внезапно за задней дверью раздался громкий голос:

– Чхве Тэун! Ты же помнишь про обед?

Затем парень по имени Чхве Тэун, который улыбался и приводил в порядок свои волосы, ответил в сторону задней двери, сказав, что собрал команду из пяти игроков. Это был парень, который ранее сидел на столе и пинал стул ногами. С первого взгляда я мог сказать, что он был самым популярным в этом классе.

Мне был любопытен парень, который позвал Чхве Тэуна. Так что я взглянул на заднюю дверь и широко раскрыл глаза от удивления. Это было потому, что парень, стоящий у задней двери, был мне знаком.

На его лице была улыбка. Я внимательно осмотрел его, но было что-то, что я не мог понять. Кажется, это расслабленное выражение лица я помню. Это определенно лицо, которое я когда-то видел...

Не могу вспомнить кто это.

Большинство учеников 4-го класса обратили на него внимание, но выражение его лица не дрогнуло. Несколько человек разговаривало с ним небрежно, как будто они давно знакомы.

– Нашли мяч? Или будем играть мячом моего класса?

– Неважно...

– Тогда доедайте быстрее и приходите.

– Хорошо~.

После ответа Чхве Тэуна, прислонившийся к задней двери ученик собрался уходить.

Кто это был.

Когда я пытался вспомнить кто же он, я установил с ним зрительный контакт в тот момент, когда он собирался повернуться ко мне спиной.

Я быстро перевел взгляд на Со Сына. Со Сын всё ещё болтал об армии, говоря, что ему следует отправиться в тренировочный лагерь на месяц, даже если это будет в общественных интересах.

– Ты не собираешься в туалет?

– … Это не так срочно.

Он был красив и выделялся из толпы, поэтому его никак нельзя было принять за кого-то другого. Я уверен, что где-то видел его, но не могу вспомнить. Это расстраивает. Я оглянулся на заднюю дверь, но он уже исчез.

– Эй! Вы помните, что сегодня мы играем в баскетбол с Ким Джин Хёном? Соберите пять человек после обеда и подойдите к воротам в 13:10! Если опоздаете – вам пиздец!

Чхве Тэун, который кричал со своего места более резким тоном чем раньше, снова начал укладывать свои волосы.

Значит, его зовут Ким Джин Хён.

Когда я услышал это имя, в голову ничего не пришло. Я только что переехал из Кунсана в Сеул, и у меня не было возможности встретиться с ним раньше.

– Я волнуюсь, что не смогу пойти в армию из-за своего роста. Тебе нравится военная тема? – Осторожно спросил Со Сын и посмотрел на меня.

Думаю, он рассказал мне о своей любимой вещи. Меня не интересуют военные, но я кивнул. Он так ярко улыбнулся, что можно было увидеть его зубы.

Глава 2

Школа, в которую я перевелся, была школой для мальчиков.

В отличие от средней школы, в старшей не было системы совместного обучения, потому что в свой восемнадцатый день рождения парни были определены как альфы, а девушки как омеги. Ранее, когда разделение школ отсутствовало, и оба пола находились в одном пространстве, происходили несчастные случаи. Потому что альфы и омеги, которые только что узнали о своих сущностях, ещё не разобрались с контролем феромонов.

Я должен быть внимателен.

Очень редко случалось, что парень был определен как омега, а девушка – как альфа, тогда происходил перевод в другую школу. В частности, посещение омегой мужской средней школы, заполненной альфами, могло привести к совершению ими ряда преступлений, поэтому перевод был обязательным.

В Корее предугадывание отличной от нормы сущности было плохо развито, поскольку было очень мало случаев выявления противоположной черты.

По сравнению с парнями моего возраста, у меня была более светлая кожа и я был симпатичным, поэтому меня часто путали с омегой и дразнили. Моё слабое тело тоже сыграло определённую роль в насмешках.

Классный руководитель, кажется, был обеспокоен этим, потому и вызвал меня в учительскую под предлогом того, что хочет отпустить пораньше.

– Ты провел пару часов в классе, всё хорошо? Твои одноклассники заботятся о тебе? Наш класс спокойный по сравнению с другими, но ты это уже понял.

–... Да.

– Сын-и хорошо к тебе относится? Он очень хороший парень, но у него есть некая особенность, из-за которой ему трудно общаться с одноклассниками. Надеюсь, что вы подружитесь и сможете положиться друг на друга. Он не станет обращать внимание на твой слабый иммунитет и выносливость.

– Да.

Каким бы добрым он ни казался, быть учителем трудно. Разговоры о моем больном сердце сделали его грустным. Из-за своей низкой самооценки я даже не смог его подбодрить.

Я сидел с опущенной головой, как человек, которого отчитывают, и вдруг учитель пятого класса, который был рядом со мной, подошёл и сжал моё бедро.

– Такой милый мальчик.

Я вздрогнул и попытался убрать руку, на что учитель средних лет громко рассмеялся, как будто моя реакция была забавной.

– Что ты делаешь? Я же не собираюсь тебя съесть. В любом случае, я ничего не сделаю. О, староста, ты уже здесь? Ты только что пришёл?

Я проглотил слюну и обернулся в ту сторону, куда смотрел учитель, что резко поменял тему. Прямо за ним стоял Ким Джин Хён. Наши глаза встретились на мгновение, но я тут же отвёл взгляд. Вблизи цвет волос Ким Джин Хёна был ярче, как будто он их покрасил.

Ким Джин Хён кивнул и спросил учителя:

– Вы звали меня?

– Эм, да. Подойди сюда, возьми этот материал и поделись им с классом. Это бланки заявлений для занятий после уроков... Иди сюда.

Ким Джин Хён не пошевелился даже когда он сказал подойти к нему снова.

– Здесь слишком тесно. Учитель, не могли бы вы отодвинуть стул, чтобы я смог подойти? Я просто постою здесь. Передайте мне заявления, пожалуйста.

Затем он встал между мной и учителем пятого класса.

Дело было не только в том, что он был упрям, он выглядел как "хулиган" с резким голосом и неопрятным видом. Я посмотрел на слабо завязанный галстук Ким Джин Хёна и поправил свой галстук, который и без того был аккуратен.

– Парень, – сказал учитель пятого класса и начал объяснять раздаточный материал.

Я понял, что у него не натуральные каштановые волосы, но учитель этого не видит? Или делает вид, что не видит?

Мой классный руководитель, который на мгновение отвлёкся, тоже повернул стул и велел мне подойти к нему. Прежде чем я это осознал, дистанция с учителем пятого класса составляла более двух шагов.

– В любом случае, операции на сердце в наши дни проходят без трудностей, но 17 лет назад медицина была гораздо хуже… Так что если что-то случится, немедленно сообщи об этом медсестре. Ты знаешь, где находится медпункт?

Запах, слабо доносившийся ранее, внезапно приблизился. Это был аромат мыла. Мыльный запах и Ким Джин Хён... Ах, я вспомнил.

– Да, я помню.

У классного руководителя перехватило дыхание от моего холодного ответа.

***

Это не было каким-то особым воспоминанием.

Кажется, мне было около восьми лет. В то время моя боязнь больниц постепенно притупилась из-за постоянных госпитализаций. В детстве у меня были проблемы с сердцем, и я был частым гостем в больнице, поэтому смутно помню причину, по которой я туда попал в тот раз. Судя по тому, что я попал в обычное детское отделение, то, наверное, это было воспаление лёгких. Мне сказали, что я тот тип людей, у которых трудно найти вены. Поэтому на задней части ног мне фиксировали катетер для инъекций, из-за этого они всегда были в синяках.

Иногда мне нужно было сделать так много инъекций, что даже не хватало подходящих вен. Были случаи, когда я сам выбирал место для укола, а врач подходил и умело вводил иглу.

Если я нуждался в госпитализации, меня отвозили в больницу в Сеуле, где я перенёс операцию в детстве.

Больничные счета не были большой проблемой для моей матери, поскольку она была известной художницей. Алименты, полученные от моего отца, который развелся вскоре после того, как мама забеременела, казалось, были включены в больничный счет, однако сильно не помогли.

Эти двое страстно любили друг друга, и потребовалось меньше года, чтобы пройти путь от встречи до брака, беременности и развода. В том, что они развелись, не было ничьей вины. Они оба поняли, что не смогут быть верными супругами, потому что это не в их характере, и решили разойтись по обоюдному согласию.

Из-за моей вечно занятой матери я всегда был один дома и в больничной палате, но мне это нравилось. Моя мама, независимо от того, как далеко была, примчалась ко мне и положила в больницу, когда я пожаловался на боль. Я был благодарен ей, что, будучи разведенной, она не отказалась от меня и сохранила мне жизнь.

В то время я был госпитализирован с подозрением на воспаление лёгких.

Многоместные палаты были заняты, поэтому меня поместили в палату всего для четырех человек. В отличие от многоместной палаты, где всегда было шумно, в четырехместной палате было тихо, что меня радовало.

Мама сказала, что она как всегда, занята и ушла на весь день, но это не имело значения. Кровать стояла возле окна, поэтому помимо чтения книг, я мог смотреть в него и погружаться в свои мысли. Так что я всегда опускал ширму, которая прятала меня от окружающих и наслаждался одиночеством.

На следующий день после того, как меня госпитализировали, в мою палату перевели Ким Джин Хёна.

Мальчик появился с большим гипсом на одной ноге.

Я был так удивлён, когда через щель в ширме увидел гипс, который был длиною до бедра. Этот гипс казался мне таким огромным.

Вероятно, он сломал кость во время игры. Говорили, что его положили в больницу, потому что нуждался в покое, но каждый раз, когда у Ким Джин Хёна появлялась возможность, он сбегал из палаты на инвалидном кресле. Я помню, как его бабушка, которая была его единственным опекуном, каждый день злясь говорила:

– Куда подевался этот негодник?

Ким Джин Хён быстро познакомился с мальчиком, лежащим рядом с ним. Они вместе веселились и играли каждый день. Слыша их голоса через ширму, можно было сказать, что Ким Джин Хён был подвижным ребёнком.

И вот однажды мою ширму отодвинули.

– О, он и правда моего возраста, – сказал Ким Джин Хён с удивлённым лицом. Он был на инвалидной коляске. Это были первые слова, которые он мне сказал.

У Ким Джин Хёна была смуглая кожа, как у ребенка, который любит гулять, а его чёрные глаза очень ярко блестели. На мгновение я подумал, что они похожи на драгоценные сокровища, о которых я недавно читал в книге.

Я, кажется, слышал, что бабушка рассказывала ему о ровеснике, что лежит у окна.

– Ким Джин Хён! Дай отдохнуть своему другу! – Отчитала его бабушка.

– Хочешь пойти поиграть со мной? У тебя нет гипса, так что всё будет в порядке.

Как всегда, Джин Хён, не слушал бабушкиных слов и улыбался смотря на меня. Затем он взглянул на карточку с именем, прикрепленную к кровати, и добавил:

– Давай поиграем, Чон Ындже.

Как будто мы уже были друзьями.

Бабушка шлёпнула его спине и потянула инвалидное кресло назад, так что Джин Хёну пришлось вернуться в постель, но он даже не подумал закрыть ширму.

В отличие от меня, он был полон сил и энергии. Это меня поражало. Каждый раз, когда Ким Джин Хён отступал из-за ворчания своей бабушки, он оставлял после себя запах мыла. Этот аромат напомнил мне о сосновых шишках.

Ким Джин Хёна выписали примерно через две недели. Я не успел с ним попрощаться.

Когда я вернулся после различных анализов, включая электрокардиограмму, кровать Ким Джин Хёна была уже пуста. Не было ни одной обертки от конфеты, всё было убрано, как будто здесь никого никогда не было.

В тот день на это место положили другого мальчика с травмой головы.

Я не мог играть с Ким Джин Хёном. Он настойчиво пробирался через ширму и звал поиграть каждый день, но у меня не было сил играть с ним. Так что я просто наблюдал, как он приходит и уходит на инвалидном кресле.

Я сожалел о выписке Джин Хёна. Я расстроился, что из-за своей застенчивости не смог вымолвить ни слова. Впервые в жизни я почти завёл друга, который смотрел на меня сияющими глазами и так мило улыбался...

На место, где Ким Джин Хён пробыл несколько недель, положили уже другого мальчика из шестого класса, так же с травмой головы, но его лицо я мог видеть только изредка из-за ширмы.

Это всё, что я помнил о Ким Джин Хёне.

Воспоминание было особенным только для меня, но даже это было забыто.

Глава 3

Я зажал вену на своем тощем запястье тремя пальцами: указательным, средним, безымянным и сосредоточился. Я перестал считать, как только секундомер остановился на тридцати.

"52"

Высокий пульс, который превышал нормальный уровень. Всё из-за моего похода в школу. Я измерил его после того, как отдохнул около 10 минут, прислонившись к спинке стула, но через некоторое время мне всё равно нужно измерить его вновь.

– Доброе утро. Как дела? – спросил Со Сын, который только что пришёл в класс. Утром, когда температура была относительно низкой, его щёки показались мне более красными.

– Всё в порядке, – солгал я, чтобы не вызывать у него беспокойства.

С самого детства из-за аритмии мне приходится измерять пульс несколько раз в день. Я почувствовал облегчение из-за того, что он был стабильным долгое время, однако несколько дней назад пульс время от времени начал превышать нормальный уровень. Такое может привести даже к обмороку или сердечному приступу. Я воздерживался от приёма препаратов, так как врачи говорили, что они вредят моему здоровью. Но, кажется, мне придётся принимать их снова.

– Я был очень рад получить от тебя подарок, буду его беречь. Не хочешь пойти со мной в столовую, я угощаю?

– Подарок?

Со Сын достал жетон, висевший у него на шее, и покрутил. Кажется, он уделил немало времени полировке этой вещи, так как жетон сиял настолько ярко, что в нём можно было увидеть своё отражение.

– А... Это было пустяком.

– У меня нет дяди, поэтому достать такие вещи сложно. Большое спасибо!

Со Сын интересовался различными видами оружия. Он был фанатом военных вещиц. Я узнал об этом в первый день после перевода, поэтому взял жетон дома и отдал его. Это был один из реквизитов, которые моя мама использовала для рисования, там оставалось ещё несколько, так что я подумал, что можно взять один.

Это не значило, что Со Сыну нравилась война. Он любил мир и хотел единства. Это было подобно тому, как маленькие дети любят игрушки роботов или динозавров. Честно говоря, я не очень хорошо разбираюсь в этой теме, однако хочу поддерживать его увлечения.

По сравнению со своими сверстниками, его голос был нежным и тихим. Иногда я даже не слышал его бормотания про армию.

– Ну почему все решили прийти в столовую именно сейчас?

Ещё до начала занятий столовая была переполнена школьниками. Кажется, много людей не позавтракали дома, или они решили сегодня есть в столовой, или к моменту прибытия в школу они проголодались вновь. Как сказал Со Сын: «Они бросились врассыпную, как солдаты, пришедшие за припасами». Мне и Со Сыну потребовалось много времени, чтобы купить хлеб и шоколадное молоко, так как очередь двигалась очень медленно. Мы вдвоем сели за  столик в углу.

– Спасибо, я съем с удовольствием.

– Ага. Если ты не сможешь съесть всё это, скажи мне. В меня поместится ещё много чего. Это не потому, что я обжора. Просто, когда я учился в младших классах средней школы, я участвовал в конкурсе по поеданию печенья на фестивале. Я хотел похвастаться. Ничего более! – Со Сын пошевелил пухлым указательным пальцем перед глазами и откусил кусочек хлеба. Он жевал хлеб с открытыми глазами, чтобы показать, как он делал это с печеньем. Однако подавился и начал стучать себя по груди, затем он открыл шоколадное молоко.

– Ешь помедленней. У нас есть несколько минут. Ты закончил среднюю школу где-то в этом районе?

– Ага. Знаешь среднюю школу Ханджин? Вот там я учился. Он, кстати, был президентом студсовета… Вау, это шоколадное молоко такое вкусное!

Я невольно посмотрел в ту сторону, на которую указывал Со Сын, и не смог отвести взгляд. Это было потому, что там стоял Ким Джин Хён. Может быть, из-за того, что он стоял под солнечными лучами, его волосы стали полностью каштановыми. Как всегда, он был бодрым и энергичным. Он отличался от меня, который был всегда беспомощным и потрёпанным.

С самого детства у него был живой тип характера. Так что я иногда засматривался на Ким Джин Хёна, сам того не осознавая, он обладал очарованием, которое заставляло на него смотреть. Он всегда выделялся из толпы.

После того, как мы встретились в учительской, я стал часто замечать Ким Джин Хёна. Я видел его, но он меня нет. Мы даже не пересекались взглядами.

Ким Джин Хён, похоже, меня не помнил. Он никак не мог вспомнить меня, единственной особенностью которого было слабое телосложение. Мы двое были слишком маленькими, чтобы запомнить друг друга. А Ким Джин Хён был слишком привлекательным, чтобы я смог его забыть.

– Ты же знаешь, что сегодня третий матч против Ким Джин Хёна, да? Я буду стараться изо всех сил. Чёрт, если мы снова проиграем, боюсь, что мне вырвут все волосы.

Пока я следил глазами за Джин Хёном, я услышал голос Чхве Тэуна неподалеку. Чхве Тэун в компании четырёх человек сидел за столом впереди. Каждый обеденный перерыв проводится баскетбольный матч, напоминающий классное соревнование, а сегодня, кажется, соперником был пятый класс.

– Пойдём?

Со Сын потёр губы и попытался встать. Он не хотел встречаться с компанией Чхве Тэуна. Они, когда им становилось скучно, часто приставали к Со Сыну, а он из-за них чувствовал себя очень некомфортно. Я кивнул, и смял пакетик от хлеба в руке. Даже я недавно стал объектом насмешек. Не хотелось бы наткнуться на них снова.

– Этот ублюдок сегодня не пришел. Если у тебя хватит уверенности не проиграть, тогда приходи.

– Эй, ни за что. Кто, чёрт возьми, тогда будет атакующим защитником?

– Даже если ты приведёшь любого придурка, это лучше, чем ты…

Я уже собирался встать, отодвигая стул, когда встретился взглядом с Чхве Тэуном. Его губы, из которых вырывались только грязные слова, изогнулись в ухмылке.

Я быстро отвёл взгляд. По мне прошёлся холодок, и земля ушла из-под ног. Со Сын, поднявшийся первым, схватил меня за запястье и сказал: «Пошли скорее». Однако подоспевший Чхве Тэун надавил на плечо Со Сына и заставил его снова сесть.

– У меня настроение херовое с утра, а тут меня ещё и крысёныши подслушивают.

Лицо Со Сына, неподвижно сидевшего за столом, стало каменным. Его красные щёки контрастировали с побелевшими частями кожи. Кто-то из компании бросил:

– Чхве Тэун, он думает, что всё сможет. Он попросил меня присоединиться к баскетбольной команде.

Затем кто-то ещё добавил:

– Ты, должно быть, думаешь, что если просто ударишь по мячу, то он непременно попадет в кольцо. У нас свободно только одно место, кому же его отдать? Этому задроту, который забросит лучший слэм-данк* в истории?

*Слэм-данк – вид забивания в баскетболе, при котором игрок выпрыгивает вверх и одной или двумя руками бросает мяч сквозь кольцо сверху вниз.

Смех вокруг меня стал громче из-за парней, которые слетелись как пчёлы на мёд, в поисках чего-то интересного. Я чувствовал взгляды со всех сторон.

Я мягко прикусил нижнюю губу. Такого рода поддразнивания были обычным явлением ещё до того, как меня перевели, но я так и не привык к этому.

– Только один атакующий защитник свободен, так кого из двух вы бы предпочли? Задрота или…

Взгляд Чхве Тэуна прошёл сквозь Со Сына и достиг меня. Он, осматривая меня с ног до головы, двигая только глазами, медленно сказал:

– …Или омежка? Бля, вы оба из одного теста сделаны, так спелись быстро.

После этих слов окружающие громко рассмеялись. Видимо, шутка про омегу им понравилась. Но я не нашёл в ней ничего смешного. Я почувствовал, как мое сердцебиение участилось.

Я мог сказать это, даже не касаясь пальцами своего запястья. Мне казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди.

И тут сквозь громкий смех послышался низкий голос:

– Тебе уже неймется с самого утра?

Голос был тихим, но мощным, можно было догадаться, что он говорил с улыбкой на лице.

Я поднял голову и посмотрел на источник звука. Ким Джин Хён стоял у другого конца стола, подбрасывая своё молоко. Казалось, что его светлая улыбка осветила всё вокруг.

– Не трогай детишек, Чхве Тэун, – сказал Ким Джин Хён.

– Да не лезу я к ним, если кто-нибудь это услышит, то решит, что я чёртов хулиган.

– Верно. Не трогай их, чтобы никто не понял тебя неправильно. Я расстраиваюсь, когда такого малыша, как ты, неправильно понимают.

Ким Джин Хён взболтал молоко, что держал в руке, и вложил в руку Чхве Тэуна. Затем легонько хлопнул его по плечу и продолжил:

– Выпей это, может ещё поможет тебе вырасти. Увидимся за обедом.

– …

Ким Джин Хён обернулся, откусывая кусок хлеба, что держал в другой руке. Несколько парней из толпы последовали за ним. Ким Джин Хён, который вскоре находился в центре уже другой компании, кивнул и рассмеялся тому, что они сказали. Я не мог слышать, о чем они говорили.

– Ублюдок. Пейте, это для вас, задроты.

Чхве Тэун грубо толкнул нам коровье молоко и встал со стула, на котором сидел. В этот момент раздается звонок, оповещающий о скором начале занятия. Это была весёлая мелодия, которая не соответствовала атмосфере.

– Блять, как он смеет так говорить со мной. Я лучший игрок в нашей команде, чёрт возьми. Эй, только попробуй испортить сегодняшнюю игру. Этот ублюдок, – Чхве Тэун пригрозил парню рядом с ним и ушёл, даже не взглянув на Со Сына.

Компания Чхве Тэуна быстро разошлась. Казалось, огромная толпа учеников, которые собрались в столовой, исчезли только благодаря визиту Ким Джин Хёна. Осталось всего несколько человек, и хозяйка столовой велела им поторапливаться.

– Пойдём в класс.

Коровье молоко было размазано вокруг губ Со Сына, а коробка аккуратно сложена рядом с коробкой от шоколадного.

Я медленно поднялся со своего места. Моё сердце всё ещё сильно билось, и я чувствовал лёгкое головокружение, но это было терпимо, поскольку внимание людей переключилось на других. С того момента, как вмешался Ким Джин Хён, я начал понемногу успокаиваться. Влияние Ким Джин Хёна было довольно внушительным.

Глава 4

Как только прозвенел звонок, оповещающий об обеденном перерыве, пятеро баскетболистов, включая Чхве Тэуна, быстро побежали в столовую. Учитель, который только что закончил урок, крикнул им, чтобы они остановились, однако они уже ничего не слышали.

Мы с Со Сыном тоже направились в столовую. Со Сын не торопился и болтал со мной по дороге, а летящие на обед школьники время от времени обгоняли нас и задевали плечами.

Когда мы пришли в столовую, очередь была такой длинной, что завернулась в петлю, как в парке развлечений. Чхве Тэун и его компания уже ели, сидя в углу столовой. Ким Джин Хён, который, следил за происходящим, направился к другому столику после того, как получил еду.

Его рука, держащая поднос, казалась такой же большой, как и тело. Наверное, дело не в генетике, но, думаю, что Ким Джин Хён проявится как доминирующий альфа. Возможно, он даже будет особенным доминантным альфой. Не только я, но и все школьники инстинктивно это чувствовали. Сам Ким Джин Хён обладал обаянием, пленившим людей. Инстинкт подчинения доминирующему альфе распространялся и на бет, которые ещё не проявились.

Во рту пересохло, когда я представил своё будущее, в котором, даже если я стану альфой, то буду белой вороной среди них. Мои руки, держащие поднос, немного тряслись.

В сегодняшнем меню был миёккук*с моллюсками. Некоторые школьники в очереди ворчали, что здоровая пища хороша, но без мяса не вкусно.

*миёккук - суп из морских водорослей.

– Подождите минутку. У нас закончился йогурт.

Ученик, который раздавал йогурт, сказал мне немного подождать. Когда очередь перестала двигаться, школьники, стоящие позади, высунули головы, чтобы изучить ситуацию. Я не сделал ничего плохого, но чувствовал, что на меня все смотрят, поэтому плотно сжал губы.

– Я пойду первым и займу нам столик. Похоже, вон там ребята уже заканчивают обедать.

Со Сын, получивший передо мной последний йогурт, поднял тяжёлый поднос и осторожно двинулся вперед. Действительно, школьники, сидевшие в углу, готовились встать.

Ученик вернулся с коробкой йогуртов на место примерно через две минуты.

– Поторопись. Двигайся быстрее.

Я положил упаковку йогурта с кусочками фруктов себе на поднос. Выстроившиеся позади меня ребята поспешно сокращали дистанцию. Я огляделся, пока меня выталкивали из очереди за едой. Вдалеке Со Сын поднял руку.

"Я здесь!"

Я прочитал это по его губам.

Чтобы дойти до Со Сына требуется пройти через ряд учеников, которые сидели с отодвинутыми назад стульями. Между близко стоящими столиками было сложно протиснуться, поэтому мне приходилось идти боком.

Как и Со Сын, я прошёл сквозь толпу студентов, держа поднос с едой близко к телу. На случай, если кто-то меня заденет, из-за положения подноса миёккук едва прольётся.

– Ненадолго... подвиньте стул... – набравшись смелости попросил я, так как не мог пройти из-за мешающих ножек.

Если бы я сделал хотя бы один шаг, мне казалось, что я пролил бы на пол суп. Парень, который ел, низко наклонившись к тарелке, нахмурился в ответ на мою просьбу.

– Мне нужно пройти.

Парень, ворча и осторожно пододвигая стул вперед, освободил место для прохода. Оглянувшись назад, я понял, что это был парень из моего класса.

– Спасибо.

Услышал ли он благодарность или нет, парень оказался ворчливым. Возможно, мне это показалось из-за низкого голоса.

Я сглотнул слюну и пошёл дальше. Внезапно парень позади меня встал со своего места, отодвинув стул до упора, и взяв пустой поднос.

– Я пойду первым... что такое?

Моя правая нога зацепилась за стул и издала глухой звук. К счастью, я не упал. Но тело пошатнулось, и лодыжка оказалась заблокированной. Суп, который я нёс на подносе расплескался и в тарелке осталось меньше половины…

– …

Миёккук, который более чем наполовину разлился, можно было найти на голове ученика, сидевшего прямо передо мной.  Через мгновение я почувствовал запал мыла и понял, что этим учеником был Ким Джин Хён. Разлитый суп стекал по его щекам и капал с кончика подбородка.

Виновник, который отодвинул стул и ударил меня, издал громкий звук. Мои глаза мгновенно сфокусировались. Несколько капель супа скапливались на краю подноса и падали на пол. Этой картинки было достаточно, чтобы любой понял, что это я пролил суп на голову Ким Джин Хёна.

Все звуки в столовой мгновенно исчезли. Настала мёртвая тишина, что можно было услышать шум водопроводной воды, которая использовалась на кухне.

Ким Джин Хён сидел неподвижно, он выглядел удивленным. Но он даже не встал и не разозлился. Он просто раскатал рукава рубашки и медленно вытер подбородок, щёки и внутреннюю часть шеи.

Никто не смеялся над этим зрелищем.

‘О, боже’.

Окружающие, выразившие словами своё удивление, начали кричать вместо Ким Джин Хёна, который оставался сидеть неподвижно. Среди них был парень из моего класса, который поднялся со стула и начал кричать:

– Cумасшедший ублюдок, ты сделал это нарочно?

– Я…мне…

Мне было так стыдно, что я не мог извиниться. Пальцы, держащие поднос, сжимались до побеления, а челюсть дрожала. Cжатые плечи Ким Джин Хёна возвышались, как горы.

Он вытирал лицо, пока рукава не стали мокрыми, затем поднял голову, чтобы посмотреть на меня. На его лбу появилась морщинка, которая никогда ранее не появлялась.

Один из кричащих рядом со мной людей грубо схватил меня за кардиган.

– Этот ублюдок из четвертого класса? Ты, блядь, хотел победить таким способом в баскетбольном матче?

Когда он замахнулся, моё тело снова задрожало. На этот раз йогурт, стоящий на подносе под углом, вот-вот должен был скатиться вниз.

– Это не так...

Я беспомощно трясся, пока парень продолжал на меня кричать. Если бы Ким Джин Хён не встал, меня бы толкнули на пол.

– Всё хорошо, хватит.

Чёрные глаза Ким Джин Хёна прошли сквозь меня и остановились на парне рядом со мной. Ким Джин Хён, который стоял рядом со мной, был выше и шире в плечах. Я посмотрел на него и снова быстро опустил глаза.

– Этот ублюдок хотел испортить нам матч.

Парень, который держал меня за кардиган, потряс меня. Я не смог ровно удержать поднос, поэтому йогурт начал падать.

– Оставьте его в покое, – раздраженно сказал Ким Джин Хён, поймавший йогурт, что почти упал на пол.

Положив спасенный йогурт на мою тарелку, он вполголоса сказал сидящему рядом с ним парню:

– Прибери за мной, пожалуйста.

Еда, оставшаяся на его подносе, смешалась с пролитым на него супом из морских водорослей.

Ким Джин Хён направился к выходу из столовой. В отличие от того, когда проходил мимо я, ученики придвинули свои стулья к столу, чтобы освободить место для Джин Хёна.

С уходом Ким Джин Хёна внутри столовой снова стало шумно. Большинство учеников обсуждали меня. Через некоторое время я добрался до места, где сидел Со Сын, но я не мог спокойно кушать. У меня не было настроения что-либо есть.

– Ким Джин Хён сказал, что всё в порядке, так что не волнуйся и ешь. Хочешь, я дам тебе своих моллюсков?

Со Сын взял одного моллюска и положил в мою тарелку. Одинокий моллюск печально лежал поверх водорослей. Я отдал йогурт Со Сыну, в обмен на это.

– Прости, Сын-а. Я пойду первым. А ты съешь мой йогурт.

– Съешь хотя бы ложку. Не стоит переживать из-за пролитого супа.

– Спасибо, за моллюсков.

Я засунул морепродукт в рот и встал со своего места. Во рту почувствовался горький привкус. Со Сын посмотрел на меня встревоженными глазами, а затем кивнул. Всё будет в порядке, если я пропущу один приём пищи, аппетит всё равно пропал. Тёмные глаза Ким Джин Хёна, которые смотрели прямо на меня и мокрые рукава его рубашки, продолжали беспокоить меня. Всё время, пока я выбрасывал остатки еды и шёл на выход из столовой, люди вокруг шептались обо мне. Я шёл, глядя в пол.

Столовая находилась в конце коридора на первом этаже, а классная комната для первоклассников – на втором, так что мне пришлось подумать, на какой этаж Ким Джин Хён отправился в туалет. Я думаю, что туалет на втором этаже удобнее, чем на первом, так как находится рядом с классом.

Ким Джин Хён, который был главой школьного совета в средней школе, а также был старостой класса в старшей школе, может быть считал иначе, но, немного подумав, я направился на второй этаж, надеясь, что он выбрал тот туалет.

Большинство школьников находились в столовой, поэтому на втором этаже было гораздо тише, чем на первом. Вероятно, такая атмосфера останется до окончания обеденного перерыва. Это потому, что всем нравилось ходить на игровую или баскетбольную площадку в более прохладную погоду. Ученики, которые спокойно сидели в классе, были неактивными ребятами, такими как я и Со Сын.

Подойдя к туалету на втором этаже, я услышал звук воды. Это звучало так, как будто был включен водопроводный кран.

Я приоткрыл непрозрачную стеклянную дверь и заглянул внутрь. Джин Хён стирал свою рубашку в раковине, оставив на себе белую футболку с короткими рукавами. Он протирал обеими руками часть рукава, на которой было много миёккука.

Его волосы были мокрыми, как будто он вымыл голову. Обычно люди с мокрыми волосами выглядят глупо, но Ким Джин Хён не был таким. Чёлка, которая ниспадала посередине зачёсанных назад волос, выглядела круто. Это из-за его красивого лица и головы?

Когда я открыл стеклянную дверь ровно настолько, чтобы моё тело могло пройти, Ким Джин Хён, который сосредоточился на стирке своей формы, наконец почувствовал чьё-то присутствие и посмотрел на меня.

– …

Я не знаю сколько прошло с того момента, как мы встретились взглядами. Ким Джин Хён взглянул на меня и замер, сильно сжимая в руке школьную форму. Я стоял там, держась за ручку стеклянной двери, и, наконец, смог сказать то, что не сказал раньше:

– Извини.

Мои руки вспотели от напряжения. Я думал, что Ким Джин Хён рассердится. Ужасно даже представить, как тебе на голову выливают суп из морских водорослей. Возможно, он не мог разозлиться в столовой, потому что было много людей, но сейчас он мог позволить себе всё.

Надеюсь, он не станет меня бить. Из-за того, что у меня слабое тело, я не выдержу даже лёгкого удара, и потеряю сознание. Прошло всего две недели с момента моего перевода, я не могу попасть в кабинет медсестры так скоро.

Мне было трудно перестать думать об этом, и я не заметил, как Ким Джин Хён выключил кран. Шум журчащей воды вдруг исчез. В одно мгновение все звуки пропали, как будто мы находились в звуконепроницаемом помещении. Мне даже показалось, что он может услышать, как сильно бьётся мое сердце.

Может ли он заметить, что я очень нервничаю? Ким Джин Хён, взглянул на меня и улыбнулся, а потом тихо спросил:

– Ты меня знаешь?

Капля воды упала из закрытого крана. Тихий звук вернул меня к реальности. Может быть, он пытается вспомнить меня, поэтому так нахмурил брови. Нет, он никак не мог вспомнить меня. Я не сказал ему ни слова, пока мы находились в одной больничной палате на протяжении двух недель.

Если бы мне сказали нарисовать то время акварелью, то Ким Джин Хён был бы сверкающим лучиком, а я – ахроматической тенью. Это был лучик, который навсегда остался в моей памяти, но сам лучик не мог попасть в тень.

– Разве в этой школе есть люди, которые тебя не знают…

– Нет, я не про это. Кажется, я где-то тебя видел, но не могу вспомнить.

В отличие от моего едва различимого голоса, голос Ким Джин Хёна был отчетливым и звонким. Он был спокоен и дружелюбен, но я всё равно не мог нормально смотреть ему в глаза. Он такой же как в детстве. Энергетика Ким Джин Хёна осталась прежней.

… Хочу быть похожим на него.

Вот какая внезапная мысль пришла мне в голову.

– Такого не может быть. Я недавно переехал из Кунсана…

Мне почему-то не хотелось говорить правду. Даже когда мы были в одной больничной палате, это не было хорошим моментом в нашей жизни. Я не хочу, чтобы Ким Джин Хён узнал о том, что я провёл большую часть своей жизни в больнице. До недавнего времени я всегда рассказывал о своем слабом здоровье. Но сейчас я не хочу говорить об этом ему. Когда Ким Джин Хён лежал вместе со мной в больнице, то казался таким сильным и жизнерадостным, чего не скажешь обо мне. Я хотел быть похожим на него. Я завидовал ему. Наконец-то я осознал чувства, которых не понимал в детстве, когда впервые увидел Ким Джин Хёна.

– Ты действительно меня не знаешь?

Вместо ответа я пожал плечами. Все было бы иначе, если бы в детстве мы встретились на игровой площадке, а не в больнице. Возможно, истории из прошлого стали бы причиной сближения с Ким Джин Хёном.

Тёмные глаза Джин Хёна наблюдали за мной. Хотя я уже ответил, но он как будто ждал еще чего-то от меня. Я не мог смотреть ему в глаза, поэтому опустил взгляд.

– Ну, если бы я когда-нибудь столкнулся с кем-то вроде тебя, я бы не забыл об этом.

Я хотел спросить, что значит «с кем-то вроде тебя», но не мог.

Когда Ким Джин Хён туго скрутил пропитанную водой рубашку, струя воды брызнула на пол. Затем он поднял в воздух белую рубашку, которую уже несколько раз выжимал. Маленькие капельки воды взметнулись в воздух, словно брызги из пульверизатора.

Избегая капель воды, я прислонился к стене туалета. Как обычно, я приложил палец к запястью и проверил пульс. Вопреки ожиданиям, он был нормальным. Семь раз за пять секунд.

– Ты пришёл извиниться? – Спросил Джин Хён, тщательно проверяющий воротник и рукава. Его мокрая чёлка упала на лоб, когда он опустил голову.

– ... Если пятна не отстираются, то скажу маме купить тебе новую рубашку...

– Нет, к счастью, это миёккук. Если бы это был красный суп со специями, бабушка бы меня отругала, а так всё в порядке.

Пытаясь согреть руки, Ким Джин Хён сунул их в карманы брюк. Потом, как будто о чём-то задумавшись, поднял голову и посмотрел на меня. На его лице можно было заметить ухмылку.

Ким Джин Хён сделал несколько шагов ко мне. Я сцепил обе руки за спиной, словно ждал наказания. Он остановилась на пару шагов впереди и потянул меня за кардиган.

– Одолжи мне это.

–… Хочешь высушить волосы?

Я подумал, что ему нужно полотенце, но Ким Джин Хён нахмурился.

– Неужели я выгляжу как хулиган? Я помыл голову, и мне стало холодно. В нашей школе нет горячей воды, и директор не собирается это исправлять.

Я не мог смотреть ему в глаза и просто кивал головой. Я без колебаний снял кардиган. Даже если бы он сказал, что хочет высушить им волосы, я бы всё равно снял. Я был должен ему за вывернутый суп из морских водорослей. Но даже если бы это было не так, из-за того, что это была просьба Ким Джин Хёна, я чувствовал, что должен слушаться.

– Я не ношу кардиганы, потому что в них душно, но поверх футболки сойдет.

– …

– Я одолжу его ненадолго, пока мои волосы не высохнут, поэтому ничего страшного, что он такой маленький. Как тебя зовут? В каком ты классе? Мне нужно знать, чтобы вернуть тебе кардиган. А, ты говорил, что из четвертого?

– Да, из четвертого... Но я правда не специально пролил на тебя суп, чтобы помешать игре в баскетбол.

– Знаю. А как тебя зовут?

–...Чон Ындже.

Я беспокоился, что Ким Джин Хён узнает меня, когда я назову своё имя.

Однако Ким Джин Хён никак не отреагировал. Он точно никак не мог вспомнить об этом. Ким Джин Хён был особенным для меня, но для него я был не более чем скучным и тихим ребенком. Честно говоря, мне было немного грустно.

– Чон Ындже. Ты хочешь мне что-то сказать?

Я погряз в своих мыслях и, когда услышал неожиданный вопрос Ким Джин Хёна, то на моем лице появилось глупое выражение.

– ... Нет. Почему ты спрашиваешь?

– Ну ладно. Твоя одежда приятно пахнет, – сказал спокойно Ким Джин Хён и вдохнул запах кардигана.

Это действие заставило меня нервничать. Когда я стирал его в последний раз? Я смущенно закусил губу.

– И не думай уже о супе. Иногда я просто хочу побыть в классе. А это было хорошим предлогом.

Ким Джин Хён положил пальцы на узел моего галстука и с силой потянул его вниз. Галстук был неуклюже развязан. Единственное, что он снял, – это галстук, но такое ощущение, что он заодно снял и рубашку.

– Ах…!

– Но спасибо не скажу.

Смеясь, Ким Джин Хён вышел из туалета. Оставшись один, я некоторое время теребил кончик своего галстука. Мне казалось, что сила, которая тянула меня вниз, всё ещё была на моей шее.

В тот день баскетбольный матч, который пропустил Ким Джин Хён, закончился победой четвёртого класса. Ученик, который участвовал вместо Ким Джин Хёна в качестве нападающего, был талантливым игроком, но кажется, ему было трудно влиться в команду.

В конце обеденного перерыва Чхве Тэун вошёл в класс, весь в поту, и сильно хлопнул меня по спине.

– Я устал, спасибо за суп, Чон Ындже, – он сказал это так, как будто я был тайным членом команды; Чхве Тэун открыл все окна. Было холодно от пронизывающего ветра, но никто ничего ему не сказал. Он счастливо рассказывал об игре всю оставшуюся перемену, а затем уснул на парте и проспал весь пятый урок.

Глава 5

Как только закончился пятый урок, Со Сын схватил меня за запястье и потащил.

– Мне казалось, что мои барабанные перепонки лопнут из-за урчания твоего живота. Он такой шумный, что не дает ни минуты покоя?

– … Извини.

– Пойдем кушать пельмени. Я угощаю.

Со Сын широко улыбнулся. Наверное, он долго думал о поедании пельменей.

На обеденном перерыве мне совсем не хотелось есть, потому что пропал аппетит, но совсем скоро я проголодался. Я несколько раз слышал урчащий звук, как и сказал Со Сын. Я думал, что это было тихо, но оказалось, что это могли слышать все рядом со мной.

Я был рад походу в столовую, но в то же время волновался, что Ким Джин Хён принесёт кардиган в это время. Он мог бы оставить его просто в классе, но я не хотел, чтобы такое произошло.

Я немного погряз в мечтах.

Я представил, как Ким Джин Хён стоит у задней двери нашего класса и называет моё имя, затем подходит к моей парте, и протягивает кардиган.

Мои одноклассники начали бы относиться ко мне по-другому, если бы увидели, как дружелюбно относится Ким Джин Хён к человеку, который облил его супом.

– Почему ты улыбаешься? Думаешь о пельмешках? – спросил Со Сын как будто зная о чём я думаю.

Забавно, что я хотел похвастаться тем, как однажды одолжил кардиган Ким Джин Хёну. В самом деле, это могло быть незначительно и ничтожно для него. Это было очень глупой идеей.

Чтобы попасть в столовую нам пришлось пройти перед пятым классом. Их класс, который было видно из коридора, ничем не отличался от четвертого. Единственное отличие что я заметил – это мокрая рубашка Ким Джин Хёна, которая сохла на дверце шкафчика.

Ким Джин Хён стоял с кем-то у окна и закатывал рукава кардигана вверх. Его волосы были почти сухими, судя по тому, как они развевались на ветру.

Лицо парня, слушающего слова Ким Джин Хёна, было серьёзным. Этот парень знает, чей кардиган надел Ким Джин Хён? Что, если бы на кардигане был бейдж с моим именем? У меня просто странное чувство.

– О точно. Давай зайдём на минутку в пятый класс. Я оставил дома книгу, что понадобится на шестом уроке, поэтому хочу одолжить. Фух, чуть не забыл, – тихо прошептал Со Сын.

– Одолжить книгу? У кого?

– Мы состояли в одном клубе, когда учились в средней школе. Пожалуйста, не ревнуй, что мы с ним близки.

Столовая была переполнена несмотря на то, что прошёл только час после обеда. Я всё время упускал возможность сделать заказ у женщины. Но, к счастью, она заметила это и спросила, что я собираюсь купить в первую очередь, так что я смог заказать две порции пельменей.

Я заплатил за обе порции, остановив Со Сына, пытавшегося достать деньги.

– Спасибо, спасибо тебе! – Я почувствовал искренность в его словах.

Когда я выходил из столовой с пакетом пельменей, незнакомые мне ученики смотрели на меня и шептались. Кажется, они говорили что-то о миёккуке. Вышел из класса на пару минут и невольно стал знаменитостью. Мои веки дрожали от насмешек парней, лиц которых я даже не помню.

Я понял, что Ким Джин Хён был единственным человеком, кроме моих одноклассников, которого я знаю в этой школе.

Ким Джин Хён был загадочным парнем.

Его образ оставался чётким в моей голове, поэтому я мог бы с лёгкостью нарисовать его портрет. Имя, в котором нет ничего необычного, по какой-то причине казалось мне особенным. Ким Джин Хён очень обаятельный. Даже в детстве, он был милашкой и всем нравился. То же самое думал его друг из палаты, да вообще все пациенты больницы. Однажды я видел, как медсестра тайком протягивала конфеты Ким Джин Хёну. Она никогда не улыбалась мне. Даже в детстве Ким Джин Хён казался мне человеком, рождённым для того, чтобы его любили.

Со Сын замялся перед тем, как войти в полуоткрытую заднюю дверь пятого класса.

Я тоже оглядел класс сбоку, и мои глаза встретились с Ким Джин Хёном, стоявшим у окна. Я быстро отвёл взгляд. Лишь мельком взглянул на него, потому что забеспокоился, что меня могут неправильно понять.

Со Сын, который ждал, пока выйдет его друг, попросил парня из пятого класса:

– Позови Спринга.

Имя было странным, поэтому я подумал, не прозвище ли это. Однако, похоже, это был псевдоним, который не знали даже его одноклассники. Услышав это, ученик нахмурился:

– Спринга?

Ученик, сидевший посреди класса, повернулся к нам, думая, что неправильно расслышал. Парень с красочной повязкой, обернутой вокруг головы, выглядел как-то необычно.

– Со Сын!

Тон его голоса не был высоким. Наоборот, он был очень низким. Его голос был довольно громким. Почему-то мне показалось, что если бы он состоял в хоре, то был бы альтовым певцом.

Когда ученик по имени Спринг вышел к нам, парень из пятого класса спросил:

– Ты Спринг??

– Заткнись. Нет.

– Это такое прекрасное прозвище.

Рассмеявшись, парень начал уходить, мой взгляд переключился на парня по имени Спринг. Он же, в свою очередь, окинул меня настороженным взглядом и произнес низким голосом:

– Кто это? Тот самый Миёккук?

– Мой приятель.

– Он что, дар речи потерял?

– Так и есть.

– ... Я говорил тебе не называть меня Спрингом. Это сценический псевдоним, который я буду использовать, когда дебютирую! До тех пор никто не должен знать, что я Спринг. Репутация так важна перед дебютом, дурак.

Глядя на то, как он говорит о дебюте, кажется, что стать знаменитостью – это его мечта. У него приятный низкий голос и он довольно высокого роста. Такой же высокий, как и Ким Джин Хён? Может быть, даже выше.

Я осторожно спросил из любопытства:

– …Ты айдол-стажёр?

– Нет, рэпер.

– А ... так ты рэпер-стажёр?

– …

Словно потеряв дар речи, Спринг прикусил нижнюю губу. Его скрюченные губы выглядят так, будто в любой момент готовы выплюнуть проклятие.

В этот момент вмешался Со Сын:

– Он ещё не стажёр, потому что у него нет агентства. Вместо этого он планирует пойти на прослушивание в следующем году и занять первое место. Он хочет прославиться благодаря музыке и участвовать в различных шоу, включая студенческие фестивали. В социальных сетях его знают как «MC Spring» и у него почти три сотни подписчиков. Кстати, сценическое имя «MC Spring» придумал я, когда мы учились в средней школе.

Он гордо пожал плечами.

У него хорошая дикция, потому что его мечта – стать рэпером. Спринг пробормотал тихим тоном, который мог услышать только я:

– Бля, мы бы даже не общались … если бы не этот гребаный клуб.

Со Сын с любопытством сказал:

– Что? Я не расслышал тебя. Повтори ещё раз.

– Забей, так почему ты здесь? Что за книга нужна тебе на этот раз? Математика? Английский?

– Биология!

Спринг неодобрительно посмотрел на Со Сына. Затем он принёс нам учебник и умолял больше никогда не называть его Спрингом в присутствии других. Он представился как Ко Чуншик и сказал называть его только так.

Выходя из 5-го класса, я взглянул на место, где сидел Ким Джин Хён, но у окна никого не было, похоже, он пересел куда-то. Не было времени его искать.

Со Сын объяснил, что он был в том же клубе, что и Ко Чуншик, когда учился в средней школе. Это был военный клуб под названием «Military», но Ко Чуншик просто увидел название на английском, поэтому подумал, что это клуб хип-хопа, и присоединился к нему. Со Сын отчаянно сдерживал его от ухода, а Ко Чуншик вскоре понял, что в военном клубе, нет никаких обязанностей, поэтому и не ушёл. В маленькой клубной комнате всегда было шумно из-за репетиций, поэтому другим трём членам было трудно находиться в этой атмосфере и концентрироваться на разборке моделей оружия.

– Хороший псевдоним, правда? Я придумал ему имя «Спринг», потому что его имя в переводе с китайского означает «Весна». Его дедушка довольно старомодный, поэтому он назвал его так. Если бы он поменял имя, дедушка бы взбесился и вычеркнул его из семейного реестра. Вот почему я назвал его Спрингом. Даже если Ко Чуншик может быть резок, на самом деле он очень чувствительный. А ещё у него боязнь сцены…

По иронии судьбы парень, мечтающий стать рэпером, боялся сцены.

Я человек с большим количеством недостатков. Достаточно пары минут, чтобы найти у меня как минимум 20 изъянов, над которыми можно посмеяться. Я не мог поверить, что Ко Чуншик тоже был таким же. Я думаю, что если кто-нибудь посмотрит на меня всего несколько раз, то сможет почувствовать себя увереннее. В любой компании я всегда был самым игнорируемым и высмеиваемым человеком.

После шестого урока биологии Ким Джин Хён так и не принёс кардиган. Его волосы выглядели сухими уже час назад.

Он мог вернуть вещь на прошлой перемене, но не сделал этого. Может быть ему всё ещё холодно. Похоже, он собирается принести его после окончания следующего урока.

На протяжении всего 7-го урока я думал о Ким Джин Хёне! Я представлял, как он позовет меня по имени перед всем классом. Тогда мне стоило завести с ним разговор и спросить: высохла ли его рубашка, не осталось ли на школьной форме пятен? Но смог бы я сказать это без дрожи? Пульс, который я проверял между занятиями, был в норме. К счастью, мне не пришлось принимать никаких лекарств.

Неожиданным было то, что классный руководитель вдруг попросил меня зайти в учительскую сразу после уроков. Я последовал за ним, чтобы узнать, что он хотел. Учитель с добрым лицом спросил меня:

– Я слышал, что ты пролил суп из морских водорослей на старосту параллельного класса, никто из ребят тебя не обижает из-за этого?

По-видимому, он слышал об обеденном недоразумении.

Я пробормотал, что ничего не произошло, и быстро вышел из учительской. Я пытался идти быстро, поэтому у меня появилась одышка, хотя я прошёл только один лестничный пролет. В классе осталось всего несколько учеников, а на моем столе покоился хорошо сложенный кардиган, которого не было прежде.

Глава 6

Сегодня было оживленнее, чем обычно. В первый день в этой школе классный руководитель сказал, что мой класс самый спокойный. Однако я понял, что это было доброй ложью, дабы успокоить меня.

В нашем классе учился один хён. Он никогда не разговаривал со мной, поэтому я ничего о нем не знал. По словам Со Сына, он уехал учиться за границу на несколько лет, но уровень успеваемости у него был неудовлетворительным, поэтому ему пришлось заново учиться с первого класса в Корее.

Он сказал, что хён вчера отпраздновал своё 18-летие. И я предположил, что причиной его отсутствия вчера был поход в медицинский центр.

Важно принимать ранние меры, независимо от того, кем может проявиться человек: альфой или омегой, поэтому посещение медицинского центра в день своего рождения было обязательным. Государство несколько месяцев оплачивает анализы крови и обеспечивает подавителями феромонов проявленных альф и омег для того, чтобы они не пропускали школу.

Хёну, которого вчера определили как альфу, окружающие задавали различные вопросы. Другие ученики, проходившие мимо нашего класса, тоже косились на него.

– Сонджу хён, какой у тебя альфа-уровень? Не доминантный ли?

– Всё не так просто. Но у меня чуть выше среднего. Я запутался, мой уровень альфы 19007 или 19009, но в любом случае, это довольно много.

– Вау~ Как насчёт феромонов? А ты уже встречался с омегой?

– Я пока не встречался с ними, но сегодня утром я столкнулся с одной.  У меня определенно что-то зашевелилось, хотя у омеги даже не было течки. Ну и воздух вокруг нас как будто стал тяжелее.

– Ваа. Хён, ты чертовски крут.

Ставшему альфой хёну определенно нравилось внимание к своей персоне.

Несмотря на то, что это неизбежно испытает каждый, по крайней мере, через 4 месяца или через 16 месяцев, они были в восторге от хёна. Ход разговора постепенно перешёл к обсуждению размеров членов.

Я повернулся, чтобы привести в порядок свой стол, и обнаружил, что Со Сын, сидевший рядом со мной, пристально смотрел на хёна вытянув шею.

Он такой любопытный.

Внезапно я понял, что другие с нетерпением ждали того дня, когда проявятся. Всякий раз, когда я смутно представлял себе своё 18-летие, я беспокоился о том, буду ли я в это время здоров.

Думаю, я особо не представлял себе тот день, потому что думал, что умру из-за своего слабого здоровья до того, как проявлюсь. Потому грёзы о будущем только вгоняли меня в депрессию.

Со Сын, сидящий рядом, выпрямился и что-то пробормотал, словно дал обещание:

– Я хочу поскорее проявиться. Как только я вернусь из медицинского центра, я возьму автомат АК, гранату Micro Ace и всё пуленепробиваемое снаряжение, а затем я сделаю селфи со своим сертификатом альфы!

– У тебя дома есть граната или что-то в этом роде?

– Это для косплея. Я купил её за 10 000 вон как подержанную! Показать тебе фотки?

– Ага.

Со Сын был взволнован и открыл галерею на своём мобильном телефоне. Когда на экране появились селфи, сделанные в военной форме, Со Сын покраснел. Он рассказывал какое оружие он держал в руках и что за униформа была на нём. На последнем фото я заметил знакомый жетон.

– В следующий раз, когда ты придешь ко мне домой поиграть, я покажу тебе все эти вещи. Ты будешь удивлён, насколько это лучше выглядит вживую! Ха, хочу поскорее стать альфой и получить сертификат. Тогда я делаю селфи.

– Когда у тебя день рождения? У меня 10 октября! А тебе, наверное, ещё целый год ждать?

– У меня 23 декабря...

– Ах… Это как раз перед каникулами! Ты узнаешь о результатах чуть ли не последним в нашем классе.

Со Сын сказал так, как будто ему было жаль меня. Это было из-за того, что ему придётся ждать всего год, а мне год и еще 2 месяца?

Я не придал этому особого значения и сказал, что это просто пустяк.

О проявлении Им Сонджу, казалось, было известно в других классах. Парни, проходившие мимо класса по коридору, заглядывали внутрь. Они топтались у задней двери, чтобы понаблюдать за Им Сонджу. Иногда некоторые ученики из моего класса кричали на этих ребят.

Им Сонджу, казалось, всё время был в хорошем настроении, возможно, потому что он был рад интересу ребят.

Даже в перерыве после первого урока ученики слонялись около Им Сонджу.

– Ты когда-нибудь был с омегой? Это правда, что любая девушка не устоит перед таким альфой? Даже если эта девушка будет чертовски красивой?

– Я не проверял. Но сегодня ночью попробую и расскажу вам.

– Разве альфа не может сделать это смотря на фото девушки? А если не чувствовать феромонов альфы, то можно перепутать и переспать с альфой?

Словно дождавшись, они начали говорить о непристойностях. Мне совсем не хотелось слышать ничего подобного. Может быть, это было из-за того, что моё тело было слабым и меня это не особо интересовало, хотя сексуальное желание присутствовало.

Именно тогда в их разговор вмешался Чхве Тэун:

– Зачем тебе ждать до ночи? Среди нас присутствует потенциальный омега.

Кончики его пальцев указывали на меня. В одно мгновение десятки взглядов сосредоточились на мне. Ни один из этих глаз, полных насмешек, не был на моей стороне.

Шум, затихший на какое-то время, вновь усилился. Сквозь смех Чхве Тэун продолжил:

– Если тебе интересно, устоит ли красивая девушка перед альфой, почему бы тебе не проверить, устоит ли парень-омега?

Смех стал громче. В середине кто-то изображал рвотные позывы. В то же время рядом со мной раздался тяжелый вздох от Со Сына.

В такие моменты лучше всего притвориться, что не слышите, и просто смотреть вперед или делать вид, что берёте книгу. Я не должен показать парням, которые дразнят меня, никакой реакции, чтобы они не смогли насладиться этим. Я продолжал слышать голоса, дразнящие и насмехающиеся надо мной, но мне было всё равно. Нет, я пытался сделать вид, что мне всё равно. Несмотря на то, что кончики пальцев тряслись, а плечи напряглись, я вёл себя так, словно не мог их слышать. Как будто меня интересовал следующий урок, я листал учебник страница за страницей и готовился к уроку.

К счастью, вскоре разговор перешёл в другое русло. Это произошло потому, что Им Сонджу достал из сумки сертификат альфы и показал его. Но дрожь в теле осталась. У меня свело желудок, и я даже застонал. Я схватился за запястье, словно защищая его, и проверил пульс. Хотя насмешки прекратились, моё сердце продолжало биться всё быстрее и быстрее.

– Ты в порядке? Твои губы кровоточат.

Только тогда я понял, что кусаю нижнюю губу.

... Я на мгновение закрою глаза. Мой пульс немного учащён.

Я закрыл глаза, не обращая внимания на взволнованное лицо Со Сына.

Металлический привкус крови появился у меня во рту. Изменится ли вкус крови, если я проявлюсь альфой? Беспорядочные мысли заполонили моё сознание.

Что мне делать, если я действительно окажусь омегой.

Затем, на мгновение, моё сердце замерло. Это точно заблуждение. Сердце начало биться очень быстро.

Я собирался выйти в туалет, но колебался, потому что боялся, что попадусь им на глаза и снова стану мишенью. Я терпел и терпел, но уже собирался встать со своего места, как прозвенел звонок, возвещающий начало второго урока.

– Ха…

Я бросил затею выйти в туалет и откинулся на спинку стула, глубоко вдохнув, а затем выдохнув.

Я думал, что просто продержусь 50 минут. С медленным шагом это был единственный выход.

Урок начался сразу. Учитель английского был из тех, кто читал и переводил текст в одиночку, так что мне не нужно было учувствовать в занятии.

Я опустил голову, делая вид, что читаю учебник, и крепко сжал запястья. Как будто сильное нажатие, подобное этому, могло бы успокоить моё сердце, я жадно продолжил сжимать его.

Однако внутри становилось всё только хуже, и казалось, что меня вот-вот вырвет. Успокоиться было труднее, чем обычно.

Я хотел выбежать из класса после того, как сказал, что иду в туалет, но у меня даже не хватило смелости поднять руку и сказать это. Кончики пальцев, побелели. Даже та часть кожи, которая должна быть ярко красной, стала белой. Мои руки начали походить на руки призраков.

– Ындже, ты в порядке?

Именно Со Сын обнаружил симптомы моего плохого самочувствия. Удивлённый тем, что я задыхаюсь, ничего не говоря, Со Сын поднял руку, прижав локти к талии. Это была поза, в которой рука высоко не поднималась. Он подождал, пока учитель заметит его, и примерно через минуту смог сказать то, что хотел.

Я должен признать, что Со Сын был более смелым, чем я.

– Со Сын, что случилось? Ты хочешь что-то сказать?

– Кажется, Ындже плохо себя чувствует. Ему нужно пойти в медпункт.

– Ындже? Твой сосед?

– Да.

Даже не поднимая головы, я чувствовал, как учитель смотрит на меня. Десятки глаз не только учителя, но и всех учеников в классе, как и прежде, стали резать меня.

– Иди.

Я встал со своего места после разрешения учителя. В мыслях я хотел вскочить и выбежать через заднюю дверь, но мое тело двигалось неохотно и тяжело. Урок не продолжился, пока я не вышел через заднюю дверь. Мои ноги тряслись, и мне казалось, что в любой момент я могу услышать насмешливые слова за спиной.

Едва я закрыл дверь и прислонился спиной к каменной стене в коридоре, я услышал, как учитель продолжил читать на английском языке. К счастью, они не говорили обо мне.

Мне можно не идти в медицинский кабинет. У меня даже нет симптомов, о которых можно было бы рассказать медсестре. Поскольку изначально у меня было слабое здоровье, было очевидно, что медсестра порекомендует лекарство, что я должен принимать или посоветует лечь спать. А я хочу какое-то время побыть один в месте, где никого нет. Это было всё, чего я хотел. Мне хотелось просто расслабиться. Пыльное и маленькое помещение подходило для этого.

[Котельная]

Место, куда я вошел, было котельной. Поскольку она находилась в конце коридора на втором этаже, а охранник приходил только во второй половине дня, я подумал, что вероятность того, что меня побеспокоят, будет меньше, чем в других местах. К счастью, дверь была не заперта.

По сравнению с другими помещениями, эта комната была грязной. Пыль летала в воздухе, как будто на сквозняке, хотя дверь была закрыта.

В котельной, размером около пятнадцати квадратных метров, было много станков и инструментов. Железные шкафчики были похожи на библиотечные книжные полки, так что между ними можно было спрятаться. Похоже, это место даже лучше, чем я думал.

Я увидел окно за углом и пошёл к нему, но чем ближе я подходил, тем сильнее чувствовался заплесневелый цементный запах, характерный только для подвальных помещений. Я ненавижу парящую в воздухе пыль, поэтому прикрыл нос и рот. В тот момент, когда я повернул за угол, из-за которого лился солнечный свет, мои глаза встретились с Ким Джин Хёном, который стоял, прислонившись к окну.

– … Что, так это ты? – Спросил Ким Джин Хён, удивленно нахмурившись. Его правая рука была за спиной. Он как будто что-то скрывал.

Я не ожидал встретить кого-то в углу котельной, поэтому остался стоять как вкопанный. Я забыл, что нахожусь в пыльной комнате, а моя рука сжала железный шкафчик рядом.

Не похоже, что он главный герой в дораме. Но каждый раз, когда он попадается мне на глаза, то выглядит восхитительно. Кажется, что сейчас заиграет фоновая музыка.

– ... Прости. Я не хотел тебя застать нарочно...

– Не стоит извиняться. Просто не говори никому.

Ким Джин Хён поднес правую руку, которую он прятал, ко рту, издавая непонятный звук. Когда он втянул воздух, красный огонек от сигареты, зажатой между пальцами, замерцал.

– А… сигарета…?

Ким Джин Хён мягко улыбнулся, когда услышал, как я заикаюсь. Это была загадочная улыбка, которая делала его опасным для окружающих.

Глава 7

– Об этом знаешь только ты, поэтому, если поползут слухи, я знаю кого винить.

Когда Ким Джин Хён сказал это, изо рта вырвалось облако дыма.

Я никогда бы не подумал, что Ким Джин Хён курит.

Я знаю, что ученики занимаются таким, но я был удивлен тем, что такой образцовый ученик, который еще и является старостой, прятался в котельной чтобы покурить. Думаю, что нет ничего страшного в том, чтобы красить волосы в каштановый цвет и курить сигареты.

– Почему ты не отвечаешь? – холодно спросил меня Ким Джин Хён.

Даже короткий вопрос ввел меня в заблуждение. Мне пришлось прокрутить в голове разговор, чтобы узнать, какой ответ хотел получить Ким Джин Хён.

– Я никому не скажу. Мне очень жаль, что помешал тебе.

Я едва произнес это тихим голосом и попыталась развернуться, чтобы уйти. Рука, державшаяся за железный шкафчик, была грязной от пыли. Я подумал, что будет лучше вымыть руки в туалете, а затем вернуться в класс.

Однако Ким Джин Хён не позволил мне свернуть за угол.

– Куда ты идешь? Я не буду тебе мешать, так что если это из-за меня, просто оставайся. Тебе некомфортно?

– … Нет. Боюсь, что тебе будет некомфортно.

Он угадал, но я не мог этого сказать.

– Это менее некомфортно, чем когда я помыл голову супом из морских водорослей, поэтому просто останься, – быстро сказал Ким Джин Хён, вероятно, чувствуя, что мой ответ был банальным.

– …

– И не стой там. Иди сюда. А то если откроют дверь, то тебя сразу заметят.

Колебания по поводу того, уйти мне или остаться здесь, казалось, заставляли Ким Джин Хёна чувствовать раздражение. Он вздохнул и сказал:

– Ты думаешь я тебя съем? Я не буду этого делать, так что иди сюда. Какого ты обо мне мнения, что сторонишься?

Между гладкими бровями образовались глубокие морщинки. Попытка понять его настроение, похоже, ранила его чувства.

– Ой, прости.

Я нерешительно пошел в указанном направлении. Хотя я был примерно в трех шагах от Ким Джин Хёна, но чувствовал себя гораздо ближе в углу котельной.

Ким Джин Хён поставил локоть на подоконник и глубоко вдохнул. Он казался умиротворенным, как будто он делал это все время, пока я не открыл дверь и не нарушил его спокойствие.

Я быстро отвел взгляд, чтобы он не почувствовал мой прожигающий взгляд. Я пожалел об этом, это было очень нелепо.

Я закрыл глаза, чтобы стряхнуть картинку, преследовавшую меня. Блуждая глазами, я нашел бумажный стаканчик рядом с Ким Джин Хёном. Десятки окурков были плотно набиты в грязный стаканчик, образуя небольшую гору. Сколько сигарет там было? Я не знаю, но по крайней мере три из них торчали там как надгробия.

– Это пепельница охранника, он курит те же сигареты что и я. Даже если буду добавлять по одной время от времени, то он не узнает.

Ким Джин Хён первым придумал оправдание, когда я посмотрел на импровизированную пепельницу. Его брови снова стали прямыми.

– Я понимаю.

– Хочешь покурить? – он протянул пальцы, из которых торчала сигарета.

На тыльной стороне его руки просматривались прозрачные вены, которые несколько раз пересекались.

То, как он протягивал сигарету на солнце у окна, выглядело так круто, что я чуть не взял.

– ... Нет. Я не курю, – я сказал это тихим голосом, потому что боялся, что он рассердится на меня за отказ, но Ким Джин Хён не рассердился. Наоборот, он легко рассмеялся.

На его губах появилась хитрая улыбка, которая одновременно выглядела невинно. Если бы не сигарета у него между пальцами, и не предложение покурить, то его вполне можно было бы принять за обычного примерно ученика.

– Я действительно никому не скажу.

– Это хорошо, что ты не скажешь никому, а вот если попробуешь рассказать, то тебе конец.

После этих слов Ким Джин Хён вернулся в исходное положение. Он продолжил курить сигарету, поворачивая голову, чтобы выпустить дым в окно. Благодаря этому меня не настиг запах сигарет.

Его кожа, которую освещал солнечный свет, была настолько гладкой, что никто бы даже не догадался о присутствие на ней пор. У меня появилось огромное желание прикоснуться к этой ослепительной коже.

Как только напряжение спало, я почувствовал холодную цементную стену за спиной. Оперевшись на нее я спустился вниз и сел. Мысль о том, что школьная форма испачкается, пришла позже. Когда я откинулся назад, моему неспокойному желудку стало лучше.

Внутри я стал чувствовать себя лучше, но мне все еще некомфортно из-за неловкости. Это было больше похоже на то, что я просто сидел и смотрел в пустоту, ничего особенного не делая.

Должен ли я набраться смелости, чтобы заговорить? Я мог сказать Ким Джин Хёну только одно:

– Твоя форма… С ней все хорошо?

Тело, которое было обращено к окну, вернулось в исходное положение после моего вопроса.

– Моя школьная форма? – переспросил он и я кивнул.

– Она в порядке, так что не переживай. Ты же знаешь, что это была шутка про суп из морских водорослей, верно?

Я боялся, что, если еще раз извинюсь, ему это может надоесть, поэтому держал рот на замке. Ким Джин Хён слегка приподнял брови и снова посмотрел в окно.

Сигарета в его руке, ставшая размером с карандаш, уже догорала.

– … Ты слышал, что у нас в классе есть хён, который проявился как альфа?

–  Я слышал.

– … Внешне ничего не изменилось, но это здорово...

Ким Джин Хён даже не посмотрел на меня, как будто его не интересовала эта тема. Он легонько щелкнул пальцами окурок рядом с фильтром, чтобы стряхнуть уголек, и положил его в бумажный стаканчик. Пепельница из бумажного стаканчика, со сложенной горой окурков, ничем не отличалась от прежней.

– Но почему ты здесь?

После слов Ким Джин Хёна мои губы плотно сомкнулись, потому что я не мог подобрать нужных слов.

Казалось, что я стану выглядеть слишком скучно перед Ким Джин Хёном, который прятался в этом месте чтобы покурить, если скажу, что искал место, где можно побыть в одиночестве, потому что мне было плохо.

Поскольку я не смог ничего ответить, Ким Джин Хён кивнул, как будто понял меня.

– Чон Ындже, оказывается ты хулиган.

Я не смог ответить улыбающемуся Ким Джин Хёну и просто засмеялся как идиот. Он сменил тему пошутив, хотя уверен, что он знает почему я вышел из класса. После инцидента с супом из морских водорослей я стал знаменитостью среди всех учеников, и распространился даже тот факт, что у меня слабое здоровье, и теперь нет учеников, которые не знали бы о моем физическом состоянии.

Ким Джин Хён выкурил сигарету, но не собирался уходить. Снова прислонившись к подоконнику, он спросил меня:

– Когда ты будешь проходить тест на проявление вторичного пола?

Я чувствовал себя иначе, не так, когда говорил о дате рождения с Со Сыном некоторое время назад.

– В декабре следующего года... а ты?

– В мае.

– Осталось меньше года, здорово. Ты обязательно станешь самым доминантным альфой среди всех. А я уверен, что буду рецессивным, едва превысив уровень альфы... Я понимаю почему люди дразнят меня тем, что я омега. Меня омегой, потому что я мужчина. Был бы я женщиной, меня бы дразнили за то, что я альфа. Я из тех людей, которые находятся посередине.

Я не понимаю, почему я это говорю. Я никогда не думал о своем проявлении в ближайшее время, но я рассказывал об этом Ким Джин Хёну точно так же, как Со Сын говорил мне. Даже добавил, что мне жаль, что мой день рождения так поздно. Я не знаю, как закончить этот бесконечный поток слов, вылетающих из моего рта. Это было самое длинное, что я когда-либо говорил Ким Джин Хёну. Он точно устал это слушать и, кажется, видел перед собой глупого ребенка. Вся ложь, о которой я рассказывал, потому что не хотел показаться слабаком, теперь была бесполезна.

– Извини за эти глупости.

Опять я говорю, что жалею. Прости, Ким Джин Хён, надеюсь, ты не думаешь, что я ничтожество.

Ким Джин Хён слегка пожал плечами.

– Чхве Тэун тоже такое говорил?

Он сказал это так, как будто это было очевидно. Должно быть, потому что он хорошо знал Чхве Тэуна, но я был удивлен, что Ким Джин Хён понял все правильно, поэтому не смог ничего ответить.

– Такие шутки совсем не смешные. А вот прозвище Миёккук мне по душе, – сказал Ким Джин Хён, немного ослабляя галстук. Это напомнило мне о том дне, когда он этим же пальцем развязал мой галстук. Если подумать, тогда мы были наедине в такой же маленькой комнате.

– В любом случае ты станешь альфой, так в чем проблема? Не беспокойся о вещах, которые еще даже не произошли. А Чхве Тэуна нечего бояться. Ты знаешь, почему он так грубит? – Ким Джин Хён вдруг рассмеялся, обнажив свои зубы. – Он даже не может постоять за себя кулаками. Даже замахнуться боится. Вот почему.

Он сказал это так, как будто у них была стычка в прошлом.

– ... Спасибо.

– Не стоит меня благодарить, я просто сказал правду. Честно говоря, мне все равно, будешь ты рецессивным или доминантным альфой. Но с нетерпением буду ждать следующего декабря. Уверен, что, когда ты проявишься, омеги будут бегать за тобой толпами.

– …

Я знаю, что он сказал это, чтобы утешить меня. Но я был благодарен Ким Джин Хёну за эти слова.

Я тихонько сполз по стене и посмотрел на Ким Джин Хёна, затем глубоко вздохнул и отвел взгляд. Его ноги, что находились немного в поле моего зрения, начали двигаться. Я подумал, что он собирается выйти из котельной, поэтому подтянул вытянутую ногу поближе, но Ким Джин Хён не прошел мимо, а остановился передо мной.

Я провел взглядом снизу вверх по всему его телу и застыл, когда наши взгляды встретились.

Парень с черными глазами сказал мне:

– Ты всегда так смотришь на людей?

Я слегка нахмурился от его слов, потому что не понял, что он имеет ввиду.

– Как так...?

– ... А, ладно, забей. Я пойду, – Ким Джин Хён сказал легко, как будто это ничего не значило, и ушел.

Воздух, следовавший за ним, распространился, оставив запах сигарет вместо запаха мыла. Ким Джин Хён, который уже повернул за угол остановился и поднял указательный палец.

– О сегодняшнем ни слова.

Он поднес указательный палец к уголку рта, издав шипящий звук.

Опасаясь, что возникнет ситуация, когда он спросит, почему не отвечаю, я поспешно кивнул, а Ким Джин Хён слегка улыбнулся.

Послышался тихий звук открывающейся и закрывающейся двери котельной. В комнате снова воцарилась тишина. Теплый утренний солнечный свет, льющийся через окно, освещал парящую пыль. Это спокойствие, которое чувствовал Ким Джин Хён до того, как я пришел сюда.

Я спокойно наблюдал за движением пыли, приложив пальцы к запястью. Мой пульс был немного выше, но по сравнению с тем, когда я выбежал из класса, он был намного стабильнее.

Я встал со своего места и отряхнул холодные ягодицы и спину от пыли. Потом я вспомнил, что руки тоже были грязными от прикосновения к железным шкафчикам. Теперь была моя очередь идти в уборную.

Я собирался помыть руки с мылом, но мыло уже было мокрым. Внезапно у меня возникла иллюзия, что в туалете остался слабый запах сигарет. Мог ли это быть Ким Джин Хён? Я намыл руки мокрым и скользким мылом. Кажется, этот запах похож на запах Ким Джин Хёна, поэтому я сполоснул руки водой сильнее, чем обычно, и пошел к двери туалета.

Учитель английского все еще читал отрывок. Как только я открыл заднюю дверь и вошел, он кивнул и сказал мне сесть. Некоторые оглядывались назад и смотрели на меня, но я не обращал на них внимания.

– Ты в порядке?

– Да, спасибо.

– Теперь мы вот тут, – Со Сын перевернул несколько страниц учебника и указал пальцем на ту часть, которую читал учитель.

В промежутках между словами учителя английского я слышал звуки с площадки. Сегодня там было более шумно чем обычно. Вскоре площадка зашумела криками возбужденных детей, готовившихся к предстоящему спортивному состязанию. Это был или баскетбол, или вышибалы, или футбол.

– Я не могу так работать. Закройте окно.

В конце концов, нетерпеливый учитель английского приказал, и ученики, сидевшие рядом с окном, запротестовали.

– Жарко. Мы не можем просто оставить его открытым?

Однако учитель был непреклонен, и несколько парней, сидевших на ряду около окна, подошли к нему.

Прежде чем окно закрылось, с площадки донесся слабый голос учителя физкультуры:

– … Принеси мне это ... нужно попробовать. Хорошо, Ким Джин Хён?

Моя голова повернулась к окну после того, как я услышал его имя.

Мне был любопытен его ответ. Был бы он крутым, как и прежде?

Однако я не смог услышать ответ Ким Джин Хёна, так как окно закрыли, и вместо этого я услышал голос учителя английского, который вгонял меня в сон.

Глава 8

В течении нескольких недель в школе проходили спортивные соревнования, приуроченные ко дню основания школы.

Сегодня 4, 5 и 6 классы разбиваются на команды для дальнейшей борьбы. Этим трем классам предстоит усерднее тренироваться перед спортивными соревнованиями.

Под руководством старост классов были выбраны футболисты, баскетболисты, участники для эстафеты и люди в команду поддержки. Со Сына и меня в этих списках не было. Наша роль заключалась в том, чтобы сидеть на трибунах стадиона и болеть на всех спортивных соревнованиях. Это не имело значения, потому что я все равно не интересовался спортом. Я просто надеялся, что прямой солнечный свет не будет палить по трибунам группы поддержки нашего класса.

Не так давно было проведено голосование за цвет футболок для нашего класса. Со Сын гордо предложил выбрать камуфляжный цвет. Однако по мнению участников красные футболки с короткими рукавами были более подходящими.

– Если я надену военный берет, то стану похож на морского пехотинца?

– Я думаю, что тебе идет красный цвет так же, как и камуфляжный.

– А? Когда это ты видел на мне такой цвет?

– Ты показывал фотографии в телефоне.

– О верно.

Его щеки застенчиво поднялись вверх. Выражать искренне свои эмоции было одной из милых особенностей Со Сына.

– Я тоже думаю, что если надену берет, то буду круто выглядеть.

– И то верно. Ындже, я чувствовал это раньше, но ты, похоже, знаешь толк в моде. Кстати, во время спортивных соревнований думаю, что можно как-нибудь преобразить наряд.

Ее глаза необычно просканировали одежду, как будто он уже придумал, как ее переделать. Со Сын, молча опустивши подбородок, то закатывал, то разворачивал рукава обратно. Через некоторое время он что-то вспомнил и обратился ко мне:

– О, что ты будешь делать сегодня дома?

– Что я...

Делать дома было нечего.

Каждый вечер я получал еду, которую регулярно доставляли, съедал ее, сортировал контейнеры, а затем читал книгу или делал домашнее задание, если оно было, и ложился спать. Иногда, когда я плохо себя чувствовал, я ложился и несколько часов мерял пульс, но это случалось очень редко.

– Тогда ты не хочешь пойти со мной в Хагвон? – быстро спросил Со Сын, как будто знал, что я ничем не занят дома.

[Хагвон – дополнительные занятия после школы.]

– Что за Хагвон?

– Хочу и дальше быть фанатом военной темы, даже если моя мать против. Недавно я купил военный бинокль и получил от нее. Посмотри на этот синяк на плече. Я никогда не думал, что купленная мною дубинка будет использоваться таким образом.

Со Сын расстегнул рубашку и обнажил плечо. Он сказал, что хочет поступить в хороший университет, зачислиться в ROTC и начать карьеру офицера. Чтобы сделать это, ему нужно было хорошенько подготовиться, поэтому он предложил вместе ходить в Хагвон, ведь так будет веселее.

[ROTC (учебный корпус офицеров запаса в Южной Корее) – это программа подготовки офицеров на базе колледжей.]

Честно говоря, я не слишком увлекался этим. Мои оценки перед переводом оставляли желать лучшего.

До старшей школы никто не старался. Но если посмотреть сейчас на старшеклассников, то они так сильно стараются, что иногда кажется, что учеба занимает все время в жизни.  Интересно, какие оценки они получат…

У меня не было мотивации учиться на отлично. Все чего я хотел – это жить как обычный школьник и спокойно выпуститься.

– … Ну, я никогда раньше не посещал Хагвон.

Я был всегда в больнице...

– О~ Так ты хорошо учишься?

– Нет, ничего подобного.

– В старших классах мне нужно готовиться как к школьному экзамену, так и к экзамену для поступления в университет, поэтому в Хагвон ходить обязательно.

– Хорошо… Я…

– Многие ученики из школ нашего района тоже ходят туда! Таких людей как Чхве Тэун там не встретить, так что это в сто раз лучше, чем подготовка в нашей школе. Туда ходят даже ребята из нашей школы. Ли Тхэбэк, Хван Джэчан, Ким Джин Хён... Несмотря на то, что Ким Джин Хён – хулиган, он нас не беспокоит.

Говоря о Чхве Тэуне, его голос внезапно понизился, но, когда он упомянул Ким Джин Хёна, голос стал прежним.

Когда имя «Ким Джин Хён» вырвалось изо рта Со Сына, я не смог скрыть своего интереса.

Он сказал, что не имеет значения, стану ли я альфой или омегой. Я знал с кем жил Ким Джин Хён, какие сигареты он курил, с какой стороны любил делать пробор, и теперь я узнал, чем он занимается после школы. Еще некоторое время назад я думал, что мне повезло, что Ким Джин Хён учится в пятом классе и мы можем часто пересекаться.

Я ходил в школу спокойно из-за Ким Джин Хёна просто потому, что несколько раз получил подбадривающие слова от столь популярного парня.

Возможно, думая, что еще немного и я соглашусь, Со Сын решил привести последний аргумент:

– К тому же через две недели промежуточный экзамен. Честно говоря, можно воспользоваться тестами прошлых лет. Нам стоит всего лишь запомнить ответы.

– ... Разве так можно?

– Можно взять тесты у тех, кто уже посещает Хагвон. Но обучение там не бесплатное. Это же не будет для тебя проблемой? – спросил Со Сын с нетерпением, наклонив голову влево.

Я не смог сдержать смех.

– Нет. Я не беспокоюсь о деньгах. Проблем с ними нет.

–  Тогда пойдешь со мной?

– Хорошо…

– Я куплю тебе пельменей, лады?

Я начал беспокоиться.

Я размышлял, насколько улучшится моя успеваемость, если я пойду в Хагвон, и кто заметит, если я буду жить более раскованно, чем сейчас. Мой разум рисовал новые места, помимо школы и больницы.

Мне 17, но я не знаю, проживу ли я еще 17 лет или еще 1 год.

Ведь будучи взрослым, я не смогу просто позвать маму, чтобы она решила мои проблемы.

Я пытаюсь найти несколько причин.

Я, как и все... Строю планы на будущее?

Ким Джин Хён ненароком был вовлечен в мои спонтанно сформированные планы на будущее.

Маленький Ким Джин Хён, который звал меня по имени всякий раз, когда у него была возможность, пробил дыру в стене моего сердца, что строилась 10 лет.

– … Хорошо. Пойдем.

Я рад что решился на такой шаг.

– С меня пельмешки.

После седьмого урока мы с Со Сыном последовали в Хагвон.

По дороге я видел множество вывесок с названиями Хагвонов. На большинстве вывесок была информация о вступительных тестах. Я пришел сюда впервые, поэтому не знал, что существуют такие заведения. Рвение к учебе в этой школе у меня было таким же слабым, как и в прошлой, поэтому у меня было предчувствие, что я останусь внизу рейтинга по успеваемости.

Мы вошли в невысокое здание, которое было немного старым. Лифт был битком набит учениками в различной школьной форме. В отличие от школ, в Хагвон ходили и девушки.

Всего Хагвон занимал четыре этажа: 3-й, 4-й, 5-й и 6-й. Даже съежившись, я едва поместился в маленьком лифте. Со Сын нажал на 3-й этаж с пометкой «стойка регистрации». Большинство людей тоже поднимались наверх, но когда лифт остановился на третьем этаже, ученики не сдвинулись с места.

Со Сын вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

– Лифт слишком мал по сравнению со школой. Но ты хорошо держишься. Даже не вспотел.

– …Тяжело…

– Ой, извини. Я не заметил, что у тебя посинели губы.

Нам пришлось остановиться перед бойлером с водой, чтобы я выпил два стакана холодной воды. И это все из-за одной поездки на лифте.

Когда менеджер узнал, что мы пришли записываться в Хагвон, он провел нас в кабинет для регистрации. Тем временем я рассматривал проходящих мимо учеников, но пока не видел ни одного знакомого лица.

– Как вы знаете, наш Хагвон посещают проявленные омеги и альфы одновременно. Комната для самообучения также общая, но вот классы разделены по видам. Поэтому вы не будете пересекаться с другими видами. Так, давайте посмотрим. Ваша школа...

Пока менеджер искал что-то, просматривая файлы, он объяснил, что школа, в которой я и Со Сын учимся, разделена на два класса. В классе около 20 человек, но с учетом того, что мы записываемся одновременно, нас распределят туда, где меньше людей. Он добавил, что если мы хотим попасть в группу с более интенсивной подготовкой, то нам придется много работать, чтобы получить хороший балл на тестировании.

Мы оплатили обучение в Хагвоне и учебники и получили в качестве подарка сумку с логотипом Хагвона. Никто из учеников в Хагвоне не носил эту сумку, потому что она была некрасивой.

Когда мы поднимались на четвертый этаж, пройдя один лестничный пролет, я начал замечать знакомые лица. Я увидел группу людей, наблюдающих за мной и шепчущихся о супе из водорослей, но я не смог услышать их разговор полностью. Эти парни были из компании Чхве Тэуна. Они стояли возле лестницы и смотрели на проходящих мимо людей постоянно перешептываясь. Они притворялись крутыми перед девушками.

Их волосы, которые были растрепаны в школе, сейчас были уложены воском. От них исходил такой сильный запах духов, что, проходя мимо у меня даже закружилась голова. Этот запах только отпугивал людей и проходящие мимо смотрели на них с отвращением.

– Уроки в классе А начинаются ровно в 6:00. Через каждые 50 минут наступает 10-ти минутный перерыв, так что не опаздывайте.

Менеджер указал на нужный класс и вернулся обратно. Оказавшись перед дверью, я трусил открывать дверь, но благодаря чуть более смелому Со Сыну мы смогли войти в класс.

Хотя до урока оставалось совсем немного времени, класс был более чем наполовину заполнен учениками. Я быстро просканировал учеников, но ни один из них не выглядел дружелюбным. Я ожидал этого, потому что это был класс с высоким баллом на вступительном экзамене.

Мне пришлось сильно сдерживать свои эмоции, когда перед самым началом урока я увидел парня, что вошел в класс.

Ким Джин Хён вошел неторопливо, аккуратно положив черную сумку, что нес на одном плече, на стол. На одном ухе был небольшой пирсинг, которого я не видел в школе. Черная сережка хорошо сочеталась со школьной формой Ким Джин Хёна.

Он оглянулся после того, как отодвинул стул. Мы встретились с ним взглядами. Он узнал меня и поднял брови, но я, сам того не осознавая, быстро опустил голову, избегая взгляда. Мое лицо вспыхнуло, как будто я совершил какую-то пакость.

Я услышал звук двигающегося передо мной стула. По какой-то причине я не мог смотреть вперед, хотя знал, что он будет сидеть ко мне спиной.

Он же не подумает, что я слежу за ним?

Я надеялся, что он так не подумает. Но эта глупая мысль мне не давала покоя.

В отличие от школы, в этом месте не нужно было становиться перед классом и рассказывать о себе. Учитель просто назвал наши имена, чтобы запомнить и начал занятие. Лично мне такое знакомство понравилось намного больше. Класс кажется тоже был в восторге.

Было немного сложно влиться в программу, но у меня появилось желание усердно работать без всякой причины.

Прошло немного времени после начала занятия. Дверь в класс осторожно открылась и через щель проскользнул Ко Чуншик. Он посмотрел на меня и Со Сына с раздражением и тихо выругался:

– Блядь.

Его план войти как можно тише был провален ругательством.

– Заходи, Ко Чуншик. Ты и опоздал, и выругаться не забыл. Что за поведение?

– Извините.

На голове у него была повязка с узором черепа и голос его показался грубым, что совсем ему не подходило.

Когда Со Сын мягко улыбнулся и радостно помахал рукой, Ко Чуншик резко скривил губы. Он сказал что-то шевеля губами, без звука.

Как только 50-ти минутное занятие закончилось, Ко Чуншик подошел к нашему месту и сказал:

– Пойдемте.

Опасаясь, что он побьет меня, если я не пойду за ним, мы с Со Сыном послушно последовали за Ко Чуншиком. Тем временем я увидел, как Ким Джин Хён усердно делал заметки на своем месте.

Ко Чуншик, пыхтя так, словно был готов выругаться в любой момент, остановился перед торговым автоматом рядом с туалетом.

– Выбирайте. Только не больше 1000 вон…

Меня озадачили слова «не больше 1000 вон», но Со Сын быстро выбрал напиток. Ко Чуншик обменял две тысячи вон на два напитка и вложил их в свою руку, спрашивая Со Сына:

– Ты же понимаешь, как меня нужно здесь называть?

– Ко Чуншик?

– Если ты хоть заикнешься о моём прозвище…

– А? Даже и не думал тебя так называть.

Со Сын рассмеялся и выпил свой напиток. Тем временем к автомату подошли три ученицы, и мы отошли в сторону, чтобы уступить место. Ко Чуншик начал ворчать на Со Сына низким голосом. Меня это не касалось, поэтому я продолжал тихонько пить свой напиток.

Глава 9

Только когда голос Ко Чуншика стал тише, до моих ушей начал доносится шепот девушек.

– Сегодня я ехала в лифте с Ким Джин Хёном. У меня почти получилось обнять его, но я испугалась, что он ударит меня за это.

– Дурочка. Тебе не стоит делать такое без разрешения. Да и Ким Джин Хён никогда бы не поднял руку на девушку.

Школьницы захихикали и вытащили банки с таким же напитком как и у меня.

Ко Чуншик перестал ворчать, и потянулся к повязке на голове, чтобы поправить ее. Рядом с девушками он внезапно стал вести себя хладнокровно. Он снова скривил губы, когда услышал о намерении Со Сын-и вернуться обратно в класс. Дело в том, что он хотел притвориться крутым битбоксером, проходя мимо школьниц.

Подойдя к кабинету, мы увидели толпу учениц, которые загородили путь. Пару минут назад никого из них здесь не было.

Школьники собрались в кучу и казалось, что они наблюдают за чем-то. Менеджер сказал, что этажи разделены по половому признаку. Тогда почему все спустились вниз?

– Пропустите.

Ко Чуншик небрежно прошел мимо девушек, как будто не в первый раз. Он внезапно зачитал пару строчек репа в середине класса, но никто из школьниц не обратили на него внимания.

Только войдя в класс, я понял, что это Ким Джин Хён собрал такую толпу. Одна из трех девушек, что окружили его, сидела перед ним на парте. Ким Джин Хён сидел за партой, поддерживая подбородок рукой, и слушал неторопливую речь:

– Не хочешь повеселиться с нами во время школьной поездки в лагерь? Старшеклассникам полагается хорошая комната, так что в тот день мы соберемся вместе…

Несмотря на то, что у этой беседы было много зрителей, Ким Джин Хён вел себя так, как будто это его не интересовало.

Мое место было в конце класса, поэтому я не мог видеть выражение его лица. Я мог только предположить, что он тихонько смеялся, судя по легкому шевелению каштановых волос.

– Хм? Чем же мы будем заниматься в такой хорошей комнате?

– Мы будем пить и танцевать… Придет много старшеклассников. Конечно же будут и альфы и омеги.

– Альфы и омеги придут значит… но что мне там делать?

На этот раз в его голосе был намек на смех, так что я был уверен, что он смеется прямо сейчас.

Школьницы, окружавшие Ким Джин Хёна, рассмеялись, как будто этот ответ был забавным.

– Когда ты приходишь, то становишься главной звездой. Так ты придешь?

– Если у меня получится.

– Пожалуйста, приходи. О подробностях расскажу в сообщении.

Девушка, которая сказала, что отправит сообщение, погладила Ким Джин Хёна по предплечью и вышла из класса.

Почему-то это действие меня обидело, и я неосознанно погладил сам себя по предплечью, желая тоже почувствовать эти прикосновения.

Ким Джин Хён был довольно известным в Хагвоне. Даже будучи бетой, он популярен, но если он проявится как доминирующий альфа, то это вызовет огромный фурор.

– Я так завидую. Я тоже хочу пойти, – пробормотал Ко Чуншик, наблюдающий за Ким Джин Хёном со стороны,

– Я тоже хочу на это посмотреть, – сказал Со Сын тихим голосом.

Я не знал как на это ответить.

Вместо желания присоединиться к компании, все, чего я хотел, это чтобы Ким Джин Хён никуда не шел.

Эти девушки вообще знают, что он курит?

Мне просто любопытно.

Как только урок закончился, большинство учеников поспешили ко выходу, чтобы успеть на автобус.

Со Сын и я жили недалеко от Хагвона, поэтому нам некуда было спешить.

– Я собираюсь пойти в туалет.

– Идем со мной.

Прежде чем покинуть класс Со Сын и Ко Чуншик собрали свои сумки. Книга по биологии для промежуточного экзамена 2-го семестра 1-го класса, которую я получил некоторое время назад, была толстой и довольно тяжелой.

Неужели она всегда была такой громоздкой?

Я даже не заметил кто ко мне подошел, потому что думал о такой ерунде.

– Что ты думаешь?

Я поднял голову, немного опешив от вопроса. Ким Джин Хён стоял перед столом и смотрел вниз. Он держал свой рюкзак на одном плече, так же, когда он пришел в Хагвон.

– … Что? Я не понял вопроса.

– Ты постоянно появляешься передо мной. И я не могу понять, это из-за меня или из-за тебя. Так что ты думаешь?

Я чувствовал его пристальный взгляд и не мог посмотреть на него в ответ. Опустив глаза, я сделал вид, что думаю. На тыльной стороне руки Ким Джин Хёна, что лежит на столе, выделяются вены.

– Я... я думаю, если мы ходим в одну и ту же школу, а после этого еще и в Хагвон, то мы точно будем много раз сталкиваться друг с другом.

Ким Джин Хён рассмеялся в ответ.

– Да, в этом есть смысл. Это был глупый вопрос с моей стороны. К такому же выводу могли прийти остальные 40 учеников, которые вместе со мной посещают школу и Хагвон, разве нет?

– Я не это имею ввиду...

– Но знаешь, выделяться не всегда хорошо. Ты не знаешь, видишь ли ты красивую бабочку или же перед тобой грязная муха.

Ким Джин Хён подошел ближе и наклонился. Когда его лицо приблизилось, я почувствовал запах мыла, который ранее не ощущался. Моя шея напряглась от предчувствия того, что меня сейчас поцелуют. Однако губы Ким Джин Хёна остановились у моего уха и дружеским тоном задали вопрос:

– Так что ты думаешь?

Я не мог смотреть уверенно смотреть ему в глаза, когда он отстранился. Я боялся, что если покажу свое покрасневшее лицо, то он узнает, о чем я думаю.

Взглянув на вены на тыльной стороне ладони я выдохнул. Слова, что сказал Ким Джин Хён, запоздало всплыли у меня в голове.

Красивая бабочка, за которой я бесконечно наблюдаю, и летающая муха, которая настолько раздражает, что хочется ее убить.

Мне кажется, что я понял, что имел ввиду Ким Джин Хён. Возможно, ученицы, болтающие с ним во время перемены, были моей противоположностью.

Это ужасно.

– Я… если я тебя раздражаю, тогда ты можешь просто игнорировать меня. Если ты думаешь, что я преследую тебя из-за твоего пола, как и множество других учеников…

– Ты говоришь как будто ты и есть муха. Но я не сказал, кто ты.

Я поднял голову, услышав звонкий от смеха голос, и посмотрел на Ким Джин Хёна. Как только наши взгляды встретились, между его бровями образовались морщины, указывающие на то, что он задумался.

– Сколько бы я ни думал, мне кажется, что я видел тебя раньше, но не могу вспомнить где. Может ты помнишь?

– Я… Я не знаю.

– Не то чтобы у тебя посредственное лицо.

Черные глаза пристально сканировали каждый уголок моего лица.

Я позволил Ким Джин Хёну рассмотреть мое лицо, но почувствовал жар на тех местах, где задерживался его взгляд. Я снова опустил голову и притворился, что собираю сумку. Я положил все, даже пенал, и теперь мне нечего было больше брать, поэтому я без причины рылся в сумке.

Ким Джин Хён убрал лежавшую на столе руку. Я думал, что сейчас уйду, но сумка, которая была у меня в руках, резко поднялась.

Ким Джин Хён окликнул меня и поставил отобранную сумку на стол.

– Чон Ындже, я не собираюсь тебя игнорировать. Если кто-то из нас и станет это делать, то это буду точно не я.

– …

– И с этого момента, если кто-то подойдет и начнет тебя задирать, то я буду злиться. Не дай себя одурачить.

Длинные прямые пальцы Ким Джин Хёна застегнули мою сумку. Я заметил, что его ногти были аккуратно подстрижены.

– Ну, я тоже не исключение. Учись усердно.

Ким Джин Хён похлопал меня по плечу и обернулся, проходя мимо Со Сына и Ко Чуншика, которые только что вошли в класс. Со Сын смотрел круглыми глазами то на меня, то на Ким Джин Хёна, который почти исчез за дверью.

– О чем вы говорили? Он все еще припоминает о супе из морских водорослей? Поэтому он хлопнул тебя по плечу?

– Когда ты подружился с Ким Джин Хёном?

– Не то чтобы подружился... После того, как я облил его супом мы пару раз обменивались словами, но ничего более~.

Я сказал это игриво, шевеля указательным пальцем из стороны в сторону. После этого лицо встревоженного Со Сын расслабился.

– Божечки. Я рад, что нет предпосылок к началу конфликта. Кроме того, Ким Джин Хён классный, так что я не хотел бы быть его врагом. Он добрый и намного красивее уродливого Чхве Тэуна. Если он проявится как альфа, то уверен, что он будет клевым!

Несмотря на то, что в классе не было никого, кроме нас, голос Со Сына понизился, когда мы упомянули Чхве Тэуна. Это было похоже на условный рефлекс.

Ко Чуншик, который до этого мало что говорил, кивнул, как будто подтверждая это.

– Если бы у меня было такое лицо, то я бы не был безликим рэпером. Я бы пользовался своей внешностью.

– Значит, это даст тебе шанс пройти прослушивание в следующем году?

– Должен ли я сделать пластическую операцию, как и все остальные? Я слышал, что в наши дни нет знаменитостей, которые не делали пластическую операцию. Такое можно сделать несовершеннолетнему?

– Я считаю, что ортодонтическое лечение будет эффективнее, чем пластическая хирургия. Ын Джэ, что ты думаешь?

– Эм... Я тоже...

– А это идея. Нужно начать выпрямлять зубы до того, как число подписчиков в социальных сетях достигнет трехзначного числа. После брекетов можно будет публиковать красивые селфи.

Обсуждение Ким Джин Хёна перетекло в тривиальные повседневные разговоры. Спускались вниз мы почти в пустом лифте. Сначала я попрощался с Ко Чуншиком, который жил возле Хагвона, а потом с Со Сыном у главных ворот школы.  После этого все мои мысли заполнил Ким Джин Хён.

Он проявлял внимание ко мне не только из-за неправильного понимания того, что я слежу за ним. Я похож на летящую муху, которая сразу прилипла к нему.

Я поступил в Хагвон по совету Со Сына, но и Ким Джин Хён повлиял на это решение. Бессмысленно это отрицать. Меня это несильно беспокоит...

Конечно, было неловко увидеть тайную курилку и случайно пролить на голову суп, но это было на самом деле непреднамеренно.

Если бы я сказал это, то Ким Джин Хён снова рассмеялся, сказав, что это глупый ответ.

Я даже не могу выговорить длинное предложение перед Ким Джин Хёном, но представляя, как он улыбается, уголки моего рта потянулись вверх. Кажется я сумасшедший, потому что улыбаюсь, представляя то, что никогда не произойдет. Думаю, что забыл принять витамины в течение дня. Я точно их съел? Я всю свою жизнь живу на лекарствах, а теперь не могу вспомнить не пропустил ли я их прием.

Сворачивая в темный переулок, освещаемый луной и думая о том, принять или нет лекарство, которое не сильно поможет, я вдруг осознал свои чувства к Ким Джин Хёну.

Истина, которая была насильно затемнена сомнениями и завистью, пришла ко мне с мягким лунным светом, нежно обнимая.

Глава 10

Как только наступило время перерыва, я заснул лицом вниз на своем столе, но меня разбудил Со Сын, который вернулся из туалета и случайно задел парту.

– Ой, извини.

– … Все нормально. Дальше... геология?

– Да. Я разбужу тебя, когда придет учитель. Поспи еще.

– Сначала достану учебник…

Я начал копаться в ящике стола, но все никак не мог найти нужный мне учебник. В конце концов, я достал все учебники, проверил их и вспомнил, что несколько дней назад принес домой пару книг для подготовки к предстоящему экзамену. Я торопливо порылся в своем рюкзаке, молясь, чтобы геология была там, но все, что было внутри – это толстая книга по биологии с прошлого семестра.

– Что такое? Неужели ты забыл взять самый важный учебник?

– Что же делать? Книги нет.

– В шкафчике тоже смотрел?

– Я кладу в свой шкафчик только спортивную форму.

– Времени осталось не так много? Давай одолжим у кого-нибудь из пятого класса.

Он говорил так, будто нам придется бежать, чтобы успеть, однако никто из нас не собирался торопиться.

Как я мог забыть свой учебник? Даже если я пропускал занятия из-за болезни, я всегда внимательно складывал свои книги. Причина, по которой я совершил ошибку, которую не совершал ранее, была очевидна. Этой причиной был тот, из-за кого я не мог уснуть всю ночь.

К счастью, у меня дома было всего несколько учебников, потому что таскать тяжелый рюкзак сложно. Геология была единственным предметом в сегодняшнем расписании, по которому не было учебника. Проблема была в том, что у учителя геологии была манера безжалостно ставить неудовлетворительные оценки за различные мелочи…

Поэтому я послушно последовал за Со Сыном в пятый класс, чтобы одолжить учебник. Только вчера Ким Джин Хён задал вопрос о мухах, сказав подумать об этом. Ответа я еще не придумал, но идти в класс было обязательно, так как Ко Чуншик был единственным, у кого можно взять учебник.

Однако Ко Чуншика в классе не оказалось. Его место в середине класса было пустым, на парте лежали только наушники. Должно быть, сегодня он тоже был с красочной повязкой. Я не смог как следует осмотреть кабинет переживая, что Ким Джин Хён заметит меня, поэтому я сказал Со Сыну:

– Кажется его здесь нет.

Со Сын сделал довольно серьезное лицо и кивнул. Как бы они с Ко Чуншиком не были близки, он не мог просто зайти в класс и порыться в парте. Да и Ко Чуншик был другом Со Сына, а не моим. Я все еще был только другом его друга.

У меня нет выбора, кроме как получить неуд от учителя.

После занятий в Хагвоне я начал следить за своим средним баллом, и был расстроен тем, что балл будет занижен из-за забытого учебника.

– Похоже он ушел в столовую... Тут ничего не поделаешь. Вернемся назад.

Мы уже собрались уходить как позади раздался знакомый голос.

– Если вы ищете своего друга, то его недавно вызвали в учительскую. Это уже третий раз за неделю, когда он слушает музыку в классе.

Я спрятался за Со Сына, когда Ким Джин Хён появился в классе.  Как только я обернулся, мое внимание привлекла его верхняя часть тела: галстук и воротник рубашки. Верхняя пуговица была расстегнута и в глаза бросалась обнаженная светлая шея. Она была настолько гладкой и красивой, что было неловко смотреть.

Не хотел, чтобы он заметил меня здесь, однако приятно было снова встретиться с ним. Это было похоже на щенка, который радовался приходу своего хозяина. В конце концов, он скоро станет альфой, как и я, поэтому бесполезно проводить всю ночь в раздумьях о чувствах, которым я не могу поддаться.

Со Сын, заметивший Ким Джин Хёна немного позже, схватился за мою школьную форму и спрятался за спиной. Я тоже хочу спрятаться, но...

Ким Джин Хён, смотревший на меня черными глазами, прошел мимо.  Он сказал тихо, как будто чтобы не спугнуть:

– Бабочка или муха. Ты подумал, кто из них ты?

Мое лицо охватило жаром.

Ты не представляешь, сколько часов я провел прошлой ночью, думая о тебе. Какое выражение лица было бы у тебя, если бы я прикоснулся к твоей идеальной коже?

– … Ким Джин Хён.

Ким Джин Хён оглянулся на мой тихий голос. Хотя его лицо ничего не выражало, мне казалось, что он может рассердится в любой момент.

– У тебя есть книга по геологии? Не мог бы ты одолжить ее?

Позади меня пыхтел и задыхался Со Сын. Я даже не знаю, откуда у меня появилось это мужество. Я подумал, что если я был бы бабочкой, то смог спокойно вести разговор, но я пытаюсь найти малейшую причину для разговора, как муха. Возможно, он внутри давно смеется надо мной, когда видит, как я краснею, словно мое лицо вот-вот взорвется от жара. Но я всего-навсего хочу стать немного ближе к Ким Джин Хёну. Так же, как и школьницы, которые каждый перерыв спускались вниз, чтобы поговорить с Ким Джин Хёном, даже в период сложных занятий.

– Что мне будет, если одолжу его тебе?

Когда он сделал шаг ко мне и посмотрел сверху вниз, мое сердце, которое было подобно осиновому листику, начало биться сильнее.

Я должен сказать, что сделаю это в ответ.

Это был первый раз, когда невозмутимое выражение лица Ким Джин Хёна казалось таким пугающим. Мои веки неудержимо дрожали. Тревожный пульс выдавал мое беспокойство. Я обратил внимание на его мочку уха. На месте, где находился черный пирсинг, было небольшое, еле заметное отверстие.

– ... Я тоже одолжу тебе учебник позже.

Ким Джин Хён, который все это время был непоколебим, рассмеялся над скучным ответом. Неповторимая улыбка Ким Джин Хёна заставила меня занервничать.

– Ничего подобного не произойдет. Просто угости меня каким-нибудь напитком завтра на спортивных соревнованиях.

– Напитком?

– Ты ведь будешь завтра где-то поблизости? Верни его сразу после урока.

Ким Джин Хён достал из шкафчика книгу по геологии и передал ее мне. Я не успел поблагодарить его из-за внезапно прозвеневшего звонка.

– Вы с Ким Джин Хёном как друзья. Странно, правда? Я ничего не могу сказать при таких людях, как он…

Как только мы вернулись в класс и сели, Со Сын игриво похлопал меня по плечу и сказал:

– Мой друг такой надежный.

После этого я громко рассмеялся.

Каждая страница учебника была тщательно расписана. Почерк был таким взрослым. Это напомнило мне об учителях, которые красиво пишут.

Я боялся положить руку на книгу или прикоснуться к страницам, чтобы не испачкать. Я протянул руки вперед, подальше от книги, и сделал вид, что опускаю голову, чтобы незаметно понюхать ее. По какой-то причине у книги был особый запах.

Казалось, что пятый класс ушел дальше по программе, чем наш класс. Ким Джин Хён записывает все, что говорит учитель.

Я все еще смотрел на его заметки, пока доставал стикер.

"Спасибо за одолженную книгу".

Мне не понравилось как я это написал, поэтому скомкав первый стикер я переписал его чуть ярче.

"Книга очень помогла. Благодарю".

Поколебавшись, я также добавил номер телефона под надписью.

"Я чувствую, что не сказал «спасибо» должным образом, поэтому, если ты свяжешься со мной, я пришлю тебе подарочный купон".

Я хотел связаться с ним, используя подарочную купон в качестве предлога. Когда я приклеил стикер посередине страницы, я сравнил свой круглый почерк с почерком Ким Джин Хёна. Ничего общего между ними не было.

Когда урок закончился я пошел один возвращать книгу.

Когда я подошел к задней двери пятого класса, Ким Джин Хён, сидевший на стуле, сразу же заметил меня и подошел. Теперь я знаю какая парта принадлежит Ким Джин Хёну. Это была вторая парта с конца на первом ряду.

– Ты и правда пришел сразу после урока.

– … Я подумал об этом.

Ким Джин Хён, который собирался вернуться после получения учебника, остановился, когда услышал мой мягкий голос. Он не носит жилетку или кардиган, а предпочитает белую рубашку с галстуком. Иногда мне кажется, что он выглядит гораздо старше своих сверстников.

Он наклонился, изучая своими черными глазами мое лицо.

– О чем?

– Мух тоже привлекают цветы?

– ... да?

– Мух привлекают сгнившие цветы, а не те, которые благоухают и радуют глаз. Это тебе решать, буду ли я бабочкой или мухой. Если ты красивый цветок, то я буду бабочкой, а если гнилой цветок – я надоедливая муха.

К тому времени как я закончил говорить, мое лицо снова стало красным. Я не отводил взгляда. Я пристально смотрел на Ким Джин Хёна. Он нахмурил брови, словно не понимая моих слов, а затем я заметил, как они медленно опустились и на губах появилась яркая улыбка.

Ким Джин Хён громко рассмеялся, обнажив белые зубы. Ребята из пятого класса с любопытством посмотрели на нас. Среди них был и Ко Чуншик. Несмотря на то, что он был в наушниках, мне все равно было неловко. Ким Джин Хён все еще улыбался. Я сказал это совершенно серьезно, поэтому не мог понять, почему он смеется. Это было все равно что видеть учениц, которые вчера смеялись всякий раз, когда Ким Джин Хён говорил.

Смех, что вызвал мой ответ, через некоторое время исчез. Ким Джин Хён, который был в очень хорошем настроении, наклонил голову и сказал:

– Ты прекрасно знаешь, что я не гнилой цветок, не так ли?

– …

– Не думал, что ты знаешь, как ответить мне, потому что ты постоянно говоришь о пессимистичных вещах. Но ты объективнее, чем я думал.

Если кто-то из нас решит все прекратить, это буду не я.

Так он сказал. Кажется, я слишком сильно увлекся Ким Джин Хёном.

– Тогда я пойду.

Я ушел из пятого класса, оставив Ким Джин Хёна. Каждый шаг вперед был необычайно неловким.

На протяжении всего урока я думал об улыбающемся лице Ким Джин Хёна, что заставляло мое сердце колотиться. Это было не из-за аритмии, поэтому я не беспокоился. Образ ярко улыбающегося Ким Джин Хёна снова и снова возникал у меня в голове. Казалось, вернуться к реальности у меня никак не получится. Потом я вспомнил о стикере, который прикрепил в середину учебника по геологии.

Интересно, он уже нашел его? Неожиданно на меня нахлынул поток сожаления за то, что я оставил его там. Мне казалось, что Ким Джин Хёну не понравится то, что я написал свой номер телефона.

Мне было невыносимо видеть его лицо, поэтому я старался не проходить мимо пятого класса, пока был в школе. То же самое было и в Хагвоне.

По дороге домой из Хагвона я увидел Ким Джин Хёна, которого я избегал весь день. Он вышел из переулка и сел на припаркованный рядом велосипед. Он уехал после того, как повесил рюкзак на плечо. Каштановые волосы красиво развивались на ветру. Через несколько секунд он исчез из моего поля зрения.

Узкий переулок, откуда вышел Ким Джин Хён, был отдаленным местом, где не светил ни один уличный фонарь. Это был опасный и грязный переулок. Даже издалека я видел, как много окурков там разбросано.

Приняв душ, переодевшись в хлопковую пижаму и высушив мокрые волосы, я нашел на столе записку. Это была записка от женщины, которая приезжает два раза в неделю, чтобы прибраться в доме.

Я приготовила фруктовый сок и заморозила его. Не забудь взять с собой завтра. Даже если будет прохладный день, ты все время будешь на стадионе.

Несмотря на то, что я говорил ей, что можно просто прибраться и уйти, она всегда заботилась о моем самочувствии.

Я положил записку на свой рюкзак, который стал толстым из-за запасной одежды и снэков. Я собрал это все заранее, потому что боялся забыть положить что-то завтра утром.

Я хотел дать фруктовый сок Ким Джин Хёну, но подумал, что женщина будет разочарована. Она, конечно, не узнает если я не скажу, однако я подумал, что неправильно отдавать то, что она сделала для меня и решил просто выпить сок. Будет достаточно отправить Ким Джин Хёну напиток, который он хотел, и подарочный купон.

Лежа на кровати, я искал подарочные купоны, которые мог бы отправить ему. Однако Ким Джин Хён ничего мне не написал и контакт с ним у меня не появился. Я смотрел на звезды, мерцающие на темном небе и незаметно для себя провалился в сон. Очнулся от нелепого сна я уже на рассвете.

Поднявшись с кровати, я надел красную футболку и спортивные шорты. Достал из морозильника пластиковую бутылку с соком и, завернув его в носовой платок, положил в рюкзак. Даже не забыл принять лекарство.

Я как обычно собирался выйти из дома, вот только проходя мимо зеркала я увидел свою прическу. Хорошо, что я всегда выхожу в школу с большим запасом времени. Сегодня этого как раз хватит чтобы сделать укладку.

Мне неловко приводить в порядок свою внешность, укладывая волосы на затылке феном. Разве эти изменения заметят в школе только для мальчиков?

Тишину в доме нарушал шум фена.

Уже почти месяц, как моя мама уехала во Францию по приглашению на свою персональную выставку. Было ясно, что маме будет неловко увидеть меня в таком состоянии. За 17 лет с момента моего рождения мы не жили вместе и половины срока. Большую часть времени она видела меня лежащим на больничной койке.

Я выключил фен, потому что стало очень жарко. Время поджимало из-за непредвиденных обстоятельств.

Я вышел из дома и быстрым шагом направился в школу. Я уже немного опаздывал. Несмотря на то, что это было спортивное мероприятие, темп нельзя было сбавлять, потому что староста в сообщении написал, что опоздания недопустимы.

Меня легко обгоняли другие ученики. Моя грудь часто подымалась и опускалась. Я запыхался и больше не мог идти быстрым шагом.

Резко замедлившись, я сжал запястье. Я выглядел как старик, который пытался отдышаться.

Я медленно шел по пустому переулку. Лучше меня отругают за опоздание, чем я вырублюсь по дороге в школу.

Неожиданно я услышал звук велосипедных колес позади меня. Я отошел в сторону, думая, что если бы поехал сейчас на велосипеде, то точно бы успел в школу. Однако велосипед, который, как я думал, проедет, оказался рядом со мной и снизил скорость.

– А бабочка, что идет в школу, со спины очень даже красивая.

Ким Джин Хён поставил одну ногу на землю и остановил велосипед. Ученики пятого класса должны были быть одеты в белый цвет. Этот цвет хорошо сочетался с синими спортивными шортами. Ким Джин Хён надел повязку на запястье и пирсинг, который раньше носил только в Хагвон. На спортивных соревнованиях можно такое носить? В повседневной одежде он выглядел более энергичным, чем обычно.

– Ты опаздываешь. Может подвезти? – спросил он, кивком указывая на заднюю часть велосипеда. На этом седле едва уместился бы один человек. Предложение было весьма заманчивым, но это не означало, что я соглашусь.

– Нет, не стоит.

– Ты каждый день ходишь по этому пути в школу? Кажется, я впервые вижу тебя здесь. Наверное, это из-за того, что всегда прихожу в последний момент.

Ким Джин Хён особо не торопился и задавал обычные вопросы. Он поставил свои длинные ноги на землю и стал то сжимать, то отпускать руль снова и снова. Его каштановые волосы были уложены назад. Похоже, сегодня ему потребовалось больше времени для ухода за ними.

– Почему ты сжимаешь свое запястье? Тебе больно? Каждый раз, когда я тебя вижу, ты крепко сжимаешь его. До такой степени, что рука становится красной.

Прежде чем разговор был прерван, Ким Джин Хён задал еще вопрос. Он наклонился, как будто хотел увидеть мою руку вблизи. Запах мыла ударил мне в нос.

Если бы это услышали другие, то они бы подумали, что Ким Джин Хён внимательно наблюдает за мной.

Я смутился и сжал пальцы.

– Мне не больно, я так измеряю пульс.

– Пульс?

– Ага, просто привычка. Считаю сколько ударов в минуту… Я выгляжу как старик?

В ответ на мой самоуничижительный вопрос Ким Джин Хён сказал с улыбкой:

– Хм, немного. Не забудь про напиток.

Ким Джин Хён не стал слушать ответ и нажал на педаль велосипеда. На его быстро удаляющуюся спину падало утреннее солнце. Он выглядел иначе. Совсем не так, каким он был в котельной с сигаретой в руке.

Я медленно шел по дороге, по которой проехал Ким Джин Хён, и прокручивал в голове наш разговор. Ну и что, что он был совсем коротким.

– Бабочка… красивая.

Я вспомнил те слова, которые хотел бы услышать вновь.

Бабочка.

Это слово заставило меня улыбнуться еще шире, чем любая забавная вещь, сказанная Со Сыном.

Я пришел в школу минут через десять. В последнюю минуту я подумал, что успею, если прибавлю немного скорости, но всего в нескольких метрах от школьных ворот прозвенел звонок, оповещающий о начале занятий. Староста смотрел на часы и собирал опоздавших учеников. Я оказался одним из них и уже готовился к наказанию. Однако староста, увидев меня, удивился и велел немедленно направиться в медпункт. Другие опоздавшие школьники смотрели на меня с недоумением, задаваясь вопросом, что за привилегии у меня.

Кусая свои посиневшие губы, я направился в медпункт. Ученики сказали, что они похожи на губы утопленника. Я искусал их в надежде хотя бы немного улучшить кровообращение. Медицинский работник отругал меня за то, что я так сильно переутомился, тем самым вызвав анемию.

Мне сказали лечь в постель и немного поспать. Частота пульса не была нормальной, но после пары минут отдыха пульс более или менее стабилизировался.

Пока медработник вышел, я находился один в пустом медпункте, поэтому отчетливо слышал шум за окном, который был громче чем обычно. Лежа на спине и вполуха слушая голоса, я начал думать о словах, которые не сказал Ким Джин Хёну.

Почему он не отправил мне сообщение? Может быть, он не нашел стикер в учебнике... и действительно ли он собирается пойти на вечеринку с другими учениками?

– …

Я рад, что не задал этих глупых вопросов. В конце концов, он бы спросил меня, почему я так интересуюсь этим. Уверен, что я бы говорил с ним заикаясь и не смог бы закончить предложение. Мое сердце сжалось.

Я повернулся и удобно устроился на боку. Волосы, которые я так старательно укладывал утром, были смяты подушкой.

Глава 11

О спортивных соревнованиях я знал немного.

С начальной школы я посетил около десяти соревнований, но я только и делал, что сидел в тени и пил воду. Дни соревнований были для меня самыми скучными в семестре.

Спортивные соревнования во всех школах Сеула проходили одинаково. Сидя на заднем ряду трибун, я наблюдал за движениями чирлидеров, попивая воду. Иногда я обращал внимание на проходящих мимо участников.

Мысль о том, что придется сидеть так до заката, заставила меня зевнуть от скуки. Деревья, которые нависали над пластиковым навесом трибун, создавали тень. Благодаря этому было не так трудно находится на жаре. Вдруг я увидел Ким Джин Хёна, который участвовал в забеге от пятого класса.

Не было ничего, чего бы Ким Джин Хён не смог сделать.

Во время игры в футбол он так быстро бегал, а когда перетягивал канат, то стоял в первом ряду. В баскетбольной игре, что завершилась недавно, команда с Ким Джин Хёном заняла третье место. Поскольку рядом со мной было место болельщиков пятого класса, я несколько раз неосознанно постукивал пальцами в такт ликующим крикачалкам.

Сок, который приготовила для меня женщина был с разными вкусами, в том числе с яблочным и морковным. В качестве благодарности за то, что я поделился прохладным соком, Со Сын выходил и забирал реквизит у учителя вместо меня.

Ранее это был свисток, а на этот раз – круглая табличка, на передней и задней части которой красовалась крупная цифра «4».

– Нам сказали каждый раз размахивать этим, когда наш класс выходит. Хоть и жарко, но мы держимся неплохо.

Со Сын сказал, что сочетание красных футболок с синими шортами напоминают цвета Корейского флага, поэтому как профессиональный косплеер он дополнительно надел на руку повязку с цветами флага. Однако его образ не ограничивался только одеждой. На поясе он закрепил кожаный ремень с кобурой хорошего качества, а на голове он туго завязал платок. На нем был красочный узор, который точно бы понравился Ко Чуншику. Его образ казался довольно органичным.

– Эстафета вот-вот начнется. Болельщиками нужно махать на протяжении всего забега, верно? О, от пятого класса опять выступает Ким Джин Хён. Беда.

Пухлые пальцы после того, как вытерли пот со лба, указали на бегущую строку.

Ким Джин Хён, будучи последним бегуном в эстафете, пил воду и расчесывал волосы. Его прическа отличалась от той, что я увидел утром.

– Надеюсь, в следующем году мы будем учиться в одном классе с Ким Джин Хёном. Даже в средней школе его класс всегда занимал первые места в спортивных соревнованиях. А~ Чхве Тэун нервничает…

Чхве Тэун, что бежал от нашего класса первым, споткнулся, как только начал. Он уверял, что хорошо стартует и будет первым бегуном, а в итоге передал эстафету четвертым из шести. Это был момент, когда надежда на победу класса покинула нас.

Бегун пятого класса в белой футболке занял второе место. Следующие бегуны не смогли сократить разрыв, тем временем эстафету передали последнему бегуну Ким Джин Хёну. Разница в расстоянии от первого места была около трех метров. Ученики с нетерпением наблюдали на борьбу за второе и первое места. Когда Ким Джин Хён сократил разрыв, голоса, кричащие его имя, можно было услышать даже с другой стороны стадиона.

Белая футболка с короткими рукавами прилипла к его груди из-за быстрого бега. Его каштановые волосы развевались в воздухе, а ноги казались такими легкими. Я беспокоился, что его белые кроссовки могут испачкаться от поднявшейся пыли.

Финиш уже был не за горами и, естественно, Ким Джин Хён занял первое место. Аплодировали все, кроме класса, который был отодвинут на второе место.

Ким Джин Хён легко финишировал, а после направился к месту болельщиков пятого класса и сел. Похоже он запыхался, потому что изгибы его спины дрожали под белой футболкой. Ученики пятого класса, возбужденные победой, собрались вокруг Ким Джин Хёна. Они похлопывали его по спине и обнимали.

Ким Джин Хён, глотнув холодной воды, забрал телефон у парня, которому доверил его на время соревнований. Затем он зашевелил пальцами, словно набирая что-то на клавиатуре. В его действиях не было колебаний, как будто он делал то, о чем думал все время, пока бежал.

Когда Ким Джин Хён сунул телефон в карман, из кармана моих шорт донесся звук уведомления.

На экране появилось оповещение о непрочитанном сообщении.

В нижней части окна с предупреждением о том, что это незарегистрированный пользователь, отображалось имя, заданное пользователем.

"Ким Джин Хён"

Это имя никогда не появлялось на экране моего мобильного телефона.

[Это Ким Джин Хён. Кажется, у тебя от рюкзака брелок вот-вот оторвется. Забыл написать об этом раньше.]

Его сообщение было идеальным без единой опечатки, орфография и пробелы были соблюдены. Не могу поверить, что он отправил сообщение сразу после того, как пробежал эстафету. И все из-за какого-то брелка.

Брелок в виде игрушки мама привезла мне из-за границы. Я не особо его любил, но за него было удобно тянуть при открытии и закрытии рюкзака, поэтому я продолжал его носить.

… Как мне на это ответить?

Ким Джин Хён, сидевший на первом ряду трибун группы поддержки пятого класса, разговаривал со своими друзьями. Он ярко улыбнуся, обнажив свои белые зубы. Знает ли Ким Джин Хён, что если немного повернуть голову вправо, то он увидит меня?

Я снова перевел взгляд на экран мобильного телефона. Я принял запрос на переписку с незнакомцем и добавил его в друзья. Прошло немного времени и загорелся красный значок, оповещающий о принятии заявки. Я тут же начал сравнивать список моих друзей с его.

Фотография профиля Ким Джин Хёна представляла собой серый силуэт человечка. Кажется, я впервые увидел кого-то, кроме меня, кто устанавливал изображение профиля по умолчанию. Конечно, в моем списке друзей было всего около 10 человек, так что диапазон сравнения был невелик.

Понятное дело почему у меня нет никаких фото, но я не понимаю, почему фотоальбом Ким Джин Хёна пуст. Даже если он просто сделает селфи и загрузит его, то будет выглядеть как супермодель, круче большинства знаменитостей.

Посмотрев на основную фотографию профиля, которая даже не увеличивается, я зашел в раздел купонов. Я очень хорошо знал, что людям нравятся больше материальные подарки, чем обычное слово «Спасибо». В моей предыдущей школе я дарил купоны людям, которые хорошо ко мне относились, поэтому какое-то время у меня была спокойная школьная жизнь. В то время я потратил несколько сотен тысяч вон на подарочные купоны. Через некоторое время ребятам стало скучно, и они вновь начали издевательства, но этот короткий период многому меня научил.

Все, что я мог предложить, это деньги.

Я выбрал курицу, надеясь, что это будет любимый вкус Ким Джин Хёна. Это был набор с колой. Потому что я все равно собирался угостить его напитком.

Когда оплата была завершена, в окне чата с Ким Джин Хён появилось сообщение о том, что подарок отправлен. Мне было неловко оставаться в диалоге, поэтому я быстро выключил экран.

Ким Джин Хён не смотрел в свой телефон, потому что был занят. Люди, у которых много входящих звонков, ставят свои телефоны на беззвучный режим, поэтому мне показалось, что Ким Джин Хён был одним из них.

– Разве Ким Джин Хёну не стоит сдать анализы на допинг? – Со Сын говорил взволнованно, еще не успокоившись от внезапной победы. Когда температура тела подымается, его щеки непременно краснеют. Это выглядит очень мило. Мне пришлось приложить палец к губам и попросить быть тише.

Чхве Тэун бросил на землю бутылку с водой и пнул ее своей ногой. Его черные кроссовки были очень чистыми, как будто он только что купил их. Я вдруг вспомнил белые кроссовки Ким Джин Хёна и посмотрел в сторону пятого класса.

– А…

На мгновение мне показалось, что я встретил взгляд Ким Джин Хёна. Он явно смотрел в мою сторону, но я не был уверен, смотрит ли он на меня. Наверное, он посмотрел на парня, что сидел за моей спиной. Затем он быстро развернулся обратно. К сожалению, я смог увидеть его белых кроссовок, потому что он сидел слишком низко.

***

Спортивное состязание закончилось тем, что пятый класс занял первое место. От первого соревнования, бега с препятствиями, до последнего – эстафеты, пятый класс, бесспорно, был номером один. Наш класс колебался между вторым и третьем местом и в итоге оказался на третьем.

С наступлением осени дни становились короче. Хотя было всего 17 часов, на стадионе начало темнеть. Ученики первого, второго и третьего классов ушли из школы, как только закончились соревнования. Я наблюдал за тем, как они дразнили остальных учеников из четвертого, пятого и шестого классов, говоря, что они раньше уйдут домой, но в глубине души они тоже хотели играть вместе всю ночь напролет.

Ученики сами установили 12 восьмиместных палаток, оставив место для костра. Поскольку мы разделены по группам, нам придется делить палатку еще с несколькими людьми. Пока ребята из нашей группы ставили пропахшую потом палатку, я помогал держать веревку и приносил им снэки.

Наверное, это особо им не помогло. Из-за гипервентиляции мне пришлось какое-то время сидеть на трибунах. Пока я отдыхал, ко мне подбежал Со Сын-и.

– Ты отдыхаешь здесь? – сказал он, тряся руками.

Он сел рядом, чтобы передохнуть, а затем мы снова направились заниматься делом.

После установки, я поставил рюкзак в палатку и проверил брелок, о котором говорил Ким Джин Хён. Кольцо, на котором держалась игрушка, было ослаблено, и игрушка должна была вот-вот оторваться. Я попытался затянуть петлю кончиками пальцев, но это не сработало так, как я думал. Со Сын смог затянуть кольцо одним движением руки. Нам пришлось охладить наши пылающие пальцы в воде.

Мы, как два слабых в физическом плане человека, взяли на себя очень важную роль. Мы решили приготовить еду.

В меню ужина нашей группы входили рамён и рис быстрого приготовления. При установке палатки я не сильно помог, поэтому я добровольно вызвался принести воду с Со Сыном. Он от удивления отступил на шаг, но вскоре гордо согласился, положив руку на кобуру, закрепленную на поясе.

Однако мы оба упустили из виду тот факт, что для приготовления 10 порций рамёна потребуется тонна воды.

Набирая воду из питьевого фонтанчика перед столовой на первом этаже школы, мы думали, как донести это обратно. Полный котелок мог бы донести любой школьник в одиночку, но я даже не мог поднять пустой сосуд.

– Подождем минутку.

Когда вода наполнилась наполовину, Со Сын выключил кран. Мы взялись вместе за ручку котелка и попытались поднять. Я почувствовал, как будто мои руки вот-вот отвалятся. Со Сын чувствовал то же самое, судя по тому, что его лицо было ярко-красным.

– … Я зря на это согласился, что же делать?

– Хм, подожди. Я пойду в туалет и опустошу кое-что из своего желудка. Тогда я смогу расслабиться и поднять котелок. – Со Сын оставил довольно правдоподобный комментарий и убежал в туалет. Я смотрел на его спину пока он не исчез, а затем снова попытался поднять котелок. Я сжал и разжал покалывающую руку и услышал чьи-то шаги.

Я первым увидел Ким Джин Хёна, который спускался вниз по лестнице с большой бумажной коробкой, так что я смог заметить резко изменившееся в выражении лицо Ким Джин Хёна, как только он увидел меня.

Он посмотрел прямо на меня и пошел вниз по лестнице. Сделав несколько шагов вперед, я увидел содержимое коробки. Там было куча одноразовой посуды: бумажные стаканчики и тарелки. Наверное, он был на побегушках у учителя.

– Что ты собираешься сделать? – спросил он, указывая острыми глазами на котелок.

– ... Сварить рамён.

– Значит, ты собираешься нести это один?

Между широкими бровями появилась морщинка и выражение его лица внезапно испортилось. Почувствовав, что меня ругают ни за что, я выключил кран. Казалось, что воды было достаточно для приготовления 10 порций рамёна.

– Я не собирался нести это в одиночку…

– Почему такого хрупкого человека как ты заставляют таскать это? Ты из какой группы в своем классе? Это снова Чхве Тэун?

– Это не он. Я сам вызвался. И мы в разных группах с Чхве Тэуном.

– Отойди в сторону. Коробка не очень тяжелая, так что неси ее...

Я обнял двумя руками бумажную коробку. Как сказал Ким Джин Хён, она была совсем не тяжелой по сравнению с котелком. Ким Джин Хён поднял емкость с водой. Он сделал это так легко, что я вспомнил о словах Со Сына об анализах на допинг.

– Ты иди вперед, а я пойду следом.

Я медлил без причины, но потом подумал, что мне придется нести эту коробку еще дольше, поэтому решил двинуться вперед. Я должен сказать, что я понес бы котелок вместе с Со Сыном, но я все не мог выбрать правильного момента.

Когда я вышел из здания и добрался до стадиона, я почувствовал аппетитный запах еды. Мы даже не успели набрать воду для рамёна, а другие группы уже начали готовить.

Я подумал, что Ким Джин Хёну будет удобнее идти быстро, поэтому пошел так быстро, как только мог. Бумажная коробка, которая раньше была легкой, становилась все тяжелее и тяжелее, и я начал задыхаться.

– Извини, что заставил тебя так напрячься… Из-за моей слабости тебе приходится непросто…

– С чего ты взял, что мне сложно? Хочешь, чтобы люди обращали внимание на лицо?

– …

Напряжение в этот момент заставило мышцы шеи напрячься. Это было потому, что я думал, что после упоминания моей внешности последует колкость про омегу. Но я не услышал продолжения от человека, что шел за моей спиной.

Я рад, что он этого не сказал. Если бы меня так дразнил Ким Джин Хён, то я чувствовал бы себя хуже вдвойне.

– Ты отлично бегаешь, также хорош в футболе и баскетболе… Я думаю, неплохо было бы похвастаться этим в соц. сети, сделав фотографию или просто селфи...

– Я как раз собирался об этом поговорить.

Ким Джин Хён, который все это время следовал за мной, обогнал меня и остановился напротив. Его лицо выглядело напряженным, но он всегда был расслаблен, когда собирался что-то сказать.

Я напряженно сглотнул.

– О чем поговорить?

– Ты недавно...

Ким Джин Хён, который пристально смотрел на меня, заметил тень от приближающегося человека позади меня и закрыл рот. Он сделал такое выражение лица, как будто в любой момент выплюнет бранные слова.

– Чон Ындже!

До моих ушей донесся голос. Со Сын бежал ко мне со сжатыми кулаками несмотря по сторонам. Когда он приблизился и заметил Ким Джин Хёна, его глаза широко раскрылись от удивления. Тяжелый вздох вырвался из его рта.

Он ушел в туалет, а когда вернулся, меня не оказалось на месте, вот он и распереживался. Я кратко объяснил ситуацию.

– Извини, что ушел первым. У меня не было времени предупредить тебя, потому что Джин Хён-а предложил помочь.

Глаза Кима Джин Хёна на мгновение блеснули. Со Сын начал тяжело дышать из-за того, что торопился.

– Не стоит извиняться... Я побежал, потому что боялся, что ты в одиночку понесешь эту громадину...

Со Сын придумывал оправдания для меня. Позже я решил извиниться перед Ким Джин Хёном отдельно и перевел взгляд на него.

Он внимательно смотрел на меня.

– Я не смог сказать тебе раньше… но я ходил за водой не один. Со мной был друг. Он из моего класса, его зовут Со Сын...

– Я знаю. Он же твой друг.

– Ты меня знаешь? – подорвался Со Сын и закричал. Это была реакция, как будто его узнала знаменитость.

– Когда Чуншик матерился, он иногда бормотал твое имя. Впрочем, это все равно не имеет значения. – Ким Джин Хён указал на коробку, прижатую к моей груди, и продолжил, – Послушай, он нес ее всю дорогу досюда, возьми ее сейчас.

Как только я передал коробку Со Сыну, я протянул руку Ким Джин Хёну и сказал:

– Тогда давай вместе нести котелок. Ты его долго несешь, тебе, наверное, тяжело… Ты же весь день бегал.

Однако Ким Джин Хён сделал вид что меня не слышит, и протянутая рука так и застыла в воздухе. Все, что мне нужно было делать, это идти рядом с ним.

– Ты назвал меня «Джин Хён-а». Хм, это звучит так, будто мы с тобой близки. А еще, кажется, ты наблюдал за мной все время пока я бегал, это так?

Этот вопрос от Ким Джин Хёна был адресован мне, но Со Сын активно закивал вместо меня. Это было правдой, но я бы сам никогда не смог признаться в этом.

Ким Джин Хён взглянул на Со Сына, а после перевел взгляд на меня. Он был удивлен тем, что его догадка оказалась верна. Я же в свою очередь опустил глаза в землю и шел молча до места назначения.

На этот раз Ким Джин Хён шел довольно быстро впереди нас. Когда он дошел до территории четвертого класса он дождался нас и спросил, где находится наша палатка.

Когда Ким Джин Хён поставил кастрюлю с водой для рамёна на газовую горелку, ученики что разбирали свои вещи подошли к нам с удивлением. У меня проскользнула мысль о том, что если бы они играли, то Ким Джин Хён разозлился бы. Ребята из группы не сделали ничего неправильного, но он мог бы заступиться за меня. Как будто я был важен для Ким Джин Хёна.

Это смешно, но мне было бы приятно.

На самом деле, он рассмеялся и сказал ребятам из группы не заставлять меня готовить рамён, а сделать его самостоятельно.

– Спасибо за помощь. Благодаря тебе я дошел сюда не напрягаясь…

– В этот раз ты говоришь спасибо, а не «благодарю»? – Он сказал это легко, как бы шутя, и развернувшись вернулся обратно.

Глаза Со Сына вылезли на лоб от удивления.

Я решил не напрягать ребят из группы приготовлением еды и зашел в палатку чтобы сделать его самостоятельно. До моих ушей доносились голоса ребят на улице, которые упоминали мое имя и имя Ким Джин Хёна. Я не мог слышать, что они говорили, из-за Со Сына рядом. Он постоянно спрашивал меня, почему Ким Джин Хён бросил напоследок такую фразу, а я неуклюже солгал, что однажды вскользь упомянул об этом. Я не мог сказать, что оставил стикер в его учебнике. Наверное, он понял о том, что я солгал. Я в этом довольно плох.

Ароматный рамён был вкусным. Я также разогрел рис быстрого приготовления и добавил его в суп. Как только теплый бульон попал в желудок, напряжение в теле отступило, и кровеносные сосуды расширились. Из-за этого во время еды у меня внезапно закружилась голова. Изображение палатки перед глазами стало расплывчатым, и я упал со стула потеряв сознание. Это длилось лишь пару секунд, поэтому я смог встать самостоятельно, смахивая грязь с одежды.

Надо же, попал в медпункт второй раз за день. Такое для меня не редкость. Мне повезло, что я не упал на цементный пол или на железнодорожные пути.

Медработник, который остался в школе на случай непредвиденных обстоятельств, сказал, что причина в моем утреннем переутомлении. Когда он спросил меня, зачем я так торопился в школу, я глупо рассмеялся. Все это было ради того, чтобы посидеть на стадионе и помахать табличкой, а также чтобы донести легкую коробку до стадиона.

– Ты уже провел в школе положенное время, не лучше ли уйти сейчас?

– Все в порядке. Голова уже не кружится...

– У тебя глаза покраснели и голос звучит устало. Мобильный телефон с собой? Попробуй позвонить своим родителям. Если хочешь, я позвоню вместо тебя.

– Я чувствую себя лучше. Извините, что потревожил вас.

– Ты чего... Ты же не специально, так что тут не за что извиняться. Я остался тут как раз чтобы помогать в таких ситуациях. Тогда давай ты немного полежишь, а потом вернешься к ребятам. И помни, что ты всегда можешь вернуться домой. Если захочешь уйти, скажи классному руководителю, я предупрежу его.

– ...Спасибо.

Кровать, которую я увидел вновь через полдня, тепло встретила меня. Одеяло лежало в углу, точно так же как я сложил его утром. Мне казалось, что я наконец-то попал туда, где мне место.

Глава 12

Когда я вернулся на стадион, костер был в полном разгаре. Ученики сидели вокруг яркого пламени под темным небом. Звуки пения вместе с веселым смехом заполнили поле. Ребята прыгали и танцевали на месте. Это была та атмосфера, в которую мне было бы сложно влиться.

Так что я решил посидеть на трибунах на краю стадиона, где провел весь день. Это было прохладное место, до которого не мог добраться свет от костра или от уличного фонаря. Сверчки стрекотали громче, чем смеялись ученики, а я молча наблюдал за ними. Я вижу их, а они меня нет.

Это было даже не удивительно. Мы с ребятами моего возраста жили в разных мирах.

Когда шумное время веселья закончилось, заиграла спокойная музыка. Это была внезапная и неуклюжая смена настроения. Учителя раздали свечи и бумажные стаканчики ученикам. Один за другим в руках школьников, которые сидели на своих местах вокруг костра, зажглись небольшие огни. На прохладном ветру пульс восстановился. Однако, если я останусь сидеть так, то совсем скоро замерзну. Поэтому я поднялся с места и направился к своей группе, сидящей около горящего костра. Из классов было сформировано всего три круга, так что поиски не заняли много времени.

– Ты в порядке? – спросил Со Сын с обеспокоенным лицом, когда я подкрался к нему. Капельки пота, выступившие вокруг его носа и на шее, говорили о том, насколько сильный жар исходил от костра.

Увидев, что я присоединился к кругу, староста класса подошел и дал мне свечу с бумажным стаканчиком. Со Сын поделился огнем, и вскоре на кончике свечи поднялось красивое пламя.

– Что за гребаная церемония при свечах? Я ведь уже не ребенок, – прохрипел рядом Чхве Тэун.

Банда Чхве Тэуна ничего сегодня не сказала ни мне, ни Со Сыну. Время от времени он бросал колкие слова и рифмовал имя с ‘омега’, но, кроме этого, ничего не произносил. Он сказал, что ему скучно, но это было ложью, потому что мокрая от пота челка давала понять, что он веселится больше, чем кто-либо другой.

Слова учителя лились сквозь спокойную музыку, смешанную с фортепианными мелодиями. Учитель прочитал стихотворения на темы родительской любви, братской любви, дружбы со сверстниками. Каждый раз, когда он начинал говорить, динамик трясся и звенел.

Однако, как бы учитель ни старался прочитать его трогательным тоном, трудно было найти учеников, которые слушали стихотворение. Даже когда атмосфера достигла своего пика, болтовня не прекратилась. Ребята замолкали только тогда, когда другие учителя проходили мимо и ругались, но через мгновение они снова начинали шептаться и бормотать.

Со Сын также был одним из тех, кто нарушал тишину.

– Посмотри туда, – сказал он, указывая кончиком пальца на пятый класс. Проследив за движением руки, я обратил внимание на Ко Чуншика, на голове которого была завязана синяя бандана. Его щеки были красными, а нос дергался…

– … Он плачет?

– Несмотря на внешность, он может легко расплакаться. На самом деле он очень чувствительный. Сможет ли он стать певцом?

Ко Чуншик, вытирающий глаза тыльной стороной ладони, встретился со мной взглядом. Он был явно смущен и неловко закатив глаза показал средний палец в нашу сторону. Я быстро отвел взгляд, а Со Сын хихикнул.

Напротив Ко Чуншика сидел Ким Джин Хён.

Среди суетящихся учеников Ким Джин Хён тихо смотрел на свечу. Под черным как смоль ночным небом его лицо, освещаемое желтыми огнями, выглядело потрясающе. Он явно держал самую яркую из сотен свечей. В противном случае атмосфера вокруг Ким Джин Хёна не была бы такой особенной.

Он почувствовал мой взгляд?

Ким Джин Хён поднял голову и сразу посмотрел на меня. В его взгляде не было колебаний, как будто он уже не раз смотрел в мою сторону. И в очередной раз подняв голову, он мгновенно нашел меня.

– ...

Я не смог долго поддерживать этот зрительный контакт, и опустил голову. Голос учителя, который читал стихотворение, снова зазвенел в моих ушах. Я смотрел на горящую свечу в моих руках и вспоминал лицо Ким Джин Хёна.

В Ким Джин Хёне было что-то, что постоянно заставляло меня думать о нем. Я понимаю, что заблуждаюсь на его счет. Он не единственный, кто хорошо ко мне относится, но... Есть поговорка о том, что не стоит протягивать руку деревенскому парню. Похоже, Ким Джин Хён этого не знал.

Я смотрел на горячий воск, капающий в бумажный стаканчик, когда ко мне подошел классный руководитель и сказал:

– Ындже, давай отойдем с тобой на пару минут.

На мгновение все взгляды были устремлены на нас, но интерес длился совсем не долго.

Учитель не останавливался, пока мы не дошли до задней части палатки, где никто нас не видел. Если бы он хотел спросить меня о самочувствии, то сделал бы прямо там, но мне любопытно, почему он привел меня сюда. В месте, где нас никто не видел, учитель завел разговор, спросив о моем состоянии.

– Как ты себя чувствуешь? Температуры нет? Впервые с тех пор, как ты перевелся в школу, ты попал в медпункт дважды за день.

Когда он потянулся, чтобы коснуться моего лба, я сделал шаг назад. Он хотел сравнить мою температуру тела со своей и понять, есть ли у меня жар.

– У меня нет температуры… и ничего не болит.

– Правда? Тогда хорошо. Может ты хочешь закончить на сегодня? Если ты устал, то можешь идти домой. Отпущу тебя пораньше.

– Все в порядке. Я хочу… остаться со всеми до рассвета.

Если бы это был я в прошлом, то ответ был бы другим. С того момента, как я потерял сознание, когда ел рамен… нет, даже с того момента, как мои губы посинели по дороге в школу, я решил остаться до конца на этом мероприятии.

Глаза классного руководителя заблестели, как будто ответ, что я останусь со всеми до утра, его обрадовал. Настало время рассказа о том, что привело его сюда.

– Тогда Ындже.

– Да…

– Следующее мероприятие в расписании после церемонии зажжения свечей – испытание на храбрость…

– …

– Хочешь побыть призраком?

– … Да?

***

Правила испытания на храбрость были просты.

В школе было по одному туалету на каждом этаже. Ученики заходят через левый вход на первом этаже, берут флаг из туалета и идут по другой стороне коридора на второй этаж. Затем берут еще один флаг из туалета на втором этаже и опять переходят на другую сторону коридора. Всего в школе было пять этажей, поэтому, когда весь путь будет пройден и ученики выйдут к правому выходу на первом этаже, они должны будут иметь пять флажков в руке.

В победе не было большого смысла. Кусочек арбуза и аплодисменты, вот что получали прошедшие. Однако желание участвовать в соревнованиях у ребят было велико, большинство были уверены в том, что соберут все флажки.

Мне нанесли устрашающий грим призрака. Роль, предложенная учителем, была несложной. Моей задачей было напугать учеников, которые подходили к лестнице на пятом этаже и уже собрали все пять флажков. Встреча со мной была неожиданностью, которая испугает учеников в тот момент, когда они точно такого не ожидают.

Прямо сейчас я сижу на лестнице, ведущей с пятого этажа на крышу с фонариком в руке. Каждый раз, когда я нажимал на кнопку, красный свет мерцал и освещал мое лицо снизу вверх. Это будет выглядеть пугающе, если смотреть спереди. Учитель английского языка причудливо нанес на меня грим, чтобы было страшно, на меня также надели парик длиной до талии и окровавленный костюм. Следы крови в уголках рта, которые контрастировали с белым цветом кожи, выглядели очень правдоподобно. Я никогда никому не скажу, что затаил дыхание от удивления при виде собственного отражения в черном окне.

Буу!

Снизу послышались крики.

Я думал, что скоро появятся ученики, которые поднимутся на пятый этаж, но несмотря на то, что прошло много времени с начала, я не встретил ни одного человека. Классный руководитель сказал, что грим призрака на этот раз был настолько великолепен, что он посчитал бы человека с пятью флажками настоящим храбрецом.

Пронзительные крики периодически доносились с нижнего этажа. Это были мои первые жертвы. Я услышал голос учителя, который прятался в ближайшем туалете на третьем этаже, а за этим последовал шум от бегущих к лестнице ребят.

Я начал мигать фонариком, когда шаги стали приближаться, и мне показалось, что человек уже за углом.

Учеником, появившемся из-за угла, был Чхве Тэун.

– Аааа!!!

– Ааа!!

Чхве Тэун завопил от страха, и я тоже начал кричать от неожиданности.

Похоже, он не узнал меня и в замешательстве поспешно убежал вниз по лестнице. Он был так удивлен, что по дороге пару раз споткнулся.

Щелк.

Я застыл от удивления, поэтому с опозданием выключил фонарик. После того как погас красный свет, я тихонько рассмеялся.

Изображение орущего Чхве Тэуна, который всегда дразнил меня, мелькнуло перед глазами. Мне было так смешно, потому что я, переодетый в привидение, смог до чертиков испугать его. Хорошо, что Чхве Тэун не узнал меня, если бы он позже догадался, что это был я, то мог бы попытаться отомстить. Но я все равно не мог перестать смеяться. Я долго хохотал, надеясь, что какое-то время ученики не доберутся до пятого этажа.

После этого ученики с интервалом в десять минут появлялись на моем этаже. Но это были незнакомые мне люди. Я чувствовал покалывания от удовольствия в сердце каждый раз, когда я видел людей, которые не узнавали меня. А ведь обычно они звали меня «Миёккук». Я надеялся, что с таким гримом меня не узнают.

Из туалета на пятом этаже снова донесся голос учителя-призрака. Я сел на ступеньки, направив фонарик себе в лицо, и стал ждать своей очереди.

Звук приближающихся шагов стал слышен за углом. Ученики, которых я испугал, с криками убежали вниз. Я слегка улыбнулся, ожидая реакции что и в прошлый раз.

Щелк.

– Буу~

Я включил фонарик, издавая крик маленького тигренка. Я посветил на лицо снизу вверх и наморщил лоб в ожидании громкого крика ученика, появившегося из-за угла. Однако парень всего лишь нахмурился и сделал шаг назад.

– ... Чон Ындже?

Он посмотрел в глаза и назвал мое имя.

Парень в белой футболке держал в руке пять флажков, его глаза были темнее черной сережки на мочке уха.

Мое лицо мгновенно вспыхнуло.

– … Как…

Прежде чем я успел спросить, как он узнал меня, Ким Джин Хён перебил меня.

– Так вот куда ты делся. Ты сидел здесь все время?

– …

– Мне нужно тебе кое-что сказать. Ты тогда...

В это время из туалета на пятом этаже донесся воющий звук. Следующий участник после Ким Джин Хёна, похоже, добрался до пятого этажа.

В этот момент я подумал, что если Ким Джин Хён останется стоять рядом со мной, то участник узнает о ловушке и я не смогу его испугать. Ким Джин Хён схватил меня за запястье своей большой рукой.

Благодаря своей силе он с легкостью заставил двигаться мое тело, потянув за руку вверх по лестнице на крышу. Этого места не было видно проходящим мимо студентам.

– Выключи фонарик, – сказал Ким Джин Хён, подтолкнув меня к стене на темной лестнице.

По спине пробежался холодок от цементной стены, но я этого даже не почувствовал, потому что был сосредоточен на Ким Джин Хёне. Лунного света было достаточно, чтобы рассмотреть лица друг друга.

Ким Джин Хён прижал меня к стене и посмотрел вниз по лестнице. Он делал это осторожно, как будто не хотел, чтобы кто-то узнал о нас в этом месте.

Расстояние между нами было не более двух дюймов, поэтому я почувствовал приятный запах мыла, исходящий от него. Я уверен, что Ким Джин Хён почувствовал и мой запах.

Его дыхание было прерывистым. Он медленно вдыхал и выдыхал, а я наблюдал за тем, как вздымается его грудь.

Вскоре послышались шаги быстро спускающегося по лестнице ученика, добывшего все флажки на пятом этаже. Вскоре топот прекратился.

– Ах… больно.

Ким Джин Хён, осознав, что все еще сжимает мое запястье, расслабил хватку. Рука стала неприятно покалывать.

– Прости, если было больно… Я не хотел тебя трогать.

– … Неважно, трогай или нет... из-за моих слабых сосудов будет больно...

Я хотел понять, о чем думает Ким Джин Хён, который попеременно смотрел то на свою ладонь, то на мое запястье. Он сделал шаг назад, предоставив мне больше места и слегка сжал кулаки.

– Я больше не прикоснусь к тебе. Так что впредь не говори, что тебе все равно на прикосновения, – тихонько прошептал Джин Хён.

Даже когда он отступил назад, его все равно было слышно с близкого расстояния. Голос Ким Джин Хёна, полный неведомых эмоций, проник через ушную раковину, расплавив барабанную перепонку, прямо в мозг.

– ...

Прикусив нижнюю губу, я вспомнил, что на мне был грим, а вокруг рта растеклась кровь. Я был так смущен, что не мог смотреть ему в глаза, но Ким Джин Хён смотрел прямо на меня спокойным взглядом. Казалось, что он не боялся меня с таким лицом. И даже в костюме призрака.

Ким Джин Хён, лицо которого всегда оставалось непоколебимым, на мгновение нахмурился.

– Что за курочка?

– … Курочка...?

– То, что ты прислал мне ранее. Что это такое?

– Ах... это подарочный купон...

– Я говорю это не потому, что не знаю, что это подарочный купон. Я написал тебе не с этой целью. Не делай из меня отброса.

Мое сердце сжалось от слов, которые он добавил с низким вздохом. Эмоции на серьезном лице выглядели искренне. Я не мог понять реакции Ким Джин Хёна. Всем нравилось, когда я присылал подарочные купоны, поэтому я подумал, что это естественно...

Его холодный взгляд опустился с моих глаз к уголку рта и застыл на нем.

– ...Извини, если расстроил тебя. Я... я просто хотел отплатить тебе. Я же должен был угостить тебя напитком, так что...

– Ну кто так угощает напитками? Это не то, чего я хотел…

Вместо того, чтобы закончить свою речь, он тихо вздохнул. Мне казалось, что он мельком продолжает смотреть на мои губы. Наверное, через некоторое время в темноте мой кровавый грим привлек внимание.

– ...Извини.

– Я не за извинениями пришел. Я хотел поговорить. Не хочу, чтобы ты неправильно меня понял.

– …

– Я не злюсь, так что не избегай меня. И… у тебя что-то во рту застряло, – сказал Ким Джин Хён, открыто смотря на мои губы.

– Во рту? Ах... учитель английского сказал, что он ужасно нарисовал это...

– Нет. Волосы, а не кровь.

– Мм?

– Я могу прикоснуться к твоим губам... только в этот раз?

Я молча кивнул.

Даже в темноте его глаза и медленно трепещущие ресницы были выразительны. Вокруг было так тихо, что можно было услышать звук порыва воздуха, когда Ким Джин Хён поднял руку.

В то время как рука приближалась к губам, взгляд Ким Джин Хёна попеременно останавливался на моих глазах и губах, словно проверяя мою реакцию. Он нежно посмотрел на меня, и когда наши взгляды встретились, я сглотнул слюну. Мне было сложно поддерживать зрительный контакт, поэтому я нервно опустил глаза.

Пальцы Ким Джин Хёна коснулись уголка рта, а затем опустились. Хотя это длилось мгновение, место, к которому он прикоснулся, так жгло, как будто его пальцы были огненными. Эта боль была похожа на ту, которую я почувствовал на запястье минуту назад.

– Волос вот тут застрял...

– А... Я не почувствовал. Спасибо.

– ...Парик очень длинный.

– …

– Тебе больше идут короткие волосы.

– …

По какой-то причине я не мог смотреть прямо на Ким Джин Хёна, поэтому мой блуждающий взгляд остановился на кончиках его пальцев. Он растирал два пальца, которыми прикоснулся ко мне, как будто о чем-то вспоминал.

Мои щеки покалывали от неловкости.

– Ты опоздал сегодня утром? – спросил Ким Джин Хён, нарушая идеальную тишину.

– Да, но меня все равно пропустили. Сказали, что я выглядел бледным...

– Невероятно, что с дежурным такое прокатило...

– Я тоже удивился… уже думал, что меня тоже накажут.

– Наверное, у него была на это причина, – Ким Джин Хён кивнул, говоря что-то непонятное.

Пока я думал о том, будет ли нормально, если я спрошу, что он имеет в виду, вдруг вспомнил, что хотел ему сказать. Первоначальный вопрос исчез, как пар, и, как рисовая бумага, всасывающая краску, мой разум был заполнен уже другой мыслью.

– ... Я тоже хочу спросить тебя кое о чем...

В темноте я чувствовал, что набираюсь храбрости, которой раньше не было.

– Что?

– Сегодня вечером... точнее ночью. Ты собираешься куда-то пойти?

– Ночью?

– Я имею в виду… ты собираешься пойти в… комнату… сегодня ночью?

Я смог закончить предложение, сложив дрожащие пальцы вместе и крепко сжав кулаки.

Ким Джин Хён сделал удивленное лицо, как будто он и не думал об этом. Затем, словно вспомнив, что я был в классе в момент разговора, он медленно моргнул. Казалось, он улыбался.

– А ты как думаешь, что я буду делать?

– ... Я думаю?

– Да, ты думаешь...

Вопрос вернулся ко мне обратно. Глаза Ким Джин Хёна блестели.

Могу ли я предсказать его действия? Единственное, что нас объединяет, это то, что мы учимся в одной школе и в Хагвоне. Все, что я мог сделать, это надеяться, что Ким Джин Хён не пойдет туда.

– В любом случае, раз ты дал обещание той девушке... то должен пойти?

При моем ответе Ким Джин Хён наклонил голову.

– Я не сказал «да». Почему ты думаешь, что я пойду в такое место?

– ... Потому что ты крутой. Развлекаться с ними тебе подойдет больше, чем оставаться в грязной палатке на стадионе...

– Ты уверен? Что ты знаешь обо мне?

– Это предположение... я не уверен...

Он посмотрел на меня холодным взглядом. Внешне он улыбался, но эмоции, стоящие за острыми глазами, были отнюдь не положительными.

Я сказал это без злого умысла, потому что думал, что яркий человек как он любит подобные места, но оказалось, что слова немного задели Ким Джин Хёна. Я не знаю точно, чем они собирались заниматься в комнате. Я бесчисленное количество раз фантазировал об оформлении комнаты. Она определенно была бы светлой и роскошной. Я выбрал этот ответ, потому что подумал, что будет веселее отправиться туда, где собираются девушки беты, омеги и альфы, а не лежать в пыльном спальном мешке... Я снова ошибся?

– Неправильно, – Ким Джин Хён сказал так, словно прочитал мои мысли.

– ... Тогда…

– Я не люблю подобные развлечения. В прошлый раз они так настойчиво уговаривали меня присоединиться, но мне кое-как удалось отмазаться. Да и атмосфера там будет очень провокационной.

– ... Провокационной...?

– Например, омеги в период течки, намерено не принимают подавители и приходят на подобные тусовки. Конечно, я все еще бета, поэтому не смогу учуять запах их феромонов, но если ко мне полезут с десяток людей с течкой и принудят заниматься сексом... Я не уверен, что смогу противостоять своей природе.

Ким Джин Хён раскрыл рот и невинно рассмеялся. Это была такая яркая улыбка, что я забыл, что мы находимся на темной школьной лестнице. Я стоял ошарашенный с чуть приоткрытым ртом. Теперь, когда я правильно понял, что из себя представляет комната, мое лицо вспыхнуло от смущения. Обычно, когда я слышал непристойные истории в классе, я считал их низкокачественными и грязными, но в тот момент, когда слово «секс» сорвалось с губ Ким Джин Хёна, у меня по спине пробежались мурашки. И это несмотря на то, что у меня было низкое половое влечение.

– Ты все еще думаешь, что я могу посещать подобные места? Ты думаешь я выберу тусовку, а не безопасное место для сна?

От этих слов кровь отхлынула от моего лица. Только теперь я понял, почему Ким Джин Хёна расстроили мои слова.

– И-извини. Я даже не знал, что происходит внутри...

– Тогда что насчет тебя?

– ... Меня?

– Если бы тебе такое предложили, ты бы пошел?

Может быть из-за того, что Ким Джин Хён улыбался и выглядел довольным, когда его приглашали, я начал заблуждаться на его счет.

– Конечно, я бы не пошел… даже если бы меня пригласили во сне, я бы все равно не пошел.

– Эм... так ли это?

Я ожидал этот вопрос. Мой ответ был таким же глупым, как и вопрос, что я задал. По какой-то причине мне показалось, что я не оправдал ожиданий Ким Джин Хёна, поэтому я судорожно начал объясняться.

– Да. Все, что я могу сделать, это лечь... Если я пойду туда, моя позиция будет определена в тот момент, когда я зайду. Они могут заставить меня делать что угодно, не прилагая никаких усилий. А я буду сохранять спокойствие и дам им то, чего они захотят...

– …

– Я не силен в сопротивлении, поэтому надо мной будут безжалостно издеваться… либо я просто потеряю сознание.

Они причинят мне вред. Может быть, люди, которые встречаются в таком месте, хотят заняться жестоким и извращенным сексом, поэтому из-за моей слабости я был бы им неинтересен. Так что в этом случае я был бы мальчиком на побегушках и приносил бы им напитки или еду. Я потерял сознание только от того, что несколько часов просидел на прохладной трибуне стадиона, но, если дело дойдет до беготни с едой... Обморок будет обеспечен.

Нормально, что я говорю такие самоуничижительных вещи при Ким Джин Хёне? Выражение его лица стало жестче.

– Ты… ты говоришь это нарочно?

– … Что?

– Я имею ввиду.

Внезапно откуда-то издалека послышались крики. Кажется, это был четвертый этаж.

Воздух вокруг меня разрядился, и я почувствовал, что вернулся в реальность. То же самое случилось с Ким Джин Хёном. Взглянув вниз по лестнице, он опять посмотрел на меня, но в этот раз его лицо выглядело иначе. Ранее он заставлял меня нервничать, потому что его черные глаза как будто смотрели прямо в душу, но теперь выражение его лица изменилось, и он стал выглядеть как простой Ким Джин Хён, которого я наблюдал каждый день.

Он дождался, пока крики снизу полностью стихнут, прежде чем продолжить.

– В любом случае, не думай об этом. Но если будешь думать о своих слабостях, то не рассказывай другим, – он сказал это серьезным тоном.

Было ясно, что он не знал о том, что я попал в мед пункт дважды за сегодня. Но на самом деле я даже не мог сказать, что я гораздо слабее, чем он мог себе представить, поэтому я молча кивнул.

– Хорошо...

– И отмени подарочный купон. Мне не нравится напрягать кого-либо.

– …Что.

– Или поешь со мной.

– … С тобой?

– Может быть после экзаменов?

– …

Удивленный внезапным предложением, я расправил верхнюю часть тела и почувствовал холодную цементную стену позади.

Я был смущен таким предложением. Интересно, чувствовал ли Ким Джин Хён тоже самое, когда я отправил ему купон...

Я облизал нижнюю губу языком, притворившись, что у меня снова застрял волос во рту. Именно в этот момент Ким Джин Хён, внимательно наблюдающий за мной, словно пытаясь прочесть изменения на моем лице, внезапно отвернул голову с обеспокоенным лицом.

– Или просто отмени купон.

– А, хорошо. Давай поедим вместе.

– Отлично, только сдержи свое обещание.

По сравнению с моим смелым ответом, его слова показались незначительными.

– Давай спускаться.

Его голос был спокойным, так что напряженная атмосфера сошла на нет. Следуя за Ким Джин Хёном вниз по темной лестнице меня осенило. Для меня есть курицу и играть с друзьями после школы – это что-то особенное, словно цветок, распустившийся на кактусе, но для Ким Джин Хёна это всегда будет частью повседневной жизни.

Я вернулся на пятый этаж и сел на то место, где прятался на протяжении всего испытания на мужество.

Прежде чем свернуть за угол лестницы, ведущей на четвертый этаж, Ким Джин Хён сказал:

– Учитель не сильно заморочился над гримом. Может другие не узнают тебя, но ты слишком похож на Чон Ындже.

После слов он легонько рассмеялся. Спускаясь по лестнице, Ким Джин Хён растрепал свои каштановые волосы.

Рука, в которой я держал фонарик, была скользкой от пота. Я протер ладони о потрепанный костюм и провел пальцами по спутанным длинным волосам.

Ты слишком похож на Чон Ындже.

Меня не узнали и это не могло не радовать. Единственным человеком, который догадался кто я, был Ким Джин Хён. Он отвел меня на крышу. Проницательно посмотрел в глаза, убрал волос с губ и назначил встречу. Самый яркий лучик света забрел в пустой и темный переулок, в котором не было ничего особенного.

Эти размышления заставили мое лицо покраснеть.

Глава 13

Получив сообщение от учителя об окончании испытания на мужество, я пошел в учительскую.

После того, как я стер грим и переоделся, я вернулся в палатку. Со Сын, который до этого сидел с обеспокоенным лицом, поспешно встал и поприветствовал меня.

Он спросил, где я был, потому что видел как кто-то в костюме призрака шел в сторону медицинского кабинета.

– Я был последним призраком на пятом этаже. Рядом с лестницей...

– Фух, хорошо, что ты не был призраком на первом этаже. Я вошел через первую дверь и сразу же рванул к другому выходу, жуть как страшно.

Его лицо скривилось, как будто этот момент действительно его шокировал.

Спальные мешки уже были разложены. Мое место находилось у края палатки, оно было менее мягким и ночью было прохладней, чем посередине. Я ничего не мог поделать, потому что пришел слишком поздно, но я подумал, что так даже лучше, чем спать с кем-то рядом.

Поскольку все костры были погашены и оставался только минимальный свет, темнота, отступившая на какое-то время, окутала стадион.

Все в палатке сразу заснули. Мне показалось, что ребята договорились устроить соревнования на самый громкий храп. Игроки с противоположной стороны точно одержали победу, потому что моя сторона храпела относительно тихо.

Я повернулся спиной к группе и начал смотреть на тонкую стенку палатки. Тусклая ткань из полиэстера и москитная сетка расплывались в моих глазах. Я не мог уснуть. Несмотря на то, что я часто менял больничные койки, когда был маленьким, я все равно не мог нигде легко заснуть, потому что мне везде было некомфортно. Вдобавок мне стало еще и тревожно, когда я подумал, что Ким Джин Хён лежит где-то рядом на стадионе.

Откуда-то из-за стен палатки доносился прерывистый смех, а за ним следовали замечания учителя. Его голос звучал скорее не угрожающе, а задорно, поэтому ученики хихикали, когда их «ругали».

Если взглянуть вверх, то можно увидеть ночное небо расписанное звездами. Вдруг посреди ночи я задался вопросом: будут ли эти звезды сиять ярче, чем звезды, за которыми я наблюдал из окна больницы? Слабо слышимые голоса со временем стихли. Вдалеке стало отчетливо слышно пение сверчков. Лежать у края палатки было спокойно, хоть и совсем неудобно. Пульс оставался стабильным.

Только когда я открыл глаза от пения ранним утром, я понял, что смог заснуть прошлой ночью. Я смотрел на ясное звездное небо и, кажется, уснул, так этого и не осознав.

За несколькими веселыми и оптимистичными песнями из громкоговорителя последовал голос директора, приказывающий ученикам проснуться.

Все ученики вышли из палаток в неопрятном виде и встали в ряды посреди стадиона, чтобы заняться утренней зарядкой. Я притворялся, что повторяю за ними, слегка двигая телом, но больше я пытался уложить взлохмаченные волосы. Я потер их ладонями, сильно прижимая к голове, затем перебросил пробор на другую сторону. Я намеренно встал под другим углом к пятому классу, на случай если Ким Джин Хён увидит меня.

После того, как зарядка закончилась, и я возвращался в палатку, чтобы навести порядок, я заметил широко улыбающегося Ким Джин Хёна, на голове которого была кепка. Он выглядел очень круто, так что я искренне надеялся, что он меня не заметит.

Мероприятие закончилось только после того, как мы убрали палатки и собрали весь мусор вокруг. Сегодня уроков не было, поэтому я возвращался домой раньше обычного. На спине я нес толстый рюкзак, который по размерам мало чем отличался от рюкзака с книгами. Мой мобильник завибрировал, давая понять, что поступил входящий звонок.

'Мама'

На экране телефона появились буквы, которых я давно не видел.

– Привет?

[Сыночек~ Это мама, как у тебя дела?]

После короткого шума я услышал приветственный голос моей матери. Вокруг было шумно из-за французов, и я подумал, что она сейчас на вечеринке.

– Привет, у меня все хорошо. Как у тебя дела? Не болеешь?

[Мама здорова. А как самочувствие у моего сыночка? Ты следишь за своим пульсом? Как тебе новая школа?]

– Все хорошо. Пульс не шалит, и школьная жизнь мне нравится. Кстати, прямо сейчас я возвращаюсь домой с соревнований.

[Вчера помощница мне сказала, что принесла тебе фруктовый сок и оставила деньги? Я отправила еще часть сегодня утром, проверь и дай мне знать, если  нужно больше. Если тебе что-то нужно, то не думай о деньгах и трать их. В этой ситуации единственное, что может дать мама, это деньги.]

– На самом деле мне ничего не нужно. Спасибо… Когда ты приедешь в Корею?

[Думаю, я смогу приехать примерно через 3 недели. Я с нетерпением жду этого, потому что мама сообщит хорошие новости. Может тебе заказать что-нибудь особенное в доставке еды? Тебе стоит хорошо питаться до моего приезда.]

После этого мама задала еще несколько вопросов, прежде чем повесить трубку. Мы не часто созваниваемся, поэтому потребовалось некоторое время, чтобы обсудить наши планы.

Содержание разговоров всегда было одинаковым. Самочувствие, деньги, день возвращения. Мы никогда не затрагивали других тем. Так что я не знал, какую выставку моя мама посетила во Франции. А она не знала какая у меня успеваемость и сколько друзей я завел в школе. Она не знала, есть ли ученики, которые задирают меня, или есть те, которые заполнили мое сердце и разум.

Я знаю, что это нетипичные отношения между родителем и ребенком. Я был не очень хорошо осведомлен об этом в детстве, но по мере того, как я становился старше и узнавал много нового я понял это.

Однако я не ненавижу маму и не чувствую себя брошенным из-за того, что наша семья отличается от других. Она не похожа на идеал семьи, который нам навязывали с рождения. Я рос в таких условиях с самого детства, поэтому не чувствовал недостатка. Я люблю свою маму, и моя мама тоже любит меня. Одного этого мне достаточно.

***

Промежуточные экзамены начались сразу после соревнований. В первый день оценки соответствовали промежуточным баллам в семестре.

Я, Со Сын и Ко Чуншик ушли раньше из школы, потому что быстрее всех справились с экзаменом. И теперь мы сидели бок о бок в кабинете для самостоятельных занятий в Хагвоне.

Воспользовавшись небольшой суматохой в кабинете, Ко Чуншик наклонился и спросил меня довольно громким голосом:

– Ты подумал о прослушивании?

Говоря о прослушивании, несколько учениц, сидевших в первом ряду, оглянулись. Глядя на Ко Чуншика и Со Сына мимо проходящие ученики оглядывались и перешептывались между собой. Я не понимал, что происходит, но мне было неприятно.

Ко Чуншик продолжал смотреть на меня и уговаривать пойти с ним на прослушивание. Я думал, что вопрос закрыт, так как в прошлый раз я уже отказался от этого, сказав, что мне сложно будет находиться в таком месте, но было ясно, что он снова поднял эту тему для привлечения внимания девушек. Ким Джин Хён сидел за первой партой, и я беспокоился, что он мог услышать наш разговор. Я постарался ответить максимально тихим голосом:

– Извини, но... Как я уже сказал, я далек от этого. Я запинаюсь и не могу говорить быстро в течении длительного времени. Так что у меня не получится читать рэп... Прости, я не пойду.

– Я не прошу тебя читать рэп. Во-первых, ты просто должен быть рядом со мной. Во-вторых, я хочу привлечь внимание твоим лицом, а потом представить всем свои навыки в рэпе! При таком раскладе событий ты провалишься на первом этапе, а я пройду во второй. Мне нужна твоя внешность, чтобы победить.

– … Хочешь получить сочувствие, потому что я выгляжу больным?

– Шутишь? Ты действительно хотел услышать от меня, что ты красавчик?

– Потише, ребята.

Благодаря своевременному вмешательству Со Сына, сидевшему между нами, Ко Чуншик сел ровно, выпрямив спину, но ненадолго. Он снова опустил голову и повернул ко мне лицо. Его глаза сверкнули, как будто у него появилась хорошая идея.

– Пойдем в караоке. Посмотришь на мои навыки рэпа и решишь. Тогда я приму любой ответ.

– Караоке?

– Да. Рядом со школой есть очень дешевое место. Там хорошая акустика, так что можно читать рэп. Пойдем сегодня?

Пока я замешкался с ответом, Со Сын ответил:

– Идти в караоке после первого экзамена как-то глупо? Пойдем после последнего экзамена, а не сегодня! Как вам такая идея?

– Договорились.

Ко Чуншик и Со Сын быстро определились с выбором даты и посмотрели на меня.

– … После крайнего экзамена...?

– Да. Или ты занят? У тебя прием в больнице?

– ... Нет... Я пойду...

Я взглянул на Ким Джин Хёна, который сидел за партой, подперев голову одной рукой, и читал книгу. Черный провод от наушников был воткнут в ухо. Он опустил голову, обнажив заднюю часть шеи. Хоть я никогда не прикасался к его коже, но мне казалось, что она такая же мягкая как белый ластик.

Прошло уже две недели с тех пор, как мы договорились поесть курицу в последний день экзаменов. За этот период мы ни разу не разговаривали и не переписывались друг с другом.

Я приходил в школу рано утром, а Ким Джин Хён приезжал на велосипеде, чуть ли не опаздывая на первый урок. Когда я приходил в столовую, Ким Джин Хён уже сидел и ел, и учебник я больше никогда не забывал дома.

Со временем мое ожидание последнего дня экзаменов постепенно превратилось в тревогу.

Возможно, для Ким Джин Хёна, который всегда находится в центре внимания и обещает многое друзьям, это предложение ничего не значило и было сделано лишь для видимости сближения. Я чувствовал себя угнетенным из-за того, что не мог подойти к нему и напомнить о встрече. Я стал думать, что наша договоренность была пустыми словами.

В какой-то момент я перестал считать дни.

– Сегодня мы идем в караоке? Сприн... Нет, Чуншик правда хорошо поет.

Ко Чуншик, выражение лица которого напряглось от оговорки Со Сына, тут же смягчилось и благосклонно улыбнулось хвалебным словам.

– Я покажу все, на что способен моему другу.

– ... Хорошо.

– А! Чуншик сказал, что заплатит за караоке!

– Нет, я могу заплатить за это. Недавно мама дала мне много карманных денег...

– Ты дурачок что ли? Тебе нужно будет всего лишь позаботиться о своем внешнем виде и попозировать на камеру. А я оплачу для нас караоке, идет?

– Согласен!

– … Хорошо.

Я решил проигнорировать обещание, что дал. Однако взглянув на Ким Джин Хёна, читающего книгу в той же позе что и раньше, почувствовал вину.

После этого я несколько часов усердно готовился к экзамену, но пару раз я все же отвлекался на болтовню с Со Сыном и Ко Чуншиком.

Когда я вернулся в кабинет после того, как сходил попить воды, мои глаза встретились с Ким Джин Хёном. Пока я проходил мимо, он смотрел на меня, подперев рукой подбородок. Его лицо было спокойным и не выражало никаких эмоций. Я приподнял брови, не зная, что делать в этот момент, а он тихо покачал головой и снова перевел взгляд на книгу. Он поменял руку, которой подпирал подбородок, и его светлые волосы мягко переместились на другую сторону. Я вернулся на свое место и посмотрел на сгорбленную спину Ким Джин Хёна. Широкие плечи хорошо просматривались через белую рубашку, и я неосознанно залип на это зрелище.

Мы почти две недели не смотрели друг другу в глаза. Он хотел мне что-то сказать?

Однако Со Сын, который продолжал болтать, заставил вернуться меня в реальность и перестать думать о Ким Джин Хёне.

Глава 14

Настал последний день экзаменов. Стрелки часов во время теста, казалось, двигались быстрее обычного.

– Хорошо справился с тестом? Это все благодаря генам альфы, верно?

– ... Не знаю.

Дав простой ответ, я медленно запрокинул голову назад, а затем несколько раз опустил ее. Я чувствовал боль в шее из-за того, что мышцы затекли.

Еще с утра мое самочувствие было не очень хорошим. Я должен был предвидеть, что силы меня покинут, так как последние несколько дней я усердно занимался и не давал себе отдохнуть должным образом. Несмотря на это, я думал, что смогу продержаться еще один день, но в школе стал чувствовать себя подавленно. Да и пульс у меня участился. Смогу ли я пойти в караоке с ребятами? Меня это беспокоило больше, чем результаты тестов.

Экзамен закончился раньше уроков, когда часы показывали два часа дня. Это было самое знойное время в сутках, когда солнце светило очень ярко. Прохладный осенний ветерок приятно обдувал, но из-за отражающих жар бетонных стен и асфальта, становилось сложно дышать. Сегодня как раз был один из таких дней.

Я вышел через главный выход вместе с Со Сыном и Ко Чуншиком, направляясь в караоке.

Моей конечной целью в экзаменационный период было посещение караоке. После этого я отправлюсь домой и буду спать весь день до завтрашнего утра. В этот раз я могу обойтись без лекарств, потому что мне достаточно просто отдохнуть на кровати.

– В караоке, куда мы идем, я часто получаю всякие плюшки! О, но только сегодня конец экзаменов, так что может нас обломают.

– Тогда пойдем в игровую комнату после караоке. Появилась новая карта в снайперской игре!

– Точно! Я вчера смотрел обзор на YouTube. Тогда после пойдем в игровую комнату? Чон Ын Джэ, ты с нами?

– … Я…

Я пытался придумать ответ, который прозвучал бы как можно мягче, чтобы никого из них не обидеть.

Вдруг я услышал звук колес от приближающегося сзади велосипеда. Я подумал, что это Ким Джин Хён и оглянулся чтобы убедиться. Ким Джин Хён не останавливаясь взглянул на меня и поехал дальше. Осенний ветер трепал воротник школьной формы и каштановые волосы. Когда Ким Джин Хён ехал на велосипеде, он выглядел как примерный ученик, который даже не подумает о том, чтобы закурить. Каждый раз, когда я вижу его таким, то чувствую разницу между нами и от этого начинает колоть в груди.

Мы же договаривались о встрече сегодня. Как и ожидалось, во время экзаменов Ким Джин Хён ни разу не поздоровался со мной, не говоря уже о жареной курочке. Мне не следовало формировать никаких ожиданий.

Я протер глаза, так как на мгновение мне показалось, что все вокруг стало расплывчатым. Моргнув несколько раз, я снова начал четко видеть. Я поднял голову, чтобы найти велосипед Ким Джин Хёна.

Подъехав к развороту на другую улицу, он внезапно повернул. Его фигура, которая была маленькой, становилась крупнее и приближалась. Вскоре он снова поднялся вверх по дороге и остановился передо мной. Вместо того, чтобы опустить подставку для велосипеда, он стоял опершись обеими ногами на землю. Отчего-то у него даже образовалась нервная морщинка между бровями.

– Тебе плохо? – сказал он уверенным тоном, как будто все зная.

Этот взгляд, прямой и пронзительно смотрящий только на меня, заставлял мое сердце биться чаще.

Я чувствовал, как Со Сын и Ко Чуншик смотрят на меня растерянными глаза. Я должен ответить, что мне терпимо, но мне сложно дышать.

– Но-нормально...

– Хочешь сказать, что все в порядке, несмотря на такое бледное лицо?

– …

И вправду? Как Ким Джин Хён увидел то, что Со Сын и Ко Чуншик, которые все время были рядом, не заметили.

– Ой, это правда. Ындже-я, ты в порядке?

Я повернул голову на вопрос Со Сына, но зрение снова меня подвело. Кажется, что и тело немного пошатнулось. Ким Джин Хёна мгновенно среагировал и схватил меня за руку.

– Ко Чуншик. Я отведу его в медпункт, а ты подкати велосипед, чтобы я  смог посадить его.

– … Не стоит, я в норме...

– Ты даже на ногах не стоишь. Просто садись. У меня все равно нет дел, так что я тебя отвезу.

– …

Замешкавшись, Ко Чуншик быстро пожал руку Ким Джин Хёну, когда подошел помочь.

Мой разум был затуманен, поэтому у меня не было другого выбора, кроме как сделать то, что сказал Ким Джин Хён. Я чуть не упал, когда пытался самостоятельно забраться на велосипед, но благодаря Ким Джин Хёну мне удалось избежать неловкой ситуации.

Я не знал за что мне держаться сидя сзади, поэтому я схватился за край багажника, выступающий за моей задницей. Это было немного неловко.

– Так будет неудобно держаться. Просто обними меня за талию, а голову прислони к спине... – сказал Ким Джин Хён, отодвигая рюкзак в другую сторону.

Однако я не мог держаться за талию, поэтому ухватился за торчащие карманы брюк. Думаю, что если я сильно помну их, то мне придется купить новые.

Когда велосипед тронулся, тихий голос позади попросил меня написать, когда мне станет лучше. Мне казалось, что я могу потерять сознание в любой момент, но я держался изо всех сил. Потому что если я рухну здесь, то стану обузой для Ким Джин Хёна. Я уже доставил ему неприятности, но я не хотел обременять его еще больше.

– Не выёживайся и облокотись.

Сопротивлялся я недолго. Слова, что пронеслись сквозь ветер, заставили мое сердце растаять.

Я положил лоб на спину Ким Джин Хёна. У меня закружилась голова от его горячего тела и густого запаха. Это было другое головокружение, не такое как раньше. Каждый раз, когда Ким Джин Хён нажимал на педаль, я чувствовал, как подергиваются мышцы на спине.

– … Спасибо.

– …

Я закрыл глаза на некоторое время.

Мне показалось, что я услышал звук перелистывания страницы, поэтому я открыл глаза. Я ощутил комфорт знакомой кровати и одеяла.

Спросонья я увидел Ким Джин Хёна, который читал книгу. Он, сидя скрестив ноги за широкой ширмой, выглядел умиротворенно.

– Проснулся? – спросил Ким Джин Хён закрыв книгу, когда я повернулся на бок, чтобы привстать. На обложке книги я прочитал название «Классическая литература».

– … Да.

– Хочешь воды?

– … Нет, не стоит. А медработник?..

– Он отошел в учительскую.

Несмотря на то, что я сказал, что все в порядке, Ким Джин Хён встал и принес для меня воды.

Пока я пил теплую воду, я вспомнил, что очиститель воды в медпункте дозирует только холодную и горячую воду. А он осторожно протянул мне стакан с теплой водой. Кажется, он тщательно выбирал соотношение между холодной и горячей водой, как будто для него это было важно.

– … Который час?

– Полпятого.

Когда мы выходили из школы было чуть больше двух, так что я пролежал здесь по крайней мере два часа.

Желтые лучи солнца постепенно скрывались. Прошло много времени с тех пор, как наступила осень, поэтому закат уже насупил.

– Прости. Ты из-за меня... Теперь, когда мне стало лучше, ты можешь идти. Мне очень жаль...

– Я же говорил, у меня все равно не было никаких дел сегодня. Кое-кто нарушил условия… Он проигнорировал обещание, что дал мне, и назначил еще одну встречу.

Он считает это важным обещанием. Почему-то мне стало стыдно смотреть ему в глаза. Он в свою очередь молча смотрел на меня, а затем отдернул ширму, пока я повернул голову к окну. Шторы рядом с кроватью были отодвинуты, поэтому небо, которое выглядело как смесь голубого и ярко-красного, было единственным светом, что попадал в темный медпункт.

Ким Джин Хён последовал за моим взглядом и посмотрел в окно, а затем снова перевел взгляд на меня. Он долго прожигал меня, о чем-то думая, а потом вдруг спросил:

– Похоже, ты не сдержал обещание данное и друзьям. Что будешь делать?

– … Что?

– Если тебе стало лучше, не хочешь выполнить мое обещание?

– …

– Ты, наверное, не помнишь, но мы планировали сегодня пойти поесть курочку.

– …

– Пойдешь? – спросил он с таким безмятежным лицом, что мне пришлось сжать край одеяла от умиления.

Я думал, что он забыл...

– Да, хорошо. Я хочу пойти, – я кивнул головой в ответ, думая, что именно я был тем, кто нарушил обещание.

Кафе, в которое мы пришли постепенно наполнялось посетителями. Поскольку была пятница, народ стекался сюда с раннего вечера. К счастью, свободные места оставались, поэтому нас с Ким Джин Хёном отвели к месту в углу зала.

Я посмотрел на Ким Джин Хёна, который заказывал курицу и колу, и осторожно спросил:

– … Ты тоже пьешь колу?

Ким Джин Хён наклонил голову, словно думая над моими словами.

– В этом есть что-то странное?

– Нет... Я думал, что ты будешь пить пиво вместо колы.

– Опять выдумываешь обо мне всякие глупости?

– … Нет, просто…

Я потерял дар речи. Мне было бы неловко, если бы я сказал «парень вроде тебя». Он снова мог бы воспринять это как оскорбление. Я столкнулся с дилеммой во многих вещах, когда повстречал Ким Джин Хёна.

Его палец, что кладет понтвиги в рот, такой длинный. Хочу, чтобы он прикоснулся им ко мне.

[Понтвиги – это закуска из рисовой муки, что-то типа сухариков.]

– Тебе следует перестать вот так смотреть на людей, – сказал Ким Джин Хён, пережевывая понтвиги и смотря на меня с бесстрастным выражением лица.

Я отвел взгляд из-за неожиданных слов. Я не понял, что он имел ввиду, когда сказал «вот так», поэтому бессознательно снова посмотрел на него. Он уже говорил мне это раньше.

– … Тебе неприятно из-за того, что я смотрю?

– Нет, я просто могу тебя неправильно понять.

– Что?..

Я хотел было спросить, о каком недоразумении речь, но время было неудачным, потому что курицу и колу, которые мы заказали, поставили на стол. От только что обжаренной курицы шел горячий пар, а сверху блестел соус. Даже у человека, который был не голоден от такого зрелища потекли бы слюнки.

– Приятного аппетита.

– ... И тебе тоже.

Я решил отложить вопрос на потом и сначала набить желудок. Каждый из нас положил на тарелку перед собой кусок курицы и съел. Ким Джин Хён умел аккуратно обходиться даже с вилкой, когда отделял мясо от кости.

Во время еды мы перебрасывались парочкой слов, но это не имело большого значения. Когда он спросил, вкусно ли это, я ответил, что вкусно, и на вопрос, какая курица мне нравится больше – в панировке или с острой приправой, я сказал, что предпочитаю острую.

– А тебе что нравится больше? – я задал встречный вопрос и Ким Джин Хён задумался. Его глаза попеременно смотрели то на острую курицу, то на ту, что в панировке, то на меня, тем самым намечая в пространстве треугольник.

– Если бы я выбирал между ними...

– …

Примерно в это же время у меня возникла иллюзия, что взгляд останавливается на моем лице дольше, чем на курице.

Легкий вздох сорвался с его приоткрытых губ:

– Мне больше нравятся понтвиги.

– Понтвиги? Серьезно?

– … Ты точно не ожидал такого ответа. И меня раздражает болтать во время еды, так что давай уже просто поедим курицу.

Затем он положил в рот кусок хорошо прожаренного мяса.

Я посмотрел на Ким Джин Хёна, гадая, что я сделал не так, и вдруг вспомнил, что он сказал в первый день в Хагвоне.

Я не собираюсь тебя игнорировать. Если кто-то из нас и станет это делать, то это буду точно не я.

Он ведь так сказал?

Тарелка с маринованной редькой была далеко от Ким Джин Хёна, поэтому я подтолкнул ее ближе. Он нахмурился и отодвинул на мою сторону стола.

– Я дотянусь и отсюда, а ты ешь побольше.

– … Я не знаю, что ты ответишь на это, но... Почему ты так добр ко мне, мы ведь даже не в одном классе...

– Сам не знаю. Хочешь еще колы?

Ким Джин Хён проигнорировал, когда я сказал, чтобы оставил напиток себе, и налил в мой стакан всю оставшуюся колу. Мне казалось, что мое сердце заколотилось быстрее, когда пузырьки всплыли на поверхность.

Вскоре мы вдвоем съели всю курицу. Оставив тарелку, на которой остались только понтвиги и несколько кусочков маринованной редьки, я поднялся. На тарелке Ким Джин Хёна осталось немного панировки от курицы.

– Спасибо.

Я поблагодарил Ким Джин Хёна, который вышел из кафе после оплаты подарочным купоном, что я ему отправил. Он отдельно заказал курицу для бабушки, которая ужинает в одиночестве.

– Ты тоже возьми с собой. Твоей семье понравится, если ты принесешь курицу.

– Нет. Все равно дома никого нет… Мама вернется только на следующей неделе.

– Аа…

Ким Джин Хён опустил голову, будто о чем-то размышляя, его взгляд был прикован к земле, а сумку он держал на боку. Его школьный галстук слегка колыхался на осеннем ветерке.

Ким Джин Хён достал из кармана телефон и посмотрел на экран, а затем открыл рот, чтобы что-то сказать. Когда мы встретились снова, напряжение как будто прошло.

– Сейчас только 6 часов, так что мы с тобой...

Внезапно зазвонил телефон. Я подумал, что это телефон Ким Джин Хёна, поэтому не стал проверять свой, но Ким Джин Хён кивнул, говоря, что это мой звонок.

Я в спешке вынул телефон из кармана. На экране отображалось имя ‘Со Сын’.

– Привет.

[Взял! Ындже-я, ты в порядке?]

– Да. Все в порядке. Я забыл позвонить. Прости, ты, наверное, волновался...

Ким Джин Хён, который смотрел на меня во время разговора, повернулся ко мне спиной и взглянул в другую сторону. Он, кажется, погрузился в какие-то мысли, медленно отходя от меня с засунутыми в карманы руками. В спине Ким Джин Хёна было что-то приковывающее, поэтому каждый раз я не уставал пялиться на нее. Если подумать, ранее я прижимался лбом к ней, когда ехал на велосипеде. Эти воспоминания были мутными. Я хотел бы ясно помнить те ощущения...

Я повернулся к нему спиной, чтобы скрыть покрасневшее лицо.

[Я рад, что тебе полегчало. Спринг! Ындже-я в порядке! Ауч, ладно, не бей меня. Я не хотел звать тебя Спрингом.]

– Вы веселитесь? Или уже собираетесь домой?

[Нет! Мы уже ушли из караоке и теперь в игровой комнате. Благодаря Чуншику босс добавил нам дополнительный час! А я вот отлучился на пару минут, чтобы позвонить. Грустно, что ты с нами не пошел!]

– Ой, правда?

[Да. Если тебе уже лучше, то не хочешь присоединиться к нам? Новая карта просто отпад, я не шучу. Ты никогда не играл в эту игру, верно? Я научу, приходи!]

– Я бы хотел, но… я плохо себя чувствую, поэтому я хочу пойти домой и отдохнуть. Мне очень жаль.

Я как можно мягче извинился, опасаясь, что Со Сын расстроится. Я поспал два часа в медпункте и съел вкусную курицу, так что я чувствовал себя намного лучше, чем раньше, но у меня все еще не было сил, чтобы несколько часов просидеть в шумном игровом зале. У Со Сына был грустный голос, но он не стал упрашивать меня снова, и телефонный разговор закончился.

Я положил свой мобильный телефон обратно в карман и обернулся, чтобы найти Ким Джин Хёна. Он стоял на том же месте.

Я увидел напряжение в его глазах, которого не было пару минут назад.

– Если ты закончил, то пойдем. Мне нужно в школу, чтобы забрать велосипед.

– А? Окей... Но ты же хотел мне что-то сказать?

– Забей. Просто пойдем по домам.

– ... А, ну ладно. Пойдем вместе за велосипедом. Тебе же из-за меня приходится дважды пешком идти…

– Я покурю и сам дойду. Так что не парься.

– Аа…

– Мне даже не нужно лгать тебе.

Ким Джин Хён улыбнулся и повернулся ко мне спиной.

Всю дорогу до дома я не мог выкинуть из головы вид улыбающегося Ким Джин Хёна.

Глава 15

С наступлением ноября, дни стали холодными, и температура начала сильно колебаться. В прогнозе погоды сегодня утром говорилось, что день будет дождливым, и с завтрашнего дня воздух станет очень холодным. Наступил сезон простуд. Хоть я и начал носить в школу куртку поверх школьной формы раньше других, я все равно продрог. Похоже с понедельника придется надевать пуховик.

Может из-за дождя или из-за приближающихся выходных атмосфера в классе была напряженной, поэтому людям, над которыми время от времени подшучивают, нужно быть настороже. Пока Чхве Тэун и его банда собрались посреди класса, чтобы заняться грязными делами, я и Со Сын тихо сидели на своих местах и листали учебник.

– Вау, это охуенно. Блядь.

Банда Чхве Тэуна внезапно разразилась радостными возгласами. Тем временем звук женских стонов, доносившийся из телефона, ускорялся и нарастал. Порно, которое они смотрели, подходило к развязке.

– Сумасшедший. Как мне вымыть руки после такого?

– Ах, блять, у меня встал!

– Вам не кажется, что он слишком быстро кончил?

– Я также хочу трахнуть омегу, хочу услышать ее грязные и пошлые стоны. Давайте прямо сейчас?

– … Да пошел ты.

Возбужденные словами Чхве Тэуна, ребята заревели, как звери, и сдвинули несколько парт. Я еще не понимал, что сейчас будет происходить. Со Сын вышел из класса, сказав, что пойдет в туалет.

– Кто участвует? А, Ким Дэвон, Ян Сынчан, кто еще? – спросил Чхве Тэун, но Им Сонджу, единственный в классе, кто проявил себя как альфа, покачал головой, как будто ему было неловко.

– Жаль. Я надеялся увидеть, как это будет делать альфа. Итак, нас трое? Будем действовать по-старинке. А все остальные убирайтесь нахуй отсюда, пока я вас не поубивал.

Когда ребята окружили три сдвинутые парты, вокруг раздались громкие выкрики. Рядом с Чхве Тэуном собралось около десяти человек, включая учеников другого класса. Остальные ребята отошли к входной и задней дверям, понимая, что сейчас будет, цокнули языками и ушли.

Сначала я не знал, о чем идет речь, но, когда я увидел действия Чхве Тэуна и двух других парней сквозь толпу учеников, я сразу понял, что они собираются сделать.

Они расстегнули молнию на штанах и спустили нижнее белье до бедер. Сквозь вьющиеся лобковые волосы я лицезрел наполовину возбужденный уродливый пенис. Это было отвратительное зрелище, которое я не хотел видеть.

– Не заходи за линию, начинаем.

Со звуком старта все трое начали жадно массировать свои гениталии. Собравшиеся ребята возбужденно болтали о том, какие они пошлые и о размерах своих членов. Когда один из них включил порно, сквозь шум стали слышны стоны омеги. Именно тогда их гениталии устремились прямо в потолок.

– Углы тоже учитываются, это параболические углы!

– Если вы кончите немного, то это будет доказательством ночной дрочки!

– Блять, посмотри на смазку этого ублюдка. Ебать как грязно. А смазка считается?

– Если сперма это то, что выделится после смазки, то я никогда не кончу.

– Ян Сынчан кончил! Ты смешон, скорострел.

В разгар суматохи один парень эякулировал первым, а возбужденные ребята принесли линейку и стали измерять расстояние от гениталий. Они намеряли либо 10, либо 11 сантиметров. В конце концов, они решили выбрать среднее значение и обозначили за результат 10,5 сантиметра. Ян Сынчан с грустью начал вытирать свои гениталии влажной салфеткой.

Следующим, кто эякулировал, был Чхве Тэун.

– Ебаный угол все испортил...

– Тем не менее, ты не последний... 24 сантиметра! Чхве Тэун, разве ты не мастурбировал вчера? Как у тебя вышло?

– Какого хуя ты следишь за запасами моей спермы?

Чхве Тэун, взяв мошонку в ладонь и помассировав ее, стал наблюдать, как оставшийся парень мастурбирует. Время ожидания было не долгим.

– Эй! Он претендует на первое место!

Среди блестящей спермы на столе сперма, растянувшаяся перед Ким Дэвоном, была уникальной длины.

– 32 сантиметра! – крикнул один из смеющихся парней.

Это был звук окончания жалкого состязания по стрельбе спермой, устроенного непроявившимися бетами, которые пытались создать шоу таким глупым способом.

Затем раздались голоса недовольных результатами зрителей.

– Ах~~ Бля~~ Угол не тот! Мои бёдра расположены по-другому, поэтому у меня лучше получается выстреливать вверх, – прокричал Чхве Тэун смеясь.

Но любой, у кого есть чувство юмора, может сказать, что на самом деле ему не смешно. Второе место задело его гордость. В лице одноклассников он был не лучшим. Чхве Тэун слегка шлепнул себя по бедру, а затем с грохотом ударил по парте.

– Кто, блять, хочет сыграть со мной еще раз? В этом нет ничего особенного, поэтому давайте переиграем! А? Кто хочет?

Однако в классе наступила гробовая тишина, никто не осмелился иметь дело с Чхве Тэуном. Один из парней рядом со мной тихо пробормотал: «Я так и знал».

– Никто? Эм? Все струсили.

– На сегодня хватит. Можем попробовать снова завтра.

– Нет. До завтра я успею подрочить еще раза два и мне будет совсем нечем соревноваться!

Парень рядом с ним незаметно попытался остановить его, но Чхве Тэун был безрассуден. Словно выискивая добычу, он оглядывался и продолжал кричать.

– Есть кто-нибудь, кто хочет присоединиться ко мне, а?

Толпа разбежалась один за другим, а те ребята, которые только что провели матч с Чхве Тэуном, поправляли штаны и вытирали сперму со стола. Штаны Чхве Тэуна были расстегнуты и свисали вниз.

Неудивительно, что его блуждающий взгляд достиг меня.

– … Чон Ындже.

Пока Чхве Тэун шел ко мне с горящими глазами, никто не издал ни звука. Пряжка ремня на расстегнутых штанах тряслась из стороны в сторону, я не мог поднять взгляд, опасаясь, что мне причинят вред.

Он подошел прямо к столу, но я сделал вид, что не заметил, и опустил голову ниже. Затылок начал зудеть. Даже не глядя друг на друга, мы могли понять выражение лиц друг друга, но Чхве Тэун опустил голову и установил со мной зрительный контакт.

– Что ты делаешь? Ты занят? Вижу, ты хочешь сыграть со мной.

– …

– Правда же?

– …

– Что? Ты просишь меня трахнуть тебя? Ты, наверное, возбудился наблюдая за нами, думаю, что смогу это сделать, если ты хочешь.

Это все из-за того, что я похож на омегу.

В его голосе был намек на смех. Одноклассники, которые видели это, молчали чтобы избежать стычки с Чхве Тэуном и вообще не собирались помогать. Им наоборот, нравилось, что происходит что-то интересное.

– А? Поднимайся.

– … Ай!

Меня с силой схватили за воротник и заставили встать.

Чхве Тэун смахнул учебники и ручки с парты и бросил меня на нее. При этом я сильно ударился подбородком о стол, и удар передался мне в голову. Головная боль была настолько сильной, что я даже не мог открыть глаза.

– Ай, мне больно...

– Я не собираюсь тебя трахать, мы просто сравним кто выстрелит дальше. Или мы играем, и я побеждаю или ты станешь моей добычей. Выбирай.

– Не-, не хочу…

– Моя добыча умеет шутить. Расстегивай.

С моей слабостью у меня не было шансов убежать от Чхве Тэуна. Он одной рукой надавил на мою спину, а другой крепко схватил меня за пояс штанов. Я чувствовал, как моя аккуратно заправленная рубашка вылазит. Мой пульс сходил с ума, а зрения стало нечетким.

Спина была оголена, а класс внезапно начал шуметь. Действия Чхве Тэуна не осуждали, а поддерживали радостными возгласами.

Мои губы задрожали, и я позволил одной слезинке упасть. Отчаянный писк вырвался изо рта:

– Мне слишком стыдно вынимать его.

Тут-то и послышался низкий голос.

Этот голос был не очень громким, но он остановил свистящие кличи учеников и заставил грубую руку Чхве Тэуна дернуться, когда он собирался стянуть с меня штаны. Просто по реакции можно было сказать, кто вмешался. Ким Джин Хён смотрел на Чхве Тэуна бесстрастным прожигающим взглядом. Я мельком увидел прячущегося за его спиной Со Сына.

– Кем ты себя возомнил? Какой толк тебе наблюдать за этим?

Пока Ким Джин Хён шел по классу, его выражение лица не изменялось, но чем ближе он подходил, тем более испуганным себя чувствовал Чхве Тэун. Когда Ким Джин Хён стал ближе, рука Чхве Тэуна, которая давила мне на спину, исчезла.

– Парень, над которым ты издеваешься, болен. Ты ведь знаешь это?

– Почему ты заходишь в чужие классы и лезешь не в свои дела.

Чхве Тэун, по сравнению с Ким Джин Хёном, говорил грубо. Ким Джин Хён слегка улыбнулся и продолжил идти. Я думал, что это прекратится, когда он подойдет к Чхве Тэуну, но его шаги не прекращались. Ким Джин Хён остановился только тогда, когда подошел очень близко. Их носы едва касались друг друга. Он смотрел на Чхве Тэуна спокойным взглядом, а смех второго исчез.

– Уебок, только попробуй меня ударить.

От Ким Джин Хёна исходила леденящая и давящая энергия. Это чувствовалось так сильно, что я был уверен, что он точно проявится как альфа.

Чхве Тэун встретился взглядом с Ким Джин Хёном, а затем сделал шаг назад.

– Ты чего, это же шутка.

Он пожевал искривленную губу и неловко улыбнулся.

Это был момент, когда наполненная напряжением атмосфера в классе, разрядилась. Оставив меня лежать лицом вниз на парте, Чхве Тэун перешел в другое место.

– Я снова возбудился, а кончить не дают. И что мне теперь делать?

Пока Чхве Тэун возвращался к своей группе и ворчал, я поднял верхнюю часть тела со стола. Я медленно приводил в порядок свою мятую рубашку и пиджак, а Ким Джин Хён шагнул вперед, чем привлек внимание. Вид его темно-серого жилета поверх обычной белой рубашки был так же непривычен, как и его холодное выражение лица.

– Пойдем со мной, – сказал Ким Джин Хён и не ожидая моего ответа вышел в коридор.

Я не мог не последовать за ним, когда он говорит таким холодным тоном. Я вышел в довольно пустой коридор, встретив взгляды одноклассников, которые все еще наблюдали за Ким Джин Хёном.

Окна в коридоре были закрыты, чтобы не пропускать холодный ветер, но теплые солнечные лучи без проблем проникали внутрь. Ким Джин Хён заставил меня встать у стены спиной к солнцу. А сам он стал лицом к нему, поэтому солнечные лучи падали на его лицо, когда он смотрел на меня сверху вниз.

– Я говорил тебе злиться, когда кто-то начинает приставать. Ты даже не знаешь, как это делать?

Ким Джин Хён все еще выглядел сердитым. В чем причина глубокого гнева на лице, которое должно сиять, даже без солнечного света? Четкость в глазах восстановилась, но заболел живот.

Может быть, это потому, что я не совсем здоров. Он так сказал раньше.

Было ясно, что Ким Джин Хён хороший ученик с развитой эмпатией. Иначе он бы не сжимал и разжимал кулак в гневе, хотя со мной ничего не успели сделать.

– Чон Ындже, ответь мне. Почему ты ничего не говоришь, даже когда тебя пытаются раздеть?

– …

– Как далеко он должен был зайти?

– … Не знаю…

Ким Джин Хён обреченно вздохнул, услышав мой ответ. Его нижняя губа, прикушенная зубами, была краснее, чем обычно.

– Ты всегда такой…

В этот момент громко прозвенел звонок на урок, так что Ким Джин Хён не смог договорить.

Пока играла мелодия, мы молча смотрели друг на друга. Солнечный свет проникал сквозь черные глаза в радужку, и, глядя на это ослепительное зрелище, я без причины покраснел и опустил голову.

– Разве ты не должен проверить свой пульс? – спросил Ким Джин Хён, когда звук звонка затих.

Я понял, что он собирался сказать совсем не это. Но почему он сменил тему?

Ким Джин Хён снова поднял глаза и вернулся к своему первоначальному расслабленному, но мягкому виду.

– Все в порядке…

– Ты уверен?

– А, да. Спасибо.

– Хочу, чтобы ты потренировался злиться на людей и научился говорить «нет».

– … Хорошо.

Это меня немного разочаровало. Мне было не стыдно, когда надо мной издеваются сверстники, мне стыдно за то, что Ким Джин Хён это увидел. Благодаря этому издевательства не дошли до крайности и прекратились, но я чувствовал, что моя гордость перед Ким Джин Хёном была растоптана, а истинная сущность была обнажена. Я похож на муху, которая не может нормально говорить, и ее гоняют туда-сюда.

Ким Джин Хён молча посмотрел на меня и достал что-то шуршащее из кармана брюк, протягивая.

– Съешь это.

– Что это?

– Конфета. Только не сейчас, а после урока.

– …

– В чем дело? Тебе нельзя конфеты?

– ... Нет. Спасибо...

– Она стоит меньше пятисот вон, так что смело бери.

Ким Джин Хён, который не прикасался ко мне, пока я не раскрыл ладонь, положил конфету на середину руки. Затем он повернулся и ушел. Его темно-серый жилет, сгибался по диагонали при каждом движении тела. От Ким Джин Хёна исходил густой аромат.

Прежде чем я успел повернуться, его голос настиг меня и дал совет:

‘… Не выводи меня из себя. ’

– …

Я не знал, как разозлить Ким Джин Хёна. Более того, я даже не представлял, как его заинтересовать. Я немного расстроился, когда он сказал не беспокоить его. Я чувствовал пустоту, потому не смог ответить ему должным образом.

Вернувшись в класс, я получил несколько неприятных взглядов, но ничего особенного не произошло. Занятия и перерывы прошли нормально, однако ближе к вечеру мне вдруг стало плохо. Я хотел остаться на своем месте до конца урока, но не выдержал, поэтому отпросился у медработника и ушел пораньше. Когда я вернулся домой, я проверил свой пульс, и он был намного выше нормы, что заставило меня переживать. Придется сегодня пропустить занятия в Хагвоне.

Я думал, что прогноз погоды был неверным, но, когда я вышел из душа, за окном шел сильный дождь.

Несмотря на время я собирался пойти в больницу, но из-за дождя и сильного ветра, что ломал ветки деревьев, я решил остаться дома. Отложу визит к врачу до завтра.

В последнее время мне стало трудно дышать. Это не то же самое, что и отдышка от переутомления. Я задернул шелковые шторы, надеясь, что не возникнет осложнений. Под шум дождя, барабанящего в окно, мои веки отяжелели.

Глава 16

От запаха больницы ранним утром мне стало душно, как будто в носу застрял спиртовой тампон. Хоть за семнадцать лет я и провел в больницах бесчисленное количество дней, но до сих пор этот запах в воздухе оставался неприятным.

Выходя из больницы, я застегнул куртку до подбородка, чтобы холодный воздух не дул мне в лицо. Осенний ночной дождь охладил воздух. Я должен был взять с собой маску. Мои щеки щипали от холодного воздуха, и я уткнулся лицом в молнию куртки. В руке я сжимал пакет с лекарствами от панического расстройства.

Лечащий врач, которого я давно не видел, тепло встретил меня и проконсультировал, а затем направил в отделение психиатрии. Он заверил, что это не осложнение, а просто новый диагноз, и что я смогу быстро поправиться с помощью лекарств без хирургического вмешательства, но мне от этого не стало легче.

У меня и так куча болячек, так еще одна прилипла как банный лист. Меня тревожит то, что эта болезнь может быть связана с проявлением моего вторичного пола. Вдруг я попаду в тот 1% людей и проявлюсь омегой. Я буду так жалок…

Я шел с такими мрачными мыслями опустив голову. Мраморный тротуар был тщательно вырезан и уложен с учетом потребностей пациентов на инвалидных колясках, он был гладким и нескользким.

Я шел в оцепенении, тяжело вздыхая. Внезапный сигнал такси заставил меня поднять голову, и только тогда я понял, что стою на границе между тротуаром и проезжей частью.

К счастью, таксист сбросил скорость и держался на расстоянии от меня и вместо того, чтобы еще раз посигналить, он осыпал меня тихими проклятиями.

Я быстро вышел на тротуар и опустил голову, а такси вскоре снова нажало на газ и исчезло.

– Чон Ындже?

И в то же время я столкнулся с Ким Джин Хёном, который правильно назвал мое имя.

Я широко открыл глаза, когда увидел, что он стоит прямо передо мной. На этот раз я не следовал за ним и не был намеренно в тех местах, которые посещает Ким Джин Хён, поэтому я боялся недопонимания. Несмотря на то, что мы живем в одном районе, я никогда не думал, что мы встретимся в таком месте.

Это был первый раз, когда я увидел Ким Джин Хёна в повседневной одежде, не считая спортивного костюма. Слегка потертая черная толстовка на молнии и джинсы были такими же аккуратными, как и сам Ким Джин Хён. Даже в темно-серой футболке, которую можно увидеть через расстегнутую молнию, он выглядел по-особенному, хотя одежда была совсем простой. Тоже самое было когда он носил школьную форму. У него широкие плечи и красивое телосложение, поэтому он кажется привлекательнее других.

Взгляд Ким Джин Хёна, который сканировал меня, остановился на пакете с таблетками, покачивающемся в моей руке.

– Ты заболел?

– ... Нет. Это лекарство мне прописали раньше, но оно уже заканчивалось, поэтому я пришел за новым. Ничего особенного. Джин Хён, а что привело тебя сюда? Ты заболел?

Я уже собирался сказать правду, но вспомнил, что вчера он сказал мне не беспокоить его, поэтому солгал. Опасаясь, что название болезни, написанное на пакете, может быть обнаружено, я грубо сложил ее пополам и сунул в задний карман. Ким Джин Хён молча посмотрел на меня и пожал плечами.

– Я навещал хёна. Видеть его в таком месте непривычно. А потом я заметил, как ты без страха выбежал на дорогу.

– Это произошло из-за моей невнимательности…

– Ты сейчас идешь домой?

– Ага.

– Пойдем со мной? Я подвезу на велосипеде.

Ким Джин Хён жестом поманил меня пальцем, а я неловко улыбнулся. Неужели я переусердствовал с мытьем рук? Почему я так отчетливо чувствую запах мыла? Я шел позади Ким Джин Хёна и тайком вдыхал этот аромат. Вдруг он заговорил тихим голосом:

– В детстве я лежал в этой больнице. Тогда я и познакомился с тем хёном, которого я сегодня навещал. Меня быстро выписали, а ему нужно регулярно ложиться в больницу. Снаружи выглядит как будто все в порядке, но внутри у него что-то не так.

Ким Джин Хён слегка повернул верхнюю часть тела ко мне и указал пальцем на грудь. Черная майка смялась под его пальцами.

Парень, о котором он говорил, был тем хёном, который лежал в одной палате вместе со мной. Они до сих пор так близко общаются. Я завидовал ему тогда, и сейчас я чувствую то же самое.

– А… Должно быть он сильно болен.

Я тщательно думал над ответом, который дал бы любой, чтобы не выдать своих истинных чувств. Может быть из-за того, что моя реакция отличалась от ожидаемой, выражение лица Ким Джин Хёна изменилось.

Остановившись в полушаге, он пристально посмотрел на меня, а затем перевел взгляд с меня на больницу за моей спиной. Словно задумавшись о чем-то, его черные глаза с длинными ресницами округлились.

– Ты…

– А?... Что-то не так? – я наклонил голову и спросил Ким Джин Хён, который все еще сосредоточенно смотрел на меня.

После этого Ким Джин Хён какое-то время сохранял удивленное выражение лица, но вскоре вернулся в привычное состояние и слабо улыбнулся. Он снова развернулся спиной ко мне и ответил:

– Нет, ничего. Пойдем.

Мне стало спокойнее. Он улыбнулся, как будто что-то понял, и я почувствовал, как мои щеки вспыхнули от этой милой улыбки.

Я прижал ладонь тыльной стороной к лицу и последовал за ним, пока мы не дошли до знакомого мне велосипеда, что был привязан к ограде. Наблюдая за тем, как Джин Хён открывает замок и ловко дергает руль велосипеда, я вдруг вспомнил, что он предложил меня подвезти. Я подумал, что он так на меня смотрел, потому что понял, что я бездумно следовал за ним соблазнившись его запахом мыла. Если это так, то недавняя реакция была вполне понятна.

Ким Джин Хён сел на велосипед первым и подогнал заднее сиденье прямо ко мне.

– Садись.

– Нет. Я пойду пешком, а ты езжай.

– Почему?

– Потому что... Потому что я тяжелый...

– Залезай.

Ким Джин Хён ответил коротко, он как будто не хотел слушать моих отмазок. Он сидел, глядя прямо перед собой, нервно постукивая по рулю и ожидая, когда я заберусь.

Никаких новых оправданий после глупого ответа в голову не пришло. Я больше не хотел быть в долгу перед Ким Джин Хёном...

– Тогда… Прости за беспокойство.

С неохотой я забрался на заднее сидение велосипеда. Не знаю куда деть руки и ноги. Если бы мое самочувствие снова было бы плохим, то я бы положил лоб на спину, делая вид, что мне тяжело сидеть ровно, но сейчас я не чувствовал себя больным.

В отличие от штанов школьной формы, в джинсах, которые сегодня надел Ким Джин Хён, не было оттопыренных карманов. Поэтому я попытался слегка придерживаться кончиками пальцев, но сдался и схватился за подол толстовки. Но даже при медленном старте велосипеда, тонкая ткань выскользнула из моих рук.

– Не держись за одежду, которая растягивается, держись за меня. Я не против.

– А… Извини.

Я осторожно положил руки на его бока. Ким Джин Хён улыбнулся и изогнулся.

– Щекотно же. Просто обними меня здесь.

Он схватил руку, которая неуклюже блуждала рядом с ним и положил ее на талию. Под мятой толстовкой я чувствовал плоский живот Ким Джин Хёна. Моя рука словно прикоснулась к голой коже, мягкий трикотаж совсем не ощущался. Мое лицо окатило жаром.

Хоть я не прижимался лбом к его спине, как раньше, но запах его тела был таким же. Я боялся, что он узнает о моем занятии, потому что я стал вдыхать воздух слишком часто, поэтому старался наслаждаться ароматом при долгих вдохах.

– … Еще раз прости.

– …

Вместо ответа Ким Джин Хён нажал на педаль.

Прохладный ветер обдувал широкое тело Джин Хёна и не достигал меня. Я беспокоился, что ему может быть холодно, поэтому хотел посмотреть ему в лицо, но не мог набраться смелости. Только тогда я понял, что сижу с опущенной вниз головой, как виноватый и смотрю только на лодыжку Ким Джин Хёна, нажимающую на педаль. Даже его икры, которые время от времени показывались из-под джинс выглядели красиво.

– Почему ты вчера не пришел в Хагвон?

Несмотря на то, что мы ехали по шумной дороге, я отчетливо слышал его голос.

– Я плохо себя чувствовал.

– Чхве Тэун снова издевался над тобой?

– Нет. После того, как ты вмешался, он ко мне не приставал...

– Так значит, ты все-таки пришел в больницу из-за ситуации в классе?

– Нет. Вчера мне весь день нездоровилось и это никак не связано с произошедшим в классе. Со мной такое часто бывает, поэтому я вчера ушел пораньше…

– Что тебя вчера мучило, раз сегодня пришел в больницу?

– …

Я не хотел говорить.

Ложь о том, что я пришел за лекарствами, потому что они закончились, была легко разоблачена. Я даже не научился врать, я всегда был таким. Почему я все время забываю, что за раскрытием лжи следует горькое чувство стыда.

Я хотел убежать, потому что мне было неловко, но не мог, потому что ехал на велосипеде.

– … Ой, прости что я соврал насчет лекарств, мне было неловко говорить тебе о своей болезни. Прости, что тебе приходится напрягаться и помогать мне каждый раз, когда мне становится плохо...

– Не стесняйся говорить о таком. И если ты благодарен за помощь, то просто скажи мне «спасибо».

В каждом сказанном им слове чувствовалось нежность. Я поднял голову, чтобы посмотреть на него и увидел, как его каштановые волосы развевались на ветру.

Я молча рассмеялся.

– Наша случайная встреча в этот холодный день наполнила мое сердце теплом. Ты всегда такой. Каждый раз ты придаешь мне сил.

– …

– ... Спасибо.

Смутившись от слов, я еще крепче обхватил талию Ким Джин Хёна. В то же время я почувствовал, что его плечи дернулись, и он наклонился вперед, сжимая руль.

Проехав метров десять Ким Джин Хён смог мне ответить, бесполезно поправляя лохматую челку.

– Чон Ын Джэ, ты такой тяжелый.

Услышав это, я понял, что Ким Джин Хён немного беспокоен.

Я недолго подумал о том, как ответить на неловкое замечание о своем весе, а затем осторожно прикоснулся щекой к его спине. Ким Джин Хён снова вздрогнул и тут же потянул меня за запястье, заставляя крепче сжать его талию. Сквозь одежду я чувствовал тепло тела. Оно было таким же горячим, как и мои покрасневшие щеки. Уголки моего рта приподнялись от приятного тепла и учащенного пульса.

В этот момент я перестал завидовать хёну, которого навещал Ким Джин Хён.

Расстояние от больницы до дома было небольшим. Приехав из Кунсана, я выбрал дом, что находился ближе всего к больнице, в котором было достаточно места для двух человек.

Подъехав ко входу в жилой комплекс, Ким Джин Хён остановил свой велосипед и посмотрел на крышу высотки.

– А тебе не страшно жить в таком высоком доме?

– У меня нет боязни высоты...

Я быстро слез с велосипеда, а Ким Джин Хён поставил подножку на землю, зафиксировав его под углом. Я хотел как можно быстрее освободить его от своей тяжести, но пакет с лекарствами выпал из моего кармана, и в итоге Ким Джин Хёну пришлось наклониться, чтобы поднять его.

– …

– Что такое? Он испачкался?

Ким Джин Хён, подобравший пакет, на мгновение задумался, прежде чем спросить.

– ... Нет, у аптеки название необычное, вот я и завис. Держи.

Ким Джин Хён стряхнул грязь, прилипшую к пакету, и пихнул мне. Название как название. Такое же, как и у больницы, которая находится рядом, но, может быть, для умного человека оно звучит иначе. Я задумался, есть ли в таблице Менделеева названия элементов, связанные с этой аптекой, но ничего не вспомнил. Забрав у него пакет, через который просвечивалось название болезни, я засунул его в карман. Я посмотрел вслед уходящему Ким Джин Хёну и сказал, что увидимся после выходных, а затем пошел по направлению к квартире.

Пройдя несколько проверок безопасности, я встал перед входной дверью, и почувствовал сильный запах духов. Это был тот самый запах, который пропитал лифт. Действительно, затворка на дверном замке, которую я всегда тщательно закрывал, была полуоткрыта.

Как всегда.

Несмотря на беспокойство, я набрал пароль с улыбкой на лице.

– Сынок ~

Как только я открыл дверь, я услышал высокий голос и быстрые шаги. Моя мама появилась в конце коридора и, как только увидела меня, ярко улыбнулась и побежала ко мне.

– Куда пропал мой сын? Я приехала к тебе ничего не сказав, чтобы устроить сюрприз.

От моей матери, которая сжимала меня в объятиях, исходил знакомый и густой запах. Может быть, у других этот резкий запах вызовет отвращение, но для меня любой запах, что исходил от моей мамы становился любимым.

– Как у тебя дела?

Когда я крепко обнял мамину тонкую талию, складки свободного платья зацепились за кончики моих пальцев.

Мама по-прежнему была прекрасна. Серьги размером с виноградину блестели под ее волосами, и любовь к длинным платьям, доходившим до лодыжек, осталась при ней. Я уверен, что она устала от перелета.

Мама сияла. Мне показалось, что, если такой неудачник как я, буду находится рядом с ней, то буду тоже сверкать.

Мама отодвинула меня за плечо, прервав момент нашего воссоединения.

– Ындже-я…

Когда меня спросили, где я был, я задался вопросом: а стоит ли мне говорить правду, что я был в больнице. Мама, которая смотрела на меня прищуренными глазами, заставила меня с опозданием осознать, что она не ожидает моего ответа, а хочет что-то сказать.

Поэтому я улыбнулась вслед за ней.

– Да мам…

– Ындже-я, поехали вместе с мамой жить во Францию?

– ... Во Францию?

– Да.

Она всегда говорила уверенно, не смотря на других. Это было так не свойственно для меня. Пока я обдумывал, как ответить на сложный вопрос, моя мать могла прямо сказать, чего она хочет и добиться наилучших результатов.

Такая мать не расстроится из-за такого сына, как я.

– У меня есть дом во Франции. Мой спонсор познакомил меня с хорошим человеком. Я не собираюсь так торопиться, как твой отец, но мы встречаемся уже довольно давно. Наверное, это неожиданно для тебя.

Она добавила, что ей очень жаль, и опустила голову в знак глубокого сожаления.

Я не слишком удивился, потому что всегда думал, что когда-нибудь моя мама встретит другого хорошего человека, создаст семью и где-нибудь осядет. Хотя было удивительно, что это случилось раньше, чем я ожидал.

Тот факт, что она упомянула отца, о котором обычно не говорит, и что уже нашла дом, заставил меня предположить, что их разрыв был вовсе не простым. Наполненный предвкушением, я смотрел в ее прекрасные глаза, которые блестели ярче, чем обычно.

– Я рад слышать, что моя мама встретила хорошего человека. Это ведь счастье – иметь еще одну здоровую семью, помимо меня.

Моя мать нахмурилась, как будто ей не понравились мои слова, и расчесала мне волосы своими аккуратными ногтями.

– Ну зачем ты так говоришь? Это меня расстраивает. Независимо от того, насколько ты здоров, само твое существование – счастье для меня. Ты же знаешь.

– Значит ты продаешь все дома в Корее?

– Я оставляю офис и дом недалеко от бабушки в Кунсане, а если мне когда-нибудь понадобится приехать в Сеул, то можно же остановиться и в гостинице. Что думаешь? Уже не терпится обосноваться на новом месте?

– … Я…

Когда я невнятно произнес слова и опустил глаза, мама схватила меня за руку и потащила в гостиную. Как только мы встретились, то сразу завели сложную беседу несмотря на то, что я все еще стоял в пижаме на входе, где дул холодный воздух. Я погрузился в свои мысли, даже не ощущая дискомфорта, а потом теплая мамина рука привела меня к дивану в гостиной.

Еще несколько месяцев назад, когда я жил в Кунсане, я с радостью согласился на предложение матери переехать в Сеул. Может быть, она думала, что и на этот раз будет то же самое, но она была озадачена моей нерешительностью.

– Что тебя беспокоит? Если ты скучаешь по Корее, то мы можем часто приезжать. Ты никогда не покидал Корею, поэтому ты очень привязан к нашей стране.

Что меня беспокоит…

Я так смутно различал свои мысли, что не мог зацепиться ни за одну.

Ясно одно: когда дело доходит до здоровья, лучше жить за границей, где хорошо развита медицина. Однако это был не вопрос здоровья.

Был ли я счастлив, когда время от времени попадал в больницу, чтобы поправить свое здоровье?

Я прекрасно знаю, что не имею права желать счастье. Однако после переезда сюда я почувствовал себя обычным 17-летним учеником, который развлекался со своими новыми друзьями: Со Сыном и Ко Чуншиком. Конечно, когда все поступят в университет, у них появятся новые друзья и наши пути разойдутся, но это будет их выбор, а не мой, так что я смогу это вынести. Потому что я искренне поддержу своих друзей в их новых начинаниях.

Несмотря на то, что у меня появилась новая болезнь под названием «паническое расстройство», я уверен, что сейчас я счастливее, чем раньше, и смеюсь больше, чем прежде.

Тем не менее, причина, по которой я не мог прямо сказать маме, что это из-за моих друзей, заключалась в том, что один ученик заполнил мою голову беспорядочными мыслями.

Ким Джин Хён легко сломал возведенную мною стену между обычным человеком и больным мной.

Благодаря Ким Джин Хёну я попробовал что-то новое: сделал укладку и уснул с телефоном в руках. Я мечтал о нем, желал, чтобы он вспомнил меня. Когда он схватил меня за запястье, я затаил дыхание и почувствовал, как мое сердце забилось сильнее, чем когда-либо. Если Со Сын и Ко Чуншик сделали меня нормальным 17-летним мальчиком, то Ким Джин Хён сделал меня подростком. Вроде бы небольшая разница, но спектр переживаемых эмоций совершенно разный.

Язык не поворачивается назвать Ким Джин Хёна другом.

Я тихонько открыл рот, чтобы ответить маме, которая сидела рядом со мной и терпеливо ждала ответа. Я тщательно проанализировал все причины в голове, осталось просто выбрать ту, которая подходит мне лучше всего.

– … Я хочу учиться.

– Учиться?

– Да, я хочу сдать CSAT* и поступить в университет, как и мои друзья.

[CSAT – корейский государственный экзамен, как ЦТ или ЕГЭ.]

На лице матери было видно недоумение и это была естественная реакция. Хоть я и читал много книг, но никогда не достигал грандиозных успехов.

– Какой смысл тебе учиться, если ты так слаб? У тебя же пальчики сотрутся от письма ~ Тебе точно это нужно? Просто живи себе в удовольствие и трать мамины деньги.

– Но все же…

– Мама не подозревала, что мой сын так увлечен учебой. Какой молодец! Давай обнимемся еще раз. Когда ты успел так вырасти?

Разноцветные ногти мамы нежно массировали мне спину. Оставив после себя сильный запах, мама, выпустившая меня из объятий, щелкнула пальцами в воздухе, как будто ей в голову пришла хорошая идея.

– Тогда мама поедет во Францию и поищет хороший университет. Думаю, там образование будет на порядок выше.

– … Нет, я хочу остаться тут…

– Поехали со мной. Твой врач будет ближе к дому и сможет заботиться о тебе постоянно, это облегчит учебу во Франции. Я до смерти боюсь, что моему сыну станет хуже, когда он выпустится в следующем году, понимаешь?

– …

– … Ты не хочешь?

– … Извини, пока нет… Больше всего на свете я хочу остаться в Корее.

Впервые в жизни я отказал матери. Я опустил голову. Казалось, это большая ошибка. Низкий вздох мамы лег на меня бременем, давящим на сердце.

Глава 17

Прошла неделя с тех пор, как мама уехала во Францию. В Корее она остановилась ровно на пять дней.

Мама несколько раз пыталась уговорить меня уехать с ней, но в итоге смирилась с моим решением. Пока она была в Корее, то постоянно занималась различными вопросами: думала об обустройстве нового дома для молодоженов, о переезде в новую мастерскую.

После ее ухода дом неожиданно опустел. Я почувствовал облегчение от того, что вернулся к привычной жизни. В последнее время я чувствовал подавленность из-за отказа матери. Мой разум постоянно обвинял меня в том, что будучи единственным ребенком в семье, я оказался больной обузой и не оправдал ее ожиданий. Ведь у меня нет светлого будущего, я не смогу достигнуть высот. Я так и продолжу сидеть на шее у своей матери.

В отличие от меня, занятого самобичеванием, Со Сын, сидящий рядом, казался счастливым. Он стал таким сразу после появления табеля успеваемости. Он сказал, что лучшее, что сделал в этом году, – это купил коллекционный пояс, а второе значимое для него событие – это поступление в Хагвон. Мои оценки были немного ниже, но все же достаточно хороши, чтобы можно было назвать их средними, так что я тоже был доволен.

Оценки Ко Чуншика, недавно появившегося с брекетами на зубах, оказались на удивление высокими. Ко Чуншик зачитал пару шуточных строк репа на тему оценок перед Со Сыном, за что и получил удар по спине пухлым кулаком. Но даже несмотря на это, Со Сын заметил улучшение навыков Спринга и похвалил его.

Хоть и погода была холодной, в школе и в Хагвоне еще не включили обогреватели, поэтому сегодня я надел пиджак. Я сидел в душном от застоя воздуха классе и ждал второго урока.

Ким Джин Хён стоял у входа в класс и разговаривал со ученицами снаружи. Иногда он громко смеялся и одаривал их свежей улыбкой, и каждый раз на лицах девушек появлялся красноватый румянец.

Я старался не обращать внимание на этих девушек, что не сводили глаз с Ким Джин Хёна.

Я спокойно перевернул лист с вопросами и продолжил читать. Почувствовав жажду, я заглянул в свой рюкзак. Однако бутылки воды внутри не оказалось.

Я оставил ее в школе?

Мне ничего не оставалось, кроме как встать и сходить за новой.

– Куда ты собрался? – спросил Со Сын.

– Попить водички...

Я попытался встать со стула, но я чем-то зацепился пока это делал.

Внезапно рюкзак, стоявший на столе, упал на пол и издал громкий звук. В рюкзаке было всего несколько тетрадей, аптечка и пенал, звук от его падения был настолько громким, что я замер.

Весь класс на мгновение замолчал, и все взгляды сосредоточились на мне. Ким Джин Хён, который стоял в дверях, и ученицы за пределами класса тоже высунули головы, чтобы посмотреть на происходящее. Он посмотрел на меня после того, как услышал грохот.

Я пытался сфокусировать зрение, но не получалось. Я слышал шум в ушах, и мое сердце быстро колотилось. Хоть я принимал лекарства от панического расстройства, я не знал, что делать в этой ситуации. Стоя прямо на своем месте, мой взгляд опустился в пол, а веки задрожали.

У меня тряслись кончики пальцев и подкосились ноги. Моя реакция привлекла внимание учеников, но мое тело перестало слушаться.

– Что это с ним? – услышал я бормотание.

Мои легкие содрогались от нехватки воздуха, но я не мог вдохнуть.

– Эй, вы.

Кончики пальцев дрожали так сильно, что затряслась вся рука. Ким Джин Хён, стоявший у входа в класс, хлопнул дверью, тем самым привлекая внимание одноклассников. В то же время все глаза, которые находили целью меня, обратились к нему.

– Сосредоточьтесь на мне.

Ученики в классе замерли от непонятного действия Ким Джин Хёна. Я тоже неподвижно стоял, смотря на него. Его холодные и серьезные глаза были обращены на меня, а затем он посмотрел на рюкзак и разбросанные вещи, тем самым давая понять, что пора бы их поднять.

– Если кто-то отведет от меня взгляд, то ему не поздоровится.

Ким Джин Хён слегка улыбнулся, получая многочисленные взгляды.

Я опустил голову, чтобы проверить, что он сделает, если я не буду смотреть, но ему было все равно. Получается, я не ошибся в намерениях Ким Джин Хёна.

Я как можно осторожнее отодвинул стул и подобрал упавшие на пол вещи. Краем уха я слышал какие-то раздражающие звуки, но никто из учеников не обращал на меня внимания. Только Ким Джин Хён, который властно следил за одноклассниками, изредка поглядывал на меня и тут же отводил взгляд.

Я сел обратно, сжимая наполненный рюкзак.

Когда я в последний раз взглянул на него, то в его темных глазах появилась улыбка, а уголки рта потянулись вверх.

Его улыбки, обнажающей белые зубы, было достаточно, чтобы мгновенно растопить ледяную атмосферу в классе.

– Разочаровались, что я не устроил достойное шоу?

Это прозвучало как шутка.

Ученики, которые не сразу обратили внимание на сообразительность Ким Джин Хёна, расхохотались.

– А, ты подловил нас! Я думал, что ты метишь на место главы студсовета.

Когда класс разразился от возмущения, Ким Джин Хён ухмыльнулся и вышел из кабинета. Снова послышались голоса девушек за дверью.

Со Сын посмотрел на медленно закрывающуюся по инерции дверь и кивнул.

– Правильно, даже если Ким Джин Хён дурачится, он не будет злиться на тебя.

Со Сын говорил сдержанно, наверное, он забыл, что у меня было странное состояние, прежде чем Ким Джин Хён устроил «шоу». Так вел себя не только Со Сын, но и все люди в классе. За те десять или около того секунд, что Ким Джин Хён отнял, все забыли о моей тревожности.

Было ли совпадением необычное поведение Ким Джин Хёна и появившиеся в то время симптомы панического расстройства?

То, как он спокойно и уверенно чувствует себя под взглядами дюжины людей, сложно стереть из памяти.

Ким Джин Хён был сильным, совсем непохожим на меня.

Вскоре Ким Джин Хён вернулся в класс и подошел ко мне. На это раз ни я, ни он никого не интересовали. Только Со Сын рядом со мной смотрел на Ким Джин Хёна, отведя верхнюю часть тела в сторону, как будто ему было неудобно.

– Пей…

Он поставил на стол пластиковую бутылку с водой. Бутылка была холодной, а на поверхности образовался конденсат, как будто ее только что вытащили из торгового автомата.

В темных глазах, смотрящих вниз, проглядывалась тревога. Взглянув в эти глаза, я почувствовал, что Ким Джин Хён сделал это для меня. Это была вовсе не случайность.

– … Спасибо.

– В следующий раз просто позови меня. Если ты потеряешь сознание, то тебе не помогут. Здесь нет медпункта, а больница далеко.

– …

– Извини, если это были лишним… Пожалуйста, позаботься о своем друге.

Дав совет Со Сыну, Ким Джин Хён вернулся на свое место. Мне следовало опровергнуть предположение Джин Хёна о моем плохом состоянии, но я не успел ничего ответить.

Заняв свое место, он улыбнулся и заговорил с парнем рядом с ним. Каждый раз, когда он качал головой, его каштановые волосы развивались, делая его еще более симпатичным.

Ким Джин Хён мог без труда подчинить других одним лишь взглядом. Не знаю, как толковать проявляемую ко мне заботу, ведь он точно проявится доминирующим альфой.

Он заметил и помог мне раньше всех, когда мне стало плохо. Он тот самый принц из сказки.

Я хочу, чтобы Ким Джин Хён взял на себя ответственность за те чувства, что продолжают разрастаться внутри меня, как пламя в сухом лесу. Теперь я это не контролировал.

***

После промежуточных экзаменов прошло много времени, и теперь выпускные экзамены были не за горами. В преддверии этого в Хагвоне открыли специальную учебную комнату, в которую школьники могли приходить и учиться в любое время, даже в выходные дни.

Хоть я тоже пользовался учебной комнатой, но это было не из-за моего стремления получить высокий балл. Я старался не переусердствовать и брал с собой художественную книгу чтобы почитать. Причиной, по которой я постоянно приходил в комнату для самоподготовки, был конечно же Ким Джин Хён.

Поэтому несмотря на то, что сегодня суббота, я отправился в Хагвон рано утром. На доске объявлений рядом с лифтом висел плакат с просьбой записаться на специальную лекцию на зимних каникулах. Со Сын и Ко Чуншик собирались сходить туда, поэтому я решил сделать то же самое. Мне казалось, что зима будет еще холоднее, если я не смогу увидеть Ким Джин Хён во время каникул.

Я пришел слишком рано? Часы показывали 9:30, но все места были пустыми. На прошлой неделе я пришел в Хагвон в 8 часов, как по школьному расписанию, и долго просидел в одиночестве, поэтому на этой неделе я намеренно вышел на час позже... Наверное, можно было прийти еще позже.

Я сидел один в кабинете, решал задачи, строчил каракули и измерял пульс на запястье. Он был обычным, как у здорового человека.

Вскоре после этого ученики начали занимать места один за другим, и когда они были заполнены наполовину, стрелки часов показывали 14:00.

Сразу после того, как я пообедал с Со Сыном, меня начало клонить в сон.

– Я выйду на улицу ненадолго.

Я вышел из класса, оставив полусонного Со Сына одного. Несколько раз я засыпал в неудобной позе и от этого весь оставшийся день страдал от головной боли, поэтому я хотел взбодриться на свежем воздухе.

Я ждал лифт в вестибюле Хагвона, где в отличие от будних дней было гораздо тише. Лифт поднялся на мой этаж без остановок, и когда открылась дверь с оповещающим звуком, я не вошел внутрь, а напротив, был вынужден отойти назад.

Это произошло потому, что из открытой двери вышел Ким Джин Хён. Он выглядел великолепно, несмотря на то, что был одет в простую рубашку и кардиган.

– Меня встречаешь? – спросил Ким Джин Хён.

Я заметил, что когда он посмотрел мне в глаза, то его зрачки расширились. Он рассмеялся над моим недоумением, давая понять, что это была шутка.

– Шучу. Куда ты идешь?

– … Я засыпаю, поэтому хочу выйти и проветриться.

– В таком виде? – спросил Ким Джин Хён нахмурившись.

Проследив за его взглядом, я посмотрел на свою черную толстовку с капюшоном и понял, что оставил пальто в кабинете. Ясное дело, если я спущусь на первый этаж в такой тонкой одежде, то простужусь. Холодного воздуха от приближающегося Ким Джин Хёна было достаточно, чтобы у меня заложило нос.

– Иди сюда. Я куплю тебе что-нибудь вкусное.

Ким Джин Хён взял на себя инициативу, заставив меня следовать за ним.

Подойдя первым к автомату с газировкой, он вложил две купюры и дважды нажал кнопку безалкогольного напитка. Напиток упал с глухим звуком, ударившись о низ торгового автомата, а Ким Джин Хён наклонился, чтобы достать его.

У меня тоже есть деньги...

Мне было неловко из-за того, что Ким Джин Хёну пришлось потратить на меня деньги, поэтому я держался за его спиной, чтобы помочь. Я не мог быть полезным при доставании напитков из торгового автомата, но мне захотелось подойти. Я подумал, что мог бы забрать мелочь, но решил не делать этого так как, наверное, некультурно будет прикасаться к чужим деньгам.

Я погряз в своих мыслях, не зная, что делать. А Ким Джин Хён, достав напитки, улыбнулся.

– Не стой так за моей спиной. У меня фобия или что-то типа того. «Чон Ындже» называется.

– …

– Думал, что снова искупаюсь в супе из морских водорослей, или ты отключишься и упадешь.

Услышав этот от него, я тихо попятился назад, создавая дистанцию между нами, а Ким Джин Хён встал, держа в одной руке две банки газировки.

– Забавно, я всегда думаю о тебе, – сказал он, протягивая мне банку газировки.

Я чувствовал, как ученики что проходили мимо, поглядывали на Ким Джин Хёна, но он даже не смотрел на них. Он допил свой напиток и просто смотрел на меня.

Пока я неумело открыл банку и сделал несколько глотков, Ким Дин Хён успел скомкать пустую банку и выбросить ее в мусорное ведро.

Через пару минут мы вместе вернулись в комнату для самоподготовки. Следовавший за мной Ким Джин Хён поставил рюкзак на мой стол, и я услышал разочарованные вздохи окружающих. Эти вздохи исходили от учениц, которые распрямили спины и освободили свои места, когда он вошел.

Прежде чем занять место Ким Джин Хён посмотрел на Со Сына, сидящего напротив меня, и взъерошил ему волосы.

– Со Сын, не вздумай уснуть.

Черные волосы колыхались меж его растопыренных пальцев, и в то же время дрожали зрачки Со Сына. Желание задремать отступило и на его место пришло смущение от того, что Ким Джин Хён трогает его волосы и притворяется дружелюбным. Со Сын, чьи пухлые щеки раскраснелись, выпрямил спину и сел ровно.

В отличие от Со Сына, который был взволнован, как будто он стал героем после небрежного действия Ким Джин Хён, я почувствовал что-то странное.

Я подумал, что я облажался, когда сказал Джин Хёну, что ко мне не стоит прикасаться. Ведь сейчас он мог бы обнять меня и растрепать мои волосы. Я хотел бы сказать Ким Джин Хёну, чтобы он никому не улыбался и не показывал эту сторону. Если бы я сказал такое, он точно отвернулся бы от меня, и при встрече смирял взглядом полным отвращения, как Чхве Тэуна.

Я даже не могу вспомнить, когда мне начал нравиться Ким Джин Хён.

Ким Джин Хён вставил наушники в уши и занялся делом. Я хотел посмотреть, как он учится, но не мог повернуться в ту сторону, потому что боялся, что мой взгляд побеспокоит его. Все, что я мог делать, это наблюдать за размытой фигурой боковым зрением.

Его почерк точно такой же, как и в одолженном ранее учебнике. Рука, которой он держал ручку, была изящной, а на запястьях, прячущихся под рукавами кардигана, появлялись толстые жилы, которые напрягались при каждом движении. На экране телефона, который он иногда доставал, чтобы перемотать песню, мелькала иностранная обложка альбома. Я не знал о такой группе, поэтому мне стало любопытно, и я захотел узнать больше.

Из-за Ким Джин Хёна, сидящего рядом, я не мог сосредоточиться на учебе, а время стало тянуться дольше.

Ближе к вечеру кабинет начал опустошаться. Со Сын, кажется, скучал без Ко Чуншика, поэтому первым ушел домой.

Ким Джин Хён, который постоянно занимался, за исключением пары походов в туалет, уже некоторое время лежал лицом вниз на парте, смотря в экран телефона.

Прошло еще немного времени, и я осознал, что в кабинете остались только мы вдвоем.

Ким Джин Хён спал на левой руке повернувшись лицом ко мне. Сначала я лишь украдкой поглядывал на него, но, когда мы остались одни в комнате, я стал смотреть на спящее лицо чаще чем в книгу. Я подпер подбородок рукой и молча уставился на него.

Его длинные ресницы бесшумно дрожали, как крылья бабочки. Эта картина заставила меня затаить дыхание. Кажется, если я издам хоть малейший звук, то эта бабочка мгновенно улетит. Под опущенной челкой располагались брови, плавно соединяющиеся с кончиком носа.

Он крутой и милый одновременно. Такой вывод я сделал, наблюдая за спящим лицом Ким Джин Хёна. На его маленьком лице не было ни одного изъяна.

Я вообразил извилистый участок шеи под волосами, позвоночник и выпирающие ключицы, а теперь мой взгляд остановился на губах.

Наблюдая за тем, как он делает небольшой вдох, я почувствовал тяжесть. Его брови слегка нахмурились, а полные, ярко-малиновые губы приоткрылись, обнажая белые зубы. Внутренняя часть губы казалась довольно мягкой. Я осознал, что мое лицо было ближе, чем когда-либо прежде, и отвел взгляд в сторону, ощущая, что это зрелище заворожило меня слишком сильно.

На мгновение у меня возникло непреодолимое желание почувствовать дыхание, исходящее из его рта. Мои губы горели, поэтому я провел языком по ним. Ким Джин Хён спал крепко, не шевеля ресницами, так что было ясно: он не заметит, даже если я наклонюсь ближе. Я хочу стать немного ближе. Если бы я только мог наклонится еще ближе и коснуться хотя бы слегка этих влажных алых губ…

Целью, к которой я приближался как одержимый, стали губы. Мое сердце колотилось в груди, как будто я только что закончил пробежку, но это не имело значения. Я не стал проверять пульс, как привык это делать, а приблизился к его столу. Я почувствовал пульсацию во всем теле, когда наши губы сблизились до соприкосновения кончиков носов.

Ты мне нравишься.

Мое сердце переполнено искренностью, которая кричит без умолку внутри.

Я почувствовал теплое дыхание, и наши губы почти коснулись друг друга.

Но тихая бабочка взмахнула крыльями и открыла глаза.

– …!

Я удивлённо покачал головой. Губы, которые находились менее чем в сантиметре друг от друга, мгновенно вернулись на прежнее расстояние. Волшебная атмосфера была разрушена, возвращая меня в реальность, в комнату для самостоятельных занятий.

Ким Джин Хён лежал и наблюдал за моими действиями. Единственное, что изменилось от предыдущего мгновения, так это морщины, что появились на его гладком лбу.

– Хорошо поспал...?

Я пытался заговорить с ним как ни в чем не бывало, но мои руки, зажатые между ног, дрожали. Я не мог поверить в то, что собирался сделать.

Ким Джин Хён сел прямо, убрав руки со стола. Его глаза были такими ясными, что трудно было сказать, что он недавно спал.

– Что ты хотел сделать?

Все произошло так быстро, и я надеялся, что он не заметит, но его вопрос попал точно в цель. Он нахмурился и с серьезным лицом посмотрел на меня в поисках ответа.

– Я... я просто...

Я пытался найти оправдание, но моя голова была заполнена стыдом. Так что я закусил губу и начал складывать свои вещи в сумку.

– Чон Ындже, что это было?

Снова проигнорировав вопрос, я схватил пальто, висевшее на стуле, и встал со своего места. Было ясно, что Ким Джин Хён разозлился на меня. Он будет смотреть на меня тем же ледяным взглядом, каким он смотрел на грязного Чхве Тэуна. От одной мыли об этом у меня заболело сердце.

– Чон Ындже!

Ким Джин Хён потянулся ко мне, чтобы схватить за запястье, но его рука так и не коснулась меня, вместо этого он сжал кулак в воздухе. Именно из-за этого мои покоящиеся внутри мысли вырвались наружу.

– … Ты можешь прикасаться ко мне. Я хочу, чтобы ты относился ко мне, как и к другим, Ким Джин Хён.

Я тяжело сглотнул и выбежал из кабинета. Я слышал, как Ким Джин Хён следует за мной, но не остановился, а ускорил шаг, как будто убегая. Я знал, что меня поймают, если останусь ждать лифта, поэтому направился к запасной лестнице. Я так торопился и хватался за перила, чтобы случайно не упасть.

– Я не буду преследовать тебя. Так что не беги!

Я услышал громкие шаги на лестнице, но не смог замедлиться. Мне хотелось сбежать и исчезнуть. Провалиться под землю.

Глава 18

Я проснулся от голосов исходящих из телевизора. Дедушка, лежащий напротив меня, сжимал в руках пульт. Он и сегодня с раннего утра начал шуметь в больничной палате.

Я задернул шторы, которые оставил открытыми на ночь, и лег на бок, чтобы проверить телефон. Нажав на уведомление о новом сообщение, я увидел только два рекламных предложения. Я обновил страницу, прокрутив вниз, но новых сообщений не появилось.

[Позвони мне, когда прочитаешь.]

Прошло несколько дней с тех пор, как сообщение Ким Джин Хёна с просьбой о звонке было прочитано. Он перестал звонить, поэтому я подумал, что могу поставить телефон с беззвучного режима на вибрацию. Когда-то я думал, что такой популярный парень, как Ким Джин Хён всегда ставит свой телефон на беззвучный режим, но по иронии судьбы, благодаря нему, сейчас я чувствую себя так же. От этого мне не стало лучше, наоборот, меня это тяготит. Может быть из-за того, что Ким Джин Хён был единственным человеком, который настойчиво пытался связаться со мной?

В тот день, когда я почти поцеловал Ким Джин Хёна, я рухнул на кровать, как только вернулся домой.

Сначала у меня просто закончились силы и я уснул. Кажется, я немного поплакал перед сном. Однако после приступов рвоты я почувствовал себя плохо. Наволочка промокла от холодного пота, и я не смог снова заснуть, а продолжал стонать от боли. Помню, как на экране попеременно появлялись имена Со Сына и Ким Джин Хёна, но я не мог ответить на звонок. Так совпало, что следующим утром пришла помощница, которая отвезла меня в больницу.

Мама, разговаривавшая по телефону в полусонном состоянии, снова и снова извинялась за то, что не смогла приехать в Корею, и, как всегда, говорила не беспокоиться о деньгах, а также предлагала одноместную палату, но я не хотел быть наедине с собой в тихом месте, поэтому решил остаться четырехместной палате.

Врач сказал, что я поправлюсь через пару дней отдыха, но я попросил маму оставить меня в больнице примерно на три недели. Столько оставалось до каникул. Я не мог идти в школу со спокойным лицом после того, что сделал с Ким Джин Хёном. Мама не стала меня подробно расспрашивать о причинах, поэтому итоговые экзамены я сдавал в больнице.

Мне сказали, что оценка за итоговый экзамен получается при сложении среднего балла с оценками промежуточного экзамена. Я немного расстроился, потому что усерднее готовился к последнему экзамену.

В мой первый день в больнице звонков и сообщений поступало так много, что батарея телефона быстро села. Если рекламные предложения и тривиальные сообщения  от Ко Чуншика составляли 20%, то сообщения от Ким Джин Хёна с просьбой связаться с ним составляли 70%. Большинство звонков было от него, поэтому я отключил телефон на некоторое время. Такого в своей жизни я еще не вытворял.

В течение трех недель, проведенных в больнице, я винил себя за то, что разрушил отношения с Ким Джин Хёном.

Не могу представить какое презрение чувствовал Ким Джин Хён, ведь он так старательно заботился обо мне. Он будет считать меня мерзким и осуждать. Я не знаю захочет ли он когда-нибудь вернуться в Хагвон после этой ситуации, потому что один парень, которому он сочувствовал из-за слабости, оставил ему неприятные воспоминания, а возможно даже травму.

Я время от времени обижался на Ким Джин Хёна за то, что он не вспомнил меня.

Теперь я думаю о нем всякий раз, когда вижу развевающиеся на окне занавески…

Дедушка нажал на кнопку и шум от телевизора стал громче. Под рождественские гимны, звучащие на заднем плане, ведущий утренней программы сообщил очередные экономические новости.

Интересно, что Ким Джин Хён делал на Рождество?

Трогал ли он свои губы в тот день? Его пухлые малиновые губы…

***

На следующий день после выписки был последний день семестра.

Классный руководитель, с которым я разговаривал по телефону, сказал, что готовиться не нужно, поэтому я пошел в школу налегке, с пустым рюкзаком.

У входа в школу из-за недавнего снегопада остались не растаявшие сугробы, то же самое было и на клумбах на стадионе. Я уставился на необычные снежные фигуры, которые не растаяли, как другие, а потом уткнулся носом в завязанный вокруг шеи шарф. Я давно не ходил в школу, но был скорее встревожен, чем рад.

Я искренне надеялся, что не столкнусь с Ким Джин Хёном, поэтому не поднимал лица, пока не добрался до четвертого класса.

К счастью, последний день семестра прошел гладко.

Когда все закончилось, Со Сын предложил мне сходить в караоке, но я отказался, сославшись на болезнь и встал со своего места.

– Давай почаще встречаться во время каникул. Прости, я напишу тебе.

Пришло время довольно поспешно проститься с Со Сыном и покинуть класс через заднюю дверь, намотав шарф на шею. Парень, которого я хотел увидеть, но в тоже время надеялся не встретить, преградил мне путь.

– …!

– …

Ким Джин Хён, который молча смотрел на меня с ничего не выражающим лицом, начал с большой силой тянуть меня за запястье.

– П-подожди, Джин Хён-а.

Беспомощно волочась, я пытался окликнуть его, но он просто продолжал идти вперед.

Когда урок закончился, другие ученики вышли в коридор, и увидев нас, скорчили озадаченные лица.

– Почему Ким Джин Хён такой? Миёккук снова что-то натворил?

– Прочь с дороги, – сказал Ким Джин Хён холодным низким голосом.

Ребята просто пожали плечами и отступили.

Ким Джин Хён, крепко сжимающий мое запястье, шагал настолько быстро, что я несколько раз чуть не упал из-за этого. Прежний Ким Джин Хён, осознававший моё физическое состояние, испарился как призрак, вместо него появился эгоистичный Ким Джин Хён, который торопливо куда-то тащил меня.

Он открыл грязную по сравнению с другими классами дверь и втолкнул меня внутрь. Я так запыхался, что не смог проверить пульс на своем покалывающем запястье, а просто наклонился, чтобы перевести дыхание.

Запястье, лежащее на колене, заметно покраснело. Шарф, свободно обернутый вокруг шеи, растрепался и теперь один из его концов был длиннее.

Я быстро выдохнул, и перед глазами пронеслось облако белой пыли. Когда я с опозданием понял, что это котельная, я услышал, как захлопнулась дверь.

– Тебя все равно поймают, так зачем убегать?

Ким Джин Хён подошел и заговорил в непринужденной манере. Однако безобидным выражением лица он не мог скрыть холод в черных глазах.

– …

Я отшатнулся и коснулся спиной железного шкафчика. Пыль на шкафчике была такой же нетронутой, как и в тот день, когда я впервые увидел курящего Ким Джин Хёна.

Он был зол. Иначе бы он бы не подошел так близко, чтобы перекрыть мне выход и загнать в угол.

– Почему ты так себя ведешь? Ты же понимаешь, что я не могу просто закрыть глаза.

– …

– Что ты тогда пытался со мной сделать? Почему избегаешь меня?

– … Я просто...

– Бля, Чон Ындже!

Ким Джин Хён резко назвал мое имя, схватил меня за подбородок и поднял его. Я, испугавшись громкого голоса, остановил свой блуждающий взгляд на нем. Спокойное выражение на его лице исчезло, сменившись незнакомым нетерпением.

Он нервно прикусил губу, словно сдерживая свои эмоции, а затем заговорил:

– … Говорил же, что могу неправильно понять твой взгляд.

Его слова причинили мне боль, словно в мое сердце воткнули нож. Но Ким Джин Хён, кажется, этого не понял.

Больничная палата, где мы впервые встретились… Ужасное преступление, которое я пытался совершить три недели назад… Это небольшое, но ясное чувство, которое я испытываю к Ким Джин Хёну...

Он злится на меня, не зная об этом. Наверное, ему просто любопытно, что я хотел сделать в тот день. Он образцовый ученик, поэтому испытывает искренний интерес к событию.

Кажется, он хотел узнать, что я собирался сделать в той комнате, поэтому звонил и отправлял подобные сообщения в течении трех недель, а как только я выздоровел, то схватил меня у выхода из класса и привел сюда. Каждый раз, когда я проходил мимо котельной я чувствовал волнение, потому что в это месте я узнал секрет Ким Джин Хёна.

На самом деле у меня были небольшие ожидания.

Я надеялся, что он помнит нашу первую встречу и знает, что я хотел сделать в комнате для самоподготовки, поэтому он заметит мои чувства и признается первым.

Это было всего лишь маленькое ожидание, в котором покоилось мое желание, но из него выросли шипы и начали колоть мое сердце.

От шипов было настолько больно, что слезы навернулись на глаза, когда я смотрел на Ким Джин Хёна как идиот.

– … Ну и пусть.

Я попытался прикусить нижнюю губу, чувствуя, что вот-вот расплачусь, но подбородок так дрожал, что закушенная губа то и дело выскальзывала изо рта. Не знаю была ли моя реакция неожиданной, или проблема в моем ответе, но лицо Ким Джин Хёна выглядело озадаченным и взволнованным. Его крепко держащие мой подбородок пальцы разжались.

Я оттолкнул замявшегося от недоумения Ким Джин Хёна.

Пока я искал дверную ручку, потому что не видел ничего из-за скопившихся слез, Ким Джин Хён позвал меня.

– Подожди, выслушай меня. Чон Ындже, не уходи!

– … Не звони мне.

Одинокая слезинка скатилась по моей щеке. Я вытер ее рукавом и оглянулся на Ким Джин Хёна, который застыл на месте. Как будто он был поражен моими слезами, он стал приближаться, чтобы остановить меня.

Мне удалось беспрепятственно выйти из котельной. Я шел, зарывшись с головой в шарф, пока не пересек школьную территорию, опасаясь, что другие ученики заметят мои красные глаза. Ресницы были мокрыми и тяжелыми, как будто на них упал снег.

Придя домой, я снял одежду, привел себя в порядок и принял легкий душ. Вытирая мокрые волосы полотенцем, я заметил маленький брелок, ненадежно висящий на рюкзаке. Брелок, который мама купила за границей и который стал неожиданно ценным, потому что из-за него я впервые получил сообщение от Ким Джин Хёна…

Ни медведь, ни кролик, а кукла без имени покоилась на рюкзаке. Лежа на моей ладони и связанная нитью с рюкзаком, она выглядела потрепанной, как будто уже достигла конца своей жизни.

Я снял куклу, потому что думал, что она оторвется и внезапно мое сердце снова переполнила грусть.

– … Что со мной не так?

Голос Ким Джин Хёна, зовущий меня по имени и говорящий мне не уходить, постоянно звучит в моих ушах. Я пытаюсь заткнуть их, хотя знаю, что это бесполезно, но в то же время хочу понять, что Ким Джин Хён пытался сказать с таким встревоженным лицом.

В этот момент я понял, что моей самой слабой частью было мое сердце, а не тело.

***

Зима выдалась необычайно морозной. В новостях сказали, что она была самой холодной за десятилетие.

Этой зимой на меня не упало ни одной снежинки, потому что все каникулы я провел в теплой квартире, но мне все равно было невыносимо холодно.

Я скорее чувствовал озноб, чем холод. Даже читая книгу под одеялом, я дрожал.

Со Сын и Ко Чуншик несколько раз предлагали мне выйти погулять, но я отказывался, сославшись на самочувствие. Мне не хотелось сейчас видеть друзей, которые будут напоминать о школе.

С того дня, как начались зимние каникулы, я всерьез задумывался о том, чтобы уехать к маме. Мне казалось, что из-за своих детских чувств к Ким Джин Хёну я могу упустить комфортную жизнь.

Пару минут назад я решил позвонить маме и попросить купить мне билет на самолет, но внезапный звонок от Со Сына заставил меня отложить эту затею.

– Привет.

<Это я~ Плохо себя чувствуешь? Голос уставший.>

– Ага, голова болит немного...

<Прими лекарства и если понадобится, то обязательно сходи к врачу.>

– Хорошо… спасибо. Ты пойдешь в Хагвон?

<Да, я планировал сходить с тобой после него в рыбный ресторан, но, к сожалению, у тебя не получится~>

Мне показалось, что он разочарованно вздохнул, потому что из телефона донесся странный звук.

– Извини, давай сходим вместе в следующий раз. А как у тебя дела?

<Что, у меня... О! Меня приняли на подработку в военное кафе. Ограничений по возрасту не было, поэтому я немного соврал про опыт работы и меня взяли!>

Я хихикнул над его хвастовством, а потом вспомнил как его щеки выглядят на холодном ветру и рассмеялся вместе с ним.

– Здорово, поздравляю. Ты наконец-то попал туда, куда так давно хотел.

<Да. Так горжусь собой~. Слышал о смерти бабушки Ким Джин Хёна?>

У меня перехватило дыхание от внезапных новостей о Ким Джин Хёне.

Я неосознанно схватил одеяло, прикрывающее нижнюю часть тела. Просто услышав его имя, мое сердце согрелось, но печальные новости также заставили его сжаться.

– А... нет.

<Похоже, он не мог связаться с тобой, потому что был занят. Спринг был на похоронах, и сказал, что Ким Джин Хён выглядел так, будто потерял дар речи. Должно быть, она умерла внезапно. Он сказал об этом только классному руководителю и нескольким ребятам из класса. Так что не огорчайся, что он не связался с тобой…

Я сказал еще несколько слов Со Сыну, который неожиданно начал утешать меня, а затем положил трубку. Даже после завершения разговора, моя рука не отпустила скомканное одеяло.

Когда несколько месяцев назад мы вместе ели курочку, Ким Джин Хён заказал порцию для своей бабушки, которая ужинала одна. Не припомню, чтобы он упоминал родителей. Тоже самое было в больнице в детстве. Пока он находился там, никто, кроме бабушки, не заботился о нем. А что если его семья состояла только из бабушки?

Ким Джин Хён сейчас...  в порядке?

Беспокоясь о Джин Хёне, я понял, что грызу ногти. Теперь они стали обкусаны по кривой дуге.

Я зашел в комнату матери, чтобы найти кусачки для ногтей. Внезапно, я почувствовал себя аморальным куском дерьма, который в такой ситуации волнуется за свой треснувший ноготь, а не за Ким Джин Хёна, который потерял всю свою семью.

Застыв от неописуемых эмоций, я потянулся за пачкой сигарет, лежащей рядом с кусачками. Около пачки лежала и заправленная зажигалка.

Если с Ким Джин Хёном случилось нечто трагичное, это не значит, что я тоже должен грустить. Но я просто хотел закурить, даже если от этого мне не станет легче.

Недавно наступил новый год, а это значит, что я, как и все остальные стал старше на один год.

Я достиг возраста, которого ждут с нетерпением все восемнадцать лет.

Если бы мне нужно было дать ответ в прошлом, когда я сомневался, буду ли здоров в 18 лет, я бы сказал «так себе», потому мне не стало лучше, но и не стало хуже. Мне исполнилось 18 лет, и я такой же слабак, как и был прежде.

Смогу ли я хорошо чувствовать себя в 20 или 30 лет? Доживу ли я до этих лет?

Почему-то мне кажется, что однажды я столкнусь с внезапной смертью. Как бабушка Ким Джин Хёна.

Известие о чьей-то смерти не было для меня чем-то необычным, потому что я думал, что и меня ждет такой конец. Может быть, эти эмоции, которые я сейчас испытываю, связаны не только с переживаниями за Ким Джин Хёна.

Я неуклюже зажал сигарету между пальцами, и мне показалось, что я сделал это правильно. Как и мама, я поднес кончик фильтра к губам и щелкнул зажигалкой. Когда я сделал затяжку, маленький уголек начал сжигать конец сигареты, как сухой лист.

Я ожидал, что при первом курении буду кашлять из-за дыма, как я видел по телевизору, но этого не произошло. Я был удивлен, когда мне в рот попало большее количество дыма, чем я думал, но не запаниковал и просто выпустил его.

Запах сигарет и дым, витающие в воздухе, напомнили мне о Ким Джин Хёне.

Я почему-то почувствовал облегчение.

Глава 19

После холодного января и февраля, проведенных в одиночестве в теплом доме, до нового учебного года оставалось три дня. После выходных я пойду уже во второй класс.

Я пока решил отложить вопрос о том, где мне жить.

Сперва мне казалось, что я никогда больше не увижу Ким Джин Хёна, и я хотел убежать. Я думал, что буду думать о нем, что бы я ни делал, но по мере того, как проходили дни, мои мысли постепенно изменились.

Хочу жить нормальной жизнью.

Как и все остальные, я мечтал отправиться в школьную поездку и хотел услышать поздравления с тем, что проявился как альфа. Когда я смеялся и болтал с Со Сыном, я чувствовал себя здоровым и нормальным старшеклассником, а когда был с Ким Джин Хёном – сердце всегда колотилось от волнения и пульсировало от новых эмоций.

Если бы я не чувствовал этих вещей, я бы давно улетел во Францию.

Мое краткое знакомство с обычной школьной жизнью заставляет меня скучать по ней. Поэтому я отказался от идеи жить в незнакомой стране, где бы я ходил только в больницу и домой.

Сегодня я впервые вышел из дома, чтобы встретиться с Со Сыном.

Он пригласил меня к себе домой в гости, а я не мог прийти с пустыми руками, поэтому купил несколько рулонов туалетной бумаги в качестве презента, как это делают другие.

Небольшой дом Со Сына находился недалеко от моей квартиры.

Жилой комплекс выглядел так, будто его построили всего несколько лет назад. Благодаря тому, что в доме был лифт, я без труда поднялся на четвертый этаж с несколькими рулонами туалетной бумаги.

Как только я нажал на звонок, дверь открылась и появился Со Сын, а я от неожиданности инстинктивно сделал несколько шагов назад.

– О! Ты здесь?!

– … Сын-а, твои волосы...

– А? О, ты впервые видишь? Я уже давно покрасил их, еще в самом начале каникул, хе-хе.

Со Сын застенчиво рассмеялся, почесывая свои обесцвеченные волосы.

Я даже не успел рассмеяться от удивления. Его волосы кардинально изменились. Они были желтовато-белого цвета, как у айдолов, но часть волос осталась черной, наверное, потому что он не подкрашивал корни. Мне было странно видеть его в таком образе.

– Заходи! Я как раз собрался перекраситься в черный с Чуншиком.

Я вошел после приглашения, и заметил Ко Чуншика, раскладывающего газету в гостиной. Он помахал мне рукой и поздоровался:

– Йоу, как дела?

Он уже давно не надевал повязку на голову. Я заметил, что его волосы тоже окрашены, но в светло-каштановый цвет. Кажется, они вместе осветляли волосы.

Когда я только перевелся в их школу, Со Сын сказал, что я его лучший друг, но теперь он кажется ближе с Ко Чуншиком. Наверное, это из-за того, что я отвлекался на Ким Джин Хёна и постоянно избегал встреч.

Хоть это и грустно, но я не разочарован.

Пока Со Сын и Ко Чуншик красили друг друга черной краской, я рассматривал различное оружие в комнате Со Сына. Было всего несколько предметов в натуральную величину, а большинство были пропорционально уменьшенными моделями. В рамке на столе стояла фотография Со Сына в косплее. Этому фото было как минимум три года.

– Фу! Какого черта ты творишь?

За голосом Со Сына послышался неудержимый смех Ко Чуншика. Я бросился в гостиную, чтобы посмотреть, что происходит, и обнаружил несколько черных косых линий, размазанных по лицу Со Сына.

Ко Чуншик схватился за живот и некоторое время смеялся, прежде чем протянуть другу зеркало.

– Чувак, я же сделал твой любимый камуфляжный раскрас. Теперь ты выглядишь как солдат на тренировке.

– Что за ужас...

Он недовольно вскинул брови и попросил убрать зеркало, но я заметил, что он сам поворачивает голову и смотрит на отражение, словно ему втайне нравится, как он выглядит.

– … Серьезно?

–  Я когда-нибудь врал?

– … Ындже, ты тоже так думаешь?

– …

Реакции не последовало, но Со Сын принял молчание за согласие.

– Вроде норм… Но это же краска для волос, она так просто не смоется!

– Если нанести лосьон, то смоется. Не парься.

– Правда?

– Э-э, даже если не сотрется сегодня, то за выходные сойдет!

– … В понедельник ты получишь от меня, если не смоется! Даже не думай сесть со мной. О, Ындже, ты наверное не в курсе? В этом году мы втроем в одном классе! У нас было собрание, когда ты болел, но ничего важного там не сказали. Классный руководитель по секрету шепнул, что специально распределил тебя в этот класс. Он хочет, чтобы ты усерднее учился.

Со Сын размазал черную краску по лицу и улыбнулся. Внутренняя сторона его губ также заляпалась краской.

Не так давно закончился мой первый год в старшей школе, но из-за болезни я его пропустил. В тот день я решил, что хотел бы продолжить учиться с моими друзьями. Я обрадовался, когда услышал, что мы попали в один класс.

Я не стремился заводить новых друзей, поэтому гораздо лучше остаться в одном классе, чем постоянно бегать с места на место. Было бы славно, если бы я остался сидеть за одной партой с Со Сыном.

Еще больше я благодарен моему классному руководителю за проявленную доброту и заботу. Он даже постарался сделать так, чтобы я оказался в одном классе с Со Сыном. То, что Ко Чуншик попал в наш класс тоже не совпадение? Если да, то знает ли он кто еще в списке учеников?

Может, Ким Джин Хён в том же классе, что и мы, или нет... Это не дает мне покоя.

– А? Ты хочешь что-то спросить? Мы в одном классе, а ты даже не обрадовался. Обидно вообще-то.

Ко Чуншик как будто прочитал мои мысли. Я поднял руки вверх и начал оправдываться:

– Нет-нет. Я просто… подумал, что краска не смоется.

Я не мог заставить себя спросить о Ким Джин Хёне и беспомощно рассмеялся. Я боялся, что вопросом я выдам свои чувства. Все равно после выходных я узнаю.

–… Позаботьтесь обо мне и в этом году, ребята.

В этот день мы весело смеялись и болтали.

***

Утро первого понедельника марта было солнечным. Холод никуда не делся, но хмурого зимнего настроения не было.

Спустя долгое время я достал школьную форму, надел пиджак и шарф и, как всегда, вышел заранее в школу. Я торопился, потому что знал, что если опоздаю, то столкнусь с Ким Джин Хёном, едущем на велосипеде.

Я не мог уснуть прошлой ночью, потому что нервничал из-за встречи с ним. Моя решимость забыть Ким Джин Хёна во время каникул испарилась. Я, наоборот, начал тосковать по выразительным глазам и дружелюбному тону. Что и следовало ожидать – у меня совсем отсутствует чувство собственного достоинства.

Когда я вошел в класс, заметившие меня ученики, захихикали и прошептали «Миёккук». У меня не хватило смелости пройти между ними, поэтому я занял четвертую парту на среднем ряду. К счастью, в одиночестве я просидел недолго. Совсем скоро в дверях показался Со Сын. На его лице все еще присутствовали камуфляжные полоски.

– Сын-а… я здесь.

Я поднял руку, чтобы меня можно было увидеть за толпой смеющихся ребят. Мрачный Со Сын подошел и сел рядом со мной. Он жаловался на то, что лосьон за выходные не решил его проблему. Краска оказалась очень едкой, а волосы были настолько темными, что былого белого цвета совсем не осталось.

– Завтра точно смоется...

В его глазах сверкнул огонек надежды, когда он неуверенно посмотрел на меня. Мне пришлось отвести взгляд от чувства вины за то, что я солгал.

Когда большинство мест было занято и в классе стало шумно, задняя дверь снова открылась. Я собирался предложить Со Сыну воспользоваться косметикой, которую наносят девушки. Поскольку мое тело было развернуто боком к двери, я неизбежно встретился взглядом с вошедшим учеником.

Ким Джин Хён огляделся, и когда нашел меня взглядом, то застыл.

– …

– …

Его черные, прежде спокойные глаза при взгляде на меня начали дрожать. Я прекрасно знал, что я смотрю на него точно так же.

Ким Джин Хён за это время стал еще красивее.

Бросив короткий взгляд, он прошел через кабинет к свободному месту. При появлении Ким Джин Хёна, шумные ученики завопили еще громче. Со Сын рядом со мной был в их числе.

– Ес, в этом году наш класс точно займет первое место на спортивных соревнованиях!

Похоже Со Сын не знал, что нас так распределили.

Мы в одном классе.

Шансы были не велики, но думая об этом мое сердце начинало трепетать. После стольких слез из-за Ким Джин Хёна и даже госпитализации... Я не мог понять своих чувств.

Волосы немного отросли?

Взглянув на профиль Ким Джин Хёна, я сравнил его с прежним. Лицо было трудно рассмотреть, так как я сидел не с той стороны, но, кажется, его волосы стали длиннее.

Я сидел почти в конце класса и украдкой поглядывал на него, но вот он совсем не смотрел в мою сторону. Он сидел на месте с засунутыми в карманы руками и неохотно перебрасывался фразами с ребятами перед ним.

– Ах..!

И тут я понял, что изменилась не только его стрижка, но и цвет его волос. Раньше они были светло-каштановыми, а теперь стали черными. Это была очевидная перемена, но я этого не сразу заметил. Вот почему волосы выглядели длиннее, и он казался спокойнее, чем обычно.

Парень впереди сказал что-то интересное и Ким Джин Хён улыбнулся, прищуривая уголки глаз. От одного взгляда на него мое сердце пропустило удар.

Через пару минут вошел знакомый мне классный руководитель. Это тот самый учитель, что задержал меня в прошлом семестре на спортивных соревнованиях.

В отличие от прошлогоднего классного руководителя, этот был немного грубым. Он небрежно представился, объяснил расписание занятий и назначил Ким Джин Хёна временным старостой класса, как будто это было и так понятно. После очень подробной лекции о школьной форме и внешнем виде учитель объявил, что рассадка будет меняться только раз в полугодие случайным методом. В этот момент Со Сын напрягся.

Классный руководитель сказал, что рассадку проведут после звонка и попросил Ким Джин Хёна встать.

– Смирно, приветствую вас*.

[*Там была некая отсылка на приветствие в тхэквондо]

Слоган Ким Джин Хёна был спокойным и естественным. Поскольку он был старостой в средней школе, он, наверное, занимал множество руководящих должностей, связанных с классом.

Слушая слова благодарности от учеников, классный руководитель взял документы и вышел. В то же время атмосфера в классе стала неспокойной.

– Я пойду в туалет. Вы со мной?

Когда стало ясно, Чхве Тэун попал не в наш класс, Со Сын начал сиять. Школьная жизнь в этом году предвещает быть спокойнее, чем в прошлом только потому, что Чхве Тэуна не будет в этом классе.

Я тоже был рад этому.

Я покачал головой в ответ на предложение Со Сына, а Ко Чуншик, сидевший позади меня, согласился, и последовал за ним. Он сказал, что они еще зайдут в столовую, но я все равно отказался, сказав, что мне нужно принять лекарства от панического расстройства.

Я положил таблетки в рот и запил бутилированной водой. Теплая жидкость попала в тело, пропитав пересохший желудок.

– Здорово, что мы в одном классе, да? – спросил с улыбкой Ким Джин Хён, когда я поставил бутылку с водой.

Я не знал, что ответить, поэтому просто смотрел на него. Ким Джин Хён опустился на освободившееся место Со Сына.

Смотря на него вблизи мне показалось, что он немного похудел. Кожа выглядела немного неухоженной. Возможно, раны после похорон его бабушки еще не зажили и ему было все еще очень тяжело.

Я колебался, потому что не знал, что сказать, поэтому Ким Джин Хён наклонил голову и начал внимательно изучать мое лицо.

– Ты похудел?

– Немного, но ты, кажется, тоже...

– Да какое там.

Невнятно ответив, Ким Джин Хён горько рассмеялся. Его улыбка была грустной, и я понял, что сказал что-то не то. Волна сожаления нахлынула на меня.

Кажется, я задел его чувства.

Совсем недавно я думал о том, стоит ли мне рассказать о своей бабушке и утешить его, но если бы я это сделал, то сожалел бы несколько дней.

Нужно сменить тему.

– ...Ты покрасил волосы. С новым цветом ты выглядишь круче.

У меня появилось огромное желание поговорить с ним. Мы давно не виделись, и я чувствую, что пожалею о вырвавшихся словах. Я не подумал и так открыто назвал его крутым. Мне интересно, за время зимних каникул Ким Джин Хён понял, что я хотел сделать с ним в учебной комнате. Он говорил, что может понять это неправильно.

Тогда как он воспринял мои слова о недопонимании?

Вопреки ожиданиям, что он станет нервничать, Ким Джин Хён выглядел спокойным. Он посмотрел на меня как прежде, а потом слегка повернулся.

– Как раз для этого покрасился, значит сработало. Пока мы не виделись, ты стал милее.

– …

– Ты еще красивее, когда смущаешься… О, у тебя появились ямочки под глазами?

Ким Джин Хён указал на край глаза и спросил. Я совершенно не знал, что ответить, так как никто никогда не проявлял такого внимания ко мне.

– ...Не милый я... не говори такие странные вещи...

– Все каникулы думал о тебе…

– …

– … Знаешь, Чон Ындже.

Ким Джин Хён положил руку на стол и приблизил ко мне верхнюю часть тела. Возможно, для других это расстояние не было странным, но мне оно казалось очень близким. Особый запах табачного мыла от Ким Джин Хёна коснулся кончика носа. В его глазах, таких же черных, как и волосы, таилась неведомая сила.

– Не усложняй все. Не убегай от меня и не прячься. Хочу, чтобы ты полагался на меня, а не сторонился. Мне нравится заботиться о ком-то.

Почему эти слова звучат как оправдание?

В классе явно было шумно, но такое ощущение, что мы с Ким Джин Хёном находимся за прозрачной стеной.

О чем он говорит? Не понимаю его намерений.

Я начал заикаться. У меня не хватало смелости посмотреть ему в глаза, поэтому я уставился на его губы и подбородок.

– Спасибо за слова... Тогда я чуть не совершил ошибку... Ты, наверное, даже не понял, что произошло, поэтому прости… И тебе не стоит беспокоиться обо мне.

Ким Джин Хён слегка нахмурился, когда я поднял эту тему, и о чем-то задумался, а затем заговорил:

– Хочешь, я забуду о том, что ты сделал? Я сделаю это, если ты пожелаешь. Честно говоря, я не знаю, что ты мог сделать не так, у меня память получше твоей будет.

Я рассмеялся над последним утверждением, забавляясь тем, что он был так уверен, что у него память лучше, чем у меня. Но он даже не помнил, как в детстве находился в одной больничной палате со мной.

Казалось, ему понравилась моя улыбка, поэтому он улыбнулся мне в ответ и сказал:

– Неплохое предложение, да?

Он указал на разницу между нашими улыбками.

– От этого ничего не изменится, но… я ценю твои слова. И… прости что так получилось.

Несмотря на мои искренние слова, Ким Джин Хён не переставал улыбаться. Скорее, его улыбка стала шире, после моих слов.

– Забавно, я все больше увлекаюсь тобой…

– …

–  Это все из-за твоей улыбки.

– … Что это значит...

Мое обеспокоенное выражение лица позабавило его и Ким Джин Хён широко улыбнулся. Я осознал, что утонул в его ослепительной улыбке.

–  Теперь я могу тебе писать?

Я сразу понял, что он спрашивает об актуальности моего предыдущего заявления о том, чтобы он не пытался связаться со мной.

Вместо того, чтобы оттолкнуть меня, он сказал положиться на него и спросил, может ли писать мне. От его слов я залился краской.

Что за скрытые мотивы у Ким Джин Хёна?

– … В любое время.

Ким Джин Хён поднялся со своего места. Мрачная тень, которую я видел прежде, исчезла с его лица, теперь оно светилось от счастья.

– Ловлю на слове.

Сказав это, Ким Джин Хён слегка взъерошил мои волосы своей большой рукой. И в отличие от вернувшегося на свое место Ким Джин Хёна, я застыл в это позе с открытым ртом. Мне показалось, что он прикоснулся не к моим волосам, а к сердцу.

Так как это был первый день в школе, занятий было немного.

Но весь оставшийся день я не мог сосредоточиться на уроках. В середине занятия, когда учитель английского спросил, сколько учеников проявили вторичный пол, несколько одноклассников подняли руки, а все остальные остались сидеть как наказанные.

В конце дня нас распределили по местам.

Моим местом на пол второго семестра оказалась вторая парта среднего ряда, а новым соседом стал Ко Чуншик. Со Сыну же досталось место сзади. На удивление, место пришлось ему по душе. Что касается меня… Мне пришлось контролировать выражение своего лица, потому что Ким Джин Хён теперь сидел сбоку от моей парты.

Глава 20

С тех пор, как мы сели рядом друг с другом, Ким Джин Хён стал вести себя так, словно мы лучшие друзья. Он часто просил меня сходить с ним в буфет или пообедать вместе.

Когда мы ходили в столовую, мы всегда были вдвоем, и всякий раз Ким Джин Хён покупал мне небольшую закуску и напиток. Если я пытался заплатить, он шутя останавливал меня, поэтому я засовывал деньги обратно в карман так и не воспользовавшись ими.

Ким Джин Хён любил сидеть за столом в столовой и болтать, пока не прозвенит звонок. Это были обычные и непримечательные разговоры, но прерываться было все равно грустно.

Мне дороги такие моменты.

Положив в рот крендель, Ким Джин Хён уставился на меня, подперев подбородок рукой.

– Как самочувствие сегодня?

– Я в порядке. Простуда прошла, поэтому я меньше устаю…

– Приятно слышать.

Он улыбнулся, почувствовав облегчение, и лицо стало ясным как день. Несмотря на то, что мы были в помещении, у меня возникло ощущение, что весенний ветерок треплет его челку.

– Ты продолжаешь принимать те таблетки? Которые тебе выписали, когда мы столкнулись в больнице. Каждое утро по таблетке пьешь?

– Да, чтобы был результат, нужно не пропускать приемы.

– Ясненько, а как твой пульс? Лекарства помогают?

Ким Джин Хён, казалось, очень заботился обо мне.

Он знал, что я принимаю лекарства каждое утро и видел, как я измерял пульс в классе прежде. Я закрыл глаза и замолчал всего на 30 секунд, но от осознания того, что Ким Джин Хён находится так близко мой пульс ускорился.

– Эти таблетки не сильно влияют на пульс... но в последнее время мне правда лучше. Спасибо за заботу.

Ким Джин Хён почесал кончик носа, как будто о чем-то думая. Он выглядел немного смущенным, расстегивая рукав. Затем неожиданно протянул мне руку и сказал:

– Проверь и мой пульс...

Он вытянул запястье, и я увидел толстые сухожилия, которые казались еще контрастнее на фоне белой школьной рубашки. Я почувствовал себя растерянным от того, что нечто подобное происходит со мной в первый раз.

– Я никогда не измерял чужой пульс...

– Есть какая-то разница?

– Нет, не думаю.

–  Тогда попробуй.

– …

Я неохотно положил три пальца на запястье Ким Джин Хёна.

Подушечки пальцев дрожали от волнения, хотя я всего лишь легко коснулся руки. Я пытался сохранить невозмутимое выражение лица, боясь, что Ким Джин Хён заметит мое смущение, но, кажется, мне это не удалось, потому что он стал с интересом наблюдать за моим выражением лица.

Я судорожно вздохнул и закрыл глаза.

Сконцентрировавшись, я наконец нашел пульс, и он оказался очень энергичным, как и сам Ким Джин Хён. Я знал, что мое сердцебиение слабое, но впервые в жизни сравнив его с чужим пульсом, я почувствовал, что оно едва заметно.

Может быть, именно потому, что это Ким Джин Хён, а не какой-то другой человек, разница так заметна…

Его сердце было сильным, и я ощущал, как быстро оно перекачивает кровь по всему телу.

Я приложил другую руку к своей шее, нащупывая контрольную отметку. Поскольку секундомера не было, я хотел сравнить свой пульс с пульсом Ким Джин Хёна в течение короткого промежутка времени.

– Нормальный.

Когда я закончил свои манипуляции и открыл глаза, Ким Джин Хён наклонил голову, словно задаваясь вопросом.

– Я так не думаю. С того момента, как ты закрыл глаза, мое сердце забилось быстрее. Ты точно правильно измерил?

–... А, точно. Я сравнил его со своим пульсом, и он был таким же, как у меня.

– Разве твой пульс не участился, когда ты взялся за мое запястье?

– Э-это...

Вырвавшись из своих мыслей, я быстро убрал пальцы, который все еще сжимали запястье. В уголках его глаз появилась ухмылка, как будто он нашел мою реакцию забавной.

В этот момент кто-то подошел к Ким Джин Хёну и положил руку на плечо, притворяясь дружелюбным.

– Чё делаешь, Ким Джин Хён?

Он никогда не учился в одном классе со мной, но его лицо было знакомым, потому что он часто приходил к кому-то. Кажется, он был одним из учеников, которые часто тусовались с Ким Джин Хёном.

– А на что похоже? – улыбнулся и спросил Ким Джин Хён, но его голос мне показался холодным.

Парень стоял неподвижно, как будто он был недоволен тем, что увидел. Однако он, похоже, не заметил перемены в Ким Джин Хёне.

– Хмм... свиданка что ли? Хочешь полакомиться им, когда он проявится??? – он усмехнулся, игриво прерывая нашу беседу.

Я вроде как привык к тому, что меня дразнили омегой, ведь это было куда лучше, чем подвергаться домогательствам со стороны одноклассников. Тем не менее, всякий раз, когда я слышу подобное, мое сердце начинает колотиться. Но в этот раз он сказал это не с целью унизить меня, а для того, чтобы привлечь внимание Ким Джин Хёна.

Однако это меня задело, но я, как всегда, сделал вид, что не услышал и опустил глаза, закусывая губу. Я чувствовал взгляд Ким Джин Хёна, но глаза все равно не поднял.

Мне казалось, что правильнее всего было бы отойти в сторону, чтобы они могли поговорить.

– Я пойду первым, а вы поговорите…

Я попытался встать, но Ким Джин Хён приобнял меня за плечи и потянул вниз, отчего я плюхнулся обратно на стул.

– Куда это ты? Мы не закончили, – сказал он проводя рукой по моей спине, после обращаясь к парню. – Не понял, что ты тут лишний? Так и будешь стоять над душой?

Его взгляд определенно не значил ничего хорошего. Хотя голос на первый взгляд казался расслабленным, но по безэмоциональному лицу пробежал жуткий холод.

Однако парень, который не уловил атмосферу, продолжил наступление:

– Боишься, что я опробую его первым? Ну он же все равно твой верный пёс, Ким Джин Хён.

– Неа, я беспокоюсь, что ты будешь первым, кого я попробую. Мне, как альфе, будет любопытно узнать, каковы на вкус беты.

– ... Чего? Это отвратительно. Если ты собираешься кого-то трахнуть, то он лучшая кандидатура. Если он проявится бетой, то стоит приручить его заранее. Хорошо устроился, Ким Джин Хён.

Парень хихикнул и снова хлопнул Ким Джин Хёна по плечу. Затем он приблизил свое лицо ко мне и сказал:

– Эй, омежка, ты уже давал этому парню?

В это же мгновение кулак Ким Джин Хёна прилетел ему в лицо.

С громким звуком он упал рядом со столом на пол. Не смея поднять глаза на Ким Джин Хёна, он коснулся дрожащей рукой своей щеки.

– Ай... ой, больно...

Так как это была первая драка с начала семестра, то нас троих окружили любопытные ученики. В отличие от вторых и третьих классов, которые были в восторге от драки, первоклассники, посещающие среднюю школу, были в ужасе.

– Это хён Ким Джин Хён, – откуда-то послышался голос.

Ким Джин Хён подошел прямо к уродливому парню, лежащему лицом вниз, и схватил его за воротник. Его щеки распухли, а губы потрескались, как будто его кулак вонзился прямо внутрь.

Ким Джин Хёну было все равно на зрителей и он приблизил свое лицо к уху парня:

– Только посмей сказать еще хоть слово Чон Ындже, и ты вновь встретишься с моим кулаком.

– Почему ты так обращаешься только со мной? Блять, тут полно тех, кто готов полакомиться им после проявления!

Парень заскулил так, словно собирался расплакаться, с выражением обиды указывая на собравшихся вокруг него учеников. Тогда ребята, наблюдавшие за дракой, поспешно повернули головы и стали чем-то заниматься, чтобы не встретиться с ним взглядом. Но Ким Джин Хён даже не обратил на них внимания.

– Увидев тебя, эти ублюдки будут держать рот на замке.

Ким Джин Хён пнул парня на пол, а затем достал из кармана монету в сто вон и бросил ее.

– На лекарства, – отряхнув руки, он повернулся ко мне. – Пойдем, Ындже.

Он широко улыбнулся, как будто ничего не случилось и ни о чем не стоит беспокоиться.

После слов Ким Джин Хёна ученики, наблюдавшие за происходящим, разбежались. Только один или два остались, чтобы помочь подняться все еще валяющемуся на земле парню.

Я наблюдал за тем, как он встает, когда Ким Джин Хён подошел и перехватил мой взгляд.

– Итак, продолжим наш разговор.

– ...

– Чем-то занят после школы? – спросил он равнодушно, как будто совсем забыл о лежащем позади нас парне.

– … Твоя рука в порядке?

– Рука? Ничего страшного. В школе для мальчиков драки – обычное дело.

– Но... кажется, ему очень больно.

– Если ты хочешь проявить внимание, то позаботься обо мне. На самом деле, мои суставы болят, – Ким Джин Хён показал тыльную сторону ладони и заворчал, но выступающие костяшки пальцев были в порядке, они даже не покраснели, так что повода для беспокойства не было.

Единственное, о чем я подумал, когда увидел кулак это…

– Ах… должно быть очень больно получить такой громадиной.

От случайно вырвавшейся фразы, Ким Джин Хён закатил глаза и убрал руку.

– Так что ты делаешь сегодня после школы?

– Мне нечего делать… Думаю, я просто останусь дома.

– Моя любимая зарубежная баскетбольная команда играет товарищеский матч с корейской командой. Давай посмотрим вместе. Матч будут показывать по телевизору.

– По телевизору...? А тебе не нужно в Хагвон?

– Я прекратил занятия после зимних лекций, потому что метод преподавания мне не подошел. А еще мне нужно начать копить деньги сейчас, чтобы посещать Хагвон перед вступительными экзаменами в следующем году.

Ким Джин Хён сказал это равнодушно, но я вздрогнул от неожиданных слов. Как будто я снова прикоснулся к его боли. После смерти бабушки он потерял регулярный доход.

Мне пришло в голову, что Ким Джин Хён где-то подрабатывает, чтобы удовлетворить потребности, и об этом никто другой не знает.

– Хорошо. Во сколько мы встретимся? Мне нужно зайти домой за лекарством, так что я не смогу пойти сразу...

Я с легким опасением принял обещание увидеться не в школе. Если мы будем смотреть матч по телевизору, то количество мест для встреч ограничено. Я не думал достаточно наперед.

– Почему бы нам не пойти к тебе? Игра начнется совсем скоро.

– Ко мне домой?

– Да, или твоя мама здесь?

– Нет, все в порядке, я живу один, но...

–Тогда пойдем к тебе. С меня рамен, – он сладко прошептал, приобняв меня за плечо.

Когда он так делает, я напрочь забываю об отказе.

***

Как только занятия закончились, мы с Ким Джин Хёном направились к моему дому.

На велосипеде дорога заняла меньше пяти минут. Залезать на заднее сиденье было все так же неловко, но во время поездки я обнял Ким Джин Хёна за талию, и мне стало удобнее.

Подъехав к подъезду и привязав велосипед, Ким Джин Хён улыбнулся, когда увидел мое покрасневшее лицо. Я не мог разглядеть его как следует, потому что был так смущен, что закрывал лицо, но, кажется, щеки Ким Джин Хёна тоже покраснели.

Введя пароль от входной двери, я открыл ее и жестом пригласил войти парня первым. Стоявший позади меня Джин Хён, поднял брови и вошел в дом.

– Уютная квартирка.

– Давай рюкзак.

– Я сам. Куда его можно положить?

Ким Джин Хён не отдал мне рюкзак и пошел за мной. Зайдя в мою комнату, он стал с интересом разглядывать вещи, как в магазине. В большей степени он проявил интерес к детским фотографиям, стоявшим у меня на столе.

"Хочу узнать, о чем он думает..."

Глядя так на Ким Джин Хёна, я почувствовал эмоции, которые никогда не испытывал прежде.

"Ким Джин Хён в моем доме."

Я не мог поверить, что он стоит в моей комнате, а я ничего не могу с собой поделать и просто застыв, перебираю пальцы.

Мы так быстро сблизились, что проведенные в одиночестве зимние каникулы теперь были забыты. Я по-прежнему немногословен, но, когда я вижу Ким Джин Хёна мое сердце бьется чаще, и я начинаю вести себя странно. Я смог говорить долго без запинок. Это удалось сделать благодаря Ким Джин Хёну, человеку, который относился ко мне как к особенному.

Он внимательно рассматривал фотографию, а затем показал ее мне и спросил:

– В детстве ты лежал в больнице? На фото ты в ней?

На изображении крупным планом я увидел себя с бледным лицом, беспомощно лежащего на боку в больничной пижаме. Как всегда, я заснул за чтением, и раскрытая книга лежала рядом с моей рукой.

– ...

Внезапно я почувствовал жар.

Примерно в это же время я был в одной больничной палате с Ким Джин Хёном.

Меня было сложно узнать на фото, потому что лицо закрывалось более чем наполовину, но я все равно нервничал, что он может узнать меня. Его выражение лица было довольно серьезным, когда он смотрел на фото, и я подумал, не вспомнит ли он что-то из прошлого.

Когда я не ответил, Ким Джин Хён снова посмотрел на рамку, а затем перевел взгляд на меня.

– Кажется, я лежал в больнице в том же возрасте…

– … Ты сильно болел?

– Я заигрался и сломал ногу. Сейчас даже не вспомню, сильно ли болело и какую именно ногу повредил.

Если он даже не помнит, какую ногу сломал, то он точно забыл обо мне. А я вот помню его детское лицо и что сломанной была именно правая нога.

–  Рад, что ты поправился.

– В детстве подобное частенько случалось со мной. Я ломал руку и мне накладывали швы на лоб и подбородок… Помню, как бабушка ругала меня каждый раз, когда это случалось.

– …

– Помню еще красивого мальчика в больничной палате… Он всегда задергивал ширму и читал.

Ким Джин Хён, переведя взгляд с фотографии на меня, мягко улыбнулся и сказал:

– Он был похож на куколку.

Хотя было немного пугающе слышать от него слова «красивый» и «похож на куколку», но я чувствовал, что он описывает меня, читающего книгу в одиночестве с закрытой ширмой. Возможно, со временем его воспоминания исказились. Потому что я был обычным больным мальчиком, а не «красивым» и не «кукольным».

Но Ким Джин Хён посмотрел мне прямо в глаза, как бы подтверждая, что память его не подводит.

– Я отдергивал ширму и каждый день просил его поиграть со мной. Я до сих пор отчетливо помню, его ответ.

– … Что он сказал?

–  “Я все равно долго не проживу, так что нет смысла сближаться.”

– …

– У него было такое лицо, как будто он собирался заплакать, но он все равно улыбался. Я его, конечно, не послушал и нарушал покой ежедневно.

Ким Джин Хён улыбнулся и поставил фото обратно.

Я совершенно не помню этого разговора, но слова были похожи на то, что бы я сказал в то время, потому что тогда я был готов умереть в любой момент.

Кажется, слова шокировали Ким Джин Хёна, потому что он до сих пор помнит это.

Может быть, Ким Джин Хён не помнит того, что помню я. А я не помню того, что сохранилось в памяти у него.

– Хоть он так сказал, все же благодарен тебе за то, что ты приходил к нему. Может, сейчас он носит такую же форму, как ты, и усердно учится, а по вечерам думает о тебе.

После моих искренних слов Ким Джин Хён слегка улыбнулся. Словно слегка нервничая, он почесал кончик носа и тихонько сказал:

– Мне почему-то кажется, что он вырос таким же красивым, как и был в детстве.

– …

– Как ты.

Ким Джин Хён не улыбнулся, как раньше, когда увидел мое покрасневшее лицо. Вместо этого он поспешно повернулся ко мне спиной, делая вид, что разглядывает другие фотографии.

После осмотра комнаты мы с Ким Джин Хёном вышли в гостиную.

Я давно не включал телевизор, поэтому, в отличие от экрана телевизора, который протирает помощница, пульт в углу был весь в пыли.

Мы сели рядом с диваном на ковер. Диван был несравненно мягче, но смотреть вдвоем оказалось удобнее на полу.

– Ах, четверть закончилась, – сказал с тоской разбирающийся в баскетболе Ким Джин Хён.

– Да, – я с огорчением кивнул, хотя все, что я знал о баскетболе – это что игроки должны забросить мяч в кольцо.

Ким Джин Хён удивленно поднял брови.

– Тебе нравится баскетбол?

– … Нравится, но я мало о нем знаю.

Мне казалось, что я сижу немного дальше, но, когда повернулся лицом к нему, расстояние оказалось ближе, чем я думал. Ближе, чем в школе. Аромат мыла, исходящий от Ким Джин Хёна, приятно коснулся кончика носа.

Хочу, чтобы его аромат наполнил весь дом.

Во время второй четверти Ким Джин Хён объяснил мне суть игры, не отрываясь от просмотра. Я нервничал, потому что наши лица с каждым разом становились все ближе, но я не знал, то ли Ким Джин Хён не замечает этого, то ли он шутит надо мной.

Глава 21

После окончания второй четверти игры наши плечи соприкоснулись.

– Сейчас перерыв на 15 минут. Хочешь рамён?

Ким Джин Хён вскочил со своего места и направился на кухню с пакетом рамёна, который купил по дороге.

– Нет, я приготовлю его для тебя. Не могу же я заставить гостя обслуживать себя.

– Тогда можешь мыть посуду. Мне потребуется всего 5 минут, так что садись. В холодильнике есть яйца?

После этого я несколько раз пытался уговорить Ким Джин Хёна сесть за стол, но он был непреклонен. Я никак не мог победить его. Не успел я моргнуть, как горячая лапша уже растворилась в наших желудках.

Я умею готовить только рамён, но рамён, приготовленный Ким Джин Хёном, был самым вкусным по сравнению со всеми, которые я когда-либо пробовал.

Может, из-за рамёна в моем желудке, а может, из-за мандаринок, что я съел после, всю оставшуюся четверть игры я чувствовал себя вялым. Неловкость от того, что мы с Ким Джин Хёном наедине испарилась.

За стеклянным окном, занимавшим одну сторону гостиной, вечернее небо растянулось как акварельное полотно. Солнце уже село, поэтому самым ярким цветом на небе был фиолетовый. Красный и желтый свет фар от оживленной дороги в час пик хорошо сочетался с небом.

Матч закончился победой иностранной команды, после этого Ким Джин Хён начал медленно перелистывать каналы пультом. Несмотря на то, что его любимая команда победила, особой радости он не показал. «Они победили», – все что он сказал.

– Когда, ты говорил, у тебя тест на вторичный пол? Вроде бы в мае...? –  я спросил, все еще валяясь на диване, и смотря, как мелькают каналы.

Не отрывая взгляд от экрана, Ким Джин Хён ответил:

– 1 мая. А ты говорил в декабре?

– 23 декабря, совсем не за горами и накануне Рождества.

– Ты ел торт в тот день?

– … Да, кажется, я съел целый торт в одиночку.

К счастью, Ким Джин Хён не видел моего лица, потому что мою ложь можно в легкостью прочитать на нем.

Мне исполнилось семнадцать лет, когда я лежал в больнице. Я забыл о своем дне рождения и осознал, что это было несколько дней назад, когда врачи и медсестры и поздравили меня с Рождеством. Так было почти каждый год, потому что я не из тех, кто придает значение своему дню рождения.

Ким Джин Хён, не найдя ничего для просмотра после перелистывания каналов, выключил телевизор и отложил пульт. Как только в гостиной погас свет от экрана, наступила темнота. Я забыл включить верхнее освещение, потому что смотрел телевизор. Благодаря лиловому небу было не совсем темно, но наедине с Ким Джин Хёном в полумраке я почему-то чувствовал интимную атмосферу; по спине пробежали мурашки.

– Уже темнеет. За просмотром баскетбола я потерял счет времени.

Я уже собирался встать, чтобы включить свет.

– Тебе здесь не одиноко?

Короткий вопрос Ким Джин Хёна остановил мои действия.

– … Нормально. Я привык к этому.

– Мне одиноко.

– …

Когда Ким Джин Хён поднял черные глаза вверх, я заметил, что они светятся ярче чем фары машин за окном. Его глаза были влажными и чарующими, словно в них отражалось темное ночное небо.

Я сел на пол, оставив идею включить свет и посмотрел на Ким Джин Хёна.

– Сегодня... не хочешь остаться со мной? У меня есть свободная комната...

Даже в темной комнате я мог ясно видеть, как выражение лица Ким Джин Хёна изменилось, словно он воспринял мое предложение двусмысленно. Он выглядел не радостным или смущенным, а скорее непонимающим.

Только тогда я осознал свою ошибку и пожалел об этом. Я опять надавил на больную точку.

– Я говорю это на всякий случай, но не принимай близко к сердцу. Я просто… Я подумал, что это поможет тебе.

– Полагаю, это поможет развить терпение.

– ... О чем ты?

–  Ты не понимаешь, что я имею в виду?

Когда я наклонил голову в ответ на непонятные слова, рука Ким Джин Хёна накрыла мою на ковре. Вздрогнув, я попытался отдернуть руку, но большая и теплая ладонь притянула мои пальцы и переплела их так крепко, чтобы я не смог вырваться.

– … Зачем...

– Знаешь что? Каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе вот так... – Ким Джин Хён, внимательно изучающий мое лицо, слегка улыбнулся и продолжил говорить тихим голосом. – Впадины на щеках. Их называют индийскими ямочками.

– …

– Я думал, что это происходит только тогда, когда ты улыбаешься, но почему они не исчезли сейчас?

– Что...

Я потерял дар речи от того, что не знал этого.

Температура тела Ким Джин Хёна, которую я чувствовал от переплетенных пальцев, также способствовала тому, что я не мог сказать ни слова.

Он поднимал и отпускал мои пальцы, словно дразня, а затем осторожно сжал кожу между ними. Странная тишина в мрачной комнате была удушающей. Сердце так бешено колотилось, что у меня свело живот. Пока я опустил взгляд на переплетенные пальцы, не зная, что делать, Ким Джин Хён пристально вглядывался в мое лицо.

– Я же говорил, что могу понять тебя неправильно… А ты все продолжаешь убеждать меня в обратном.

– …

– Если я стану уверенней в этом после того, как проведу время с тобой, мое сердце может разорваться. А что будет с тобой? – спросил Ким Джин Хён, опустив голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Его взгляд был внимательным и серьезным, как будто он не хотел упустить ни малейшего изменения в моем выражении лица.

Я прекрасно понимаю, что он имеет в виду, говоря, что неправильно понимает меня. Он, кажется, понял, что я пытаюсь убедить его в этом. Потому что в моих глазах можно было прочитать истинные чувства.

Но от чего же его сердце должно разорваться?

Ким Джин Хён продолжал вызывать у меня подозрения. То, как он заботился обо мне в школе и как из-за меня ударил своего друга… как сейчас держит за руку и смотрит так, будто влюблен в меня.

Он заставил меня усомниться в моих убеждениях.

А может он чувствует то же самое?

Ведь даже сейчас он выглядит таким же нервным, как и я.

– ... Наверное, я сказал глупость. Не думал, что ты отнесешься к этому серьезно...

Придумать ответ было нелегко.

Присутствовала вероятность того, что я неправильно понял чувства Ким Джин Хёна. Я начал отступать, когда понял, что он мог обидеться, приняв мои слова за сочувствие.

Напряженное выражение лица Ким Джин Хёна постепенно сменилось чем-то другим. Он слегка напрягся, а затем моргнул, и на его лице появилась легкая улыбка.

– Очень мило, что ты пытаешься подбодрить меня.

– …

– Мне нравится держаться за руки.

Ким Джин Хён еще несколько раз перебрал мои нежные пальцы, прежде чем убрать руку. Когда теплая ладонь исчезла, я почувствовал, как кончики пальцев быстро остыли.

Когда я встал и включил свет, Ким Джин Хён тоже поднялся и сказал, что ему пора домой. Он поблагодарил меня за то, что я составил компанию при просмотре баскетбола. Когда я сказал, что мне очень понравился рамён, Ким Джин Хён улыбнулся и сказал, что будет часто приходить и готовить для меня. Я улыбнулся от его слов, которые звучали как будто он и вправду желал остаться вместе наедине.

***

Несмотря на то, что наступил апрель, погода не подавала признаков потепления. Холода были в самом разгаре.

Класс был наполнен едким запахом гормонов, которые выделяли подростки мужского пола: беты и альфы. Но, похоже, одноклассников не интересовало проветривание помещения, поэтому, сгорбившись, они спали на своих партах. Обычное зрелище во время обеда.

Я приоткрыл окно в конце класса, поставил перед ним стул и посмотрел на стадион. Воздух был прохладным, но гораздо лучше немного замерзнуть, чем ощущать неприятный запах в помещении. А еще я смотрю в окно из-за любопытства, потому что Ким Джин Хён сказал, что будет играть на стадионе после обеда.

[– Видел, как я играю в баскетбол. Помнишь правила? –  спросил он, крепко сжимая мою руку, и я не смог не кивнуть. Потому что под чарами прикосновений я забываю слово «нет».]

С того дня, когда наши руки соединились у меня дома, Ким Джин Хён брал меня за руку при любой возможности. По пути в столовую на обед; после обеда, когда я пил воду из кулера; сидя за партой и болтая во время перерыва; и даже когда ели рамён у меня дома, читая манхву.

Когда я спросил его, нравится ли ему держаться за руки, Ким Джин Хён ответил, что ему больше нравится обниматься.  Его лицо было столь же ясным, как небо сразу после дождя. Я нервничал, что он обнимет меня сразу после этих слов. Ким Джин Хён, должно быть, заметил мою тревогу, так как он сжал сильнее наши переплетенные пальцы.

– Чон Ындже, – когда он назвал мое имя, я испугался еще больше, тогда он спокойно добавил. – Я не собираюсь обнимать тебя без предупреждения, так что не волнуйся.

Он говорил это непринужденно, пока читал манхву. Вскоре он отпустил мою руку, чтобы перевернуть страницу. Я думал, что он снова возьмет меня за руку после прочтения манхвы, но в тот день он больше не сделал этого, вплоть до ухода домой.

Я списал это на свое похотливое желание пообниматься с Ким Джин Хёном. Мое нервозность от мысли о том, что меня собираются обнять, наверное, выглядела нелепо... После этого я решил наслаждаться каждым мгновением наших прикосновений с ним.

Нам следующий день он снова держал меня за руку, как ни в чем не бывало.

Какое счастье.

Из мыслей меня вывели радостные крики и когда я поднял голову, то увидел, как трясется баскетбольная сетка. Мои одноклассники подошли к Ким Джин Хёну и дали ему пять. Он, ярко улыбаясь, поднял голову и посмотрел на меня. Прохладный ветерок, щекочущий мои щеки, казалось, щекотал и мое сердце.

Глава 22

Отношение Ким Джин Хёна ко мне отличалось от того, как он обходился с другими ребятами. С ними он часто был груб и резок, но он никогда не показывал такую сторону мне. Это наводило меня на мысль, что я стал для него особенным человеком.

Ким Джин Хён был из тех, кто заботится о своих вещах так же, как о внешнем виде. Школьная форма не была исключением. От нее всегда веяло чистотой и свежестью, будто ее стирали каждый день. Рюкзак, висевший на плече, был таким же аккуратным. Я понял, что он заметил отрывающийся брелок на моем рюкзаке из-за своей привычки.

Несколько дней назад кто-то, проходя мимо места Ким Джин Хёна, уронил школьный пиджак, который он аккуратно сложил на парте. Когда я вышел в туалет, то издалека увидел сцену, как Ким Джин Хён в углу грубо избивал ученика.

После того дня я изо всех сил старался не прикасаться к вещам Ким Джин Хёна. От осознания, что он будет злостно кричать на меня, я занервничал и меня начало подташнивать.

Но прошло совсем немного времени, и я совершил большую ошибку.

На перемене, когда я сидел с Со Сыном и что-то писал в блокноте, Ким Джин Хён неожиданно подошел ко мне и заговорил:

– Чон Ындже, ты это видел?

– А? Что...!

Когда я повернулся к источнику звука, рука с ручкой зацепилась за пуговицу на форме Ким Джин Хёна. Не успел я осознать этого, как уже нарисовал тонкую десятисантиметровую линию на его белой рубашке.

– Все в порядке, не парься.

На удивление, Ким Джин Хён не схватил меня за запястье и не стал критиковал и даже не сказал грубых вещей.

Так что в тот день я убедился, что Ким Джин Хён относится по-особенному только ко мне.

– Знал бы, что меня будут так лелеять –сам бы разлил на него суп, – сказал Со Сын с ноткой зависти.

Я не знал, что ответить на это, поэтому неловко улыбнулся. Он относится ко мне снисходительно, возможно, он считает меня кем-то важным.

***

– Мне бросить курить? – спросил Ким Джин Хён за день до проявления.

Он лежал на животе на кровати в моей комнате и читал манхву. Я сидел, скрючившись на стуле, но, услышав вопрос, выпрямился и пожал плечами.

– Ты все еще куришь? Я не знал, потому что не чувствовал запаха...

– Я не часто курю, потому что боюсь навредить тебе.

– ... Ничего страшного. Мама выкуривала больше пачки в день, когда работала.

– Разве не из-за этого ты чаще болел?

– … Это не имеет значения. Благодаря маме у меня все хорошо.

– Не важно ему…

Неудовлетворенный моими словами Ким Джин Хён обиженно что-то пробубнил и перевел взгляд на манхву. Затем он наклонил комикс и пролистал несколько страниц. Он сказал, что читал это прежде, и добавил, что комикс оказался скучным. Тем не менее, это забавная и популярная манхва, которая мне очень нравилась, поэтому его слова задели меня.

Разве это не в его вкусе?

Я закусил губу передними зубами и взглянул на Ким Джин Хёна, делая вид, что читаю манхву.

Оранжевые лучи заходящего солнца прочертили диагональные линии на его белой рубашке. Как только он пришел ко мне домой, он снял пиджак и остался в одной школьной рубашке.

С каждым вздохом Ким Джин Хёна на рубашке появлялись новые складки, а просвечивающаяся кожа выглядела фарфоровой. Мне показалось, что под одеждой я рассмотрел силуэт позвоночника, но я не уверен, что не дорисовал это в своих фантазиях.

Я уже не мог сосредоточится на манхве в своей руке, потому что все мое внимание привлекала его спина, виднеющаяся под тонкими нитями рубашки. Я перелистывал страницы даже не смотря на них. Сосредоточившись на тайном разглядывании красивой спины Ким Джин Хёна, я не заметил, что уже давно перестал перелистывать страницы комикса.

***

1 мая. День рождения Ким Джин Хёна.

Он, конечно же, не пришел в школу. Без него я чувствовал пустоту и холод слева от себя. Хотя Со Сын и Ко Чуншик болтали со мной без умолку, я не мог насытиться, как будто я хотел поглотить что-то особенное, чего они мне дать не могли.

Ким Джин Хён занят весь день.

Мне так показалось, когда я увидел, что он не ответил на сообщение с поздравлением, которое я отправил рано утром. Более того, он его даже не прочитал.

Пространство, занимаемое Ким Джин Хёном внутри меня, гораздо больше, чем кажется. В его отсутствие у меня поднялась температура, и я пролежал, уткнувшись головой в парту весь урок...

Я закрыл лицо руками, проклиная свое ничтожное тело.

Я не хотел уходить рано, поэтому остался на своем месте до конца занятий. Но как только вернулся домой, я рухнул на кровать и уснул. Я даже не успел снять школьную форму, как моментально отрубился, словно потерял сознание.

Разбудил меня от глубокого сна рингтон мобильного телефона.

Резкий и громкий звук заставил меня нахмуриться, и принять вызов, даже не успев опознать звонящего.

– … Привет.

<Ты спал? Сейчас только время ужина... Ты заболел?>

Мои глаза широко открылись, когда из телефона донёсся голос, который я хотел услышать весь день. Хоть Ким Джин Хён не стоял передо мной, я поспешно потер глаза и сел. Я подумал, что если скажу, что и вправду болен, то это может его утомить.

– Нет, я просто устал... Как ты? Чувствуешь себя иначе после проявления?

<Все как прежде... Но я стал немного раздражительным.>

Я хотел спросить, что произошло, но Ким Джин Хён добавил, что приехал его автобус, так что разговор быстро закончился.

Может это из-за лекарств, которые необходимо принимать сразу после проявления для регулирования феромонов?

Думая о причине раздражительности Ким Джин Хёна, я зарылся лицом в подушку, и снова заснул с множеством мыслей.

Утром вместо мятой школьной формы я достал запасную и надел ее. Она была меньшего размера, поэтому рукава выли короткими, а воротник немного душил меня.

Выходя из дома в школу, я проверил телефон и увидел несколько сообщений. Я посмотрел на время и понял, что они были получены накануне вечером.

<Я приехал домой. Чем занимаешься?>

<Чон Ындже, что делаешь?>

<Ты поел?>

Сообщения были отправлены с разницей в несколько часов, а последнее пришло после полуночи.

<Я скучаю.>

– …

Мое сердце затрепетало, как будто я получил неожиданное признание. Всю дорогу в школу я шел с бешено колотящимся сердцем всего из-за двух слов.

Когда я вошел в класс, о Ким Джин Хёне уже шли разговоры. Объект обсуждений еще не пришел, но, ученики так уверенно говорили о нем, как будто вчера они уже общались с ним.

По их словам, Ким Джин Хён проявился доминирующим альфой, и его показатели составляли около 30 000, то есть намного выше 20 000. Это число классифицируется как супер доминантное. Более того, всю дорогу домой из больницы за ними следовали омеги, учуявшие запах только что выработанных альфа-феромонов.

Это было ожидаемо.

Даже я, который не обращал особого внимания на внешность, мог сказать, что телосложение Ким Джин Хёна именно такое, каким я представляю себе доминирующего альфу. Образ красивого и сдержанного альфы, который не покинет память так просто. Будь я омегой, то тоже следовал за ним по пятам. При уровне за 30 000 ингибитора недостаточно, чтобы полностью скрыть феромоны. Ким Джин Хёну, вероятно, придется потрудиться, чтобы бороться с переполняющими его феромонами.

– …!

Шум в классе на время прекратился, когда открылась дверь и вошел Ким Джин Хён. А вскоре после этого одноклассники с шумом бросились к нему, расталкивая стулья.

Ким Джин Хён остановил их, отмахиваясь руками словно отгоняя назойливых мух. Казалось, он очень устал от того внимания, которое ему сегодня уделяли.

– Никогда раньше не видели альфу? Отвалите, я устал.

– В нашей школе никто не проявлялся доминирующим альфой с показателями более чем 30 000. Как дела, Ким Джин Хён? Слышал, что вчера тебя донимали омеги.

– Заткнись. Поговорим потом.

Раздраженный, но не злой Ким Джин Хён грубо ответил одноклассникам и подошел к своему месту. Неожиданно он повернулся ко мне лицом и уставился. Он даже не поставил свой рюкзак.

Его пристальный взгляд сверлил меня, поэтому я быстро начал рыться в памяти, чтобы вспомнить, что я сделал не так. Однако черные глаза Ким Джин Хёна не выглядели злыми. Он был резок, но в то же время он казался немного расстроенным. Его лицо выглядело бледным и усталым, как будто он плохо спал.

Я не мог понять почему он так смотрит на меня, поэтому заговорил первым.

– … Доброе утро.

– …

Но вместо ответа Ким Джин Хён опустил голову и приблизил ко мне лицо. На мгновение мне показалось, что наши губы соприкоснутся. Однако его губы, которые едва не попали в цель, коснулись моей щеки и остановились на затылке.

– Для беты ты хорошо пахнешь.

От этого тихого шепота по спине побежали мурашки.

После короткого предложения Ким Джин Хён снова выпрямил спину, но его лицо не выглядело очень счастливым.

Я не знал, что сказать ему, поэтому держал рот на замке. Вероятно, лучше сказать что-то обычное, что он уже слышал вчера.

– … Поздравляю, ты проявился как альфа.

Ким Джин Хён улыбнулся моим поздравлениям. Он как будто знал, что я это скажу. Затем он пробормотал что-то, чего я не мог понять.

– Честно говоря, было бы нормально, даже если бы я проявился омегой.

– … Почему?

Когда я спросил, Джин Хён спокойно посмотрел на меня и сделал небольшую паузу, прежде чем медленно ответить.

– Так ведь… веселее было бы.

Он широко улыбнулся, обнажая зубы.

Глава 23

Как только мы вышли за школьные ворота, Ким Джин Хён достал из рюкзака кепку и натянул ее на голову. Головной убор не поможет скрыть феромон, но, похоже, он хочет скрыться от омег. Ким Джин Хён и раньше привлекал  внимание, куда бы ни пошел, поэтому не удивительно, что после проявления за ним начали бегать толпы омег.

Наверное, из-за того, что я бета, я не чувствую никаких изменений…

– Почему так смотришь на меня? Считаешь меня крутым?

Ким Джин Хён первым сел на велосипед и задал остроумный вопрос.

Я не мог соврать и сказать, что это не так, поэтому быстро забрался на уже знакомое заднее сиденье велосипеда. Обернув руки вокруг талии Ким Джин Хёна, я почувствовал тепло его тела.

– Все только и говорят о твоем проявлении… но я не знаю, изменился ли ты. Я имею ввиду, что ничего не чувствую из-за того, что являюсь бетой. Может изменения начнут проявляться через время?

– Что ж, понаблюдай за мной, если тебе интересно. Я вот могу смотреть на тебя целый день, даже не моргнув, – игриво сказал Ким Джин Хён нажимая на педаль. Мне казалось, что прошло много времени с тех пор, когда я видел в последний раз его ахиллесову пяту, хотя я пропустил всего один день.

Я хихикнул.

–  Я тоже скучал по тебе, – притворяясь наивным, я выдал эти слова.

– … Будь осторожен со словами, когда тебя везут на велосипеде. Кто знает, что может произойти.

Ким Джин Хён слегка повернул голову и неразборчиво проговорил это через плечо, как бы шутя. Другим это может показаться несмешным, но мне это показалось настолько забавным, что я посмотрел на асфальт и захихикал.

– Джин Хён-а. Ты сказал это прежде. Ты чувствуешь какой-то запах несмотря на то, что я бета… Что это за запах? Ты правда чувствуешь запахи людей?

– Да. Они все разные.

– Как?

– Для окружающих я не изменился, но я чувствую, что живу в другом мире с момента проявления. Запахи, которые я всегда чувствовал, стали другими; люди, которые меня видят, притягиваются или отталкиваются из-за феромона.

– …

– От тебя пахнет свежескошенной травой.

Сказав это, Ким Джин Хён увеличил скорость вращения педалей.

Трава… Это было поверхностное определение, по которому нельзя было судить, хорошо это или плохо. Я приподнял одно плечо и вдохнул воздух в надежде почувствовать запах тела, но неудивительно, что обоняние беты уловило только аромат свежей школьной формы.

Подумать только, Ким Джин Хён стал альфой… Как он в шутку сказал ранее, он стал выглядеть еще круче.

– Я не говорил тебе раньше, но ты больше похож на альфу, чем на омегу.

– А если бы я проявился омегой, ты бы поддержал меня?

– … Да…

Ким Джин Хёну нравилось дразнить меня, заставляя краснеть. Мне было так хорошо, что я продолжал смотреть по сторонам.

Велосипед мчался вперед, рассекая воздух. Я наблюдал за сменяющимися переулками, а затем за неторопливыми пешеходами. Я чувствовал, что мы привлекли внимание большого количества омег. Хоть они и не пытались заговорить с нами по пути домой, но их взгляды были такими откровенными, что даже мне, как бете, стало не по себе.

– На тебя все так смотрели…

Я аккуратно снял кеды и спрятал в обувной шкаф. Ким Джин Хён последовал моему примеру и поставил их рядом. Затем он попеременно стал разминать плечи, словно пытаясь снять усталость.

– Я не знал, что контролировать феромоны так сложно. Мне стоит поскорее совладать с ними, чтобы на меня перестали глазеть.

– По крайней мере они не набросились на тебя, потому что ты ехал на велосипеде...

– Это так со стороны кажется. Когда я проявился, у меня обострились новые чувства. От намеренно выпускаемых феромонов десятками омег у меня онемел нос.

– Ого…

Я не знал, что это так утомительно. Теперь я понял, почему некоторые говорят, что как будто просыпаются в новом мире после проявления…

– Можно мне попить?

– Да, пей сколько хочешь.

У Ким Джин Хёна так пересохло в горле, что он поставил рюкзак и направился на кухню, не снимая кепку. Глядя на него со спины, можно было сказать, что он очень сильно устал.

Я вошел в свою комнату, взял книгу для чтения и, как обычно, сел на стул. Моя кровать, предназначенная для Ким Джин Хёна, была аккуратной, без крупных складок, благодаря тому, что утром я ее заправил.

Через некоторое время пришел Ким Джин Хён с чашкой, наполовину наполненной водой.

– Ты тоже хочешь?

– Ага.

Сделав несколько глотков прохладной воды, я заметил, что он пристально смотрит на меня сбоку. Он выглядел так, словно хотел что-то сказать. Я сделал последний глоток и поставил чашку на стол.

– … Ты хочешь что-то сказать?

– Чон Ындже ты похож на призрака, – сказав это, он взял меня за руку и, подведя к кровати, усадил. Он сел, прижавшись ко мне и взяв за руку, начал молча ее массировать, как будто собираясь с мыслями. – В декабре, – он едва приоткрыл рот, чтобы сказать это.

Он не был похож на обычного Ким Джин Хёна, который всегда был расслаблен и уверен в себе.

– Я имею ввиду, после твоего дня рождения... что с нами станет?

Не понимая смысла вопроса, я посмотрел на свою руку, а затем на Ким Джин Хёна.

Его черные глаза не дрогнули, словно он ждал от меня важного ответа. Он будто опасался, что малейшее колебание покажет его спрятанные чувства.

Увидев его таким, я насторожился и не смог ничего ответить. Я был в замешательстве, спрашивает ли он об отношениях между альфами или о вступительном экзамене, но у меня не хватило смелости попросить объяснить, боясь выдать свое непонимание.

Поэтому ответ, который я выбрал, подумав об этом, был самым естественным.

– Останемся друзьями. Как сейчас.

В этот момент глаза Ким Джин Хёна, на мгновение стали стеклянными.

– Как сейчас…

В его бормотании читалось явное разочарование, а сам он выглядел подавленно.

– Что-то случилось?

Глядя на меня, он слегка улыбнулся. Он возился со своей кепкой надевая и снимая ее, как будто ему хотелось добавить еще что-то. Видимо, он очень нервничает.

– Чон Ындже, зачем нам быть просто друзьями? Мы все равно останемся ими после твоего дня рождения…

– …

– ...А до тех пор давай встречаться?

После слов, глаза Ким Джин Хёна стали сиять по-другому. В его глазах проглядывалась мольба, как будто скрытая правда наконец вырвалась наружу.

Я в замешательстве посмотрел на лицо Ким Джин Хёна.

– … Встречаться…?

– Да встречаться.

В следующее мгновение он откинул кепку и поцеловал меня в щеку.

– Делать такое.

Ким Джин Хён, оторвавший губы от щеки, заглянул мне в глаза. Казалось, он наклонил голову, чтобы не касаться носа. От приблизился к моим губам так близко, словно собирался поцеловать.

– …

– …

В тот момент, когда я почувствовал его дыхание на своих губах Ким Джин Хён снова опустил голову.

– И вот такое...

– …

Мое сердце билось так громко, что я думал, что барабанные перепонки разорвутся. Наши губы не соприкоснулись, но расстояние было таким маленьким, что можно было это принять за поцелуй. Ким Джин Хён наклонил голову, словно оценивая мою реакцию. Я инстинктивно отпрянул, думая, что он снова собирается наклониться ко мне. Ким Джин Хён слегка рассмеялся.

– Я пошутил.

Мое сердце готово разорваться прямо сейчас.

Я даже не понял, что кончики моих ушей покраснели, когда он сказал, что это была шутка...

– … Не шути так больше со мной.

– Ладно, не буду. Но я серьезно спрошу тебя об этом, – Ким Джин Хён, почувствовав, что кончики его ушей покраснели потер их, и продолжил говорить. – Можно тебя поцеловать после твоего дня рождения? Мне любопытно, что альфа будет чувствовать в этот момент.

– … Очередная шутка...

– Я не шучу.

Из-за того, что он сказал это не с серьезным лицом, а с улыбкой на губах, его слова показались мне искренними.

Какая нелепость. Поцеловаться просто из любопытства? Неужели для Ким Джин Хёна поцелуй ничего не значит? По какой-то причине я чувствовал себя ребенком, у которого даже еще не случился первый поцелуй.

Я ответил ему, хотя знал, что это его расстроит.

– … Ты можешь попробовать с другими альфами.

– Нет. Важно, чтобы это был именно ты.

– Почему?

– Потому что ты для меня дороже, чем думаешь.

Я чувствовал, как он сильнее сжал мою руку. Он действием пытался показать, что искренен.

Я был ошарашен, но потом нашел некоторую возможность в предложении Ким Джин Хёна. Вполне возможно, что «поцелуй» для Ким Джин Хёна может означать что-то важное.

Может быть, это было из-за того, что я сидел на краю кровати и ерзал туда-сюда, или просто опьянел от атмосферы, не в силах побороть волнение, я дал Ким Джин Хёну ответ, который будет терзать меня несколько ночей.

– Хорошо. Я приду к тебе в декабре, в мой день рождения, и тогда ты сможешь меня поцеловать.

Глава 24

Ранний летний дождь шел с самого утра.

Я молча смотрел на лист бумаги, лежащий на парте. Это был бланк, в который записывались желающие съездить в школьную поездку в следующем месяце. Место проведение располагалось не так далеко, да и рассчитана она была на два дня и одну ночь.

Со Сын и Ко Чуншик заполнили бланки, но еще не решили точно ли поедут.

На выборах, проведённых через неделю после начала семестра, Ким Джин Хёна повысили с должности временного старосты класса до постоянного. Не было ни одного человека, который проголосовал бы против него. Как и в прошлый раз, Ким Джин Хён произнес непонятную фразу в качестве слогана.

На недавнем собрании класса под руководством Ким Джин Хёна было решено устроить шоу талантов во время школьной поездки.

Выбор пал на показ мод.

Несколько учеников вызвались выбрать моделей для показа и подобрать им наряд. Я слышал, что в таких конкурсах по окончанию выбирают самого красивого участника. Только из-за Ким Джин Хёна я рискнул поехать в школьную поездку, но подобное шоу меня совсем не интересовало.

— Чон Ындже, не забудь лекарство, – сказал Со Сын, передавая вперед опросник. Он, похоже, понял, что я тоже еду на экскурсию, поэтому я слегка улыбнулся.

— Конечно. Буду заботиться о себе, чтобы не заболеть...

— Хмм… Надеюсь, что другие школы тоже поедут на экскурсию. Хотелось бы увидеть там омег! Мне пойдёт такая же повязка как у Ко Чуншика?

— Нет. Бандана тебе подходит больше, чем повязка.

Я сказал это в шутливом тоне, но глаза Со Сына заблестели, как будто это его тронуло.

— А ты всё-таки разбираешься. Вот бы все омеги в мире были бы такими же как ты. Эй, староста класса~ В общежитии, где мы планируем остановиться будут омеги из других школ? – Со Сын, который стал чувствовать себя более комфортно с Ким Джин Хёном, чем раньше, похлопал его по руке и спросил.

Ким Джин Хён, передающий вперед опросники, попеременно посмотрел на Со Сына и на меня, а затем пожал плечами.

— Мало вероятно, но никогда не знаешь, что случится. Вдруг появится школа, которая тоже захочет разместиться там… Но если это будет школа с омегами, то я расстроюсь.

— Эй, почему? – спросил Со Сын с широко открытыми глазами. Меня также озадачили слова Ким Джин Хёна, поэтому я наклонил голову и открыл рот, потому что мне было что спросить.

— Это из-за того, что Джин Хён стал альфой. Потому что омеги его раздражают. Они выпускают феромоны, чтобы привлечь внимание... верно?

Ким Джин Хён, следивший за тем, чтобы опросник дошёл до первого ряда, повернулся ко мне лицом. Спереди он выглядел спокойнее, чем когда-либо.

— У меня всё лучше и лучше получается контролировать феромоны, так что теперь я устаю меньше. Не сказал бы, что проблема в этом, я скорее… – После короткой паузы Ким Джин Хён продолжил. – Я ненавижу омег.

Он сказал это, глядя прямо на меня.

Со Сын рядом с ним перевёл дух и сказал:

— А, так у тебя омегафобия?

Я не мог отвернуться от прожигающего взгляда Ким Джин Хёна.

— Почему омеги? Ты всегда ненавидел их?

— Это не фобия… Они просто раздражают. И к тому же мне никогда не нравились их феромоны. Они зачастую приторно-сладкие, а я такое не люблю.

— … Понятно.

— Мне нравятся больше альфы, чем омеги.

Я не ожидал, что Ким Джин Хён будет плохого мнения об омегах.

Я слышал о таких людях, но не знал, как реагировать, когда кто-то настолько близкий уверенно рассказал об принадлежности к сексуальным меньшинствам. Вообще не сравнимо с тем, когда Со Сын признался, что он военный гик.

С другой стороны, у меня возникла нелепая мысль, что мне повезло родиться мужчиной, а не женщиной. Неважно, как меня сейчас дразнят, ведь я проявлюсь альфой.

— Ты слышал?

— Что?

— Мне нравятся альфы, – повторил Ким Джин Хён, пытаясь вернуть меня обратно в реальность. Как будто для него это было важно.

— … Ага, я услышал.

— Хорошо, – небрежно сказал он, а затем подошёл к первой парте, чтобы забрать опросники.

Щёки Ким Джин Хёна раскраснелись, пока он собирал разбросанные листики.

Когда настало время идти домой, дождь, который перестал моросить в течении дня, снова начал капать. Солнце, показавшееся на мгновение из-за туч, снова скрылось, оно словно разыгрывало нас.

Дорога из школы домой вместе с Ким Джин Хёном стала обыденностью. Сегодня был один из дней, когда он не взял с собой велосипед.

— Придётся идти пешком, ничего страшного? В прогнозе говорили, что дождь продлится до обеда, но тучи не собираются отступать.

— Боюсь, что не смогу пройти много и мне придётся переждать дождь в школе.

— Хочешь, я понесу тебя на спине? Вот так, залезай.

Ким Джин Хён шагнул вперёд и повернулся ко мне спиной, приняв позу как будто он действительно собирался подхватить меня; любопытные взгляды проходящих мимо учеников смотрели то на Ким Джин Хёна, то на меня.

Я смутился и быстро замотал головой и руками, а Ким Джин Хён рассмеялся, глядя на мокрый асфальт. Мы решили идти бок о бок с зонтиками в руках.

Единственный зонт в доме принадлежал маме, и из-за того, что он был ярко красного цвета, он не выглядел повседневно, поэтому мне было неловко находиться рядом с Ким Джин Хёном. Как только я открыл зонтик, он, не зная о моем смущении, сделал лёгкий комплимент, сказав, что цвет красивый и похлопал по плечу. Я потряс зонтиком на всякий случай, ведь он мог быть пропитан запахом мамы, а Ким Джин Хён ненавидел омег. Я надеялся, что он ничего не почувствует.

— Встань передо мной. Это опасно...

Ким Джин Хён вытянул руку из-под зонта и дёрнул меня за запястье в свою сторону. В этот момент мой красный зонт столкнулся с чёрным зонтом Ким Джин Хёна и качнулся. Мне казалось, что с моего зонта стекал аромат омеги, я с удивлением приблизился к Ким Джин Хёну.

— Почему ты так сделал?

— ... Я задумался.

Внезапно мимо нас пронеслась машина. Если бы Ким Джин Хён не оттащил меня, то машина окатила бы меня водой из лужи. Благодаря ему я благополучно избежал этого.

Когда меня дернули, я случайно отпустил зонтик, и он, оттолкнулкнувшись от зонта Джин Хёна, застрял на ветке соседнего дерева. На первый взгляд показалось, что он не повредился и зацепился слегка, но затем я увидел на мягкой ткани несколько дырочек. Теперь им стало невозможно пользоваться. Красный зонт был скорее модным аксессуаром, чем практичной вещью.

— Ах... что мне делать?

Холодные капли дождя быстро намочил мои волосы. Мама могла не помнить о существовании этого зонта, но на меня давило чувство вины от того, что я сломал чужую вещь.

Я думал, что должен поскорее добраться до укрытия, но неожиданно капли, падающие на мое лицо, остановились. Когда я посмотрел вверх, то не смог рассмотреть тёмные облака, потому что чёрный зонт перекрыл их.

— Мы можем уместиться под моим зонтом.

Я посмотрел на Ким Джин Хёна, который говорил ласково, и мои плечи опустились от расслабления. Он прижал меня так крепко, что мой подбородок опёрся уму в ключицу.

Я не мог избавиться от волнения и неуклюже развернулся, поспешно отдалившись от Ким Джин Хёна. Несмотря на это, его рука не отпустила мое плечо.

— Спасибо.

— О, ямочки снова появились.

— …

Зонт предназначался только для одного и был слишком мал. Поэтому мои плечи намокли после того, как я оказался в объятиях у Ким Джин Хёна. Однако на тыльной стороне прикрывавшей меня руки Ким Джин Хёна были разбросаны капли дождя. Я посмотрел на противоположное плечо Ким Джин Хёна и, как и ожидал, увидел промокшую ткань до такой степени, что цвет школьной формы потемнел.

Я быстро наклонил ручку зонта в его сторону.

— Тебе не хватает места под зонтом.

— Забей, не хочу чтобы ты простудился.

— Я в порядке. Я приду домой и приму душ, а тебе ещё далеко до дома. Не хочу, чтобы ты промок из-за того, что одолжил мне зонтик.

— Тогда прижмись ко мне ближе.

Ким Джин Хён вернул зонт на прежнее место и прижал меня сильнее, чем раньше. Меня окутал запах его тела, смешанный с запахом мыла, который ничем не отличался от аромата до его проявления.

Мое сердце начало сходить с ума. К счастью, из-за звука дождя Ким Джин Хён этого не услышит, но я беспокоился, что он может почувствовать сердцебиение грудью. Трудно даже дышать, потому что я так близко нахожусь к нему, а ещё он обещал меня поцеловать в декабре…

Я чувствую, что губы Ким Джин Хёна находятся совсем близко. Если я немного поверну голову в бок, то наши губы соприкоснутся.

Мне пришлось долго идти, глядя в асфальт, потому что яркий образ поцелуя с ним не покидал моего сознания.

Мы прошли по узкому переулку между закрытым зданием без вывески и парком. В один момент сверкнула молния, а в другой последовал раскат грома. Как по команде, дождь усилился и начал лить как из ведра. Мои ботинки и носки промокли насквозь.

— Давай переждём где-нибудь.

— Хорошо.

По предложению Ким Джин Хёна мы решили дождаться, когда ливень прекратится, под карнизом небольшого заброшенного здания.

Я присел на корточки, чтобы смотреть, как капли падают в лужу. Ветер стал холоднее. За моей спиной находились опущенные серебристо-серые роллеты, так что я не мог даже отступить назад, чтобы капли не падали на меня.

Я ещё сильнее обнял колени и подёргал плечами. Я почувствовал пристальный взгляд от сидящего рядом со мной человека.

— Холодно?

Вместо ответа я кивнул. Ким Джин Хён снова развернул над головой ранее сложенный зонт.

— Подержи-ка это.

Я схватил зонт, который он протянул, и через некоторое время Ким Джин Хён снял с себя пиджак и накинул мне на плечи. Я смутился и хотел снять его, но это было непросто, потому что я держал в руках зонт.

— Всё в порядке. Оставь себе, ты ведь замёрзнешь.

— Я же доминантный альфа, поэтому и тело у меня горячее.

— Но всё же…

— Когда я вижу, что ты дрожишь, мне становится холодно. Да и нужды в этом пиджаке у меня нет, я его ношу как дополнение, чтобы выглядеть круче.

— …

Я не мог ничего ответить, потому что его слова были убедительными. Ким Джин Хён улыбнулся и укутал меня в предмет гардероба. Его пиджак, несмотря на мокрое от дождя плечо, был достаточно тёплым, чтобы согреть меня.

За невысоким забором парка под дождём на деревьях качалась листва.

В сильный дождь никто не проходил ни по парку, ни по узкой улице. Я чувствовал, что мы с Ким Джин Хёном, прячущиеся от проливного дождя под чёрным зонтом, остались единственными живыми существами.

Кажется, дождь заканчивается.

Я сравнивал себя со слабыми травинками, которые никогда не вырастут и погибнут из-за сильных капель дождя.

— О чём задумался?

— Хмм… думаю, что хочу поскорее стать альфой.

— Почему? – Ким Джин Хён наклонил голову и спросил.

— Это как высокая гора, на которую я с нетерпением хочу взобраться.

— Это единственная причина, по которой ты ждёшь проявления?

— Ага...

Я сжал ручку зонта сильнее. Мы оба знали причину, по которой я так сильно жду своё проявление.

Не в силах закончить фразу, я провёл языком по пересохшим губам. Ким Джин Хён, на котором была только белая рубашка, полностью повернул голову и посмотрел мне в глаза. Он присел так же, но его форма выглядела красиво, в отличие от моей.

— Мы просто.

— …!

Ким Джин Хён без колебаний поцеловал меня в щеку.

Это был не первый раз, когда его губы коснулись моей щеки, но я был удивлён, как и в первый раз. Я смотрел на него с удивлением, как будто у меня украли девственность, но Ким Джин Хён не отстранился. Он нервничал так же, как и я, и сглотнул слюну, словно чего-то жаждал.

— Если хочешь сбежать, то даю тебе последний шанс.

— … От чего?

— От меня.

Он говорил тихо, параллельно изучая мои глаза и губы. Ресницы Ким Джин Хёна казались такими мягкими и густыми, казалось, что если он слегка наклонится, то они дотронутся до моего носа. Его глаза смотрели в мои, не находя никаких признаков бегства.

С лёгким звуком кончики наших носов соприкоснулись. Приближающееся лицо слегка наклонилось, чтобы не столкнуться вновь с этим препятствием. В этот момент лицо Ким Джин Хёна было мне незнакомо, потому что он был похож на человека, который сейчас поставил на кон всё.

— Хочу, чтобы ты знал, Чон Ындже.

— …

— Ты мне нравишься.

Сказав это, Ким Джин Хён схватил ручку зонта и наклонил её под углом. Капли дождя и зелёный парк были скрыты от глаз чёрным зонтом. А за ним меня поцеловал Ким Джин Хён.

Даже в нос не попал. Он наклонился и впился своими губами точно в мои. Чёрные зрачки были скрыты веками. У меня задрожали глаза, и я тут же, последовав примеру Ким Джин Хёна, прикрыл их.

Ким Джин Хён осторожно прикусил мою губу. Его губы двигались очень осторожно, словно боясь, что мои губы могут лопнуть, как маленькие дольки мандарина. Я был в очень напряжённом состоянии. Я застыл, не в силах сглотнуть, потому что его лицо так активно двигалось вокруг моих губ. Я вздрогнул, когда Джин Хён обхватил мою щеку большой рукой.

С характерным звуком губы разъединились и снова соприкоснулись, но уже под другим углом. Он нежно посасывал мои губы, с большей силой, чем прежде.

— Ха...

Мои губы задрожали и из них вырвался смущающий звук. Когда я испугался этого звука и дёрнулся, Ким Джин Хён провёл пальцами по моей щеке, словно успокаивая меня. Мои губы дрожали от смущения. Тело напряглось, когда поцелуй с Ким Джин Хёном стал реальностью. Он, почувствовав мою дрожь, слегка рассмеялся. Я смог почувствовать его улыбку сквозь соприкасающиеся губы.

— Чон Ындже.

Ким Джин Хён позвал меня по имени на таком расстоянии, что мне казалось что наши губы всё ещё соединены. Разомкнув веки, я встретил чёрные глаза, смотрящие прямо на меня. Они были наполнены любовью и ласково улыбались.

— Ты действительно красивый.

— …

— Приоткрой ротик.

Я поджал губы, сперва не поняв его намерений, а затем послушно разомкнул рот. По моим губам проскользила мягкая плоть. Язык Джин Хёна был мягче всего, что я когда-либо клал себе в рот. Это сводило меня с ума.

— Ах… Хаа…

Язык Ким Джин Хёна исследовал мой рот внутри. От сладкого дыхания и влажной слюны температура моего тела повысилась. Ким Джин Хён обхватил мою щёку своей рукой, затем коснулся мочки уха и погладил по спине. Одновременно с этим он глубже просовывал свой язык мне в рот, нежно посасывая губы. Я крепко сжал ручку зонта, не замечая, что мои руки вспотели.

Не могу поверить, что Ким Джин Хён признался в своих чувствах, а после нежно поцеловал. Это был не просто поцелуй, каждый его жест и прикосновение заставляли меня чувствовать себя в безопасности. Его глаза изменились. Обычно спокойные, уверенные, но строгие глаза теперь...

— Всегда хотел сделать это с тобой.

— …

Он нервничает так же, как и я, если не больше. Приятная дрожь окатила моё тело.

Он продолжил посасывать мою нижнюю губу. Каждый раз, когда наши губы рассоединялись я слышал влажный звук, от которого моё сердце трепетало. Оно билось с максимальной частотой, заставляя чувствовать себя свободно.

Прошло немало времени с тех пор, как моя голова очистилась, превратившись в белый лист бумаги. Все клетки, отвечающие за мышление, сконцентрировались в сердце.

Рука, поглаживающая мой затылок и заднюю часть шеи, снова переместилась на щеку и мягко потёрла её.

— Что ж ты не убежал, раз собирался так краснеть?

— Что? – спросил я, пока он прижимался губами к щеке. В этом месте как раз проглядывались мои ямочки.

Звук дождя, который был незаметен на время, снова стал слышен, как будто громкость увеличили. Словно в знак окончания поцелуя над нашими головами появился чёрный зонт. Трава в парке всё ещё содрогалась от капель дождя.

Я облизал припухшие губы языком и посмотрел в глаза Ким Джин Хёна. Он находился на небольшом расстоянии от меня и следил за каждой эмоцией на лице.

— … В декабре, ты сказал, что сделаешь это после моего проявления в декабре. Я не думал, что это случится так скоро...

— Собирался сделать и тогда и сейчас, – игриво сказал Ким Джин Хён и улыбнулся, обнажая ряд зубов. В голове всплыли воспоминания о горячем дыхании и тепле, которое я ощущал внутри себя пару мгновений назад. Я опустил голову, потому что не хотел, чтобы Ким Джин Хён видел моё покрасневшее лицо.

Вдруг я вспомнил его слова в столовой, когда после драки с одноклассником он сказал ему, что не против узнать, каковы беты на вкус.

Может быть, он поцеловал меня просто из любопытства? Сидя под навесом в дождливый день, я был поглощён атмосферой, и даже не сразу подумал об этом. Возможно, слабый запах мокрой от дождя травы усилил мои эмоции и возбуждение.

Я пытался игнорировать внутренний голос, который повторял, что он признался в чувствах и сделал это не только из-за интереса.

Он нелепо чмокнул меня в голову, наблюдая за моей реакцией, а затем опустил голову вниз.

— Прости, если тебе не понравилось. Ты хотел попробовать с бетой?

— ... С бетой?

Он слегка приподнял бровь, словно не понимая моего вопроса. Так что мне пришлось спросить ещё раз.

— Ты сказал, что ненавидишь омег и интересуешься только альфами. Тогда с бетой ты тоже не против быть? Я имею в виду...

— Что ты имеешь в виду?

— … Ты хотел попробовать бету на вкус?

Я не хотел этого говорить, но шум дождя, его пиджак на моей спине и слюна, которая всё ещё осталась на моих губах, заставили меня сказать. Как будто эти детали манипулировали мной.

Ким Джин Хён, наконец, понял мой вопрос и сделал недовольное лицо. Он облизнул красные губы, не зная, что ответить.

— Ты действительно думаешь, что я сделал это просто потому, что хотел поцеловать бету? Я просто до декабря я не смог бы дотерпеть.

— …

Я думал, что он смутится от моих слов и ожидал другую реакцию. Я должен был притворится, что мне всё равно. Даже если меня используют по своему желанию, я очень счастлив, что могу воплотить в реальность свои фантазии с Ким Джин Хёном.

— Итак, я отвечу на твой вопрос, – Ким Джин Хён прочистил горло и оживился. Красивые брови вернулись в исходное положение, а губы растянулись в улыбке. Казалось, он был в хорошем настроении для человека, которого поймали.

— Твои феромоны настолько привлекательны, что целуясь с тобой я позабыл обо всех, которые когда-либо ощущал. Мне настолько понравилось, что мог бы сутками напролёт целовать тебя, не взяв крошки в рот.

— ... Слава Богу.

От моих слов на его лице появилась фирменная улыбка.

— Так что не накручивай себя. Я же сказал, что ты мне нравишься.

— … Ты всегда пытаешься говорить мне только приятные вещи, и я благодарен тебе за то, что пытаешься поднять мою самооценку.

— Чон Ындже.

— Если ты продолжишь говорить подобную ерунду…  Я не такой крутой, как ты, поэтому я… могу начать ожидать от тебя большего…

— Ындже-я.

Услышав его зов, я остановился. Ким Джин Хён пристально смотрел на меня.

Мне понравились эти глаза. Его глаза всегда казались холодными и серьёзными, но, когда он смотрел на меня, я видел, как этот взгляд меняется на тёплый.

Ким Джин Хён разжал мои руки и взял зонт. Другой рукой он сжал мои ладони.

— Я тебе тоже нравлюсь? – спросил он вежливо; его голос колебался. Ким Джин Хён, который всегда был уверен в себе, проявлял признаки слабости рядом со мной.

Сердце, которое успокоилось после поцелуя, заколотилось с новой силой. Оно билось так сильно, что у меня заболели барабанные перепонки.

Что он думает обо мне? Ким Джин Хён нервно прикусил губу, переспрашивая. Покусанная губа побелела, но быстро вернулась к своему первоначальному цвету.

— … Нравишься.

Я сглотнул и быстро признался, опасаясь, что из его губ может потечь кровь.

Мысль о том, что где-то рядом находится скрытая камера и снимает это ради смеха, не покидала меня. Сцена, где Ким Джин Хён холодно разворачивается и уходит из-за моего неожиданного признания, промелькнула в голове, как вспышка молнии. Тревога достигла предела, и я почувствовал головную боль.

Ким Джин Хён никак не отреагировал на мое признание.

Как и до моих слов его губы были сомкнуты, а глаза устремлены на меня, а  хватка на руке оставалась сильной.

Единственным изменением, которое я почувствовал – был пульс Ким Джин Хёна, который я ощущал на своей коже.

— Джин Хён-а, ты…

Я попытался положить кончики пальцев на его запястье. Когда я приблизился, Ким Джин Хён перехватил руку и поднёс ее к середине своей груди, крепко обнимая меня.

Ладонью я почувствовал, как бешено бьется его сердце. Думаю, сердце не соврёт.

— Не похоже на нормальную частоту пульса? Что скажет эксперт?

— …

— Ты мне правда нравишься. Я серьёзно. Так что перестань дрожать, – сказал Ким Джин Хён прикоснувшись ладонью к моей груди.

“Он заметил, что даже мои руки дрожат.”

— … Не могу в это поверить...

— Тогда считай это сном. Медленно возвращайся в реальность вместе со мной. До декабря. До того дня, когда ты станешь альфой.

Принято считать, что альфы не могут любить друг друга. Согласно школьной теории, невозможно испытывать влечение к своему полу, поэтому после декабря наши чувства начнут медленно угасать. Ким Джин Хён хотел встречаться до моего дня рождения. Ограниченный по времени роман между альфой и бетой.

Ким Джин Хён сжал мой подбородок и заставил поднять голову. Он крепко прижал большой палец к моей нижней губе и ухмыльнулся. Затем он наклонился так близко, что наши губы чуть не соприкоснулись и произнёс:

— Мы поцеловались.

— …

— Ты и я.

Он показал попеременно на меня и на себя, затем раскрыл свои губы и снова поцеловал меня. Слова, которые он прошептал щекотали мои губы.

‘Ты мне очень нравишься.’

Сквозь мои губы вырвался длинный и дрожащий выдох.

Глава 25

На уроке завуча совершенно невозможно было заснуть или заняться каким-либо посторонним делом, поэтому даже на скучном уроке литературы ученики не могли притвориться больными и прилечь на парту, как они делали на других занятиях. Особенно сложно было сидеть на пятом уроке, когда помимо усталости добавляется чувство голода.

Ко Чуншик кивал головой, притворяясь впечатленным всякий раз, когда учитель медленным и низким голосом зачитывал стихотворение. Придерживаемая согнутыми в локтях руками голова часто соскальзывала из-за того, что он засыпал. Затем, он снова и снова кивал, чтобы привлечь внимание завуча и сделать вид, что ему интересно.

Мне нравилась поэзия, поэтому я увлечённо слушал толкования учителя. Даже если бы у меня была возможность уснуть, я бы просто не смог этого сделать, потому что чувствовал пронзительный взгляд Джин Хёна на протяжении всего занятия, но не мог позволить себе посмотреть в его сторону.

Я опустил глаза в книгу и украдкой посмотрел налево. Мои глаза встретились с Ким Джин Хёном, который уставился в мою сторону, подперев подбородок рукой. Я удивился и быстро повернул голову в другую сторону. Глядя на прикрывшего глаза Ко Чуншика, мое сердце всё ещё колотилось.

Ким Джин Хёну нравилось наблюдать за мной во время урока. Со Сыну или другим ученикам это могло показаться странным, но, кажется, это его совсем не волновало.

Мое лицо начало пылать от неловкости. Я коснулся мочки горящего уха и услышал хихиканье слева. С момента нашего первого поцелуя прошла целая неделя.

Говорят, во время первого поцелуя, в ушах звенят колокола, но я думал, что оглохну от стука своего сердца. Когда я обнаружил, что губы Ким Джин Хёна стали мокрыми из-за меня, я мгновенно покраснел, тем самым развеселив его.

Он тоже слышал этот звон? Мой первый поцелуй был с Ким Джин Хёном, но я не знаю, был ли я первым человеком, с которым он разделил поцелуй.

Сначала я не поверил в его признание и считал это всё сном, как он и сказал. Только через неделю мы медленно и осторожно пришли к решению начать отношения.

Ким Джин Хён стал относиться ко мне ласковее, чем прежде. Он заботился обо мне, как о новорождённом оленёнке. Даже в столовой во время обеда мне приходилось смириться и позволить ему донести мой поднос до нашего места. До сих пор не могу забыть глаза Со Сына, который смотрел на нас с отвращением.

Учитель, записывающий строки стихотворения на доске, вдруг обернулся. Его брови были подняты вверх, как будто он был чем-то раздражён.

— Кто распыляет феромоны во время занятий в школе для альф?

— … Извините.

Удивительно, но именно Ким Джин Хён быстро признал свою ошибку. Когда он это говорил, то всё ещё улыбался, так что он совсем не выглядел как человек, которому жаль.

Учитель не удивился, так как с первого раза запомнил запах его феромонов.

— Прошёл месяц с твоего проявления, а ты ещё не научился их контролировать? Ты понимаешь, что феромоны ультрадоминантного альфы могут быть опасны для других!

— Да, мне очень жаль.

Некоторые из проявившихся учеников взглянули на Ким Джин Хёна. Беты, считая меня и Ко Чуншика, не отвлекались на подобное. Они либо дремали, либо думали о чём-то другом.

Учитель ещё несколько раз предупредил Ким Джин Хёна, прежде чем продолжить урок.

Когда до перерыва оставалось всего несколько минут, я не смог устоять перед желанием тайком посмотреть на Джин Хёна.

— Чон Ындже, пойдём за мной.

Как только прозвенел звонок, Ким Джин Хён позвал меня на улицу. Нашим конечным пунктом была котельная.

Едва войдя в помещение, залитое тёплым полуденным солнцем, он осыпал меня поцелуями. Всё это время он крепко обхватывал руками мою спину и голову, чтобы я не врезался в холодную стену.

Язык Джин Хёна проник в мой приоткрытый рот. Я поддался мягким движениям языка, что так знакомо двигался внутри. Каждый раз, когда мои губы посасывали или кусали, влажный мягкий звук щекотал затылок. Я решил повторить за ним и, просунув язык в его рот, коснулся его зубов. Ким Джин Хён тепло выдохнул и слегка улыбнулся.

— Ты хорошо целуешься.

— …

— Милашка, – сказал Ким Джин Хён, обхватив мои покрасневшие щёки и наблюдая за изменениями на моём лице. Он сжал их так сильно, что губы выпятились, как птичий клюв. Я на мгновение опустил глаза вниз, чтобы убедиться, что всё в порядке, а затем поджал губы. Пронзительный взгляд исчез, место этого он смотрел на меня сверху вниз дрожащими глазами.

— … Не смотри так.

Смутившись от переполняющего чувства, я крепко обнял Ким Джин Хёна за талию. Он послушно прижался ко мне твёрдым торсом. Я попытался скрыть покрасневшее лицо, уткнувшись ему в грудь, но когда он потянул меня за подбородок, я, не сопротивляясь, открылся ему.

— Не прячься. Я хочу увидеть тебя.

— …

Я прикрыл глаза, когда он коснулся моих губ.

Оказывается, что не только во время первого поцелуя звенит в ушах. Так происходит каждый раз, когда мы целуемся.

Мы мягко, но нетерпеливо посасывали губы друг друга, а затем, разорвав поцелуй, прерывисто вздохнули и установили зрительный контакт. Щёки Ким Джин Хёна были ярко-красными, как будто он был чем-то опьянён.

Когда я провёл языком по нижней губе,то почувствовал, что она распухла от раздражения. Я снова застеснялся, опустив глаза, как вдруг вспомнил, что произошло в классе некоторое время назад.

— Не смотри на меня так в классе. Вдруг одноклассники заметят?

— Ничего не могу с собой поделать. Не будь таким красивым. Если хочешь, то я могу рассказать им чем на самом деле мы занимаемся. Поцелуйчики и все такое…

— Нет! Никогда.

— Эй~ Я хочу рассказать им, что Чон Ындже мой…

После этих слов он слегка поцеловал меня в щёку. Ким Джин Хён определённо наслаждается моментами когда я краснею.

— Что с твоими феромонами?... Тебе снова нужно принимать лекарства, которые помогают их сдерживать?

Я прекрасно осознавал, что контролировать феромон ультрадоминантному альфе будет затруднительно. Наверное, медицина не продвинулась так далеко, чтобы разработать подавитель для такого мощного альфы.

Ким Джин Хён погладил меня по волосам и неторопливо рассмеялся, будто зная, что тревожит моё сердце.

— Обычно они стабильны. Их трудно контролировать, когда мы вместе.

— Вместе?

— Ага. Особенно, когда вот так.

Большая рука, которая перебирала мои волосы, прошлась по моей шее и спустилась вниз по позвоночнику. Подушечки пальцев были настойчивыми, казалось, что он касался моей кожи через кардиган и рубашку. Пальцы, блуждающие по моей спине и талии, нашли тонкие ребра и стали их поглаживать.

— Эй, щекотно.

— Рад, что ты бета. Если бы ты знал, какими феромонами наполнена эта комната…

— …

— Посчитал бы меня сумасшедшим.

Сказав это, Ким Джин Хён надавил кончиками пальцев на ребра.

— Мгх!

Мне стало щекотно, поэтому я не смог сдержаться, и из моего рта вырвался странный стон. Когда я вывернулся из щекочущих рук, Ким Джин Хён улыбнулся и крепко обнял меня, чтобы я не убежал.

—  Понял, не буду так делать.

Я чувствовал тепло его тела в своих объятиях. Как сказал Ким Джин Хён, мне повезло, что я бета. Если бы я мог ощущать его феромоны, я уверен, что сейчас сошёл бы с ума. Учитель сказал, что даже альфы могут пострадать от таких сильных феромонов. Ведь если я окажусь рецессивным видом, то всё равно же буду альфой. К счастью, я родился мужчиной, а значит, что точно проявлюсь альфой. И тогда наша и так короткая любовь закончится.

— Чон Ындже, что ты делаешь на выходных? Занят чем-то важным?

Слова, которые ты произносишь, крепко обнимая меня, заставляют пробегать табун мурашек по моему затылку.

— Ничего особенного. Думаю, буду валяться и читать книгу. А что?

— Тогда не хочешь сходить со мной в одно место? Я хотел бы тебя кое с кем познакомить.

— … С кем?

Я почувствовал, как в ответ на мой вопрос руки вокруг моей талии сжались. Похоже, он не собирался отпускать меня какое-то время.

— С человеком, по которому я скучаю каждый день…

Эта короткая фраза заставила меня прослезиться. Я крепко сжал спину обнимавшего меня Ким Джин Хёна.

***

В субботу днём я встретил Ким Джин Хёна на автобусной остановке.

Он надел красную футболку и тёмные джинсы, а в ухе у него красовалась небольшая серёжка. Он добрался сюда первым и теперь ждал меня. Его наряд не был ярким, но он, как всегда, был в центре внимания.

Волосы также выглядели иначе, потому что он уложил их на другой бок. Я хотел сделать комплимент, но решил промолчать чтобы не показаться навязчивым.

— Я слишком просто оделся…?

На мне была однотонная чёрная футболка и брюки такого же цвета, я думал, что такой образ подойдёт больше для места, в которое мы отправимся. Если бы я знал, что Ким Джин Хён будет выглядеть так хорошо, я бы уделил большее внимания своей причёске. От смущения я опустил голову. Ким Джин Хён схватил меня за руку и потянул, так что я оказался повернутым к нему лицом.

Даже когда на нас было обращено несколько любопытных глаз, Ким Джин Хён не отпускал мою крепко сжатую руку.

— Необычное место для первого свидания.

— … Первое... свидание...?

Неожиданное заявление заставило меня прекратить попытки вырваться из его хватки. Какое ещё свидание? Я принял предложение, потому что в одиночку ему было бы грустно, но я и представить себе не мог, что сегодняшняя прогулка означает нечто подобное.

Пока я стоял в ступоре, Ким Джин Хён спокойно шепнул фразу, которую мог услышать только я:

— Возьмёмся за руки… пока не приедем?

Вместо ответа я сжал его ладонь сильнее. Благодаря тому, что мы сели на соседние места, мы смогли держаться за руки всю дорогу. Я стал понимать, почему он решил привести меня в это место в наше первое свидание.

Колумбарий, который я посетил впервые, оказался гораздо просторнее и спокойнее, чем показывали по телевизору. Ступив на аккуратно выложенный мраморный пол, я последовал за Ким Джин Хёном, который вёл меня за собой. Сегодня он был более подавленным, поэтому я тоже чувствовал небольшую тревогу.

Поднявшись по лестнице, мы вошли в большое здание. Пройдя далее по извилистому коридору со множеством урн, мы забрели в какое-то пустынное место, где Ким Джин Хён, наконец, остановился и отпустил мою руку.

На небольшой урне крупными буквами было выгравировано имя женщины с такой же фамилией как у Джин Хёна. Рядом в рамке стояла его фотография с бабушкой, на которой он широко улыбался, а женщина застенчиво показывала пальцами сердечко.

— Бабушка, я пришёл, – тихо сказал Ким Джин Хён сидя на корточках.

Когда я осторожно сел рядом, он посмотрел на меня и слабо улыбнулся. Вместо того чтобы улыбнуться ему в ответ, я поздоровался с бабушкой через прозрачную стеклянную дверцу.

— … Здравствуйте, меня зовут Чон Ындже.

Точно, тогда она тоже была в больничной палате.

По какой-то причине мне казалось, что бабушка вспомнит меня, поэтому я поприветствовал её. Я не религиозный человек, но в этот момент мне казалось, что бабушка Ким Джин Хёна смотрит на нас откуда-то сверху.

Ким Джин Хён, смотревший на меня сбоку, смущённо почесал щёку.

— Бабушка, он мне нравится. Я привёл его сюда, чтобы познакомить с тобой. Разве он не милашка?

— …

— Когда он на чём-то сосредоточен, то становится ещё милее и красивее. От него вкусно пахнет, хоть он не пользуется парфюмом. Ындже бы точно тебе понравился.

Ким Джин Хён тихо поговорил с урной и достал из кармана носовой платок, чтобы протереть стеклянную дверцу. Его естественная беседа и поведение, как если бы он разговаривал с реальным человеком, свидетельствовали о том, что он здесь частый гость.

— Снова ругаешь меня за цвет волос? Я слышу тебя, бабушка.

— …

— Извини, что и сегодня не слушаю тебя. Мне пора взрослеть.

— … Не торопись и выходи когда будешь готов. Я подышу свежим воздухом, – говоря тихо, чтобы не показаться резким, я оставил Джин Хёна одного и вышел.

На улице я наслаждался тёплыми лучами солнца и любовался зеленью от растущих повсюду деревьев. В то же время я пытался понять чувства Ким Джин Хёна, потерявшего всю семью.

Когда я скорбел перед мемориалом, анализируя неведомые мне эмоции, я обернулся, услышав, как меня окликнули.

— Вот ты где, пойдём.

Хоть он и улыбался мне, я заметил, что его глаза были очень красными, поэтому на это раз я первым взял его за руку.

Глава 26

Приближался сезон дождей.

К счастью, в день школьной поездки было солнечно. На небе не было ни единого облачка, что заставляло меня усомниться в правдивости прогноза погоды, обещающего проливные дожди на следующей неделе.

Школьная поездка была запланирована на западное побережье, которое находилось совсем недалеко от школы. Из-за небольшого бюджета организаторы решили сократить поездку, поэтому рядом с морем мы проведём всего два дня и одну ночь. Я впервые в жизни принял решение отправиться в подобное путешествие. По пути к западному побережью в автобусе я сидел рядом с учителем, потому что он убедил меня, что на этих сидениях меня будет меньше укачивать. Прибыв на место, от открывшегося вида у меня отвалилась челюсть.

— Ты в порядке? – спросил Джин Хён, обнимая меня за плечи.

— … Одноклассники же смотрят.

— Все так делают. Это даже не объятия.

Когда я был удивлён внезапным физическим контактом, Джин Хён похлопал меня по плечу и успокоил, как будто в этом не было ничего страшного. Если подумать, то он же тесно общается с другими парнями. Возможно, моя реакция показалась ещё более странной, чем сам жест. Я же не обнимал его в ответ…

Ким Джин Хён, осматривая меня, слегка улыбнулся и снова спросил о моём самочувствии.

— Мне намного лучше, спасибо.

— Говори, если тебе понадобится лекарство, – любезно сказал Ким Джин Хён и направился к классному руководителю, который пару минут назад искал его. Я не мог перестать пяться на его спину, когда он удалялся от меня. Несмотря на то, что он носил простую белую футболку и джинсы, выглядел он привлекательно.

На руках, виднеющихся из-под майки, выпирали толстые вены. Во время обучения в средней школе, одноклассница с завистью отметила, что у меня светлая кожа, которую многие хотят иметь; я заметил, что кожа Дин Хёна была тоже бледной.

Я наслаждался пейзажем, когда вспомнил, что на мой телефон пришло сообщение. Глядя на время, я понял, что оно было отправлено ещё когда мы были в автобусе. Отправителем был, конечно же, Ким Джин Хён.

<Тебе очень идёт жёлтый цвет.>

Я долго выбирал что надеть, чтобы соответствовать Ким Джин Хёну, и оказалось не зря, раз ему понравилось.

Думал, что мои чувства к нему уже на максимуме, но за последние дни я полюбил его ещё больше.

Чем больше я узнавал об интимных вещах, о которых я не знал ранее, таких как манящий запах шеи Джин Хёна или приятные ощущения от движения мягкого языка во рту, тем больше мои чувства углублялись. Я волновался, что наступит день, когда влюблюсь в него настолько, что не смогу контролировать свои эмоции.

В тот момент, когда я стану альфой, эти чувства не покинут меня сразу. Отторжение происходит не на биологическом уровне, а всё зависит от в собственной силы воли. Иными словами, если я привяжусь к нему сильнее, то расставание может стать очень болезненным.

Смогу ли я без вреда для себя стереть это чувство, охватившее сердце целиком и полностью? Сделать так, чтобы мои чувства исчезли без следа… Буду ли я в порядке, если Ким Джин Хён откажется даже дружить со мной после?

Кажется, посреди потока мыслей я невольно вздохнул. Со Сын, который сидел рядом со мной с опущенной головой, смотря в свой телефон, взглянул в мою сторону. Прошло совсем немного времени с тех пор, как мы заселились в общежитие, поэтому после того, как мы разобрали свой багаж, присели отдохнуть. Он тяжело вздохнул, как будто пародируя мой вздох. Это меня рассердило.

— Мне жаль. Я, наверное, утомил тебя своими вздохами.

— А? Совсем нет… – Со Сын недоверчиво поднял брови вверх. Затем, после небольшой паузы, он поднял указательный палец, будто хотел сказать что-то важное.

— Знаешь что? Одним из важнейших навыков модератора в сообществе является умение определять атмосферу по комментариям.

— Нет, я не знал. Я вижу...

— Когда мы с тобой только познакомились, у меня было почти 4000 подписчиков… Чон Ындже, что тебя беспокоит?

Я думал, что он продолжит болтать о сообществе, но вопрос в конце меня озадачил. Впервые я почувствовал пронзительный взгляд Со Сына на себе. Такого взгляда и стоило ожидать от модератора столь крупного сообщества?

— Беспокоит?... Ничего. Меня ничто не тревожит. Вот что меня точно беспокоит, так это оценка за экзамен.

— Поверить только, ты пытаешься мне солгать... Я разочарован в тебе, Чон Ындже. Ты упал в моих глазах~ – игриво сказал Со Сын, щёлкнув меня по носу. Я неловко улыбнулся и отпрянул от руки, которой он двигал туда-сюда перед моими глазами.

— Я не вру. Эм, ты поранил палец? И что за такое сообщество?

— Я так со вчерашнего дня хожу. Чон Ындже ~ В последнее время ты начал тусоваться только с Ким Джин Хёном, а про меня совсем забыл. Я так подавлен...

— Эй, не было такого!

— Никогда не забывай, что модератор военного сообщества следит за вами с заднего сидения автобуса и всё видит.

Похоже, я вырыл себе могилу, когда спросил его о ране. Я не очень умею врать, поэтому уже хотел вскинуть руки вверх и сдаться, но услышал громкий шум от ребят из группы, собравшихся посреди комнаты. Помещение было достаточно просторным, чтобы в нём поместилось десять человек, но звук видео, которое они смотрели на телефоне, был достаточно громким.

— … Смотрят посредь бела дня, – сказал лежащий рядом с нами Ко Чуншик. Он читал строки рэпа, который он собирался зачитать во время шоу талантов. Казалось, ритмичные строки смешались со звуком порно, которое они включили на полную громкость.

— Верно, – я кивнул головой, согласившись со словами. Мне пришлось скрыть свою радость от того, что получилось перевести тему.

Похоже этим ребятам совсем неведомо чувство стыда. Каждый раз, когда раздавался звонкий голос омеги на видео, их глаза загорались и они начинали стонать. Смотреть на них было неприятно. Хоть на этот раз парни устроили просмотр непристойных вещей без Чхве Тэуна, тише и спокойнее не стало.

— Я думал, что сразу после проявления я займусь сексом с омегой, но на деле я отправился на экскурсию с сосунками~

Несколько голосов согласились с замечанием одного из парней, который взволнованно смотрел в свой телефон. Пронзительные крики из динамиков постепенно прекратились, а вот развратные разговоры продолжились.

Меня не интересовали их обсуждения, поэтому я собирался просто игнорировать их. Но следующий вопрос застал меня врасплох.

— Ким Джин Хён, ты уже трахался с омегой?

От голоса Ким Джин Хён, который разбирал багаж в углу, нахмурился. Мне показалось, что он как-то агрессивно пнул чемодан.

— Неважно.

— Почему? Разве ты не занимался таким до проявления? У тебя ведь было так много девушек, неужели никого не затащил в постель?

Парни рядом со мной задорно засвистели. Именно тогда я встретился взглядом с Джин Хёном. Почему мне кажется, что он ждал взгляда от меня?

— Я не собираюсь отвечать, так что не пытайся умаслить меня.

— На твоём месте я бы хвастался этим… но ты, возможно, не захочешь говорить об этом, потому что ненавидишь омег. А что насчёт бет... ладно, не буду допытываться.

Атмосфера не сменилась и разговоры продолжились, но уже на другую тему. Быстро закончив с раскладыванием сумки, Ким Джин Хён вышел из комнаты, чтобы договориться с заместителем о сегодняшнем расписании. Я перестал украдкой смотреть на него только после того, как он исчез из поля зрения.

Я похлопал по плечу Со Сына, смотрящего в мобильный телефон. У меня было несколько вопросов, ответы на которые я хотел бы получить.

— Неужели у Ким Джин Хёна было так много девушек?

Словно ожидая от меня этого вопроса, Со Сын посмотрел на меня, подняв пухлые щёки.

— Думаю, если сравнивать с его популярностью, то не так много. Все девушки, с которыми он встречался, были красотками. Кажется, он встречался с тремя самыми известными в городе.

— ... Трое?

— Не меньше трёх. Но все отношения продлились недолго. Похоже, он дольше расставался, чем встречался. Последняя омега-нуна, с которой он встречался, была очень навязчивой, поэтому слухи разошлись по всей школе.

— …

— Так вот почему он так возненавидел омег? Кажется, она бегала за ним до прошлого года.

— А…

В этом заключается причина его ненависти к омегам, других поводов не просто нет.

В первый раз я услышал от него эти слова месяц назад. С расставанием немного не совпадает, но это единственный фактор, который приходит мне на ум.

Я очень хорошо знал, что Джин Хён пользуется популярностью у девушек. Поэтому, конечно, я не мог быть его первой любовью. Я в какой-то степени ожидал этого, но почему сейчас от неприятных ощущений кружится голова?

Сердцебиение и дрожь, которые я почувствовал во время первого поцелуя с Ким Джин Хёном, он уже испытывал с другой девушкой. Уверен, что те омеги ощутили то же, что и я.

На сердце становится тяжело от мыслей, что я был не единственным человеком в его объятиях. Что не только меня он целовал, как дорогого человека и говорил слова любви, смотря горящими глазами.

— … Почему он расстался с теми девушками?

— Не знаю. Наверное, были на это причины? Ындже, раз уж вы так близки, спроси у него сам.

— Нет, ты прав, у него были причины.

Я пожал плечами, сделав вид, что меня это не волнует. В голове же всплыли картинки, как Ким Джин Хён занимается любовью с другими девушками. Уверен, они занимались такими вещами. Моё сердце сжалось при мысли, что эти девушки видели особенное выражение лица Ким Джин Хёна, ближе ощущали температуру его тела.

Когда свободное время подошло к концу, нас собрали в холле общежития чтобы дать дальнейшие указания. Перед тем, как сесть в автобус, Ким Джин Хён подошёл ко мне и прошептал:

— Если выберешь место в середине, то мы сможем ехать вместе.

Однако, я проигнорировал его слова и сел на переднее место рядом с учителем. Ким Джин Хён, вошедший позже, заметил меня и поднял брови вверх. Я изо всех сил старался избежать его взгляда, потирая лоб, как будто мне больно.

Осматривая достопримечательности и играя в игры на пляже рядом с хостелом, я продолжал сознательно избегать Ким Джин Хёна. Он не сделал ничего плохого, но мне было тревожно на сердце, поэтому я продолжал постоянно отворачиваться. Я чувствую, что окажусь брошенным, как и предыдущие девушки…

Мне казалось, что я прохожу через те же этапы. Я даже не был популярен. Если Джин Хён опомнится и найдёт во мне недостатки ещё до наступления декабря, не удивлюсь, если он бросит меня на следующий день.

Стремление избегать взгляда, вероятно, связано с желанием выглядеть лучше, чем кто-либо другой. Чем ближе я буду, тем больше изъянов он во мне найдёт.

Под конец прогулки Джин Хён прислал сообщение.

<Пойдём со мной в магазин. Я куплю мороженое.>

Проверив сообщение, я посмотрел на Ким Джин Хёна и встретился с ним взглядом. Кажется, он наблюдал за мной. Обычно я бы покраснел или улыбнулся, но сегодня всё было иначе. Я поспешно опустил голову и медленно напечатал ответ.

<Мне нужно подготовиться к шоу талантов...>

Затем, не глядя на Ким Джин Хён, я поспешно направился ко входу в общежитие. Я не мог знать какие эмоции отражает его лицо после моего ответа. Со Сын, увидев, как быстро я иду, спросил меня, не в туалет ли я спешу.

Сегодня утром я узнал, что моё имя было в списке участников шоу талантов. Это решили на последнем собрании. Упоминалось, что несколько человек наденут выбранные костюмы для шоу, но я не подозревал, что моделью буду я. Заместитель старосты выбрал меня, потому что из всех кандидатов я имел милое лицо и лёгкую походку.

— Тебе не нужно ни о чём париться, просто надень то, что дадут и выйди на подиум.

Заместитель старосты дружелюбно объяснил, что от меня требуется, и поскольку моя голова была полна мыслями о Ким Джин Хёне, я не сразу понял. Я подумал: раз это обычный модный показ, то подойдёт повседневная одежда. Всё оказалось совсем не так. И теперь я понял, почему ребята так бесились, когда их называли моделями.

Чтобы не мешать другим, парни в общежитии отгородили часть комнаты ширмой. Я осторожно зашёл за нее и от увиденных нарядов захотел повернуть время вспять, к тому моменту, когда заполнял опросник для экскурсии.

— … Ой...

— А вот и наша звезда шоу по переодеванию – Чон Ындже.

— … Переодевания?

— Прежде всего тебе нужно сделать макияж. Специально для тебя Джун Сок стащил одежду своей сестры.

Мальчик, волосы которого были уложены как у известного модельера, показал мне парик с длинными прямыми волосами ниже плеч и розовое шифоновое платье с цветочным принтом.

Глава 27

— Ындже… ты очень красивый, – сказал Со Сын, крепко сжав мою ладонь обеими руками.

Он посмотрел на меня блестящими глазами, и на его лице появился румянец, от этого мне стало очень стыдно.

— Просто ребята хорошо меня накрасили… Так что отпусти. Это странно.

— Пожалуйста, позволь мне подержать ещё немного. Никогда не видел людей, которым так сильно подошёл бы длинный парик и платье. Если бы у меня была такая девушка, как ты, я бы выбросил всё своё армейское снаряжение.

— … Я похож на девушку?

— Да. Похож на самую красивую девушку, которую я когда-либо видел.

— …

Из-за комплимента и его слов мне стало тяжело на душе. Я бы не возражал, если бы он просто сравнил бы меня с девчонкой, но я знаю, что он подразумевал мою схожесть с Омегой. Для других это может быть чепухой. Но для того, над кем издевались из-за слабого тела, комплемент оказался неуместен. Вдобавок я вспомнил, что Ким Джин Хён ненавидит Омег.

Я прятался за ширмой с другими учениками, которые тоже переоделись в платья.

— Ты не видел Чон Ындже? Бля...

— О, я видел. Он чертовски горяч.

Время от времени я слышал разговоры обо мне в комнате. Многие ещё не успели рассмотреть мой образ, поэтому ради своей безопасности я оставался сидеть на месте.

Каждый раз, слыша моё имя, стоящий рядом Со Сын расправлял плечи, а я же, напротив, сжимался.

Я прекрасно понимал, что мои одноклассники не хотели надо мной смеяться. С тех пор, как Ким Джин Хён избил парня, который насмехался надо мной в школе, желающих пошутить об Омегах не появлялось. Поэтому я не сопротивлялся и согласился на участие, а теперь жалею об этом, потому что недостаточно хорош.

Сидя за ширмой, я услышал звук открывающейся двери и голос Ким Джин Хён с классным руководителем. Они пришли объявить о начале шоу талантов.

— Скорее выходите.

— Ким Джин Хён, иди сюда, ты видел второго участника?

— Зачем тут ширма?

— Скорее иди сюда. Ты очень удивишься, когда увидишь его.

— Что там...

Отодвинув ширму, Ким Джин Хён остановился в недоумении. Он прервал беседу с парнем и переключил внимание на меня. Хоть других переодетых парней было много, но, как ни странно, его взгляд был приковал ко мне.

— …

Как только он заметил меня, его выражение лица изменилось. Широки брови приподнялись, образовывая складки морщинок на лбу, а глаза наполнились неведомой эмоцией. Как человек, чья душа высохла на палящем солнце, Ким Джин Хён уставился на меня пустыми глазами.

Я отвёл глаза, когда моё лицо вспыхнуло от этого откровенного взгляда. От малейшего поворота головы волосы, которые падали с плеч, растрепались. Я крепко сжал платье с принтом роз. Может быть, из-за наряда я чувствовал себя невестой в свадебном платье, которая приветствовала жениха, поэтому жар не отступал от лица.

По привычке закусив губу, я почувствовал резкий вкус помады.

— Вы здесь прятались? Выходите скорее. Чем больше будете возиться сейчас, тем меньше свободного времени у вас останется. Модели, накиньте что-нибудь наверх и выходите.

Воспользовавшись суматохой, Джин Хён надел мне на плечи тёмную накидку, висевшую рядом со мной. Это были остатки ткани, которую другой парень использовал в качестве юбки.

Ким Джин Хён, завернувший меня в ткань, слегка погладил по плечу, но ничего не сказал. Он сглотнул слюну, словно ему было неловко. Он даже не сказал, что я красив, как все остальные. Думаю, я знаю почему. Мои подозрения подтвердились. Я машинально потянул его за запястье.

Глаза Ким Джин Хёна взволнованно задрожали.

— … Джин Хён-а.

— Что?

— Я... похож на Омегу?

— … Чего?

— Ты ненавидишь Омег.

— …

Вот что я хотел сказать.

Если я Омега, которых ты ненавидишь, можешь ли ты сказать, что я тебе нравлюсь, даже если выгляжу вот так?

Это были слова, которые я не мог произнести:

“ Джин Хён-а, пожалуйста, глядя на меня в женской одежде, не думай о других девушках, с которыми расстался”.

Я не мог рассказать о своих истинных чувствах, а Ким Джин Хён, вероятно, не понял моих слов, которые звучали как загадка. Его губы плотно сжались от смущения, и он не мог ими пошевелить. Он выглядел немного расстроенным, как будто я что-то не так понял.

— ... Поговорим позже, не сейчас.

После слов Ким Джин Хён исчез в толпе. Несмотря на то, что вокруг меня было много парней, я чувствовал себя брошенным. Моё сердце наполнилось холодом, хоть на улице было лето.

Сцена была такой же большой, как и зрительный зал.

Люди сидели на креслах и громко аплодировали, не считая учеников, которые ждали за кулисами, готовясь к шоу талантов.

Я сидел на корточках в углу за кулисами, когда из динамиков, стоящих рядом со мной, услышал голоса Ким Джин Хёна, который был ведущим, и старосты параллельного класса. Они представляли шумный танцевальный баттл другого класса. От громких басов песни я чувствовал, что энергия покидает моё тело.

Наша очередь ещё не подошла, да и выйти на сцену я должен был последним, так что мне нужно было просто ждать.

Толпа поддерживала аплодисментами всё, что происходило на сцене. От жара, идущего от толпы, мне стало плохо.

Я пригнулся, держась за запястье и считая пульс, когда вдалеке заметил Ко Чуншика, который тоже сидел на корточках. Бормоча что-то себе под нос, он проговаривал строки из рэпа, который должен был зачитать в финале. Я вспомнил, что он говорил о боязни сцены. Почему-то мне показалось, что он в такой же ситуации, как и я, потому что его лицо выглядело измождённым.

Голос Ким Джин Хёна из динамика оповестил зрителей о 10-минутном перерыве перед выходом следующих участников. Мысли о том, что совсем скоро придётся подняться на сцену, заставили желудок сжаться. Я пытался успокоить себя мыслью, что мне нужно всего лишь пройтись и развернуться, но я понимал, что не смогу нормально стоять на таких трясущихся ногах.

— Кому подправить макияж? Чон Ындже, тебе косметика не понадобится, ты так сильно покраснел.

— …

— … Что с твоим лицом? Ты заболел?

Парень, который делал мне макияж, подошёл ко мне после того, как заметил моё плохое самочувствие. К тому времени у меня начало мутнеть в глазах, и я едва оставался в сознании.

Я не мог нормально дышать, как будто воздух внезапно пропал из мира.

Мне казалось, что моё сердце в любой момент перестанет биться, и я скоро умру. Ватное тело казалось чужим, словно оно не принадлежало мне.

Предметы передо мной отдалялись, как будто тонули в воде. На глаза наворачивались слёзы от страха неминуемой смерти.

Пока я оставался в сознании, мне показалось, что вокруг стало шумно.

Кто-то похлопал меня по плечу и назвал моё имя.

— Чон Ындже!

Даже если я сойду с ума, я смогу узнать взволнованный голос Ким Джин Хёна. Он подошёл ближе и легонько погладил меня по щеке. Воздух высушил собравшиеся в моих глазах слёзы.

— … Джин Хён-а.

— Да, это я. Что тебе нужно? Скажи мне.

— ... Я ненавижу сцену.

— Ты не обязан выходить. Если ты не можешь, не заставляй себя. Никто тебе ничего не скажет.

От слов утешения в глазах снова собрались слёзы. Чёрт. Выйти на сцену, пройтись по ней и развернуться обратно не так уж и сложно, но я снова показываю свою слабую сторону Ким Джин Хёну. Почему...

— Я хочу… подышать свежим воздухом.

— Ничего, если мы не поедем в больницу?

— Угу.

Ким Джин Хён потянул меня за руку и легко закинул себе на спину.

— Сон Вон, подмени меня и сообщи учителю, что я расскажу о Ындже позже.

Когда Ким Джин Хён сделал шаг, моя рука на его плече задрожала сама по себе. Я прикрыл глаза и когда открывал их вновь, замечал, что мы проходили мимо холла общежития, мимо дороги и, наконец, мы оказались на пляже.

Вместо тяжёлого воздуха, который был в зрительном зале, в ноздри проник солёный морской воздух, а вместо криков из колонок уши заполнял шум разбивающихся волн. Но успокаивал меня не прохладный ночной воздух, а насыщенный аромат тела Ким Джин Хёна.

Придя в себя, я осмотрелся и заметил, что мы с Джин Хёном гуляем по песчаному пляжу.

— … Можешь отпустить меня?

— Неудобно? Но тут негде присесть. Не против сесть на песок?

Я кивнул, и он медленно опустил меня на песок. Несмотря на то, что он нёс меня более 10 минут, на его лице не было и следа усталости.

Он проверил моё самочувствие, пока я садился на корточки и, обойдя с другой стороны, сел рядом. Боковым зрением я увидел развевающиеся волосы и вспомнил, что я всё ещё одет как девушка.

— Тебе было тяжело? …Спасибо.

— … Это из-за панического расстройства? – спросил Джин Хён осторожно наклонив голову.

— … Ты знал. В последнее время мне стало лучше, поэтому я перестал принимать лекарства, и в итоге у меня снова случился приступ. Моя слабость, которую я упустил…

— …

Вместо ответа Ким Джин Хён погладил меня по волосам. Он провёл пальцами по искусственным прядям, а затем осторожно снял парик. Прохладный морской бриз растрепал мои волосы.

— Я говорил прежде… короткие волосы идут тебе больше.

— …

— И обычная одежда на тебе смотрится лучше, чем платья.

— Холодно?

Я покачал головой в ответ на вопрос, но Ким Джин Хён взял меня за руку и крепко её сжал. Морской ветер трепал короткие рукава его футболки.

— Знаешь, сегодня мне так понравился твой образ, что я весь день думал о тебе.

Горячая рука Ким Джин Хёка крепче сжала мою.

— Когда я впервые увидел тебя в женской одежде, то подумал, что не смогу сдержать свои феромоны.

— …

— Ты не знал о моих чувствах и посчитал, что я избегаю тебя, потому что ты похож на Омегу.

— Ах…

— Тебе уже лучше? Посмотри на меня.

Его лицо расслабилось, и он посмотрел на меня грустными глазами. Я опустил голову, боясь, что он узнает о моих эмоциях. Даже перед тёмным ночным морем я хорошо разглядел его длинные пальцы и вены на предплечье. Моё лицо тоже так хорошо видно?

Дождавшись, пока я посмотрю ему в глаза, Ким Джин Хён вздохнул и заговорил теплым голосом:

— Я ...

— … Что.

— Что я сделал не так?

— …

Он как будто знал, что я избегал его весь день.

Я уставился на него от неожиданных слов, а потом понял, что не может быть, чтобы чуткий Ким Джин Хён не понял этого.

Что мне ответить?

Я хотел говорить спокойно. Я уже показал ему свою глупую и мерзкую сторону, поэтому теперь хотел ответить по-взрослому, как сам Джин Хён.

Должно быть, я стал эмоциональнее от увиденных ранее прекрасных пейзажей. Поэтому я сейчас думаю о том, что если конец отношениям наступит раньше декабря, то смогу с этим смириться. Даже если я почувствую, что его взгляд в мою сторону остыл, я ни о чём не буду сожалеть, потому что я рад, что смог насладится временем, проведённым с ним.

Но как только наши взгляды слились, мои запутанные мысли исчезли, как пена на волне.

Сердце забилось так, будто холодный ветер коснулся открытой раны, и мне пришлось снова заставить себя поджать дрожащие губы.

— Почему ты избегаешь меня? Где я ошибся?

Ошибся…

Со мной ты никогда не допускал ошибок.

— … Я тоже не знаю, что хочу тебе сказать. Просто с сегодняшнего утра я чувствую себя упавшим с дерева мокрым зелёным листом.

Молодые листья, которые обычно опадают только после увядания, валялись в грязи. Это было похоже на моё будущее, которое наступит в скором времени. Ким Джин Хён нахмурился, не понимая моих слов.

— Значит, ты имеешь в виду...

— Это не твоя вина, Джин Хён-а. Я... Я не понимаю своих чувств.

— … Понятно, – он кивнул.

Он был озадачен, гадая, что я имею ввиду.

Ким Джин Хён сжал мой подбородок и заставил посмотреть на себя. Пронзительный взгляд, полный нежности, нежно коснулся меня. И он сказал мне именно это:

— Извини, что не смог убедить тебя.

Когда он сказал слова с извинениями, я расплакался. Это было не потому, что я хотел услышать это от него. Я совсем не понимаю, почему Ким Джин Хён извиняется? Зачем он делает такое печальное лицо.

— Почему ты извиняешься? Я не тот, кого нужно жалеть. Это я должен просить прощения…

Я вырвал руку из хватки Ким Джин Хёна и вытер заплаканное лицо, но это было бесполезно, потому что слёзы хлынули с новой силой. Джин Хён потянулся, чтобы вытереть моё влажное лицо, но я покачал головой, отказываясь от его прикосновения. Из-за того, что я пытался сдержать плач, мой голос звучал хрипло:

— Джин Хён-а... Ты мне так нравишься. Так нравишься, что становится страшно. Знаю, что ты разозлишься, если услышишь эти слова от меня, но… Хочу, чтобы ты был добр только ко мне. Хочу, чтобы ты заботился только обо мне. Чтобы я был единственным, кто будет держать тебя за руку. Только я хочу обнимать тебя... Это по-детски, и мне смешно говорить об этом, но… я хотел бы всегда ездить на заднем сиденье твоего велосипеда.

— …

— Я знаю, что это жалко и неубедительно, но моё сердце чувствует именно это.

Я плакал так сильно, что у меня заболели уголки глаз. Я не помню, сколько раз высморкался во время разговора. Но уверен, что картина, которую лицезрел Джин Хён, была ужасной. Я ревел так, как никогда не плакал раньше ни перед знакомыми, ни перед мамой. Должно быть, это самое уродливое расставание в жизни Джин Хёна.

Когда я подумал, что начал успокаиваться, я сломался и заплакал с новой силой. Я рыдал, прикрывая лицо руками. Маленькое цветочное платье потемнело от падающих слёз.

— Чон Ындже.

— …

— Чон Ындже, посмотри на меня.

Я боюсь поднять лицо, потому что чувствую, что в любой момент он сожмёт запястье крепче и скажет «прощай». Я ещё несколько раз шмыгнул носом, сдерживая слёзы, а затем неохотно поднял голову, чтобы взглянуть в глаза Джин Хёна.

Вопреки ожиданиям, Ким Джин Хён не нахмурился. Я думал, что он разозлится и будет выглядеть высокомерно, но этого не произошло. Наоборот, я насторожился из-за его спокойного взгляда.

— … Ты хочешь этого?

— …

— Я могу сделать, как ты сказал?

Посмотрев на меня пару секунд, Ким Джин Хён протянул руку и прикоснулся к моей щеке. Тёплая ладонь успокаивающе прошлась по моим влажным щекам.

Он сказал: «Хочешь?», и я рефлекторно медленно кивнул. Я совсем забыл, с какой глупой просьбой обратился…

Что бы ни значил мой ответ, Ким Джин Хён явно почувствовал облегчение. Он сделал короткий вдох и обхватил меня за плечи.

— Тогда я сделаю это.

— … А?

— Я сделаю. Я сделаю всё, что ты пожелаешь, чтобы ты не плакал.

— …

— Перестань плакать, – сказал Ким Джин Хён, обхватив меня двумя руками.

Он переместил руку на затылок и крепко обнял меня, похлопывая по спине.

Я положил подбородок на плечо Ким Джин Хёна и беспомощно моргнул мокрыми ресницами.

— ... Ты правда сделаешь это?

— Угу.

— … Правда-правда…?

— Я думал, ты собираешься сказать мне, что я тебе больше не нравлюсь, – сказал Ким Джин Хён, проводя рукой по моей спине. Вот почему он испытал облегчение от слов, которые вырвались во время истерики. Следуя за Джин Хёном, я сжал обвивающую меня руку. Кончиками пальцев я чувствовал упругие мышцы на спине. Может быть, единственным неуверенным человеком был я...

— …Ты мне нравишься, Джин Хён-а. Ты мне нравишься так же сильно, как сияет мокрая от дождя травинка.

Я сказал это глядя на горизонт, который было трудно разглядеть в темноте.

Именно тогда я понял, что огни, плывущие далеко в море, не горят, а мерцают. Ким Джин Хён крепко обнял меня, словно желая раздавить. Я чувствовал ключицы под тонкой футболкой, которые касались моего подбородка.

— Значит, ты плакал, потому что я тебе нравлюсь?

— …

— Ответь мне. Чон Ындже, ты так душераздирающе плакал, потому что я тебе нравлюсь?

Он радостно сказал это и погладил меня по шее. Я слегка улыбнулся, всё ещё со слезами на глазах.

— Да. Думаю, это из-за моих чувств.

Когда я заговорил голосом, который дрожал от слёз, Ким Джин Хён громко рассмеялся. Звук этого смеха был прекрасен, и я засмущался.

Я вспомнил строки из стихотворения, которые описывали первую любовь. Значения которых я не понимал прежде, теперь стали для меня ясны и засели глубоко в сердце.

Ким Джин Хён был моей первой любовью, поэтому он мгновенно растопил мои чувства. Подобно первым шагам ребенка, это была первая неуклюжая любовь, которая бывает раз в жизни и от этого становится бесценной.

Мы сидели рядом и смотрели на море.

Пока я смотрел, как появляется и исчезает морская пена, Джин Хён взял мою слабую руку в свою и спросил:

— Сейчас тебе лучше?

— Да. Теперь я в порядке.

Ким Джин Хён сказал что-то невнятное и начал гладить мои ногти. Однажды он говорил, не слишком ли я тщательно подстригаю их. Возможно, сейчас он думает о том же.

— Может, тогда пойдём? Тебя уже, наверное, ищут, а учителю я сам скажу о своём состоянии.

— Ладно.

— О, я забыл парик!

Я оглянулся на забытый за спиной парик. К счастью, песок на пляже был сухим, так что отряхнуть его не составило труда. А внутри он чистый? Я по глупости не догадался вывернуть парик наизнанку, поэтому нагнулся, чтобы заглянуть внутрь. Сразу после этого Ким Джин Хён отвернулся от меня и сказал, что у него возникла проблема.

— Не наклоняйся так.

— Почему?

— Слишком много видно.

— … Что?

Ким Джин Хён указал на v-образный вырез на платье, но мне всё равно понятнее не стало. На мгновение он поджал губы, как будто собираясь что-то сказать, затем медленно разомкнул их, окончательно подобрав слова.

— Ты не представляешь, сколько раз я смотрел на вырез за эти несколько минут, пока сидел с тобой.

— ... Сюда?

— Я схожу с ума, от желания посмотреть, что скрывается под одеждой. Даже если ты одет в школьную форму, ты все равно сексуален...

— …

Только тогда я понял, о чем говорил Ким Джин Хён. Я не знаю, как реагировать. Ах... Я издал странный звук и отвернулся. Как только я заметил, что щёки Джин Хёна необычайно покраснели, я подумал, что он увидел моё смущённое лицо.

Ким Джин Хён не выдержал неловкой тишины, поэтому отвёл взгляд вдаль и, встав со своего места, протянул мне руку.

— Пойдём, – сказав это, он посмотрел мне в глаза, но затем быстро опустил их вниз.

По углу обзора я понял, что его взгляд задержался на вырезе моего платья.

Я быстро встал, держа Ким Джин Хёна за руку.

Я споткнулся, торопясь подняться с песка, но, к счастью, мне удалось избежать неуклюжего падения.

— Можешь идти? – спросил Ким Джин Хён, крепко держа меня за талию. Его взгляд был твёрдо прикован к моим глазам, но почему-то я чувствовал какое-то движение внизу.

— … Да, я в порядке.

Несмотря на мой ответ, Ким Джин Хён не ослабил хватку на моей талии. Вместо этого кончики его пальцев надавили сильнее и прижались к моим тонким рёбрам.

В его зорких глазах было какое-то нетерпение, как будто он на что-то надеялся.

Я заговорил первым, не выдержав откровенного взгляда.

— ... В чём дело?

— Ындже, мы…

— …

— … Хочешь поцеловаться…? – сказал Ким Джин Хён несколько раз запинаясь и сглатывая.

Жажда в его глазах была неутолимой.

Я кивнул и послушно закрыл глаза. Я не сказал ему того, что он хотел услышать из-за инстинктивного страха, что случится нечто необратимое.

Поэтому я крепко обнял его и ждал, когда наши губы соприкоснутся. Всё то время, пока я сидел на береге моря без людей, я был полон мыслей о том, чтобы поцеловать Ким Джин Хёна. Так что этот поцелуй для меня долгожданный.

Ким Джин Хён без колебаний поцеловал меня.

Мягкие губы соприкоснулись, а язык скользнул в приоткрытый рот. Влажный язык нежно, но умело тёрся о плоть внутри. Его хватка на моём затылке сделала невозможным отступление назад, и я оказался поглощён Джин Хёном.

Крепко сжимающая тело рука массировала ребра, а затем скользнула вниз по позвоночнику, к талии. Поскольку на мне было платье, а не брюки, его руки опустились чуть ниже. Не отрывая рук от талии, он страстно целовал меня. Он настойчиво поглаживал выступающий кости таза большими пальцами. Я не знал, что мне делать, поэтому крепко обнял спину Джин Хёна и прижался к нему в поцелуе. Я вдыхал его аромат, словно он был моим лекарством.

— Ха…

В тот момент, когда губы отодвинулись, чтобы изменить угол, из моего рта вырвался вздох, смешанный со стоном. Пока я был в экстазе от поцелуя, я вдруг почувствовал странное ощущение внизу живота при прикосновении к Ким Джин Хёну. Когда я открыл глаза от удивления, я встретился взглядом с Джин Хёном. Я думал, что его глаза будут прикрыты. Но он как хищник, пожирающий свою добычу, смотрел на меня сверху вниз с серьёзным взглядом, посасывая мой язык. Я почувствовал неловкость ситуации.

— Джин Хён, у тебя…

Любой мужчина сразу бы понял, что трётся о живот внизу. От смущения я не смог закончить предложение, а Ким Джин Хёна это развеселило, поэтому он приподнял уголок губ и рассмеялся. Проигнорировав моё смущение, он снова закрыл глаза и начал целовать меня глубже.

От приятных касаний мягкого языка я чувствовал, как тепло распространяется по всему телу. Этот жар и язык, порхающий в моём рту... И только потом я понял, что рука Ким Джин Хёна, которая придерживала мой затылок, переместилась на спину и начала теребить молнию на платье. Молния доходила до бёдер, поэтому если он расстегнёт её, то довольно большая часть моего тела будет обнажена.

— Ах, Джин Хён, мгх!

Я отчаянно окликнул его, не в силах сопротивляться настойчивому поцелую. Затем я похлопал его по спине с широко открытыми глазами, но он по-прежнему стоял с закрытыми глаза и делал вид, что ничего не слышит. К счастью, он не собирался расстегивать платье.

Он был близок, но всё, что он делал, это возился с молнией на шее, а другой рукой ласкал меня ниже талии.

После минутного наслаждения глубоким поцелуем, он отстранился от меня. Красные губы блестели от слюны друг друга.

— Твои губы такие мягкие, как и твои пальцы и затылок… Каждая часть твоего тела мягкая.

— …

— … Что?

Когда я уставился на него, не говоря ни слова, Ким Джин Хён любезно спросил меня, что не так. Что-то твёрдое до сих пор касалось меня внизу... Я уверен, что он знал, что я заметил это.

Но я не настолько наглый, чтобы сказать об этом вслух.

— … Ничего.

Я решил сделать вид, что ничего не заметил. Ким Джин Хён улыбнулся, смотря в мои глаза.

— Давай возвращаться.

Я опирался на руку Джин Хёна, когда мы шли по песчаному пляжу. Из-за того, что я постоянно спотыкался, он сказал мне обнять его за талию. Гораздо проще было удерживать центр тяжести, держа за талию Джин Хёна.

Как только мы отошли от берега, я убрал руку, а он схватил её обратно, переплетая пальцы.

— Переоденься, как мы придём.

Из-за смущения я сжал пальцы сильнее.

Глава 28

Как только мы вернулись в общежитие, то по просьбе Ким Джин Хёна я сменил одежду.

Я был уверен, что найдутся парни, которые будут подкалывать меня, но в комнате находилось только трое или четверо спокойных, как я,  парней, которые смотрели телевизор, так что я смог переодеться в свою одежду без каких-либо проблем.

Ким Джин Хён сказал, что собирается заглянуть к классному руководителю, чтобы рассказать о моём состоянии, поэтому он пришёл к нам в комнату немного позже. Джин Хён с облегчением выдохнул, когда увидел меня в повседневной одежде. Я предположил, что он намеренно ушёл, чтобы не видеть, как я переодеваюсь.

— А где другие ребята? Все разбежались после окончания? – Спросил Ким Джин Хён у сидящих перед телевизором парней.

— Они в соседней комнате. Там чертовски шумно, лучше не ходи.

— Я же должен знать, чем они там занимаются.

Повернувшись ко мне, его лицо заметно смягчилось. Он наклонил голову и игриво скользнул глазами вниз, он как будто заигрывая со мной. Я не мог не улыбнуться, потому что почувствовал, что ко мне уже относятся как к особенному человеку. Ким Джин Хён слегка улыбнулся и прищурил глаза.

Стоя перед закрытой дверью соседней комнаты мы слышали крики ребят.

— Ну конечно, – тихо пробормотал Ким Джин Хён.

Он расслабил спину и без колебаний открыл дверь. В мгновение в шумной комнате стало тихо, как будто всех облили холодной водой.

Заинтересовавшись ситуацией, я заглянул в комнату через щель, и моему взору предстало ужасающее зрелище.

Судя по всему, там было сразу двадцать или около того парней, устроивших вечеринку. По комнате в беспорядке были разбросаны пустые бутылки от алкоголя и обёртки от закусок. Окна были закрыты, поэтому в комнате пахло перегаром.

— А, это Ким Джин Хён! Скорее присоединяйся.

— О, входи! Чон Ындже тоже там? Если бы он вышел, мы бы заняли первое место! Проходите, давайте выпьем!

В комнате снова стало шумно от парней, которые дружелюбно предложили присоединиться. Но, кажется, это только из-за Ким Джин Хёна.

— Знайте меру. Вы же не хотите, чтобы нам влетело?

Ким Джин Хён сжал моё плечо, заставляя сделать шаг назад и посмотреть на его профиль.

Получив разрешение на употребление алкоголя, одноклассники ореагировали как взрослые, сказав, что будут контролировать себя. Со стороны они выглядели как взволнованные дети, которых родители оставили одних дома.

— Они будут в порядке? – спросил я на обратном пути в нашу комнату.

— Если ты думаешь, что их поймает классный руководитель, то не переживай. У учителей своя тусовка.

— Учитель тоже пьёт?!

— Уже за полночь... И я уверен, что классный руководитель знает, как они развлекаются. Он просто делает вид, что не знает. Типичные школьные поездки.

— А… хорошо.

Я кивнул, делая вид, что знал это. Так вот на что похожи школьные экскурсии. Я понял, что я самый незрелый ученик в классе.

Затем я внезапно подумал, что может, Ким Джин Хён тоже хочет остаться с ними. Он же всегда находится в центре внимания. Джин Хён мог сидеть в углу комнаты, но он бы всё равно вписывался в неё так же естественно, как ядро в клетку.

Я подумал, не я ли стал причиной его невольного ухода из комнаты. Я не хотел быть обузой в школьной поездке, которая бывает раз в жизни, и, честно говоря, я боялся, что в конце концов ему надоем.

Перед самой дверью я задал ему вопрос:

— Разве ты не хочешь остаться с ними? Если это из-за меня, то я в порядке… Я привёз книгу, чтобы почитать, если мне станет скучно.

— Это не из-за тебя. Просто я ненавижу шум.

— А… не хочешь выпить?

Ким Джин Хён, держа в руке дверную ручку, на мгновение задумался о чём-то, а затем посмотрел на меня с озадаченным выражением лица.

— Если подумать, я уже говорил это раньше. Я люблю пиво, а не колу.

— …

— Крепкий алкоголь я почти не пил, хотя частенько курил. Не хотел совершить что-то необратимое.

— … Я понял.

— Хочешь выпить? Ты никогда не пробовал, да? – Спросил он меня непринуждённо, развернувшись ко мне.

Череда неожиданных вопросов заставила меня вспомнить наш поцелуй на пляже. Как он обнял меня за шею и погладил затылок...

— Хмм, не скажу, что хочу выпить... но мне любопытно. Как и всем.

— Тогда почему бы тебе не выпить со мной позже? В этот раз... у меня дома.

— У тебя дома?

— Ну, или у тебя, как захочешь.

В отличие от Ким Джин Хёна, который пожал плечами и небрежно это сказал, мне пришлось сделать глубокий вдох, потому что моё сердце бешено заколотилось. Я был вне себя от радости, когда меня пригласили в гости.

— Хочу к тебе! Давно хотел увидеть твой дом.

Может, из-за моей бурной реакции, Ким Джин Хён начал рассматривать каждый уголок моего лица, затем он неловко улыбнулся и без всякой причины потёр кончик носа.

— Прекрасно, я проведу тебе экскурсию по дому. А после мы выпьем.

— Волнуешься?

— Немного.

Пытаясь разобраться в его словах, я вспомнил, что Джин Хён пригласил меня в гости. Честно говоря, мне было всё равно, выпью я или нет.

— Я тоже не против. Тогда давай выпьем позже. Я ни с кем не буду пить, пока не попробую с тобой. Хотя мне не с кем пить, но ха-ха... Я просто хочу разделить момент с тобой.

Я был в хорошем настроении, поэтому легко произнёс смущающие слова, которые в обычный день не сказал бы.

Хоть неловкое предложение произнёс я, лицо Джин Хёна отреагировало на слова и покраснело. Никогда не видел таких алых щёк.

Я вспомнил разговор, который был минуту назад, и подумал, не сказал ли я чего-то лишнего, но Джин Хён прервал размышления.

— Как я могу не завестись, когда ты говоришь такое?

— … Хм?

— Ничего, давай быстрее... Мне нужно ванную, – сказал Джин Хён и без колебаний открыл дверь.

И как только мы вошли в комнату, он сразу же пошёл в ванную и некоторое время не выходил.

Когда Ким Джин Хён вышел, я заметил, что его волосы были влажными, кажется, он принял душ. Глядя как он выходит вытирая полотенцем мокрые волосы, я вспомнил, как ранней осенью, в прошлом году, я облил его миёккуком. Тогда он помыл голову в туалете и спросил меня, не встречались ли мы прежде. Кажется, он поверил моим словам.

Помню, как меня придавила аура Джин Хёна, и я прижался к холодной стене, чтобы проверить свой пульс. Тогда я и представить себе не мог, что мы с ним станем близки... Если бы он тогда сказал мне, что мы будем обмениваться интимными прикосновениями, я, наверное, оказался бы в реанимации с сердечным приступом.

Пока я улыбался, представляя себе события, что никогда не произойдут, Ким Джин Хён подошёл ко мне и сел рядом.

— О чём думаешь?

Он откинул одеяло, прикрывающее мою нижнюю часть, и просунул под него руку.

Когда я удивленно сжал плечи, Ким Джин Хён улыбнулся и прошептал:

— Всё в порядке, никому нет дела.

Мы долго сидели рядышком, прижавшись спиной к стене, поглаживая руки под одеялом. Время от времени перед нами проходили пьяные парни, но они, похоже, не думали, что под одеялом мы держимся за руки.

Наша идиллия была прервана неожиданным человеком.

— Ындже-я~ Уааа~

Внезапно вошедший Со Сын заплакал. Как только он заметил меня, то сразу же побежал в мою сторону и, прижавшись ко мне, разрыдался в плечо.

— Эй, что случилось? Сын-а, что случилось?...Ты тоже пил.

Я спросил, потому что почувствовал запах алкоголя, но Со Сын не ответил и продолжил делать вид, что плачет.

Я растерялся и похлопал его по плечу, почувствовав пристальный взгляд Ким Джин Хёна.

Мне стало грустно от того, что пришлось отпустить тёплую руку и оставить её одну под одеялом. Было неловко, что Со Сын вёл себя как ребёнок рядом со мной.

Ким Джин Хён сделал попытку разъединить нас.

— Эй!

Внезапно дверь открылась, и вошёл Ко Чуншик. Его лицо раскраснелось от выпивки, и он, казалось, был в хорошем настроении.

— Эй, Со Сын, прости~

Ко Чуншик споткнулся и подошёл к нам, его шатающаяся походка выглядела опасно. Ким Джин Хён почувствовал угрозу и, поднявшись с пола, подошёл к Ко Чуншику. Но затем произошло немыслемое: Со Сын быстро вскочил, обогнал Джин Хёна и толкнул Чуншика.

— Ты, ублюдок! Сумасшедший!

— Ах, больно~

— Сволочь. Прибить бы тебя!

— Я был неправ~ Прости.

Ким Джин Хён с лёгкостью заблокировал удар Со Сына, но он не смог помешать ему выпустить несколько бранных слов в адрес упавшего Ко Чуншика.

Услышав недовольства от спящих парней, Ко Чуншик, который держал рот на замке, злобным взглядом выразил свои чувства. Кажется, это было грубое ругательство.

— Что такое?

— Хыааа Ындже~

Со Сын снова попытался броситься на меня, но Ким Джин Хён сдержал его и он смог только развести руки в воздухе. Он смотрел попеременно то на меня, то на Джин Хёна, а потом сел, издавая болезненные звуки.

Объяснение Со Сына было следующим.

Он сказал, что на пропущенном мною показе мод произошла задержка из-за того, что сбежал ведущий. С реакцией публики всё было в порядке, проблема возникла после выступления.

Праздничный концерт должен был закрыть Ко Чуншик, но, к сожалению, выйдя на сцену, он так перенервничал, что не смог прочитать и половины текста. Пытаясь разрядить обстановку, на сцену вышла группа моделей и исполнила несколько смешных танцев, но когда Ко Чуншик сошёл со сцены, он выглядел очень подавленно. Он начал пить без разбора при первой же возможности и всерьёз задумался о том, не стоит ли ему отказаться от мечты стать певцом. Со Сын стоял рядом, утешая его всем сердцем и душой, пока пьяный Ко Чуншик нёс неразборчивый бред...

— Это была ошибка.

— Ублюдок... Этот грёбаный ублюдок поцеловал меня.

Я открыл рот, не зная, что сказать. Я понял, что открыл его, потому что Джин Хён, ухмыляясь, попытался засунуть мне внутрь палец. Для него история была не так важна.

Со Сын грубо вытер свои губы тыльной стороной ладони и, видимо, вспомнив происшествие, пнул Ко Чуншика.

— Ай! Ладно, я же сказал, что мне жаль. Через неделю ты станешь альфой и будешь уже с опытом.

— Знаешь, если бы у меня была винтовка, я бы тебя пристрелил!

— О, но сейчас у тебя нет винтовки.

Я хихикнул, услышав слова.

После детских ворчаний, не подобающих модератору крупного военного сообщества, Со Сын принёс подушку, чтобы лечь рядом со мной, сказав, что он никогда не будет спать рядом с Ко Чуншиком. Ко Чуншик сказал, что ему всё равно, и занял место рядом с Ким Джин Хёном. В итоге мы улеглись в таком порядке: Ко Чуншик, Ким Джин Хён, я и Со Сын.

— Тогда… мы будем спать? – сказал я, поворачиваясь лицом к Джин Хёну.

Он молча посмотрел на меня, а затем огляделся по сторонам. Большинство парней в комнате, заполненной без промежутков, спали на спине.

— Ложись. Я выключу свет и вернусь.

Когда он пошёл выключать свет, пьяный ученик открыл дверь и попытался войти внутрь, но Джин Хён сказал ему идти в другую комнату. Он тихо закрыл дверь и удалился.

Комната стала настолько тёмной, что даже при свете уличных фонарей сложно было различать силуэты людей.

Я безразлично смотрел в серый потолок, затем натянул одеяло на грудь и крепко сжал его в руке. Плотная ткань наполнила мои ладони, но спокойнее не стало.

Со стороны Со Сына послышался тихий храп. Это был звук, который я уже давно услышал от Ко Чуншика и других парней. Я не столько боюсь пить алкоголь, сколько почувствовать на себе побочные явления от него.

Для беты, находящегося на пороге проявления, близость – это игра с огнём.

“Хочу поцеловать тебя, когда ты станешь альфой.”

Я вспоминал слова Джин Хёна у меня дома и наш недавний поцелуй у моря, пока горячая рука не пробралась под одеяло.

Несмотря на то, что мы сотню раз держались за руки, моё сердце всегда замирало. Он нашёл мою руку и накрыл тыльную сторону.

Притворившись удивлённым, я посмотрел на Ким Джин Хёна. Не знаю, когда он успел перевернуться на бок, но теперь он рассматривал моё лицо. Его чёрные глаза светились в тёмной комнате ярче всего.

Я заговорил первым, мои глаза тяжелели от сонливости.

— Не спишь?

— ... Я думаю, а не стать ли мне доктором.

— Доктором?

Когда я задал внезапный вопрос Ким Джин Хён молча кивнул. Подушка под щекой скрипнула вслед за кивком.

По тому, как он смотрел на меня, мне показалось, что он пытается оценить мою реакцию. Как будто если я проявлю хоть малейшие признаки неприязни, он в мгновение ока уйдет.

— Думаю, тебе подойдёт. Ты умный и у тебя хорошие оценки, поэтому ты сможешь поступить с первого раза.

— … Что важнее для поступления в медицинский университет – математика или естественные науки? Наверное, естественные науки? Я был только пациентом, поэтому не знаю. … Я не смог сдержать слово и сделать свою бабушку счастливой. Но я вылечу твою болезнь.

— …

Этих тяжёлых слов было достаточно, чтобы прервать мои мысли.

Пока я замер, как беспомощное существо, подвергшееся нападению, Ким Джин Хён продолжил говорить. Каждый слог был наполнен силой.

— Я излечу все твои болезни.

— …

— Поверь мне, Чон Ындже.

Глядя в мои глаза, его слова  показались мне искренними, поэтому я на мгновение испугался. Я несколько раз моргнул и опустил глаза. Наверное, я действительно слаб. Когда я понял, что он собирается выбрать себе карьеру, чтобы вылечить меня, я расценил это как то, что он собирается посвятить жизнь мне.

— … Спасибо за добрые слова. Было бы здорово, если бы ты стал моим врачом. Доктор Ким Джин Хён… Звучит хорошо.

Чтобы скрыть своё волнение, я болтал без умолку. Ким Джин Хён взял меня за запястье, чтобы измерить пульс...

— Я в халате врача, а ты в халате пациента… Вместе мы могли бы поиграть в баскетбол. В больнице, которую я посещаю, есть баскетбольная площадка. Она маленькая, но чистая, так что тебе понравится. А во время обходов можно втайне от медсестёр держаться за руки… но к тому времени я стану альфой и наши отношения изменятся.

О чём он думает?

Всё ещё держа меня за запястье, он изогнул бровь.

— Не слишком ли ты легко это говоришь, с таким бешено бьющимся сердцем?

Затем он улыбнулся. Улыбка была такой, что мне показалось, будто я несу чушь.

Я сразу же почувствовал, что меня разоблачили.

Я, как никто другой, знал, что это чувство не исчезнет легко, если оно проявится. Эти слова раскрывали истинные чувства Ким Джин Хёна.

Я хотел убедиться, что понимаю, что он имеет в виду, когда говорит, что будет моим врачом.

Тем не менее, значение улыбки Ким Джин Хёна невозможно было определить. У меня появилось чувство, что я смогу справиться с нашим расставанием в одиночку. Поскольку Ким Джин Хён легко бросил курить, мне показалось, что я легко смогу сделать то же самое, если захочу.

Охваченный непонятным чувством, я отдернул руку от Джин Хёна.

— Ты же знаешь, что моё сердце бьётся очень быстро из-за болезни. Как ты сказал, оно будет биться быстро даже после проявления, но причина будет иной.

— … Чон Ындже, я не это имел в виду.

Видимо, удивленный моей реакцией Джин Хён поднял глаза и снова потянулся ко мне, но я спрятал руку за спину.

— Я знаю, что ты имеешь ввиду. Я понимаю, что чувства настолько сильны, что их ни с чем не сравнить. Поэтому я постараюсь сделать так, чтобы наше расставание не было болезненным.

— …

— Спасибо за заботу… Спокойной ночи.

Сказав это, я повернулся лицом к Со Сыну. Спина храпевшего во сне парня, в отличие от моей, была прямой.

Я старался затаить дыхание, чтобы притвориться расслабленным, но мне было трудно успокоить переполняющееся от эмоций сердце.

Ким Джин Хён до сих пор нежно улыбается, когда думает о том дне. Просто представив это, я почувствовал, что чувства вот-вот вырвутся наружу.

Может быть, это наказание за то, что я тайно проводил черту между нами множество раз.

Природой заложено, что альфа не может любить альфу. Однако платонические отношения могли иметь место. Но поскольку людям сложно сдерживать свои сексуальные желания, то иметь длительные отношения со своим полом становится невозможно.

Мысли о предстоящем расставании день ото дня становились запутанней, и я с ужасом ждал своего дня рождения.

А вот Ким Джин Хён, похоже, не сильно пострадал бы от расставания. Несмотря на то, что сейчас мы разделяем одни и те же чувства, мне кажется, что в будущем они будут противоположны. Даже капли дождя из одного облака приземляются в разных местах. Будут ли наши отношения особенными после расставания? В бесчисленных вариантах будущего, которые я себе представлял, у Джин Хёна всё было хорошо, а я каждую ночь страдал от бессонницы.

— …

Зря я согласился на эту поездку.

Слишком поздно я пожалел об этом. Я перевернулся на спину и, глядя в потолок, закрыл глаза. Я надеялся, что усну, как в прошлом году в палатке на школьном стадионе во время спортивных соревнований.

Я думал о тоне, интонации и выражении лица Ким Джин Хёна, когда он говорил о намерении стать врачом. Рядом со мной послышался шорох. Это был не громкий, но неожиданный звук, который я не мог игнорировать. Я почувствовал, что моё одеяло шевелится и что на моё тело навалилась тяжесть. Я распахнул глаза.

Перед моим затуманенным лицом появилось привлекательное лицо Джин Хёна.

Забравшись на меня сверху, он наклонился так низко, что наши губы могли соприкоснуться в любой момент.

— Сколько бы ни думал об этом, но мне кажется, что кто-то размышляет о всяких глупостях. И как я могу уснуть в таком случае?

— Джи- Джин Хён-а, что если ребята заметят...!

Когда я зажмурился от неожиданности, Джин Хён сжал моё плечо и тихо прошептал:

— Сейчас я думаю о тебе, а не о них. Ты лишаешь меня возможности выразить свои чувства?

— Э-это...

— Ты хочешь уснуть после таких слов?

— Я...!

Наши губы соприкоснулись, и мой отчаянный стон поглотил Ким Джин Хён.

Его язык умело раздвинул мои губы и проскользнул внутрь. Невольно я крепко зажмурил глаза. Я обхватил руками спину Ким Джин Хёна, который лёг на меня. Словно получив сигнал, Джин Хён переместил руку с плеча на щёку и глубже протолкнул язык мне в рот.

— Умм, хаа!

Возможно, от того, что я лежал под Ким Джин Хёном, этот поцелуй отличался от обычного. Когда отступление было невозможно, я наклонил голову и открыл рот, поддаваясь доминированию. Его дыхание, заполняющее мой рот, было горячим, так что я нахмурился.

Ким Джин Хён отстранился от мягких губ, чтобы перевести дыхание и, наклонился вновь, углубив поцелуй. Когда этот мягкий и шершавый язык глубоко проник в меня, я не знал, что делать, кроме как отдаться ему полностью. Джин Хёну, похоже, понравился мой беззащитный вид. Потому что время от времени я чувствовал усмешку на его губах.

Под одеялом становилось всё жарче.

Погрузившись в сладкие поцелуи, я не сразу заметил, что Ким Джин Хён, сжимающий мою талию, медленно опускался вниз, к моим бёдрам. Только когда что-то твёрдое коснулось моего паха, я пришёл в себя.

— Джин Хён, ах.

Когда я поспешно толкнул его в грудь, он послушно отступил. Он посмотрел на меня сверху вниз с расстояния менее пяти сантиметров и облизнул свои влажные губы. Затем он прошептал мне слова, которые я не мог понять:

— Я знаю лучше, почему твоё сердце так сильно бьётся.

— … Что…

— Достаточно одного поцелуя и твоё сердце...

Ким Джин Хён не договорил и прижался губами к моей шее. Густая чёлка щекотала лицо и ключицы.

— Ымм…

Его влажные губы неподвижно прижались к пульсирующей вене. Это было похоже на бабочку, присевшую отдохнуть на лепесток цветка.

Я отчетливо чувствовал очертания губ на моей шее, и это заставляло меня нервничать. Я не ощущал, насколько крепко обнимаю его спину.

Моё сердце вот-вот взорвётся.

Я услышал, как Ким Джин Хён сглатывает вязкую слюну. Удивленный этим звуком, я поднял плечи, но Ким Джин Хён накрыл мою руку своей большой ладонью и обнял за плечи. Затем он начал посасывать мою шею.

— О нет, Джин Хён-а…

От удовольствия я поджал пальцы на ногах. Я не мог нормально возразить, потому что боялся, что спящие одноклассники узнают.

В отличие от меня, в беспокойстве закрывшего глаза, Ким Джин Хён, не отрываясь, сосал мою кожу. Он облизывал её языком и покусывал передними зубами. Каждый раз я подавлял стон и крепче прижимался к Джин Хёну, который тёрся о меня нижней частью тела.

Пижама была достаточно тонкой, чтобы мы могли почувствовать твёрдую эрекция друг друга. У Ким Джин Хён член стоял прямо, поэтому его размер можно определить не глядя.

— Ха…

Когда чувствительная часть потёрлась о что-то твёрдое и изогнутое, стон сорвался с моих губ. Я плотно закусил нижнюю губу, испугавшись незнакомого звука, который никогда раньше не издавал, но от ласк шеи и трения снизу я снова беспомощно разомкнул губы.

Сначала Ким Джин Хён только ласкал шею, но теперь он стал откровенно двигать бёдрами. Это очень напоминало половой акт между взрослыми.

Я вспомнил разговор на пляже, где он сказал, что хотел бы увидеть моё тело.

Даже я, обычно не испытывающий особого сексуального влечения, немного изменился, когда подумал о Ким Джин Хёне. Я и сам думал о нём в таком ключе, так что я понимаю, что он сейчас чувствует.

— Ах, ах... прости.

Я плотно прижал одеяло ко рту, чтобы заглушить вырывающиеся наружу стоны. Я чувствовал, что мы не должны заходить дальше, но я крепко закрыл глаза от желания большего. Я двигал талией в такт Ким Джин Хёну и это, видимо, провоцировало его.

— Ах.

Ким Джин Хён, который облизывал мою шею своим шершавым языком, шустро сунул руку под майку и схватил меня за голую талию. Большая рука начала ласкать обнажённую кожу. Я не знал, что делать со своим эрегированным пенисом, поэтому просто скрестил ноги. Сексуальное желание, которое я испытал впервые за долгое время, сопровождалось тяжестью.

— П-прекрати. Джин Хён, ах.

— …

— Ах, нет, сейчас. Пожалуйста... – Сказал я, схватив его за руку, что сжимала мою грудь.

Ким Джин Хён, уткнувшийся лицом в шею, наконец, поднял голову и посмотрел в глаза. Его лицо покраснело от жара, как будто он спрашивал, действительно ли я хочу остановиться.

Тем не менее, нижние части тела всё ещё касались. Сверкая тоскливыми глазами, из которых в любой момент могли политься слёзы, Джин Хён проговорил:

— Ещё немного, Ындже.

Глядя в эти глаза, я становился беспомощным, поэтому я отвел взгляд в сторону. Меня смущало, что моё лицо будет мокрым от волнения.

Если бы Ким Джин Хён подтолкнул меня ещё немного, мы могли бы ближе исследовать тела друг друга. Но он подчинился моему отказу, вынул руку из-под одежды и отстранил нижнюю часть тела.

Вместо этого он зарылся лицом в мою шею и обнял меня так крепко, что мне показалось, что меня хотят раздавить.

— Ах... Чон Ындже...

Мне так хорошо.

— Пожалуйста, – прошептал он возбуждённым голосом.

Его дыхание обжигающе касалось шеи, а его слегка прижатая грудь вздымалась и опускалась от прерывистого дыхания.

Моё сердце растаяло от одного только дыхания, так что слёзы, которые я пролил от мыслей об окончании отношений, давно высохли. Вдруг мне пришло в голову, что наш конец может быть естественным.

Прямо сейчас мир вращается вокруг Ким Джин Хёна, может, когда он перестанет быть в центре, всё будет в порядке?

И в итоге мы прекрасно уживёмся.

То же самое было с моей матерью, которая рассталась с отцом, и с Ким Джин Хёном, который потерял бабушку.

Потому что у любых отношений есть конец, а у любой встречи – разрыв. Не стоит отвлекаться на боль, которая неизбежно последует. Не нужно придавать разрыву особое значение, ведь мы не единственные. Мне не суждено стать кем-то особенным.

Мне просто нужно стоять и согреваться солнечным лучами, исходящими от сердца Ким Джин Хёна. Когда наступят прохладные ночи, тепло поможет мне продержаться.

Словно зная, о чем я думаю, Ким Джин Хён крепко обнял меня и что-то тихо пробормотал:

— Не зная, что у меня на уме, ты всегда…

Я облегченно рассмеялся, потому он сказал это устами восьмилетнего Ким Джин Хёна. Затем он тоже слегка улыбнулся. От его улыбки волосы встали дыбом.

В этот момент из угла комнаты донесся чей-то слабый голос:

— Джин Хён, угомони феромоны...

Я протрезвел от звука, нарушившего наш уединенный мир под одеялом. Ким Джин Хён, который обычно хорошо контролирует феромоны, неосознанно выпускал их. Беты вокруг, включая меня, не могли этого почувствовать, но другие альфы могли. Феромоны доминирующих альф могли отпугивать некоторых альф, поэтому они обязаны быть особенно осторожными.

Я быстро оттолкнул Ким Джин Хёна. Если бы нас заметили лежащими под одним одеялом, была бы беда.

— Вот бы я ещё не проявился.

Пробормотав что-то себе под нос, Джин Хён послушно отстранился от меня. Его глаза упорно следили за мной. Оставив меня одного под одеялом, он ласково прошептал:

— Засыпай, а я пойду подышу воздухом.

Я посмотрел на сонное лицо Ким Джин Хёна, когда он натягивал на меня одеяло и рефлекторно открыл рот.

— … Мне тоже пойти?

Ким Джин Хён, который собирался встать со своего места, услышав голос, задумался, но потом похлопал меня по груди и сказал, что не нужно.

— Нет. Я пойду один. А ты спи.

— Тебе не страшно будет гулять одному?

— Будет.

— … Хм?

— Здесь много тёмных мест. Если я пойду с тобой, то неизвестно что сделаю...

— …

— В любом случае, не вижу смысла тебе выходить. Я проветрюсь и вернусь. Спокойной ночи.

Ким Джин Хён быстро сказал и вышел из комнаты. В тот момент, когда дверь открылась, ослепительный свет осветил его и я увидел взъерошенные волосы на затылке, а затем исчез.

В комнате снова стало темно, и почему-то мне показалось, что ещё темнее, чем раньше.

Может, это потому, что место рядом со мной теперь опустело? Или это потому, что чёрные блестящие глаза исчезли?

Переведя дух и прислушиваясь к храпу окружающих меня парней, я вдруг понял, что имел ввиду Джин Хён, когда сказал, что пойдёт успокоиться.

На меня нахлынули воспоминаниями… Ощущение мягких губ, языка и кончика носа у моей шеи… Густые волосы, щекочущие меня... Я помню большое тело, плотно прижимавшееся ко мне, эротические движения, происходившие под одеялом. Моё тело невольно дрожало от воспоминаний прошлого.

Мне тоже нужно успокоиться...

Я перевернулся на свободное место к Джин Хёну, стараясь не обращать внимания на выпуклость между ног. Затем, когда мысли успокоились, вернулась прежняя боль.

В декабре мы должны стать друзьями. Это нормально? Когда я задал себе этот вопрос, ответ был однозначным.

Нельзя переступать эту черту, если мы хотим остаться в хороших отношениях после проявления.

… Но сегодня я хотел перестать думать об этом.

— …

Я посмотрел на пустую подушку Ким Джин Хёна и закрыл глаза. Мне нужно уснуть, прежде чем мрачные мысли вновь поглотят меня.

Глава 29

После школьной поездки начался сезон дождей.

Мне нравились дождливые дни, но сам сезон дождей не очень. Трудно оставаться позитивным, когда за окном всегда пасмурно и льёт дождь. Дело не в том, что одежда может промокнуть и неприятно прилипнуть к телу, и не в том, что пол в классе станет скользким – просто мне грустно смотреть на дождь.

Психиатр посоветовал освещать мою комнату солнечным светом, но теперь это стало невозможно.  Наблюдение за ливнем, после которого, казалось, наступит конец света, хорошо не сказывалось на моём психическом здоровье. Я очень люблю смотреть в окна, но с началом сезона дождей мне пришлось наглухо закрыть их всех шторами.

Сегодня с утра шёл сильный дождь. Звук стучащих по земле капель был громче голоса учителя, поэтому я постоянно отвлекался на окно.

Я бездумно смотрел в окно, когда Ким Джин Хён щёлкнул пальцами и привлёк моё внимание.

‘Посмотри на телефон.’

Он произнёс губами и указал на мой карман.

Пока учитель не смотрел меня, я быстро проверил сообщение на телефоне.

<Что-то болит?>

Как только я проверил сообщение, он посмотрел на меня, подняв бровь, словно спрашивая меня ещё раз. Казалось, что он уже давно наблюдает за мной.

Чувствуя себя виноватым за его беспокойство, я быстро ответил.

<Нет. Я наблюдал за дождём.>

Вскоре после отправки Ким Джин Хён опустил голову, чтобы проверить свой телефон. Он на пару секунд завис, глядя на экран, а затем набрал текст на экране. Через мгновение пришло сообщение:

<Сегодня я заканчиваю подработку на час раньше, так что если ты свободен, можем выпить у меня.>

Выпить?

На секунду я забыл, что нахожусь в классе, и внимательно посмотрел на сообщение, даже подняв телефон на парту. Предложение о встрече вечером никуда не исчезло.

— Чон Ындже, что делаешь?

Мой сосед Ко Чуншик негромко предупредил меня, хлопнув по локтю, поэтому я быстро сунул телефон под парту. Сразу после этого учитель поднял голову и посмотрел на нас, так что я едва избежал конфискации телефона.

После школьной поездки Ким Джин Хён нашёл подработку.

Он работал в доставке в местном ресторане с курицей, и я даже не знал, что у него есть права на вождения мотоцикла, поэтому был очень удивлен, когда он сказал, что занимается этим.

— На мотоцикле опасно ездить?

Ким Джин Хён сделал дружелюбное лицо.

— Я хорош в вождении, – заверил он и нежно поцеловал меня.

— Когда ты успел получить права? – спросил я, обнимая Джин Хёна в ответ. Я упустил возможность спросить о том, приходилось ли ему раньше работать на пол ставки. Но зато я узнал, что он работает по три или четыре часа после школы пять дней в неделю. Получается, сегодня был трехчасовой рабочий день.

Интересно, он помнит, о чём мы говорили на экскурсии? Моё сердце начало сильно биться от приглашения выпить. Когда он впервые предложил, я не придал этому значения, но после того, как мы с Джин Хёном немного потёрлись друг о друга, мне пришло в голову, что, возможно, он предложил выпить у него дома с другой целью.

Всё будет хорошо...?

Немного подумав, я медленно напечатал ответ.

<Я никогда не пил, ничего, если я не сильно хорош в этом?>

После отправки сообщения я был так смущён, что даже не мог смотреть в сторону, но я уловил его короткий смешок. Он нашёл что-то смешное в моём сообщении? Я не мог понять, почему он посмеялся. Пока я думал об этом, светодиод на телефоне замигал, давая понять, что пришёл ответ.

<Ха-ха, ты милашка, я угощу тебя выпивкой. Подойдёшь к ресторану, где я работаю к девяти?>

<Хорошо. Мне купить алкоголь по дороге?>

<Нет. В магазин зайдём вместе после работы.>

<Ага~>

Я ответил, как будто ничего не случилось, но его комплимент стоял перед глазами. Боясь, что у меня покраснеют уши, я закрыл их руками, делая вид, что увлечён содержимым книги. Я позабыл о дрожащих губах, поэтому, когда Чуншик заметил эту странность во мне, он написал в углу учебника послание: «попадёшь».

Ким Джин Хён хорош в комплементах.

Он без колебаний говорил такие смущающие слова… Что я милый или красивый, что он позвонил, потому что ночной воздух напомнил обо мне. Иногда он говорил что-нибудь бессмысленное.

<Я обжёгся, когда готовил рамён. Подуй.>

<Фото>

Глядя на ярко-красный кончик пальца на присланном снимке, я долго размышлял над тем, какой должна быть моя реакция. Лёжа в одиночестве на кровати, я то увеличивал, то уменьшал картинку и в конце концов подул на экран со звуком «ху», а потом зарылся лицом в одеяло на некоторое время. Это тайна, которую я заберу с собой в могилу.

Когда-нибудь я наберусь смелости, чтобы сказать ему подобное. Интересно, смутится ли Ким Джин Хён так же, как я. Почему-то у меня было предчувствие, что я буду тем, кто покраснеет ещё больше от смущения Ким Джин Хёна.

Капли неутихающего дождя с наступлением темноты начали разбиваться о траву.

Чтобы не простудится, поверх футболки я надел толстовку, застегнув её до самой шеи. Временами дул сильный ветер, похожий на тайфун, но этого было недостаточно, чтобы вырвать мой зонт. Я не мог поступить с этим зонтом так же, как с прошлым, поэтому держался за него обеими руками. Не успел моргнуть глазом, как уже оказался перед рестораном, где подрабатывал Джин Хён.

До девяти часов оставалось ещё около пятнадцати минут, и я решил, что неплохо было бы постоять рядом и подождать. Я встал на обочине, где паркуются мотоциклы, а не у входа, потому что боялся, что босс Ким Джин Хёна заметит меня у входа. Под большим деревом капли дождя падали меньше.

Я иногда поднимал вверх голову, чтобы разглядеть Джин Хёна в ресторане, но сквозь тёмное стекло ничего не было видно. После обмена сообщениями в школе я ни о чём не мог думать, у Джин Хёна всё так же? С тех пор я представлял, как мы пьём всю ночь и болтаем о мелочах. Завтра суббота, так что если я задержусь, то смогу остаться на ночь. Неплохо было бы купить зубную щётку в круглосуточном магазине.

Я направился к магазину, но неожиданно услышал голос Ким Джин Хёна на дороге:

— Ты уже пришёл?

Испугавшись неожиданного голоса, я обернулся и увидел Джин Хёна на мотоцикле.

Только когда я увидел несколько мотоциклов, выстроившихся возле деревьев, мне пришла в голову мысль, что доставщики не работают в самом здании ресторана.

Джин Хён снял шлем и быстро запрыгнул под мой зонт. Несмотря на то, что он ехал в шлеме, на лицо попали маленькие капли дождя.

— Почему ты так удивился?

— Я… Думал ты будешь внутри. Должно быть, трудно ездить на мотоцикле в дождливую погоду?

Не мог же я сказать, что замечтался о ночёвке в его доме и шёл выбирать зубную щётку, поэтому я уклонился от ответа и сменил тему. Мысленно я похвалил себя за то, что сумел выкрутиться из ситуации.

— Рад тебя видеть. Но у меня осталась ещё одна доставка. Не хочешь зайти внутрь и подождать? Я предупрежу босса.

Ким Джин Хён обнял меня за плечо и повёл к ресторану. Шёл дождь, и от его тела исходил сильный запах мыла.

Я напряг ноги, почти волочась за ним, чтобы не поскользнуться.

— Нет. Я останусь здесь. Дождь не очень сильный, так что не беспокойся обо мне.

— Нет, ты же простудишься.

— Всё в порядке...  Я тепло одет.

— Ну зайди... Я постараюсь быстро закончить свою работу, ты даже не заметишь моего отсутствия.

— Нет, Джин Хён-а… Мне и тут хорошо.

Я сказал это так серьёзно, что он перестал идти и посмотрел мне в лицо. Улыбка, которая не сходила с его лица мгновенно исчезла.

— Ты в порядке? Или что-то болит?

— Нет-нет, всё хорошо...

— Тогда в чём дело?

— Просто… я не хочу мешать твоей работе.

— И всё?

На лице Джин Хёна появилось недоумение.

Глядя на него, я задумался, не был ли я слишком резок в своих словах. Не нужно было так настойчиво отказываться...

Иногда было трудно сказать ему «нет».

Это была только моя проблема, потому что не знал, как правильно отказать. Бывают моменты, когда я перечу Со Сыну или Ко Чуншику, но Джин Хён –это другое дело. С ним я как будто становлюсь другим человеком.

— Тогда можешь посидеть на террасе и подождать там?

Он непонимающе посмотрел на меня и указал на места перед рестораном. Над зданием был установлен длинный навес, поэтому столы и стулья оставались сухими независимо от дождя.

— Ладно.

— Будет хорошо?

— Угу…

Когда я кивнул и повторил это Ким Джин Хён расслабился. Меня охватило глубокое чувство вины. Ведь я понапрасну заставляю его волноваться.

Я был расстроен, потому что до встречи со мной Ким Джин Хён был свободным и независимым, а теперь я вижу, что он подстраивается под меня.

— Подожди минутку...

Ким Джин Хён зашёл в ресторан и сказал мне подождать. Его голос был отчетливо слышен, пока дверь не закрылась.

'Босс! Можно мой друг посидит здесь и подождёт конца смены? После мы собираемся... '

Вскоре Ким Джин Хён появился с пакетом курицы, которую нужно было доставить, и одеялом для меня. Подойдя ближе, он надел оставленный на столе шлем. Всё лицо было прикрыто, а глаза, видимые сквозь прозрачный козырёк, выглядели необычайно проникновенными.

— Это недалеко, так что скоро я вернусь. Хочешь что-нибудь попить? – ласково спросил Ким Джин Хён, расправляя полосатое одеяло и накидывая его мне на плечи.

Когда я покачал головой и сказал, что всё в порядке, Ким Джин Хён усмехнулся, сказав, что и так это знает. В этой простой улыбке можно почувствовать уникальную энергию Ким Джин Хёна. В чём же причина? Я опять начал говорить всякие глупости рядом с ним.

— Мне одолжить тебе зонт?

— Нет, я же на мотоцикле. Мне он не понадобится...

— О... верно. Ты же будешь быстро ехать.

— Подожди здесь. Вернусь через десять минут.

Ким Джин Хён, серьёзно отреагировавший на мои странные замечания, сел на мотоцикл и исчез. Повезло, что дождь прекратился.

По улице периодически проходили люди, но мне было одиноко, ведь рядом не было Джин Хёна. Какой бы сверкающей ни была дорога под дождем, она не могла быть такой же блестящей, как Ким Джин Хён, а красные огни ночной улицы не могли превзойти его яркость.

Десять минут, которые обычно проходят в одно мгновение, теперь тянулись вечность.

Чтобы отвлечься, я достал телефон и начал пролистывать различные статьи. Ничто меня не зацепило, но благодаря этому время пролетело быстрее.

Я ввёл в поисковую строку слово «погода» решив узнать обстановку завтра. Кто-то из прохожих окликнул меня.

— О, кто это? Не уж то наш Омежка?

— …

— Сегодня ты без сопровождения.

Чхве Тэун выглядел довольным и, не раздумывая, подошёл ко мне и сел рядом. Он положил мокрый зонт на стол, отчего он быстро пропитался дождевой водой.

Парень, которого он давно не видел, был таким же грубым и язвительным. Он делал вид, что не знает меня после небольшой ссоры с Ким Джин Хёном, но вне школы он не побоялся приблизиться ко мне.

— Чё делаешь? Заказал курицу и хочешь поесть в одиночестве? Или с собой заберёшь?

— …

— Не смотри на меня так. А то подумают, что я угрожаю тебе.

— …

— Боишься меня?

Я вскочил со своего места от этого довольного голоса. Мои ноги дрожали, а сердце стучало от беспокойства, но не настолько, чтобы я не мог двигаться. Стараясь как можно меньше смотреть на лицо Чхве Тэуна, я раскрыл зонт и встал из-за стола. Чхве Тэун последовал за мной с ухмылкой.

— Эй, ты плед забыл! Эй, Омега!

По мере того, как голос преследователя становился ближе, дыхание учащалось, а голова начинала болеть. Именно Чхве Тэун был причиной моих панических атак, что мучили меня каждый раз при виде его. Я надеялся, что он потеряет интерес ко мне, смотря на мои метания из стороны в сторону. Но он последовал за мной с неприятным смехом, не собираясь оставлять меня в покое.

Куда мне идти? Ким Джин Хён скоро вернётся. Он снова будет волноваться, когда узнает, что меня нет на месте. Мне нужно избавиться от Чхве Тэуна и вернуться на своё место.

Что ещё хуже, дождь внезапно усилился и закрыл обзор.

Звук капель дождя, бьющих о зонт, сводил меня с ума. Я перестал идти, и в итоге Чхве Тэун догнал менее чем за десять шагов.

— Мелкий, я тебя зову.

Чхве Тэун, подошедший ближе, преградил мне путь, грубо дернув за запястье. На его лице было явное презрение, как будто его гордость была задета тем, что его открыто игнорировали.

Из-за сильной боли в запястье я попытался вывернуть руку, чтобы освободиться от хватки, но это было бесполезно, он только крепче сжал его.

— Ах, больно... – я посмотрел на него и умоляюще сказал. В этот момент его глаза неожиданно изменились.

Его ухмылка вдруг превратилась в ехидную усмешку. Его глаза были темнее обычного, а уголки рта, которые он нелепо приподнял, дрожали.

Чхве Тэун выглядел как человек, который был чем-то одержим.

— Больно?

— …

— Тебе нравится боль?

— Ах!

Я пытался ничего не говорить, но Чхве Тэун сильнее сжал запястья, и я издал болезненный стон. Похоже, это как-то подействовало на него.

Чхве Тэун безжалостно потащил меня в переулок рядом со зданием.

Это был тесный и грязный переулок между куриным и рыбным ресторанами.

Повсюду валялись окурки, которые не успевали убирать. Узкая дорога и отсутствие дождевой воды сыграли свою роль в засорении территории.

Чхве Тэун, выхватив у меня зонтик и отбросив его в сторону, толкнул меня к стене грязного переулка. Твёрдая и шершавая цементная поверхность грубо врезалась в мою спину. Я быстро вздохнул и проглотил стон боли, когда Чхве Тэун приблизился ко мне.

— Хочешь кое-что расскажу?

— Ай...!

Когда он разговаривал, его губы были в нескольких сантиметрах от моих, он выглядел очень уверенно. Дыхание на моем лице было таким грязным и отвратительным, что мне хотелось отряхнуться от него. Я прижался к стене так крепко, как только мог, мне казалось, что если я пошевелюсь, то произойдёт что-то ужасное. Крупные капли дождя падали на мою голову и стекали по шее.

Чхве Тэун не стал дожидаться моего ответа, он просто пьяно улыбнулся и открыл рот, чтобы заговорить.

— Вчера у меня был день рождения...

— …

— Понимаешь, о чём я?

Когда я попытался повернуть голову, Тэун схватил меня за подбородок и заставил смотреть на него. Сердце колотилось, а в ушах звенели колокола, я чувствовал себя так грязно, что даже не смог проронить слезинку.

Чхве Тхэун открыто сказал, чего хочет получить, что даже неопытному человеку было ясно. Рука скользнула от талии вниз к бёдрам, а затем схватила меня за задницу.

— Мечтал заняться с тобой сексом хотя бы раз, когда проявлюсь, но не думал, что это произойдёт так сразу. Я боялся, что ты проявишься альфой, поэтому хотел сделать это до. Блять, это судьба что мы встретились.

— Н-не надо!

— Не надо? Не хочешь? А? Как ты думаешь, что я с тобой сделаю? Скажи мне. Я только что сказал, а ты повтори.

— … Отпусти.

— У тебя милое личико, а твоя попка выглядит лучше, чем у девушек. Этот ублюдок уже успел трахнуть тебя? Ты раздвигал ноги перед Джин Хёном?

— Отпусти...

— Сука, так и знал. Как же ты его соблазнил, что он не может от тебя отлипнуть? Пиздец как бесит. Я первый тебя нашёл, Чон Ындже развернись.

— Ах, нет...!

Он с силой развернул меня лицом к стене. Я ударился челюстью и почувствовал острую боль, будто с подбородка содралась кожа.

Как только я повернулся, Чхве Тэун засунул руку мне за пояс брюк. Когда я почувствовал его руку на голой коже, то осознал всю серьёзность ситуации и на глаза навернулись слёзы.

Будучи бетой, у меня не было возможности противостоять сильному альфе. Всё что я мог сделать – послушно прижаться к стене.

Чхве Тэун рассмеялся мне в ухо, забавляясь моей реакцией, когда я извивался и плакал, пытаясь убежать.

— Эй, какого хрена ты плачешь? От твоих соплей весь настрой пропадает.

Чхве Тэун понял, что может сделать, что захочет, поэтому отодвинулся от меня и попытался расстегнуть пуговицу на моих брюках.

В тот момент, когда он звякнул пряжкой и расстегнул молнию, у переулка появился парень в шлеме.

Удивлённый внезапным появлением прохожего, Чхве Тэун отступил от меня на шаг, и только тогда я оторвался от стены и тяжело вздохнул. Мой обзор сужала пелена слёз, поэтому всё, что я увидел — это фигуру парня в шлеме. Как бы ни было темно, как бы ни мешали капли дождя, я с первого взгляда понял, что это Ким Джин Хён.

Войдя в переулок, Ким Джин Хён снял свой шлем и грубо швырнул его. Пластик ударился о землю, издав неприятный звук, отчего Чхве Тэун опустил плечи.

Увидев быстро приближающегося человека, Чхве Тэун понял, что это Джин Хён и улыбнулся.

— Эй, Ким Джин Хён, что ты делаешь? Я с твоей Омегой...!

Чхве Тэун замолчал от удара Джин Хёна, который в мгновение ока приблизился к нему.

— Ау!

Чхве Тэун схватился за лицо и с криком упал. На первый взгляд мне показалось, что из уголка его рта сочится кровь. Ким Джин Хён грубо зачесал свои волосы, подошёл ко мне и проверил моё состояние.

— Ты ранен?

Холодные глаза изучили каждый уголок лица, а когда он заметил рану на подбородке, то схватил меня за щёки. Этим местом пару минут назад я ударился о стену. Ким Джин Хён какое-то время смотрел на мой подбородок. Его тихое дыхание было слабо слышно сквозь моросящий дождь. Он посмотрел на шершавую цементную стену и расстёгнутую ширинку на брюках. Даже сквозь темноту я отчётливо видел, как дёрнулись мышцы на щеках.

Всегда излучающее тепло лицо Джин Хёна теперь не имело ни малейшего намёка на улыбку.

Не раздумывая, Ким Джин Хён снова повернулся к Чхве Тэуну и, схватив его за горло, прижал к стене. Сила была несравнима с той, с которой удерживали меня ранее.

— Я сказал тебе не трогать Чон Ындже.

Ким Джин Хён, проговаривающий слова через зубы, выглядел очень сердито.

Лицо Чхве Тэуна исказилось, и он показал красные, окровавленные от предыдущего удара зубы. Удушающая хватка на его горле наконец-то ослабла, и он издал болезненный крик.

— Ах, сука! Почему ты доебался до меня!

Затем он взмахнул рукой и ударил Ким Джин Хёна по лицу, но, похоже, это не причинило ему особого вреда, так как он успел увернуться. Джин Хён выпрямился и потянул Чхве Тэуна вверх.

Чхве Тэун изо всех сил вцепился ногтями в руку Джин Хёна, который держал его за воротник.

— Ух, отпусти!

— Ты сказал, что вчера у тебя был день рождения?

— Ха!

— От твоих феромонов тошнит. Да кому такой как ты может понравиться???

— Кха, почему тебя это ебёт? Сукин сын...

Он бубнел так, будто ему трудно дышать. Это было полной противоположностью его самоуверенного вида, когда он прижимал к стене меня.

Услышав слова Чхве Тэуна, Ким Джин Хён рассмеялся. Это был не тот милый смех, который обычно я слышал, а жуткий, дикий смех.

— Ты ещё спрашиваешь? Я даже не начал. Хочешь, я покажу как нужно трахаться?

— … Что?

— Ты говорил, что хочешь узнать какого трахаться с альфами. Сейчас покажу.

— … Какого хрена... блять!

Ким Джин Хён, не дав времени на размышление, толкнул Чхве Тэуна в стену, хватая за шею. Чхве Тэун закричал, а Ким Джин Хён быстро перевернул его лицом к стене и ударил кулаком по спине.

Отчаянно пытаясь не стать зрителем этой жестокой разборки, я зажал себе рот и попятился назад. Я отошёл на такое расстояние, что стали видны только их чёрные силуэты.

Ким Джин Хён, обладающий несравненно большим телосложением, надавил на лопатки Чхве Тхэуна и расстегнул его брюки. Даже в тёмном переулке я смог разглядеть ягодицы Чхве Тэуна.

— Нет, блять, не делай этого! Не смей…!

— Да что ты говоришь? Мне просто интересно, получится ли это у двух альф.

Ким Джин Хён сказал это и сильно укусил Чхве Тэуна за плечо. Он корчился от боли, пытаясь вырваться, но крепкая рука даже не дрогнула.

— Я ещё не выпустил феромоны.

— Ах... прошу. Ублюдок... прошу, отпусти.

Чхве Тэун умолял, крича что-то невнятное, но Ким Джин Хён грубо пнул его в стену и наполовину стянул штаны, как будто ничего не слыша.

И на мгновение показалось, что Ким Джин Хён сделал что-то, чего я не знал. Вероятно, он выпустил феромоны. Тело Чхве Тэуна обмякло, как будто его ударило током.

Он безобразно рухнул на землю и продолжил, унижаясь, молить о пощаде. Он просил убрать феромоны, тяжело дыша, словно у него вот-вот закончится воздух.

Феромоны ультрадоминантного альфы Ким Джин Хёна, конечно, на меня, как на бету не подействовали. Но я понял, что они как-то морально подавляют человека. Моё дыхание участилось, а тело задрожало, из-за чего стало трудно наблюдать за ними, хоть они были и вдалеке.

Может, это потому, что умоляющий Чхве Тэун выглядел как я ранее.

— ... Джин Хён-а... Джин Хён-а...

Я очень старался, но мой голос не доходил до них.

Чхве Тэун, которого трясло даже тогда, когда Джин Хён стоял неподвижно и смотрел на него сверху вниз, зарыдал, как человек, переживший что-то серьёзное. Обычный альфа оказался беспомощным перед лицом доминантного.

Я слабак, у которого не было ни мужества, ни сил, чтобы остановить их. Я глупо уставился на них, а затем спустился вниз по стене. Пульс на запястье бешено отдавал в кончики пальцев. От проливного дождя я даже не мог нормально открыть глаза. Мои волосы и одежда промокли, и у меня не было сил подняться с места.

Через некоторое время Ким Джин Хён отпустил Чхве Тэуна. Казалось, что феромоны стабилизировались. Я понял это по тому, как его дыхание вдруг стало очень громким.

Чхве Тэун упал на землю с обнаженными ягодицами, задыхаясь. Грязная дождевая вода и окурки, прилипли к его ладоням, но это не имело значения, поскольку он наконец-то освободился от давления феромонов доминирующего альфы.

— Попробуй ещё раз дотронуться до Ындже и я не стану останавливаться.

Как только Тэун понял, что может шевелить, он убежал из переулка без оглядки. Чхве Тэун не смотрел на меня, но я ясно увидел его залитое дождём лицо.

Чхве Тэун выглядел несчастным, всхлипывая от горьких слёз.

— Ты в порядке?

Из глубины переулка ко мне быстрым шагом подошёл Ким Джин Хён. На его лице, постепенно озарившимся светом от уличных фонарей, уже не было прежнего холода. Оно выглядело печально.

Ким Джин Хён поднял зонт с земли и, раскрыв его над моей головой, присел на корточки рядом. Когда он посмотрел на меня, я почувствовал, как в сердце вонзается нож.

— Испугался?

— … Ты… зачем ты это сделал?

— Хочешь сказать, что я легко с ним обошёлся?

— Я не об этом.

Мои губы дрогнули, когда я закончил говорить. Неравномерное дыхание усиливало дрожь.

Ким Джин Хён замер.

Он молчал, а я наблюдал, как на его чёлке образовываются маленькие капли воды. Он смотрел на меня не как обычно. Тоска, неведомая опустошенность пронзили темноту и достигли меня.

Рука Ким Джин Хёна накрыла мою руку на колене, когда он присел. Единственное тепло, которое согревало меня.

— ... Не нужно было.

— А?

Мне было сложно сформулировать свои мысли.

— Я поставил его на твоё место.

— …

— Это всё Чхве Тэун, но если бы на его месте был бы другой Альфа, я бы сделал то же самое. Ведь он хотел тебя…

— … Джин Хён-а.

— Извини, если я напугал тебя. Не хотел, чтобы ты увидел меня таким.

Его красные губы, распухшие от удара Чхве Тэуна, неуверенно произнесли слова с извинениями.

Только когда я услышал раскаяние Ким Джин Хёна, я понял, что это всё неправильно.

Неправильно. Так нельзя.

Ким Джин Хён, которого я знал, был прилежным парнем.

Джин Хён, который мне нравился, был тем, кто без сожаления отвернулся бы, вместо того, чтобы извиниться. И тем, кто довольно улыбнулся, как Чеширский кот, вместо того, чтобы осторожно следить за моими эмоциями.

Он не должен так относиться ко мне. Я не заслуживаю такой заботы с его стороны.

Настало время признать это.

Ким Джин Хён изменился из-за меня.

Художники не используют несочетающиеся между собой краски для написания картины, потому что ничего толкового не выйдет. То же самое было с нами.

Я порчу жизнь Джин Хёну и это неоспоримый факт.

Он мне нравится любым, но я должен принять решение, чтобы Ким Джин Хён мог встречаться с кем-то ещё после разрыва. Я не могу всё испортить.

Я дёрнулся и вырвал свою руку из хватки Джин Хёна.

Он, наверное, подумал, что я собираюсь снова взять его за руку, поэтому легко отпустил, а затем поднял брови и сделал озадаченное лицо.

— Я слишком крепко сжал?

— …

— Твоя одежда промокла, а на улице холодно. Пойдём скорее, чтобы не простудиться.

— … Давай не будем общаться некоторое время?

Вопреки ожиданиям, мой голос звучал легко, и он не был дрожащим и высоким, как прежде.

Мой голос, который был страшнее толстой иглы для инъекций, донесся до Ким Джин Хёна сквозь проливной дождь.

Чёрные глаза медленно моргнули под зонтом. Как человек, потерявший дар речи, Ким Джин Хён несколько раз открыл и закрыл рот, не издав ни звука. Его голос, прозвучавший через мгновение, был сухим.

— Почему ты это сказал?

— Я не хочу, чтобы ты менялся из-за меня.

— Это потому, что я ударил Чхве Тэуна? Я не изменился. Я и прежде мог подраться. Я держал лицо, потому что не хотел показывать тебе эту сторону, а не потому, что я изменился.

— Нет, изменился. Если бы не я, то ты бы не сделал ничего Чхве Тэуну…  Мне тошно от мысли, что из-за меня ты мараешь руки.

— Ты понимаешь, что говоришь?

— …

Снаружи Ким Джин Хён выглядел спокойным, но я знал, что он очень взволнован. Его всегда сверкающие глаза потухли в темноте.

Он смотрел на меня, словно на незнакомца, от этого меня накрыла волна сожаления.

Если я буду говорить неуверенно, Ким Джин Хён сможет меня переубедить. Поэтому я должен поскорее уйти, пока не передумал.

Я поднялся и вышел из-под зонта, который был наклонён в мою сторону. Мои ноги дрожали, а реальность обдавала меня холодным ветром.

Ким Джин Хён встал следом и схватил меня за запястье. Его рефлексы работали отменно. Внезапно я вспомнил, как в прошлом году в эстафете он вырвался вперёд и принёс победу классу. С тех пор Ким Джин Хён начал меняться. Он был идеален, пока не обхватил моё запястье своей большой рукой и не посмотрел на меня дрожащими глазами.

— Прости... Прости, Ындже.

— …

— Я поступил неправильно. Я больше так не сделаю. Не говори так.

Оказывается, под дождём голос может промокнуть. Иначе его тон не был бы таким сиплым.

Я хотел указать на это, чтобы он осознал. Тот факт, что он цепляется за меня, доказывает изменения в нём. Он должен бесстрастно отказать мне, как делал с прошлыми девушками.

Я хотел сказать это, но не мог, потому что виноват был я, а не он.

— … Давай перестанем общаться. Не хочу заходить слишком далеко. Какое-то время будем держаться на расстоянии. Боюсь, что в день нашего расставания я пожалею, что вообще встретил тебя.

— Чон Ындже.

Ким Джин Хён позвал меня по имени с таким лицом, будто вот-вот расплачется. В голосе не было привычной нежности, от этого мои внутренности сжались.

Кажется, его сердце тоже разрывается на части. Назвав моё имя, Джин Хён долго молчал и только после того, как поправил зонтик, заговорил.

— … У меня нет никого, кроме тебя. Ты единственный лучик света в моей жизни. И ты предлагаешь держаться мне на расстоянии?

Он пытался скрыть свои эмоции, придавая силу каждому слову, но глаза, дрожащие от слёз, выдавали его.

Его едва сдерживаемое отчаяние заставило глаза наполниться слезами. Мои слёзы стекали уже по мокрым от дождя щекам. Это я говорю неприятные слова, но при этом пускаю слёзы, будто я жертва. Капли скопились на кончике подбородка, отчего моя рана защипала.

— ... Можем ли мы какое-то время не контактировать, не держаться за руки и не здороваться?

— …

— Мы слишком далеко заходим. Давай на какое-то время забудем о чувствах, чтобы не причинить друг другу боль при расставании.

— …

— … А? Хорошо?

Ким Джин Хён не сразу ответил на мой вопрос.

Его лицо освещалось и затемнялось автомобильными фарами, проносившимися сквозь темноту. Ким Джин Хён закрыл мою голову зонтом, а сам остался под проливным дождём.

Когда на него светил жёлтый свет, было видно, как по гладкой коже стекают капельки воды. Только не слёзы. Для него же расставание — обычное дело, он делал это уже много раз.

Это стало понятно по твёрдому тону Джин Хёна, прозвучавшему после долгого молчания.

— Каждая минута, проведённая с тобой, так дорога мне… Даже сейчас, стоя вот так, лицом к лицу, я хочу прикоснуться к тебе, хочу обнять и поцеловать.

— …

— Чон Ындже. Я тебя очень люблю.

— …

— Ты так горько плачешь, но говоришь мне держаться подальше… Как я могу поверить?

Ким Джин Хён опустил голову и посмотрел на свои пальцы, а затем снова взглянул мне в глаза и сказал:

— Мне жаль.

Он мило улыбнулся. Его ресницы промокли. Улыбка была настолько яркой после признания в любви.

Неописуемые эмоции нахлынули и сжали горло.

Я тоже хочу сказать, что люблю его, но не могу, потому что хочу, чтобы Ким Джин Хён был счастлив. Я не достоин его чистой любви.

Он не подходит мне, а я не подхожу ему.

Я молча плакал, не в силах сказать и слова, чтобы не передумать. Словно услышав мои мысли, Ким Джин Хён сказал мне то, что я проговаривал про себя бесчисленное количество раз.

— Я хочу, чтобы ты был счастлив.

— …

— Если тебе будет лучше, то я отпущу тебя сейчас.

— ... Лучше нам обоим.

— Нет, только тебе. Не мне.

Ещё до того, как я закончил говорить он решительно опроверг мои слова. Он был серьёзен, но не сказал ничего обидного. Скорее от его тона исходила доброта, как будто он был готов вытерпеть эту боль.

Между нами повисла неведомая тишина.

Я не мог смотреть на Ким Джин Хёна с заплаканным лицом, поэтому опустил глаза и выдернул запястье, которое он обхватывал. На этот раз он легко отпустил меня, и я так расстроился, что из моих глаз с новой силой хлынули слёзы.

Меня накрыла волна неопределённости. Ким Джин Хён сказал мне не плакать и вытер слёзы. Но это было бесполезно, потому что область под глазами снова намокла, однако Ким Джин Хён упорно продолжал вытирать моё лицо. Он не отступал, как будто это было его последнее прикосновение ко мне.

— Ты же сказал, что мы просто перестанем ненадолго общаться, мы не расстанемся?

Я кивнул головой в знак согласия. Облегченный выдох Ким Джин Хёна заставил меня почувствовать спокойствие. Он сразу понял мою мысль, ведь он отличник.

— Хорошо. Если мы всё ещё любим друг друга, то мы сможем продержаться какое-то время.

— … Извини.

— Эм, не ожидал от тебя слов с извинениями.

Улыбка отличалась от обычной.

Он не ждал от меня ответа, но эти слова первыми пришли на ум. Это к лучшему или нет? Капли дождя снова начали падать, не оставляя времени на разговор.

От сильного дождя он шагнул под зонтик. Наши взгляды встретились.

Несмотря на то, что расстояние было как обычно, мне стало не по себе, и я быстро сделал шаг назад. Но Ким Джин Хён так же последовал за мной. Я покачал головой и сделал ещё один шаг назад.

— Мне нужно идти.

Джин Хён, заметив, что я избегаю его, протянул зонтик над моей головой вместо того, чтобы следовать за мной.

— А... Тогда начнём сейчас?

— …

— … Хорошо, тогда я отвезу тебя.

— Нет, я хочу пойти один.

— …

Даже в темноте было видно, как выражение лица Ким Джин Хёна напряглось. Словно проливной дождь смыл даже улыбку, которую он пытался выдавить из себя, и на его лице осталось лишь мрачное выражение.

— … Хороших выходных.

Проглотив слёзы и попрощавшись со мной, Ким Джин Хён наморщил лоб. На его лице появилось сожаление, и мне пришлось сделать несколько шагов назад на случай, если он передумает.

Как только я вышел из-под зонта, капли дождя быстро намочили моё тело. Ким Джин Хён торопливо вытянул надо меня зонт, но я покачал головой отказываясь. Я вспомнил, что он не взял с собой зонт, когда уезжал на заказ, поэтому мне захотелось хотя бы поделиться с ним этим. Я могу поймать такси за углом.

— Пожалуйста, Чон Ындже.

— …

— Пожалуйста, возьми.

Однако от того, как он упрямо протягивал зонт, мне стало неловко, и я взялся за ручку. Зонт, который мог защитить от дождя нас двоих, оказался у меня над головой.

— Я буду ждать, сколько потребуется.

— …

— Это будет сложнее, чем я думал, – сказал Ким Джин Хён, стоя под дождём.

С каких это пор его пронзительные глаза стали такими нежными? Даже под дождём, который загораживал обзор, я чётко разглядел их. Я вытер влажные губы и повернулся спиной к Джин Хёну. Переулок был безлюдным.

Уходя, я не вытирал слёзы, понимая, что он смотрит мне в спину. Зайдя за угол, я вытер их мокрыми руками. Я знал, что это бесполезно, потому что слёзы вновь наполнили глаза и прикрыв рот, я громко заплакал. Я беспомощно рыдал, как ребёнок. Образ стоящего под дождём Джин Хёна заставил меня плакать сильнее.

Мои приглушённые дождём крики напугали двух бездомных кошек, и они быстро перепрыгнули через забор жилого комплекса. Обычно я бы остановился и успокоил их, но сейчас мне было не до этого.

Лучшее решение.

Сейчас моё сердце болит так, будто его вырывают из груди, а конечности отнимаются. Если бы я дотянул этот момент до декабря, мне могло бы быть ещё хуже.

И как бы я ни светился от отношений с Ким Джин Хёном, он в это время угасал.

По дороге домой я несколько раз задерживал дыхание, потому что запах мокрой земли, доносившийся отовсюду, напоминал мне о первом поцелуе.

Глава 30

Прошло три недели с окончания сезона дождей.

Наблюдая за Ким Джин Хёном со стороны, мне казалось, что он в порядке.

Вокруг него всё так же было много друзей, в обеденное время он играл в баскетбол, а вчера хорошо сдал выпускной экзамен.

После того дня он стал чувствовать себя намного лучше, чего нельзя сказать обо мне. Я ничего не мог сделать и каждый день в школе проводил бессмысленно.

Ким Джин Хён никогда со мной не разговаривал и, кажется, даже не смотрел в мою сторону.

Сначала я думал, что он изо всех сил старается выполнить данное мне обещание, но со временем я понял, что он каким-то образом забыл про меня.

Иногда я чувствую на себе взгляд, но когда оглядываюсь, понимаю, что Ким Джин Хён смотрит в другую сторону. Меня тревожило, что я обращаю внимание на такие мелочи, поэтому тоже постарался игнорировать Джин Хёна.

Если мне удастся продержаться неделю до летних каникул, то я не увижу лицо Ким Джин Хёна как минимум месяц. В то время я буду работать над тем, чтобы заполнить пустоту в сердце. Таков был мой план.

— Твой кашель не прошёл? Ты довольно бледен... Или это нормальный цвет лица?

Со Сын, ударивший ладонью по плечу, наклонил голову и посмотрел на меня.

Я с удивлением посмотрел на внезапно появившиеся передо мной пухлые щёки.

— Наверное, ты таким был всегда.

После расставания с Джин Хёном я, конечно, простудился. Ким Джин Хён, отправившийся домой без зонта, выглядел хорошо, а я, вернувшийся домой с зонтиком, – нет.

Я даже не пошёл в школу, потому что боялся, что заставлю переживать Джин Хена, но теперь я понял, что это было бессмысленно. Чтобы перестраховаться, я мог бы остаться в больнице на неделю, но я не сделал этого, поэтому спустя три недели всё ещё кашляю.

— Чуншика ещё не отпустили? – спросил я, чтобы перевести тему.

Ко Чуншика сегодня поймали за прослушиванием песни в классе, и его вызвали в кабинет учителя. На мой вопрос Со Сын активно закивал. Забавно, что его красные щёки отставали от движений головы на мгновение.

— Может, это займет некоторое время? Его же отчитывают как-никак. Ему нужно думать о том, как перебороть страх сцены, а не слушать музыку в классе. Этот дурилка не думает о последствиях ~.

Смотреть на то, как он мямлит, всё равно, что наблюдать за учителем математики, бормочущим что-то о супруге.

Впервые за долгое время я рассмеялся от слов Со Сына. Это было ещё смешнее, чем его нытьё во время поездки, когда он жаловался, что убьёт или подаст в суд на Ко Чуншика. Воспоминания были такими яркими, словно это произошло вчера.

После поцелуя по пьяни они объяснились и поняли, что испытывают друг к другу только дружеские чувства.

Даже если бы они начали встречаться друг с другом как Альфа с Омегой, они бы не смогли полюбить друг друга. Они решили, что являются настоящими друзьями, потому что ничего не почувствовали, когда притронулись губами друг к другу.

Я посмеялся над их категоричностью, хотя сам был довольно подавлен.

Именно Ко Чуншик пожалел о поцелуе, как только протрезвел. Он надел бандану, которую носил на шее, и притворился мёртвым, а Со Сын бодро прошёл мимо, сказав, что ничего страшного в том, что две Беты поцеловались.

Размышляя об этом, я не мог не вспомнить Ким Джин Хёна, который стоял и смотрел на меня так, словно ему не было никакого дела до этих двоих. Я хотел бы расценивать инцидент с Джин Хёном как мимолётное увлечение, но, думаю, я слишком многого прошу.

Вскоре через заднюю дверь ворвался Ко Чуншик.

— Эй, вы!

Влетевший в класс Ко Чуншик тут же подошёл к нам с Со Сыном и закричал, а поскольку у него был громкий голос, то все одноклассники обратили на нас внимание.

Когда его спросили, Ко Чуншик не дал прямого ответа, а только глубоко вдохнул, словно желая сказать что-то важное. Он сделал небольшую паузу, а затем медленно открыл рот.

Мои брови поднялись вверх от недоумения.

— Джин Хёна застукали за курением! Прямо сейчас с ним разбирается классный руководитель!

Ученики были ошарашены громкими словами Чуншика.

— Что за чушь? Я никогда не видел, чтобы Джин Хён курил.

Некоторые парни начали допрашивать его. Вероятно, это потому, что они больше доверяли Ким Джин Хёну, чем Чуншику. Чуншик бросил на меня обиженный взгляд, словно он расстроился от того, что ребята посчитали его вруном.

— Что за ерунда? Блять, ты сам их видел? Благодаря Ким Джин Хёну я смог избежать наказания.

Когда Чуншик заговорил твёрдым и убедительным тоном, ученики начали верить его словам. Класс был поражён тем, что Ким Джин Хён снова начал курить.

— Классный руководитель, должно быть, чувствует себя чертовски преданным. У него даже руки тряслись. Он сказал это так: «Поскольку это твой первый раз, я назначаю тебе неделю общественных работ».

Ко Чуншик продолжал рассказ об услышанном.

Почему он снова взялся за сигареты?

Он же сказал, что бросит курить, потому что опасается причинить мне вред. Возможно, он снова начал курить из-за того, что мы перестали общаться.

Комментарий Ко Чуншика о том, что в последнее время он выглядел не лучшим образом ввёл меня в ступор.

Об этом я не знал.

Когда его видел я, он казался в порядке. Он смеялся и болтал с друзьями, как будто общения со мной прежде и не было. Он выглядел намного лучше меня, который не мог нормально съесть ложки риса и выдавить из себя улыбку.

Ким Джин Хён был на пути к тому, чтобы стать самим собой.

Только после того, как прозвенел звонок, Ким Джин Хён вернулся в класс.

Обычно парни, которые бросались к нему с расспросами, держали рты на замке и просто смотрели на него. Выражение лица Ким Джин Хена было пугающим.

Словно заметив, что из-за него в шумном классе вдруг стало тихо, он, дойдя до своего места, огляделся и холодно сказал:

— Я слышу, как закатываются ваши глаза.

После слов парни, наблюдавшие за Ким Джин Хёном, отвели глаза. Как сказал Ким Джин Хён, едва были слышны звуки закатывающихся глазных яблок. Как только он занял своё место, его сосед тихо спросил:

— … Тебя спалили за курением?

— Ну и какая тебе разница?

Я не мог смотреть открыто на Джин Хёна, поэтому подсматривал за ним краем глаза, и он не выглядел счастливым. Однако после начала урока я пришёл в себя. Выпускные экзамены уже закончились, но я старательно делал записи в учебнике и несколько раз посмеялся над шутками учителя.

На перемене одноклассники, как прежде, подошли к Ким Джин Хёну. Он изменился в лице и стал поддерживать беседу с ними.

Возможно, Ким Джин Хён относится к тому типу людей, которые легко справляются с испытаниями.

Как он легко преодолел выговор, который мог стать клеймом на вступительных экзаменах в колледж, так и его забота обо мне в тот дождливый день… Возможно, для него всё это было не всерьёз.

Это хорошо. Потому что я хочу, чтобы Ким Джин Хён был счастлив.

К этому решению пришёл я, поэтому и вся боль должна достаться мне.

Даже если Ким Джин Хён посчитает все наши встречи пустой тратой времени, я смирюсь с этим.

А что, если не только я чувствую пустоту? Что, если Ким Джин Хён тоже страдает? Я смогу жить дальше, если буду уверен, что это не так.

Сегодня я решил пропустить обед, потому что плохо себя чувствовал из-за навязчивых мыслей.

Я остался на своём месте и прилёг на парту. Обложка учебника, касающаяся щеки, была прохладной. В последнее время меня мучает бессонница, и я плохо сплю дома, поэтому, когда чувствую вялость, стараюсь немного вздремнуть.

Я задремал, но не уснул. В тихом классе один за другим появлялись голоса, создающие белый шум. В какой-то момент у меня заболела шея, и я развернулся на другой бок. Учебник, коснувшийся противоположной щеки, был тёплым.

Сколько времени прошло? Мои глаза распахнулись от странного ощущения.

То, что я увидел, было похоже на сон.

Я встретился взглядом с Джин Хёном, который смотрел на меня сверху вниз, заслонив собой солнечный свет.

— …

— …

Я надеялся, что это был сон.

Надеюсь, тот момент, когда я посмотрел на него, оказался фальшивым. Пусть нежные чёрные глаза, которые могут расплыться в любой момент, будут иллюзией.

Поэтому я снова закрыл глаза. Уголки моих закрытых глаз закололи.

Не успел я закрыть их, как услышал звук отдаляющихся от меня шагов. Как вовремя. Слёзы пробились сквозь веки и потекли по щекам. Хорошо, что Джин Хён быстро ушёл и не увидел моих слёз.

Глава 31

Несколько дней спустя на перерыве перед уроком физкультуры.

Заместитель старосты, узнавший у учителя, нужно ли идти на последний урок перед каникулами, ворвался через переднюю дверь и закричал:

— Переодеваемся в спортивную форму и собераемся на площадке.

От этой новости одноклассники досадливо зашептались. Сегодня на улице жарко, поэтому стоять на стадионе будет тяжело, но, похоже, это не волнует полного энтузиазма учителя физкультуры. Заворчал даже Со Сын, который молча следил за учителем.

— Я подам в суд на учителя, если я вспотею.

Ворча, он встал со своего места и снял штаны. Ему потребовалось меньше пяти секунд, чтобы переодеться в синие спортивные шорты.

Со Сын, скрестив руки на груди, чтобы снять школьную форму, посмотрел на меня и заколебался. Казалось, он был озадачен тем, что я не трогал спортивную форму и не спешил переодеваться.

— Почему ты сидишь?

— Тоже хочу переодеться, но…

Я ничего не мог поделать, потому что рядом со мной сидел Ким Джин Хён.

Каждый раз на перемене перед уроком физкультуры Ким Джин Хён первым переодевался и уходил, так что я мог без всякого дискомфорта мог снять школьную форму. Так было в период, пока мы были вместе. Когда Джин Хён снимал майку, я, естественно, отворачивал голову в другую сторону и притворялся занятым. Он однажды прошептал мне на ухо, что ему нравится, как моё лицо краснеет, когда я пытаюсь делать вид, что не смотрю на него.

Однако сегодня Джин Хён не торопился уходить. Перед уроком физкультуры он решил спокойно полистать очередную книгу. Он рассматривал раздел книги по биологии, который мы будем изучать только в следующем семестре. Я не очень понимал, почему он вдруг стал готовиться к промежуточным экзаменам второго семестра, пока все остальные переодевались в спортивную одежду.

Переодевшийся Со Сын похлопал меня по плечу.

— Давай быстрее! Или ты забыл, как штаны снимать? Почему ты стоишь как вкопанный?

— А... нет. Я переоденусь в туалете. Здесь тесновато.

— В туалете? Зачем тебе туда идти?

— Я скоро вернусь.

Я торопливо взял спортивную одежду со своего места.

Джин Хён с громким хлопком закрыл учебник. А затем он встал, отодвинув стул назад, как будто хотел пойти за спортивной формой.

Я сделал вид, что не заметил его, и встал к нему спиной. Я собиралась быстро переодеться, пока он следует к шкафчику, но проходивший мимо Джин Хён тихо сказал мне:

— Теперь я для тебя стал невидимкой.

— …

— Я пойду в туалет, так что переоденься и выходи.

Ким Джин Хён, из-за которого моё тело напряглось, без колебаний покинул класс. Когда он исчез, мне показалось, что шум стал доноситься со всех сторон одновременно, как будто звуконепроницаемое стекло вокруг меня разбилось.

Может быть, потому, что его голос такой же тяжёлый, как и камень у подножия скалы. Это определенно был голос старосты класса Ким Джин Хёна, который я слышал несколько раз на день, но такое ощущение, будто он стал чужим.

— ... Что с вами случилось? – осторожно спросил Со Сын, почувствовав, что мы оба в непривычном настроении.

Он выглядел занятым и говорил, что работает над моделью оружия в своём кружке, но он, наконец, понял, что мы с Джин Хёном в разладе. Или, может быть, он знал, но притворялся, что не знает.

Когда Со Сын кивнул, не получив ответа, он сказал ворчливым голосом:

— Ха, так вот оно что. Это из-за того, что Спринг отказался подавать заявку на прослушивание. Ты подумал, что всё из-за Ким Джин Хёна?

— Нет, почему ты так решил?

— Нет? Тогда это из-за тебя? Странно. Прошло уже около месяца с тех пор, как вы с ним поссорились. Я вижу, что Джин Хён смотрит только на тебя, а ты даже не обращаешь на него внимания.

Со Сын говорил так, будто он наблюдал за ситуацией уже давно, как будто он был тем, кто знал, но делал вид, что не знает. Я собирался кивнуть, но передумал и быстро покачал головой.

— Нет, ты неправильно нас понял. Джин Хёну всё равно.

— Какими качествами, по твоему мнению, должен обладать модератор крупного военного сообщества?

— …

— Если бы мне пришлось гадать, как человеку, который носит с собой не только автомат АК, но и кейс с инструментами, я бы сказал... что понимаю по какой причине Джин Хён курил сигареты. Видимо, ты совсем забыл, какой я внимательный.

— Я знаю, что ты замечательный человек, но ты не прав. Тебе показалось, что он смотрит на меня, на самом деле он смотрел на рядом стоящий стол учителя.

Со Сын тяжело вздохнул. Это был долгий вздох, и я не мог понять, убедил ли его мой ответ или это потому, что он расстроился.

— Ладно, давай быстро переоденемся! Нам уже пора выходить...

Он хлопнул меня по плечу, и я быстро начал переодеваться в спортивную форму.

В середине дня на улице оказалось очень знойно.

Поскольку учитель всегда делал упор на физическую подготовку, то его желание заставить учеников попотеть до каникул было ожидаемо. Но всё же собирать нас на стадионе в три часа дня в середине лета было уже слишком.

Мне пришлось стоять в строю прямо на солнце и попутно проверять пульс.

Я торопился, чтобы не опоздать, поэтому моё сердце билось немного быстрее. Неплохо было бы воспользоваться тем, что собрание закончилось, и сбежать в тенёк.

Учитель посвистел в свисток и сказал, что ему не нравится галдёж среди учеников, стоящих в строю, и попросил нас стать ближе друг к другу.

Сделав тяжёлые шаги, я взглянул на стоявшего впереди Джин Хёна. Он грубо пригладил непослушные волосы. В классе я не мог открыто смотреть на него, но сейчас, когда я позади, я могу мельком взглянуть.

— Жарко?

На вопрос учителя школьники громко ответили «да» словно они давно ждали такого вопроса. Учитель кивнул, сказав, что это ожидаемо.

— Тогда сегодня урок свободный.

— О ~.

— Начнём с пяти кругов по стадиону.

Волнения от новости о свободном уроке резко утихли при упоминании пяти кругов. Протестующих учитель отчитал, сказав, что физическая сила важнее всего.

— Джин Хён, сходи в спортзал и возьми баскетбольный и футбольный мячи, а ещё табло. У меня не хватает рук, чтобы принести всё самому... Возьмёшь с собой зам. старосты?

— Нет.

В ответ на резкий отказ Джин Хёна все взгляды обратились на него.

Как всегда, он не обратил на них внимание и продолжил говорить, глядя прямо на учителя.

— Я пойду с Чон Ындже.

Я думал, что ослышался.

Я широко открыл глаза в недоумении. И в тот момент, когда ученики повернулись ко мне, я понял, что услышал всё правильно.

Пока одноклассники смотрели на меня, только один человек, Джин Хён, смотрел вперёд.

— С Чон Ындже? Да он даже не умеет правильно держать баскетбольный мяч? ... Хотя это лучше, чем наяривать круги...

Ким Джин Хён равнодушно посмотрел на меня и жестом приказал идти за ним. Его выражение лица заставило меня нервничать больше, чем голос медсестры, зовущей в кабинет для укола.

Я не мог не заметить десятки глаз, которые смотрели за тем, как я следую за Джин Хёном в спортзал.

На протяжении всего пути до комнаты с инвентарём в левой части здания школы мы не проронили ни слова. Джин Хён был впереди, а я отставал на пять шагов.

Зачем он позвал меня?

Я смотрел на развевающиеся на ветру чёрные волосы Джин Хёна и размышлял.

Может, его задели события в классе, когда я отказался переодеваться перед ним. Он хочет поговорить об этом? Он хочет разорвать наши отношения?

Мой разум запутался и я почувствовал, что стою на краю перед обрывом.

Ким Джин Хён, шагающий впереди, казался беззаботным из-за своей натуры.

На нём были синие шорты и белая футболка, которые могли показаться неуместными на других людях, но ему одежда очень шла. Возможно, это из-за его широких плеч или подтянутого тела. В нём было что-то такое, что привлекало всеобщее внимание, независимо от того, какую одежду он носил.

Я услышал, как ученики побежали по стадиону по свистку учителя.

Мне всё ещё кажется, что было бы проще упасть в обморок, гуляя по стадиону, чем неловко тащить мяч вместе с Джин Хёном. Когда я ждал, пока он откроет дверь, моё желание сбежать достигло своего пика.

Дверь комнаты открылась с неприятным звуком, потому что петли проржавели после сезона дождей. На складе, наполненном душным воздухом, пахло сыростью.

Я смутно представлял себе грязную, обросшую паутиной комнату с разбросанными повсюду вещами вроде мячей и матов, но то, что я увидел, на самом деле было на удивление не таким.

Различные спортивные принадлежности были аккуратно разложены на железной полке, в углу стояла корзина, разделённая по типам мячей, а сбоку были аккуратно расставлены маты, снаряды для прыжков и ворота для мини-футбола. Хотя повсюду росла плесень, я был удивлён, что там было чище, чем я ожидал.

Когда я услышал щелчок от запирания двери, я медленно обернулся.

Ким Джин Хён, который запер дверь склада, чтобы никто не мог войти, бросил ключ на пол и подошёл ко мне. Его спокойные глаза смотрели прямо на меня.

Сам того не осознавая, я сделал шаг назад и попятился от настигающего меня парня.

— … Джин Хён.

— Ты счастлив без меня?

От его холодного тона исходило негодование.

Ким Джин Хён, который догнал меня, когда я смог сделать лишь пару шагов назад, свёл мышцы челюсти, как будто он чувствовал себя некомфортно.

— Ответь мне.

— … Ты…

Моя голова склонилась от неожиданного вопроса. Несмотря на то, что я был бетой, мне казалось, что я почувствовал феромоны Джин Хёна. Его невидимая сильная аура сдавливала мою грудь.

Джин Хён, похоже, по-своему истолковал мой отказ от ответа. На тыльной стороне его руки, сжатой в кулак, отчетливо выделялись вены.

— Будь несчастен. Не улыбайся и не живи без меня.

— …

— Хочу, чтобы ты был несчастен.

— …

— Выходит, теперь ты несчастен рядом со мной.

Больше не хочу проигрывать ему. Он молчал, но слегка разжимал и сжимал руки в кулаки, словно нервничая.

Слова и действия Джин Хёна были настолько неожиданными, что я не мог не впасть в замешательство.

Я не знаю, эгоистичен я или просто ошибаюсь. Очень противоречиво говорить с его стороны, что он желает видеть меня несчастным, ведь я уже несчастен. Беда в том, что я не хочу тянуть тебя на дно со мной…

— Джин Хён… я действительно не понимаю, о чём ты говоришь. Я даже не знаю, почему ты вдруг передумал… Сейчас нам нужно думать о другом, так что поговорим позже, после занятий.

Мой мозг не соображал, как будто все микросхемы в голове перепутались. Он правда хочет сделать меня несчастным? С самого начала было ясно, что наши отношения оборвутся, но он, похоже, так не думал.

— Я позабочусь об экране, а ты хочешь понести мячи? Не знаю, смогу ли поднять его сам, но попробую.

Я говорил неловко, потому что желал поскорее скрыться от его глаз. Мне было любопытно, какое лицо сделал Джин Хён, но у меня не хватило смелости поднять глаза, поэтому я повернулся к экрану.

Но на этот раз Джин Хён обогнал меня и преградил путь.

Запах мыла, которого я давно не ощущал, пронзил меня до самой души.

— ... Ты хоть раз на меня смотрел?

Эти слова прозвучали так грустно, что я не мог не поднять глаза.

Я почувствовал, как моё сердце дрогнуло, когда я, наконец, встретился с ним взглядом.

“Почему ты смотришь на меня с раскаянием? Человек, которого нужно винить, – это я…”

Все сверкающие огоньки куда-то ушли, и остался только чёрный, как смоль серый цвет.

Мои глаза покраснели.

Вблизи я рассмотрел на гладкой и чистой прежде коже Джин Хёна шрамы.

Когда я смотрел на него, то думал, что он в порядке…

— Извини.

Джин Хён глубоко вздохнул, когда попросил прощения. В конце дыхания я почувствовал странную дрожь.

— Если я тебе не нравлюсь, и ты хочешь идти разными путями, то хотя бы не красуйся передо мной. Мне не следовало влюбляться в тебя с самого начала.

Этот самоуничижительный тон заставил меня задуматься, что он не о том подумал. Я быстро открыл рот, чтобы опровергнуть его заблуждения.

— Это не так. Я не говорил, что ненавижу тебя.

— …

— Мне казалось, ты совсем забыл обо мне, и я подумал... что ты наконец-то стал самим собой. Я чувствовал, будто всё, что я осквернил собой, теперь очищается. Вот почему я это сделал.

Джин Хён выглядел ошарашенным от моего признания. Он посмотрел с нехарактерным для него выражением лица, а затем нахмурился.

— Что ты несёшь. Нет ни одной вещи, которая могла бы быть верной от начала до конца.

Его слова показались мне абсурдными.

Я попытался сказать больше, но он продолжил, не дав мне времени на ответ.

— Хотел, чтобы я забыл? Чон Ындже, ты хоть понимаешь, как тяжело было засыпать каждый день, когда ты не говорил и даже не смотрел на меня? Ты говорил обо мне с другими людьми, но со мной обращался как с невидимкой…

Ким Джин Хён добавил, тихо сказав: «Бля». Он выплюнул проклятие, как будто чем больше об этом думал, тем злее становился.

— ... Я думал...

— Ындже, я давно подозревал, что ты много думаешь, но ты думаешь совсем не о правильных вещах.

— …

— Хочу, чтобы ты думал только обо мне. Ничего не делай и просто думай обо мне.

— …

— Можешь выполнить хотя бы эту просьбу?

Он спросил осторожно, пока его глаза дрожали от напряжения.

Это был нелёгкий вопрос, и у меня не было другого выбора, кроме как колебаться. И чем дольше я не решался ответить, тем больше нервничал Ким Джин Хён.

— Неужели между нами теперь всё кончено?

— ... Джинхён, я…

— Ты всё ещё хочешь, чтобы я держался подальше от тебя? Я спрашиваю, хочешь ли ты, чтобы я притворялся, что не вижу тебя, хотя ты прямо передо мной, не касался тебя кончиками пальцев и не вдыхал твой запах?

— …

— Ответьте мне!

От отчаянных призывов у меня на глазах выступили слезы. Я не хотел, чтобы меня снова увидели плачущим, поэтому я опустил голову, и слёзы упали на пол, а не потекли по щекам.

— Хнык. Я тоже хочу прикоснуться к тебе. Ты мне нравишься, и это тяжело, Джин Хён.

Слабый голос, смешанный с плачем, беспорядочно вырвался из моего рта. Я не хотел расплакаться ещё сильнее... но уголки моих глаз подёргивались от напряжения.

Размыто я видел, как Джин Хён сжал кулаки. О чём он думает, когда видит меня таким? Мне повезёт, если он посчитает меня размазнёй, не хочу привязываться к нему ещё больше. Что, если то время, которое ты потратил на беспокойство обо мне, покажется тебе пустой тратой, и ты начнёшь презирать меня?

— … Ты снова думаешь не о том?

Я поднял голову на звук, пронзивший мои внутренности.

В то же время Джин Хён нежно обхватил мою щёку и поцеловал в губы.

— …!

Ким Джин Хён нахмурился и углубил поцелуй, плотно закрыв глаза.

Время в тихой комнате, где маты и инвентарь для прыжков были аккуратно разложены, остановилось.

Если бы слабый солнечный свет, льющийся из маленького окна, не заставил сверкать пыль, если бы не раздался свисток, доносившийся с детской площадки вдалеке, и если бы я не почувствовал стук в груди от  соприкосновения губами, я бы действительно подумал, что время остановилось. Я в это почти поверил.

Мягкая, но влажная плоть раздвинула мои губы и осторожно проникла внутрь. Я послушно впустил язык внутрь. Первый за долгое время поцелуй был таким нежным и трепетным, что слёзы, образовавшиеся на моих ресницах, потекли по щекам.

В отличие от колотящегося сердца, мой разум успокоился. Я крепко обнял Джин Хёна за спину и закрыл глаза. Ким Джин Хён был выше меня, и когда я вставал на цыпочки и прислонялся к его губам, он наклонялся ко мне навстречу.

Поцелуй Джин Хёна заполнил охватившую моё тело пустоту. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы заполнивший рот язык согрел все мои внутренности. Джин Хён оказался для меня более эффективен, чем любое другое лекарство.

Джин Хён слегка пожевал мою нижнюю губу.

— Если хочешь прикоснуться ко мне, то прикоснись. Если чувствуешь, что я нравлюсь тебе, то люби меня сколько душе угодно. Можешь вылить мне на голову миёккук или разрисовать мою школьную форму, можешь делать со мной всё, что угодно.

— …

— Только не проси меня уйти.

Джин Хён что-то пробормотал в нескольких миллиметрах от моих губ, облизнулся и прикусил их вновь.

Его опущенные ресницы мягко шевелились, когда он смотрел на меня. Я был опьянён этой добротой и уже потянулся за новым поцелуем, как вдруг вспомнил о проблеме, которая беспокоила меня несколько месяцев.

— … Если я проявлюсь Альфой, мы расстанемся... Так пойдёт?

Я много дней думал об этом.

Джин Хён провёл своей большой рукой по моей шее и приоткрыл губы.

— Ты забыл всё, о чём я говорил? — он тихо спросили крепко обнимая меня.

Я пытался понять, о чём он говорит, уютно расположившись в его объятиях, когда Джин Хён внезапно поднял меня на руки. Ноги, стоявшие на носочках, поднялись в воздух.

— Эй, Джин Хён…!

Чтобы случайно не упасть, я схватился за Джин Хёна. На его лице появилась уверенная улыбка, которую я давно не видел.

Место, на которое он усадил меня, было снарядом для прыжков. Когда я опустился на мягкую поверхность, Джин Хён стал массировать мои предплечья, словно пытаясь снять напряжение. С такого ракурса его лицо выглядело иначе.

— Я говорил тебе, что мне нравятся Альфы. Я пытался заставить тебя слушать, но ты не хотел.

— …

— Никогда не думай о расставании. Я полностью уверен в своих чувствах. Если наступит момент, когда мы расстанемся, это будет полностью связано с решением Альфы Чон Ындже, который потеряет ко мне интерес. Хочу услышать твоё сердцебиение.

Джин Хён уткнулся лицом мне в грудь.

Я посмотрел на него и крепко обнял за шею.

Рядом с ним я становлюсь более эмоциональным человеком и ничего не могу с этим поделать.

— Почему вы так долго?

На вопрос учителя физкультуры Джин Хён не ответил, он просто отложил табло и быстро забрал у меня два мяча.

Я шёл с одним мячом в каждой руке, и они были совсем не тяжелыми, но Джин Хён постоянно спрашивал меня, не тяжело ли мне. Он меня не услышал, когда я сказал, что сильнее, чем кажусь. Джин Хён ответил учителю только после того, как проверил, что на моём лбу нет капель пота.

— Мне нужно было в туалет, вот почему я немного опоздал.

— Надо торопиться. Ученики вспотели. Подъём!

От громкого звука свистка ученики, отдыхавшие на трибунах, в отчаянии захныкали. Среди них самым искаженным, плачущим лицом определенно был Со Сын.

Со Сын, чья макушка была полностью мокрой от пота после нескольких кругов по стадиону, подошёл ко мне и резво спросил:

— Ты же говорил, что вы в ссоре? Уже помирились?

— Угу…

— Это хорошо. Нет смысла ссориться с друзьями. Но если такое всё-таки произойдёт, вы должны помириться!

Со Сын пожаловался, что если через двадцать лет он начнёт терять волосы, то обязательно подаст в суд на учителя физкультуры.

Мы стояли в четыре ряда, как и выстроились во время собрания, и когда каждый разошёлся по своим делам, я осторожно подошёл к учителю. День был настолько жарким, что я не был уверен, что смогу продержаться ещё несколько минут на стадионе под палящим солнцем.

— Учитель...

Хоть я ещё не успел ничего сказать, учитель, похоже, понял мои намерения и сразу же кивнул.

— Ындже, иди посиди там в тени. Будет неприятно, если ты получишь солнечный удар.

— … Да.

Вратарь Со Сын посмотрел на меня так, словно завидовал. Он стоял перед футбольными воротами одной рукой и прикрывая макушку. Мне стало его жаль, и я направился к трибунам возле ворот. Я хотел скоротать его скучное время ожидания мяча.

Собираясь сесть, я посмотрел в глаза Джин Хёну, который находился на другой стороне баскетбольной площадки. Хотя мы были довольно далеко, я сразу понял, что наши взгляды встретились.

Джин Хён поднял руку и указал на трибуну возле баскетбольной площадки. Казалось, он велел мне подойти туда и сесть.

Но я смутился, поэтому покачал головой и сел. Разочарованное выражение лица Джин Хёна было видно даже издалека, поэтому мне пришлось опустить голову, чтобы скрыть лёгкую улыбку.

Вместо Со Сына, который был занят наблюдением за мячом, я наблюдал, как Джин Хён наклонился, подбросил баскетбольный мяч, легко подпрыгнул и в конце концов попал в кольцо.

Глава 32

С каждым днём становилось всё жарче. А день перед каникулами казался особенно душным.

Холодный воздух, исходящий из кондиционера на потолке, время от времени обдувал мне лоб, но в кабинете невозможно было поддерживать прохладную температуру, потому что ученики постоянно открывали окна и двери.

Я обычно хорошо переношу жару, но сегодня мне стало невыносимо душно, а вот для Со Сына это была смертельная жара, потому как он задыхался даже от небольшого колебания температуры. Со Сын нервно обмахивался прозрачной папкой.

— Я растаю, мне так жарко. Нет, просто позволь мне растечься. Тогда мне не придётся думать о дополнительных занятиях…

— Ох, блин, сегодня мы занимаемся? Я не сделал домашнее задание, – мой сосед Ко Чуншик внезапно обернулся и крикнул. Только что вошедший в класс ученик вздрогнул от громкого звука.

Со Сын и Ко Чуншик начали заниматься с друг с другом некоторое время назад. Их занятия проходили 2–3 раза в неделю на дому. Они просили меня присоединиться к ним, но я, как всегда, отказался, потому что не хотел подвергаться стрессу и интенсивно учиться. Всё потому, что стресс оказывает огромное влияние на иммунную систему. Но если бы Ким Джин Хён согласился стать моим репетитором, я был бы в восторге, так же, как и в прошлом году, когда поступил Хагвон.

Слушая этих двоих, я иногда чувствовал зависть.

Их рвение к учёбе и играм казалось нормой для второгодок средней школы. Я никогда не узнаю, каково это – сидеть за одним столом и учиться со своими лучшими друзьями. Мне приходится отказываться от многих вещей, поэтому я завидую Со Сыну и Ко Чуншику.

— Показать тебе домашнее задание? Вместо этого пообещай не делать отрыжку хотя бы один день! – Со Сын говорил быстро, словно предупреждая его. Возможно, никто, кроме меня, не заметил, что он перепутал местами слова, поэтому и не попытался его исправить.

— Выпуская видеоролики на YouTube, ты как модератор должен понимать, что количество подписчиков будет увеличиваться только в том случае, если ты будешь преподносить только интересные истории.

— Я один не понимаю, что смешного в отрыгивании посреди занятий?

Со Сын попытался выдавить из меня поддержку, но вместо ответа я рассмеялся.

Ко Чуншик, страдающий боязнью сцены, заявил, что не будет участвовать в прослушиваниях и изменил направление, решив стать суперзвездой интернета. Он захотел попробовать читать рэп во время трансляций.

Когда Со Сын отложил прозрачную папку и начал давать Ко Чуншику серьёзные советы, говоря, что исправить прикус – это хорошо, но почему бы сначала не развить чувство юмора, внимание и, естественно, переключиться на другое направление. Я посмотрел в сторону окна, где стоял Джин Хён и разговаривал с одноклассником. Они болтали тихо, но благодаря тому, что я сидел близко, я мог слышать достаточно, чтобы понять контекст разговора.

Парень уговаривал Ким Джин Хёна пойти на пляж во время каникул. Он только что стал Альфой и хотел расширить круг своего общения. Причина, по которой он предложил Джин Хёну поездку, была настолько очевидна, что даже я, неведующий человек, смог догадаться: он намеревался отправиться на охоту на Омег вместе с Джин Хёном во главе.

Джин Хён уже давно осознал свои намерения. Я мог сказать, что то, как он улыбался во время разговора, отличалось от той красивой улыбки, которую он показывал мне.

— Нет, я не могу пойти. Я каждый день зависаю на подработке.

— Но по выходным ты же не работаешь? Поехали на выходных, мы обговорим удобную для тебя дату.

— У меня есть планы на все выходные. Отправляйтесь к морю без меня.

Ким Джин Хён говорил твёрдо, но с улыбкой. То была уникальная улыбка, которая заставляла другого человека нервничать. Если бы это был кто-то другой, он бы решил отступить, но, похоже, этот парень не обратил внимания или просто в отчаянии попытался ещё раз уговорить Джин Хёна.

— Почему ты не хочешь идти? Нам ничего не перепадёт, если мы поедем без тебя.

Он поднял руку, чтобы положить её на плечо Ким Джин Хёна, но он не позволил этого сделать. Джин Хён сам схватил парня за запястье и потащил на выход. Его лицо выглядело грозно.

— Ну ты чего? Не хочешь прогуляться с Альфой, который источает манящие феромоны? Давай проверим, последует ли за тобой похотливые Омеги?

— ... Эй! Мы же друзья... Так что не борщи.

— Не заставляй меня повторять дважды, Пак Санхо.

Ким Джин Хён, сделавший холодное предупреждение, выпрямился и подошёл к своему месту. Мне пришлось быстро перевести взгляд и сделать вид, что я за ними не шпионил. Вернувшись к болтовне Ко Чуншика, я услышал, что они обсуждают классификации отрыжек. Они были настолько серьёзными, что я сделал заинтересованное лицо.

Джин Хён обнял меня за плечо отвлекая от обсуждения.

— Чон Ындже?

Я был удивлён больше, чем необходимо, задаваясь вопросом, не поймал ли он меня за тайным наблюдением. Со Сын и Ко Чуншик странно посмотрели на меня, а Ким Джин Хён выглядел так, словно хотел что-то мне сказать, поэтому я развернулся и выпрямился на своем месте. Ребята сразу потеряли ко мне интерес и продолжили свой серьёзный разговор.

Джин Хён подошёл ко мне и наклонился, чтобы спросить:

— У меня нет подработки на выходных, не хочешь куда-нибудь съездить?

— На выходных?

— Да, хочешь куда-нибудь съездить? Только скажи, мы можем путешествовать каждую неделю.

— Хмм...

Прикрыв глаза от неожиданного вопроса, я понял, что он соврал, когда сказал Пак Сан Хо о том, что занят на выходных, чтобы провести время со мной.

Я снова покраснел, осознав, что у меня особые отношения с Ким Джин Хёном, и на ум пришло место, куда я бы хотел пойти на выходных с ним. Я не знал, как ему сказать.

Ким Джин Хён, который знал, что я чувствую, легко и вежливо рассмеялся.

— Так куда? Ты не можешь мне сказать, потому что это так далеко? Я не против, если поездка растянется на несколько дней.

— ... Это не так далеко...

— Тогда где? Нужно ли забронировать место заранее?

— Нет, не нужно.

Несмотря на то, что я казался расстроенным, потому что не решался сказать ему, Джин Хён не переставал улыбаться. Вместо этого он спросил в ответ, его глаза сияли, как будто он только что представил себе что-то приятное.

— Что-то экстремальное придумал?

— ...

— Нет?

Ким Джин Хён выглядел несколько разочарованным, когда я смущено откинулся назад. Чем больше проходило времени, тем больше недопониманий возникало между нами, я надеялся, что он не будет чувствовать себя обремененным, поэтому сглотнул сухую слюну и произнёс высоким голосом:

— ... Я хочу пойти к тебе домой.

— Ко мне домой?

Джин Хён нахмурил брови и переспросил, а я быстро кивнул и добавил причину:

— Да, хочу осмотреть твою комнату и позаниматься вместе... Хочу сделать это.

Теперь, когда я признался, то начал беспокоиться, что Джин Хён может отказать мне.

За спиной я мог слышать разговор Со Сына и Ко Чуншика, они снова говорили о дополнительных занятиях. Они просто ссорились, но в этом разговоре я не мог участвовать, поскольку мы не занимались вместе. Мне тоже хотелось сидеть в одной комнате со своим лучшим другом и вместе учиться, кушать на перерывах и вести долгие беседы. Мы с Джин Хёном часто читали манхвы и ели рамён у меня дома, но мне хотелось немного другого.

Я хотел создать совместные воспоминания с Ким Джин Хёном, пока не стало слишком поздно.

— Так вот оно что, Чон Ындже.

Реакция Джин Хёна через некоторое время отличалась от ожидаемой.

Он не сказал «да», но и не отказал. Однако он почесал затылок, как будто немного смутился.

— Довольно экстремально…

***

С Джин Хёном я должен был встретиться в два часа дня перед магазином.

Однако сегодня время тянулось медленней. Когда я увидел на часах 13:30, то, схватив сумку, я без колебаний вышел из дома.

Я знал, где находится дом Джин Хёна, потому как перед тем, как зайти ко мне домой, он часто заходил к себе, чтобы переодеться. Мне не составило труда найти дорогу туда. Его дом представлял собой трехэтажный коттедж для нескольких семей.

Стоя перед плотно закрытыми чёрными воротами, я гадал, на какой из трёх дверных звонков нужно нажать. Так и не определившись с выбором, я решил позвонить Джин Хёну по телефону. Когда я приходил сюда раньше, он проскальзывал ещё до того, как я доходил до входной двери, и сразу же выбегал обратно, так что я не мог видеть, на каком этаже он жил.

<Привет?>

— О, Джин Хён, это я… На каком этаже ты живешь?

<На втором. Почему ты интересуешься?>

— О, так значит, второй.

Я осторожно позвонил в звонок для квартиры на втором этаже. Затем в телефоне послышалась короткая мелодия.

<... Это ты?>

— Да! Открой дверь.

<Ура.>

В ответ на его реплику я улыбнулся и кивнул в сторону дверного звонка. Только потом я понял, что в отличие от моего дверного звонка, у него не было камеры.

<... Подожди.>

Ким Джин Хён быстро завершил разговор, а через мгновение открыл дверь и вышел наружу. Посмотрев на меня за воротами, он спустился по лестнице и впустил меня на территорию.

— Почему ты пришёл так рано? Сейчас только 13:40...

Когда он спрашивал меня, почему я так рано пришёл, на его лице не было отвращения. Я улыбнулся, застенчиво спрятав чёрный пакет, который держал в правой руке.

— Я... купил нам закуски.

Ким Джин Хён забрал у меня пакет и хотел снять рюкзак со спины, но я махнул рукой и отказался отдавать его.

— У меня дома небольшой бардак…

Мне хотелось дольше слушать его голос.

Я последовал за Джин Хёном вверх по лестнице и посмотрел на третий этаж. Он открыл входную дверь и жестом пригласил меня войти.

— Проходи, на третьем этаже живёт хозяин.

— О, понятно.

Я неловко ответил и последовал за ним в квартиру, где меня коснулся яркий запах. Всё пространство пропиталось его ароматом.

Помещение было меньше моей квартиры и по размеру похоже больше на дом Со Сына, в котором я бывал раньше. В отличие от старого внешнего вида здания, внутри оказалось очень чисто. Я не мог понять, почему он сказал, что в доме бардак, потому что он на самом деле он сверкал от чистоты. След его бабушки до сих пор сохранился в квартире, а мебель хоть была и не современной, но и старой она точно не выглядела.

— Ух ты, какая чистота. Где твоя комната?

Больше всего меня интересовала его комната, поэтому я быстро снял обувь и поинтересовался, но Ким Джин Хён, похоже, не собирался отвечать. Как только я вошёл в гостиную, он крепко обнял меня и поцеловал, словно долго ждал этого.

Ким Джин Хён прижимался ко мне всем телом, плотно закрыв глаза и посасывая мои губы. Горячий язык проник сквозь открытый рот и переплёлся с моим. В наполненном ароматом доме Джин Хёна, мне казалось, что я сойду с ума во время нашего страстного поцелуя.

Завершив необычное приветствие, Джин Хён оторвался с моих губ с характерным звуком и, обхватив моё лицо обеими руками, посмотрел на меня.

— Так хотел это сделать. Мне было одиноко. Чон Ындже, ты похорошел за те три дня, что я тебя не видел.

Ким Джин Хён, который без колебаний сказал смущающие слова, крепко обнял меня и покачался из стороны в сторону, словно он утешал ребенка.

Я тихонько покачивался в такт его движениям, не находя подходящих слов для ответа, но, к счастью, молчание прервал Ким Джин Хён, осторожно приподнявший мой рюкзак.

— Что у тебя в рюкзаке? Ты правда пришёл сюда учиться? – сказал он с небольшим разочарованием.

Я положил подбородок на плечо Джин Хёна и наклонил голову.

— А, а что не так? Ты не хочешь учиться? Я записал много вещей, о которых хотел бы тебя спросить.

— Дело не в том, что я не хочу учиться. Я много занимался последние несколько дней только ради того, чтобы сегодня расслабиться. Так усердно, что кровь чуть из носа не пошла.

Он прошептал мне ответ на ухо, как будто он рассказал мне о чём-то секретном, и мне показалось, что волосы на затылке встали дыбом.

Мне пришлось спросить его, потому что я почувствовал себя неловко, пытаясь скрыть свои щекочущие чувства.

— Над каким предметом ты так усердно работал?

Я думаю, это был вполне уместный вопрос. Ким Джин Хён посмотрел мне в глаза, отстранив верхнюю часть. В его сверкающих глазах читалось желание.

— Хочешь узнать?

Он спросил меня о чём-то очевидном, поэтому я, конечно, кивнул и улыбнулся. Взгляд Джин Хёна скользнул по моей щеке и остановился на ямочках.

Он слегка приоткрыл губы, как будто собирался что-то сказать, увлажнил их языком, а затем снова сомкнул их.

Я собирался переспросить, над чем он работал сегодня, но Джин Хён нежно потёр мою бровь большим пальцем и пробормотал что-то неразборчивое, как будто разговаривал сам с собой.

— Почему я чувствую себя виноватым, для меня такое в новинку.

— ... Что?

— Так, давай сначала пройдём в комнату.

Ким Джин Хён забрал у меня рюкзак и обогнал меня. Как только я вошёл в его комнату, мне стало легче.

Она была не очень просторной, но хорошо организованной. Похоже, в ней было чисто всегда, а не только тогда, когда к нему приходили гости. На вешалке у стены я увидел аккуратно развешенные головные уборы и одежду.

Рядом с кроватью стоял узкий письменный стол, застеленный скатертью нейтрального цвета. Он был примерно вдвое меньше стола в моей комнате. Если Джин Хён не против, я бы мог отдать ему свой стол, потому как для меня он был просто бесполезным предметом мебели.

— Стол маловат. Мы вдвоём не поместимся за ним. Погоди.

Джин Хён быстро принёс складной стол и поставил его на пол.

Прямоугольный белый стол занимал много места в комнате, и сидеть за ним на стульях было трудно, поэтому нам с Джин Хёном пришлось усесться на кровать.

Как только я сел, моё сердце заколотилось. Джин Хён был моим репетитором, одноклассником и возлюбленным. Я не мог сдержать улыбку, поскольку понял, что живу жизнью обычного ученика средней школы. Давно о таком мечтал.

Я был так взволнован, что лишь немного позже понял, что Джин Хён смотрит на меня, пока я достаю закуски, напитки, учебники и письменные принадлежности.

— Что? Ты что-то спросил?

— Нет, мне кажется…

Джин Хён подпёр подбородок рукой и пристально посмотрел на меня. Его лёгкая футболка с короткими рукавами сползла, оголив его ключицы. Я быстро отвёл взгляд, который бессознательно переместился туда, и попытался смотреть только на лицо Джин Хёна.

— Почему же у меня такое странное чувство?

Джин Хён наклонил голову, когда задал вопрос, при этом чёлка, закрывающая лоб, слегка растрепалась.

— Ты чувствовал то же самое, когда я приходил к тебе домой?

— О чём ты?

Взгляд Джин Хёна, спрашивающий меня об ощущениях, проверял меня, словно детектор лжи.

Я не был уверен, что именно он чувствует сейчас, но мне казалось, что я знаю, поэтому и не мог дать простой ответ. Пока он вертел выпавшую из моего пенала ручку, сам того не осознавая, мой взгляд был прикован к гладкой коже на ключицах Джин Хёна.

В мгновение мои уши загорелись.

— Это было так давно, что я даже не помню. Могу ли я воспользоваться ванной?

Как только Джин Хён слегка кивнул, я вскочил с кровати и выбежал из комнаты. Я изо всех сил старался игнорировать моё бешено бьющееся сердце.

Я помыл руки холодной водой и вытер их полотенцем, от которого исходил аромат Джин Хёна.

Я не удержался от желания и, уткнувшись носом в пушистое полотенце, глубоко вздохнул. Сильный запах Джин Хёна напомнил мне, что я был у него дома. Сердце, которое я пытался успокоить холодной водой, снова начало усиленно биться.

Почему это происходит именно сейчас?

Я никак не мог успокоиться, но мне пришлось повесить полотенце обратно и направиться обратно в комнату, где меня ждал Джин Хён.

Я посмотрел на Джин Хёна, который непринуждённо листал учебник по математике, а затем перевёл взгляд на кровать, отчего сердце забилось как сумасшедшее.

Я посмотрел на своего парня совсем иными взглядом, отчего начал задыхаться.

— То, что здесь отмечено звёздочкой, – об этом ты хотел меня спросить?

Как только я сел, Джин Хён указал на листок с вопросами. Несмотря на то, что это была рабочая тетрадь для первого семестра, она выглядела новой, исписаны были только несколько первых страниц.

— Да… Ты знаешь ответы?

— Если я хочу стать врачом, то мне нужно знать всё.

— Ух ты, это потрясающе. Математика мне даётся тяжелее всего.

Ким Джин Хён, который смотрел на моё восхищённое лицо, вежливо улыбнулся.

Когда я смотрю на Джин Хёна, моё воображение вновь рисует кровать, на которую он опирается. Возможно потому, что его постель выглядела уютно, я внезапно почувствовал желание лечь на неё вместе с ним. Я также вспомнил ночь во время школьной поездки, когда он забрался на меня сверху и прижался ко мне пахом. от воспоминаний кровь прилила к лицу. Почему я сейчас думаю о таком...

— Почему у тебя такое красное лицо? Жарко? Мне включить кондиционер?

Глава 33

Прежде чем я успел ответить, Ким Джин Хён равнодушно включил кондиционер и закрыл дверь. Когда холодный воздух быстро заполнил маленькую комнату, жар рассеялся.

Ким Джин Хён взглянул на меня, как будто знал, что происходит у меня в голове, а затем перевёл взгляд в учебник.

Я спокойно посмотрел в книгу, делая вид, что сосредоточен. Я часто моргал и сжимал ручку по несколько раз в безуспешных попытках сконцентрироваться.

Джин Хён отлично понимал математику.

Пока я наблюдал, как он записывает цифры, я на секунду перевёл взгляд на кончик ручки, увидел его длинные пальцы и незаметно для себя начал сосредотачиваться на самом голосе, а не на объяснении.

Его голос с самого начала был таким низким?

Когда я от удивления наклонил голову, Джин Хён перестал писать.

— Ты не понимаешь?

— Нет, это не так...

— Тогда почему ты думаешь о других вещах? – спросил он, глядя на мои губы.

Прежде чем я успел ответить, его верхняя часть тела, наклоненная в мою сторону, угрожающе поднялась, словно он собирался в любой момент сбить меня с ног.

— Мне стало холодно. Давай выключим кондиционер.

Я быстро схватила пульт дистанционного управления кондиционером, чтобы избежать неловкости, и нажал на кнопку выключения. Звук от работающего в комнате кондиционера за мгновение исчез. Теперь в маленькой комнате Ким Джин Хёна можно было услышать дыхание друг друга.

Джин Хён вёл себя чрезвычайно тихо, также как и я. Я уже собирался нарушить тишину, но его следующие слова лишили меня дара речи.

— Атмосфера стала другой?

— ...

— Почему ты не ответил? Тебя что-то беспокоит?

— Нет... это не так...

Я быстро попытаться выдавить из себя ответ, прежде чем его верхняя часть тела приблизилась. Мои глаза метались из угла в угол, избегая взгляда Джин Хена, который изучающе смотрел на меня. Я обнаружил, что в руке он всё ещё сжимает ручку.

Кончиками пальцев я провёл по венам на тыльной стороне руки Джин Хёна. Его вздутые по диагонали вены неоднократно исчезали и появлялись вновь в ответ на движения моих рук.

— Я хотел хотя бы раз прикоснуться к ним.

— ...

Вопреки ожиданиям, что он в шутку раскритикует меня, Джин Хён ничего не сказал. Он посмотрел на тыльную сторону моей руки, пока я её потирал, а затем снова взглянул на меня.

Атмосфера была опасной и похожей на весы, на которые упала капля воды. Он сглотнул слюну, и его кадык опустился, а затем вновь поднялся.

— Чон Ындже, не хочешь отложить математику и заняться чем-нибудь другим?

— ... Чем?

В ответ на вопрос Джин Хён поднёс мою руку ко рту и поцеловал каждый нежный участок моих пальцев. Он по-детски расцеловал все пять пальцев и прошептал мне:

— Тем, к чему мы долго шли.

Сказав это, Джин Хён внезапно сунул мой средний палец в рот и пососал его.

— Ах!

Ощущение влаги заставило на мгновение моё тело задрожать, и я издал звук, даже не осознавая этого. Джин Хён не обратил внимания на мою реакцию и продолжил настойчиво сосать мой палец влажным языком и губами. То, как Джин Хён принимал его в рот и вытаскивал из него, явно на что-то указывало. Пока он сосал мой средний палец, внизу живота постепенно возникало щекочущее чувство.

С опущенными ресницами он выглядел прилежно. Его образ не соответствовал действиям. Не в силах преодолеть тянущее напряжение в нижней части живота, я схватил за запястье Джин Хёна. Только тогда он высвободил мой палец изо рта.

— Ты…

— ...

— А? Что не так?

Не дождавшись моего ответа, Джин Хён притянул меня за руку и поцеловал.

Я беспомощно расплавился в объятиях, предоставляя ему свои язык и губы. Он сосал мои губы сильнее, чем обычно, а языки болезненно переплелись во рту. Звук соприкоснувшихся губ показался мне особенно громким.

Глубокий поцелуй начался с моих губ, а затем он переместился в уголок рта и к линии подбородка. Его большая рука схватила меня за затылок и слегка сжала мои волосы.

— Что мне сделать? Скажи… – спросил он и поцеловал меня в шею. Перед такой стимуляцией я не смог устоять, не открыв рта.

Я придал своим рукам больше силы, не осознавая, что обнимаю спину Джин Хёна. Я сжал его крепкое тело в руках.

— ... Я...

Джин Хён снова поцеловал меня в губы, пока я колебался с ответом. Он нетерпеливо посасывал мои губы и неотрывно смотрел мне в глаза. В его чёрных глазах читалось желание.

В тот момент я подумал, что мне больше не стоит игнорировать реакции, происходящие в теле.

Я обхватил щёки Джин Хёна и приоткрыл губы. Как и его губы, влажные и блестящие от слюны друг друга, его глаза тоже показались мне мокрыми.

— Я хочу сделать это с тобой, Джин Хён.

Зрачки Джин Хёна расширились до невозможности от удивления.

Я был слишком прямолинеен?

Я пожалел о своих словах и засмущался. Не зная что делать, я мельком посмотрел на Джин Хёна и заметил, что его лицо покраснело. Оно вспыхнуло алым цветом. Даже мочки ушей покраснели.

Ким Джин Хён сглотнул вязкую слюну, ещё раз пошевелил руками, а затем посмотрел на меня.

— Как ты себя чувствуешь сегодня? Я имею в виду... ты уверен, что с тобой всё будет в порядке?

—... Хорошо.

— Какой у тебя пульс?

Я прикусил нижнюю губу и кивнул в знак того, что он в порядке. Джин Хён посмотрел мне в глаза. Его лицо всё ещё было красным.

— Тогда...

В нетипичной для него манере он замолчал, опустив глаза и осматривая моё тело. Я с опозданием попыталась сменить позу ног, чтобы скрыть свой стояк, но Джин Хён уже заметил его. В противном случае его взгляд ни за что не задержался бы так долго на особенно выпуклой передней части моих штанов.

Я попытался взглянуть на ту же часть штанов Джин Хёна, чтобы увидеть, не случилось ли с ним то же самое, но мне это не удалось, потому что он загородил мне обзор.

Джин Хён отодвинул стол в сторону, чтобы расширить пространство. Несколько письменных принадлежностей упали со стола и с грохотом ударились о пол, но никто из нас не обратил на это внимания.

Как я и предполагал с самого начала, Джин Хён положил меня на спину и, нависнув надо мной, посмотрел на меня сверху вниз.

— Если тебе будет трудно, скажи мне в любое время.

Он укусил меня за шею и зализал повреждённое место. Чёлка Джин Хёна растрепалась и щекотала мне лицо, а я был занят тем, что крепко обнимал его спину, издавая протяжные стоны.

— Ух, одежда, Джин Хён…

Звуки посасывания нежной кожи постепенно стали тише и достигли ключиц. В этот момент я понял, что от его горячих поцелуев остаются красные следы. Джин Хён начал настойчиво растирать верхнюю часть моей груди большими пальцами.

— Ах!

— Я чувствую стояк под одеждой, – сказал Джин Хён и потёр соски на моей груди. Он играл пальцами с моими чувствительными от трения сосками, сжимал их сквозь летнюю футболку, а затем отпускал, вдавливая указательным пальцем.

Джин Хёну нравилось видеть, как я издаю восклицающие стоны, поэтому он приблизился к моему лицу. Когда я открыл губы немного шире, он посмотрел на них сверху вниз и поцеловал меня глубоко, как будто он пытался насладиться поцелуем в последний раз.

Как пахнут феромоны обнимающего меня Джин Хёна?

Я слишком поздно понял, что Джин Хён последние несколько дней изучал информацию о том, как происходят половые акты между Альфами и Бетами. Поскольку я не простой Бета, а ещё и мужчина, то ему пришлось получать абсолютно новые для него знания.

Хотя я и сказал, что хочу сделать это с ним, я на самом деле не знал, до чего мы дойдём, поэтому подумал, что будет лучше просто повторять за ним.

Единственное, что я знал наверняка, это то, что вставляет именно Альфа, а не Бета.

— О чем ты снова думаешь? – весело спросил Джин Хён, рассматривающий моё лицо, и расстегнул мои штаны.

Пока я паниковал, в появившееся пространство внезапно проникла большая рука.

— Ах, нет…

Джин Хён без колебаний вторгся в моё нижнее бельё, схватил твёрдый пенис вместе с яичками. Неожиданность от того, что меня впервые в жизни коснулась чужая рука, заставила поджать губы. Я словно разучился дышать.

— Ах, ах…

Он прошептал мне что-то невнятное и аккуратно улыбнулся.

— Джин… Джин Хён. Так внезапно... Ах...

Мои бёдра слегка дернулись, когда его рука зашевелилась. Я попыталась оттолкнуть плечо Джин Хёна из-за невыносимого напряжения, но вместо того, чтобы отойти назад, он плотно прижался к моей груди.

Последний раз я мастурбировал около двух месяцев назад. Если бы между нами ничего не случилось бы во время школьной поездки, то последний раз я мастурбировал бы полгода назад.

Для меня сексуальное желание являлось не чем иным, как смутным желанием, которое исчезало, когда я выпивал стакан холодной воды. Поэтому было неожиданно, что всего лишь от нескольких прикосновений Ким Джин Хёна мой пенис так легко поднялся и набух. Поскольку он так легко увеличивается, мне кажется...

Джин Хён, похоже, думал о том же, что и я. Он поцеловал мои глаза, которые я плотно закрыл от невыносимого стыда, и задал вопрос:

— Чон Ындже, ты хорошо себя чувствуешь?

— Ха, нет... Ааах.

— Я хочу попробовать его.

Я не мог видеть, что делал Джин Хён, потому что глаза были закрыты. Я чувствовал приближение эякуляции, но Джин Хён внезапно перестал массировать член и, схватив за талию, он приподнял меня на кровати. Джин Хён осторожно прикасался ко мне, словно обращался с новорождённым ребенком.

Запах Джин Хёна сильно ощущался на мягкой постели. Мне хотелось зарыться носом и вдохнуть аромат, как я это сделал с полотенцем минуту назад, но не смог, потому что я сидел у его на бёдрах.

Джин Хён схватил подол моей жёлтой футболки и стянул её.

Я не понял, из-за чего на моём теле появились мурашки: из-за холодного воздуха, дующего из кондиционера, или из-за зорких глаз, осматривающих моё тело.

Я уже видел такие глаза. Это был взгляд моей матери, когда она восхищалась произведениями искусства, которые покупала для домашней коллекции.

Как будто для него моё тело было чем-то ценным. Ким Джин Хён, внимательно разглядывающий мою худую верхнюю часть, со слегка приоткрытым ртом, заговорил едва слышным голосом:

— ... Ты красивее, чем я себе представлял.

Моё лицо вспыхнуло от стыда. Без колебаний я оттолкнул его грудь, не позволяя наклониться ко мне ближе.

— Свет… Ты не мог бы его выключить?

Я не хотел показывать ему своё маленькое тело. Хотя вроде бы рёбра, выступающие ниже груди, он уже рассмотрел.

Джин Хён на мгновение растерялся от моей просьбы. Хотя он мог бы, как и раньше, оттолкнуть мою сдерживающую его руку, но он спокойно послушался меня.

— Можно хотя бы включить лампу, я хочу рассмотреть тебя поближе.

— ... Я не хочу...

— ... Хорошо.

Джин Хён нажал на выключатель рядом с дверью с сожалением на лице. Однако в 14 часов в середине лета было очень светло, а небольшое окно хорошо освещало комнату, поэтому яркость не сильно изменилась от прежней. Наоборот, казалось, что атмосфера стала ещё опаснее.

Выражение лица Ким Джин Хёна, когда он подошёл ко мне и снял футболку, было не непредсказуемым.

— Я ничего не вижу, – сказал он.

Но это неправда, ведь я отчётливо рассмотрел его торс.

На верхней части тела Джин Хёна виднелись небольшие мышцы, что прежде я прощупывал сквозь одежду. Не похоже, чтобы он занимался каким-либо видом спорта, кроме баскетбола, но плечи у него были широкие, а талия не толстая, по форме напоминала перевернутый треугольник. Он прекрасный пример доминирующего альфы. Я попытался отвести взгляд от тёмно-красных ареол посреди крепких грудных мышц, но Джин Хён улыбнулся, как будто заметив мою реакцию, и заставил меня положить руку ему на грудь.

— Вот, потрогай. Я тоже планирую сегодня детально исследовать каждый дюйм твоего тела.

— К-каждый дюйм, ах!

Снять расстегнутые штаны не составило труда. Особенно это касалось эластичного белья без застёжек.

Когда мои штаны, стянутые вместе с нижним бельем, беспомощно упали с кровати, я попытался прикрыть свои гениталии, но не смог этого сделать, потому что Джин Хён схватил меня за руки и поднял их вверх. Стыд от того, что я оказался обнажённым среди бела дня, смешался с напряжением и заставил моё лицо покраснеть. Даже область ниже её шеи, должно быть, покраснела.

— Он не такой уж и маленький, но почему же он такой милый?

— Думаю, это потому, что у меня мало волос.

— Такой красивый, что сводит меня с ума.

Джин Хён сказал это и ещё раз погладил мой пенис своей большой рукой. Было ощущение, что он влажный, как будто скопившаяся жидкость начала вытекать.

— Ах... Джин Хён... Ух...

Джин Хён начал лизать мой сосок, одновременно поглаживая гениталии. Влажный язык двигался по чувствительному бугорку. Мои колени были выпрямлены, а пальцы ног подогнулись из-за влажного, но горячего ощущения и давления, сжимающего мои гениталии. Всё, что я мог сделать – это смять простыни под тяжестью давящего на меня Джин Хёна.

Когда Джин Хён нежно укусил мой сосок передними зубами, а затем потёр его языком, словно раздавливая, я откинул голову назад и издал взволнованный стон. Джин Хён умел не только целоваться, но и ласкать. Я хотел побыстрее эякулировать, но когда чувство эякуляции нахлынуло он отпустил мой пенис и помассировал тонкие рёбра. Похоже, он не собирался позволять мне легко кончить.

— Сколько раз ты кончал за день? – спросил Джин Хён, целуя солнечное сплетение.

Обычно на этот вопрос я бы не ответил, но не было ничего более неловкого, чем задыхаться и принимать его ласки своим обнажённым телом, поэтому я послушно ответил, даже не осознавая этого.

— Хаа… Один…Ха…

Джин Хён, опускавшийся к нижней части живота, сказал:

— Вот как.

Затем он провёл языком по лобковым волосам, которые были толще пушковых волос, но несравненно тоньше обычных. В нижней части живота отчетливо ощущалась мягкость.

Джин Хён продолжал говорить милые вещи и заставил меня поднять ногу и положить её ему на плечо. А затем он провёл языком по впадине на пахе.

— Ах... Ха, нет... Ммм... Хм...

Я почувствовал, как всё моё тело щекочет от мягких движений языка, поэтому выгнул спину. Однако Джин Хён крепко схватил мой таз и осторожно поднес его к лицу. Мне не оставалось ничего, кроме как снова скомкать простыни и сжать пальцы ног так сильно, как только мог.

Язык, круживший вокруг пениса, наконец, достиг головки. Ким Джин Хён коснулся конца, словно пробуя его на вкус, и вскоре без колебаний взял весь пенис в рот. Поскольку мой член был не таким уж маленьким, он, наверное, доставлял ему неудобства, но Джин Хён всё время держал его во рту.

— Ха, Джин, Джин Хён… Ааах…

Я не мог нормально дышать из-за горячего давления, которое отличалось от прикосновения рукой. Моё сердце начало быстро биться вместе с тяжёлым дыханием. Это было самое быстрое и сильное сердцебиение, которое я когда-либо чувствовал. Джин Хён наблюдал за моим задыхающимся лицом и одновременно с этим сосал мой член. Вид члена со стекающей с него слюны, входящего и выходящего из его рта, действительно плохо успокаивал мои эмоции. Он выглядел более провокационно и грязно, чем любое порнографическое видео.

Я посмотрел на Джин Хёна и попытался погладить его по голове, чтобы остановить, но он встряхнул спиной и откинул голову назад. Джин Хён осторожно провёл языком от основания члена до кончика головки, синхронно с движением моей талии. Смущающий стон, который я никогда не издавал, неудержимо вырвался из моего рта.

Я продолжал стонать, а Джин Хён сжал мои руки, как бы утешая.

— Хааа. Ах, нет. Больше не надо... Я...!

Я нетерпеливо кричал, чувствуя, что вот-вот кончу. В моей голове промелькнул красный сигнал, обозначающий предел. Внизу живота возникла лёгкая судорога, и мне показалось, что сперма достигла головки моего пениса.

Однако, поскольку мои попытки сдержать эякуляцию оказались тщетными, большая рука схватила меня за тыльную сторону ладони, и когда его горячий язык мягко принял форму моей головки, я кончил ему в рот.

— Ух, хаа… Ах…

Ощущение эякуляции продолжалось, поскольку сперма изливалась несколько раз. Жидкость лилась ему в рот, но Джин Хён закрыл глаза и продолжил сосать. Каждый раз, когда мой член дергался, он заглатывал его глубже.

— Не делай этого. О нет, правда... Ах...

Я смутился и попытался свободной рукой оттолкнуть Джин Хёна, но он проглотим мою сперму до последней капли.

Пока и без того чувствительную область продолжали лизать, я беспомощно тряс спиной. Джин Хён, который только что довёл меня до оргазма, снова привёл мой член в стоячее положение и сунул яички в рот. Мысли о том, что он запихнул что-то грязное в свой всегда чистый и с прекрасной улыбкой рот, заставили меня испытать стыд.

— Ындже, ты знаешь, что ты чертовски красив? В тебе нет ни одной части, которая не была бы некрасивой, – спросил Джин Хён, кусая кожу на внутренней части бедра. Наблюдая за моей реакцией зоркими глазами, он поцеловал мою коленку изнутри, а затем лодыжку, потом укусил вогнутую часть моей стопы. Каждый раз, когда он наклонял голову, его верхняя часть тела извивалась, обнажая мышцы шеи и груди.

— Это грязно, Джин Хён… Не делай этого…

— Я всегда хотел сделать это. Когда ты был в белой школьной форме и делал записи, то, наклоняясь, ты открывал свой затылок, когда носил свободную футболку, которая вздымалась от летнего ветра. Даже когда ты обиженно смотрел на меня, обмотав себя красным шарфом, – Джин Хён поцеловал кончик моего пальца на ноге и поиграл языком с мизинцем и безымянным пальцами. Мягкий язык лизнул меня, вызвав у меня стон удовольствия.

— Ха, не делай этого, ааах, щекотно.

— Тогда ты хочешь, чтобы я пощекотал тебя где-нибудь ещё?

Джин Хён начал действовать, как только закончил говорить, как будто мой ответ не имел значения.

Глава 34

Я покачал головой от волнения в надежде, что он не будет больше делать ничего странного.

Палец Ким Джин Хёна коснулся области под яичками. Он указал на определенный смысл своих действий, настойчиво потерев дырочку.

Я дёрнул плечами и вздрогнул, сгорая от стыда.

— Ух, ах, там…

— Я сделаю всё возможное, чтобы не причинить тебе боль. Скажи мне, если будешь странно себя чувствовать.

— ...

— Ты забыл, что я отличник? Я преуспею и в этом деле, — сказал Джин Хён и слегка рассмеялся.

Его улыбка не выглядела расслабленной. Лёгкий румянец на его щеках выдавал нетерпеливость.

По какой-то причине я почувствовал, что могу довериться, поэтому посмотрел на Джин Хёна, не говоря ни слова. Он воспринял мою реакцию как разрешение.

Джин Хён широко раздвинул мои ноги и, посмотрев на моё интимное место, он начал растирать дырочку. Когда я представил, как аккуратные и ухоженные пальцы двигаются и растягивают меня, мой полувставший пенис беспокойно задрожал.

— Ах. Думаю, мне будет больно…

Я вздрогнул от смущения, но вместо того, чтобы сказать «нет», я выдал фразу голосом, полным страха. От звука моего растерянного голоса Джин Хён опустил верхнюю часть тела так, что наши носы почти соприкоснулись. Он всё ещё стимулировал меня внизу.

— Я бы солгал, если бы сказал, что мне не больно…

Горячее дыхание, такое же, как температура тела друг друга, коснулась уголка губ. Несмотря на то, что у меня пересохло во рту, влажная слюна вытекла из моих приоткрытых губ.

— Если ты скажешь «нет», то я остановлюсь. Однако в середине процесса это станет невозможно. Поэтому...

— ...

— Боюсь, что если он станет ещё больше, я не смогу себя контролировать.

Джин Хён взял мою руку и положил её на свой пах. Его хлопковые спортивные шорты плотно обтягивали твёрдый член.

Я был поражён размером, и мои руки задрожали. При прикосновения к нему рукой он казался гораздо больше, чем когда я чувствовал его на своём бедре во время школьной поездки.

— А? Как насчёт...

Я задумался, а не был ли его вопрос о моём самочувствии беспокойством того, что я не смогу принять его агрегат. Невозможно было нормально думать, лёжа обнажённым под Джин Хёном.

— …Тогда ты… снимешь это.

— ... Эмм?

— Мои шорты... хочешь их снять?

Я был настолько смущён, что не мог смотреть ему в глаза.

Лицо Джин Хён тоже покраснело.

Я ни с того ни с сего всхлипнул и несколько раз приоткрыл рот, не решаясь ответить.

— Давай же.

Он сказал это с застенчивостью, которая не соответствовала его зорким глазам.

Я положил пальцы на пояс шорт и осторожно стянул их с него. Когда в поле зрения появилась резинка чёрных трусов, Джин Хён схватил меня за пальцы и заставил опустить бельё вниз.

Гениталии Джин Хёна показались, когда шорты и нижнее бельё были вместе сняты. Мне пришлось отвести взгляд, но я не мог найти место, куда направить его. Если бы Джин Хён нежно не схватил меня за подбородок и не заставил смотреть прямо на его гениталии, я бы всё время смотрел в сторону.

Его размер был огромным. Среди доминирующий альф его пенис, должно быть, самый большой. У меня нет представления о том, как поместить что-то подобное в своё тело.

Я сглотнул вязкую слюну и неловко шевельнул уголком рта, но Джин Хён заговорил первым, как будто что-то вспомнил:

— Ой, я почти забыл об этом.

Он высыпал содержимое рюкзака на кровать.

Внутри лёгкого рюкзака находились такие предметы, как свёрнутые наушники, кошелёк, ключ от велосипеда и небольшой блокнот, но моё внимание привлёк тюбик.

Сначала я подумал, что это крем для рук, но когда увидел написанные на английском языке слова «Любовь» и «Гель», я сразу понял, для чего он нужен.

Я не мог не засмущаться, когда заметил, как смазка выпадает из чёрного рюкзака, который он обычно носил с собой.

Она была для Джин Хёна чем-то вроде незаменимой ручной клади? Он настолько популярен и имеет много любовников, что всегда носит смазку с собой? Точно так же, как я ношу с собой лекарства, а Со Сын носит на шее жетон.

С горечью я размышлял о Джин Хёне и о том, кем я являюсь для него, и пытался выглядеть спокойно, контролируя выражение лица, но это было нелегко.

Именно тогда Джин Хён взглянул на меня.

— Я просто скажу тебе, на всякий случай. Я купил смазку вчера. Чон Ындже, не пойми меня неправильно.

Он зашуршал, отрывая наклейку. Это был красивый, но несколько неловкий жест рукой.

— О, да! Конечно, я ни о чём таком не думал.

Когда я ответил несколько поспешно и подозрительно, Джин Хён посмотрел на меня, приподняв одну бровь. Его глаза были полны уверенности, а не подозрения.

— На твоём лице читается недоразумение. Клянусь небесами, я купил его вчера по дороге домой с подработки… Поскольку ты не Омега, нам стоит использовать его. Вот, посмотри.

Джин Хён вложил мне в руку смазку в форме тюбика. Его ухмыляющееся лицо было более напряжённым, чем обычно.

Прозрачный гель по консистенции жидче зубной пасты, растёкся на суставах пальцев Ким Джин Хёна. Когда он свёл пальцы вместе и потёр их, послышался влажный и хлюпающий звук. Я смотрел на нитевидную линию, образовавшуюся между ними. Джин Хён толкнул моё плечо, заставляя снова лечь на кровать.

— Ты почувствуешь прохладу, так что не удивляйся.

— Ах!

Удивлённый резкому разведению ног и вторжению в моё тело без предупреждения, я схватился за предплечье Джин Хёна и сжал его. Я почувствовал, как его мышцы на руке дёргаются, и попыталась выгнуть спину от чувства, разрывающего меня внутри.

— Пока я вставил только один палец.

Джин Хён ласково заговорил и глубоко поцеловал меня. Он нежно переплетал свой язык, не переставая двигать рукой внизу, растягивая мои внутренние стенки. Я инстинктивно пытался отстранить его руку из-за незнакомого ощущения инородного тела, но Джин Хён ввёл второй палец и надавил им куда-то внутри.

— Ах, хаа, подожди минутку… Ха…

— Расслабься и посмотри на меня, Ындже, посмотри на меня.

— … Да...

— Тебе больно?

Я расплывчато открыл глаза и покачал головой. Джин Хён прислонил свою шею к моему рту и сказал:

— Измерь мой пульс.

Я не осознавал, что Джин Хён дал мне задание, чтобы отвлечь меня, и послушно прижался губами к его толстой шее. Когда наши нежные кожи соприкоснулись друг с другом, по нашим позвоночникам инстинктивно пробежала дрожь.

Сквозь тонкий эпидермис губ нетрудно было найти толстые вены рядом с мышцами. Я так возбудился, и мне казалось, что мои вены вот-вот взорвутся, поэтому я неосознанно укусил его за шею и нежно пососал, прижимаясь кончиком языка. Ким Джин Хён увеличил количество пальцев, которыми растягивал меня внизу.

— Аааа...!

Это было не больно. Но незнакомое ощущение от того, что кто-то проник на территории, которую никто до этого не исследовал, заставляло меня чувствовать себя странно.

Пока Джин Хён тщательно растягивал меня, я лизал и сосал его шею. Он периодически обжигал меня горячим дыханием, когда мои губы и язык двигались, а вскоре он начал тереться своим ужасно возбуждённым пенисом о моё бедро. Когда наше прерывистое дыхание переплелось и воздух в комнате стал горячим, движения его рук, расширяющих мою дырочку, стали такими же быстрыми, как и его пульс.

Спустя некоторое время покрытые гелем пальцы отстранились. Джин Хён посмотрел на меня взволнованным взглядом, слегка прикоснулся своими губами к моим, а затем отстранил их. С мокрых губ капала липкая слюна.

— Мне очень нравятся красиво завитые ресницы на твоих круглых глазах... а твои зрачки похожи на бусинки. Не говоря уже о ямочках на щеках, которые появлялись время от времени. Мне нравится твой голос, лёгкий пушок рядом с ушами, твои клыки и даже виднеющиеся на шее вены.

Джин Хён тихо перечислил мелкие детали и медленно закинул мою ногу к себе на плечо. Когда он выпрямил спину, что-то твёрдое коснулось пульсирующей области. Джин Хён поцеловал меня в колено и улыбнулся.

— Наше время похоже на сон. Я так сильно люблю тебя, Чон Ындже.

Его слова были искренними.

— … Я тоже тебя очень люблю.

Мне хотелось прикоснуться к лицу Ким Джин Хёна, поэтому я потянулся к нему. Однако вместо того, чтобы показать мне своё лицо, он протянул руку и сжал мою ладонь. Я изо всех сил схватился за него, как будто он моя спасательная верёвка. Я чувствовал, как кончик головки входит в постоянно расширяющуюся дырочку. Как только я вздохнул, в моё тело вошла твёрдая головка.

— Отодвинься, ах, больно...

Я думал, что готов ко всему, но хотя Джин Хён вошёл совсем немного, боль оказалась значительной. Джин Хён сжал мои ягодицы и развёл их в стороны, словно пытаясь расширить пространство внутри.

— Ха… Чон Ындже, сейчас здесь слишком узко… Ах…

Его пенис, который понемногу продвигался внутрь, внезапно вошёл глубже. Это произошло потому, что Джин Хён, опускавший торс, давил на мои бёдра, тем самым изменив мою позу.

Места, где мы соприкасались, были горячими и болели, как будто огненный шар расколол нижнюю часть моего тела. Мне казалось, что мой желудок набит Ким Джин Хёном. Вместе с болью я проникся чувством чужеродности и наполненности, и в одно мгновение всё моё тело покрылось холодным потом.

— Я не буду торопиться. Ох, правда... у тебя внутри так тепло и мягко.

— Ах…

— Ха, мне кажется, что я сейчас расплавлюсь.

Джин Хён откинул назад потную чёлку и сладко прошептал. Несмотря на то, что мне было больно, движения рук и его голос были ласковыми, поэтому я, не осознавая этого, повернул голову, чтобы следовать за его рукой.

— Милый.

Из-за тихого смеха его грудь начала дрожать. И, воспользовавшись этим моментом слабости, он полностью втолкнул свой член внутрь.

— Ах! Не смейся, ах. Больно… Ха…

Слёзы, которые ранее образовались в уголках глаз, из-за тряски начали стекать по моим вискам. Он сказал, что будет делать это медленно… Джин Хён слегка поцеловал меня в губы и сказал:

— Прости, я теряю терпение рядом с тобой...

Каждый раз, когда мы целовались, растрёпанная чёлка Джин Хёна касалась моего лба. Его лицо, покрасневшее как никогда, дало ясно понять, что наши действия перешли определённую черту. Внезапно я вспомнил, как он впервые протянул мне запястье, чтобы измерить пульс. Всего лишь прикосновение нескольких пальцев вернуло то волнующее чувство, которое щекотало моё сердце.

— Как тело может быть таким сексуальным?

— Ах...

— Мягкий... и соблазнительный. Я начну двигаться, — сказал он, отводя свой пенис назад, а затем заталкивая его обратно внутрь. Когда твёрдый, но скользкий пенис входил и выходил, расширяя внутренние стенки, нарастала боль, сопровождающаяся ощущением полноты.

— Выйди, ах, Джин Хён.

Пальцы ног, которые были в воздухе, судорожно подогнулись. Я пытался свести вместе ноги, которые Джин Хён выпрямил и развёл в обе стороны. Однако сильные мышцы бёдер Джин Хёна не позволяли мне этого сделать.

— Ха, у тебя болят бёдра?

Джин Хён, закусив нижнюю губу, словно сдерживая волнение, погладил меня по щеке. Хотя бёдра у меня не болели, я быстро кивнул. Затем Джин Хён свёл мои ноги вместе, чтобы обнять мои колени. В такой позе подошвы обеих ног коснулись ключицы Джин Хёна и тут я понял, что он не собирался прекращать.

Возможно, из-за того, что он приподнял талию, обхватив ноги, его пенис, растягивающий меня внутри, вошёл немного глубже. Пройдясь по узкой внутренней стенке, он постепенно начал ускорять введение и вскоре стал резво проникать в нежную полость.

— Ах… Джин Хён-а… Ха…

Такое ощущение, будто всё моё тело обдали проливным горячим дождем. Слабое тело беспомощно тряслось, словно сильная волна разбивалась между моими ногами. Боль и болезненность внизу живота заставили меня стонать, и я даже не мог как следует открыть глаза. Джин Хён прикрытыми глазами неотрывно смотрел на меня с разгоряченным лицом.

— Эй, Чон Ындже, посмотри, до чего ты довёл меня, сняв одежду.

— Хаа… ах, ах!

— А? Ха… что мы сейчас делаем? Ответь мне, — настойчиво спросил Ким Джин Хён, не переставая двигать бёдрами. Я быстро ответил пересохшими губами, желая прекратить жгучую боль. Не было времени беспокоиться о стыде или чём-то подобном.

— Что, ты...

— Ха, мы с тобой сейчас занимаемся сексом, Ындже.

Джин Хён помассировал мои тонкие рёбра, а затем пососал шею. От горячего дыхания у меня появлялись мурашки и разливалось тепло в груди. Когда я изогнул талию в ответ на горячее щекотание, пенис Джин Хёна изменил положение и надавил на другое место. Именно тогда я почувствовал странное наслаждение в нижней части живота.

— Ух, хаа!

Мои ягодицы подпрыгнули вверх, и из моего рта вырвался яркий стон, не похожий на стон от боли. Чёрные, как смоль, глаза Джин Хёна сверкнули.

— Думаю, я наконец нашёл её. А она довольно глубоко припряталась. В идеальном месте для моего размера.

Джин Хён пребывал в хорошем настроении, продолжая говорить непонятные вещи. Я был в таком удивлённом состоянии, что даже не осознавал, что почувствовал удовольствие. Когда Джин Хён ещё раз потёр ту область, и моя талия снова подпрыгнула, я не смог нормально выдохнуть. Я понял, что эта вспышка возбуждения вызвана приближающимся оргазмом.

— Эй, подожди минутку... что-то странное...

Я был поражён и в то же время запыхался, поэтому попытался толкнуть Джин Хёна в грудь. Однако он взял меня за руку и крепко сжал в своих широких объятиях.

— Ах... мне нравится то, что ты чувствуешь. Мне сделать ещё раз?

Он спрятал лицо в изгибе шеи и глубоко вздохнул. Тем временем толстая головка настойчиво давила и тёрла чувствительную область.

— Ха, да, ах, это странно... Ха, да…!

— Хаа. Хоть ты и Бета, почему от тебя так приятно пахнет? А? Хаа, Чон Ындже, Чон Ындже...

Джин Хён повторил моё имя и продолжил глубоко дышать, как будто учуял запах феромонов. Я был пойман в объятия Ким Джин Хёна и не знал, что делать с дрожью, пробегающей по всему телу. В какой-то момент мой член встал и ударил в живот Джин Хёна. Прозрачная смазка, сочащаяся из головки, создала тонкую нить между мной и ним.

— Ух, Джин Хён! Джин Хён...!

— Хаа, тебе тяжело? Стоит ли мне остановиться?

Я быстро отрицательно ответил на его вопрос. Боль ещё присутствовала, но величина неведомого возбуждения и удовольствия была несравненно больше. Желание прекратить пропало. Прямо сейчас, даже если моё сердце остановится от шока, я просто хочу продолжать наслаждаться Джин Хёном.

Не помню, с какого момента мои виски намокли от слёз. Я задыхался, но всё равно затаил дыхание, потому что хотел почувствовать запах его феромонов. Однако, как и ожидалось, всё, что я мог чувствовать — это сильный собственный запах Джин Хёна, и он не удовлетворил моё возбуждённое сердце, а ещё больше огорчил меня.

Джин Хён Ким поцеловал меня в губы и слегка улыбнулся, как будто думал, что я его отвергну. Я вытер слёзы с глаз кончиками пальцев. С несколько обеспокоенным выражением лица он прошептал:

— Но что мне делать? Я чувствую, что сейчас нахожусь на пределе своих возможностей и не могу этого вынести.

— Хм, аах....

— Заранее прошу прощения за то, что причиню тебе боль. После я позабочусь о тебе.

— Ч-что... Ах...!

— ... Хаа.

Капли пота стекали со лба Джин Хёна по его лицу на мою щёку. Словно это был сигнал, он вытащил из меня пенис и перевернул меня так, что я лёг лицом вниз. Моя щека прижалась к мягкому одеялу.

В это время я не мог нормально дышать под внезапным давлением. Ким Джин Хён быстро схватил меня за талию и одним толчком ввёл пенис до самого основания, словно даже небольшая пауза была для него пыткой. Моя дырочка вновь растянулась от вторжения, и я задрожал от шока.

— Хмм. Джи… Джин Хён...

Я лежал лицом вниз и пытался оглянуться назад, но Джин Хён продолжал двигать бёдрами, и мне пришлось упасть обратно на простыни. Он переместил руки на мои бёдра и задрал мою задницу к полотку. Джин Хён толкнулся в меня так сильно, что это было несравнимо с тем, что он делал в предыдущей позе. Толстый, длинный пенис, прижимающийся к моим внутренним стенкам, двигался сильнее и быстрее. Бёдра Джин Хёна ударялись о мою задницу, наполняя комнату непристойными звуками.

— Ах, ах, ах, ммм!

Я беспомощно застонал от непредсказуемых движений Джин Хёна. Чувствуя, как он грубыми движениями скользит по моим внутренним стенкам, я не мог контролировать своё тело. Раздирающая боль ушла, но покалывание и незнакомый жар заставили моё тело чувствовать, будто оно вот-вот взорвётся. Ощущение, которое предвещало о пике, распространилось от копчика к позвоночнику и по всему телу. Я отчаянно застонал в одеяло и с болью осознал, что парень, который занимается со мной сексом — доминирующий альфа.

— Ха, Чон Ындже…

Несмотря на то, что Джин Хён сильно в меня толкался, он наклонился и поцеловал меня в лопатку. Сквозь моё беспокойство я чувствовал, как с Джин Хёна капает пот. Я тоже намочил его постель потом. Любовные утехи в середине лета были жарким и влажным, а липкий пот друг друга делал окружающий воздух ещё более развратным.

Большая рука Джин Хёна, гладившая мою скользкую от пота спину, продвинулась вперёд и ущипнула меня за сосок. Даже не глядя, я мог сказать, что мои соски стояли. Такое ощущение, будто Джин Хён приручил моё тело.

— Ух, Джин Хён, ах… Аах…

Быстро распространявшийся внизу жар стал невыносимым. Я не осознавал, что могу почувствовать такое наслаждение. Мой пенис напрягся и покачивался в воздухе, принося удовольствие, которого я никогда раньше не чувствовал. Даже не получив никакой стимуляции, из него начала вытекать прозрачная жидкость. Каждый раз, когда наши ягодицы и бёдра соприкасались, яички Джин Хёна прилипали к моим. От этого ощущение эякуляции приближалось всё быстрей.

— Чон Ындже, эй, посмотри на меня, — потребовал Джин Хён, запустив пальцы в мои волосы. Когда я повернул к нему голову, наши губы соприкоснулись, и горячий язык проник внутрь моего рта.

Поцелуй Джин Хёна заставил меня растаять, а его безжалостные толчки заставили меня разбрызгать сперму по всему одеялу.

Джин Хён со счастливым выражением лица решил подбодрить меня:

— Ты молодец. Это было потрясающе.

Затем он продолжил быстро толкаться между моими ягодицами. Сперма, которая ещё не до конца вышла, капала с кончика члена. Когда движения талии стали более интенсивными, звуки шлепков не прекращались.

— Хаа, это… так… ах!

Пенис, эякулировавший всего несколько секунд назад, снова стал твёрдым, как и прежде. Моя челюсть отвисла, поскольку я испытывал один оргазм за другим и не знал, что делать. Мне казалось, что член Джин Хёна внутри меня становился всё больше и больше. Пока с меня стекал липкий пот, а внутренние стенки безжалостно растягивались другим человеком, я не мог ни о чём думать.

На этот раз я был уверен, что моё сердце разорвётся. Джин Хён внезапно схватил меня за бёдра и сильно потянул. В то же время мои руки, удерживающие равновесие, расслабились, от чего я рухнул на кровать. От внезапного действия я с удивлением попытался повернуться к Джин Хёну, но почувствовал внутри что-то странное, как будто мы переплелись воедино. Джин Хён издал короткий стон:

— Ах… что мне делать?

— Хаа. Ха… А…?

— … Я не планировал доходить до такого.

Сначала я не мог понять, что он говорит, потому что его голос звучал немного обеспокоенно. Я собирался спросить, что он имеет в виду, но внезапно место, в которым мы были соединены, начало пульсировать. Это не было похоже на судороги, которые я ощущал пару минут назад. Мне казалось, что что-то происходит не в моём теле, а в гениталиях Джин Хёна, находящихся во мне.

— Что ты делаешь. Это не смешно... хаа...!

Я собирался повернуть голову в сторону Джин Хёна, который сжимал ягодицы, глубоко вставив член, не оставляя места, но в этот момент внутри я почувствовал сильную боль. Боль была настолько режущей, что мне показалось, будто мои внутренности разрываются.

Я издал громкий звук и вывернул спину. Мои движения ограничивалось местом соединения с Джин Хёном. Я почувствовал, как его пенис сильно раздулся, отказываясь выходить из меня. Поскольку я не Омега, моё тело не предназначено для того, чтобы расширяться под размер партнёра. Во время полового акта мои внутренние стенки стали чрезвычайно чувствительными, и мне потребовалось всего мгновение, чтобы достичь невообразимого оргазма.

Я не смог справиться со своим волнением и заплакал, обнимая одеяло.

— Ух, нет... остановись, ах...

— Прости, Ындже, прости…

Возбуждённый Ким Джин Хён, что недавно грубо вставлял мне, теперь просил у меня прощения. Он успокаивающе целовал меня в плечо, но при этом периодически издавал стоны, как будто что-то стимулировало его внизу. Я не злился на Джин Хёна, поскольку такое часто могло случиться с неопытными альфами, но он сам не был доволен ситуацией.

Глава 35

Когда у меня начались сильные судороги, моё тело пронзило странное ощущение. Всё оно стало эрогенной зоной. Чувство, сводившее людей с ума и таившееся глубоко внутри меня, теперь было раскрыто Джин Хёном.

— Стой! Ах-хааа.

Хотя я знал, что как только он войдёт, то не сможет остановиться, я всё равно умолял Джин Хёна. Он тоже растерялся, наблюдая за странной реакцией тела Беты.

— Это скоро закончится. Мне очень жаль, это моя вина.

— Больно… Больно…

Я всхлипывал, уткнувшись заплаканным лицом в одеяло.

Я стал настолько чувствительным, что мог чувствовать, как долго вытекает сперма Джин Хёна. Головокружительное ощущение от текущей внутрь смазки заставило меня почти одновременно с ним эякулировать. Это была моя вторая эякуляция.

Лёжа бок о бок на кровати и тяжело дыша, мы чувствовали сожаление. Джин Хён коснулся моих плеч, словно пытаясь успокоить меня.

— Было очень больно? Мне жаль. Я впервые испытываю нечто подобное…

Я пытался сдержать слёзы от его смущающих слов. Долгое время я хотел кое о чём спросить парня, лежавшего позади меня.

— ... Это и твой первый раз?

Такой неловкий вопрос я мог задать только потому, что не видел лица Джин Хёна. Он сам поднял голову и попытался заглянуть мне в глаза.

— Почему ты задаёшь такой очевидный вопрос? Конечно, поскольку это был мой первый раз, я натворил глупостей.

— Ты... ты имеешь в виду, что это и первый раз с тех пор, как ты стал Альфой? До проявления… Ты не делал ничего такого?

— Да. Ты опять себя накручиваешь.

— Ага, понял.

— Ты чего? Чон Ындже, что за чушь ты думаешь обо мне, когда так крепко сжимаешь мой член? Ты лишил меня девственности. Ты был моим первым.

Он прижался к моей щеке, как будто обиделся. Мне показалось, что было подходящее время для вопроса, разве нет? Его пальцы, ласкающие мою щёку, вытерли слёзы и пот, не забыв пройтись по мокрым от слёз губам.

— … Тогда, хорошо… Вот и всё…

Я думал, что это только мой первый раз, и я на фоне Джин Хёна кажусь таким незрелым, но теперь мне стало лучше. Моё сердце колотилось так сильно, что казалось оно вот-вот выскочит из груди, а напряжённый желудок периодически подёргивался, но мне было хорошо. В любом случае, для Беты сцепка приносила только кратковременную боль, а вот Омеги могли забеременеть.

Наши тела были плотно соединены, как будто на его члене появились крючки и крепко прицепились за мою внутреннюю стенку. Никаких признаков рассоединения не наблюдалось и боли больше не было. Я чувствовал только как меня крепко держал Джин Хён.

— … Когда ты сможешь выйти?

— Пока моя сперма не проникнет достаточно глубоко и не впитается.  Это займёт минут пять?

Это мой первый раз, поэтому я ничего не знаю. Ким Джин Хён медленно поцеловал меня от затылка до плеч. А потом снова и снова что-то бормотал и шептал мне.

— Что мне сделать? Ты так много плакал, теперь, наверное, хочешь пить. Может, мне принести тебе воды? Ах, я не смогу… мы же связаны.

Болтовня Джин Хёна заставила меня усмехнуться, даже не осознавая этого. Уголки глаз сомкнулись, когда я засмеялся, и последние собравшиеся слёзы скатились вниз.

Как сказал Джин Хён, примерно через 5 минут его извивающийся пенис вернулся к исходному размеру. Учитывая мою чувствительность, он как можно осторожнее вытащил член, но ощущение чего-то скользкого и тёплого внутри заставило меня снова вздрогнуть.

Как только Джин Хён вынул пенис, он заставил меня лечь. Когда я, наконец, увидел его лицо, счастливый взгляд, который был прежде, испарился. Только щёки у него остались красными.

Ким Джин Хён поочерёдно смотрел мне в глаза и открывал рот, как будто собираясь что-то сказать.

— Ты уже опух от слёз. Что мне сделать?

Затем он потянул меня за плечи и крепко обнял, не оставляя ни миллиметра свободного пространства. Наши полустоящие гениталии тёрлись друг о друга, а тела были мокрыми и липкими от пота.

Джин Хён нежно уткнулся своим носом в мой с серьёзным видом.

— Я так сильно тебя люблю.

Чёрный взгляд, смотрящий прямо на меня, настолько страстный, что мне казалось, я могу о него обжечься. Я почувствовал, как большая рука на моей лопатке медленно двинулась вниз по позвоночнику к талии. Пальцы, скользившие по коже, раздражали её, поэтому плечи задрожали. Ким Джин Хён на мгновение опустил взгляд на моё плечо, а затем оглянулся, и в его глазах появилось сожаление.

— Мне жаль, если мне одному это понравилось. Я был слишком неопытным? Если ты дашь мне ещё один шанс, я не причиню тебе боль.

— Нет. Я тоже... Мне неловко, но мне это тоже очень понравилось. У меня просто было странное чувство...

— Но ты же дашь мне ещё один шанс… а? — сказал, потирая нос. Его чёлка намокла от пота. Ким Джин Хён растерялся, не окончив предложение, поэтому он просто извинился ещё раз.

Джин Хён вёл себя естественно, потому что обманывать не в его стиле. Он явно раскрывал свои желания, не маскируя их.

Вместо ответа я улыбнулся, и Джин Хён последовал моему примеру. Возможно, из-за его настроения чёрные глаза выглядели влажными. Это ничем не отличалось от вида свирепого дикого животного, наблюдающего за жертвой.

Поцелуй, который начался с лёгкого соприкосновения наших губ, постепенно стал глубоким. Воздух стал душным, а наши тела покрылись потом, но мы с Ким Джин Хён не отпускали друг друга. Я притянул его за затылок и попытался ввести язык глубже, скрестив ноги на его талии.

Я внезапно понял, что место отдыха Джин Хёна пропитано феромонами. Это естественно, поскольку у себя дома ему не нужно было их контролировать. Я застрял посреди густого доминирующего альфа-феромона Джин Хёна.

Что произойдёт, если сюда попадёт и мой альфа-феромон?

Эрегированный пенис Ким Джин Хёна дёрнулся и зашевелился, словно отвечая на мой вопрос. Я чувствовал его толстые вены сквозь тонкую кожу гениталий, соприкасающихся друг с другом. Возможно, уже в декабре у нас не случится непредвиденных ситуаций. Я осознал, что рад совершению такой пакости до того, как проявился Альфой. Я тихо рассмеялся, потому что повстречался с неизвестной мне самому версией себя. Я прикрыл глаза, а Джин Хён сунул пальцы между бёдрами.

Я нахмурился, потому что область под глазами зудела, а затем медленно открыл их. Векам было дискомфортно, как будто они опухли.

Когда я посмотрел в окно, то заметил, что на улице уже стемнело. Я медленно моргнул, глядя на незнакомый пейзаж комнаты, и понял, что всё ещё нахожусь на кровати Джин Хёна. Я помню, как лежал в объятиях Ким Джин Хёна после второго раза, но озалось, я сразу после этого уснул.

— Проснулся?

Джин Хён, лежавший рядом со мной, повернулся и спросил. В тёмной комнате он заметил, что я открыл глаза, и указал на лоб. Только тогда я понял, что у меня на лбу мокрое полотенце.

— Я сильно удивился, когда понял что у тебя поднялась температура. С тобой всё в порядке? И глаза тоже опухли.

— ... Температура...?

Вместо нормального голоса из моего рта вырвался писк. Когда я от удивления закрыл рот, Джин Хён натянул тонкое одеяло мне на подбородок. Это одеяло было чистым, а не испачканным телесными жидкостями. Ощупывая тонкую одежду кончиками пальцев, я чувствовал, что Джин Хён одел меня.

Он сменил мою одежду.

— Спи больше и не болей.

Мои тяжелые веки медленно опустились, когда он похлопал меня по груди и произнёс эти слова. У меня было такое чувство, словно я вот-вот снова потеряю сознание.

— Я...

— Хмм?

Пока я отчаянно пытался шевелить онемевшими губы и что-то бормотать, Джин Хён внимательно слушал меня. Я подумал, что даже его уши были красивыми, но я не смог сказать желаемое, поскольку мои силы были на исходе.

— Я куплю тебе одеяло…

— О чём ты говоришь? Спи.

Я собрал все силы, чтобы сказать это. Я чувствовал себя виноватым из-за того, что испачкал одеяло, но ответ Джин Хёна был отрицательным.

Казалось, в конце предложения послышался слабый смешок. Я не мог расслышать это как следует, потому что сразу же заснул, но Джин Хён явно смеялся, как будто то мои слова показались ему забавными.

Глава 36

В воскресенье я чувствовал себя хорошо, даже голос не сильно охрип. Только спина немного затекла, но это никак не повлияло на мою повседневную жизнь. Джин Хён предложил проводить меня домой, и теперь мы бок о бок шли к моему дому.

Тёплый летний ветерок обдувал моё тело сквозь тонкую одежду. Я чувствовал запах его одеколона, так как надел одежду Джин Хёна вместо своей. Хоть я пробыл в его доме больше суток, моё сердце трепетало всякий раз, когда я вдыхал его запах.

— Зайдём за бургерами? — сказал я, чувствуя грусть от того, что вскоре нам придётся с ним расстаться.

За спиной Ким Джин Хёна ярко светило солнце. Когда он повернулся, я нахмурил брови, прикрывая рукой свет. Широкая улыбка Джин Хёна освежала меня в середине лета.

В полдень воскресенья в кафе было многолюдно.

Джин Хён выбрал, что хотел съесть, а я решил заказать то же самое. Я плохо разбирался в бургерах, но заказанный им набор выглядел очень аппетитно. Я и не подозревал, что в наши дни бургеры заказывают через электронное табло. Я подумал, что на этой штуке можно только ознакомиться с меню, но Ким Джин Хён быстро приложил к терминалу свою карту. В этот момент я осознал, что он пытается оплатить заказ, и в панике схватил его за запястье.

— Нет, я же позвал тебя. Я заплачу за это!

Деньги Ким Джин Хён зарабатывал упорно работая, а у меня было достаточно средств, поэтому я хотел позаботиться о нём. Ведь он работал в жару и под проливным дождём, чтобы получить копеечку. Но Джин Хён пожал плечами, переложил карточку в другую руку и снова приложил её к терминалу.

— У меня достаточно денег, чтобы купить нам бургеры.

— Но...

Пока я в недоумении смотрел на надпись «оплата завершена» на большом экране, Джин Хён достает чек и ласково обнял меня за плечи.

— Я работаю на полставки, чтобы покупать тебе еду, так что просто наслаждайся.

Он сказал это так, будто знал, что у меня на уме.

Я поднялся наверх и занял место, пока Джин Хён ждал заказ. Я откинулся на спинку стула и подождал, пока дыхание успокоится, а затем проверил пульс. Ночью у меня поднялась температура, и я заставил Джин Хёна понервничать, но, к счастью, сейчас пульс пришёл в норму.

Мне показалось, что люди на втором этаже слишком долго задерживают на мне взгляд. Может, у меня что-то на лице? Или одежда Ким Джин Хёна выглядит слишком мешковатой? Или мне просто кажется? После недавних событий я чувствую себя иначе. Словно я надел новые туфли и ощущаю, будто все смотрят только на них.

— Проголодался?

Джин Хён появился с двумя сетами бургеров и как только сел, высыпал на поднос картофель фри и достал кетчуп. Я молча следил за его движениями пальцев, а Джин Хён, заметив это, слегка улыбнулся.

Закончив раскладывать еду, он протянул мне картошку фри с кетчупом на конце.

— Вот~ Попробуй.

Я был так удивлён его внезапным поведением, что отпрянул назад, но в его глазах было столько нежности, что я не смог отказаться. Я оглянулся вокруг, пытаясь объяснить, что рядом много людей, но Джин Хён был непреклонен.

— Ну же.

Ким Джин Хён вёл себя очень естественно. Он относился ко мне так заботливо, словно он был принцем из сказки.

Мне было так неловко, но я не удержался и откусил кусочек картофеля фри. Ким Джин Хён улыбнулся, увидев моё смущение, и съел оставшийся кусочек картошки, не отрывая от меня взгляда. Я не мог не улыбнуться, глядя на его довольное лицо.

— Теперь ты...

Я набрался смелости и предложил ему картошку фри с кетчупом. Он посмотрел вокруг, а затем перевёл взгляд на меня и приподнял брови.

— О. Вот как ты себя чувствовал?

Он наклонился ближе ко мне и откусил кусочек от картошки. Когда я отправил оставшуюся часть себе в рот, Джин Хён прикрыл глаза и рассмеялся.

— Джин Хён, — опьянев от атмосферы, я нашёл в себе смелость задать вопрос, который меня давно интересовал. Прежде чем Джин Хён успел заговорить, я продолжил. — Как давно… я тебе нравлюсь?

— С самого рождения.

Я хихикнул над его неожиданным ответом, а когда он подмигнул, я улыбнулся в ответ, запихивая в рот очередную порцию картофеля фри.

— Да-да... Я отчётливо помню твоё лицо с того дня, когда ты взглянул прямо на меня. Ты мне запомнился надолго.

Джин Хён ответил абстрактно, не дав мне возможности порыться в воспоминаниях, он задал свой вопрос:

— А как долго я тебе нравлюсь?

Ответ не заставит себя ждать:

— С самого рождения.

— Так я и думал. Мы с тобой имеем больше общего, чем на кажется.

Джин Хён сказал это так, словно это было очевидно, и протянул мне бургер. Он освободил его от обёртки, и теперь можно было сразу насладится его вкусом.

Находясь рядом с ним, я стал чаще улыбаться. И он тоже. Мы родились разными, но по какой-то причине мы встретили друг друга. Он выглядел таким счастливым, когда смотрел на меня, что мысли от скорого расставания с ним на время исчезали у меня из головы. Я до сих пор сомневаюсь в своих решениях и иногда чувствую себя слабым перед ним, но уже не так сильно, как прежде.

Если наши отношения останутся такими же, мы сможем быть вместе, даже когда я проявлюсь альфой.

Ким Джин Хён прежде говорил, что ему нравятся альфы.

— Кстати, как ты собираешься поступить, Ындже? — спросил Ким Джин хён, откусывая часть от своего бургера. Он нахмурился, выражение его лица стало серьёзным.

— Что...

— Ты лишил меня девственности, а я довольно высокого мнения о себе. Ты собираешься взять на себя ответственность? А? Почему ты не отвечаешь?

Даже зная, что я не могу ответить, потому что мой рот был полон еды, Ким Джин Хён продолжал игриво донимать меня. Мне было неловко и стыдно от слов, которые вылетали у него изо рта. Джин Хён смотрел мне в глаза, отчего я неконтролируемо начал краснеть, а на его щеках стали появляться ямочки.

Мне хотелось спрятаться, потому что я стеснялся так откровенно реагировать на его действия, но Ким Джин Хёну, кажется, это нравилось, поэтому я не мог не ответить.

— Я думал об этом...

Я быстро прожевал свой бургер и сделал глоток колы, прежде чем заговорить. Парень кивнул, давая понять, что ждёт продолжения слов.

— Просто… Я понял, что даже когда проявлюсь, буду рад оставаться в твоих объятиях. Теперь я не боюсь наступления декабря.

Словно для меня и Джин Хёна появилось будущее.

Он пообещал стать врачом ради меня и чтобы я не заболел после первого раза, он всю ночь вытирал мне лицо мокрым полотенцем. Я впервые почувствовал желание жить нормальной жизнью, и одного этого было достаточно, чтобы слепо следовать за ним.

— Чон Ындже, доверься мне.

Джин Хён самодовольно улыбнулся. Его слова всегда вызывали больше доверия, когда я видел, как он улыбается своими миндалевидными глазами.

Сейчас всё было именно так.

— Даже если ты окажешься доминантным альфой, у меня всё равно останутся к тебе чувства, просто подожди и убедись в этом.

После слов Джин Хён откусил большой кусок от своего бургера.

Сегодня я не мог оторвать от него взгляда.

***

Время летело незаметно, и каждая часть моего тела привыкла к Джин Хёну.

Летние каникулы закончились, и в начале второго семестра учитель велел нам поменяться местами. Так что в этом семестре меня посадили на первый ряд, а Джин Хёна на третий, и смотреть друг на друга оказалось сложной задачей. Сбоку от меня всегда находились один или два человека, которые загораживали мне обзор, когда я пытался обернуться к Джин Хёну, чтобы посмотреть на него.

В перерывах я общалась с ним, но чувствовал себя более опустошенным, чем думал, потому что не было того пристального взгляда, который я ощущал на протяжении всего занятия прежде. Не последнюю роль сыграл и тот факт, что Со Сын и Ко Чуншик сидели на четвертом ряду. Вокруг меня находились только парни, с которыми я никогда раньше не общался.

Может из-за того, что вокруг меня не было никого, кто мог бы со мной тихонько переговариваться, мне казалось, что на меня смотрит больше учеников. Это было странно, поскольку в классе всегда находилось достаточно народа. Однако я пришёл к выводу, что я стал слишком чувствительным из-за одиночества.

Во время школьных каникул мы с Джин Хёном встречались почти каждые выходные, и я иногда оставался у него на ночь. Думаю, мы провели вместе около трёх ночей. После самого процесса я чувствовал слабость и жар, но чем больше мы разговаривали после, тем лучше я себя чувствовал. Однако в конце ночи я всегда терял сознание… Когда я не мог сдержать рыданий и мой голос становился хриплым, Джин Хён шептал мне на ухо всякие пошлости:

— Твой голос звучит прекрасно, когда ты плачешь.

Обычно он говорил, что мои слёзы разбивают ему сердце, но когда мы вместе лежали на кровати, он нежно целовал их.

Как только началась осень, я стал носить осеннюю форму. В этом году я был первым во всей школе, кто так скоро сменил одежду. На следующий день после того, как я переоделся, Ким Джин Хён тоже надел свою форму по сезону, и несколько дней мы чувствовали себя в школе возлюбленными в парной одежде. Казалось, мы были единственными счастливыми людьми в школе, которая стала опасным местом из-за сезонных заболеваний.

Ко Чуншик проявился доминантным альфой, когда пик заболеваний уже практически прошёл. Он получил индекс Альфы 23 000 и доминирующие гены. Он с радостью в голосе говорил, что у него появится преимущество перед другими в том, чтобы стать популярным ютубером.

— Поздравляю, Чуншик, когда ты собираешься запустить ютуб канал?

— ... Спасибо.

Чуншик отреагировал на мои поздравления немного неловко. Я задал ему вопрос, и он ответил, что начнёт, как только вылечит зубы.

После этого он продолжал вести себя странно по отношению ко мне. Он украдкой поглядывал на меня, как бы избегая, а потом отворачивался, если мы встречались взглядами. Я был уверен, что мне это не показалось.

Через неделю у Со Сына был день рождения, и он прислал мне кучу селфи. На них он был облачён в полный комплект военной формы, а в руках он держал свой сертификат Альфы. Он так гордился своим статусом Альфы, что в первый день в школе его встретила целая группа учеников. Когда учительница сказала ему, что соревнования в этом году отменят из-за внезапной вспышки болезни, он был очень расстроен, ведь он не сможет нарядиться в косплей, не говоря уже о том, чтобы достигнуть своей мечты и получить первое место. Наблюдая за тем, как он счастлив просто быть Альфой, у меня даже возникла иллюзия, что его школьная форма похожа на военную.

Но чего я никак не ожидал, так это того, что выражение его лица резко изменится, когда он приблизится ко мне.

Как будто он был чем-то сильно удивлён, его брови высоко поднялись, а маленькие глаза расширились до невозможности. Я инстинктивно понял, что это был тот же взгляд, что и у Ко Чуншика вскоре после его проявления.

— Поздравляю с проявлением, Со Сын. Что случилось?

Со Сын не ответил, просто подошёл ко мне и понюхал воздух вокруг меня, как будто что-то проверяя. Затем он самым тихим голосом спросил:

— Ты ведь спал с Ким Джин Хёном?

— … Что?

От неожиданного вопроса я занервничал, словно меня поймали с поличным. Я переспросил его тихим голосом, но мне теперь казалось, что все смотрят на нас.

Он удивился ещё больше и огляделся по сторонам. Было достаточно раннее утро, и никто из учеников не обращал на нас внимания. Но чего я никак не ожидал, так это того, что выражение его лица резко изменится, когда он приблизится ко мне.

— Чувствуешь запах?

Со Сын выглядел так уверенно, что я забеспокоился.

— О, прости, если я был груб, но знаешь, мы парни не просто занимается таким из любопытства.

— Что вы делаете?

— Ты не знал?

Мы посмотрели друг на друга, а глаза расширились от удивления. Я почувствовал, что наконец-то сделал выражение лица, соответствующее ситуации.

Он поставил рядом с собой рюкзак и откинулся на спинку стула. Его глаза затуманились, и он демонстративно поднял вверх один палец.

— Знал ли ты, что Альфы, как правило, сначала пытаются завязать отношения с Бетами женского пола? В конце концов, вероятность беременности у них ниже, чем у Омег. Но Альфы, у которых нет Беты женского пола, которая им нравится, также очень тянутся к мужчинам Бетам. Полный треш... Как будто ты впервые об этом слышишь... Это можно понять, просто взглянув на них. В фильмах можно увидеть, как сын главного героя заводит роман с мужчиной Бетой, а затем бросает его, когда тот ему наскучит. Таких фильмов полно.

— Я читаю книги, а фильмы смотрю не часто...

Поскольку мои книги представляли собой сборники стихов и рассказов, а не любовных романов, я не знал об этих историях.

— Я ещё до конца не разобрался, но я чувствую, что в нашей школе есть несколько Бет, от которых исходят феромоны. В нашем классе я знаю только двух человек, включая тебя, а ещё Ким Су Ван. — Со Сын приложил руку к губам и заговорил тихим голосом, словно рассказывая секрет: — Тогда я не понимал, потому что мне было неинтересно. Если бы Ким Су Ван был мне близок, я бы заметил изменения. Однако я обращал внимание только на Ким Джин Хёна, с которым мог довольно часто видеться.

Я нахмурился и вспомнил сцену, когда какие-то парни загнали Ким Су Вана в угол и заставили его чувствовать себя неловко. Вот в чём причина.

Как только любопытство было удовлетворено, возникло ещё больше вопросов.

До этого ведь я был самым лёгким объектом для насмешек в нашей школе… Им было бы легче дразнить меня, человека, который привык к оскорблениям, чем кого-либо другого. Мне было жаль Ким Су Вана.

— Но почему со мной ничего не случилось? Я даже не знал, что от меня исходят феромоны, пока ты мне не сказал. Знаешь, а ведь обычно сильнее достают меня…

— Потому что за тобой присматривает Ким Джин Хён.

Он отреагировали так, будто ответ был очевиден. На этот раз он не приложил палец к губам. После недолгой паузы он заговорил:

— Это не чей-то феромон, это феромон Ким Джин Хёна. Прикоснуться к тебе — то же самое, что и прикоснуться к Ким Джин Хёну. Кто посмеет что-то с тобой сделать? Если никто не смел притронуться к тебе, когда он был Бетой, то представь, что случится с обидчиком, если он посмеет приблизиться к Альфе.

— ...

— В любом случае, раз уж ты так долго держишься за Ким Джин Хёна, думаю, другие тоже заметили это. Вы были так поглощены друг другом, что не обращали внимание, а я наблюдал за вами с весны…

— А...

— Наслаждайся этим до проявления. Неужели я достиг того возраста, чтобы вести такие разговоры.

Он положил руку мне на плечо и широко улыбнулся, после чего поднял свой рюкзак и ушёл. Его спина казалась такой широкой, прямо как у актёра из военного фильма.

Я наблюдал за лицами других людей в классе. Теперь я понимаю, почему они обращали на меня внимание, и это не было какой-то иллюзией.

Я был слишком наивен и не видел вещи такими, какие они есть.

Как и Ко Чуншик, которого друзья подталкивали вперёд, потому что он был нерешителен, я явился миру с пессимистичным взглядом на свое будущее. Мне смешно от моих попыток скрыть отношения с Ким Джин Хёном. Это место навевает тоску, мне хочется плакать.

Но потом я понял, что такие вещи не редкость в наше время. Возможно, другие парни не понимали, что у нас с Джин Хёном отношения, основанные на симпатии. Они могли подумать, что мы занимаемся сексом, потому что не можем побороть свои физические инстинкты.

Самое ужасное, что даже в этот момент, когда я понял, что наши тайные отношения раскрыты, я не хотел, чтобы ко мне относились как к случайной связи. Часть меня хотела спрятаться от стыда, но была и та часть, которая хотела, чтобы ко мне относились по-особенному.

Мне стало интересно, знает ли он, что от меня исходят его феромоны.

Во время обеда я сел рядом с ним на лавочке на спортивной площадке. После моего вопроса Джин Хён кивнул, как будто это было само собой разумеющимся:

— Конечно, после секса всегда остаются феромоны.

— ... Вот как.

— Ты не знал?

Джин Хён посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, как будто только что услышал неожиданное признание. Прохладный осенний ветерок спокойно колыхал его волосы, а я покраснел от его прохлады.

— Значит, ты и сейчас чувствуешь на мне запах своих феромонов?

— Конечно, я пропитал своими феромонами все части твоего тела.

Когда он улыбнулся от уха до уха, я не мог не удержаться и хихикнул. Я был смущён его откровенными словами и не мог смотреть ему в глаза. Джин Хён забеспокоился из-за моей реакции, когда проследил за моим взглядом.

— Тебе не нравится, что от тебя исходит запах моих феромонов?

Абсурдность слов заставила меня резко поднять голову.

— Я так счастлив, потому что чувствую себя ближе к тебе.

В конце прошлого лета, в день, когда я пролил на него суп из морских водорослей, Ким Джин Хён одолжил у меня кардиган. Я был расстроен, что на нём не оказалось вышивки с моим именем. В тот момент мне захотелось подарить ему много маленьких вещей, связанных со мной. Мне хотелось кричать что есть мочи прямо сейчас. Я хотел рассказать всем о том, какое волнение я испытываю при мысли о Ким Джин Хёне.

Но сейчас я безумно счастлив от того, что запах Джин Хёна держится на моей коже.

Парень нежно погладил мои губы своими пальцами.

— Не могу дождаться, когда почувствую запах твоих феромонов. Уверен, ты будешь пахнуть, как драгоценный камень.

Я чувствовал, что так и будет, ведь это слова Джин Хёна.

Мой декабрь пройдёт гладко, потому что я превращусь в драгоценную жемчужину, созданную им.

Вечером мне пришло сообщение от Ко Чуншика.

<Я чуть не умер от тебя и Ким Джин Хёна.>

После этого последовало голосовое сообщение, и я, не раздумывая, нажал на воспроизведение.

Рэп Ко Чуншика, звучащий на фоне завывающего ветра, вызвал у меня множество эмоций. От смущения у меня подгибались пальцы на руках и ногах. Я не знал, что делать. Я снова и снова слушал этот отрывок, не понимая, что отправить в ответ.

Начало песни было таким:

<Я не могу не представлять, как вы едите и тусуетесь вместе, но это норм.>

Я обычно не слушаю реп, поэтому не могу судить о мастерстве Ко Чуншика, но ритм определённо затягивал. Особенно последний куплет:

<Я болею за тебя. Я болею за тебя, my friend.>

Это звучало очень трогательно. Мне потребовалось около семнадцати прослушиваний, прежде чем эмоции захлестнули меня.

<Спасибо, MC Spring>

После отправки короткого ответа, в котором было меньше букв, чем количество раз, которые я слушал его голосовое сообщение, мне позвонил Ко Чуншик. Он попросил меня поговорить с ним ещё немного, расспросив о впечатлении, на что я послушно ответил. В тихом доме на некоторое время стало шумно из-за моего голоса.

После звонка я лёг на кровать и вдруг понял, что живу очень счастливой жизнью.

Ким Джин Хён и друзья приняли все мои недостатки, и я почувствовал себя полноценным. Как только я понял, что счастлив, я разрыдался. Я был так счастлив стать обычным. Настолько счастлив, что даже если бы я умер от несчастного случая, моя жизнь имела бы счастливый финал.

Счастливые дни заставляли стрелку часов двигаться в несколько раз быстрее.

Осенью деревья не переставали сбрасывать листья, и не успел я оглянуться, как с первым снегопадом пришла зима.

До моего восемнадцатилетия оставался один день.

Глава 37

Сегодня было воскресенье, а значит, до моего дня рождения оставался всего один день. Ко Чуншик завидовал мне, когда узнал, что мои выходные продлятся на день. Я вспомнил об этом моменте и, не удержавшись, рассмеялся, а Джин Хён, услышав это, отставил свой стакан.

— Что смешного?

Сегодня он не выглядел счастливым. Он хотел, чтобы я сосредоточился только на нём, потому что я пообещал провести с ним целый день.

Джин Хён недавно начал посещать центр подготовки к экзаменам в колледж, и мне стало трудно встречаться с ним вне школы. Сегодня был мой последний день как Беты, поэтому Джин Хён прогулял курсы. Он настоял на том, чтобы я обращал внимание только на него, так как день был особенным.

Но я не мог не улыбнуться, когда подумал о Ко Чуншике.

— Токпокки оказались такими острыми. Я поэтому рассмеялся.

Пока я пил воду, Ким Джин Хён взял маринованную редьку и протянул мне. Я быстро взял её, а он кивнул, поджав губы, доверившись моим словам.

— В следующий раз пойдём в другой ресторан с токпокки, здесь слишком остро.

— Знаешь другое место?

— Да. Называется: “Токпокки Ким Джин Хёна”.

Красные губы Джин Хёна растянулись в широкой улыбке, увидев которую, мне тоже захотелось улыбнуться.

— Звучит аппетитно.

— Зайдёшь ко мне завтра после центра? Я куплю ингредиенты.

— Прямо завтра?

— Да. Хочу первым почувствовать твои феромоны и, честно говоря, меня раздражает, что на тебя смотрят Омеги.

Джин Хён нахмурился.

Он всё время говорит: если окажусь Альфой, я стану популярным. Однако я знаю, что останусь одиноким облаком, плывущим по небу и не привлекающим к себе внимания. Он единственный человек в моей жизни, который смотрит так мне в глаза и откровенно проявляет эмоции.

Джин Хён также был уверен, что даже когда я стану Альфой, мы не перестанем любить друг друга. После проявления всё останется на своих местах, потому что моё сердце не перестанет трепетать от одного взгляда на него.

Меня не отпускала ноющая мысль о том, что это может быть наша последняя ночь вместе. Только сейчас я понял, что забыл в школе свою карту учащегося, которая понадобится завтра.

— Ой! Что же мне делать... Я забыл свою карту учащегося в школе. Я оставил её в столе и забыл забрать.

После сдачи экзаменов я так распереживался, что совершил очень нелепую ошибку.

Джин Хён крепко сжал мою руку и тогда я, засмущавшись, заметил, что дрожу. Моё сердце заколотилось от внезапной тревоги. В голове промелькнуло всё самое худшее, что может случиться со мной. Я бы продолжил дрожать, если бы Джин Хён не погладил меня по руке большим пальцем.

— Плохо, но давай вернёмся за ним в школу.

Улыбаясь, как будто ничего страшного не произошло, Джин Хён взял меня за руку и потянул к выходу.

В воскресенье в школе было гораздо тише, чем я ожидал.

Дул холодный зимний ветер, и на игровой площадке не было видно ни одного муравья, не говоря уже о людях. Охранники должны были быть на работе, но внутри школа тоже выглядела пустой. Мне стало интересно, а закрыты ли входные двери по выходным. На мой немой вопрос Джин Хён быстро дал ответ. Он широко распахнул окно кабинета биологии, где с противоположной стороны окна были закрыты жалюзи.

— Давай сюда. Вот так, я тебя подержу.

Джин Хён залез в окно первым, а я с его помощью вскоре тоже забрался. Когда мы шли по тихому коридору, я чувствовал себя вором, а по позвоночнику пробегали мурашки. Я поправил шарф и старался идти осторожно, надеясь, что нас не поймают.

Пробравшись через окно, мы сразу оказались на втором этаже, поэтому Джин Хёну больше не пришлось бы меня поднимать. По пути на третий этаж, где находились классы второгодок, мы никого не встретили, и когда мы, наконец, пришли, я достал ключ из-под рамки с фотографией перед кабинетом.

Дверь с лёгкостью распахнулась, и я замер перед открывшимся видом. Из окна класса было видно прекрасный закат. Оранжевый свет был единственным источником света в тихом классе. Чёрные косые тени, отбрасываемые книжными полками под окном, выглядели как произведения искусства, которые я видел в маминых буклетах по дизайну.

— В классе теплее, — пробормотал Джин Хён, входя в класс. Он первым вошёл и пролистал книгу, которую кто-то оставил на парте в первом ряду. Статус президента класса на втором году обучения достался кому-то другому, но его привычки остались.

— Да, — негромко ответив, я прошёл на своё место в первом ряду и порылся в ящике стола. Найти карту не составило труда. Почувствовав кончиками пальцев текстуру пластиковой карточки, я вытащил её и, убедившись, что это она, сунул в свой карман. Я был так сосредоточен, что даже не заметил, как ко мне подошёл Джин Хён.

— Чон Ындже.

Я обернулся на звук позади себя и увидел бледные губы. Я удивлённо отпрянул назад и наткнулся на парту позади. Стол отодвинулся назад со скребущимся звуком.

— Ах.

Наши губы слились в поцелуе. Горячие и влажные языки соединились, и мы время от времени отрывались, чтобы вдохнуть воздух снова.

Его руки нежно сжимали мои щёки, а вот язык был грубым. Я пытался сделать шаг назад из-за неудобного положения, но он поднял меня и усадил на стол, не переставая целовать.

Он лизнул мои губы влажным языком и, ненадолго оторвавшись, изменил угол поцелуя. Я обхватил руками талию Ким Джин Хёна, наслаждаясь поцелуями. Я прикрыл глаза и слегка нахмурил брови от волнения, пока Джин Хён грубо расстегнул моё пальто, спустив его наполовину вниз.

— Почему ты напуган? — спросил Джин Хён оторвавшись от моих губ. Его глаза смотрели прямо на меня, как будто уже всё знали и видели насквозь мой разум. Я не мог солгать и сказать, что мне не страшно, когда даже он уже заметил мои опасения.

— Завтра я боюсь потерять... многое.

Я боялся потерять всё, включая Ким Джин Хёна. Он сказал, что всё будет хорошо, но я не мог успокоиться, потому что он был для меня всем.

— Даже если всё изменится, меня ты не потеряешь.

Несмотря на моё волнение, голос Джин Хёна звучал уверенно. Обхватив меня за талию, он притянул ближе к себе и обнял за плечи.

— Ты станешь потрясающим Альфой, поэтому сегодня думай только обо мне и не позволяй своим тревогам закрасться в душу.

В его голосе звучала уверенность, а слова словно сияли. Они полностью отличались от моих беспорядочных мыслей. Это сделало его речь ещё более ценной.

Возможно, Ким Джин Хён с самого начала знал, что я буду беспокоиться, и велел мне сегодня думать только о себе. Он всегда замечал изменения во мне, потому что был очень чутким человеком.

— Ты не разлюбишь меня, даже если я стану рецессивным Альфой? —спросил я, притягивая его за пальто в крепкие объятия. Его тепло заставило моё сердце трепетать даже в прохладную погоду.

— Даже если ты станешь самым доминантным Альфой, я даже позволю тебе один-два раза поменяться со мной местами.

Ким Джин Хён, поглаживающий мою голову, отстранившись, посмотрел на меня. Как только я поднял голову, его язык раздвинул мои губы и ворвался внутрь. Когда наши губы снова стали влажными от слюны друг друга, он стянул с меня пальто и раздвинул в стороны ноги.

— Как думаешь, я буду плакать? — тепло прошептал он мне в губы, расстёгивая одной рукой пряжку брюк.

— Вовсе нет, — ответил я, слегка приподнявшись на столе, чтобы Джин Хёну было легче снять брюки. Он ухмыльнулся моему ответу, пока его губы целовали мои. Вблизи его тёмные зрачки быстро расширились от возбуждения. В отражении этих зрачков я выглядел точно так же.

Он стянул мои брюки и нижнее бельё до самых бёдер и сделал то же самое, прижавшись близко ко мне. Наши уже полуэрегированные пенисы с влажным звуком тёрлись друг о друга.

— Хмф! — невольно простонал я, когда Джин Хён обхватил одной рукой оба наших члена. Пока я наблюдал за ним, парень погладил другой рукой мой затылок и поцеловал меня в уголок рта.

— Чон Ындже, тебе нравится развратничать на своём столе?

Ким Джин Хён заговорил о распущенности, о которой я втайне думал, находясь в классе в выходной день, когда никого не было рядом.

Я прижал голову к его плечу, чтобы скрыть жар, поднимающийся к щекам. Затем я почувствовал, как его пальцы скользят по нашим пенисам.

— Ах, — умоляющий стон вырвался из моего горла, когда Джин Хён притянул меня ближе и начал ласкать оба члена.

Распахнутое пальто скрывало наше тайное занятие. Горячая ладонь Джин Хёна натирала гениталии, и на концах быстро образовались прозрачные капельки.

— Ах, посмотри на меня, Ындже, — сказал Ким Джин Хён, схватив меня за подбородок и заставляя посмотреть на него. Когда наши взгляды пересеклись, он без промедления впился в губы. Джин Хён ускорился, а я не мог ничего делать, кроме как поддаваться бёдрами вперёд.

— Хаа. Я… Я сейчас!.. — несмотря на мою спутанную речь, Ким Джин Хён понял меня. Мне стало это ясно, когда он погладил большим пальцем головку.

— Не сдерживайся, можешь кончить мне в руку.

Его пальцы неустанно двигались вверх-вниз. От прикосновения к члену Джин Хёна, усыпанного венами, я чувствовал себя невероятно. Тело было таким горячим, что я позабыл, в какой холодном кабинете нахожусь. Словно я полностью погрузился в горячую воду. Выступившая смазка стекала вниз по плоти.

Пальцы и толстый член Джин Хёна стимулировали меня, создавая давление, которое не давало мне расслабиться. Низ живота так напрягся, что я едва мог вздохнуть. Джин Хён накрыл рукой головку члена, не позволяя сперме разбрызгаться. Испачканной рукой он продолжал растирать оба члена.

— Джи… Джин Хён. Ммм!.. Я кончаю!

Я дрожал, не в силах контролировать чувствительное тело после эякуляции. Ноги скользили по полу класса, а колени то и дело подгибались, но Джин Хён не перестал яростно растирать гениталии. Напротив, он обхватил меня одной рукой, поддерживая, а затем прижал свой пенис ещё крепче к моему. Ритмичные движения создавали эротические звуки посреди тихого класса.

Я слышал неровное дыхание Джин Хёна у себя над ухом, и вскоре я почувствовал что-то тёплое на моём пенисе. От быстрых движений по скользкому члену мне стало невероятно приятно. Мои бёдра затряслись, и я всхлипнул, крепко прижавшись к Джин Хёну.

— Хмф, Джин Хён… Ах… Я…Ха…

— Посмотри на меня, Ындже, посмотри мне в глаза.

Джин Хён схватил меня за плечи и оттолкнул от себя, заставив расслабиться. Моё дыхание не выравнивалось, и я посмотрел в его тёмные глаза и сделал долгий прерывистый вдох. Когда я снова начал медленно дышать, Джин Хён улыбнулся, словно гордился мной.

— Ты хорошо вёл себя в этом году, поэтому в награду пошёл снег.

— ... Снег?

— Посмотри туда.

Я перевёл взгляд туда, куда указывал Ким Джин Хён, и мои мокрые от слёз ресницы распахнулись от удивления. На улице начался первый снегопад. В тишине заката это было потрясающее зрелище: снег, который должен был быть кристально чистым, в лучах заходящего солнца выглядел жёлтым. Снежинок было настолько много, и казалось, будто они отбрасывают тень в кабинет.

— Ты как произведение искусства.

Я снова обратил внимание на Джин Хёна. Не только белый снег был окрашен закатом, но и его кожа, казалось, приобрела золотистый оттенок. Я хотел сказать, что это он похож на человека, сошедшего с картины, но Ким Джин Хён широко улыбнулся и заговорил:

— Заранее поздравляю тебя с днём рождения. Хотел сказать тебе с того дня, как ты перевёлся в школу. Ты самый красивый из всех, кого я когда-либо видел.

— Ты помнишь день, когда я перевёлся в вашу школу?

— Как я мог забыть тот день? С того момента я больше не мог ничего замечать кроме тебя.

Губы, прошептавшие эти сладкие слова, прижались к моим. Я открыл рот, впуская его мягкий язык. От нежных поглаживаний и медленного поцелуя у меня закружилась голова. Я совершенно забыл о том, как пару минут назад задыхался от гипервентиляции.

Я почувствовал, как член Джин Хёна дёрнулся внизу, поэтому я слегка сжал его, заставляя парня нахмуриться и издать лёгкий стон.

— Давай продолжим?

Вместо того, чтобы ответить на его вопрос, я снял шарф. Развернув его и положив на парту, Джин Хён изумлённо сказал:

— Чон Ындже, ты такой сексуальный.

Я ведь только снял шарф и не понял, в каком месте могу быть сексуальным.

Ким Джин Хён уткнулся лицом в шею и присосался к тонкой коже. Горячее дыхание в воздухе то появлялось, то исчезало, пока я задыхался от возбуждения. Джин Хён положил одну мою ногу на шарф, а другую закинул себе на талию. Место, на котором я сидел голыми ягодицами, больше не было холодным из-за температуры тела.

Пальцы Джин Хёна подогнулись, когда он коснулся моего интимного места. Отверстие было скользким, и я подумал, что он использует сперму в качестве смазки. Она не давала такого эффекта, как смазка, но всё равно помогла ввести Джин Хёну пальцы.

— Неужели из-за того, что мы находимся в школе, ты стал необычайно тугим.

— Ах… Ха…Нет!..

— Не делай вид, что не понимаешь о чём я.

Я поджал губы, не находя слов для ответа, пальцы выскользнули из тугого отверстия. Пока я дрожал от пустоты и держался за плечи, Ким Джин Хён целовал кончик моего носа.

— Осторожнее, не упади со стола.

Я почувствовал, как что-то твёрдое прижалось к моему входу. Я занимался сексом несколько раз, но так и не привык к ощущению, когда в меня входят впервые.

— … Ах… Мгх…

Я вцепился в пальто Джин Хёна, сопротивляясь давлению. Я совсем забыл, что он ценит одежду, хотя состояние моей одежды его не волновало.

— Я вхожу… Ха… Тебе холодно? — спросил Ким Джин Хён, посмотрев на мои бёдра. Я замотал головой, потому что покрылся мурашками не из-за холода, а из-за его большого члена, но я не мог позволить себе это сказать вслух. Я надеялся, что Джин Хён как можно скорее войдёт в меня и заставит дрожать от удовольствия.

Джин Хён был хорош во всём, в том числе и в поцелуях, и в сексе. У меня не было опыта в этих делах, но я уверен, Джин Хён мастерски освоил навыки. В противном случае мой пенис не был бы таким твёрдым, если бы он не прикасался к нему особым образом, и я бы не плакал, чувствуя скорую разрядку.

— Аах… тебе не больно? Если больно, скажи мне.

Я лишь кивнул, обхватив руками шею Джин Хёна. Даже не глядя на наши соединённые воедино тела, я слышал эротичные звуки от выделившейся смазки. Каждый раз, когда Джин Хён входил в меня, то задевал ту самую точку. Приглушённые стоны от страха быть пойманными усиливали ощущения.

— Хааа... Ах…

Удовольствие, неведомое мне всего несколько месяцев назад, пробежало по телу. От мыслей о том, что мы занимаемся сексом с Джин Хёном в учебном классе, у меня пробежали мурашки по коже. В этот момент я отчётливо видел место Джин Хёна, на которое не мог посмотреть во время уроков.

— Давай изменим позу.

Джин Хён быстро подхватил меня и опустил на пол. Затем он развернул меня, заставляя схватиться за стол. Его член, который на мгновение выскользнул, тут же плавно вошёл в меня. Пенис, который увеличился до огромных размеров, давил на внутренности, заставляя бёдра снова дёргаться.

— Ах!

— Смотри на падающий снег и держись за стол, — Ким Джин Хён быстро произнёс слова и схватил меня за талию, продолжая вбиваться в моё тело. Нежность, которая присутствовала минуту назад, исчезла, а ей на смену пришёл бешеный ритм. С каждым толчком стол с шумом двигался, а я старался крепко за него держаться. Наслаждение в сочетании с болью было настолько сильным, что я едва мог держать глаза открытыми, не говоря уже о том, чтобы смотреть в окно.

— Ах… Нет… Ах!..

Бёдра Джин Хёна ударялись о мои ягодицы, наполняя класс эротическими звуками. Каждый раз, когда он входил в меня, я чувствовал его яички между своими бёдрами.

— Хаа… Ты не представляешь, как меня манит твоя круглая попка.

— Угх... Ах… Кхм…

— Она бледная… мгх… и мягкая, как булочка.

Ким Джин Хён переместил одну руку с моей талии на ягодицу и сжал её. От сильного давления я непроизвольно откинул голову назад и, открыв рот, громко простонал.

Твёрдый член Ким Джин Хёна без остановки грубо толкался в меня, доставляя мне невероятное наслаждение. В какой-то момент низ живота внезапно напрягся, и одновременно с этим из моего эрегированного пениса выплеснулась густая струя белой спермы. Я испытал странное удовольствие от мысли о том, что идеально чистая парта теперь запятнана мной.

Джин Хён кончил чуть позже. Он выходил практически полностью из меня, оставляя только головку, а затем входил до упора, сжимая меня за бёдра. Он крепко обнял меня сзади, когда я навалился на парту. В классе явно чувствовалась зима, но тепло, исходящее от тел друг друга, было настолько сильным, что можно было подумать о летней погоде за окном. Если бы не снег, падающий за окном, пальто Джин Хёна смотрелось бы не к месту.

Мы разошлись с Джин Хёном глубокой ночью и всё оставшееся время я не мог уснуть.

Что будет завтра? Не остынут ли наши чувства, когда я стану Альфой? А что, если мои чувства останутся, а Джин Хён остынет по отношению ко мне?

Эти мысли не давали мне уснуть всю ночь. Одна только мысль об этом заставляла меня дрожать, потому что мне было страшно.

После ночи раздумий мне оказалось трудно подняться, чтобы добраться до медицинского центра. Красочные украшения, напоминающие о скором приближении Рождества, меня совсем не радовали. Рука, в которой я сжимал лист бумаги, онемела. Я был настолько ошарашен, что буквы, которых там не должно быть, казалось, выделили жирным шрифтом.

<Омега, -120, рецессивный>

Я протёр глаза, но слова, которых не должно быть на бумаге, не желали исчезать.

В разгар моего замешательства меня отвели в кабинет для индивидуальной консультации. Судя по всему, дело довольно серьёзное. Когда я увидел, что врач смотрит на меня с обеспокоенным лицом, я начал волноваться.

Я не мог ни о чём думать, и мне казалось, будто я нахожусь под алкогольным опьянением.

Я должен был сосредоточиться и слушать советы врача, но я был настолько сбит с толку, что слышал лишь отрывки важных вещей, словно находился под водой.

— Это крайне редкое явление… Так как уровень гораздо ниже нулевой отметки… Беременность невозможна без лечения…

Мне следовало придвинуться к столу и прилечь на него, но я старался быть вежливым и сидел ровно, но в конце концов не удержался и упал со стула.

Я не чувствовал никакой боли. К счастью или нет, я потерял сознание до того, как упал на пол.

Страница книги Высокий пульс в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

О книге