Глава 1 - Перестань прикидываться белым лотосом

Ху Си Нянь тупо сидел в машине, уставившись в лобовое стекло перед собой, его пальцы все еще бессознательно дрожали, даже когда кондиционер в машине был включен на максимум,но он все равно не чувствовал ни малейшего тепла.

«Динн… Динн….!»

Сзади вдруг раздался резкий свист, и водитель сзади опустил стекло машины, высунув голову и завопил: «Черт возьми, ты умеешь водить?! Хорошая собака не мешает, горит зеленый свет. Ты что чертовски глухой?!

Си Нянь пришел в себя, перевел взгляд в зеркало заднего вида и сразу увидел свое бледное лицо и плотно сжатые губы.

Он усмехнулся, изо всех сил постарался изобразить улыбку, извиняясь улыбнулся машине, стоявшей позади него, сжал руль и нажал на педаль газа.

Машина плавно поехала по дороге. Он безучастно смотрел вперед. Если бы в это время он встретил знакомого, то, скорее всего, опустил бы стекло, чтобы с улыбкой поздороваться. Репутация господина Ху как спокойного и сдержанного человека снаружи, он никому не позволит увидеть его таким. Когда разгадка обрисуется, он не покажет другим свои все еще дрожащие пальцы.

Поскольку он - Ху Си Нянь, он не может позволить другим смеяться над собой.

Хотя он думал именно так, когда машина подъехала к двери компании, он все еще чувствовал волну усталости, которую никогда не испытывал раньше. Когда он думал о стопках документов и встречах, с которыми ему предстояло столкнуться, он чувствовал лишь беспорядок в голове. Если долго носить эту маску спокойствия, он будет усталым и беспомощным.

В глазах всех старший сын семьи Ху является синонимом молодого, красивого, способного и стабильного. В свои 23 года он уже подпирает полнеба предприятия Ху. Он был просто человеком, и чувство предательства со стороны возлюбленного и младшего брата сделало его неспособным больше сохранять это спокойное выражение лица.

Опустив голову на руль, он снова вспомнил грязную сцену, которую только что видел.

Из-за командировки он и Дон Фэн не виделись больше полумесяца. Хотя он звонил каждый день, в конце концов, он не мог не скучать по нему, если не видел реального человека, поэтому он намеренно отказался от очередной встречи днем и купил для Дон Фэна, его любимое блюдо — острых раков, предвкушая тёплое воссоединение.

Но когда он открыл дверь, то увидел разбросанную по полу одежду, пальто, брюки, нижнее белье, носки… разбросанные от входа до двери спальни, он не мог вынести этого ни на секунду.

Резкий крик донесся со стороны спальни, сопровождаемый тяжелым дыханием и неконтролируемым звуком, это было похоже на пощечину Ху Си Няню, ожидание и сладость только что. Это казалось самой нелепой шуткой на данный момент.

Острые раки рассыпались по земле, и он не мог вспомнить, сколько силы воли ему пришлось потратить, чтобы стабилизировать свои эмоции и толкнуть открытую дверь знакомой спальни.

"...Ах! Брат Фэн... ты... ты... я больше не могу...

Ахх...""Шшш... Детка, держись, позволь мне сделать тебе больно... ммм..."

"Я ненавижу тебя! Ты всегда был нежен с моим братом, но ты всегда издеваешься надо мной".

Дон Фэн усмехнулся, на редкость насмешливо, что не соответствовало его обычной мягкости: "Твой брат не давал мне почувствовать себя хорошо в течение четырех лет в колледже. Он холоден как камень, когда я смотрю на него, моя похоть пропадает. Как же ты можешь быть таким милым?".

Как только голос пал на него, Ху Хи Нянь поднял шею и внезапно закричал, мягко, в объятиях Дон Фэна, с большими слезящимися глазами, этот жалкий взгляд похож на безобидного кролика.

Эти двое были в полном восторге.

Ху Си Нянь видел своими глазами, что его "хороший брат" заметил движение у двери, и даже вызывающе приподнял уголки рта, но Дон Фэн был все еще возбужден и понял это только после пика волны. Когда он перевернулся и хотел поднять Ху Хи Няня с кровати, чтобы помыться, он вдруг увидел Ху Си Няня , который уже давно наблюдал за ними.

"Гэ... Гэ..." (обращение к старшему брату) .

Лицо Дон Фэна побледнело, а на лице Хи Няня появилась небывалая паника.

"Все не так... Си Нянь, послушай мои объяснения... Я..." Он поспешно встал, и даже не успев одеться, шагнул перед Си Нянем , споткнулся и чуть не упал. Упал на землю.

Ху Си Нянь плотно сжал уголки рта, его взгляд метался между ними, и он не мог удержаться от смеха.

Это человек, которого он любил четыре года, это его компромисс, даже незаконнорожденный сын его отца согласился прийти в дом, а теперь он приложил усилия, чтобы исполнить для него такую горячую и захватывающую сцену, это действительно "большой сюрприз" для свадьбы Си Няня.

Медленно пройдя перед Дон Фэном, он невыразительно поднял руку. В это время Ху Хи Нянь, лежащий на кровати, внезапно подбежал , схватил его за руку, тут же опустился на колени и заплакал.

"Брат, если ты хочешь ударить меня, то бей, брат Фэн тут ни при чем... не борись за меня, во всем виноват я, пожалуйста, брат, не ненавидь брата Фэна!"

Ху Хи Нянь был маленького роста, он был всего на год младше Ху Си Няня, но он был на целую голову ниже, с большими глазами и кудрявыми волосами, он выглядел как школьник, который еще не закончил школу.

В это время кончик его заплаканного носа покраснел, он сжал плечи и опустился на колени у его ног . На его ресницах все еще оставались капельки влаги, что делало его еще более жалким, немного более хрупким, чем девушка.

Слегка испуганное выражение лица Дон Фэна внезапно застыло, он посмотрел на Ху Хи Няня, который стоял перед ним, его глаза были полны нежелания и жалости.

Ему было так худо, что он все еще хотел защитить его в это время. Если бы он действительно избил людей в новом году, то, возможно, ему пришлось бы их убить. В это время он не знал, откуда взялась смелость, но он забыл, что обманул и сделал что-то не так. Когда что-то произошло, он повернулся на полпути, чтобы заслонить Ху Хи Няня, и настороженно поднял голову.

Ху Си Нянь следил за каждым их движением, и в этот момент он злобно рассмеялся. Он протянул руку, чтобы потереть ноющие виски. Он даже не думал о том, чтобы бить людей. Имея дело с предателем, он чувствовал, что запачкает руку.

Жаль, что он до сих пор ничего не сказал. Эти два человека уже вместе сражались против "внешнего врага". Это было действительно трогательно. Как он мог быть таким идиотом раньше, что не видел, что его добрый братец так обошелся с Дон Фэном. После долгого времени неприятностей, в их глазах, именно они победили утку-мандаринку.

Один притворялся нежным и влюбленным рядом с ним, а другой притворялся перед ним послушным и безобидным кроликом. Если бы он случайно не застал на этот раз, как долго им пришлось бы скрывать это от него? Неужели они вдвоем кувыркались на этой кровати бесчисленное количество раз, прежде чем он узнал об этом?

Глядя на мокрые простыни, Ху Си Нянь почувствовал отвращение, и его чуть не стошнило от омерзения.

"Когда это началось?"

Он повернул голову и на мгновение уставился на Дон Фэна, изо всех сил стараясь сдержать свои эмоции, но его лицо было действительно уродливым, его холодные глаза, как кусок льда, пронзили прямо сердце Дон Фэна, он сильно задрожал: "Давай поговорим, мы можем выйти и поговорить о чем угодно? По крайней мере... пусть Ху Хи Нянь сначала оденется"

.Ху Си Нянь поднял брови и погладил Дон Фэна по щекам: "Почему? Ты боишься, что я разберусь с моим хорошим братом? Или тебе сейчас стыдно? Тогда что вы делали, когда были голыми и обнимали друг друга!?

"Дон Фэн потерял дар речи. На его лице выступил пот, ведь и на самом деле он все еще испытывал некоторый страх.Жаль, что он больше не мог приспособиться к этой сильной любовнице после того, как прошел свежий вкус.Ху Си Нянь - спокойный и почти грозный человек. Он не будет вести себя кокетливо или показывать слабость. Даже если между любовниками возникнет конфликт, он по-деловому объяснит свою позицию и причины. Он никогда не будет небрежным, предоставляя Дон Фэну абсолютное доверие и свободу.

"Это между нами. Ху Хи Нянь еще молод. Разве тебе интересно ставить его в неловкое положение?" Он оглянулся на Хи Няня, который все еще дрожал, и почувствовал, что он ему как младший брат.

Ху Си Нянь никогда не был так зол, его глаза почти налились кровью, но он все еще улыбался, протягивая руку, чтобы помочь Ху Хи Няня прикрыть простыню вокруг него, не скрывая презрения в своих глазах: "Да, это действительно так. Маленький,ты стал взрослым в восемнадцать лет,а вырос только в двадцать два года,и сразу научился лазить по чужим кроватям, довольно неплохой навык .

"Брат... не говори этого, пожалуйста, не говори... Я... Если ты знаешь, что это неправильно, не делай этого... и не говори дедушке и отцу, я прошу тебя!"

Ху Хи Нянь свернулся калачиком и начал задыхаться от плача, но он не забывал крепко держать Ху Си Няня за руку.

Ху Си Нянь не мог больше выносить плачущего Хи Няня, поэтому он резко отдернул руку. В это время Ху Хи Нянь внезапно закричал и упал на землю, закрывая левой стороной лица лицо и непрерывно задыхаясь: "Брат, бей меня, сколько бы ты ни дал мне пощечин, я знаю это, мне жаль тебя...".

Ху Си Нянь застыл на месте, а его пальцы даже не коснулись лица Ху Хи Няня!

"Ху Хи Нянь, хватит! Он твой брат, как ты можешь бороться против него!"

"Ты также знаешь, что он мой брат!"

""

Ху Си Нянь зарычал, не контролируя себя, и не было никого, кто бы не выглядел не растерянным

.Дон Фэн, который никогда не видел, чтобы он выходил из себя, был ошеломлен, и он почувствовал себя виноватым, увидев отчаянный взгляд в его глазах, но в это время Ху Хи Нянь схватил его за руку и закрыл слезами его раненую левую руку. Глядя на него, Дон Фэн ошеломленно опустил голову. Он не сказал "прости", но подсознательно обнял Ху Хи Няня , который нуждался в защите.

Ху Си Нянь закрыл глаза, глубоко вздохнул, покачал головой и рассмеялся, но смех был хриплым.

" Вы двое вызываете у меня отвращение"

.Сказав это, он повернулся и ушел. Квартира, в которой он жил уже четыре года, казалась просто адом, и он был готов задохнуться от лишней проведенной там секунды.

"Брат!"

Ху Хи Нянь хотел остановить его своим плачущим голосом, Ху Си Нянь остановился у его ног, а затем толкнул полуоткрытую дверь,и ушел не оглядываясь. Позади него Ху Хи Нянь все еще прерывисто всхлипывал, но у него не было сил справиться даже с собой.

Глава 2 - Это корень

Не успел отец забрать Ху Хи Няня домой, как Ху Си Нянь уже знал о существовании младшего брата.

Его мать умерла рано, отец в самом расцвете сил, сколько соловьев и ласточек мечтают взобраться на высокие ветви семьи Ху, чтобы стать богатой женой, если бы не дедушка пытался остановить отца, он не знает, сколько женщин набилось в семью, поэтому Ху Си Нянь и не ожидал, что отец сможет держать себя в руках.

Просто он не ожидал, что его отец сможет совершить такой возмутительный поступок, создать младшего брата, который всего на год младше его самого, что доказывает, что когда его мать была еще жива, его отец уже изменял?

Думая обо всем этом, Ху Си Нянь, который в то время был еще подростком, испытывал очень сложные эмоции по отношению к этому странному "брату", не то чтобы ненавидя, но определенно не желая, чтобы он вторгался в его семью, и у него даже возникло желание самому узнать об этом человеке, которого он никогда не встречал.

В тот день после уроков он не удержался и пробрался в школу Ху Хи Няня и впервые увидел мальчика.

В его памяти Ху Хи Нянь был таким же маленьким и милым, как и сейчас, с ясными глазами, красными губами и белыми зубами. Он был из тех хороших мальчиков, которые больше всего нравятся обычным людям, но в то время у него было угрюмое лицо, глаза всегда были спрятаны за длинной челкой, а уголки рта скрыты. Натянутый как струна , идущий в одиночестве по дороге, весь он выглядит мрачным и похоже не в ладах с окружающими его сверстниками.

Возможно, это из-за безжалостности его отца. Он не выглядит богатым. На нем белая школьная форма, которая испачкана грязью непонятно откуда взявшейся. Его волосы от природы кудрявые и жирные. Пряди прилипли к его лицу, что выглядело немного жалко, как бы он на это ни смотрел.

Ху Си Нянь почувствовал себя немного неловко, когда увидел эту сцену. Хотя ему не нравился этот лишний брат, он не хотел видеть его в таком состоянии. Раз его отец предал его мать и выбрал мать Ху Хи Няня , почему он так выглядит? Совсем не хорошо проводит время.

В это время на углу улицы из ниоткуда выбежали четыре или пять бандитов в безпорядочно разрисованой школьной форме. Они окружили Ху Хи Няня с сигаретами во рту, толкая и пихая его. Ху Хи Нянь в это время только смотрел на них круглыми глазами, в которых не было видно никаких эмоций, он не опустил голову но ничего и не сделал.

Возможно, дело было в его полумертвой и мрачной добродетели, несколько бандитов не могли насытиться бранью, кто-то поднял кирпич и разбил его об него. Ху Хи Нянь присел на корточки и схватился за голову. Он даже не сопротивлялся.

Ху Си Нянь с детства учился самообороне, он молод и выдержан. Очевидно, что он примерно одного возраста с этими бандитами, но когда он начал двигать руками, его глаза были спокойными, а действия резкими, и он угомонил бандитов одной своей аурой.

"Уходите, не приходите сюда драться и создавать проблемы, иначе я буду драться каждый раз, когда увижу вас!"

Ху Си Нянь поднялся и хлопнул в ладоши. Несколько избитых бандитов побежали в переулок, крича, что они не смеют. Бандит, который отстал, вдруг споткнулся и упал. Ху Хи Нянь, который сидел на корточках на земле, не говоря ни слова, не знал, куда деть найденный маленький нож, не раздумывая, сильно ударил мужчину в икру.

Ху Си Нянь был ошеломлен на некоторое время, а когда бандит скрылся вдали, он повернулся и посмотрел на Ху Хи Няня. У него все еще был мрачный вид. Если бы он притворился призраком посреди ночи, то мог бы и не краситься.

"Я думал, что он просто робкий трус, но я не ожидал, что он так смело ударит ножом в последний момент , как и полагается в семье Хи. Подумав об этом, впечатление Хи Си Няня о нем стало намного лучше, и он протянул руку, чтобы помочь ему подняться.

"В следующий раз, когда ты столкнешься с таким человеком, как и сейчас, будь с ним еще более жестоким, чем он, чтобы они испугались и не смели больше провоцировать тебя"

"Треск!"

Ху Хи Нянь яростно отбросил руку Ху Си Няня, не благодарный за то, что произошло только что, он поднялся, отряхивая грязь на своем теле и мрачно сказал: "Есть много вещей о которых мне не нужно, чтобы вы беспокоились, даже если я умру. Это мое личное дело".

Это предложение Ху Си Нянь помнит до сих пор, и именно благодаря ему он многое изменил в отношении Ху Хи Няня . Он видит, что хотя Ху Хи Нянь в то время был закрытым, но в тоже время был очень жестким и сильным. Характер у него неплохой, он очень восхищается таким человеком, и не примешивает к этому другие эмоции, просто чувствует, что в конце концов, если его отец заберёт Ху Хи Няня домой,то он не будет настойчиво возражать.

Но именно разница в этой мысли полностью разрушила его жизнь.

В тот день отец без всякого предупреждения привел Ху Хи Няня в комнату, подозвал его к себе и сказал: "Прости, это твой младший брат. Он только что попал в автомобильную аварию и пролежал в больнице более полумесяца, прежде чем восстановил свою жизнь. Он будет жить здесь в будущем, ты, старший брат, должен хорошо заботиться о нем, понимаешь?".

Голова мальчика была обмотана толстой белой марлей, открывая это милое и симпатичное лицо, в это время он не потерял свой мрачный и смущенный вид, его круглые глаза свернулись в спокойную улыбку, его пальцы крепко сжали брюки, и с некоторой застенчивостью и нервозностью, свойственной подростку, он сказал: "Брат, меня... меня зовут Ху Хи Нянь, ты можешь называть меня Хи Нянь".

В мгновение ока Ху Си Нянь слегка нахмурился: почему он только что попал в аварию, Ху Хи Нянь, казалось, полностью изменился, куда делся тот мрачный и сильный мальчик?

Если бы это была первая встреча, он бы никогда не поверил, что Ху Хи Нянь, который спас его раньше, покажет ему такую милую улыбку, или... это все просто его иллюзия?

Ху Си Нянь отложил ручку Parker, энергично потер уставшие глаза, посмотрел в окно, где ночь была окутана фонарями, и вздохнул, удивляясь, почему он снова вспомнил прошлое.Какое отношение имеет к нему прежний облик Ху Хи Няня? Тогда он был слеп, чтобы спасти его, думая, что тот был честным и гордым человеком.

После автокатастрофы когда его жизнь была поставлена на кон, либо он стал вегетативным человеком, и после автокатастрофы он стал умнее и сообразительнее, понимая, что только дети, умеющие плакать, могут есть конфеты. Он изменил свой первоначальный холодный и жесткий характер, став совершенно другим человеком. Люди средние, они умны во всех направлениях. Кажется, что он почитает своего брата и полагается на него. На самом деле у Ху Си Няня нет сил считать, сколько ударов он нанес за его спиной.

Его отец круглый год находится в отъезде и редко возвращается домой. Дома остались только он и его дедушка. У старика неважное здоровье, и он всегда недолюбливал Ху Хи Нянь, незаконнорожденного ребенка, который находится на полпути. В последние годы он иногда растерян, а иногда осознает что не может полностью защитить своего старшего внука. Чжоу Цюань одержим методом гадания и предсказания. Когда он видит Ху Хи Няня , он брызгает на него зодиакальным амулетом и кровью черных собак.

Ху Хи Нянь знает, что дедушка всегда поступает так глупо, и делает такие глупости. Поэтому в прошлом он всегда убеждал старика не сердиться. Теперь, когда я думаю об этом, я думаю, что младший брат действительно может быть реинкарнацией какого-то злодея, иначе как он может совершить такой поступок с Дон Фэном по своей воле?

Вспомнив взгляд старика "кто сделает моего старшего внука несчастным, того я забью до смерти", Ху Си Нянь не смог удержаться от смеха, а в конце ему стало немного грустно, мир так велик,а человек которому он действительно может поверить всем сердцем и положиться, остался только его дедушка.

Моргнув глазами, он изо всех сил постарался выдавить из себя улыбку и набрал телефон старика. Он не видел его находясь в командировке уже больше полумесяца. Он не хотел, чтобы дедушка услышал, что он несчастен.

"Бип-бип-бип..."

После длинного гудка "занято" никто не ответил на звонок. Ху Си Нянь почувствовал себя странно, поэтому он терпеливо набрал номер снова, но каждый раз это был гудок "занято". Никто не отвечал.

Что случилось?

Даже если дедушка сам не слышал, дома есть слуги, разве они не слышат?

Ху Си Нянь, чем больше  думал об этом, тем больше ему казалось что что-то не так. Его ладони начали слегка потеть, а в сердце внезапно появилось плохое предчувствие. Он быстро переключился на личный номер старика и снова набрал его.

У старика есть с собой очень маленький мобильный телефон, который включен 24 часа в сутки, но он им практически не пользуется. Номер известен только его отцу и нескольким очень близким людям. Даже Ху Хи Нянь не знает. Если зазвонит этот мобильный телефон, старик 100% узнает об этом. Пожалуйста, ответь на звонок.

После длинного гудка "занято", когда Ху Си Нянь уже собирался сдаться, телефон внезапно соединился, и из трубки раздался громкий шум, как будто кто-то яростно спорил.

Шуршащий шум сделал разговор между ними очень непонятным. Сердце Ху Си Няня забилось в горле: "Дедушка! Что с тобой, дедушка?"."Скажи правду, кто ты такой! Какого черта ты в нашей семье Ху? Какова цель?!" Старик зарычал, кашляя, а с другого конца электрического кольца раздался смешок: "Старик, я давно думаю, что ты не радуешь глаз, сегодня у меня хорошее настроение, ты мне безразличен, и я советую тебе не связываться со мной".

Произошла еще одна потасовка, после чего послышался звук разбивающихся и переворачивающихся ваз и столов один за другим. Старик сказал строгим и сердитым голосом: "Хочешь верь, хочешь нет, но я могу заставить тебя покинуть семью Ху одним словом. Ты вовсе не из семьи Ху . Только посмей попрощаться со мной!? Ох, я еще не умер!"

Ху Хи Нянь на другом конце телефона вдруг рассмеялся, хихикая так, что люди вздрогнули: "Ты единственный в семье Ху, кто понимает, но когда ты целый день притворяешься призраком и вот-вот снова ляжешь в гроб ,кто тебе поверит?".

"Честно говоря , я на самом деле не подонок Ху Хи Нянь . Если он не попадет в аварию и не погибнет, я все ещё умоляю на обочине дороги ! Я просто любезно помог ему позаботиться о здоровье, и, кстати, я это заслужил. Просто верни вещи обратно . Почему ты без причины говоришь, что я не Ху Хи Нянь? Хочешь проверить ДНК? Ха, тогда давай!"

Как только голос стих, скальп Ху Си Няня готов был взорваться, он крепко сжал руль в руке и нажал на педаль газа.

Эта правда слишком страшна, даже если он сомневался в ней столько лет, он не мог быть уверен.

Он - монстр, монстр который уничтожит его семью!

Глава 3 - Белый лотос раскрылся и повис

Машина ехала, а шумные телефонные звонки продолжались.

Старик, казалось, использовал все средства, чтобы рассказать Ху Си Няню правду. Его что-то задело, он кашлял, почти не дыша, но все еще стоял на месте: "Ты прогнал всех слуг и заставил меня написать завещание о передаче семейного имущества. Я отдам его тебе, чтобы не бояться, что я буду знать, как с тобой поступить, когда закончится год?".

Ху Хи Нянь дико рассмеялся, что сильно отличалось от его обычного благовоспитанного вида: "Если у тебя есть такое умение, подумай, не будешь ли ты злиться на себя, и своего драгоценного внука. Я украл у него этого человека. Он, наверное, сейчас прячется в углу и плачет. Как он может заботиться о тебе, как о старике? Не узнавай меня старик, не говори, что я чудовище, а не твой собственный старший внук, я хочу забрать все у Ху Си Няня!"

Ху Си Нянь закрыл глаза и глубоко вздохнул, он не мог представить, что его дедушка сделал это, чтобы защитить его, а дедушке было почти восемьдесят лет. Теперь, если есть три длинных и два коротких... Его не волнует семейный бизнес или потеря человека, но он не хочет потерять своих родных!

Ху Хи Нянь... Ху Хи Нянь!Он резко открыл глаза, его взгляд был острым и холодным, машина резко вильнула и остановилась на лужайке перед виллой семьи Ху.

Услышав резкий звук торможения, господин Ху, который все это время боролся, наконец, улыбнулся,"Кто-то вернулся, тебе конец".

Ху Хи Нянь также услышал резкий звук, и его сердце учащенно забилось. Кто вернулся в это время??

Может ли это быть Ху Си Нянь!? Но днем он притворялся обиженным и жалким, просил Дон Фэна извиниться перед Ху Си Нянем и помочь ему не дать Ху Си Няню так легко вернуться в старый дом, как он мог так легко позволить людям вернуться!?

Изначально он планировал заставить старика передать акции сегодня, пока Ху Цзянь Го и Ху Си Няня не будет дома. Если бы он упустил эту возможность, Ху Хи Нянь был бы готов, и он не знал, когда ему ждать следующего раза.

Думая об этом, он протянул руку и толкнул старика вниз, затем бросился к двери и запер ее, после чего схватил почти умирающего старика Ху и побежал наверх.

Все слуги в доме были отосланы им, ему оставалось только дать старику снотворное и заставить его поставить отпечатки пальцев на поддельном завещании, так что даже если Ху Си Нянь придет, он не будет иметь с ним ничего общего, потомком ортодоксальной крови семьи Ху .

Старик Ху отчаянно сопротивлялся, его тело сжималось в клубок из-за сильного кашля, но Ху Хи Нянь не проявил милосердия и грубо потащил его вверх по лестнице.

В это время Ху Си Нянь уже подбежал к двери, дверь дома была заперта, и соседние окна тоже были плотно заперты. Полностью блокируя вход людям что хотят войти.

Проклятье!

Лицо Ху Хи Няня было бледным без следов крови. Даже люди, которые обычно были спокойны, не могли не почувствовать страха в это время. Этот дом - его любимый родственник. Если Ху Хи Нянь не является потомком семьи Ху, и если него нет никаких планов, то он не проявит никакой милости к его дедушке!

При мысли о том, как дед обнимал его и называл "хорошим внуком" в прошлом, когда видел его, глаза Ху Си Няня покраснели, и он прикусил губу от ненависти.

Еще немного сосредоточившись, он посмотрел на окно на третьем этаже. Раньше это была дымовая труба, но потом она превратилась в заброшенное окно. Он разбил там стекло, когда был ребенком. Возможно, это был его единственный выход.

Ху Си Нянь на несколько секунд задумался, затем, не раздумывая, перевернулся и поднялся на третий этаж по газовой трубе, аккуратно открыв стекло.

Двое людей, копошившихся на лестнице, услышали звук, старик, затаивший дыхание, засмеялся, закашлялся и выплюнул несколько глотков крови: "Ху Хи Нянь ,по правде говоря, я записал все, что ты сейчас сказал. Если ты хочешь захватить собственность семьи Ху, тебе также нужно проверить, есть ли у тебя способности!"

"Ты!"

В этот момент Ху Си Нянь уже выпрыгнул из окна, старая и новая ненависть смешались вместе, у него больше не было никакой дружбы с этим "братом", его глаза были прикованы к нему, и он шаг за шагом подошел к нему.

" Ху Хи Нянь, о нет, ты не из семьи Ху, ты не имеешь права называться этим именем, я советую тебе отпустить моего дедушку, и не позволяй старику обижаться на меня".

Ху Хи Нянь не ожидал, что ежегодная встреча с Ху Си Нянем состоится, и он не ожидал, что после нападения Дон Фэна, он все еще был таким спокойным, невозмутимым и властным, что вызвало у него отвращение.

Брат, я даже не знаю, о чем ты говоришь. Я просто шучу с дедушкой. Каждый из нас - потомок семьи Ху. Он всегда любил тебя и меня"

.Пока он говорил, он схватил старика за шею. Лицо мужчины сразу посинело, но Ху Хи Нянь все еще сохранял невинную улыбку на лице, и даже наклонил голову и надул губы: "Брат, отойди немного, я немного пошепчу дедушке, ты ведь тоже этого хочешь? Подслушать, да?"

Ху Си Нянь был сыт по горло добродетелями  это белого лотоса, не говоря ни слова, как только он прошел мимо, он выстрелил, двигаясь быстро, как молния, прямо атакуя ключевые точки.

Ху Хи Нянь, который всегда хорошо себя вел и был безобидным, как он мог быть его противником? После удара он упал на землю, в его круглых глазах появилась ненависть, а ладони вспотели.

Теперь и старик, и Ху Си Нянь знают, что он не Ху Хи Нянь, и он случайно дал им записать аудио. Если дело выйдет наружу, он не только попадет в тюрьму, но даже будет пойман каким-нибудь исследовательским институтом в качестве подопытного кролика. Жить заново нелегко, никогда не сдавайся легко!

Ху Си Нянь был сражен одним ударом, и ему не хотелось драться. У него было время, чтобы убрать подделку Ху Хи Няня, но был только один дедушка. Он одним ударом отбросил Ху Хи Няня и протянул руку, чтобы схватить дедушку, который упал на землю и не мог пошевелиться."Дедушка, держись, я немедленно отвезу тебя в больницу, а этого парня передам полиции, можешь не беспокоиться".

Господин Ху слабо улыбнулся, дрожащей рукой вытащил из воротника портативный мобильный телефон, уголки его рта закашлялись кровью: "Вот... в полицию... передай отцу, он... он... не может...". Старик повредил легкие, когда его тащили вверх по лестнице. Не успел он договорить, в это время его вырвало большой порцией крови, Ху Си Нянь был в ужасе, и его уши сразу же зашумели. Он почувствовал ненависть и боль в своем сердце.

Ху Хи Няня дважды ударили ногой и нанесли сильный удар. В это время он никак не мог подняться. Гладкая прическа, которую он расчесывал, также безпорядочно прилипла к его лицу, но выражение его лица было очень горячим. Лицо исказилось.Он не может их отпустить! Всё пропадет даром !

Да, он хочет жить, жить хорошо, и он не хочет снова испытать боль смерти, поэтому тот, кто встанет на его пути, должен умереть!

В это время, не зная, откуда взялись силы, он резко встал, поднял огромную антикварную вазу, стоявшую у входа в коридор, и разбил ее о затылок Ху Си Няня...

Ху Си Нянь, который все время заботился о безопасности своего дедушки, очень растерялся. Он потерял свою обычную дотошность и спокойствие. Он никак не ожидал, что Ху Хи Нянь сможет встать после получения такой серьезной травмы, да еще и ранить людей вазой.В тот момент, когда ваза разбилась, Ху Си Нянь совсем не успел защититься. Старик Ху, стоявший позади него, помог ему прикрыть голову своим телом, но из-за чрезмерного движения и силы удара он внезапно упал со спины Ху Си Няня.Упал с лестницы...

"Дедушка!"

Ху Си Нянь тоже был сбит с ног огромным ударом и схватил дедушку за руку, но сильная сила падения утащила обоих в ад вместе...

"Бах!"

Огромный звук сотряс пол гостиной, кровь капала по всей земле, Ху Си Нянь использовал последние силы, чтобы открыть глаза, и увидел перед собой задыхающегося дедушку.

Нянь, мой хороший внук, дай дедушке подойти и обнять тебя".

"Мой старший внук - самый лучший внук в мире, эта семья Ху забрала этого старика в один день, все в этой семье твое, никто не сможет это отнять. Пойдем."

"Неважно, нравятся ли тебе мужчины или женщины, пока ты счастлив, дедушка будет счастлив". Сцены прошлого глубоко ранили его глазные яблоки.

Ху Си Нянь открыл рот, но из его горла ничего не вырвалось. Звук, только жужжащий поток воздуха, слезы больше не могли быть сдержаны.

Перед ним был хаос, от сильного головокружения он потерял сознание, он пытался ползти вперед, пытаясь удержать дедушку и, наконец, немного согреться, но в этот момент его окружила тьма...

Последнее сознание - Ху Хи Нянь спустился с верхнего этажа, даже с безобидной улыбкой на лице, он нащупал дыхание старика и достал что-то из его кармана. Что-то вырвалось и засунуло это в рот Ху Си Няня, затем он поднял записывающий телефон и разбил его несколько раз, забрал SIM-карту внутри, а затем без колебаний кинул его на мраморные ступени.

Он поднял голову с кровью на лице, набрал номер с улыбкой на лице, и вдруг начал истерически плакать, когда звонок был соединен: "Фэн-гэ! Приди и спаси моего дедушку... Уаа... вааа... вааа... Мой брат... Мой брат сошел с ума! Он ударил меня головой об стену, он ненавидел меня, но дедушка невиновен... Он... он..."

.Дон Фен испугался и сказал в ужасе. Он закричал по телефону: "Что с твоим братом!?".

"Когда дедушка пытался убедить его бороться с этим, он столкнул дедушку вниз с третьего этажа... Хуаа... вааа... что мне делать, что мне делать... много крови! Много крови!"

"Не бойся, я вызову полицию! Предоставь все полиции, не вступай в противостояние с братом, ты не сможешь его победить!"

Повесив трубку, Ху Си Нянь знал, что Дон Фэн обязательно придет, он хотел рассмеяться до небес, но не мог пошевелить и пальцем.

Когда в небе раздался звонок тревоги, красный свет залил окно, полиция уже приехала, Ху Хи Нянь хмыкнул, поднял руку и ударил себя по лицу больше десятка раз, и упал в лужу ярко-красной крови, как в спектакле...

Ху Си Нянь не мог больше держаться и наконец, потерял сознание. В последний момент своего сознания, хотя он и ненавидел Ху Хи Няня,он должен был признать, что тот действительно был силен.

Не только жестокий к другим, но еще более жестокий к себе.

Глава 4 - Первая встреча

"Что еще остаётся? Неужели мой брат тоже упадет с лестницы и умрет? Неужели тогда его плохой брат останется безнаказанным! "

Сяо Джун был одет в серую тюремную форму, его круглое лицо с напряглось, он схватил Ху Си Няня за руку, чтобы тот продолжал говорить.

Ху Си Нянь наклонился, поднял кусок руды и положил его на тележку, поднял руку, чтобы вытереть бисеринки пота на лбу, и сказал с улыбкой: "Что еще можно сделать позже, когда сосуд наполнен , после прихода полиции, улики и вещественные доказательства все там, горничная не видела этого, наблюдение также было нарушено заранее, что еще он может сделать, кроме как быть отправленным в тюрьму?"

Сяо Джун ахнул и был очень возмущен. Он бросил молоток: "Почему это так! Есть ли еще какие-нибудь улики, неужели полиция просто арестовывает людей без тщательного расследования? И жених этого старшего молодого господина такой отвратительный, он спит в одной постели с другими в течение четырех или пяти лет. Это бесстыдство - соблазнять чьего-то младшего брата!"

Этот парень молод, а голос у него не тихий и он привлек внимание нескольких заключенных, которые добывали руду вокруг него. Ху Си Нянь быстро одернул угол своей одежды, понизил голос и сказал: "Не смеши меня,давай делай работу, тюремных охранников мы позовём позже, и не думай сегодня об ужине."

"Но как же так, старший молодой господин, у него нет заботливого отца. Почему же старший сын отправился в тюрьму, и пусть младший сын создает проблемы для всей семьи? Это действительно похоже на группу тюремных охранников, у которых нет длинных глаз, у них у всех дерьмо в голове!"

"Я рассказал тебе историю, что ты воспринимаешь так серьезно?" Ху Си Нянь вздохнул и с улыбкой потрепал Сяо Джуна по волосам. Волосы на его лбу давно не подстригали, и они закрывали большую часть лица. Так что никто не мог прочитать его выражение лица.

На самом деле, нет ничего удивительного в том, что Сяо Джун так обижен на тюремных охранников, ведь его действительно обидели тем, что он оказался в тюрьме.

Сяо Джун изначально был студентом колледжа, типичным ботаником. Вскоре после того, как ему исполнилось 18 лет, его брат в той же спальне попросил его помочь ему присмотреть за фургоном посреди ночи и необъяснимым образом стал соучастником преступления - кражи. Брат в том же общежитии сбежал с маслом на подошвах ног. Полиция никого не поймала, и им оставалось только арестовать Сяо Джуна, чтобы он ответил за преступление.

Поэтому каждый раз, когда он слышит что-то о мести, этот малыш становится очень раздражительным, и Ху Си Нянь не может не заботиться об этом ребенке. В конце концов, его обижали и держали в тюрьме в течение пяти лет, и он привык видеть всякие грязные вещи. Помочь Сяо Джуну немного.

Видя, что в глазах Сяо Джуна все еще плещется юношеское высокомерие, Ху Си Нянь почувствовал себя немного неуютно. Ему было всего двадцать три года, когда его посадили в тюрьму. Дон Фэн - та еще сука. Люди могут не думать о нем, но почему даже его отец не пришел к нему?

С детства и до зрелого возраста он был единственным сыном в семье, поэтому не смел халтурить и подходил ко всему комплексно. В глазах других он был идеальным сыном Ху , но его отец всегда относился к нему с неохотой, независимо от того, насколько хорошо он работал или насколько огромным был семейный бизнес, в глазах отца он всегда был бесполезен.

В то время он думал о том, что если бы его отец не был единственным сыном, то он мог бы вообще не позволить ему прикасаться к предприятию Ху. Это счастье длилось до появления Ху Хи Няня, и он понравился отцу. Сын ему нравился, даже если у Ху Хи Няня порочное сердце и он ничего не смыслит в бизнесе, Ху Си Нянь видел, что отец ценит его больше, чем себя.

Так... вот почему он не пришел до него за всё пять лет? Неужели из-за существования Ху Хи Няня, драгоценного младшего сына, он может отказаться от старшего сына, или он действительно думает, что он случайно убил своего любимого дедушку?!

Окровавленная гостиная и последнее появление дедушки внезапно всплыли в его памяти в тот день. Ху Си Няня всего бил озноб, ненависти было так много, что он даже не заметил, что ногти прорвали его кожу.

"Брат Ху, ты в порядке? Почему у тебя такое уродливое лицо? Это тепловой удар? Скорее садись и передохни"

.Громкий голос Сяо Джуна сильно отвлёк Ху Си Няня от его мыслей и случайно привлёк внимание тюремных охранников, находившихся неподалёку.

"Почему бы вам не потрудиться! Если сегодняшние успехи не могут быть выполнены, я не позволю вам расхаживать!"

Толстомордый тюремный охранник подошел с дубинкой, его почти невидимые треугольные глаза, выдавленные жиром, свирепо вспыхнули, и он был хуже хулиганов снаружи.

Люди во втором районе тюрьмы Мэншань все бесправны. Нет власти, заключенные, у которых нет дома и никому не нужны, выполняют всю грязную и утомительную работу в будние дни. Возьмем в качестве примера эту горную каменоломню. Здешние тюремные надзиратели вообще не относятся к ним как к людям.

Сяо Джун часто подвергался оскорблениям со стороны этого дохлого толстяка в будние дни, и в это время он не мог удержаться, чтобы не ответить: "Даже у заключенных есть права человека! Мы должны давать двойную зарплату и смягчающие очки за добычу полезных ископаемых. Сейчас все страдают от теплового удара, почему бы не дать ему отдохнуть?! "

"Да пошел ты на хуй, ублюдок!" заорал тюремный охранник, "только потому, что ты, мразь, хочешь рассказать мне о правах человека? Я говорю вам, то, что здесь - это рай!"

Сказав это, он замахнулся дубинкой и ударил Сяо Джуна по голове. У толстяка не было других навыков, но он был достаточно силен, чтобы бить людей. В прошлый раз ему пришлось пролежать в постели две недели. Если бы эта дубинка продолжала бить и дальше, то Сяо Джуну размозжило бы голову.

Одна рука крепко схватила тюремного охранника за запястье, его отношение было очень скромным, но его сила не была слабой."Офицер Ван, это я задержался на работе. Чего вы злитесь? Если ты убьешь кого-нибудь, то больше не сможешь здесь работать, не так ли?".

Ху Си Нянь стоял рядом с ним, что-то говорил с улыбкой, но на его лице не было никакого выражения. Его сильные руки казались тонкими, но тюремный охранник не мог вырваться ни на секунду.

"Черт, черт, имеешь ли ты право говорить? После того, как я уберусь, он уберет тебя. Не притворяйся, что заставил меня здесь! "Он сильно дернул руку назад, но Ху Си Нянь остался неподвижным: "Я помню, каждый год в августе тюрьма Мэншань должна оценивать выдающегося тюремного охранника. Тебя не повышали уже несколько лет, поэтому ты должен рассчитывать на этот последний шанс. Если ты без причины изобьешь заключенного у этих ворот, тебя будут окружать сотни пар глаз. Если вдруг ветер просочится..."

"Ты смеешь!"

"Я действительно не смею"- Ху Си Нянь приподнял уголки рта, его узкие глаза холодно блеснули сквозь растрепанные волосы у лба, "но я также беспокоюсь за твое будущее. Ради него вы должны понять".

Люди во втором районе долгое время подвергались пыткам со стороны задиристого тюремщика Вана, но, к сожалению, они всегда осмеливались злиться и не смели говорить. С одинаковой ненавистью все они бросали на него восхищенные взгляды.

На толстого тюремщика пристально смотрел Ху Си Нянь. Обычно он был немногословен, считая себя бесполезной и скучной дыней, но он не ожидал от себя такой дерзости. В глазах отставного года было скрыто слишком много вещей, что заставляло его необъяснимо бояться.

Хотя его сердце уже увяло, он все еще держался: "Ладно, сегодня я тоже продам лицо во втором районе, чтобы не пришлось говорить, что я не говорю о правах человека, но..."

Он намеренно удлинил свой голос, Ху Си Нянь прищурился."Я слышал, что вас выпустят из тюрьмы через два дня, верно? Правильно, с сегодняшнего вечера ты должен пойти спать в третий район, где есть хорошая еда, и тебе не придется летом приходить на эту гору для добычи полезных ископаемых, и оставаться на несколько дней из-за теплового удара. Эта проблема гарантированно будет решена".Как только он закончил говорить, зрители замолчали.

Сяо Джун не смог сдержаться в первый раз, он гневно вскочил и хотел вразумить мертвого толстяка, но был схвачен Ху Си Нянем.

"Тогда я хотел бы поблагодарить офицера Вана за "воспитание любви".

Ху Си Нянь улыбнулся, но бурной реакции не последовало.

Тюремный охранник Ван изначально хотел выразить свой гнев, но когда он увидел, что Ху Си Нянь никак его не выражает, в его сердце стало немного скучно.

Как только он ушел, все окружили его, а Сяо Джун был так встревожен, что чуть не заплакал: "Брат Ху, ты глуп! Где находится место, где люди останавливаются в третьем районе, в прошлый раз Сяо Лю был оскорблен этим толстяком, был брошен в третий район, и в итоге умер прямо внутри, проткнутьй ржавым ножом .

Тебя скоро выпустят из тюрьмы, ты не должен идти на смерть в это время!"

Люди вокруг согласились, но другого выхода действительно нет. Все - заключенные, и у них нет ни денег, ни власти. Как они могут конкурировать с тюремными охранниками?

Хотя мертвый толстяк был остановлен Ху Си Нянем, когда он избивал людей, но было ясно, что избиение людей не сработает, и эти "хулиганы" все еще могут показывать фокусы. Они просто хотят довести людей до смерти.

"Не волнуйтесь, я знаю, что у меня на уме. Все, поспешите на работу, не задерживайте ужин". Ху Си Нянь поджал уголок рта, успокаивая всех, но он не знал, что произойдет.

Все люди в третьем районе Мэншаня - злостные разбойники. Эти люди либо несут убийственную жизненную тяжбу, либо являются известными фигурами в преступном мире, короче говоря, это чрезвычайно опасные элементы.

Его несправедливо посадили в тюрьму и в конце концов осудили за непредумышленное убийство, что далеко от стандарта, по которому можно попасть в третий округ. Теперь, когда свобода так близка, может быть, Бог намеренно не может найти с ним общий язык?

Забудьте об этом, как только вы придете, можете быть уверены. Он слишком неудачно упал на Ху Хи Няня. Даже если бы осталась только половина блуждающей души, он должен покинуть это призрачное место и найти его, чтобы свести счеты!

Третий район, он потерял все, чего еще бояться?Когда он вернулся из шахты, был уже вечер. После того как Ху Си Нянь освободился от работы, у него не было времени даже выпить слюну, и Толстяк Ван повел его в третий район.

Хотя в этих трех районах все преступники, но поскольку они разделены на две банды, то наверху есть два лидера преступного мира, и люди внизу не будут легко создавать проблемы, а тюремные охранники не смеют обижать свирепых лидеров с обеих сторон.

Как будто их братья и сестры, поэтому бдительность руководства третьего района гораздо слабее, чем второго.Ху Си Нянь весь день работал на солнце, пот струился по всему телу, а серая тюремная форма вот-вот должна была полинять. С детства он получал строгое благородное воспитание и слегка помешан на чистоте. Сейчас он настолько грязен, что у него нет сил есть. Он просто хочет окунуться в холодную воду и хорошо провести время.

"О чем ты думаешь, поторопись!"Толстяк Ван постучал дубинкой по его спине. Он остановился на месте, не обращая внимания на его слова, и указал на двухэтажное здание из белого кирпича неподалеку: "В третьем районе есть баня?"."Это как-то связано с тобой? Не хочешь больше есть, да?" Толстяк Ван нетерпеливо фыркнул и пригрозил ему ужином.

Неожиданно Ху Хи Нянь прямо кивнул: "Разве обычно не приходится выбирать между едой и купанием? Я приму ванну. Если ты хочешь вычесть ужин, можешь вычесть его".

"Чтобы есть, я должен есть! Если бы не межрайонные заключенные, которых должны были сопровождать ответственные тюремные охранники, он бы не стал дожидаться этого момента, чтобы поесть!

Но он не имел ничего общего с Ху Си Нянем. В тюрьме было принято выбирать между едой и ванной, а баня была открыта только во время еды, поэтому Ху Си Нянь в это время сказал, что нет ничего плохого в том, чтобы принять ванну.

Он сурово посмотрел на Ху Си Няня, подумав, что ты все равно уже дошел до третьего района, поэтому не сможешь уйти, я просто подожду, чтобы посмотреть, как ты умрешь!

Подумав об этом, он почувствовал себя счастливым и нетерпеливо махнул рукой: "Пять минут, и не секундой больше, иначе не вини меня за грубость".

Ху Си Нянь поднял брови, развернулся и вошел в ванную комнату, в конце, казалось, внезапно вспомнив о чем-то, он повернул голову и сказал: "Не жди меня здесь, через некоторое время стемнеет, и люди могут посчитать тебя стеной, когда выйдут из ванной. И если они себе что-то сломают , то ты опять упадешь вниз".

Сказав это, он лениво потянулся, с улыбкой на уголке рта, махнул рукой и исчез в углу, жестом, как кот на макушке, взмахнув рукой, чтобы побить откормленного слугу."Хех."Кто-то смотрел на все это и не мог удержаться от смеха.

"Кто? Убирайся отсюда!"

Толстяк Ван был в ярости, когда Ху Си Нянь отругал его за углом. Он развернулся и зарычал.

В это время из заросшей деревьями дорожки рядом с ванной вышла высокая фигура, половина лица которой была скрыта тенью, виднелась только верхняя часть тела и тлеющая сигарета в губах.

Толстяк Ванг долго смотрел на него, и когда человек медленно вышел, он наконец увидел лицо того, кто пришел. Он тут же расширил глаза, и на его агрессивном лице, только что напоминавшем собачью лапу, появилась льстивая улыбка. Он подбежал и сказал: "Не Чэн-гэ ли это , каким ветром тебя сюда занесло, братишка".

Цюй Чэн снисходительно посмотрел на него, с окурком во рту, сделав остроконечное выражение лица. Черты лица скрыты в рассеянном свете светильника, что выглядит еще более загадочно.

Он скрестил руки, на плечах висело белое полотенце, серая тюремная форма и брюки были наполовину закатаны, обнажая крепкие икры, на ногах красовалась пара шлепанцев. В его глазах была мощная аура.

Кивнув, он открыл рот, и выпустил в лицо Толстяку Вангу кольцо дыма: "О, это, оказывается, офицер Ван из второго района, зачем вы приехали в третий район?".

"Эй, в нашем районе есть идиот, который не слушается меня. Я отвёл эго в третий округ для обучения. Чэн-гэ, всегда пожалуйста. Когда братья придут в себя ночью, просто возьми его, чтобы развеять их скуку".

"Вы сказали, что тот, у кого светлая кожа, только что вошел?" Сигарета во рту Цюй Чэна несколько раз дернулась вверх-вниз, и он прищурился в ту сторону, куда ушел Ху Си Нянь, не понимая, о чем тот думает.

Когда Толстяк Ван услышал это, он сразу же кивнул: "Да, да, это он. Этот парень - сумасшедший, ему наплевать на всех, и ему даже не важно, кто владеет этой тюрьмой Мэншань. Если тебе интересно,Чэн-гэ. Пусть он сегодня вечером поймет, что такое высота небес и высота дьявола".

Цюй Чэн уставился на него с презрением в глазах, похоже, ему не нравились такие вычурные люди, а еще больше ему был неприятен вид толстяка Вана. Люди говорят человеческими словами, а призраки говорят как призраки.

Выплюнув окурок, он повернул шею: "Да, я действительно не так хорош, как офицер Ван, но вы намеренно сказали, что тюрьма Мэншань - ваша территория, разве вы мне не сказал кое-что?".

Толстяк Ван изначально хотел польстить, но в итоге получил шлепок копытом лошади, и теперь он потерял дар речи: "Это... Чэн-гэ, ты же знаешь, что я не это имел в виду..."

"Хорошо, мне не нужно беспокоиться о вещах в моей постели в будущем. Хотя эта тюрьма - твоя территория, наши братья - не бандиты, которые учат других за тебя. Я собираюсь пойти в баню, так что не оставайтесь здесь. Стена здесь преграждает дорогу" .

Это сказал это явно потому, что он услышал, что только что сказал Ху Си Нянь, и затем намеренно наехал на Толстяка Вана. Одним словом, он взял в руки пистолет и палку, а другая сторона, которая хвалила и критиковала втайне, даже не посмела пукнуть.

Кто не знает, Цюй Чэн - старший брат номер один в третьем районе, а главный заключенный Мэншаньской тюрьмы не смеет позволить ему обращаться к нему на "ты", как смеет Толстяк Ван говорить больше.

Даже если он не понимал, почему Цюй Чэн даже не видел лица Ху Си Няня, он прикрывал его просто так. В этот момент он мог выйти только с поджатым свиным хвостом, не смея медлить ни секунды.

Цюй Чэн усмехнулся и медленно вошел в баню, в его голове вдруг возникла мокрая спина Ху Си Няня.Серая тюремная форма пропиталась потом и плотно прилегала к телу, очерчивая прямую и сильную линию спины. Когда он поднял руки и расправил талию, углы одежды приподнялись, обнажив роскошную и мощную талию... Должно быть обнимать эту тонкую талию очень комфортно .

Он не мог удержаться от смеха, чувствуя себя настоящим хулиганом.Цюй натянул тапочки и поднялся на второй этаж. Он разорвал брюки на талии и вошел с полотенцем.

Это его эксклюзивное место в третьем районе. Остальные заключенные моются на первом этаже. Только он и Чэн Пэн, два лидера, имеют хорошие отношения с несколькими тюремными охранниками что позволяет им принять душ в этом месте, но в это время все должны были быть одни. В ванной комнате на втором этаже раздался звук плеска воды, которого там не должно быть...

Цюй Чэн спокойно подошел, повернул за угол и увидел белый отблеск.

Ху Си Нянь принимал душ, продолжая напевать неизвестную мелодию, все его тело было выставлено наружу, прямая икра переходит к изящным лодыжкам , и в это время его ноги, погруженные в горячую воду, светилась светло-красноватым цветом.

Цюй Чэн вдруг почувствовал, что его горле пересохло, как будто его осушил горячий пар, и оно сильно зачесалось .

Это был он, тот самый человек, который прямо сейчас походил на кошку.

Призраки все перепутали, он просто подошел к нему , и когда Ху Си Нянь повернул голову, то увидел рядом высокого мужчину, и он был голый...

Глава 5 - Возьми мыло

Как только он увидел перед собой Ху Си Няня, Цюй Чэн в сердцах присвистнул.

Он видел много красавцев, как мужчин, так и женщин, но такого типа, как перед ним, встретил впервые.

Дело не в том, что этот человек настолько красив, что от него невозможно отвести взгляд, и не в том, что он достаточно деликатен, чтобы его можно было описать женским словом "красивый", а в том, что он... очень приятен для глаз и относится к чисто мужскому типу приятности для глаз.

Если выделить черты лица, то в них нет особенно выдающейся части, глаза недостаточно круглые, ресницы не завиты, рот слишком тонкий, а линии на лице слишком жесткие... Короче говоря, нет ничего, что бы ему подходило. Оригинальное определение слова "красота", но эти ничем не примечательные черты лица, собранные вместе, делают этого человека неожиданно красивым, и любое большее количество очков разрушит этот героический дух.

"Ты достаточно насмотрелся?" -Ху Си Нянь выключил, кран, обернула полотенце вокруг талии, выразительно посмотрел на него и почувствовал себя немного несчастным в душе. Никто не хочет, чтобы его с самого начала рассматривали, как вазу в душе. Его глаза изначально были длинными и узкими, и при таком взгляде уголки глаз бессознательно приподнимались, взгляд был властным, но на фоне красных щек, распаренных горячей водой, он выглядел необычайно живым и ароматным.

""

Цюй Чэн не знал, почему ему так хотелось смеяться, хотя на самом деле он смеялся. Это был первый раз, когда кто-то осмелился говорить с ним таким вызывающим образом, и почему-то он почувствовал, что его дразнят.

"Ты не смотрел на меня . Как ты мог подумать, что я смотрю на тебя?"

Ху Си Нянь знал, что в 80% случаев, когда он встретил этого разбойника, и они были близки друг к другу, если он не мог понять глубокий смысл в глазах этого человека, он был бы действительно слеп.

Он усмехнулся, повернулся, указал на свободную душевую лейку позади себя и сказал: "Это общественная баня . Здесь много мест . Почему ты пришёл ко мне?".

Цюй Чэн пожал плечами, нисколько не возражая, что он был совершенно красный: "Я просто думаю, что эта, которую ты используешь, радует глаз. В других местах нет такой красоты, которая заранее проверит для меня температуру воды. Я не чувствую себя счастливым, когда мою его, ты так думаешь?".

Ху Си Нянь холодно фыркнул, даже не обращая на него внимания, развернулся и с чем-то ушел.

Если это было раньше у него была сотня способов сделать этого болтливого человека несчастным, то теперь, когда он за решеткой, а он только что прибыл в третий район, лучше сделать меньше, чем больше.

Высокая и худая фигура мелькнула перед его глазами, оставив лишь гладкую спину.Белое полотенце свободно болтается на талии, слегка колышется при ходьбе, а его пухлые ягодицы вырисовываются, вызывая у людей желание дотронуться до них.

Цюй Чэн всегда был самостоятельным человеком . В этом мире нет ничего, чего бы он не осмелился сделать, поэтому он решил, что должен потрогать его, и он действительно схватил Ху Си Няня за задницу.

"Йоу, это приятно"

Он скривил уголки рта, его черные глаза были полуприщурены, его высокое тело наклонилось, как гора, закрывая Ху Си Няня темной тенью, он потирал ладони,а его тон звучал довольно бесстыдно .

"Ухватился!"

Ху Си Нянь даже не оглянулся, его правая рука была за спиной, и он схватил его за запястье, а левая рука обогнула его плечо и яростно дернулась вперед, и тут же прижала Цюй Чэна к противоположной стене.

"Веди себя нормально, иначе не вини меня в том, что я открутил тебе руку и отрезал язык!"

Цюй Чэн чувствовал все большую радость, он не был бесполезен, просто хотел увидеть гнев Ху Си Няня, а теперь они вдвоем тесно прижались к стене ванной комнаты, а вокруг клубился пар. Он смотрел на Ху Си Няня, чей рот был напряжен, и чувствовал все больший зуд.

Высокомерного и красивого мужчину, должно быть, интереснее завоевывать.

Подняв брови с полуулыбкой, Цюй Чэн сказал: "Ты думаешь, что сможешь победить меня?".

Руки Ху Си Няня напряглись, а его лицо стало немного уродливым.Он признал, что когда он внезапно обернулся и увидел Цюй Чэна, то на мгновение испугался, но это было правдой, так как с интуитивной точки зрения у этих двух людей было огромное различие в силе.

Мужчина перед ним был весь в сухожилиях, с большими и маленькими шрамами по всей его бронзовой груди. Он был высок и тверд, как гора. Каждое движение было наполнено взрывной силой, на первый взгляд - это тренер.

Нелегко выжить в таком месте, как третий район, не говоря уже о том, что он отличается от "брата", который с детства учился ортодоксальной самообороне. Он настоящий бандит. Нет, как он может быть его противником?

Однако избиение - это только один аспект, а смелость - другой. Если мужчина осмелится что-то с ним сделать, он не сможет не дать отпор!"Пока не попробуешь, не узнаешь, сможешь ли ты его победить".

Ху Си Нянь усмехнулся.

Цюй Чэн не ожидал, что Ху Си Нянь действительно осмелится сделать это, и подсознательно сжал свой ударный кулак." Мне нравится царапать людей, когда я злюсь".

Неожиданно Ху Си Нянь вдруг поднял уголок рта, как будто ждал этой возможности, в следующее мгновение его кулак изменил направление, а его правая нога согнулась и внезапно толкнула вверх , и ударила бесстыдную большую птицу между ног Цюй Чэна...

"!!!"

Инцидент произошел внезапно, и этот удар был плохой идеей. Цюй Чэн не принял никаких мер предосторожности. Он уклонился в сторону, и ему удалось увернуться от удара, и это дало Ху Си Нянь прекрасную возможность оторваться от него напрямую.После удара он бросился бежать, и действия его внука заставили Цюй Чэна злобно рассмеяться.

Маленький мерзавец действительно не убрал лисий хвост и показал свои когти. Изначально он хотел подразнить его, но теперь ему придется поймать его и убрать!

Ху Си Нянь был проворным и через несколько секунд бросился к входу на лестницу.

Хотя у него крутой нрав, он не безрассудный человек. Негодяй, с которым он сегодня встретился, на первый взгляд не так-то прост. Он не сможет скоро доставить неприятности у входа в тюрьму. Кроме того, Толстяк Ван дал ему всего пять минут. Время купания уже позднее. Если не убраться отсюда побыстрее, то можно оказаться под стражей в полном дерьме."

Пока он бежал, он надел одежду, но на его теле все еще остались капли воды, и он не мог надеть одежду. В этот момент черная тень внезапно спрыгнула вниз с высоты и прямо преградила ему путь. Будто охота на леопарда.

Ху Си Нянь втайне подумал, что это нехорошо, он разбил окно, и уже собирался прыгнуть из окна рядом с ним, но как только его пальцы коснулись края окна, крепкая рука внезапно обняла его сзади за талию, толкнув прямо к стене рядом с ним, а затем горячая и твердая грудь прижалась к нему.

"Чего ты убегаешь? Боишься, что я тебя съем?"

Цюй Чэн спокойно улыбнулся, его лицо не покраснело, и он не задыхался. Большая птица все еще была обнажена, но он ничуть не смущался. Ху Си Нянь боролся изо всех сил, но не смог даже пошевелиться. Мужчина перед ним был как гора. Он мог легко здержать его, как пойманную курицу.От этой мысли Ху Си Нянь сильно стиснул зубы. Он никогда не считал себя слабым человеком. Он всегда был высокопоставленным человеком в своей жизни на протяжении более чем 20 лет. Даже если по его расчетам он должен был попасть в тюрьму, рано или поздно он получил бы выгоду. Чтобы вернуть его, но этот человек использовал только одно движение, чтобы заставить его чувствовать себя таким бессильным, он действительно чертовски силен...

"Что, черт возьми, ты хочешь сделать?" Огонь, который давил целый день, вспыхнул в этот момент, и Ху Си Нянь даже не думал, что потеряет самообладание.

Цюй Чэн любит его таким. Выражение лица мужчины в этот момент можно было назвать раздраженным и злым, а его плохие мысли снова появились. Он пристально посмотрел в глаза Ху Си Няню и медленно, медленно опустил голову...

Глядя на то, как губы этого человека продолжают приближаться, волосы Ху Си Няня встали дыбом, он уперся рукой в грудь Цюй Чэна и холодно сказал: "Если ты посмеешь сделать подобное еще раз, я немедленно пну тебя".

Цюй Чэна это не волновало. Поставив, он прижал колено Си Няня к своей ноге так, что тот не мог даже пошевелиться, а его губы ткнулись в кончик его носа.

Ху Си Нянь плотно закусил рот и с отвращением отвернул голову в сторону.В итоге ожидаемого ощущения прикосновения не последовало, и Цюй Чэн неподвижно прижался к нему, а через некоторое время раздался искренний смех: "Хахахаха... Ты же не думаешь, что я собираюсь тебя поцеловать?".

"Ты!"

Ху Си Нянь внезапно открыл глаза, как раз вовремя, чтобы встретиться с игривым взглядом Цюй Чэна, и только тогда он понял, что его обманули.

"Эй, я слышал, что ты из второго района. Как тебя зовут? Я отпущу тебя".Ху Си Нянь взглянул на него и не потрудился сказать ни слова. Имея дело с таким негодяем, нельзя делать ему хорошее лицо. Чем больше его боятся, тем больше он должен идти."Не хочешь говорить?" Цюй Чэн с улыбкой приподнял брови: "Ничего страшного, если ты не скажешь, тогда продолжим".

Сказав это, его рука распахнула полотенце на талии Ху Си Няня, Цю Чэн принялся тереть его задницу, и даже держал голую большую птицу не имеющую лица на его колене, тяжело вздыхая ,Ху Си Нянь не мог сказать ни слова, он предпочел бы драться по-настоящему, чем попасть в такую унизительную ситуацию.

Когда он не выдержал, он прямо не двигался, стоял как труп, с холодным лицом и без выражения сказал: "Говорят, что хотя люди третьего района убивают людей и делают больше зла, по крайней мере, есть немного крови, я не ожидал, что ты просто селекционер, который смотрит на людей вскользь,и только разводит свиней без мозгов." В будущем, когда всё выйдет наружу, я хочу посмотреть, насколько способен старший брат ваших трех районов, и можете ли вы похвастаться этой свиньей как кровавым человеком."

Цюй Чэн был в восторге, столько лет его критиковал за то, что он зверь. Я впервые слышу словосочетание "племенная свинья".

Этот парень действительно острый на язык. Он может быть таким ядовитым, даже не произнеся ни одного грязного слова. Очевидно, что он не способен защитить себя, и он может обратиться к агрессивным методам, чтобы заставить тебя сделать ошибку. Он очень умен и хитер.

Однако этот темперамент ему импонирует, и ему немного неохота отпускать такого интересного человека.

Глядя на спокойное лицо Ху Си Няня, у Цюй Чэна вдруг возникла иллюзия, что даже если это он подавлял его, Ху Си Нянь все равно был спокоен и хорошо понимал общую ситуацию.

Думая об этом, он не мог удержаться от смеха. В любом случае, на этот раз он просто хотел повеселиться с ним. Ему не хотелось быть зверем при первой встрече, и он хотел сразу идти к нему, а потом последовать за этим "маленьким павлином", чтобы померяться умом и храбростью. По расчетам, времени еще много. Пока люди находятся на его территории Цюйчен, он не может поверить, что не сможет покорить этого парня.

"Вставай, на этот раз я пощажу тебя, но не уверен, что в следующий раз"- Он встал и протянул руку Сюй Цяню.

Ху Си Нянь усмехнулся, похлопал его по руке, встал и вышел.Цюй Чэн не мог удержаться от смеха: "В общем, я отпустил тебя, а ты даже не поблагодаришь?".

Ху Си Нянь посмотрел на него сбоку, его глаза были холодными, словно нож, он не был настолько добр, чтобы вежливо сказать "Спасибо, что отпустил меня", не говоря уже о том, чтобы поприветствовать человека, который домогается его с улыбкой.

Хотите услышать спасибо? О, простите, здесь нет ни дверей, ни даже окон.Цюй Чэн не рассердился, обратившись лицом к высокой и прямой спине Ху Си Няня, он громко присвистнул: "Я забыл сказать, что ты в хорошей форме, ты выглядишь стройным и ощущаешь свое тело."

"....."

Ху Си Нянь продолжал идти вперед."Эй, не спеши уходить, мы все "целуем кожу", поцелуй на прощание перед уходом, не будь таким безжалостным"."Уходи."- сказал Ху Си Нянь и пошел вперед, не оглядываясь.

"Эй."

"Негодник"- снова окликнул его, Ху Си Нянь больше не мог этого выносить, повернул голову и холодно посмотрел на него: "Почему ты несешь такую чушь, можешь заткнуться?"

Цюй Чэн зажал рот и скрестив руки с куском мыла в руке, неприязненно сказал: "Я просто напоминаю тебе, что ты уронил это, не надо так нервничать".

Тело Ху Си Няня замерло, и он посмотрел вниз на мыльницу в своей руке, она была пуста внутри, и мыло было похищено этим парнем в какой-то момент.

"Отдай его мне"- Ху Си Нянь протянул руку без всякого выражения.

Изначально он не хотел говорить этому человеку ни слова, но у каждого заключенного был только кусок мыла, и каждый раз, когда он принимал душ, он должен был отдавать его охраннику у двери. В этот момент у него действительно нет другого выбора, кроме как ругать людей.

"Хорошо, вот оно." Цюй Чэн улыбнулся, протянул руку и бросил мыло на землю. Мыло долго скользило вместе с пеной и остановилось у ног Ху Си Няня.

"Упс, прости, руки немного соскользкие, ты можешь нагнуться и подобрать его"-Цюй Чэн невинно моргнул.

Лицо Ху Си Няня стало синим, затем белым, и, наконец, все стало красным от ушей до шеи.

Этот парень сделал это специально! Это должно было быть намеренно!

В конце концов, он не стал поднимать скользкий кусок мыла и вышел из бани. Цюй Чэн посмотрел вслед уходящему и многозначительно улыбнулся.

Оказывается, этот павлин до сих пор краснеет, так забавно.

Глава 6 - Поцелуй

После злополучной встречи с негодяем в бане ,несколько дней было спокойно.

Ху Си Нянь почувствовал облегчение, но все еще не ослаблял бдительность. После прибытия в третий район он стал еще более осторожным. За исключением приема пищи и необходимых беговых упражнений, он почти не появлялся на глазах у других и каждый день считал по пальцам. В день когда его должны выпустить из тюрьмы, он пожелал, чтобы другие относились к нему как к куску стены. Наклеив его на стену, он даже не занимал бы много места.

Но даже если он будет вести себя так смирно, все равно не мог избежать того, что должно произойти.

Сегодня утром после зарядки он случайно столкнулся с человеком со шрамом на лице по дороге в столовую. В тот момент ему было все равно, он просто склонил голову, извинился и ушел.

Тюрьма Мэншань отправилась в кафетерий в 7 часов вечера, чтобы посмотреть выпуск новостей. Эвфемистическое название было придумано для того, чтобы эти заключенные, которые глубоко погрязли в грязи, получили идеологическое образование. На самом деле, это мероприятие вообще игнорировалось в трех районах. Все собирались вместе. Это просто поедание семечек и чаепитие.

Большая группа бандитов собралась вместе, что выглядело очень хаотично . Ху Си Нянь хотел воспользоваться хаосом, чтобы попасть внутрь, но по этой причине он прибыл на десять минут позже, но как только он вошел в дверь, он услышал, как кричит шрамоликий . Он закричал: "Это он, братья, отдайте его мне".

Прежде чем он успел отреагировать, его окружили пять или шесть черных и толстых лысых мужчин.

В сердце Ху Си Няня бил барабан, и он бдительно оглядывался по сторонам. Вокруг было по меньшей мере несколько сотен бандитов. Возможно, это была банда с покрытимы шрамами лицами. Шансов на победу нет абсолютно никаких.

Это плохо...Он выругался в своем сердце, но его лицо оставалось таким же спокойным, как и раньше, не показывая никакой робости, с большей частью лица, закрытой свисающими вниз волосами, он сжал горло и сказал: "Несколько старших братьев, что такое, вы хотите что-то обсудить?"

"Кто, черт возьми, хочет обсудить с тобой, что ты за человек, ты смеешь говорить с нашим Дао Ба-гэ ?!"

Младший брат рядом с ним открыл рот, и несколько человек вокруг стали еще более высокомерными, а Шрамоликий, стоящий в центре, высокомерно фыркнул, подняло руку и толкнул Ху Си Няня: "Не говори, что не знаешь, кто я, ты, блядь, столкнулся со мной сегодня утром, Мы не можем просто забыть об этом."

Ху Си Нянь в сердцах усмехнулся и прошел мимо. Насколько большим он может быть? Считается, что расплата ложная, и это правда, что ты намеренно находишь виноватых и убираешь их сам.

"Дао Ба-гэ, то, что произошло утром, было недоразумением. Если ты считаешь, что мои извинения утром были не искренними, то я извинюсь перед тобой снова. Можешь ли ты посмотреть на это с другой стороны?"

Сказав это, он почтительно склонился перед Шрамоликим , стандартная поза на девяносто градусов, его отношение и тон должны быть такими же искренними.

В любом случае, он уже бросил свое лицо на землю. Если бы это произошло раньше, это, безусловно, стало бы шоком для всего мира, но чтобы выбраться из этой клетки, которая держала его в ловушке в течение пяти лет, ему пришлось склонить голову.

Чтобы выйти на волю, чтобы отомстить, он долгое время был бессовестным.

Изначально шрамоликий хотел просто преподать урок этому "новичку" из второго района, но теперь, видя, как этот скучный парень так хорошо сотрудничает, его сердце сразу же облегчилось, а выражение лица стало еще более угрюмым

"Разве это не правильно? Встань на колени и зови меня дядей. Сегодня давайте спишем это дело. В противном случае, не обвиняй моего брата в безжалостности".

Ху Си Нянь в своей жизни преклонил колени только перед своим дедушкой, если бы он отбросил это достоинство, чтобы выжить, то ничем не отличался бы от этого хладнокровного животного Ху Хи Няня.

Подавив недовольство в сердце, он приподнял уголки рта с полуулыбкой: "Прости, Дао Ба-гэ, я недавно повредил колено, и я действительно не знаю, как стоять на коленях, почему бы тебе не научить меня, или же ты, старший брат, должен взять на себя роль модели? Пусть младший брат учится у тебя".

Шрамоликий привык притворяться внуком перед Цюй Чэном, но сейчас, когда Ху Си Нянь сказал это, его первой реакцией было встать на колени. В результате, когда он отреагировал, окружающие уже смеялись.

"Йо, Дао Ба-гэ, разве ты не говорил, что хочешь преподать этому внуку урок и позволить братьям прийти, чтобы присоединиться к веселью? Почему внук не встал на колени, а твоему дедушке не терпится встать на колени перед братьями к Новому году?".

Не знаю, кто сказал такую фразу, младшие братья вокруг Шрамолицего не могли удержаться от смеха.

"Смейся, ублюдок!" Лицо Шрамоликого от стыда превратилось в гнев, но он только почувствовал, что потерял все лицо, поэтому со злостью пнул Ху Си Няня: "Чертов маленький ублюдок, посмел поставить ловушку дедушке! Посмотри на меня сегодня. Пожелай себе, псина, удачи !".

Ху Си Нянь гибко перекатился на месте, чтобы спрятаться, лицо Дао Ба стало еще более злым, он поднял руку и дал пощечину нескольким младшим братьям рядом с ним: "Какого черта вы делаете! Ну же !"

Ху Си Нянь горько улыбнулся в своем сердце. Он не знал, был ли он неудачливым или проклят тем, кого зарезал злодей.Как раз когда он на мгновение остолбенел, пять или шесть сильных мужчин вокруг него бросились к нему.

Ху Си Нянь ловко уклонялся. Чтобы сохранить свою физическую силу, он не стал бы предпринимать никаких действий, если бы не было возможности, но сейчас он беспомощен, в окружении людей , наблюдающих за весельем, и никто ему не поможет. Как раз в тот момент, когда один вскочил, чтобы перевернуть стол, он был удален табуретом, брошенным Шрамом.

Лицо Ху Си Няня побледнело, и он развернулся, чтобы избежать атаки, но был сброшен сильным мужчиной, который внезапно вскочил перед ним, и угол его одежды был разорван пополам, обнажив гладкую спину.

"Кха..кха.." Его горло стало сладким, и изо рта вырвалась кровавая пена, он пытался бороться, чтобы встать, но был снисходительно удержан Шрамоликим."Отпусти."

Ху Си Нянь холодно оглянулся на него, все волосы на его лбу были откинуты назад за голову, открывая пару острых и ярких глаз.

Шрамоликий также было ошеломлен, он долго смотрел на его лицо, прежде чем злобно приподнял уголки рта, протянул руку и погладил щеку Ху Си Няня: "Йоу, неудивительно, что она такая горячая, оказывается, это красивый мальчик."

Он улыбнулся, несколько мускулистых парней рядом с ним также лукаво засмеялись. Прошло уже много времени после "свежачка" в трех районах, и маленькие члены семьи, которые обычно выглядят как ублюдки, уже давно не играли, и теперь, когда люди увидели лицо Ху Си Няня, даже их глаза позеленели от жадности.

Ладони Ху Си Няня уже вспотели, но его лицо оставалось спокойным, как никогда.Теперь, когда перед ним волки, а сзади тигры, никто не может помочь ему, кроме него самого, поэтому даже если он сломает зубы и смешает кровь и слезы, он может только проглотить это , и он не должен показать ни следа трусости."Дао Ба-гэ, если ты будешь сотрудничать со мной , это не более, чем видеть меня не приятным для твоих глаз. Сейчас я стою здесь и позволяю тебе избивать себя . Я никогда не буду бить в ответ. Я также надеюсь, что ты сдержишь свое обещание и отпустишь меня , когда будешь полностью удовлетворён ".

Шрамоликий жалко улыбнулся, протянул пару соленых свиных рук и коснулся обнаженной спины Ху Си Няня: "Я так и хотел поступить с самого начала, но теперь я передумал, ты позволишь мне ублажать тебя, ты покорно снимешь свои штаны , и я отпущу тебя , когда мне будет хорошо, как насчет этого?"

Ху Си Нянь шлёпнул его руке с холодным лицом, и резкий звук заставил всех вокруг громко засмеяться: "Это все еще немного вспыльчивый, это очень вкусно,мы не можем дождаться!"

"Дао Ба-гэ, ты сможешь это сделать? Ты собираешься закончить бездельничать, поторопись, братья все еще ждут. Посмотри на Чуна!"

Грубые крики и злые слова раздавались один за другим, а мужчин вокруг Ху Си Няня собиралось все больше и больше, каждый из них, казалось, за полжизни ни разу не ел мяса, и они подходили со слюной и нетерпением, он желал , чтобы их немедленно разорвало на куски.

Только в это время Ху Си Нянь действительно почувствовал острый страх. Людей перед ним было полно. У него не было возможности отступить. Кости во всем его теле сильно болели из-за только что произошедшей драки. Может быть, дюжина людей бросилась к нему. Ты еще можешь драться изо всех сил, но сможешь ли если людей десятки... даже сотни!?

"Черт! Я больше не могу, посмотрите на его задницу шлюхи, я весь горю, братья давайте отшлепаем его!".

Шрамоликий громко смеялся, разговаривая с пятью или шестью мужчинами. Некоторые нажимали на конечности Ху Си Няня, некоторые рвали его одежду, а некоторые дергали за волосы и беспорядочно целовали его лицо...

Ху Си Нянь уставился на потолок, умирая. Он закусил губу, его глаза были красными, и он не произнес ни слова. Даже если нефрит и камень были сожжены, он все равно использовал все свои силы для последней борьбы...

Вокруг собиралось все больше и больше людей, сеть продолжала транслировать новости, но весь кафетерий был полностью подожжен, и они бросились вперёд, чтобы урвать себе вкусного свежего мяса.

"Айя!" - яростно закричало Шрамоликий, Ху Си Нянь оторвал кусок мяса на его руке.

Ху Си Нянь выплюнул полный рот крови и с трудом ухмыльнулся уголком рта . Все его лицо было в крови, на всем теле не было хорошей кожи, но он все еще стоял, опираясь на стол, сильный и решительный, упрямый как снег.

"Вонючая девчонка! Ты смеешь кусать меня?! Ты должен сегодня же встать на колени и умолять меня трахнуть тебя!"Мужчина, схвативший еду, рванулся вперед, как безумный, и потянул Ху Си Няня за штаны.Перед ним внезапно вспыхнула белая плоть, обнажив глубокий ягодичный изгиб. Все мужчины вокруг обезумели, кричали, аплодировали, стягивали штаны...

Ху Си Нянь в отчаянии закрыл глаза.

Он не хотел умирать, он все еще хотел исполнить свою кровавую месть... Но перед ним уже было темно.

Он так старался жить, но где была дорога?

"Бах!"

В кафетерии внезапно раздался громкий звук, все испугались, подсознательно остановились и обернулись.

Оригинальная толстая и твердая стеклянная дверь ресторана была разбита кем-то вдребезги, железный стол застрял в стеклянной двери, а вокруг царил беспорядок. .

"Йоу, тут так оживленно, что вы тут делаете, пока меня нет?"

Цюй Чэн скрестил руки и прислонился к пустой раме стеклянной двери, с сигаретой во рту и улыбкой. Он выглядел так, как будто только что проснулся, с вялым оттенком, но в этих орлиных черных глазах в данный момент не было тепла.

"Чэн... Чэн-гэ...!?"

Люди в кафетерии застыли , все они чувствовали, как от пяток до спины по телу пробегает холодок.

В третьем районе нет никого, кто бы не знал правил Цюйчен. Он больше всего ненавидит гниль, и не смотрит свысока на то, чтобы быть сильным. Если кто-то осмелится сделать подобное у него под носом, он может исправить вам внутренние органы. Они будут все смещены, но на коже по-прежнему не будет ни одной раны.

Если он захочет разобраться с вами, он никогда не позволит вам завладеть малейшей рукояткой, взять нож, чтобы убивать людей, и играть с железом и кровью. Последний раз я видел его с такой улыбкой больше года назад. Молодой человек по фамилии Лю во втором районе был убит его подчиненными. Чэн Пэн отпустил его, а Цюй Чэн улыбнулся и ничего не сказал.В результате на следующий день тюремная охрана обнаружила предыдущий случай , и приговор был изменен с условного смертного приговора на немедленную казнь.

В то время все догадывались, что это была рука Цюй Чэна, но никто так и не смог выяснить, что же тогда произошло.

Думая о прошлом и видя улыбку на его лице в этот момент, у людей, которые только что жаждали попробовать, размякли ноги.

"Почему бы вам не поговорить, разве вы не хорошо провели время только что? Почему вы прекратили играть , когда я пришел? Продолжайте, и кстати, позвольте мне отдать должное величию Дао Ба-гэ".

Как только прозвучало слово "наблюдение", Шрамоликий прямо обмочил штаны от испуга и подбежал к Цюй Чэну, плача и говоря: "Чэн-гэ, я действительно не хотел этого в этот раз! Это все эта маленькая сучка, он специально соблазнил меня! Я действительно не хочу ничего ему делать, мы... мы просто дурачимся!".

"О, да." Цюй Чэн посмотрел на него, приподнял уголок рта и пошел вперед, засунув руки в карманы, люди вокруг него подсознательно отступили в обе стороны, автоматически освобождая ему дорогу.

Ху Си Нянь задыхался и полулежал на земле. Он не мог видеть ситуацию за дверью, но догадывался, что идет их начальник, и его сердце стало еще более нервным. Мышцы всего тела были напряжены, и он не смел даже немного расслабиться.Свет над головой бил ему в лицо, и он не мог видеть, что перед ним. Он только чувствовал, как темная тень медленно приближается к нему. Наконец, он подошел к нему сбоку и закрыл ослепительные флуоресцентные лампы над его головой. Он протянул к нему руку.

В этот момент Ху Си Нянь ясно увидел лицо этого человека, и его зрачки мгновенно сузились.

Это был он...

Цюй Чэн не мог не поднять уголки своего рта, он присел на корточки и сказал: "Эй, не нужно быть таким дерзким,ты отталкиваешь меня,когда я хочу тебе помочь, хочешь, я тебя обниму?".

Ху Си Нянь все еще был немного ошеломлен, и на мгновение растерялся.

Он думал, что ему пришел конец, но в самый отчаянный момент он встретил человека, который маловероятно спас бы его.

Видя, что он молчит, Цюй Чэн прыкрыл глаза и вздохнул. Он достал из кармана носовой платок и вытер ему кровь на лице. Его движения были очень осторожными, и трудно было представить, что такой устрашающий человек будет носить с собой носовой платок и делать такие нежные вещи.

Все вокруг были ошеломлены, а Шрамоликий был так напуган, что не мог стоять.

"Ты можешь стоять? Тебе действительно не нужно, чтобы я тебя обнимал?"- Цюй Чэн убрал платок с широкой улыбкой на губах.

В это время Ху Си Нянь пришел в себя, поджал губы и покачал головой, пытаясь встать, но его ноги были мягкими, и он чуть не упал на землю.

"!!!"Ху Си Нянь толкнул его подсознательно, как будто его ударило током, но Цюй Чэн воспользовался возможностью, чтобы приблизиться к его уху и прошептал: "Если ты хочешь сбежать, просто делай, как я говорю,  я заставлю их заплатить. Не волнуйся, ты можешь быть спокоен".

Ху Си Нянь замер , понимая, что не стоит доверять негодяю, которого он второй раз видел, но подсознательно он решил пойти на компромисс.

Возможно, слишком долго никто не помогал ему, когда солнце потемнело, поэтому, прикоснувшись к теплу, он может лишь подсознательно крепко ухватиться, это смешно, что он не хочет его отпускать.

"Дао Ба-гэ, ты только что сказал, что он намеренно соблазнил тебя?" Цюй Чэн обнял Ху Си Няня за плечи и спросил с улыбкой.

Лицо Шрама продолжало дрожать, холодный пот на его лбу стекал вниз, и он не мог произнести ни слова: "Нет, нет... Я имею в виду... Чэн-гэ... Это действительно он. Он первый спровоцировал меня... ай!".

Прежде чем он успел закончить свои слова, его повалил на землю Цюй Чэн, он схватился за грудь и попытался вздохнуть, но малейшее движение вызывало резкую боль, он боялся, что ему проткнули ребра.В зале воцарилась тишина, а младшие братья под руководством Шрамоликого дрожали стоя на коленях.

Цюй Чэн усмехнулся, прижал окурок к голове Шрамоликого, не обращая внимания на его болезненный крик, и лениво выпустил несколько колец дыма.

Ху Си Няню не нравился запах сигарет, поэтому он подсознательно повернул голову в сторону, но его подбородок был внезапно схвачен Цюй Чэном, а затем губы, пахнущие табаком, внезапно прижались к его губам...

"!!!"

Глаза Ху Си Няня расширились, прикосновение было подобно электричеству, а он подсознательно начал атаковать.

Цюй Чэн уже видел его намерения, и обняв его правой рукой , укусил его за нижнюю губу.

"Хмм!"

Простонал Ху Си Нянь, а Цюй Чэн воспользовался возможностью раздвинуть его губы и выпустил ему в рот несколько колечек дыма.

Под взглядами всех Ху Си Нянь прижался к нему всем телом и высунув кончик языка он глубоко поцеловал его. Все присутствующие были настолько потрясены, что не могли сказать ни слова.

В носу и на губах ощущался запах табака. Ху Си Нянь собирался взорваться. Когда он уже готов был задохнуться,Цюй Чэн наконец отпустил его.

Повернулся и громко сказал: "Он мой, запомните, что его нельзя трогать".

Глава 7 - Индульгенция (1)

Индульгенция - полное или частичное освобождение от наказания.

____

Закончив фразу, Цюй Чэн взял Ху Си Няня за руку и, не оглядываясь, вышел из кафетерия.

В это время уже совсем стемнело, и ночной ветер принес немного прохлады в беспокойную летнюю ночь, а также навевал ошеломленную голову Си Няня.

Он уставился на ладонь, которую Цюй Чэн держал в своей, приостановился и медленно отдернул руку.Цюй Чэн тоже остановился, когда его ладони опустели. Он повернул голову и спросил его низким голосом: "В чем дело? Рана на твоем теле болит? Я сейчас найду тебе лекарство, и ты поправишься, если будешь применять его несколько дней".

Он покачал головой, глубоко вздохнул и подсознательно сделал несколько шагов назад, чтобы отдалиться друг от друга."Сегодняшнее дело... Спасибо, если ты обратишься в будущем , я обязательно...""Что это будет?" Цюй Чэн прервал его, не дав договорить, и сделал несколько шагов ближе с улыбкой , опустив руки в карманы."Пока ты говоришь, я никогда не буду сомневаться в том, что поднимусь на гору ножей и спущусь на сковороду с маслом. Я должен тебе , так что я здержу слово ,и обязательно верну долг".

Ху Си Нянь сделал несколько шагов назад и снова отдалился от него. Ему не нравилось находиться рядом с людьми. Это расстояние слишком близкое, особенно с таким человеком, как Цюй Чэн, который с первого взгляда, очень опасен.

Но как только он отошел назад, Цюй Чэн внезапно шагнул вперед и схватил его за запястье, на лице появилось игривое выражение: "Раз уж ты так хочешь отплатить мне, можешь сделать это сейчас".

Выражение лица Ху Си Няня с забитой головой, он холодно повернул голову, и отдернул руку назад, несмотря на сильную боль в запястье, "Извини, мне не нравится эта шутка , спасибо за сегодняшнюю помощь, я сказал, что я в долгу перед тобой, и однажды я верну его . Уже очень поздно, и я хочу вернуться отдохнуть".

Ночной ветер взметнул его длинные волосы ,скрывая выражение его лица. Если бы Цюй Чэн присмотрелся повнимательнее, он бы точно обнаружил, что в этот момент. Его уши были слегка красными от смущения.

С самого детства он никогда и никому не пытался показать слабость. Одиночество стало его защитой. Вспоминая сцену, с которой он только что столкнулся в кафетерии, он чувствовал себя более неловко, чем если бы его пырнули ножом, но эти смущение и неловкость были невыносимы, но за ним наблюдал мужчина напротив, из-за чего он вообще не мог поднять голову. Он просто хотел найти тихое место, чтобы в одиночестве зализать рану, и не хотел, чтобы кто-нибудь узнал об этом.

Жаль, что такое его мышление уже давно было замечено Цюй Чэном, он некоторое время смотрел на упрямый профиль Си Няня , а через некоторое время не смог удержаться от смеха: "Ты вроде не осел, тогда почему ты такой упрямый? Ты умрешь, если у ты будешь приятнее говорить и проявишь более мягкий характер?"

"Посмотри на свое парализованное, угрюмое, как у павлина лицо, я знаю, что ты смущен, но если ты не знаешь то, я думал, что ты проститутка и не давал денег, просто блядь, я уйду в одних трусах".

"Я не это имел в виду."

Ху Си Нянь поспешно отрицал это, но поднял голову и увидел игривое лицо Цюй Чэна, поняв, что его снова обманул этот ненавистный человек, его лицо стало еще холоднее.

"Забудь, что бы ты ни думал, в любом случае, в этой Мэншаньской тюрьме, кого волнуют проститутки?".

Он посмеялся над собой, развернулся и ушел, подол порванной одежды телепался на ветру, испачканый кровью неизвестных людей, что выглядело особенно шокирующе в тусклом свете.

Сначала Цюй Чэн очень хотел проучить Ху Си Няня , но теперь, увидев его одинокую спину, его сердце вдруг охватило необъяснимое чувство, и он почувствовал, что зашел слишком далеко.

То, что произошло сейчас в столовой, неприемлемо для любого нормального человека, не говоря уже об этом маленьком павлине.

Глядя на одинокую спину Ху Си Няня, он не знал, что и думать, но когда его голова была горячей, он подбежал к нему, схватил его за руку и сказал: "Следуй за мной".

Ху Си Нянь не ожидал, что этот человек снова прилипнет к нему, он был ошеломлен, а когда пришел в себя, то тот потянул его за собой и отбежал на большое расстояние."Подожди минутку, отпусти сначала! Что ты хочешь делать так поздно?"

""

"Тсс, заткнись, я отведу тебя в хорошее место".  Цюй Чэн хотел сойти с ума, но у Сюй Циняня не было причин сходить с ума вместе с ним: "Я не хочу. Иди! Отпусти меня на хрен, а то даже если ты меня спасешь, я все равно ударю тебя!".

Как только он закончил говорить, появилась резкая боль в лодыжке, которую пнул Шрамоликий, и его ноги обмякли, он чуть не упал на землю. Но Цюй Чэн воспользовался возможностью, чтобы схватить его за две руки и подтолкнул его вперед: "Ладно, побереги свою энергию, просто скажи, если хочешь, чтобы я поддержал тебя, зачем тебе убивать павлина? Жестко сказано".

"Ты чертов павлин!" Ху Си Нянь не мог удержаться, чтобы не оскалиться на него.

Обычно ему очень сложно сказать нецензурное слово , но каждый раз, когда он сталкивается с этим человеком перед собой, он становится крайне раздражительным, как будто его обычное спокойствие полностью скормили собаке.

Цюй Чэн рассмеялся, потащил его и побежал вперед, не зная, сколько закоулков и щелей он прошел, и наконец остановился.

"Это...?" Ху Си Нянь огляделся и не мог не расширить глаза."Ну как, хорошо ли выглядит ? "Цюй Чэн посмотрел на все поле огней вдалеке и спросил с улыбкой.

Ху Си Нянь посмотрел на него вдаль, после долгого времени он медленно кивнул.

Он очень красив, ведь он почти забыл, как выглядит мир за пределами тюрьмы.

Это пустая крыша, окруженная высокими электросетями. Стоит только приблизиться к ним, как сработает сигнализация, но это не повлияет на вид далекого горного пейзажа сквозь железные окна и электросети.

Тюрьма расположена на вершине горы Мэншань и с древних времен была хорошим местом для содержания заключенных. Мэншань разделена на инь и ян. Спускаться из тюрьмы можно только по солнечной стороне. Она охраняется тяжелыми войсками в течение всего дня. Это теневая сторона Мэншаня. Кроме отвесных скал, здесь нет места для ночлега.

Край обрыва - это высоковольтное напряжение, которое находится в круглосуточной боевой готовности. Любого, кто попытается уйти здесь, ждет только поджаривание до вяленого вида.

Поэтому это запретная зона Мэншаньской тюрьмы. В будние дни здесь никого нет. В этот момент, когда наступает ночь, вокруг становится темно, отчего маленькая деревушка у подножия горы ярко освещается и навевает тоску.Ху Си Нянь был здесь уже пять лет. В этот момент он вдруг увидел снаружи знакомый пейзаж, и был настолько очарован, что даже забыл о ранах на своем теле."Эй, вот оно!"Цюй Чэн внезапно появился позади него, держа бутылку пива и прикладывая ее к лицу Сюй Циняня.

Подожди...вино?"Откуда у тебя вино?" Глаза Ху Си Няня расширились от шока, и он с недоверием посмотрел на Цюй Чэна.

Эсли этот парень может провести его в запретную зону Мэншаня и он уже является нечеловеком. А теперь он еще может достать пиво в тюрьме. Может ли быть, что Дораэмон изменился?

Цюй Чэн усмехнулся: "Если подумать, в наше время нет ничего такого, чего бы я не смог сделать".

"Это включает в себя выход отсюда?" Ху Си Нянь была в хорошем настроении, взял пиво и бросил на него шутливый взгляд.

Цюй Чэн сделал глоток пива и издал звук наслаждения :"ах", затем он сел рядом с Ху Си Нянем и рассмеялся: "Я хороший гражданин, который соблюдает закон, я не буду делать незаконные вещи, такие как взлом.

"Одно это предложение рассмешило Ху Си Няня, и смущение перед ним также сильно померкло из-за красоты перед ним.

"Группа идиотов в кафетерии только что посмотрела на тебя и заставила их наложить в штаны. Неужели ты думаешь кто-то поверит в то, что ты говоришь?

"Цюй Чэн пожал плечами, достал из кармана сигарету и положил ее в рот, выпустив колечко дыма. Из-за чего Ху Си Нянь не мог четко разглядеть его лицо.

"Тогда если я скажу, что вообще не совершал преступления,ты поверишь?".

Ху Си Нянь улыбнулся и покачал головой: "Хотя Бюро общественной безопасности не очень надежно, оно не будет арестовывать людей без причины, не говори мне, что ты специально пришел в тюрьму, чтобы испытать судьбу."

"Эсли ты просто самозванец, ты сначала погрязнув в тюрьме, но  когда ты поймешь что совесть твоя чиста - тебе станет хорошо на душе, и эта Мэншаньская тюрьма окажется всего лишь железным забором".

Ху Си Нянь уже давно вышел из возраста, когда нужно верить словам других людей, поэтому он не думает, что Цюй Чэн скажет правду ему, "незнакомцу", с которым встречался всего два раза. Он лишь улыбнулся: "Ты не боишься, что я донесу на тебя, когда ты это скажешь? Раскрытие крупного дела - это хорошо".

Цюй Чэн был ошеломлен, и некоторое время молчал.

На самом деле, даже ему самому это показалось странным, почему он сказал это Ху Си Няню,мужчине-павлину, с которым они были знакомы совсем недавно. Он хранил тайну об этом деле всей своей жизни, и даже его брат, который был с ним много лет, не знал истинной причины, но теперь он так легко рассказывает другим, это безумие.

Он поднял голову и встретился взглядом с Ху Си Нянем. Хотя длинные и узкие глаза, смотревшие в его глаза, всегда были холодными, они были чрезвычайно чистыми.В этот момент он улыбнулся в своем сердце, чувствуя, что он, должно быть, был околдован этим самцом павлина.

"Ты обещал мне раньше, так почему же ты хочешь донести на меня ,об этом сейчас, верно?"

Он притворился, что трогает свой подбородок, изображая ехидство. Ху Си Нянь уже понял, какой он плут. В это время он тоже не был зол, он поднял голову и проглотил несколько больших глотков гнева, улыбнулся и ничего не сказал."

""

"Забудь, не упоминай меня, давай поговорим о тебе, мне очень любопытно, как ты,  человек похожий на избалованного господина, попал в тюрьму?"

Лицо Ху Си Няня застыло, улыбка исчезла, и он подсознательно сделал несколько глотков пива, чтобы скрыть свой ляп: "Что еще я могу сделать, кроме как убить кого-то?".

Цюй Чэн нахмурился, явно не веря.

С тех пор как он встретил Ху Си Няня в душевой в тот день, он не переставал обращать на него внимание. Этот человек обычно сдержан и неразговорчив. Хотя он равнодушен к людям, он всегда оставляет место возле себя. Его черные глаза настолько чисты, что такие люди, как он, просто не могут это делать. Акт убийства людей и кражи товаров - это настоящий призрак.

Ху Си Нянь держал бутылку вина, опустив глаза, улыбнулся , открыл рот и сказал хриплым голосом: "Ты не веришь?".

Цюй Чэн покачал головой: "Не то чтобы я не верю, но у тебя его этого вообще нет"

"Никтоне забудет это чувство, кровь сделает тебя возбужденным и раздражительным, и когда ты снова столкнешься с опасностью, другие будут терять рассудок быстрее, но Шрамоликий подтолкнул тебя к этому только сейчас, и тебя было много возможностей попытаться убить его, но ты не сделал этого".

"Это потому, что их было так много, и я ничего не мог с этим поделать".

"Не говори, что нет возможности, когда ты не боишься смерти, неужели ты боишься убить кого-то, кто тебя похоронит?"

Слова Цюй Чэна похожи на заклинания что обычно звучат в ушах Ху Си Няня, он знал, что намеренно провоцирует его словами, но в это время он не мог контролировать свои эмоции.

Он снова вспомнил, как его дедушка умер у него на глазах , весь в крови, пять лет назад. Ненависть, вызванная кровью, заставила его захотеть немедленно убить Ху Хи Няня, но он не сделал этого...

За прошедшие пять лет он бесчисленное количество раз проклинал себя в своем сердце: "Почему я тогда не убил Ху Хи Няня собственными руками? В любом случае, мой дедушка был уже мертв, и все, что касалось его, забрал бы Ху Хи Нянь. Чего еще его бояться?"

Но это было потому, что он был слишком спокоен и рассудителен в то время, поэтому он не убил Ху Хи Няня, когда впервые заподозрил, что у того были нечистые мотивы.

Цюй Чэн не верит, что он убил, но дедушка и вся семья Ху действительно похоронены из-за него, я не убивал дедушку,но дедушка умер из-за меня, какая разница между мной и гнусным палачом?

Думая о прошлых воспоминаниях, он не мог удержаться от горького смеха, пиво в его руке продолжало литься в желудок, и он неосознанно выпил две бутылки.

"Ты ничего не знаешь, ты ничего не знаешь... Мой дед лежал передо мной в то время, все его тело было в крови, вся гостиная была в крови... Он любил меня больше всех с самого детства, но я не защитил его..."

"Ты пьян"-Цюй Чэн схватил его за руку и не давая ему больше пить.

Хотя он не мог понять, о чем говорит Ху Си Нянь, он почувствовал сильное сожаление, увидев его внезапно побледневшее лицо, и понял, что задел его самую глубокую болевую точку.

У каждого человека есть шрам, который невозможно исцелить. Обычно шрам скрыт под кожей и не виден. Только проткнув кожу, можно увидеть, что внутри было так больно, что кровь вытекает наружу, и эту рану уже невозможно исцелить в этой жизни.

"Я не пьян, я трезв, я никогда не был более трезвым , чем сейчас, хаха...".

Возможно, это потому, что я слишком долго подавлял, или потому, что все, с чем я столкнулся в кафетерии, слишком абсурдно, или потому, что здесь, на крыше, нет никого вокруг..-И ему больше не нужно подавлять себя. В это время Ху Си Нянь изменил свой обычный молчаливый вид. Он встал с бутылкой пива и улыбнулся.

Цюй Чэн никогда не видел его в таком виде, и в этот момент он не мог удержаться от смеха. Если бы он знал, что этот парень опьянеет, он бы точно не привел его в это место."Все в порядке, не смейся. Я позову тюремных охранников позже".

"Кто ты? Ты хочешь, чтобы я пил алкоголь? Тогда иди, принеси мне пива, еще три бутылки".Он плакал и смеялся ещё какое-то время. Он казался бодрым, но его тело было неуправляемым. Он пошатывался на месте, положив одну руку на плечо Цюй Чэна, как ленивый павлин.

Цюй Чэна это очень позабавило, он потянул за вырез, обнажив крепкую грудь: "Чэн, я знаю, что ты неважно себя чувствуешь, и сегодня в кафетерии тебя обидели. Жаль, что пиво, которое я копил полгода, отдали пить коровам".Он закатал рукава и достал дюжину или около того бутылок пива, зарытых в углу крыши. Не сказав ни слова , он взял бутылку и попытался ее открыть её . В результате он долго провозился с бутылкой, но открыть её не смог .Он сразу же сунул бутылку в руки Цюй Чэну и с мокрыми глазами сказал:"Я не могу открыть..."

Цюй Чэн посмотрел на него, его голова гудела, но он чувствовал, что его сердце бешено стучит, не говоря ни слова, он поднял бутылку пива и поднес ее ко рту, крышка упала на землю, и он вернул её в руку Ху Си Няню.

Ху Си Нянь поднял голову, и выпил еще одну бутылку на одном дыхании. Ночной ветер продувал крышу , и ему стало немного холодно, он сел на землю и потер плечи.Увидев это, Цюй Чэн снял рубашку и накинул ее на него. Он сел рядом с ним, и поднял руку, чтобы коснуться лица Ху Си Няня.

К тому времени Ху Си Нянь был очень пьян. Как только появилась выносливость, его лицо покраснело, как будто это действие уже давно для него привычно . Он поднял руку и накрыл своей ладонью тыльную сторону руки Цюй Чэна.

"Дон Фэн..."

Цюй Чэн был ошеломлен.

"...Я знаю, что это ты... Когда ты закончил колледж, ты укрыв меня пальтом сказал, что готов быть со мной до конца жизни. Я всегда это помнил".

Лицо Цюй Чэна мало-помалу опустилось, его глубокие глаза сузились, он убирая ладонь сказал :

"Ты опознал не того человека".

Ху Си Нянь на мгновение растерялся, уставившись на свою пустую ладонь, его голова казалась набитой ватой, и он не знал, где он вообще находится.

Ночной ветер был прохладным, и запах алкоголя быстро унесло прочь. Он моргнул и уставился на человека перед собой, смотрел и смотрел, но так и не произнес ни слова.

Глядя на него так, Цюй Чэн знал, что Ху Си Нянь принял его за кого-то другого , возможно, это был "любовник", о котором он упомянул в смущении, и он не знал, почему неизвестный огонь внезапно вспыхнул в его сердце: "Ты сентиментален. Когда думаешь о комто , кто возможно не думает о тебе, эта женщина возможно не будет ждать, пока ты выйдешь из тюрьмы".

Он подсознательно подумал, что "Дон Фен", о котором сказал Ху Си Нянь, был женщиной, его тон был довольно резким, Ху Си Нянь был ошеломлен на мгновение он наклонил голову и замер, как будто его внезапно зацепило то, что он только что сказал.

Цюй Чэн холодно фыркнул, его лицо оставалось мрачным.В это время Ху Си Нянь неожиданно обернулся, и они посмотрели друг на друга.

Цюй Чэн: "..."Ху Си Нянь: "..."Как раз в тот момент, когда Цюй Чэн был в непонятном состоянии, Ху Си Нянь внезапно поднял руку и дал ему громкую пощечину .

"Шлёп!"

Глаза Цюй Чэна внезапно потемнели. Никто не осмеливался бить его по лицу с самого детства. Этот павлин действительно чертовски беззаконен!

Он схватил Ху Си Няня за руку, притянул к себе и наполовину прижал к земле. Как раз когда он собирался преподать ему урок, Ху Си Нянь сначала боролся как сумасшедший, а когда он внезапно коснулся пивной бутылки, он поднес её к Цюй Чэну и хлопнул по голове, ругаясь при этом: "Дон Фэн, какого черта ты не сдохнешь! Я клянусь, что не жди от меня пощады , когда увижу тебя снова, на этот раз это ты попал в мои руки!"

'Он потерял рассудок'- он непосредственно рассматривал Цюй Чэна как Дон Фена, поэтому не выражал ни малейшего снисхождения в борьбе.

"Скоро Цюй Чэн пришел в себя. Павлин посмел считать его чьей-то заменой. Это хороший бой, и неважно, если он будет драться немного жестче.

Подумав об этом, ему было весело. Он продолжал смеяться, прячась от бутылки пива, которую кидал Ху Си Нянь, как будто дразнил кошку.

Когда Ху Си Нянь устал от борьбы и стоял задыхаясь, держа бутылку с пивом, Цюй Чэн не мог вынести ощущение скребущего сердца. Он без колебаний подошел к нему, взял его за лицо и крепко поцеловал.

Ху Си Нянь была ошеломлен и не реагировал, она смотрел на него открытыми глазами.

Цюй Чэн прикусил губу и прошептал: "Если тебе противно , то просто забудь о нем , и просто помни, что сейчас тебе приятно".

Его язык продолжал облизывать губы Ху Си Няня, пытаясь вторгнуться и узнать. Дыхание незнакомого мужчины обдало его лицо,а изо рта и ноздрей поплыл слабый запах табака, он обхватил его руками за талию. Больно, когда его обхватывают руками, но зато ощущение объятий очень четкое.

Это не Дон Фен, он это четко различает, ведь запах табака не раздражает.Когда кончик языка вторгнулся в его рот, Ху Си Нянь почувствовал, что его околдовали, почему только другие могут предать его, а он должен ждать, как дурак? Вспомнив о прошлом, он вдруг опустил руки. В любом случае, это была лишь иллюзия после выпитого, по крайней мере, во сне он всегда должен иметь право на поблажки.

Более того, ему было так приятно, когда его обнимали, что он даже не хотел отталкивать его, так что...

Ху Си Нянь закрыл глаза, медленно поднял руки и обнял Цюй Чэна за шею...

Глава 8 - Индульгенция (2)

Рука Цюй Чэна крепко ухватила его за затылок , заставляя Ху Си Няня приподнять подбородок, чтобы выдержать все более и более интенсивные поцелуи.

Языки переплелись друг с другом. Ху Си Нянь почувствовал, что его губы распухли от поцелуев этого мужчины. И тут он немного усомнился. Цюй Чэн протянул руку, чтобы удержать его за голову, и вернулся к вторжению.Прозрачная жидкость хлынула из щели между губами, оставляя следы стекая по челюсти.

В это время Цюй Чэн укусил его. Ху Си Нянь уныло фыркнул и уставился на него. Его пьяные глаза были влажными и растерянными. Цюй Чэн вздохнул и потер его поясницу.

"Черт, не смотри на меня так". Ху Си Нянь прижался лбом к его груди и пытаясь отдышаться. Он чуть не задохнулся, когда его целовали.

Он целовался только с Дон Феном. В то время Дон Фен боялся его, поэтому он не осмелился легко перейти черту. Однако в этом вопросе он не разбирался, поэтому никогда не думал, что поцелуй может быть таким же яростным, как и бой.

"Ты отвлекаешься"- Цюй Чэн недовольно прикусил кончик носа и и обвел его языком. "Посмотри на меня." Ху Си Нянь опустил голову и ничего не ответил.

"Посмотри на меня".

Цюй Чэн повторил это снова, и его руки с силой сжали Ху Си Няня за талию.

"Ух-ах!"

Ху Си Нянь издал крик боли. Он поднял голову и увидел пару темных глаз.

Цюй Чэн открыл рот и сказал с редкой нежностью на своем твердом и холодном лице: "Я уже говорил, что раз ты был несчастлив в прошлом, то должен просто забыть о нём. Сейчас просто думай обо мне и забудь обо всем остальном".

Его голос, казалось, доносился из далекого космоса. Ху Си Нянь отчетливо слышал каждое слово, но не мог понять смысла. Он мог только нахмуриться и ничего не сказать."Смотри, какой ты глупый". Цюй Чэн угрюмо улыбнулся, слегка прикусив его губы , потом отпустил,и отошёл на несколько шагов, и его глаза сосредоточились, демонстрируя редкую серьезность.

"Раз ты не хочешь говорить, мы не будем говорить. Но сначала я скажу свои слова здесь. Пока ты качаешь головой, мы будем считать, что этого сегодня не было. В будущем мост вернется к мосту, а дорога - к дороге. Цюй Чэн больше никогда не побеспокоит тебя. Сделаем так , как сказали".

В конце Ху Си Нянь почувствовал холод . Первоначальный источник тепла внезапно покинул его за тысячи миль. Это было все равно, что бросить его из печи в лёд.

Это ощущение было настолько плохим, что он нахмурился и потянулся к "источнику тепла" неподалеку.

Цюй Чэн все еще стоял на месте, не шелохнувшись.Он не из тех, кто не может отпустить . Напротив, у него никогда не было никаких запретов на подобные вещи. Если все согласны, они вместе. Если не согласны, то расстанутся. Он не любит принуждать других. Более того, люди обычно сами липнут к нему. Он никогда никого не уговаривал так смиренно.

Но когда он стоял перед Ху Си Нянем, в его сердце постоянно звучал голос, напоминавший ему, что угрюмый мужчина-павлин перед ним отличается от других, и он должен сделать это .

Только что двое людей, которые обнимались и целовались, внезапно оказались в тупике, и атмосфера вдруг немного сгустилась.Когда Цюй Чэн, смеясь над собой, собирался развернуться и уйти, Ху Си Нянь вдруг подошел и обнял его.

Сердце Цюй Чэна внезапно забилось. "Ты сделал это... Я думал, ты согласился с условиями?" Ху Си Нянь был озадачен, но подсознательно он не хотел, чтобы тот уходил. Он кивнул головой.

В тот момент, когда он кивнул, пара сильных рук вдруг без предупреждения потянула его и толкнула к ближайшей стене. Затем на него обрушился жар, от которого онемела кожа головы. Он не мог не протянуть руку и не толкнуть его несколько раз: "У меня кружится голова... Помедленнее...".

Цюй Чэн привык к его обычному безразличному виду. Вдруг он увидел его в таком замешательстве, что уголки он не мог не улыбнуться. Он закрыл его глаза руками и прошептал: "Не волнуйся, больно не будет. Я обещаю".

"Во сне не будет больно...хаах"

Пожаловался Ху Си Нянь, но Цюй Чэн прикусил его адамово яблоко. По позвоночнику пробежало покалывание. Он был так потрясен, что его глаза расширились. Казалось, он не понимал, почему во сне он все еще чувствует себя так отчетливо.

Цюй Чэн забавлялся с ним бесчисленное количество раз за ночь. В этот раз он не смог удержаться от смеха. Почему он так холоден, когда трезв, но так растерян, когда пьян? Контраст слишком велик.

Потянувшись к его серой тюремной форме, он погладил гладкую спину. Как только он дошел до колен, ноги Си Няня развелись в стороны.

Ху Си Нянь пасивно поднял голову. Он чувствовал себя так, словно его повалила на землю большая собака. Он лизал его с головы до ног своим большим языком. Его кожа зудела и немела. Он не мог удержаться от смеха: "Черт, ты перевернул мир с ног на голову...".

Цюй Чэн сузил глаза и сильно надавил коленом. Он просто ткнул в самое чувствительное место Си Няня . "Кто, по-твоему, собака? Может ли твоя собака сделать то же самое с тобой, а?"

"Ну... не создавай проблем..." Ху Си Нянь застонал, все его тело словно ударили кнутом, и чувство удовольствия внезапно нахлынуло, не давая ему сопротивляться.

Си Няню было очень удобно. Внезапно "источник тепла" снова ушел, и он уже собирался достичь пика, как вдруг его потянуло вниз. Это ощущение было очень неприятным. Он сидел, нахмурившись и надув губы, и думал, почему он даже во сне не может быть счастлив."Иди сюда"-Он развел руки, для обьятий.

Цюй Чэн казался невозмутимым, но только он знал, что сейчас взорвется!

После того, как Ху Си Нянь напился, он стал гораздо более раздражительным, чем обычно, и в это время он выругался несколько раз во весь голос, и вдруг без колебаний сел на Цюй Чэна, и разорвал его одежду : "Если ты не можешь сделать это, просто скажи и разведи ноги , я тебя оттрахаю".

Лицо Ку Чэна внезапно потемнело, и он сказал : "Ты сказал, что я не могу сделать это!?".

"Ху Си Нянь снисходительно посмотрел на него, как бы говоря: А ты как думаешь?

"Черт!" выругался Цюй Чэн, и не говоря ни слова, перевернул его на землю "Павлин, помни, что это ты заставил меня сделать это!".

Он уже был твердым,но раньше он не хотел причинять боль Ху Си Няню, на этот раз огонь разгорелся, и тогда Ху Си Нянь вылил ведро горячего масла на него, на этот раз прямо поджарил горшок, он потянулся вниз, спустил штаны и коснулся дырочки Ху Си Няня.

"Хсс..." В замешательстве Ху Си Нянь осознал опасность,он выгнулся дугой и попятился назад.Как мог Цюй Чэн легко отпустить его, облизнув пальцы ,и погладив колечко ануса несколько раз, он ввел палец внутрь.

"Ахх!" -простонал Ху Си Нянь, а его брови напряглись.

Он не испытывал ничего подобного уже пять лет, они с Дон Фэном редко доводили дело до конца. Когда посторонний предмет внезапно проникнул в его тело, он подсознательно заставил его почувствовать страх и опасность.

Ему не нравилось ощущение, что в него проникают. Возможно, он предпочел бы быть тем, кто контролирует ситуацию, поэтому в данный момент он изо всех сил пытался сесть на землю, не позволяя Цюй Чэну идти дальше.

Но в данный момент, как мог Цюй Чэн отпустить его? Видя сопротивление Ху Си Няня,он обеими руками приблизил его запястье к себе и сильно надавил на него, а средним пальцем правой руки он немного растянул его ,и добавил ещё один палец внутрь."

"Аах...ммм!"

Цюй Чэн не удержался и наклонился , чтобы прикусить кожу в районе ключицы, его руки продолжали двигаться, и он сказал спокойным голосом: "Если будет больно, кусай меня за руку."

Как бы Ху Си Нянь ни старался, он не мог вырваться из-под контроля Цюй Чэна, а его голова кружилась из-за слишком большого количества выпитого алкоголя. Он сожалел об этом до смерти.

Почему ему приснился такой необъяснимый сон, где его трахал мужчина! Почему сны не делают его счастливым?

В тот момент, когда эта мысль пронеслась в его голове, что-то твердое упёрлось ему между ног , его тело замерло, и он в панике покачал головой: "Не может быть..."

Цюй Чэн не стал говорить ему глупости, он опустил голову и прикусил его губу, чтобы проглотить его. Со звуком, его пальцы принялись ласкать половой орган Сюй Си Няня, а его тело выгнулось дугой вверх...

"!"

Тугая и гладкое колечко мышц было внезапно атаковано огромным острым оружием, издавая приглушенный звук.Глаза Ху Си Няня округлились, все голоса застряли в его горле, а глаза были красными и влажными, выглядя немного жалко.

Однако стрела уже была на тетиве, и Цюй Чэн не мог отступить в это время. Он опустил голову и поцеловал Ху Си Няня в губы, погладил его лоб и сказал: "Потерпи, через некоторое время тебе станет легче".

Ху Си Нянь был раздавлен им и не мог сопротивляться. Он покорно переносил яростные удары , его голос прерывался, и он почти потерял дыхание.

В это время Цюй Чэн внезапно напряг силы и столкнулся с точкой. Когда он достиг определенного положения, Си Нянь застонал, и его глаза внезапно расширились.

Цюй Чэн приподнял уголки рта, зная, что нашел нужную точку, сжал запястье Ху Си Няня, которым тот хотел прикрыть рот, и точно вколачивал снова и снова, каждый раз Ху Си Няня подбрасывало до смерти, а уголки его глаз были стали влажными.

Когда наступил пик, Цю Чэн внезапно напрягся, испуская горячее семя, глаза Ху Си Няня помутнели, он чувствовал себя как живой и мертвый, и он не знал, когда он кончил...

Такой сон - это уже слишком . Это было страшно и слишком реально, отчего Ху Си Няня долгое время дрожал и не мог говорить.

Цюй Чэн лежал на нем сверху, обхватив руками его грудь, обнял его с сильным намерением защитить , и называл его "мой павлин" на ухо.

Ху Си Нянь слишком устал, чтобы открыть глаза, алкоголь в этот момент полностью испарился, и в последний момент сознания, в душе он был счастлив. К счастью, это был всего лишь сон.

Глава 9

Когда Цюй Чэн открыл глаза, небо было уже холодным, в воздухе пахло росой летнего утра, а солнце било в лицо - это  уже не плохо.

Он зевнул, снова закрыл глаза, протянул руки и обнял его, но там было пусто. На мгновение он был ошеломлен, сонливость сразу исчезла, он открыл глаза и сел, только обнаружил, что лежит на крыше, вокруг разбросано много пустых винных бутылок, а Ху Си Нянь исчез.

Куда этот парень делся утром?

Цюй Чэн потер похмельную голову, встал и огляделся, собираясь открыть рот, чтобы позвать кого-то, но обнаружил, что даже не знает, как зовут павлина.Два человека, которые встречались друг с другом всего два раза, сделали это ещё до того, даже не спросив имена друг друга , они действительно ничем не отличались от 419*, если бы не бутылки из-под вина на полу и грязь на их одежде, напомнила ему о вчерашнем дне. То, Цюй Чэну очень хотелось думать, что все произошедшее было просто весенним сном, который он видел.

Это... просто слишком нелепо.

Хотя раньше он всегда был открыт для такого рода вещей, он никогда не воспользовался вином, чтобы воспользоваться ситуацией, но прошлой ночью он казался одержимым, зная, что павлин только что был изнасилован, он снова выпил, и его сердце было очень хрупким, но он все равно не подавил желание в своем сердце.

Я заставлял его делать это снова и снова. Ху Си Нянь сел на него сверху, поднял голову и прикусил губу. Несмотря на то, что он ничего не мог с собой поделать, на его лице по-прежнему было непреклонное выражение. Цюй Чэн, который всегда был нахалом, не мог сдержать жара в ушах, и его голова закружилась. Цюй-младший тоже стал нетерпеливым и жёстким.

Черт... это действительно не помогает.Цюй Чэн внутренне выругался и не смог удержаться от ульбки в уголках рта. Подобное произошло вчера, и в зависимости от того, насколько тонкокожим был павлин, он, протрезвев, обязательно впал бы в гнев. Возможно, именно потому, что ему было стыдно, он намеренно воспользовался его отсутствием. Ускользнуть, когда не спится.

Глядя на поднявшую голову большую птицу, Цюй Чэн сильно ткнул пальцем: "Брат, твоя жизнь настолько велика, что просто чудо, что павлин не разрубил тебя на куски".

Подумав об этом, все прежние несчастья были отброшены. Цюй Чэн встал, потянулся, достал с кармана сигарету и закурил её. Убрав пустую бутылку из-под вина, он развернулся и покинул крышу.

Раньше он никогда не верил в любовь с первого взгляда, но теперь ему пришлось признать, что в мире может существовать такая вещь, как Божья воля. Раз Бог помог ему привлечь этого павлина на свою сторону, у него нет причин отпускать его, пока люди все еще находятся на его территории ЦюйЧэн, однажды он покорно сдастся.

Цюй Чэн показал неизбежную улыбку. Подумав о павлине, который вывихнул ногу, он немного забеспокоился в душе. Парень был ранен и всю ночь беспокойно метался . Сейчас ему, должно быть, очень не по себе. Когда он убежал, он должно быть сходил к тюремному охраннику, чтобы тот принес ему противовоспалительную мазь и намазал ее,и сейчас ему должно быть гораздо лучше.

С этими мыслями он в несколько шагов сошел с крыши.

В это время небо немного посветлело, и сотни заключенных уже собрались на поле. Неподалеку стояли тюремные охранники из третьего района, которые сейчас сгрудились вместе и что-то бормотали, он не знал  о чем идет разговор.

Цюй Чэн бросил быстрый взгляд и не увидел фигуры Ху Си Няня. Он был немного озадачен. Он не пришел, когда все собрались. Куда он мог пойти сейчас?

Может быть, его вчера сильно поранили, и он не может встать в это время?

Его сердце билось еле слышно , и он повернулся, собираясь пойти в камеру, чтобы найти кого-нибудь, но был остановлен несколькими младшими братьями, которые подошли к нему: "Чэн -гэ, ты здесь".

Цюй Чэн непринужденно кивнул, не будучи в настроении болтать с ними. Младший брат увидел, что его лицо не доброе, поэтому быстро спросил: "Чэн-гэ, куда ты идешь? Звонок прозвинит через некоторое время. Что ты собираешься искать? Я сделаю это для тебя".

Цюй Чэн сделал небольшую паузу, затем вспомнил, что этот младший брат жил по соседству с камерой Ху Си Няня, возможно, он действительно что-то знает: "Ты видел вчера мальчика, который расстерялся из-за Шрамоликого?".

Он был ошеломлен, а затем ответил: "А, так он ушел сегодня утром перед рассветом"

""

"Он ушел?" Лицо Цюй Чэна изменилось: "Куда он ушел?".

Младший брат не понимал его. Почему его лицо вдруг стало таким уродливым, и он смог сказать только правду: "Я тоже этого не знаю, я только знаю, что офицер Ван из второго района забрал его сегодня утром, сказав, что он никогда не вернется и так далее".

Не успел он закончить свои слова, как Цюй Чэн развернулся и убежал. Младший брат поспешно крикнул ему вслед: "Чэн-гэ, не уходи! Ты разбил стеклянную дверь в столовой прошлой ночью, и начальник хочет, чтобы ты получил наказание ". Наказание!"

К сожалению, в это время Цюй Чэна это совершенно не волновало, и он бесследно исчез.

Обычные заключенные не должны случайным образом бродить по тюрьме без разрешения, но Цюй Чэн мог игнорировать это, поэтому он просто обошел ворота третьей зоны и побежал во вторую зону. Никто не осмелился остановить его.

Цюй Чэн побежал ко второму району, но вокруг никого не было, и тут он случайно увидел Толстяка Вана, который пробирался таким образом неподалеку.

Офицер Ван был так напуган, что обмочился, подумав, что он столкнулся с нарушителем тюремного режима, поэтому он поднял дубинку и ударил его, а когда он поднял голову и увидел, что это Цюй Чэн, он сразу остолбенел: "Чэн... Чэн-гэ... почему ты здесь? Так рано утром...Ты хочешь что-то сказать?".

У Цюй Чэна было мрачное лицо, и он не стал говорить с ним о глупостях. "Что насчет человека, которого ты сопровождал в 3-й район в прошлый раз?"

"?"Какой... какой из них?" Толстяку Вану хотелось плакать без слез. Он каждый день сопровождал так много людей в 3-й район, как он мог знать, о ком говорит Цюй Чэн.

"Это тот, которого я сказал прикрыть!" Лицо Цюй Чэна было очень плохим, как будто Толстяк Ван получит удар, если скажет глупость."О да, сегодня его выпустили из тюрьмы". Толстяк Ван понял, что речь идет о Ху Си Няне, и тут же облегченно вздохнул: "В общей сложности он был приговорен к пяти годам, и в этом году он отбыл их полностью. Он обычно выполнял грязную работу, чтобы заработать баллы, поэтому его освободили из тюрьмы на полмесяца раньше, я передал ему записку сегодня утром, а он сам уже давно знал об этом".

Он изначально думал, что Цюй Чэн обрадуется, когда узнает, что Ху Си Няня выпустили, поэтому он намеренно повысил свою роль. В результате Цюй Чэн не только не обрадовался, но его лицо стало еще мрачнее.

"Ты сказал, что он уже знал?"

Может быть, потому что лицо Цюй Чэна было слишком мрачным, Толстяк Ван вдруг растерялся и смог только кивнуть головой: "Я... подумал, что раз ты сказал, что хочешь прикрыть его, то это должно быть как-то связано с ним. Да, он уже давно должен был об этом знать...".

Цюй Чэн сжал губы, на его лице не было видно никакого выражения, а в черных глазах стояла мертвая тишина.

Этот парень пришел так внезапно и так внезапно ушел... Всего одна ночь, но он ушел вот так...

"Он явно знал, что сегодня его выпустят из тюрьмы, почему он не сказал мне вчера вечером?"

В сердце Цюй Чэна вспыхнул гнев, за которым последовала вспышка беспомощности.

В каком положении он просит парня рассказать ему об этом? Какая разница между их отношениями , да если они хорошие, они получили то, что им нужно, а если они плохие, то какая разница, что у них была связь на одну ночь?

Да, именно так.

Кто захочет оставаться в тюрьме ради человека, с которым встречался всего два раза, не говоря уже о том, что из высказываний Ху прошлой ночью, он также слышал, что у него, должно быть, был секрет, когда он попал в тюрьму. Он вышел из клетки, почему я должен злиться на него?

Опустив руки, Цюй Чэн вернул свое обычное спокойствие и спросил слово за словом: "Как его зовут?".

Толстяк Ван быстро повернул голову, некоторое время колебался, стиснул зубы, топнул ногой и сказал бессмыслицу: "Его фамилия Чэнь, его зовут Чэнь Цзюнь".

Он не мог сказать правду, когда его убили. Судя по внешнему виду Цюй Чэна, было ясно, что у него был роман с Ху Си Нянем. Теперь один вышел из тюрьмы, а другой все еще в тюрьме. Если Цюй Чэн узнает, как он издевался над Ху Си Нянем во втором районе, он сможет выжить!"

Более того, теперь, когда Ху Си Нянь освобожден из тюрьмы, а люди из третьего округа и второго округа не замешаны, тот мертв и бездоказателен, когда он солжет, и Цюй Чэн определенно не будет сомневаться в нем.

Чэнь Цзюнь...?

Цюй Чэн повторил его несколько раз это в своем сердце, и со смешанными чувствами он оставил Толстяка Вана и ушел.

Вместо того чтобы идти на поле, он отправился прямо на крышу.

В это время вокруг никого не было, небо было светлым, а вдалеке все еще виднелась горная тропа.

Светило солнце, и вокруг было тепло. Цюй Чэн смотрел вдаль с места, расположенного ближе всего к высоковольтной электросети. Он знал, что Ху Си Няня он здесь точно не увидит, но все равно хотел прийти сюда, чтобы собраться с мыслями.

Эти необъяснимые отношения возникли внезапно и также быстро закончились. Это было похоже на внезапный пук, и он закончилсяитак быстро, что я даже не услышал звука.

Раз он так резко ушел в конце, боюсь, мы больше никогда не увидимся в этой жизни, верно?

Цюй Чэн слабо дернул уголками рта и немного криво улыбнулся. Спустя долгое время он резко встал и принял решение в своем сердце.

"Поскольку гора не идёт ко мне, я пойду к горе"-Когда он выйдет из тюрьмы, он обязательно поймает этого птенчика!

____

419*-вид мошенничества, при котором жертву убеждают заплатить, чтобы устранить препятствия на пути получения более крупной суммы в будущем.

Глава 10 - Срезать траву и удалить корни

Ху Си Нянь уже много раз представлял, каково это - покинуть тюрьму, будет ли он плакать от радости или рыдать, но когда настал этот день, он был спокоен. Я не мог перестать смотреть на него.

Я видел, как многие заключенные выходили из тюрьмы, и никто из них не был так спокоен, как этот человек. Кажется, что он вышел не из тюрьмы, а из ворот своего дома.

В это время ярко светило солнце, и по обе стороны от тюрьмы Мэншань росли высокие платаны. Солнечный свет проникал на землю сквозь трещины в деревьях, отбрасывая пестрые тени. Ху Си Нянь поднял голову и глубоко вздохнул.

Пять лет , он слишком долго ждал этого момента, пока ненависть в его сердце перестала быть безрассудным порывом, а превратилась в шрам в самой глубине сердца, из которого постоянно сочилась черная кровь. Другие могут не видеть этого снаружи, только он сам знает, что время отомстить, наконец, пришло.

Раз ты выходишь из тюрьмы, и ты должен стать новым человеком, когда выйдешь отсюда, и измениться в лучшую сторону, понял? Тюремный охранник дал последний совет перед тем, как Ху Си Нянь вышел на свободу.

Ху Си Нянь поднял уголок рта и улыбнулся: "Да, я хотел бы поблагодарить партию и страну за доброту при восстановлении".

Тюремный охранник кивнул и огляделся. "Где твоя семья?" Кто-нибудь придет за тобой?"

Ху Си Нянь на мгновение удивился, затем с улыбкой покачал головой, и подумал: откуда у него в этом мире родственники.

Если отец может быть жесток и не навестить его ни разу за пять лет, боюсь, он наверное никогда больше и не узнает своего сына.

Дон Фэн, не говоря уже о том, что между ними нет никаких отношений, лучше рассчитывать на собаку.

Что касается Ху Хи Няня... О, этот парень - его враг, а не родственник.

Большие железные ворота трехрайонной тюрьмы "скрипнули" Замок закрылся за ним, Ху Си Нянь сделал долгий вдох, повернулся и пошел вперед, в тот момент, когда он переступил с ноги на ногу, вчерашние упражнения дали о себе напомнить . Он зашипел от боли и не мог не вспомнить сегодняшнее утро.

Любой, кто просыпается рано утром и обнаруживает себя лежащим рядом с малознакомым мужчиной, который полон LUO (я немного запуталась в этой части), будет шокирован, и Ху Си Нянь не исключение, поэтому, когда он вспоминает, что произошло прошлой ночью, он не знает, сколько силы воли ему потребовалось. Он сдержал свои эмоции и спокойно ушел.

Он был всего лишь пьян прошлой ночью, но не потерял память. Он отчетливо помнил все детали интрижки, свое разгоряченное тело, путы смерти и цепляние за шею другого. Появление одышки...

Бесчисленные неприглядные образы хлынули в его сознание, заставляя признать, что это вовсе не гребаный сон, а что его действительно трахал мужчина, с которого он видел всего два раза!

Ощущение влажности в заднице, что продолжало вытекать стало ещё более явным, лицо Ху Си Няня стало сине-белым, и когда он подумал, что позволил этому негодяю остаться в нем без презерватива ,и почувствовал угрызение совести. Он немедленно забил бы его до смерти.

Он признает, что он - гей, может быть, раньше он им не был, но с тех пор, как его склонил Дон Фен, ему всегда нравились мужчины, но это не значит, что если он встретит какого-то мужчину, то он тут же бросится на него будто голодный .

Они были вместе с Дон Феном - четыре года, и вместе они едва ли сделали последний шаг. Лишь несколько раз они вступали в половую связь, и всегда в презервативах. Это его правило. За последние четыре года Дон Фен ни разу не осмелился сказать по этому поводу ни слова. Но теперь все было разрушено этим человеком по имени Цюй Чэн.

Ху Си Нянь вздохнул и энергично потер брови.

Каждый является взрослым человеком, и нельзя обвинять других в том, чего хочешь сам, не говоря уже о том, что он действительно хорош. Почему он до сих пор думает об этих грязных вещах!

Он шел прихрамывая, его поясница была тяжелой, как свинец, и он так устал, что прислонился к дереву, чтобы немного отдохнуть, как вдруг услышал рев двигателя, доносящийся издалека.

Через несколько секунд быстро подъехал черный джип. Хотя он промелькнул перед ним, Ху Си Нянь узнал его с первого взгляда.

Это... машина семьи Ху!?

Глаза Ху Си Няня расширились, и он спрятался за большим деревом, чтобы рассмотреть её поближе, чтобы убедиться, что он не ошибся.

Все автомобили компании Ху имеют единый номер, а герб семьи Ху напечатан в правом нижнем углу заднего стекла. Обычно люди, которые не знакомы с этим, не замечают этого, но эта идея появилась, когда Ху Си Нянь еще руководил компанией Ху. Она была предложена для того, чтобы избежать частного использования общественного транспорта сотрудниками компании и в то же время облегчить управление и распределение.

Неожиданно, но спустя пять лет эта вещь осталась неизменной.

Такой подход действительно соответствует принципу "приношения" Ху Хи Няня, независимо от того, чужая это вещь или нет, пока он держит ее в своей руке, она принадлежит ему.

Ху Си Нянь насмешливо улыбнулся, но потом подумал, что это неправильно.

Почему семья Ху не появлялась в течение пяти лет, а теперь вдруг появились здесь в первый день его освобождения из тюрьмы? Может ли быть, что Ху Хи Нянь снова разыгрывает какие-то трюки?

С этой мыслью Ху Си Нянь не осмелился издать ни звука, тихо затаился и следил за направлением движения машины, пока она не остановилась у ворот тюрьмы второго района.

Из машины вышли двое мужчин в черном. Они огляделись вокруг через солнцезащитные очки, подошли и что-то сказали тюремному охраннику у ворот. Ху Си Нянь спрятался в траве неподалеку и внимательно слушал.

"Вы сказали, что во втором районе недавно никого не освобождали?"

Тюремный охранник кивнул. "Из второй района уже давно никого не отпускали. Раз вы члены семьи, как вы можете не знать?".

Двое мужчин в черном посмотрели друг на друга. Один из них не мог не спросить: "Был ли человек по имени Ху Си Нянь, который недавно был выпущен из тюрьмы?".

"Я не знаю, вы можете поинтересоваться в другом месте. Если вам больше нечего сказать, пожалуйста, немедленно уходите".

Два человека в черном все еще не сдавались, и они сунули пачку банкнот тюремному охраннику, который наблюдал из-за двери: "Офицер, будьте проще, все делают что-то для других, пожалуйста, будьте уступчивее".

Взвесив толщину банкнот, тюремный охранник выглядел довольным. Он бдительно огляделся вокруг, убедился, что никого нет, затем положил деньги в карман и сказал: "Я слышал, что во втором районе есть человек по имени Ху Си Нянь. Да, он обидел своего надзирателя, и его сразу перевели в третий район. Прошло уже несколько дней, не говоря уже о том, что его выпустили из тюрьмы, боюсь, он даже жизнь свою спасти не сможет ."

"Как , вы говорите, что?"

"Третий район - это место, где едят людей, не выплевывая костей. Все заключенные - социальные отбросы. Никто из других тюремных округов не может вернуться со всеми руками и ногами. Я слышал, что этот человек по имени Ху хорошо выглядит. Да, такой человек прибыл в третий округ... Хаха, по оценкам, они были прокушен до костей, и изнасилован и развращен другими, и он , вероятно умер там".

Человек в черном поднял брови, его лицо было спокойным, но глаза были наполнены радостью.

Он достал из кармана фотографию и протянул ее охраннику: "Тогда вы можете мне помочь, это этот человек?" На фото Ху Си Нянь выглядел как пять лет назад, одетый в аккуратную одежду и высокомерный, молодой человек с хорошим чувством стиля , он выглядел совсем не так, как он в тюрьме, но тюремному охраннику он показался немного знакомым, и когда он внимательно присмотрелся, он действительно почувствовал, что поворачивается, к человеку из третьего района .

Как бы то ни было, второй округ в последнее время не отпускал заключенного, а он не контролирует дела третьего округа. Этот человек, несомненно, умрет быстрее, когда вырастет в такую добродетель. Глядя на внешний вид двух мужчин в черном перед ним, он также понимает, что эти люди могут быть здесь. Он жаждал мести, поэтому кивнул и сказал: "Это он. Если его фамилия Ху, то это точно он. Если вы ищете его, то не волнуйтесь об этом . Этот человек на 80% уже попал к Королю Ада".

Человек в черном долго спрашивал. После того, как ворота тюрьмы были закрылись, они стали перед платаном и закурили сигарету, Ху Си Нянь воспользовался возможностью, чтобы наклониться и подкравшись остановился в нескольких шагах от них.

"Вы сказали, что этот молодой господин мог и не умереть, так?"

"Кто знает, но я не думаю, что это обман, тюремный охранник сказал, большинство из них не выживает. Более того, молодой господин узнал, что его выпустили из тюрьмы , но последние несколько дней, но мы каждый день приходим к воротам второго района, и никого не остановили. Тюремный охранник также сказал, что недавно он не отпускал заключённых, так что, думаю, нам не стоит больше беспокоиться".

Другой человек в черном сделал паузу на мгновение, затем рассмеялся: "Хорошо, если он умер , значит умер . Это нам на обе руки. Теперь мы наконец-то можем вернуться к молодому господину".

"О, ты говорил это. Братья достаточно безжалостны, его собственный старший брат находится в тюрьме, и нам приходится выдергивать сорняки и корни после того, как он наконец-то вышел. Наш молодой хозяин действительно безжалостен".

"Ты так заботишься, просто делай наше дело хорошо.

"После того, как человек докурил сигарету и обсуждая это некоторое время, он достал свой мобильный телефон и уже собирался позвонить, как вдруг услышал шорох, доносящийся из травы позади него, и его лицо тут же напряглось: "Кто?!".

Кроме ветра, не было никакого движения.

Один из мужчин в черном достал кинжал и пошел в траву, а второй последовал за ним, но когда он углубился в траву, то не обнаружил ничьей тени.

"Похоже, это шум ветра, так напугал меня".

Один из них нахмурился, огляделся, все еще беспокоясь, поднял свой кинжал и несколько раз ударил им по густой траве, убедившись, что никто не прячется. После того, как он убедился, он глубоко вздохнул: "Молодой господин сказал мне, чтобы я не проболтался, если кто-то живой услышит, то нам обоим придет конец".

Другой человек кивнул в знак согласия и призвал: "В любом случае, давай поспешим обратно и вернемся к своей жизни, назначим встречу пораньше и чтобы чувствоватьсебя спокойно, это дело будет становиться все более и более хлопотным."

Двое не посмели медлить, и, сев в машину, нажали на педаль газа. Прежде чем машина завелась, у мужчины, сидящего на водительском сиденье, неожиданно зазвонил телефон, он взглянул на номер и почтительно поднял трубку: "Молодой господин."

"...Да, нам больше не нужно этого делать, Ху Си Нянь уже умер в тюрьме, не беспокойтесь..."

Последние слова прозвучали шумно, звук двигателя был перекрыт и не был отчетливо слышен. Спустя долгое время после того, как машина уехала, Ху Си Нянь споткнувшись спрыгнул с дерева.

Если бы он сейчас среагировал чуть медленнее, то, возможно, уже потерял бы свою жизнь.

Простое действие - залезть на дерево - истощило все его силы. В это время боль в его бедрах была подобна разрыву. Он прислонился к дереву и отдыщался. Его глаза давно стали холодными.

Ху Хи Нянь, ты действительно "хороший брат". Как только я вышел из тюрьмы, ты не мог дождаться, чтобы убить меня, это было очень обидно.

Ты знаешь, что как только я выйду из тюрьмы живым, первый меня не отпустишь, поэтому я сейчас боюсь?О, но это не имеет значения, ты успешно дал мне повод убить тебя, это действительно твоя жизнь и смерть.

Ху Си Нянь усмехнулся и, спотыкаясь, поднялся на ноги. Неподалеку раздался рев машины. Он подсознательно обернулся, но его глаза внезапно расширились.

К ним подъехал черный удлиненный "Линкольн" с золотым фамильным гербом Ху на передней части машины. Он был настолько хорошо знаком с этой машиной, что даже закрыв глаза, знал, кто в ней сидит.

После того как машина остановилась, водитель открыл дверь, и из нее вышел высокий худой мужчина средних лет.

Это нынешний глава семьи Ху , Ху Цзянь Го.

Также мой отец, которого я не видел пять лет.

Глава 11 - Встреча отца и сына

Что он здесь делает?

Отец и сын не виделись много лет, и Ху Си Нянь на какое-то время оцепенел ,а его разум был пуст.

С детства и до взрослой жизни он почти вырос с дедушкой, и в его воспоминаниях есть нежная мать и добрый дедушка, но нет отца, который редко бывал дома. Слово "отец" всегда оставалось для него буквальным. То есть, близости было не так много.

Он помнит, что когда был совсем маленьким, тоже спрашивал маму, почему отец его не любит, но в ответ получал лишь мамины слезы и всеобщее молчание. Некоторые люди даже смотрели на него с сожалением и непонятной путаницей в глазах. В нем спрятаны какие-то невыразимые тайны. Как только он их озвучит, всем не повезет, поэтому равнодушие отца к нему стало для него чем-то само собой разумеющимся, а окружающих это давно уже удивляет.

Он больше никогда не задавался этим вопросом, он просто чувствовал, что он недостаточно хорош. Пока все будет идеально, может его отец когда-нибудь будет относиться к нему по-другому.

Жаль, что день за днем, год за годом, пока его мать не умерла из-за болезни, он перенял большую часть компании от дедушки, и отношение отца к нему совсем не улучшилось, а даже ухудшилось из-за его выдающиеся показатели в компании. Наоборот стало больше отвращения и неприятия к нему.

Каждый раз, когда отец и сын встречались, он смотрел на него, как на кучу мусора, которую ему приходилось терпеть. Каждый раз, когда он думал об этом, его сердце сжималось. Даже если бы он увидел их снова через пять лет, он все равно не смог бы себя контролировать. Эмоции, которые он не мог сдержать, чтобы немедленно поспешить спросить его:Почему ты так со мной поступил, и почему ты не появлялся пять лет, и даже не дал мне шанса объясниться?

К счастью, его причина все еще была там. Ху Си Нянь оставался неподвижным. Он стоял и смотрел на отца, которого не видел много лет. Его позиция была очень скрыта и покрытая слоями деревьев и сорняков, поэтому Ху Цзянь Го не заметил его.

"Хозяин, это тюрьма Мэншань". Почтительно сказал дворецкий, стоявший позади него,он поднял зонтик, чтобы накрыть голову Ху Цзянь Го.

Ху Си Нянь небрежно хмыкнул, с некоторым нетерпением на лице подумал: "Что вы заняты с Ху Хи Нянем? Почему бы тебе не выйти из машины?"

Он явно стал намного старше, чем пять лет назад. Пик его возраста прошел, и на лице появилось много морщин, как ни крути, а капитал прошлого исчез.

"О, молодой мастер присылает текстовое сообщение, говорит, что он записался к кондитеру и собирается обучиться нескольким навыкам, чтобы потом дома  печь для вас торты".

Лицо Ху Цзянь Го смягчилось, он улыбнулся , а настроение значительно улучшилось из-за этой фразы: "Конечно, же у него есть сердце, но нехорошо всегда быть таким нежным и добрым".

Дворецкий улыбнулся и ничего не сказал.

Подъехала другая машина, дверца открылась, и из нее вышел красивый молодой человек, одетый в светло-зеленую клетчатую рубашку с льняным оттенком, а его свободные брюки выглядели очень круто и красиво.

Он подбежал, ласково взял Ху Цзянь Го за руку и с улыбкой сказал: "Извини, папа, в компании только что произошла временная задержка, поэтому ты меня уже давно ждешь"

" Есть ли какие-то новости о твоём брате?"- он поднял руку и похлопал по тыльной стороне ладони, с видом ненавистника железа, а не стали, "Я же говорил не приходить сюда, но ты не слушаешь, сейчас у компании много дел,и тебе надо спешить обратно, а ты еще имеешь время беспокоиться о посторонних? Тебе надо больше учиться, я так смогу доверить тебе компанию".

Ху Хи Нянь надулся и сказал с некоторым недовольством: "Но как мой брат может быть кем-то посторонним? Он, наверное, много страдал за последние пять лет, и он обязательно подумает об этом после того, как выйдет из тюрьмы. Хочу увидеть его первым".

Ху Цзянь Го холодно фыркнул, недовольно нахмурившись: "Как так получилось, что ты все еще ребенок, когда ты уже такой взрослый?!"

У него не было мягкого сердца, когда он убил старика, и он ведь чуть не убил тебя. Ты что, глупый или безмозглый, если еще успеваешь ему сочувствовать? Если бы ты не пришел ко мне сегодня, я бы ничего не сказал. Сделай шаг сюда, этот сын-отступник не является сыном Ху Цзянь Го!"

Ху Хи Нянь опустил голову, его глаза через некоторое время покраснели, а в глазах заблестели слезы, делая его большие глаза еще более расстроенными: "Не говори так, старший брат... Хотя мой старший брат неправильно понял меня, я всегда сожалел об этом. Если бы... если бы я объяснил ему всё , возможно, его бы не арестовали и не посадили в тюрьму, и дедушка не умер бы..."

Ху Си Нянь услышал это. В ответ он лишь только злобно рассмеялся.

Слова Ху Хи Няня вроде бы защищают его, но за каждым словом сокрыт скрытый мотив. Он намеренно напомнил отцу, то что произошло тогда, что произошло из-за того, что он "завидовал" своему младшему брату, поэтому случайно "убил" дедушку, чтобы действительно навлечь на него ненависть.

Конечно, Ху Цзянь Го ещё больше разозлился, услышав эти слова, его лицо посинело, а глаза стали холодными: "Хватит, Ху Хи Нянь! Я не хочу больше слышать эту гадость из твоих уст в будущем, запомни, у тебя нет никакого брата, и у меня, Ху Цзянь Го, теперь есть только ты. Сын, я не прощу Ху Си Няню того, что он сделал, если ты захочешь снова вступиться за него, не обвиняй меня в том, что я буду груб с тобой!"

Эти слова напугали Ху Хи Няня,он замолчал,и шмыгнул носом , улыбнулся и сказал: "Понятно... папа, я не хочу тебя расстраивать".

Ху Цзянь Го посмотрел на ворота тюрьмы, только потому, что у него закружилась голова, он согласился прийти сюда. "Ладно, поскольку компании есть чем заняться, ты можешь вернуться первым. У меня скоро встреча с директором Чжаном за чашкой чая, так что самое время всё выяснить".

"Нет, папа, ты можешь хотя бы узнать о брате перед тем, как уедешь? Иначе я не успокоюсь, даже когда вернусь на работу"

Ху Хи Нянь сжал губы, настаивая на своём.

Он редко когда не слушался Ху Цзянь Го, но сейчас это заставляет старика относиться к нему с уважением. Хотя младший сын гораздо менее искусен в бизнесе, чем старший,он он толерантен к тем, кто его оскорбляет. Объемный живот - именно то, что нужно бизнесменам.

Домохозяйка рядом с ним была очень тронута, увидев Ху Хи Няня таким, и не могла не сказать: "Да, сэр, поскольку мы все здесь, это нормально, чтобы узнать о новостях, не говоря уже о том, что даже если вы больше не узнаете своего старшего сына , по крайней мере, побеспокойтесь о лице семьи Ху, ведь это не очень приятно слышать".

Ху Цзянь Го молчал.

По правде говоря, с самого детства он не хотел, чтобы у него был старший сын Ху Си Нянь, а теперь он еще больше не хочет, чтобы семья Ху имела отношения с убийцей. Он всегда считал свое лицо важнее жизни. Ху Си Нянь, этот монстр, он был слишком счастлив, чтобы быть несчастным, как он мог снова приветствовать эту звезду смерти дома?

Просто ради того чтобы его лицо главы семьи сохранилось . Даже если он должен притвориться, он не может позволить, чтобы за его спиной говорили, что он хладнокровен и безжалостен.

Подумав об этом, он больше не стал настаивать, похлопал Ху Хи Няня по плечу и вздохнул: "Ладно, папа знает, что у тебя доброе сердце и ты беспокоишься о своём брате, я обещаю тебе узнать ситуацию перед отъездом. Всё в порядке? Ты должен вернуться в компанию?"

Выражение лица Ху Хи Няня просветлело, и он тяжело кивнул: "Спасибо, папа, ради моего брата, который помогал тебе столько лет, если он выйдет из тюрьмы, забери его домой, я обязательно буду усердно работать, и в будущем я возглавлю компанию. Я буду работать только лучше, чем мой брат, и я никогда не подведу вас".

Он вытер слезы и уехал на "Линкольне" с семейным гербом Ху.

""

Ху Цзянь Го остался стоять на месте и приказав домохозяйке пойти в тюрьму узнать новости, стоял неподвижно, без всякого выражения на лице, как будто жизнь или смерть Ху Си Няня не имела к нему никакого отношения.

Ху Си Нянь стоял недалеко от него, глядя на спину отца перед собой, в это время ему было трудно двинуться .

Он был удивлен, что может так спокойно наблюдать за выступлением Ху Хи Няня.

Сначала он заранее послал кого-то убить его, чтобы убедиться, что тот не сможет выйти из тюрьмы живым, а затем разыграл это красивое представление братства перед его отцом.

Хотя такое убийство двух зайцев одним выстрелом было жестоким и эффективным, оно не заставило Ху Си Няня почувствовать себя неловко. Что действительно пронзило его сердце , так это решительность и безжалостность отца по отношению к нему.

Оказывается, в этом мире действительно нет справедливости. Некоторые люди будут избалованы, даже если они плохие до мозга костей. Некоторым людям от природы суждено быть непопулярными, как бы усердно они не работали. В конце концов, это просто пук.

Единственный след его прошлых мыслей об отце в этот момент исчез, но он все еще не понимал, что даже если родственники по плоти и крови были разорваны, кости все еще были соединены.

Через некоторое время домохозяйка вернулась с бледным лицом, склонилась к уху Ху Цзянь Го и сказал несколько слов.

"Вы серьезно? Он действительно умер в там?"- Ху Цзянь Го нахмурился, его лицо слегка дернулось.

Домохозяйка кивнула: "Это абсолютная правда, я попросила кого-то проверить записи об увольнении из второго района за последний год, и там нет такого человека, как старший молодой мастер, а третий район очень хаотичен, и там нет никаких табу между мужчинами и мужчинами... Так что даже тюремные охранники сказали, что он, вероятно, действительно умер в тюрьме. Но это не обязательно так. В конце концов, мы не расследовали это дело тщательно, возможно, где-то есть ошибка, если нет, то мне пойти в судебное *юридическое*бюро, чтобы узнать новости?"

Ху Цзянь Го молчал, и в его сердце было какое-то невыразимое чувство.Такое чувство очень сложное. Это как если бы вы с детства воспитывали собаку с инфекционной болезнью. Вы не можете убить его , и вы не можете избавиться от этой большой беды. Теперь собака, которую вы растили много лет, наконец умерла, и ты к этому привык. В сердце все еще остается немного пустым, но это скорее облегчение после освобождения."

""

"Забудьте, не надо расследовать. Для семьи Ху нет никакой разницы, действительно ли он мертв, или это ошибка. Даже если он ещё жив, я буду относиться к нему как к мёртвому".

Домохозяйка не ожидала , что Ху Цзянь Го так прямо скажет такие безжалостные слова. Он был ошеломлена и не веря сказала: "Но... Хозяин, это же ваш сын. Даже если вы ошибётесь и выгоните его из дома, как можно так легко забыть, что это вопрос жизни и смерти?"

Ху Цзянь Го холодно посмотрел на неё, с предостережением в глазах, и домохозяйка сразу же замолчала .Он холодно фыркнул, а через некоторое время насмешливо сказал: "Я даже не знаю, мужчина он или женщина. Это чудовище все еще и достойно быть моим сыном? Ты уже столько лет в семье Ху , а все еще нуждаешься в том, чтобы я объяснял тебе такие вещи. Не так ли?"

Это предложение было похоже на удар по голове, от которого подслушивающий в тени Ху Си Нянь вдруг остолбенел!

Когда дело доходит до секретов семьи Ху в то время, домохозяйка была немного смущена : "Мастер, тело старшего молодого мастера эмм ... Хотя он действительно немного особенный, если мы не скажем этого, никто не узнает".

Это предложение напрямую вызвало весь гнев Ху Цзянь Го, он чихнул,а его голос немного неосознанно повысился: "Да, никто не узнает! Но как только выяснится, что старший сын семьи Ху - долговязый монстр в утробе матери еще и шлюха, которая спит с мужчинами, да еще и убийца собственного дедушки и его посадили в тюрьму, вы мне позвольте, пусть вся семья Ху пойдет куда подальше!"

"Если старик остановил меня тогда! Теперь я точно не дам этому монстру выжить. Когда старик был еще жив, он отчаянно защищал его, и даже отдал половину акций семьи Ху в его руки. Я могу закрыть глаза на такие вещи, но теперь, когда Ху Хи Нянь узнал своих предков, он хороший мальчик, приземленный и работящий, какие у меня есть причины приводить домой монстра, который не является ни мужчиной, ни женщиной?"

Дворецкий тоже расчувствовался, когда вспомнил о старом господине Ху . Старик так любил старшего молодого господина, что даже издал всей семье приказ не разговаривать об этом. Никто не мог сказать Ху Си Няню о его физических особенностях, но это закончилось трагической смертью. Он действительно вырастил белоглазого волка."

Лучше бы он умер в тюрьме, чтобы ему не пришлось связываться с другими мужчинами в тюрьме, и не подцепить СПИД или ещё что-то вроде позора для семьи Ху , запомните, что в будущем его нельзя упоминать при мне, и Ху Хи Нянь не знает обо всём этом беспорядке, это убережёт его от мысли, что у него есть брат-монстр".

Домохозяйка не решилась больше говорить и кивнула, Ху Цзянь Го поднял руку и взглянул на часы, уже почти настало время пить чай с директором Чжаном. Ему некогда здесь терять время.

Водитель открыл дверцу автомобиля, и он сел в машину, не оглядываясь. Он ни разу не взглянул в сторону тюрьмы от начала и до конца, и даже не посмотрел на своего старшего сына в последний раз.

Машина уехала, а Ху Си Нянь надолго застыл на одном месте, не издавая ни единого звука.

Картины прошлого промелькнули в его голове молнией, и отвращение и презрение отца к нему наконец-то имели причину, но когда он услышал эту ужасную правду собственными ушами, он всё ещё не мог поверить собственным ушам.

Он прожил почти 30 лет, и в этот момент он осознал, почему над ним смеялись. Если то, что сказал его отец, правда, то он является... кем?

Уродливым монстром, который не является ни мужчиной, ни женщиной, или шлюхой, который может заразиться СПИДом в любой момент?

Ха-ха, это чертовски смешно, это самая смешная шутка, которую он когда-либо слышал в своей жизни!

Ху Си Нянь прислонился головой к дереву и безудержно рассмеялся. Его глаза болели. Он закрыл половину лица руками. Даже если вокруг никого не было, он не хотел, чтобы кто-то видел его выражение лица в это время.

Он думал о непостижимой любви и заботе своего дедушки о нем, а также о тысячах предупреждений матери, когда он был ребенком, которая говорила ему, что он никогда не должен участвовать в школьном групповом экзамене, и когда он впервые услышал, что у его отца есть незаконнорожденный ребенок, слуги посмотрели на него. Странными взглядами...Получается, что все знают правду, и он единственный, кто ее не знал.

Так кто же он?

После стольких лет тяжелого труда на семью Ху и безоговорочной преданности, в конце концов, из-за того, что отец хотел сына, а он был просто обезображенным монстром, он мог стать пушечным мясом открыто и безоговорочно?

Он продолжал смеяться, а под конец даже расплакался.

Неконтролируемая ненависть выливалась из его сердца. Если бы отец узнал, что Ху Хи Нянь - не его сын, а одинокий призрак, появившийся из ниоткуда, какое выражение лица он бы показал?

Подняв голову, вытерев остатки слез, он сжал кулаки, раз все хотели его смерти, значит, надо было упорно жить !

Жить, чтобы увидеть, что его враги в конце концов получат!

Когда он больше всего нуждался в помощи, самый близкий ему человек, не колеблясь, дал ему самый сильный удар ножом, и он был убит, а потом переродился.

Теперь, когда он не имеет ничего, он давно уже не боится.

Повернув голову, он пошел вперед, не оглядываясь. Этот момент стоит запомнить, ведь Ху Си Нянь переродился.

Глава 12 - 2 года спустя

Когда Ху Си Нянь вошёл в дверь, он увидел что Лу Сяо Мао,сидит перед зеркалом и красится

На небольшом туалетном столике, лежит слой бутылочек и баночек: что следует наносить, спрей, тональный крем, помада... всё. На маленькой полочке возле туалетного столика - волнистый парик цвета льна.

Мой сын лежит на кровати, протянув свои мясистые маленькие ручки, чтобы потянуть за волосы на парике, булочка лежит с улыбкой на лице, я не понимаю, чему он так радуется?

Когда Лу Сяо Мао услышал, как хлопнула дверь, он обернулся и увидел, что это Ху Си Нянь. Он сразу же хлопнул помадой по столу, взял ребёнка на руки и прижал его к себе: "О, ты вернулся, поспеши и заботься о своем сыне, и я больше не буду продолжать. Я такой злой, что у меня вот-вот появятся морщины, скажу тебе, посмотри, как он дергает мой парик, он вот-вот развалится!"

Ху Си Нянь засмеялся, положил вещи в руку и ущипнул сына за пухленькие щечки: "Ого,  ты сегодня такой умничка, научился сдергивать парик дяди Лу?"

Малыш хихикнул, подставил свое пухленькое личико, прилип к отцовским рукам и показал зубы и ноготки. Когда он смеялся, у него во рту было всего три маленьких молочных зуба, и он застенчиво улыбнулся, словно принимая похвалу.

Ху Си Няню стало весело, и он показал на кончик его носа и сказал: "В следующий раз постарайся лучше и попробуй снять цветастое платье своего дяди Лу, чтобы его опять не приняли за извращенца, когда он выйдет на улицу".

"Вааааа~"- У У еще не мог свободно говорить, но уже понимал слова отца. В это время его лицо засияло от радости, и он потянулся и поцеловал лицо Ху Си Няня, радостно захлопал в ладоши .

"Эй, Ху Си Нянь, я же не вещь! Я помогаю тебе ухаживать за твоим сыном даром, а ты меня так благодаришь? Твой сын действительно такой же хороший, как и ты, и это все чертовски плохо!"

Лу Сяо Мао закатил глаза, и сел широко расставив ноги, открывая две стройные и гладкие икры. В розовой юбочке на теле, на первый взгляд, он выглядит довольно стройным и женственным, но она не сочетается с его задиристой головой, еще не надевшей парик, с торчащей из уголка рта зубочисткой.

Особенно радуют зубочистки, это же насколько необходимое нарушение гармонии.

Ху Си Нянь уже давно не удивляется таким вещам. Когда он впервые встретил Лу Сяо Мао два года назад, этот парень был одет в женскую одежду. Если бы он сам об этом не сказал, боюсь, он бы до сих пор думал, что его арендодатель - женщина.

В то время, когда он только что вышел из тюрьмы, он хотел найти работу, чтобы пережить самые трудные времена, но в глазах Ху Си Няня он уже был "странным человеком".

Его якобы "убили", поэтому, чтобы избежать лишних неприятностей, он покинул город S, где вырос, и уехал в маленький уезд в соседней провинции.

Хотя этот небольшой провинциальный городок не является большим, правопорядок там очень хороший. Ху Си Нянь не решился использовать своё удостоверение личности, чтобы найти работу, поэтому он мог зарабатывать на жизнь только подрабатывая на стройке.

Но с каждым днем его живот становился все больше..."

"

Как мужчина, он вообще не мог представить себе этого ужасного ощущения. Глядя на свой живот, который все больше выпячивался, он испытывал беспрецедентную панику. Сначала он мог успокоить себя тем, что, возможно, набрал вес, но все остальное тело оставалось прежним. Большой живот, действительно заставил его кожу головы покалывать от ужаса.

Хотя его отец как-то сказал, что в структуре его тела есть женские органы, но знать это - одно, а принять - совсем другое.

Он не знал, как рассказать другим о таком деформированном теле, и не знал, как избавиться от этого маленького монстра, постоянно шевелящегося в его животе, поэтому не решался обратиться в больницу, и не знал, кто может ему помочь. Кожа на голове стягивалась, с нетерпением ожидая, когда он проснется и этот кошмар закончится.

Не то, чтобы он никогда не думал о том, чтобы взять нож и выковырять содержимое своего живота, но когда он поднес нож к нему, малыш начинал неистово пинаться, как будто чувствовал где-то кризис, и тогда Ху Си Нянь внезапно смягчился.

Он сам - монстр, который знает что такое предательство отца. Неужели он до сих пор хочет навредить невинному ребенку и сделать из него призрака еще до его рождения? Так в чем же разница между ним и его безжалостным отцом?

Слишком долго одинокий, он также хотел, чтобы кто-то сопровождал его, даже если это был бы щенок, и думая, что в будущем может появиться толстый маленький мальчик, который встретится с ним и будет сопровождать его всю жизнь, никогда не изменяя ему. Это было невероятно, и он не мог от этого отказаться.

Когда его сердце смягчилось, он оставил позади много проблем. Он выбросил из дома все острые предметы и решительно уволился с черной работы на стройке, когда его живот больше не мог скрывать беременность .

В то время он жил в простой палатке на обочине дороги с несколькими работниками. Теперь он уволился с работы и не мог жить даже в палатке. Он не хотел, чтобы из-за этого страдал ребенок в его животе , поэтому просто взял тысячи долларов, которые он откладывал в течение длительного времени.И нашел арендованную комнату и впервые встретился с Лу Сяо Мао.

Лу Сяо Мао - очень красивый мужчина, с высоким телом и тонким лицом. Он немного лучше некоторых звезд в женской одежде, но он работает в ночном клубе. По словам других, он просто нечист на руку и продается, поэтому, естественно, мало кто считает его нормальным , неважно, насколько низкой была арендная плата , эти люди не думали о том, чтобы жить вместе с ним.

Но Ху Си Няню на это наплевать, он просто хотел найти комфортный дом, и это не имеет ничего общего с тем, хороший человек или плохой, и, глядя на чистого и тихого человека, если его сравнивать с кем-то вроде Ху Хи Няня, Лу Сяо Мао , он не знает, во сколько раз чище его.

Итак, человек - который целыми днями носит женскую одежду, и Ху Си Нянь- монстр с большим животом, которые являются "разными" людьми в обществе, имеют что-то общее.

За последние два года он превратил кулинарию, которая была его хобби, в основной бизнес, и открыл небольшой продуктовый киоск в маленьком провинциальном городке, в то время как Лу Сяо Мао продолжает свою жизнь танцора в ночном клубе до сегодняшнего дня.

"Эй, о чем ты думаешь? Уже почти пять часов, почему ты еще не открыл киоск?"- спросил Лу Сяо Мао обернувшись к зеркалу , поправляя парик на голове.

Ху Си Нянь пришел в себя и увидел, что У У в его руках кусает его пальцы: "Ничего, я просто немного задумался на некоторое время, мне нужно приготовить мясную начинку и тесто, чтобы успеть к открытию закусочной".

"Что же мне делать? Ты правда думаешь, что это надежно - открыть маленький киоск с вонтонами в центре города?"

Лу Сяо Мао поднял брови и задумался, а затем сделал вид, что вздохнул: "Эй... я даже бросил свою предыдущую работу ради тебя. И прошел весь путь до города S  и в "гнездо проституток" в клубе Хао Тин, если ты не отомстишь, все мои страдания будут напрасны... что я еще должен тебе сказать!"

Глядя на его добродетельное поведение, Ху Си Нянь не смог удержаться от смеха.

Лу Сяо Мао - единственный человек в мире, который знает все его секреты. Он также знает, сколько кровавых обид он несет. Когда он узнал, что тот вернулся в город S ради мести, он не сказал ни слова и покинул танцы в ночном клубе, где дела шли хорошо. После того, как он уволился с должности, он решительно переехал с ним в город S , чтобы работать с самого начала.

Он никогда не говорил о такой преданности, но в глубине души Ху Си Нянь знал, что этот парень был твердолобым и мягкосердечным.

"Не волнуйся, я уверен, что Дон Фэн живет недалеко от центра города, и могу гарантировать, что это привлечет его внимание"- Ху Си Нянь взял купленное тесто и домашнюю мясную начинку и завернул один. Небольшой вонтон начал тушится на доске.

Лу Сяо Мао усмехнулся: "Этими твоими маленькими тушёными вонтонами? Разве ты не забыл, что Дон Фэн с твоим братом ужинают только в дорогих ресторанах , как ему может понравиться этот придорожный киоск?"

Ху Си Нянь, держа тесто, сделал из него маленького кролика и отдал его сыну. Не отвечая, он спросил: "Ты помнишь, чему ты меня тогда научил?"

Лу Сяо Мао поднял брови, наклонился и с улыбкой оперся на спину Ху Си Няня, показал кончиками пальцев на его шею и сказал: "Нет, я многому учу тебя, кто знает, о чем ты говоришь, это сложно. Неужели ты хочешь быть как я, соблазнить его?"

"Если ты хочешь разозлишся и найдешь кого-то другого, не оставайся со мной". Ху Си Нянь улыбнулся, развернулся и ударил его ногой, выражение его лица было очень изящным: "Раньше я думал, почему наши четыре года отношений не могут сравниться с Ху новым Хи Нянем, и я понял, что все мужчины - похотливые животные. Чем больше ты сдерживаешь его аппетит, тем более прилипчивым он будет. А , если дашь ему свободу, он будет считать тебя ничтожным. Поэтому я поставлю перед ним киоск с тушеными вонтонами, чтобы он видел, что не может их съесть, разве это не смешно?"

Лу Сяо Мао на мгновение был ошеломлен, а затем рассмеялся: "Что ж, это неплохо, это действительно мой ученик, и я очень горжусь тобой".

Хотя улыбка на его устах была несерьезной, но в его сердце были какие-то непередаваемые емоции. Когда мы впервые встретились, Ху Си Нянь был холоден, как камень. Хотя он был высокомерным, он не мог скрыть свои мысли, но после двух лет крещения, он привык к тому, что сейчас он выглядит гневным и радостным, даже если в глубине души ненавидит это. Черт возьми, он тоже может смеяться.

Сколько боли принесет ему эта перемена, боюсь, знает только он сам.

"Я узнал для тебя, что Дон Фэн- частый посетитель клуба "Хао Тин", и у него хорошие отношения с несколькими маленькими МБ, а некоторые даже ходили с ним домой, так что его проживание вблизи центра города должно быть восемь/девять баллов из десяти".

Сказав это, Лу Сяо Мао достал из сумочки бумажку и вложил её в руку Ху Си Няня: "Это номер телефона и конкретный адрес его дома, которые я узнал уболтав пару человек , сохрани его на будущее "

Ху Си Нянь уставился в записку и лишь спустя некоторое время проговорил: "Лу Сяо Мао, если бы мне нравились женщины , я бы женился на тебе.

Лу Сяо Мао разъяренно скривился, и понял, что Ху Си Нянь больше не является тем молодым тополем с корнями с красными корнями, а превратился в убийственный ядовитый язык!

В этот момент У У сидел на коленях у Ху Си Няня, и в какой-то момент он положил свои мясистые руки на фальшивую грудь Лу Сяо Мао, его большие круглые глаза несколько раз моргнули , с выражением удивления на лице, он пробормотал: "Мяг..ко... мягко... мягко... ...".

Лу Сяо Мао: "....."

Ху Си Нянь не удержался и смеха и ущипнул сына за щёчку рукой в муке : "У У нельзя так играть, иначе у тебя больше не будет кроликов, с которыми можно поиграть".

У У наклонил голову. После долгих раздумий он убрал руки, взял в руки кролика, которого слепил отец, и энергично кивнул: "Нет... Дядя, я хотю... Ту Ту".

(Ту Ту - это кролик)"

"

"Зайчик, я зря сделал тебе больно!" Лу Сяо Мао укусил маленькое личико У У, обул высокие каблуки и поспешно ушел.

Дойдя до двери и убедившись, что он далеко от Ху Си Няня, он обернулся и с суровой улыбкой сказал: "Ху Си Нянь, твой язык такой ядовитый, будь осторожен, если наткнешься на негодяя-начальника тюрьмы, ведь он может тебя убить ! Ла-ла-ла!"

Ху Си Нянь положил пакет с соусом, поднял голову и с улыбкой посмотрел на него: "Что ты сказал? Повтори".

Лу Сяо Мао больше всего боится его выражения лица, словно айсберг вдруг улыбнулся тебе, это очень страшная вещь - он вскакивает на свои высокие каблуки и выбегает за дверь, и чуть не протыкая себе ногу на полпути.

Ху Си Нянь не может ничего поделать, немного ошарашено глядя на пару круглых глаз У У, глаза мальчика очень красивые, но они совсем на его не похожи.

У него типичные длинные глаза, и уголки глаз немного приподняты, в то время как у негодяя, которого он встретил в тюрьме два года назад, кажется, круглые глаза...

Два года назад все было плохо, о чем ты сейчас думаешь?

Улыбнувшись, он отогнал от себя воспоминание об этом человеке, положил на стол последний вонтон, посчитал количество, приготовил печь и тележку, развернулся и собирался отойти но внезапно был схвачен за одежду. Опустив голову, он увидел У У сидящего на маленьком табурете рядом с ним, покачивая ножками, и смотрел на него с жалостливым выражением лица.

Ху Си Нянь развеселился, поднял сына, надел на него кремово-желтую шапочку, светло-голубую куртку на подкладке и белые кроличьи перчатки, взял на руки мягкого и пухленького У У и сказал: "Пойдем , пора идти с папой продавать вонтоны".

"Есть, мерзав..цев... Есть...\(￣▽￣)//"- У У хихикнул и возбужденно поднял ручки.

"Это маленькие тушёные вонтоны, а не мерзавцы, ты, маленький глупыш".

____

Произношение слов "вонтон" и "мерзавец" в китайском языке похоже на "хунтун" (вонтон) и "хундан" (мерзавец)

Глава 13

Улица Чэнань - это известная улица еды в S City. Перед школой есть ночные клубы, и позади - ночные клубы. Бизнес очень процветающий. Вечером на улице полно лавок и очень оживленно.

Всевозможные острые приправы, рисовая лапша, вареные рыбные шарики, шипящие кальмары... Здесь есть всевозможные закуски. Чтобы перекусить аутентичной едой, многие даже делают обходной маневр после работы, чтобы зайти сюда на ужин.

Правда, есть определенные правила по установке киоска в таком месте. В основном, здесь не продают основные продукты питания. Во-первых, потому что они слишком сытные и не могут быть проданы по высокой цене, достаточно одной паровой булочки, и продавцы не могут хорошо заработать . Во-вторых, посетители не идут в закусочную, чтобы поесть рис и булочки на пару. То, что каждый ест, является его особенностью, и никто не тратит деньги на плохую уличную еду.

Поэтому когда Ху Си Нянь приехал на маленьком трехколесном велосипеде и привез сюда ребенка, чтобы установить киоск с тушеными вонтонами, он очень напугал окружающих торговцев.

Этот человек психически больной или он вышел на улицу без лекарств? Это нормально идти в такое место, чтобы продавать тушеные вонтоны, с грудным ребенком на руках?

Ху Си Нянь не обращал внимания на удивленные взгляды вокруг. Остановив машину, он поставил небольшую плиту, вскипятил заранее приготовленный бульон и сварил маленькие толстые вонтоны, завернутые в чистую белое тесто. Затем он поставил деревянную доску. Сын поставил ее перед машиной и написал письмо: "Суп У У с маленькими вонтонами, на вывеске отпечаток маленькой мясистой ручки, а рядом нарисован маленький круглый кролик.

"У У, выйди из машины". Он протянул руку, чтобы поздороваться с другими, и поставил возле машины две маленькие скамейки. У У послушно вытянул руки вокруг шеи и вылез на скамейку, как только его ноги приземлились на землю. Молодые дяди и тети смотрели на него, а он не боялся сцены. Увидев всех, он закрыл глаза и засмеялся показав две маленькие ямочки.

Маленькая лавка, маленькое рагу из вонтонов, маленькие отпечатки ручек... маленькие булочки, все милые вещи в одном месте, мгновенно убили многих тетушек, стоявших рядом.

"Почему этот ребенок такой милый?"

"Это правда, мой внук научился плакать только в таком возрасте, и совсем не был таким послушным".

"Отец этого ребенка выглядит таким молодым и энергичным, неудивительно, что он родился таким милым".

Разговоры возле киоска привлекли внимание окружающих, которые высунули головы, чтобы посмотреть. В этот момент Ху Си Нянь и У У, большой и маленький, сидели бок о бок на маленьком стульчике, держась за подбородок, с одинаковыми выражениями лица и действиями.

У У одет в кремово-желтую шляпу, маленькую синюю курточку на подкладке и белые кроличьи перчатки, Ху Си Нянь- в пальто того же цвета, белый шарф и белые перчатки, и взяв шарик кремово-желтого теста, лишь несколько раз вымесив. Он слепил из него маленького желтого цыпленка и протянул его своему сыну.

"У У, позови дважды папу".

Вово наклонил голову и моргнул глазами, будто прося:"Кричать божьего коня?"

"Ну... Я собираюсь продавать тушеные вонтоны. Это тушеные в супе маленькие вонтоны где тонкое тесто и много начинки".

Ху Си Нянь просто дразнил своего сына, но он не ожидал, что У У воспримет это всерьез. Я думаю о том, что это предложение настолько сложное, что кажется, будто оно не грубое.

Увидев глупое лицо У У, Ху Си Нянь не удержался от смеха, встал и схватил его за рукава: "Забудь, я шучу, папа собирается идти на работу, будь послушным и не бегай вокруг, понимаешь?"

Он надел фартук и посчитал, что время почти вышло. Он приподнял крышку из нержавеющей стали на маленькой плите, и из нее мгновенно вырвался сильный аромат, заставивший пешеходов, не заметивших этот ларек с тушеными вонтонами, мгновенно остановиться.

"Это так ароматно! Что это такое ароматное?"

"Продавать... мерзавцев! Какая большая... мерзавцы!"

У У не знал, почему такая фраза вдруг появилось в голове именно в этот момент, он стоя на маленькой скамеечке, надувал щеки и трудолюбиво повышал голос и жестикулировал обеими руками, как бы говоря окружающим, что их "мерзавцы" вот такие большие!

"Пффф..."

Не знаю, кто первым не смог удержаться от смеха, а потом смеялись все вокруг, как может быть не смешным этот маленький ребенок с молочным голосом!

Люди, которые совсем не интересовались тушеными вонтонами Ху Си Няня, в это время, не зная, из-за У У или из-за сильного аромата бульона, подходили один за другим, и даже несколько тетушек, которые поставили вокруг них ларьки, опустили свои ларьки и прибежали. Пришли поиграть с ребенком.

"Принеси мне миску".

"Мне тоже, положите побольше сушеных креветок и без водорослей!"

Люди вокруг говорили о покупке тушеных вонтонов. Ху Си Нянь не ожидал, что его сын окажется таким привлекательным. Улыбнувшись тому, что его сын  одним своим голосом привлек столько внимания, он принялся за работу.

Он вскипятил воду, приправил и поставил вариться кастрюлю с вонтонами. Отсчитав их количество, он положил их в миску. Положил ложку бульона, который кипел более десяти часов, посыпал кожей креветок, морскими водорослями, кинзой... И наконец, посыпав кунжутным маслом их мелкой кофемолки, поставил миску с горячими и ароматными тушеными вонтонами.

Когда окружающие едят его , они не могут остановиться. И не потому, что тушеные вонтоны очень вкусные, а потому, что порция очень щедрая. Начинка одна большая, и, откусывая тесто, можно впить вкусную подливку.

Фаршированные кусочком креветки, тщательно перемеленой, и нарезанные кубиками побеги зимнего бамбука - такого не может сделать ни один продавец для миски тушёных вонтонов.

Толстая тетка, которая поставила рядом ларек с мала-таном, при виде У У не могла сдвинуться с места, дразня ребенка и спрашивая Ху Си Няня: "Братишка, ты молодой человек двадцати лет, берешь с собой ребенка и ежедневно ставишь ларек, разве это тяжело?".

Ху Си Нянь немного застеснялся, когда он услышал это, ему уже было тридцать лет, и было немного неловко, когда его считали двадцатилетним мальчиком...

А вот Лу Сяо Мао, должно быть, обрадовался бы, когда услышал это: он представил, как тот парень ущипнув его за талию, как бы говорит: "Нет, благодаря маске, которую я заставляю тебя надевать каждый день, нет нужды благодарить тебя так сильно".

"Эм... просто... к счастью, я не один".

"Воу, значит, у тебя есть жена, а что с твоей женой?

/Все еще в тюрьме.../

Уголок рта Ху Си Няня дернулся, когда он вспомнил о прошлом. У него болела голова, и он очень не хотел продолжать эту тему. Именно тогда, когда он пытался найти повод, чтобы избежать её, из-за угла улицы неожиданно раздался звук автомобильного гудка.

"Бип-бип-!"

Резкий рев автомобиля раздался по всей улице Чэнань, а окружающие лоточники закатывали глаза и проклинали: "Очевидно, есть другой путь, но удивительно , вы едете, чтобы втиснуться на этой маленькой дороге, управляя BMW!"

Ху Си Нянь издалека посмотрел вперед, это был красный спортивный автомобиль, широкий кузов которого перекрывал большую часть улицы, он прищурил глаза, поднял руку и посмотрел на часы, было половина шестого вечера, что было почти в то время, когда компания Ху шла с работы.

"Тетушка, а эта машина часто сюда ездит? Почему бы вам не остановиться немного дальше, если вы знаете, что будут пробки?"

Ху Си Нянь сделал вид, что разговаривает, заворачивая равиоли, а толстая тётя очень рассердилась, когда она об этом упомянула. "Разве это не так! Я скажу этому человеку, что даже если он разбогатеет, он все равно останется бедным на всю жизнь! За нашей улицей есть община Фухуа, и там живут богатые люди. Вот этот красный BMW, чтобы сэкономить те небольшие деньги на бензин, всегда едет сюда, и каждый раз, когда дорога плотно перекрыта, он всегда сигналит, боясь, что мы, бедные люди, перекроем ему дорогу, или эще что-нибудь!"

Ху Си Нянь ухмыльнулся , глядя на номерной знак автомобиля, вспоминая информацию, которую Лу Сяо Мао помог ему узнать раньше, и он уже знал об этом.

В это время машина уже медленно подъезжала к нему, потому что перед киоском с тушёными вонтонами было очень много посетителей, а окружающие дороги были очень узкими. Автомобиль был плотно зажат пешеходами и некоторое время не мог сдвинуться с места.

Владелец машины нетерпеливо сигналил, вызывая нарекания всех вокруг. В это время Ху Си Нянь обернулся и увидел, что У У исчез. Он запаниковал и бросил крышку от кастрюли и оглянулся.

"У У! Где ты, У У?"

Все вокруг были обеспокоены красным BMW, который перегородил дорогу.

На некоторое время улица Ченань, которая была перекрыта в течение длительного времени, стала еще более хаотичной. Ребенок старше одного года который только научился ходить, и погружение в толпу может быть опасным в любой момент!

Ху Си Нянь очень запаниковал, бросил киоск, бросился в толпу и продолжал выкрикивать имя У У, но, взглянув в сторону машины, увидел его перед машиной. Он все еще держал в руках маленького желтого цыпленка, которого он сделал для него, и растерянно оглядывался вокруг.

"У У!" - воскликнул он и поспешил вперед, когда машина вдруг тронулась, его голова онемела, и, не думая, он бросился вперед и обнял ребенка.

Окно опустилось, хозяин машины высунул голову, как раз посмотрел на Ху Си Няня, и его лицо сразу же изменило цвет.

Ху Си Нянь...?

Дон Фэн сидел в шоке, и долго не двигался, держал руль и смотрел на лицо Ху Си Няня, его сердце на некоторое время смешалось.

Прошло семь лет, он не видел Ху Си Няня семь лет.

Говорили, что он уже умер в тюрьме, но он никогда не верил, что его когда-то сильный возлюбленный мог умереть в тюрьме... Он даже не увидел его в последний раз.

Хотя он был с Ху Хи Нянем, он никогда не думал о том, чтобы позволить Ху Си Няню умереть. Теперь, когда мы встретились снова, доказывает ли это, что он вовсе не мертв?

От мысли о такой возможности его ладони вспотели, а сердце одновременно нервничало и волновалось. Он уже собирался выйти из машины, когда отстегнул ремень безопасности, но увидел, как Ху Си Нянь из-за окна машины посмотрел на него как незнакомца и пошел прочь обнимая ребенка .

"Ху Си Нянь! Ху Си Нянь!"

Он выскочил из машины, игнорируя внимание публики, подошел и схватил Ху Си Няня за руку.

Ху Си Нянь обернулся и долго хмуро смотрел на него: "Сэр, с вами все в порядке?"

Дон Фэн был ошеломлен, глядя на знакомое лицо перед собой, прежде чем выдавил из себя несколько слов: "Си Нянь, я Дон Фэн, ты... ты не узнаешь меня?"

Ху Си Нянь был еще больше озадачен, глядя на "богача" в костюме и кожаных туфлях с весенним ветерком перед собой озадаченным взглядом, а затем вдруг рассмеялся: "Сэр, я должен вас знать?"

Глава 14

Ху Си Нянь вел себя еще более непонятно, с озадаченным выражением лица уставился на стоящего перед ним "богача" в костюме и кожаных туфлях, а потом вдруг засмеялся: "Сэр, я должен вас знать?"

/ Проблема со злостью, которую я культивировал в течение многих лет, когда я увидел Ху Си Няня , повторилась снова. У меня сразу возникло желание признать свою ошибку, но потом я подумал, что это смешно .

Он уже человек со статусом, и талия у него жесткая. Даже если он сделал что-то такое, за что жаль Ху Си Няня, то теперь не надо бояться. /

Подумав об этом, он сделал несколько шагов вперед, и обошел Ху Си Няня, чтобы преградить ему путь: "Си Нянь, я знаю, что ты все еще обвиняешь меня после стольких лет, но ради того, чтобы все поняли друг с друга, давай просто сядем и поговорим. Не можем ли мы просто сесть и поговорить? На самом деле, я все еще очень скучаю по тебе после стольких лет"

Как только эти слова прозвучали, Ху Си Нянь рассмеялся.

Если бы не его нынешнее положение и эта возможность, ему очень хотелось толкнуть Дон Фэна в грудь и спросить его: Кто сделал тебе такое большое лицо и сделал тебя таким ласковым?

Я все еще обвиняю тебя за столько лет, ты все еще скучаешь по мне? Тогда что ты делал, когда делал те отвратительные вещи, и где ты был, когда я пять лет сидел в тюрьме, не видя дневного света?

Теперь я могу без стыда говорить такие слова и не боюсь распустить язык /

Он в глубине души насмехался, но лицо его оставалось непроницаимым. Он почесал запястье и сказал: "Сэр, я даже не знаю, о чем вы говорите. Я думаю, что вы, должно быть, опознали не того человека".

Дон Фэн вздрогнул. В уголке его красивого лица появилось снисходительное выражение: "Не ври мне, я не помню, как ты выглядишь? Когда мы еще не заканчивали школу, мы пошли на бал-маскарад, и в толпе , я узнал тебя с первого взгляда".

Он сделал паузу, когда сказал это, вспомнив, каким жизнерадостным был Ху Си Нянь, он не мог не почувствовать себя немного неловко: старый мастер Сюй, который находился в таком состоянии опустошения, потерял бы свое лицо, если бы его заменил он сам. Понятно, что сейчас он не хочет меня узнавать.

Он протянул руку и крепко сжал запястье Ху Си Няня, которое было возле него, его тон стал более ласковым и терпеливым: "Не волнуйся, мне все равно на то, когда ты был в тюрьме тогда, и я не скажу Ху Хи Няню, что ты все еще жив, таким образом, мы всегда сможем иметь хорошие отношения, да?"

Ху Си Нянь посмотрел на него, мужчина перед ним был такой же нежный и красивый, как и раньше, когда они познакомились в колледже, когда он был еще бедным мальчиком, в старой белой рубашке, он мог больше часа сидеть на велосипеде, когда стемнеет, чтобы купить ему завтрак.

Но после всего этого, оглядываясь на прошлое, Ху Си Нянь чувствовал лишь то, что он был слепым. Я боюсь, что причина, почему этот человек был добр к нему в то время, заключалась лишь в том, что он хотел быть богатым. Теперь он возвышенный, в костюме и кожаных ботинках, и ему больше не нужно кланяться. Сяо Цуо низко угождает ему , поэтому он считает, что у него достаточно капитала, чтобы вести с ним переговоры.

Он посмотрел на Дон Фэна невротическим взглядом, пожал ему руку и пошел к киоску с вонтонами вместе с У У, Дон Фэн последовал за ним: "Давай, не сердись. Давай, садись со мной в машину ".

На этот раз Ху Си Нянь был действительно нетерпеливым, он резко повернул голову и сказал с плохим видом: "Сэр, вы только что чуть не ударили моего ребенка, а теперь продолжаете преследовать, что вы пытаетесь сделать? Возможно ли, что вы все еще хотите кого-то ударить?"

Сказав это, он намеренно повысил голос. Первоначальный разговор между ними был очень тихим, и люди вокруг не имели никакого представления о том, что между ними происходит. Теперь же, услышав это, Дон Фэн был так неумолим и хотел снова запутать его, когда он наткнулся на кого-то, он мгновенно преисполнился праведного негодования.

"Что это за человек! Он даже не извинился после того как чуть не ударил ребенка , а теперь эще и пристает к ним?"

"Это так, посмотрите на его липкую добродетель, только не говори мне, что он охотится за парнем с вонтонами, люди говорят, что у богатых людей есть извращенные хобби, что, похоже, так и есть"

Дон Фэн - человек, который очень бережет свое лицо. Услышав, что люди вокруг него говорят об этом, ему не терпется скорее уйти, но, глядя на отношение Ху Си Няня к нему, он немного не уверен, он подошел, чтобы схватить маленькую руку У У и спросил: "Ты сказал, что это твой сын? Когда ты женился? Ты скрываешь от меня такие вещи?"

Его хватка стала слишком сильной, и вдруг мальшу стало больно, и мальш громко заплакал, и, плача, он также закрутился в объятиях своего отца, ... Хммм... Больно! Уаааа..."

Плач мальша разжег гнев Ху Си Няня и даже всех окружающих.

Ху Си Нянь крепко обнял сына, встал перед Дон Фэном, не дрогнув, указал на свою грудь и сказал: "Господин, если вы сумасшедший и хлопотливый, вам следует сначала убедиться что вы не обознались, я не знаю, кто такой Ху Си Нянь!" Вы бесконечно донимали меня, чтобы повлиять на мой бизнес, то теперь решили причинить вред моему ребенку?! Даже если я беден и просто владелец киоска, я не такой хулиган, как вы!"

Дон Фэн в это время почесал голову, и начал задаваться вопросом, не узнал ли он не того человека, но Ху Си Нянь спал, обняв его, в течение четырех лет, как он мог признаться в этом?

В это время ему было уже наплевать на окружающих, его голова была горячей, и он потянулся, чтобы стянуть одежду Ху Си Няня : "У тебя родинка на талии, ты не сможешь меня обмануть".

Вокруг люди наблюдают за оживлением, а широкий красный BMW перекрывает улицу с утечками воды, и окружающая территория хаотично превращается в кашу.

Ху Си Нянь не выдержал, его глаза покраснели, он поднял руку и сильно ударил его.

"Хлесь!"

Это было громко и ярко, даже несмотря на то, что это было на улице.

Люди вокруг на мгновение были ошеломлены, а потом не выдержали.Этого извращенца, который имеет деньги, который ежедневно ездит здесь на дерьмовой машине, постоянно сигналит и слепит-достаточно, чтобы вызвать народный гнев, а теперь он мало того, что сбивает людей своей машиной, так еще издевается над человеком с ребенком, что просто бесстыдно до крайности!

Гнев людей дошел до крайности, и они набросились на него группами.

От продавцов до прохожих, от закусочных до магазинов, в основном люди, которые видели эту сцену, набросились, беря яйца, овощные безе, кетчуп бросая их в Дон Фэна, его красный BMW, который тянул ветер, оказался еще более трагичным, прямо разбитый людьми и покрытый вмятинами, красочно забрызганный продуктами.

Дон Фэн всегда был хорошо одет, он никогда не видел такой большой битвы, и на некоторое время растерялся, схватив Ху Си Няня за руку и желая вытащить его.

Ху Си Нянь был почти ранен, но в душе он улыбался, но на его лице все равно появилось выражение гнева и стыда: "Отпустите меня!" Не обижайте моего сына! "Чтобы хорошо сыграть эту сцену, он совсем не напрягался, позволив Дон Фену оттащить его, в это время он тянул, а затем разыграл "падение" на землю, испачканную грязью.

Изначально он занимался кун-фу, и в момент фальшивого падения он крепко обнял малыша, и ловко перекатился , малыш стойко сидел у него на руках, не говоря уже о том, что бы падение даже немного ему навредило, но малыш увидел, что его папу тянет вниз плохой парень, размахивая маленьким кулачком, чтобы ударить Дон Фэна, при этом ударяя и плача, крик был громким, в сочетании с только что умолкшим Ху Си Няня, все подумали, что Дон Фэн попал в цель.

В это время гнев людей усилился, и толстая тетка, которая до этого не выпускала из рук малыша , услышав, что его избили, разозлилась еще больше, подняла метлу и обрушила ее на голову Дон Фэна.

Дон Фэн всегда был вежлив и учтив, да и его тело не намного лучше, и он в панике поднял руку и толкнул ее, чуть коснувшись толстой тетки, но

"Ах ты, негодяй! Ты не хочешь получить по морде! Толстая тетка злобно зарычала и не думая, подняла стоящую рядом с ней миску и расплескала содержимое.

Внутри миски было немного бульона, сваренного еще до всего этого Ху Си Нянем, хотя он давно прекратился, но еще с пылу с жару, такая чаша была вылита на тело, горячий Дон Фэн вскрикнул, костюм был полностью содран, перебывая в беспорядке.

Суп потек ему в рот и был невольно слизан им.

Этот вкус слишком знаком. Я помню, что когда Ху Си Нянь только познакомился с ним, он сказал, что хочет показать ему как это делается. В то время он готовил маленькие вонтоны в бульоне, и вкус был точно таким же, как тот, что он попробовал сейчас!

У Дон Фэна на мгновение помутнело в голове, он даже не успел среагировать, а уже был убежден, что владелец тушеных вонтонов перед ним - Ху Си Нянь!

Перед ним всплыли сцены из прошлого, и он вдруг вспомнил четыре года их отношений, и вспомнил, что не испытывал к Ху Си Няню никакой любви, но...

Его сердце мгновенно опустело, даже если прошло семь лет, он вдруг столкнулся с Ху Си Нянем. Он все еще не может отпустить что-то!?"

Си Нянь, Ху Си Нянь!"

Он вытер лицо и поднялся, в панике ища знакомую фигуру. В это время я неизвесно кто крикнул : "Полицейский здесь!"

Все остановились.

Действия внутри прекратились, полицейские попали в толпу, и увидев битву перед собой, не говоря ни слова, они потащили Дон Фэна в полицейский участок. В это время вокруг было много шума, Ху Си Нянь и малыш на его руках уже давно исчезли, Остались только деревянные настилы, использованные для установки ларьков, стоящие в одиночестве."

"

"Ха-ха-ха... Ты серьёзно?" Лу Сяо Мао засмеялся, шатаясь вперед-назад, полностью игнорируя свое "женское" платье с короткой юбкой и длинными волосами, и с улыбкой упал прямо в объятия Ху Си Няня.

"О, я не могу больше смеяться... Мои накладные ресницы отклеются,если я буду продолжать смеяться! Хахаха..."

Ху Си Нянь не удержался от смеха, похлопал его по спине и сказал с улыбкой: "Ты почти ...Давай, я только что услышал, что Дон Фэна побила группа людей, что касается смеха над этой добродетелью, обрати внимание на свой имидж, ты теперь "женщина".

Лу Сяо Мао положил руки на бедра, перекинул волосы и принял вид "старой леди"- мне все равно". С улыбкой на лице он обнял Ху Си Няня за плечо: "Я волновался, что твое рагу из вонтонов не сможет привлечь внимание Дон Фэна, но я не ожидал, что ты с первого раза сыграешь по крупному. Пусть он тебя заметит и спровоцирует общественный гнев, чтобы сделать его полностью немым, но этот трюк действительно довольно сомнительный, ты должен подумать об этом".

Ху Си Нянь ущипнул У У за пухленькое личико, опустил голову и улыбнулся: "Я провел пять лет в тюрьме, и два года с тобой, "старым демоном", каких людей я еще не видел? Ты можешь использовать любые средства, чтобы расправиться с любым, Дон Фэн не заставит меня тратить слишком много времени, такой ненадежный трюк подходит для него".

Глядя на спокойную улыбку Ху Си Няня, Лу Сяо Мао от всей души восхитился тем, что после стольких событий он все еще остается несокрушимым, спокойным и уравновешенным, когда имеет дело с врагами.

"Хотя сегодня ты нанес Дон Фэну большие потери, это считается, что ты разоблачил себя. Не боишься ли ты, что он проговорится перед Ху Хи Нянем?"

Ху Си Нянь поднял брови, его длинные и узкие глаза улыбнулись: "Осмелится ли он?"

" Он происходит из бедной семьи и очень беспокоится о своем лице, а ещё он по натуре мужской шовинист. Ху Хи Нянь всегда притворялся перед ним маленьким белым кроликом, поэтому Дон Фэн, должно быть, очень гордится им. Мой старый возлюбленный понес такую большую потерю, как он мог сказать Ху Хи Няню , что я все еще жив, ради сохранения его лица и величия его мужа?"

Лу Сяо Мао многозначительно посмотрел на него и застенчиво сказал: "Я ненавижу это. Каким бы ты ни был умным, я могу пообещать тебе, что я не против быть отчимом~"

Ху Си Нянь закатил глаза: "Госпожа Лу Сяо Мао, это действительно глупую ошибку, когда пообещал забрать вас с работы сегодня. Давайте больше не будем встречаться в будущем, и не говорите, что знаете меня, когда мы встретимся на дороге".

Сказав это, он обнял У У, который сладко спал у него на руках, и пошёл вперёд, не оглядываясь, оставив Лу Сяо Мао в одиночестве. Глядя на клуб "Хао Тин", он сказал: "Мне кажется, что окружающие всегда пялятся на меня , наверное ,это извращенец! Если я не буду искать тебя, то кого еще я могу искать!"

Он выкрикнул несколько слов, увидев, что Ху Си Нянь действительно не оглядывается.

Игнорируя его намерения, он с фырчанием цокнул своими высокими каблуками и погнался за ним: "Эй, не убегай! Что мне делать, если я наткнусь на извращенца!"

"

"Окно машины было опущено, и в ней сидел доблестный мужчина с красивым лицом, с острым ножом и топором, что выглядело особенно странно при свете уличных фонарей.

Он смотрел на фигуры троих человек: двух взрослых и одного маленького, которые уходили прочь, и выражение его лица было очень сложным.

В это время Лу Сяо Мао не знал, что сказать, Ху Си Нянь обернулся и улыбнулся, его красивое и чистое лицо было открыто, уголки его длинных и узких глаз были изогнуты вверх - выглядя высокомерно и игриво.

Человек в машине вдруг затаил дыхание, и, даже не думая открывать дверцу, он уже собирался догнать его, но фигуры трёх людей, стоявших вдали, в это время исчезли на углу улицы.

"Чень Цзюнь..."

Он тихо произнес имя, с редким пустым выражением на лице: /Неужели это он?/

Прошло два года, и он не знает, сколько человеческих и материальных ресурсов он потратил на его поиски, но этот человек, кажется, потонул в море, и от него нет никаких вестей. И вот теперь, когда он уже почти потерял надежду, он встретится с ним благодаря такому стечению обстоятельств?

Цюй Чэн стоял на ночном ветру, края его черного костюма развевались на ветру. Помощник, стоявший за его спиной, никогда не видел его таким, и он немного обеспокоился, молча подошёл к нему и сказал тихим голосом: "Чэн-гэ, в клубе уже настойчиво просят, говорят, что господин Ху уже давно ждёт вас".

"Какой господин Ху?" - Цюй Чэн пришел в себя, и его неуклюжее лицо вернулось к своему обычному спокойному и способному.

" Ху Хи Нянь из международной сети ресторанов Ху, менеджер Ху".

Цюй Чэн поднял губы и улыбнулся: "Ох, это он".

"Пусть подождет, я сейчас зайду"

Цюй Чэн достал из кармана мешочек. Там лежал перстень с вырезанным из бирюзы , павлином, он поднял руку и коснулся головы маленького павлина, затем улыбнулся и положил перстень в карман, повернулся и вошел в клуб "Хао Тин".

Помощник последовал за ним, чувствуя себя немного озадаченным. Он работал с Цюй Чэном уже два года и видел, как тот каждый день по несколько раз доставал это кольцо и смотрел на него, и всегда касался головы павлина с едва заметной ульбкой.

Вопрос в том, действительно ли к голове этого маленького павлина так легко прикоснуться?

Глава 15

Когда Цюй Чэн толкнул дверь комнаты, он сразу увидел тонкий силуэт.

Мужчина был одет в шерстяное пальто верблюжьего цвета, с вывернутыми воротниками белой рубашки, а рукава его были свободно согнуты, открывая стройный локоть. В этот момент он, склонив голову, задумчиво помешивал кофе в чашке, стоявшей перед ним.

Позади него висит настенный светильник, профиль его лица белый, как нефрит, а слегка вьющиеся каштановые волосы пушистые, так и хочется к ним прикоснуться.

Увидев эту сцену, Цюй Чэн слегка покачал головой, едва не подумав, что этот павлин сидел перед ним два года назад.

Что со мной сегодня не так не так? Я продолжаю думать о нем независимо от, того кого я вижу.

Ху Хи Нянь в это время просто обернулся, его глаза мгновенно загорелись, когда он увидел Цюй Чэна, он поставил свою чашку и поприветствовал его с улыбкой и сказал: "Господин Цюй Чэн, вот вы где".

" Мои извинения, некоторые личные проблемы заняли немного моего времени. Наверное менеджеру Ху очень неприятно так долго ждать". Цюй Чэн снял пальто, передал его младшему брату, стоявшему рядом, и махнул рукой.

Цюй Чэн носит стандартный мужской костюм-тройку, он снял верхний костюм, обнажив белую рубашку и чёрную жилетку внутри. Он был высокий и стройный, а в его жестах чувствовадась динамика . Хотя пара черных глаз, похожих на соколиные, показывала улыбку, но если вы наденете ее на человека, то он все равно будет подавлен и немного задыхаться.

Ху Хи Нянь давно услышал имя Цюй Чэна . Он является владельцем более десятка крупных развлекательных заведений в S City. Хотя он дебютировал только за последние несколько лет, импульс непрерывной экспансии в различные отрасли промышленности просто невероятен. Говорят, что в его руках находится более десятка известных банд, и это точно люди, которые не осмеливаются провоцировать черно-белых.

"Господин Цюй, добро пожаловать, для меня большая честь, что вы нашли время встретиться со мной"- сказал Ху Хи Нянь с улыбкой, показав два маленьких тигровых зуба.

Ему было двадцать девять лет, но он выглядел все так же, как тогда, когда только закончил колледж.

Цюй Чэн некоторое время смотрел на него, затем приподнял уголки рта и с улыбкой спросил: "Не понимаю, зачем менеджер Ху пригласил меня на сегодняшнюю встречу? Если речь идет о том, чтобы завести друзей, то я бы предпочел, чтобы все пошли в кафе и посидели вместе, а не вели себя высокомерно. Мы как будто взяли комнату для первой встречи".

Эта фраза рассмешила Ху Хи Няня, и когда он улыбнулся, его внешность стала еще больше похожа на Ху Си Няня под определенным углом: "Я думал, что Чэн-гэ настроен серьезно. Блин, я не ожидал, что все будет настолько юмористично, я почти забыл, что собирался сказать сегодня".

Глаза Цюй Чэна не отводились от него, а Ху Хи Нянь не был дураком, он прекрасно знал, что в таком взгляде мужчины кроется глубокий смысл, поэтому он очень искренне рассмеялся, и намеренно заменил "господин Цюй" на "Чэн-гэ".

Он бесчисленное количество раз отрабатывал это выражение перед зеркалом, и даже кривизна уголков его рта была тщательно продумана. В то время Ху Си Нянь был неулыбчив, но сегодня он мог простой улыбкой вынуть душу из Дон Фэна.

Цюй Чэн слегка сузил глаза, но в глубине души был вынужден признать, что улыбка у мужчины очень привлекательная, и с некоторых ракурсов он очень похож на павлина, но все же она была немного хуже.

Павлин не стал бы так нарочито улыбаться, не стал бы демонстрировать такое веселое выражение лица, он лишь опустил голову и поднял уголки рта, пряча улыбающиеся глаза, думая, что этого никто не видит.

Неосознанно он вернулся к событиям двухлетней давности. Цюй Чэн вспомнил, что тогда на крыше Ху Си Нянь была пьян и скакал на нем, говоря глупости, и неосознанно смеясь.

Ху Хи Нянь увидел, как Цюй Чэн многозначительно улыбнулся, его глубокие глаза устремились на него, сердце вдруг забилось на несколько ударов быстрее, и даже в ушах стало горячо.

Никто не сможет устоять, когда на него смотрит такой мужчина, не так ли?

"Ты единственный ребенок в семье? У тебя есть братья или что-то подобное?"

Цюй Чэн неожиданно задал такой вопрос, Ху Хи Нянь на мгновение был ошеломлен, его лицо сразу изменилось, а затем он улыбнулся и покачал головой: "Нет,я единственный сын,у родителей никогда не было никого другого".

Цюй Чэн кивнул, затем он стал немного небрежным, взял чашку с билочунем (китайский чай) рядом с собой и сделал глоток, откинулся на диван и больше не разговаривал, атмосфера на мгновение стала немного холодной.

Ху Хи Нянь видел, что его не интересует цель его сегодняшнего прихода, поэтому он мог только взять на себя инициативу и сказать: "Чэн-гэ, я давно слышал о твоей репутации, и я знаю, что ты полон решимости сделать большую работу в городе S, безусловно, я думаю, вы не будете удовлетворены просто открытием нескольких баров, я не знаю, прав ли я?".

Ку Ченг поднял брови и улыбнулся: "Что ты хочешь сказать?"

Ху Хи Нянь улыбнулся и взял что-то со своей стороны. Он достал подарочную коробку и поставил ее перед Цюй Чэном: "Я хочу поговорить с Чэн-гэ о деле, которое будет выгодно всем"

"Хочешь подкупить меня несколькими кусочками закусок?" Цюй Чэн посмотрел на красиво оформленное печенье в коробке и не смог сдержаться, чтобы не рассмеяться.

"Этикет легкий и нежный". Ху Хи Нянь сжал губы, улыбнулся и, опустив глаза, неторопливо продолжил: "Я сам изготовил это печенье, и для него использовались импортные товары, монополизированные семьёй Ху. Я занимаюсь этим бизнесом уже много лет, и у меня много филиалов по всей стране. Я не обладаю мастерством шеф-повара ресторана, поэтому я лишь немного научился, надеюсь, тебе понравится, Чэн-гэ.

В это время, если Цюй Чэн все еще не понимал, он пытается открыть филиал семьи Ху в своем развлекательном клубе, что сделало бы его дураком, но, глядя на его лицо, которое было на 70-80% похоже на лицо павлина, даже если он разыгрывал трюки, ему показалось, что они были немного симпатичными, и у него сразу возникла дразнящая мысль в сердце.

"Так что вы имеете в виду, менеджер Ху?

Вы не знаете, откуда мне знать. Что, если ты ошибся, и все вместе потеряют деньги?" Он запрыгал на несколько минут быстрее, его лицо впервые покраснело, и он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его прервал внезапный стук в дверь.

Стоявший рядом официант открыл дверь и увидел А Си (правая рука/помощник Цюй Чэна), спешащего войти: "Чэн-гэ, что-то произошло на юге города, вы... лучше посмотрите сейчас?"

Несколько младших братьев Цюй Чэна следят за ним с тех пор, как он вышел из тюрьмы. Он кажется умным и способным. Если нет какого-то важного дела, он никогда не нарушит беседы с другими . Судя по его виду , что-то действительно произошло.

"Что происходит?" нахмурившись, спросил Цюй Чэн.

А Си посмотрел на Ху Хи Няня, наклонился к уху Цюй Чэна и сказал несколько слов, затем увидел, как изменилось его лицо, он поднял лежавший рядом пиджак и встал.

"Менеджер Ху, у меня есть несколько важных дел, с которыми нужно разобраться. Мы поговорим о том, что вы сказали, в следующий раз. Извините, что так получилось."

"Подожди минутку, Чэн-гэ..."

Ху Хи Нянь хотел остановить Цюй Чэна, в результате, как только слова были сказаны, он увидел, что тот поспешно ушёл, и даже не повернул головы.

/ Я не знаю, почему он вдруг почувствовал себя немного растерянным./

Не знаю, было ли это из-за провала переговоров или из-за горяче-холодного отношения к нему Цюй Чэна.

"Дерьмо"

"

"Как ситуация на юге города?" - с недовольным выражением лица спросил Цюй Чэн, когда поднимался в VIP-лифте, который направлялся прямо в зал.

А Си выглядел беспомощным: "Что еще можно сделать? Когда Лонг-гэ передал вам банду, Чжан Да Вэй был недоволен, а теперь а теперь ты навел порядок в банде Цин Лонга, а ведь раньше мы ничего не делали, убивали людей и собирали плату за защиту, что равносильно краже работы Чжан-гэ".

"Почувствовав себя обиженным и не решившись на серьезные отношения с вами, он прямо скопировал того парня и пошел на улицу Ченнань , устроить скандал. Говорят, что он ограбил нескольких лоточников и заставил их платить за защиту. Мужчина, который продавал тушеные вонтоны, вышел и избил его до потери сознания. Чжан Да Вэй не успокоился и позвал более десятка братьев, чтобы захватить людей. Он схватил людей в толпе и похитил их, и теперь даже полиция встревожена.

Чем больше Цюй Чэн слушал, тем уродливее становилось его лицо. Он насмехался: "Как он посмел кого-то похитить? Блядь, он думает, что ему осталось жить слишком долго, так что он должен умереть!"

"А где сейчас эти люди? Они ранены? Нет?"

А Си покачал головой: "Сначала Чжан Да Вэй хотел отвезти людей на склад, но наши люди остановили его по дороге. Теперь все там, наверху, и ждут, когда вы выйдете к ним".

Цюй Чэн кивнул. Выражение его лица немного смягчилось.

Когда его выпустили из тюрьмы, когда Лонг-гэ заставил банду отдать его, он сказал, что если он пробудет там один день, то банда Цин Лонга больше никогда не будет связана с бандами до конца его жизни. Если он мужчина, он не может просто сидеть сложа руки и игнорировать его слова.

Когда он вышел из лифта, по обеим сторонам коридора на этаже клуба Хао Тин стояли люди из банды Цинлун. Увидев приближающегося Цюй Чэна, они тут же закричали: "Чэн-гэ!".Голоса были настолько громкими , что их услышали все присутствующие в зале, а Чжан Да Вэй, которого повалили на пол и который боролся, услышав это, сразу же задрожал. Его ноги не могли сдержаться и начали дрожать: "Все кончено! Чэн.. Чэн-гэ действительно здесь..."

Сидящий на стуле рядом с ним Ху Си Нянь, наблюдая за его добросовесным поведением, не мог не нахмуриться. Он сказал, что он , должно быть, слишком мягок,сталкиваясь с подобными кровавыми бедствиями, не говоря уже о бедствии, связанном с продажей тушёных вонтонов. Их тоже связали и привели сюда.

И слово "Чэнге" (ge - почетное обращение к старшему брату), как бы он его ни услышал, показалось ему неловким, напомнило о том негодяе двухлетней давности, почему в мире так много людей, которых называют "Чэнге", неужели "Чэн" в этом слове - это все поганые бандиты?

Дверь открылась со щелчком, и вошел Цюй Чэн во всем черном, его угловатое лицо напряглось, а темные глаза слегка сузились, от них исходила сильная аура.

Он засунул руки в карманы, медленно вошел, посмотрел на Чжан Да Вэя, у которого дрожали ноги, и перевел взгляд на другую сторону.

В поле зрения появилась голубая фигура, высокая и худощавая, с длинными и узкими глазами, красивым и чистым лицом. Всё знакомо и уже не может быть не знакомым, всё точно такое же, как в памяти.

В этот момент Ху Си Нянь с любопытством поднял голову и с первого взгляда узнал Цюй Чэна.

Оба на мгновение уставились друг в друга, ошеломленные.

Никто из них не ожидал встретить друг друга при таких обстоятельствах. Нет, следует сказать, что Цюй Чэн никогда не думал, что человек, которого он искал в течение двух лет, встретится с ним в такой ситуации. Что же касается Ху Си Няня, то он не испытывал таких эмоций. Ведь с того дня, как он вышел из тюрьмы, он никогда не думал, что увидит Цюй Чэна в своей жизни.

Любовь на одну ночь, будет неловко снова видеть человека, который переворачивает простыни, не так ли? Более того ... у него все еще есть малыш.

Ху Си Нянь не знал, что дв этот момент. Если бы он знал, что босс за Чжан Да Вэя - Цюй Чэн, он бы не пошел сегодня вечером на улицу Ченнань продавать тушеные вонтоны, и не стал бы заботиться об этом для других. Сплетни.

Целых четверть часа Цюй Чэн смотрел на него, переводя взгляд со лба на глаза, с губ на шею и, наконец, на его тонкую талию и две стройные ноги...Она была точно такой же, как и раньше, даже не прикасаясь к ней, он мог представить размер и ощущение .

Разве это считается прорывом сквозь железные ботинки и нигденахождением, и получить его без усилий?

Цюй Чэна развеселила его собственная мысль, и его первоначально холодные глаза стали игривыми. Он проигнорировал присутствие стольких братьев, и независимо от того, Чжан Да Вэй и его младшие братья все еще стояли на коленях на земле и дрожали, он вытащил руки из карманов и пошел прямо к Ху Си Няню.

В это время голова Ху Си Няня едва не взорвалась, и у него не было времени думать о том, почему преступник номер один уровня Цюй Чэна может быть освобожден из тюрьмы, и быть таким процветающим.

В его голове словно зажигали петарды, и от их треска тряслась кожа на голове, но на лице все еще не было никакого выражения

Он должен был оставаться спокойным и не показывать никаких изъянов.

Так или иначе, это было уже два года назад. Он не верил в это и просто спал с этим. Сможет ли Цюй Чэн запомнить его на всю жизнь?

Именно тогда, когда он дико размышлял, к нему уже подошел Цюй Чэн, Ху Си Нянь посмотрел на него, а затем с отвращением отвернулся, как будто ему совсем не хотелось разговаривать с этими бандитами.

Он изо всех сил пытался реагировать как обычный человек, когда видел преступный мир, но Цюй Чэна это, казалось, не беспокоило. Как только он повернул голову, он вдруг схватил его за подбородок и заставил посмотреть на него, его лицо по-прежнему висело. С улыбкой он спросил: "Что ты скрываешь?"

"Господин, что вы имеете в виду, связав меня?" - Ху Си Нянь продолжал действовать с гневным выражением лица.Цюй Чэн с улыбкой пожал плечами и не ответил на его вопрос. На глазах у публики он протянул руку, сжал ягодицу Ху Си Няня и потёр её :

"Ну, неплохо, даже форма не изменилась, это мой павлин".

Глава 16

Цюй Чэн аккуратно наказал Чжан Да Вэя.

Не волнуйтесь за этого подчиненного, который не подчиняется правилам и создаёт  проблемы.

Чжан Да Вэй - не более чем бумажка, как только он возьмет территорию в свои руки, то превратится потерянную собаку.

Согласно предыдущим правилам банды Цинлун, "предатель", который совершает следующие преступления, должен извиниться перед своим старшим братом. Чжан Да Вэй, как старейшина банды, очень хорошо это понимает, поэтому в это время у него от страха задрожали ноги, и он упал на колени на землю и со всхлипом поклонился. Умоляя о пощаде: "Чэн-гэ, я больше не посмею! В этот раз я совершил ошибку, когда был пьян, и другого раза уже не будет. Пожалуйста, дайте мне шанс! Я не хочу умирать. Пожалуйста!"

Цюй Чэн промолчал, посмотрел на Ху Си Няня, который с бледным лицом стоял рядом, и вдруг почувствовал, что эта сцена очень смешная, если бы не повод, он, возможно, рассмеялся бы вслух.

/Этот павлин, наверное, до сих пор помнит, что он только что прикоснулся к нему. Если бы не то, что он был завязан как цзунцзы (клейкий рис с начинкой и обернутый листьями), я боюсь, что в этот момент он бы избивал меня с холодным лицом.

Чжан Да Вэй думал что получит три ножа и шесть отверстий. Его перевернут, и он не знает, за какую звериную добродетель его покарают /

Но Бог знает, что ему на самом деле нет никакого дела до трех ножей и шести дырок, и он не станет обижать людей по такому пустяковому поводу, не говоря уже о том, чтобы смотреть на эти кровавые вещи, не так интересно, как смотреть, как этот павлин смущается, но этот высокомерный парень обидел павлину, поетому пусть постоит там на коленях и немного помучается, он этого заслуживает.

Чжан Да Вэй стучался головой об пол десять минут, прежде чем Цюй Чэн махнул рукой и сказал: "Все хватит стучать, у меня кружится голова, ты такой толстый и жирный, даже если проткнуть дырку в твоем животе, вероятно, не увидишь крови, мне это не интересно".

Чжан Да Вэй сразу же стал счастливым, заплакал и поклонился, чтобы поблагодарить его: "Спасибо, Чэн-гэ! Спасибо, Чэн-гэ! В следующий раз я не осмелюсь!"

"Не спеши благодарить, я еще не закончил ". Длинный тон заставил сердце Чжан Да Вэя мгновенно подскочить снова.

"Хотя я считаю, что твое первое преступление можно оправдать, но правила банды - это не детские игрушки. Если кто-то нарушает правила, то это ненормально, и как банда Цинлун может не вмешиваться в это? Смертной казни можно избежать , но почему бы тебе просто не стать на колени и дважды не поклониться тому младшему брату, чтобы извиниться, и я оставлю это как есть, как насчет этого?"

Дурак также понял, что он спровоцировал того, кого не должен был, поэтому он встал на колени перед Ху Си Няннм и дважды поклонился, горько плача: "Шаоцзы, я был не прав! Мои глаза меня подвели, я не знал, пожалуйста, простите меня за недолгую жизнь! Шаодзы, ты можешь связать меня тоже, неважно, если ты свяжешь меня как цзунцзы и бросишь в реку Хуанпу, я просто прошу тебя попроси Чэн-гэ отпустить меня!"

(Шаоцзы - невестка)

Цюй Чэн не мог удержаться от громкого смеха, и младшие братья вокруг тоже не могли удержаться от смеха. Неужели ли Чжан Да Вэй умственно отсталый? Достаточно понять в его сердцах. Его лицо сейчас бледное, разве ты не видел, идиот?

Лицо Ху Си Няня в это время уже нельзя назвать уродливым, его глаза уставились на Цюй Чэна, желая вырыть для него две ямы.

Он не видел этого нигодяя два года , а уровень его игры в нигодяя стал ещё на несколько абзацев выше, а толстокожие догнали городскую стену и развернулись!

Глаза Цюй Чэна были приклеены к телу Ху Си Няня, но теперь Ху Си Нянь смотрел на него, а тот делал вид, что не видит его ,будто не видел никого уже восемьсот лет.

/Да, это он, посмотрите на этот высокомерный и презрительный взгляд, он настолько охуенен, что никто не может его имитировать/

Ху Си Нянь холодно фыркнул, безразлично отвел взгляд, Цюй Чэн поднял брови, зная, что павлин действительно разъярен, подавив улыбку в уголке рта, он махнул рукой, и позволил   оттащить Чжан Да Вэя, а затем освободить. Потеряно много прямодушных младших братьев.

Когда А Си уже собирался уходить, он забеспокоившись, тихо подошел к нему и спросил: "Чэн-гэ, что... просто позволить моей шаодзы быть связанным вот так? Вам нужно ослабить его?"

Цюй Чэн улыбнулся и посмотрел на него: "Кстати, ты об этом вспомнил".

А Си неловко почесал волосы, Цюй Чэн был в хорошем настроении, посмотрел на связанного Ху Си Няня, который не мог пошевелиться, и с улыбкой махнул рукой: "Не надо его ослаблять, хорошо просто оставь вот так".

А Си молча вытер пот за дурной вкус босса, и ,кстати, несколько секунд молча оплакивал младшего брата, который продавал тушёные вонтоны, а потом вышел, не оглядываясь, и наконец плотно закрыл дверь: Чэн-гэ, я могу доставить вас только сюда.

Дверь медленно закрылась, и со скрипом в огромном конференц-зале на верхнем этаже остались только Цюй Чэн и Ху Си Нянь.

Они некоторое время молчали, и поначалу шум в комнате стих, что сделало атмосферу ещё более неловкой.

Ху Си Няню лень говорить, ведь ему действительно нечего сказать о таком негодяе, как Цюй Чэн, и он решил до конца притворяться расстеряным.

Цюй Чэн еще больше запутался, потому что хочет сказать слишком много, и не знал, с чего начать.

""

Он очень хотел спросить: где ты был последние два года, как ты жил после того, как вышел из тюрьмы, почему ты так быстро уехал, даже не попрощавшись, и ещё... Я очень скучаю по тебе, а ты?

Слишком много вопросов накопилось в его горле, и он с трудом проглотил их. Задавать их было очень неприятно, а когда он подумал об этом, то почувствовал себя тошнотворным и лицемерным.  Ху Си Нянь первым нарушил молчание, поднял голову и сказал невнятно, холодным тоном, как у незнакомца: "Сэр, вы уже достаточно надразнились? Если вы довольны игрой, можете меня отпустить?"

Цюй Чэн на мгновение был ошеломлён, а затем ухмыльнулся: "Ты не называл меня так вежливо никогда раньше, - мы не виделись два года , разве раньше ты не не называл меня ублюдком и негодяем ?"

Ху Си Нянь хмыкнул: "Господин, вы шутите, я не видел вас раньше, о чем вы говорите?"

Цюй Чэн нахмурился, услышав, только "сэр" то ,"сэр" сё: "Меня зовут Цюй Чэн, что это такое? Почему -"Сэр"?

"А, так ваша фамилия Цюй" - Ху Си Нянь кивнул и продолжил прикидываться дурачком: "Тогда, господин Цюй, вы можете меня отпустить? Незаконное задержание противоречит закону, хоть вы и гангстер, но вы не можете держать меня здесь без причины."

Цюй Чэн посмотрел на него, пытаясь найти признаки лжи на его лице, но Ху Си Нянь слишком хорошо умел играть, и в данный момент его лицо было пустым, будто на нем было полотно. Гнев после похищения, казалось, не произвел на него никакого впечатления.

Это заставило Цюй Чэна беспричинно встревожиться, и в его сердце появилась неуверенность. Почему он гарантирует, что люди, по которым он скучает, будут скучать и по нему? Прошло два года, что если Ху Си Нянь действительно забыл о нем?

"Чэнь Цзюнь, разве ты мог вот так все забыть! Я не верю, что ты меня совсем не помнишь!"Ху Си Нянь остолбенел, услышав слово "Чэнь Цзюнь", затем снова рассмеялся, и улыбка все еще слабо возвращалась. Скрывая некоторую узость и игривость, "Меня с детства, никогда не звали Чэнь Цзюнь , господин Цюй, вы, должно быть, опознали не того человека."

"А разве тебя не зовут Чэнь Цзюнь?" - Цюй Чэн удивленно поднял брови и на некоторое время остолбенел.

Неужели после двух лет поисков, он с самого начала ошибся в имени?

Ху Си Няня это позабавило. На самом деле он хотел запечатлеть выражение лица Цюй Чэна в этот момент. Изначально он опасался, что, раскрыв свою личность, не сможет справиться с таким проницательным человеком, как Цюй Чэн. А поскольку он ошибся, то это стало отличным оправданием.

Я не могу быть Чэнь Цзюнем, и человек, которого вы ищете, - не я, и удостоверение личности это доказывает, что еще вы можете со мной сделать?

"Ты даже не знаешь, как меня зовут, не смешно ли тебе говорить, что ты меня знаешь?" -  Ху Си Нянь стал агрессивным, его первоначально длинные и узкие глаза в этот момент были немного приподняты, что делало его еще более яростным.

Однако в глазах Цюй Чэна все изменилось. То ли улыбка Ху Си Няня, то ли легкое самодовольство в его глазах - все это вызывает симпатию. Ему нравится его павлиний облик. Если это не он, то тот человек, кого он видел два года назад, был красным дождем в мире.

Увидев, что Цюй Чэн молчит, Ху Си Нянь продолжал давить шаг за шагом: " Господин Цюй, как главарь банды, просто допускает ошибку, а со мной, продавцом тушеных вонтонов, он может сделать все, что угодно, и это вас очень интересует. Я не знаю, удовлетворило ли вас мое выступление, и если удовлетворило, то можете ли вы отпустить меня домой? Мой сын все еще ждет, когда я вернусь домой".

Брови Цюй Чэна нахмурились, а его первоначально холодное лицо стало еще более напряженным. Вытянулось вверх, будто пытаясь подавить какую-то злость."Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что у тебя есть сын?"

"Это значит буквально" - Ху Си Нянь улыбнулся и посмотрел на него игривым взглядом: "Кажется, у господина Цюя не только плохое зрение, но и, кажется, проблемы с ушами. Он что, не понимает китайского?"

Цюй Чэн сжал губы, затянул галстук на шее, достал из кармана сигарету и подержал ее во рту. Он был очень расстроен и должен был использовать табак, чтобы успокоиться.

"Ты хочешь сказать, что я ошибся. Ты не тот , кто переспал со мной два года назад?"

Он не смог контролировать свои эмоции и выплюнул резкие слова, лицо Ху Си Няня побледнело. Какое-то мгновение он не мог произнести ни слова.

Хотя прошло уже два года, он все еще чувствует себя неловко, когда снова вспоминает об этом.. Цюй Чэн прав, никто не может обвинять никого в том, что произошло тогда, но когда он думает о том, как он тогда был пьян и делал такие абсурдные вещи, в результате чего у него родился ребёнок - он не может поднять голову от стыда.

Особенно эсли , тот кто начал это прямо перед тобой , тот кто просто трогал его задницу у всех на глазах!

"Господин Цюй , пожалуйста, проявите немного уважения!"

"Уважение?" - Цюй Чэн улыбнулся и выдохнул кольцо дыма: "Ладно, поскольку ты не помнишь, кто я, и не признаешь, что произошло тогда, то давай сделаем это сейчас. Познакомимся поближе".

Затем он встал, снял костюм и расстегнул воротник рубашки, обнажив крепкую грудь.

У Ху Си Няня онемела кожа на голове - Этот парень... Что он хочет сделать!?

Глава 17

Именно тогда, когда Ху Си Нянь расстерялся, Цюй Чэн неожиданно толкнул его , опрокинув на диван.

Ху Си Нянь был застигнут врасплох, простонал и подсознательно поднял руку, чтобы сопротивляться, но верёвка крепко связывала его запястья так, что он совершенно не мог пошевелиться.

Именно в этот момент заминки , Цюй Чэн воспользовался возможностью. Он сильно прижал колени к спинке дивана и потянул человека к себе. Кончик его носа коснулся лба Ху Си Няня, и тот вздрогнул.

Цюй Чэн выпрямился и снисходительно посмотрел на него. Дыша лицо друг другу, кончики их носов соприкоснулись, а дыхание сбилось , от резких движений.

"Можно ли быстрее узнать друг друга, вступив в тесный контакт друг с другом?"

Ху Си Нянь приподнялся и начал бороться, но был крепко связан, на его лбу выступил холодный пот: "Я вообще не хочу знать шишку, которая меня похитила."

"Ты не хочешь этого, но я вот очень этого жажду".

Цюй Чэн схватил его за подбородок и понюхал его кончиком носа . Шея обнажилась .

"Что ж, ты действительно очень ароматный" - Цюй Чэн потерся кончиком носа о шею Ху Си Няня, почувствовал освежающий мыльный запах и не мог не почувствовать легкого волнения.

Горячий воздух с влагой, распыленной на кожу, мгновенно вызвал слой мурашек, Ху Си Нянь мгновенно подскочил, и уже собирался начать атаку, когда поднял ноги. Толкнувшись, Ху Си Нянь упал на диван и издал приглушенный стон.

"Цюй Чэн, ты уже достаточно дразнишься!"

"О, помнишь мое имя? Да, кажется, этот способ очень эффективен, так что давай продолжим".

Что плохого в том, чтобы быть худым намеренно?

Ему удалось его поймать, но этот парень решил поиграть с ним в амнезию, и отказался признать, что тогда произошло, и даже использовал паршивую отговорку, что женился и имеет детей. Очевидно, он хотел с ним порвать.

Етот Цюй Чэн - это жук-таракан или ядовитая змея и скорпион? Даже если обычные друзья встретятся снова, такого отношения не будет, не говоря уже о том, что они вообще не обычные друзья.

От борьбы пальто Ху Си Няня помялось, все ткани свернулись на спине, а несколько пуговиц спереди отвалились, обнажив узкие ключицы и эластичную кожу у декольте. Легкий розовый цвет на фоне бисеринок пота на лбу придавал ему более живой и благоухающий вид, ничем не отличающийся от того, как он выглядел два года назад.

Цюй Чэн сорвал оставшиеся пуговицы, потянулся к груди, погладил спину и перешел на талию.

Тело, к которому давно не прикасались, несколько раз неосознанно вздрогнуло. Цюй Чэн захихикал и собирался сказать что-то дразнящее, но, подняв голову, встретился взглядом с уродливым лицом и холодными глазами Ху Си Няня.

"Господин Цюй, вы привязываете меня к себе только потому, что думаете о подобном, зачем вы оправдываетесь тем, что хотите узнать друг друга? У меня уже есть сын,и вам все равно на это, разве вы не отвратительны?"

Эти слова прямо-таки возмутили Цюй Чэна, его лицо резко осунулось, а в сердце что-то взорвалось, так что у него не осталось времени на раздумья, он разорвал воротничок Ху Си Няня и яростно укусил его за шею: "Только попробуй сказать мне о том, что у тебя есть сын, ещё раз!"

Ху Си Нянь захрипел от боли и ехидно приподнял губы: "Ты что, больной? Разве мой сын имеет к тебе какое-то отношение? Мы ни хрена не знаем друг друга, так что ты справишься!"

Глаза Цюй Чэна сузились, гнев в его сердце уже невозможно было подавить, он протянул руку и сильно надавил на подбородок Ху Си Няня, не обращая внимания на его борьбу и ругань, без колебаний поцеловал его.

Пусть этот рот еще раз произнесет такие грубые слова! Если ты хочешь притвориться, что у тебя амнезия, я готов с тобой поиграть, но выдумывать жену и детей - это слишком !

"Открыто!"

Ху Си Нянь изо всех сил пытался увернуться, но каждый раз, когда он собирался вырваться, Цюй Чэн притягивал его обратно и целовал еще сильнее.

Разница в силе между ними была настолько велика, что Ху Си Нянь не удержался, и яростный поцелуй опустился на его губы и шею. Знакомый и незнакомый запах Цюй Чэна окружили его, затягивая на крышу дома два года назад. Это нелепое воспоминание.

Память в теле пробудилась, сердце билось дико неконтролируемо, а воздух в легких тоже был выхвачен. В это время пара грубых и сильных рук сорвала с него одежду и впилась в спину. В момент соприкосновения кожи их обоих била легкая дрожь.

Даже если мозг не помнит, тело будет помнить.Тогда Цюй Чэн был еще больше уверен, что этот человек и есть тот маленький павлин. Тоска в его сердце и долгое ожидание сделали его настолько возбужденным, что он стал почти неконтролируемым. Его язык яростно сплелся с языком Ху Си Няня, затягивая его в рот, опутывая и утешая его .

Именно тогда, когда он был в хаосе, что-то вдруг коснулось его спины, Цюй Чэн сделал движение и, открыв глаза, увидел, что Ху Си Нянь задыхаясь лежит на диване , а веревка, опоясывающая запястья, исчезла. Она была вовремя развязана. В этот момент он держал в правой руке острый нож для фруктов, какое-то мгновение смотрел на него: "Я сказал, отпусти".

Цюй Чэн все еще прижимался к нему и не двигался, облизывая губы, будто смакуя поцелуй : "Конечно, твое мастерство не изменилось, но когда ты успел его развязать?"

Ху Си Нянь не ответил ему, и нож продвинулся вперед на несколько сантиметров. Меч разрезал рубашку и оставил после себя на коже кровавое пятно: "Если ты можешь достичь своей цели только принуждением, это может лишь показывает, что ты трус".

Этот нож был рядом, чтобы в любой момент использовать его для нарезания фруктов для УУ, но он не ожидал, что он пригодится ему сегодня.

"Я не хотел тебя принуждать, я просто хотел, чтобы ты меня вспомнил".

Ху Си Нянь расмеялся: "Разве это не называется принуждением? Ты сказал, что искал меня последние два года. Просто ради развлечения. Если ты не почувствовав удовольствия, будешь заставлять меня, то какая разница между тобой теми подонками из трех районов?"

Зрачки Цюй Чэн сузились, а через некоторое время уголки его рта дернулись: "Ты наконец-то признал это?"

""

/Признал, что он павлин, который сбежал после того, как переспал со мной два года назад, и все еще готов притворяться дураком после того, как бегал два года?/

Ху Си Нянь не говорил, а нож совсем не расслабился.

Воспоминание о его теле только что было слишком ярким, и он не мог притвориться, что этого человека вообще не существует. Теперь, когда он подумал об этом, было бессмысленно притворяться.

Их судыбу надо было объяснить еще два года назад, но сейчас это стало проблемой, не говоря уже о том, что посередине между ними есть гнездо, если не распутать этот клубок, то со временем все будет только усложняться, а сейчас лучше быть счастливым. После правильного решения все вернется на свои места в будущем.

"Как скажешь".

Эта фраза была эквивалентна молчаливому согласию. Уголки рта Цюй Чэна не могли не подняться, и он сказал, не обращая внимания на нож за спиной: "Поскольку ты уже узнал меня, почему ты притворяшься дураком? Ты стыдишься , той отговорки?"

Ху Си Нянь молчал, некоторое время смотря на него, прежде чем спокойно сказал: "Я не лгал тебе, у меня есть девушка, и у меня уже есть полуторагодовалый сын".

Лицо Цюй Чэна заледенело: "Ты все еще хочешь попробовать вкус именно сейчас? Недостаточно настрадался?"

Ху Си Нянь помахал ножом для фруктов в руке и ухмыльнулся: "Господин Цюй, теперь это вы, тот кто должен беспокоиться о страданиях. Эсли моя рука окажется быстрее, ваше сердце будет пронизано".

"Мне не нужно лгать тебе о таких вещах. Если не веришь, можешь проверить. Это легко для такого простого парня, как я".

Цюй Чэн представлял себе слишком много сценариев их будущей встречи, но он никогда не думал, что Ху Си Нянь женится и будет иметь детей.

Он думал, что по крайней мере он был не единственным, кого волновало то, что произошло тогда. Кто бы мог подумать, что после освобождения из тюрьмы он заживет хорошей жизнью, и только он будет глупо оставаться на том же месте. Тогда какой смысл было искать его последние два года?

"Чень Цзюнь, ты ушёл, не сказав ни слова . Я искал тебя целых два года. И только сейчас ты говоришь мне об этом?"

"Меня зовут Ху Си Нянь, а не Чэнь Цзюнь" - Ху Си Нянь с насмешкой посмотрел на Цюй Чэна, даже если он был в более низком положении, он все равно чувствовал себя сверху: "Слушай, как много ты знаешь обо мне, если даже не знаешь моего имени? За исключением того , что я рассказал, когда напился в тот день. Сколько ты знаешь обо мне?"

Это предложение остановило Цюй Чэна, он открыл рот и вдруг обнаружил, что совсем не может возразить.

То, что сказал Ху Си Нянь, было правдой. Их отношения были интрижкой на одну ночь. Он не знал, кто такой Ху Си Нянь и что с ним случилось. Он даже самое малеленькое имя назвал неправильно. Если тщательно вспомнить, за исключением нескольких дней, когда они встречались в тюрьме, их пересечение оказалось совершенно нулевым!

"Ты меня не знаешь, а я еще меньше знаю о тебе. Кроме того, что тебя зовут Цюй Чэн и ты мужчина, что еще я знаю?"

Может ли быть что-то более абсурдное, чем это?

"Даже если так, то что с того? Мы можем медленно узнавать друг друга в будущем"

Цюй Чэн почесал волосы. Как только он встретил Ху Си Няня, и его обычная решительность и трудолюбие оказались напрасными. Он даже не знал, почему он держался за мужчину двухлетней давности и не отпускал его.

Ху Си Нянь улыбнулся, уголки его рта поднялись и уголки глаз поднялись, это выражение было его любимым у Цюй Чэна, но в этот момент он сказал решительные слова с таким выражением: "Нет, я хочу жить хорошей жизнью в будущем, и я не хочу снова быть со стариком. Что здесь такого? К тому же, у меня уже есть ребенок, и я не хочу больше заниматься всякой ерундой".

"Я ждал два года, а ты просто так меня отпускаешь?" - Холодный и твердый, как камень.

Ху Си Нянь поднял брови и посмотрел на него: "Тогда чего ты хочешь? Только потому, что я не играл достаточно тогда, я заслужил быть связанным и униженным тобой, и я должен продолжать играть с тобой, пока ты не будешь доволен? Почему ты этого хочешь? Если я играю, я должен быть готов аккомпанировать тебе".

" Ху Си Нянь!" Цюй Чэн так разозлился, что дернул себя за шиворот и зарычал: "Я никогда не был таким чертовски серьезным!"

Ху Си Нянь улыбнулся: "Я не вижу ни малейшей серьезности в том, что ты сделал со мной сегодня. Если твоя серьезность заключается в том, чтобы связать слабого, то - Это действительно гениально."

Цюй Чэн потерял дар речи и неподвижно застыл на диване. Его высокое тело накрывало Ху Си Няня , как гора. Очевидно, он был таким сильным и властным. Но сейчас он сам был немного растерян.

Он искал в течение последних двух лет, но никогда не спрашивал себя, что он думает об этом павлине?

Или потому, что он ему нравился, или просто жаждал его тела, чтобы удовлетворить то, чего не сделал тогда? Собственнический инстинкт?

Ху Си Нянь фыркнул, увидев его выражение лица, легко оттолкнул его, повернул запястье, перевязанное красной веревкой, и положил нож для фруктов в карман.

Цюй Чэн не остановил его, он встал и какое-то мгновение смотрел на него, как леопард, загнавший свою добычу. Хотя добыча была успешно схвачена, он не знал, как открыть рот.

Ху Си Нянь не обратил внимания на его взгляд, нашел стул и сел, чувствуя, что его тело покрыто костями. Оно было готово развалиться, и он посмотрел вниз на разорванную одежду и сердито поднял подбородок на Цюй Чэна: "Я хочу пить, налей мне стакан воды".

Перед ним поставили стакан воды, а Цюй Чэн сел напротив и молчал.

Если бы эту картину увидели его братья, он бы точно разбил себе очки. Это явно большая собака, которая убирает свои острые когти только перед хозяином. Но решение убить их все равно принял брат.

После того, как Ху Си Нянь допил воду, он поднял руку, чтобы вытереть оставшуюся воду в уголке рта: "Уже поздно, мой сын все еще ждет меня дома, я иду обратно".

""

"Я подвезу тебя." Цюй Чэн поднял свой костюм и встал."

Не надо, если в будущем не будет чем заняться, не встречайтесь со мной больше. Я всего лишь лавочник, продающий тушеные вонтоны. Я не могу провоцировать таких, как вы, и не хочу, чтобы другие меня неправильно поняли".

Ху Си Нянь завернул свой разорванный вырез и пошел вперед, не поворачивая головы. В конце концов, он не выдержал, повернул голову и сказал: "Спокойной ночи, до свидания".

Цюй Чэн стоял у окна, неподвижно глядя ему в спину .

Если бы он сказал что-то в соответствии со своим обычным характером, он бы не отпустил Ху Си Няня, но сейчас он был в растерянности. Он не хотел, чтобы Ху Си Нянь почувствовал, что он просто хочет переспать с ним, но есть ли у него какое-то оправдание, чтобы удерживать его? Однажды использовав силу, он пожалел об этом, и больше не хотел этого делать.

Когда Ху Си Нянь прошел несколько сотен метров, Цюй Чэн подхватил свой костюм и быстро вышел на улицу. А Си у двери удивился: " Чэн-гэ, куда вы идете так поздно? Вам нужна запасная машина?"

"Нет, я сегодня не вернусь. Не жди меня ".

Как только эти слова прозвучали, как Цюй Чэн погнался за Ху Си Нянем.

Хотя он еще не разобрался в своих чувствах, единственной мыслью в его сердце было то, что он никогда больше не должен позволить Ху Си Няню сбежать. Этот павлин всегда был хитрым и проницательным. Кто знает, насколько правдиво или неправдиво то, что он сейчас сказал, но он должен проследить, чтобы увидеть, какого хорошего сына может родить этот павлин!

Глава 18

Лу Сяо Мао уговаривал У У спать с тех пор, как пришел с работы, но этот малыш не слышав отцовской сказки на ночь, в никакую не хотел спать, и лежал, пялилясь на него большими глазами и личиком-булочкой, так что ему пришлось достать парик, помаду и прочее, чтобы он мог поиграть с ним.

В результате У У не купился, отбросил маленькое кремово-желтое одеяльце в сторону, скрутился в клубочек и спрятал голову в подушку: "Нет дядя, я хочу к папе".

"Твой папа пошел устанавливать киоск, он вернется поздно, дорогой, ложись спать".

"Нет, я хочу к папе." - Он надулся , явно протестуя .

"Сначала спать!"

"Я хочу к папе!"

"Зайчик, ты перевернул небо вверх дном! Скорее ложись спать!" - Лу Сяо Мао подскочил в гневе, неся малыша на детскую кровать, окруженную оградой.

"Уаа... Дядя Лу плохой... ты хочешь меня продать~Я расскажу папе!" У У-шимпанзе бросился на Лу Сяо Мао и начал подниматься по его руке. Две маленькие ступни плотно сомкнулись, маленькие ягодицы скрутились и развернулись.

"Мой маленький предок, ты действительно мой отец!"-Уши Лу Сяо Мао заложило от этого крика, и ему очень хотелось плакать без слез. Мы все это знаем, и идея с призраком его не успокоит. Если он не вернет ему отца, он не захочет спать этой ночью.

Именно тогда, когда он уговаривал своего маленького предка на руках, внезапно раздался звонок в дверь. Лу Сяо Мао подбежал к двери, как порыв ветра, неся на руках малыша ,и впихнул его в дверь , не глядя . "Си Нянь, ты вернулся! Скорее забери своего сына, я оглохну , если он будет так выть!"

"....." - Тишина, странная тишина.

У У, которого держали в воздухе, теперь перестал создавать проблемы,поднял голову и моргнул, глядя на странного дядю, который появился перед ним.

Цюй Чэн смотрел на пухленыкий и мягенький мяч, который был зажат в его руках. Некоторое время он не знал как отреагировать. Высокая фигура вдруг окаменела, не решаясь пошевелить руками, боясь, что он окажется слишком сильным. И раздавит эту булочку до смерти.

Лу Сяо Мао был ошарашен, когда посмотрел на него, босс, который открыл рот, и долго не мог закрыть, не босс ли это их клуба Хао Тин ,почему он вдруг появился здесь?!

Посреди ночи стоит здесь в черном костюме, такого крутого и красивого ,высокомерного мужчина с ребенком в руках, видеть непривычно!

Кстати, в клубе я всегда был женщиной. Что, если он узнает меня сейчас? Может быть, что он изначально был геем, и он видел мою идентичность насквозь уже давно, и он пришел сюда среди ночи, потому что влюбился в меня!!!?

Именно тогда, когда Лу Сяо Мао не мог перестать думать об этом, Ху Си Нянь, стоявший позади него, не смог больше прятаться. Он протянул руку и обнял У У. Тот поднял голову и посмотрел на Лу Сяо Мао суровым взглядом. В этот момент он не знал, что сказать.

Когда он выходил из клуба "Хао Тин", то уже догадывался, что персонаж типа Цюй Чэна точно не сдастся, поэтому, когда тот догнал его, он совсем не удивился, а в душе даже выдал желаемое за действительное.

Так или иначе, Лу Сяо Мао обычно носит женскую одежду, а У У всегда имел с ним хорошие отношения, поэтому для них точно не будет проблемой обмануть Цюй Чэн.

Поэтому когда Цюй Чэн настоял на том, чтобы прийти к У У, он совсем не возражал, и даже немного обрадовался, но все переменилось , когда он подошел к двери дома, потому что Лу Сяо Мао сегодня был не в женской одежде, а в мужской и даже парик не надел.

"Прости, ты нас не представишь?" - Цюй Чэн уставился на У У, и У У также посмотрел на него, они смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами,  эта сцена выглядела немного смешной.

"Здесь нечего представлять. Ты все видел, и ты должен поверить, что я не лгал тебе. Теперь ты можешь уйти?"

Ху Си Нянь никогда в жизни не планировал позволить У У увидеть Цюй Чэна. Сначала они были из разных миров. Он не хочет слишком давить на У У с детства, и не планирует развивать никаких отношений с Цюй Ченом. Он просто хочет хорошо воспитать У У, но жизнь такая кровавая, что когда ты не хочешь, чтобы это произошло, это тем более это произойдет.

Цюй Чэн посмотрел на У У, глаза мальчика были круглые и большие, а на круглом лице - две ямочки. За исключением того, что его ресницы были очень длинными, он не был очень похож на Ху Си Няня, что ещё больше озадачило его. Хотелось увидеть, как бы выглядела женщина, которую Ху Си Нянь любил бы всем сердцем.

"Он не похож на тебя".

Лицо Ху Си Няня застыло, и он больше всего боялся, что это скажут другие, потому что У У действительно не был похож на него, он это не особо заметил, когда он только родился, но чем старше он становился, тем больше чувствовал что малыш похож на Цюй Чэна, но не хотел этого признавать.

В душе он волновался, но все же сказал с легким выражением лица: "Он похож на мать. Мальчики обычно немного больше идут в своих матерей".

Цюй Чэн не знал правду, но Лу Сяо Мао, сидевший рядом с ним, знал всё. Его глаза бегали между ними, и он всё больше и больше чувствовал, что разговор между большим боссом и Ху Си Нянем был очень двусмысленным. Давайте внимательнее посмотрим, насколько похожи Цюй Чэн и У У. Его щеки задрожали, и он почувствовал, что понял что-то невероятное.

Да ладно, это же не то, что он думает? Тогда, тогда... мне нужно дать побыть им одним прямо сейчас ?

"Тогда... Я могу быть спокоен, раз ты вернулся Си Нянь . Я опаздываю на встречу с друзьями в баре". Лу Сяо Мао почесал голову, выглядя так, будто спешил уйти.

Цюй Чэн подозрительно посмотрел на него: "Он живет с твоей женой и сыном?"

"Э-э..." - Ху Си Нянь редко заикался, но Лу Сяо Мао быстро подхватил: "Нет, нет, как я могу ! Я один из его друзей, сегодня его не было дома, чтобы присмотреть за ребенком, а сейчас я должен уйти, раз закончилось время, я пошёл , говорите размеренно, и не думайте обо мне!"

Он потер голову и улыбнулся. Он развернулся и пошел, его скорость была ужасно быстрой, как будто за ним погонется Цюй Чэн, если бы он замедлился.

Однако, хотя его отговорка была хорошей, он забыл, что на нем все еще была пижама и хлопковые тапочки, одетые дома, а не как в клубе.

В это время все внимание Цюй Чэна было приковано к Ху Си Няню и У У. Он не планировал разоблачать ложь Лу Сяо Мао еще некоторое время. Ху Си Нянь вошёл в дом с сыном на руках, а последовал за ним.

"Ты увидел ребенка, как я и говорил , как долго ты будешь ходить за мной?"

Как только Ху Си Нянь остался с Цюй Чэном под одной крышей, он почувствовал, что ему становится все более и более беспокойно, и крепко обнял своего сына.

Цюй Чэн не тронулся, закрыл дверь и протиснулся внутрь, полностью игнорируя то, что говорил Ху Си Нянь, и сказал: "Разве ты не говорил, что у тебя есть девушка? Я уйду после того, как увижу её."

/ А Разве ты не видел?/

Ху Си Нянь выругался несколькими словами в сердце, но его лицо все еще оставалось невыразительным: "Она работает в ночную смену и не вернется сегодня, ты хочешь остаться здесь на одну ночь?"

Цюй Чэну стало весело, он откинулся на диван и сказал: "Посмотрите, у вас здесь красиво, я не планирую уходить отсюда сегодня вечером".

"Мне жаль, что для вас нет свободной кровати, ни дивана, только детская кроватка, вы же не будете нагло драться за кровать с ребенком, не так ли?"

Цюй Чэн улыбнулся, положил руки на диванную подушку и сказал: "Я не против разделить с тобой кровать. Пусть ты сравнишь меня и свою девушку навыками в постели".

Ху Си Нянь яростно закатил глаза и уже собирался ответить, но Цюй Чэн вдруг нахмурился и достал розовый женский кружевной бюстгальтер из-за диванной подушки, и выражение лица у них обоих было чрезвычайно восхитительным.

Цюй Чэн совсем не поверил словам Ху Си Няня. Какая-то жена или сын - это, безусловно, повод, чтобы обмануть его, поэтому он имел наглость прийти к нему домой, чтобы это выяснить. Он еще мог обманывать себя, когда видел У У , но он действительно не мог успокоиться, когда увидел бюстгальтер этой женщины.

Как, черт возьми, это называется!

Лицо Ху Си Няня было не лучше его. Если бы Лу Сяо Мао был перед ним в это время, он бы точно ударил кого-то без колебаний. Он был действительно свиным товарищем по команде, который имел более чем достаточный успех!

Хотя он ругался в сердце, его лицо было спокойным, как вода, он протянул руку, взял вещи и запихнул их в ящик рядом, а затем спокойно сказал: "Извини, это вещи моей жены, она немного неряшлива и иногда разбрасывает их. Ты не возражаешь,  я уберу все на место".

Он сказал, что это вполне естественно, что здесь появились вещи женщины, от чего лицо Цюй Чэна полностью потемнело.

Именно тогда, когда атмосфера стала неловкой и безвыходной, раздался молочный голос: "Папа, зачем ты трогаешь штучку дяди Лу Сяо Мао уммм-!"

Рот У У прикрыл отец, и его мягкий голос был приглушен. Он надул щеки с озадаченным лицом, схватился за край одежды Ху Си Няня и потряс его. "Папа, ты такой злой ..."

Ху Си Нянь посмотрел на У У, протянул руку и легонько ущипнул его за попку, предупреждая, чтобы тот больше не разговаривал, иначе не будет сказки на ночь.

Но малыш ничего не понял, он просто почувствовал, что сегодня его папа очень странный и имеет плохое настроение .

Дядя сидящий напротив выглядит не очень счастливым, но люди обычно смеялись, когда видели его. Почему этот дядя не смеется, я ему не нравлюсь?

Ху Си Нянь всегда воспитывал его, как фисташку.

На этот раз он вдруг почувствовал, что ему предстоит пройти долгий путь, чтобы рассмешить дядю, который был гостем напротив . Может, папа тоже будет счастлив, правда?

Подумав об этом, У У толкнул отца в ногу, поднял голову и моргнул, что означало: что я буду послушным и буду слушать папочку . Ху Си Нянь больше всего не мог выдержать водянистых глаз сына, поэтому отпустил малыша, как только его сердце смягчилось, и напоследок легонько погладил его маленькую головку.

В это время У У внезапно бросился на противоположную сторону без всякого предупреждения, поднялся вдоль бедра Цюй Чэна, поднялся аж до рук Цюй Чэна, дважды крепко поцеловал его лицо и нарочно сказал "тьмок~", показав маленькие ямочки и сладкую улыбку: "Поцелуйчик~ улыбнись~".

Цюй Чэн, чье лицо было пепельным и готовым к нападению в любой момент, лишь почувствовал, как мягкое тельце бежит к нему на руки, а затем мокро целует его и натирая его лицо слюной и соплями, это мягкое и скользкое ощущение... это действительно... немного странно, и он не мог не улыбнуться.

В это время он даже не успел расспросить Ху Си Няня, он опустил голову и, кивнув своим носом, спросил: "Малыш, как тебя зовут?"

"У У" - это из той же семьи, что мерзавцы ( тушеные вонтоны) и пальчик (пельмени).

Цюй Чэн не мог не рассмеяться вслух, а первоначальный гнев значительно исчез. Увидев, что он наконец рассмеялся, У У наклонил голову и спросил : "Как тебя зовут, дядя?"

"Меня зовут Цюй Чэн"

"Чэн Чэн" - У У наигранно кивнул, прищурил глаза и рассмеялся, полностью игнорируя своего отца, который стоял рядом с хмурым выражением лица.

Цюй Чэн засмеялся и подняв малыша , прижал его к своей щеке.

Ху Си Нянь закатил глаза и одной рукой сломал подводку Лу Сяо Мао, так, что никто об этом не узнал...

Глава 19

Сразу после одиннадцати часов за окном начал лить дождь.

Поздней осенью дождя не бывает много, но он никогда не заканчивается быстро, если уже начался. Холодный ветер, смешанный с дождевыми каплями, бьёт в окна, и в доме резко немного похолодало .

Ху Си Нянь стоял у окна с мобильным телефоном в руке. Он немного волновался. Было так поздно, но Ло Сяо Мао еще не вернулся. Погода была настолько холодной, а он был одет в пижаму. Что, эсли он простудился?

Он не удержался и снова набрал номер телефона, но там все еще не было ответа. Он, наверное, догадался, что Ло Сяо Мао, должно быть, сбежал, чтобы избежать встречи с Цюй Чэном, но он не мог не пойти домой и мокнуть под дождем из-за этого.

Думая об этом в глубине души, он не смог больше сдерживаться, толкнул дверь кухни и вошёл в гостиную.

В это время в гостиной Цюй Чэн рассказывал У У какую-то историю. Мальчик полуприкрыл глаза, его голова была запрокинута вверх ногами, и он сжимал пальчиками руки Цюй Чэна, как будто собирался заснуть в любой момент.

"...Принц едет верхом на огромном драконе и держит в руках меч, чтобы спасти свою любимую принцессу..."

"Подожди... подожди минутку, разве не все принцы ездят на белых конях?" спросил он, все еще пытаясь слушать историю.

"Но в книге сказано, что он едет на гигантском драконе"- Цюй Чэн снял свой пиджак и сидел в одной рубашке. Он обнял У У усадив себе на колени, показывая пальцами в книге на слова маленького человечка.

"Нет, это белый конь, на котором ездит Ху. Когда папа о нем рассказывает, он всегда имеет в виду белых лошадей. ЧэнЧэн, ты глупый."

У У зевнул и протянул ручки , чтобы сжать лицо Цюй Чэна."Но ведь это, очевидно, гигантский дракон..." Цюй Чэн поссорился с У У, и его низкий IQ в этой ситуации, был немного непривлекательным.

Один большой и один маленький прижались к друг другу на диване, а теплый свет от настенного светильника, стоявшего рядом, окутывал угловатое лицо Цюй Чэна, которое было чрезвычайно мягким."

"Его голос был низким и приятным, а грудь вибрировала с каждым словом, которое он произносил. Хотя его навыки повествования были очень плохими, а поза, в которой он держал ребенка, немного жесткой, но ему это очень понравилось, и У У пролежал у него на руках весь вечер, не слезая.

Ху Си Нянь долго наблюдал за этим, испытывая немного ревности и страха.

Хотя У У обычно хорошо себя ведёт и является хорошеньким, он не особо близок с теми дядями и тётями. Обычно он не стесняется только перед ним и Сяо Мао, но сегодня мальчик впервые встретился с Цюй Чэном, и он ему понравился. Действительно ли существует так называемое кровное родство.

Чем больше он думал об этом, тем неудобнее чувствовал себя, поэтому не удержался, дважды кашлянул и подошёл: "Господин Цюй , дайте мне У У, и я отнесу его в кроватку, эму пора поспать".

Цюй Чэн поднял голову и улыбнулся: "Просто позволь ему. Ты просто ложись спать, а я отнесу его в кроватку, когда он заснет".

Он не мог поверить, что он так быстро привязался к нему, зная, что это ребёнок Ху Си Няня от другой женщины, он должен был бы испытывать отвращение, но каждый раз, глядя в глаза У У, он не мог очерстветь сердцем. Увидев, что маленький мальчик, мягкий, как вонтон, прижимался к его рукам, он даже поинтересовался, кто, черт возьми, этот малыш. Все почти забылось.

В его сердце даже появились неописуемые эгоистические желания. Поскольку У У был так привязан к нему, он хотел воспользоваться бы этим поводом, чтобы ещё немного побыть рядом с Ху Си Нянем.

"Ты был с ним всю ночь, а завтра утром я собираюсь установить киоск, может, пойдёшь?"

Цюй Чен на мгновение остолбенел, глядя на Ху Си Няня, но собеседник отвел глаза от него. Напряженный подбородок показывает некоторую неуверенность в себе.

Отношение Ху Си Няня к нему сейчас стало совсем другим, нежели тогда, когда он был в роскошном дворе, Цюй Чэн как будто улыбается, но будто и не улыбается глядя на него, он чувствовал все большее любопытство в своем сердце. Он не знал этого раньше, а теперь он так близко, и он узнал, что на безразличном лице этого павлина на самом деле можно увидеть много небольших эмоций.

Когда ты встречаешь мягкое, ты становишься мягким, когда ты встречаешь сильное, ты становишься сильным. Раньше, в Хао Тин, он был холодным и твердым, как камень.

Цюй Чэн задумался, поднялся вместе со своим пиджаком, посмотрел на проливной дождь на улице и сказал: "Извини, я не обратил внимания на время, уже так поздно, мне пора идти".

Ху Си Нянь некоторое время молча закусив губы.

Он давно решил попрощаться со всем прошлым, появление У У уже стало случайностью, и он не мог сделать Цюй Чэна второй случайностью, поэтому сейчас он не мог больше колебаться.

Он развернулся, достал из-за двери зонтик и протянул его: "Возьми, на улице под дождем легко простудиться, поэтому я даю его тебе..".

"Я могу прийти потом эще раз?"

Ху Си Нянь избежал его взгляда, покачав головой: "Я думаю, что мы достаточно прояснили ситуацию, и нам незачем встречаться снова".

Лицо Цюй Чэна стало немного хмурым, но он все равно взял зонтик и указал на У У: "Можно я напоследок скажу несколько слов малышу?"

Ху Си Нянь не решался поднять глаза, он чувствовал, что это заходит слишком далеко, но другого выхода не было, он немного помолчал и кивнул, но он не ожидал, что в этот момент его небрежностью опять воспользуется Цюй Чэн.

Цюй Чэн сделал вид, что присел на корточки, и осторожно толкнул У У, который уже спал на диване, и сказал: "Малыш, мне надо идти, твой отец не позволит мне видеть тебя в будущем, скажи дяде "пока", хорошо?".

У У, который только наполовину проснулся , почувствовал, что источник тепла рядом с ним внезапно исчез, и сначала широкие и удобные объятия исчезли, а до его ушей доносились прощальные слова Чэн Чэна, и он забеспокоился, и подсознательно схватился за край одежды Цюй Чэна, выпячивая щеки , и глазами на мокром месте: "ЧэнЧэн уходит, я хочу, обнимашка".

Цюй Чэн улыбнулся в душе, но на его лице появилось смущенное выражение: " Это невозможно, на улице дождь, дядя должен быстро вернуться".

У У, которого эсли он уснет, трудно разбудить , открыл глаза, пошатываясь, поднял голову и без колебаний посмотрел на Цюй Чэна, стоявшего перед ним. Он подскочил, обнял Чэна за шею, повернул голову, чтобы посмотреть на Ху Си Няня, и сказал: "Пойдет дождик и сделает мокро , папа не прогоняй ЧэнЧэна ".

Ху Си Нянь наконец понял, что за чертовщина творится в сердце Цюй Чэна, у него чесались зубы от злости, этот негодяй даже использовал на нем его же сына!"

"Детям не позволено вмешиваться в дела взрослых, и подслушивать их , когда ты спишь".

Ху Си Нянь впервые в так разозлился на своего сына, У У широко открыл глаза и долго смотрел на него, его большие глаза даже не моргали, Ху Си Нянь вот-вот должен был почувствовать вину, но вдруг произошёл взрыв емоций, и слёзы У У быстро потекли вниз по щечкам. Маленьким ротиком он сразу же начал говорить: "Жестокий... ЧэнЧэн, папа жестокий... Уаа... уаа... ува... уаа...

"Ух..."

Обычно У У притворялся, что плачет, и не так легко проливает слёзы, но в этот раз он действительно плакал, и плакал очень сильно, обиженно надувая щёки, зарылся головой в руки Цюй Чэну и со временем тихо начал посапывать, подставив свой выпяченный маленький зад к Ху Си Няню, будто его сильно обидели.

Цюй Чэн хотел попросить У У сказать несколько слов за него, но он не ожидал, что этот маленький мальчик на самом деле заплачет за ним, и он вдруг немного разволновался, поэтому быстро поднял руку и похлопать У У по спине.

Но как он, грубый человек, мог заботиться о ребенке, и когда он протянул руку, то сильно похлопал У У, и маленький мальчик громко заплакал. Он видимо согласился на его просьбу и продолжал плакать за ним.

Как мог Ху Си Нянь, который всегда любил своего сына, устоять перед таким хриплым плачем. Он разозлился и возненавидел его в глубине души. Он поднял голову и посмотрел на Цюй Чэна, подошел, обнял У У и поцеловал его в щеку: "Ладно. Вы оба победили,  папа не прогонит этого парня , хорошо ?"

"...пыауда (правда)?" - У У поднял свою маленькую лапку и вытер слезы.

Ху Си Нянь глубоко вдохнул: "Правда , папа никогда не врал тебе".

У У втянул носом воздух, протянул руку, схватил руку Цюй Чэна и положил её на тыльную сторону руки Ху Си Няня: "Папа говорил, что после ссоры друзья, должны пожать друг другу руки, ты всегда так говорил ".

Глядя на выражение лица Ху Си Няня, который сопротивлялся и закатывал глаза, Цюй Чэн не мог сдержаться, чтобы не рассмеяться.

"Си Нянь, позаботься обо мне сегодня".

"....." - Под пристальным взглядом У У , Ху Си Нянь пожал ему руку, а затем быстро убрал её.

Как неприятно, когда меня трогает негодяй, который переспал со мной!

После всех этих метаний Цюй Чэн наконец-то не ушел, а получил привилегию остаться на ночь в доме Ху Си Няня. Хотя он спал только на диване, мысли о том, что он оказался под одной крышей с Павлином, было достаточно, чтобы немного развлечься.

Глубокой ночью Ху Си Нянь, который закончил упаковывать тушеные вонтоны, наконец вышел из кухни. Цюй Чэн уже спал на диване в гостиной.

Такой высокий мужчина выглядел немного жалко, свернувшись калачиком на маленьком диване. Его дорогой костюм давно смялся, а с черной жилетки все еще капали слюни и сопли.

Сжав подбородок, и он чувствовал себя немного счастливым, как бы он на это ни смотрел.

Ху Си Нянь немного замешкался, но вернулся в свою комнату и нашел одеяло, чтобы накрыть его.

Если вы понаблюдаете за этим человеком вблизи, то увидите, что он на самом деле очень красив, а когда его холодные и жесткие черты лица расслабляются, он выглядит немного по-детски. Если не знать подробностей, трудно представить, что такой человек может быть могущественным боссом банды.

Ху Си Нянь долго смотрел на него, а когда пришёл в себя, то понял, что делает, и сразу же немного покраснел, повернулся и пошёл в спальню.

Во всём доме выключили свет и мгновенно потемнело, но Цюй Чэн в этот момент открыл глаза и долго смотрел на комнату Ху Си Няня, пока не услышал тихий храп в спальне, после чего тихо поднялся и, отодвинув дверь, вошёл в неё.

На кровати Ху Си Нянь так устал, что заснул в своей одежде, а У У лежал рядом с ним на руках. Он сладко спал с маленьким желтым утенком в руках.

Цюй Чэн немного понаблюдал за ним, затем с улыбкой опустил голову и тайком поцеловал Ху Си Няня в губы.

Неважно, является ли так называемый брак не оправданием, он не сдастся, даже если женщина придет, чтобы похитить его , это не имеет значения, потому что и Ху Си Нянь и У У оба его.

""

На следующее утро, когда Цюй Чэн открыл глаза, небо было уже светлым.

Он проснулся от сильной тяжести на груди. Когда он поднял одеяло, его глаза были еще немного затуманены, и он увидел пельмешек, который лежал у него на груди, держась за подбородок и улыбаясь ему, покачивая своими маленькими ножками .

Он был не слишком легким, поетому Цюй Чэн не мог сдержать смеха: "Эй, маленький мальчик, ты такой круглый, что раздавишь меня.

"А ты ленивый... Хихи..."

"Который час?" - Цюй Чэн поднялся, обняв У У, потер глаза и увидел, что Ху Си Нянь вышел в фартуке и с тарелкой в руке.

"Пока ты спал, я успел продать все тушеные вонтоны. Неудивительно, что У У смеется над тобой. Поспеши поесть, и заплати за проживание и еду перед отъездом".

Цюй Чэн посмотрел на часы. Было десять утра. Он был очень удивлен.

Он всегда мало спал и часто вставал до рассвета. В этот раз, когда он ночевал в доме Ху Си Няня, ему удалось поспать до этого времени. Может быть, это из-за того что павлин рядом ? неужели он полезен для здоровья?

Думая об этом в глубине души, он не мог не улыбнуться . Он подошел к обеденному столу вместе с У У. Ху Си Нянь уже приготовил завтрак.

Перед ним поставили миску с ароматными тушеными вонтонами, посыпанными изумрудно-зеленым луком-шалот и кориандром, смешанным с бульоном куриного супа, что заставило Цюй Чэна пошевелить указательным пальцем.

Взяв ложку и перемешав суп несколько раз, увидел что на дне тарелки все засыпано очень мелко нарезанными куриными кусочками, откусив белый жирный круглый тушеный вонтон, в рот вылилась освежающе-острый соус, осторожно доел оранжево-желтый бульон. Это получилось, и это было очень вкусно.

Цюй Чэн удивился, попробовав это, и не мог не спросить: "Что ты туда добавил? Такой освежающий вкус ."

Имея в виду тушеные вонтоны, которые он приготовил, Ху Си Нянь показал улыбку на своем лице: "Решил попробовать положить крабов, я впервые приготовил эту начинку, не знаю, как оно на вкус, поетому я взял тебя в качестве подопытного".

Цюй Чэн, которого считали подопытным кроликом, совсем не возражал, пробуя тушеные вонтоны , уголки его рта не могли не подняться, подняться, и подняться еще раз.

Разве ему не должно быть приятно, что этот павлин готов отдать ему то, что он приготовил впервые?

Хотя его сердце было слишком красивым, его лицо все еще не решалось показать это, Цюй Чэн проглотил вонтон и сказал с улыбкой: "Ты не хуже шеф-поваров в ресторанах, неудивительно, что ты так хорошо откормил малыша , ты можешь приезжать в Хао Тин в будущем. Попробуем открыть ресторан".

Ху Си Нянь редко бывал в хорошем настроении, и как раз хотел поговорить после того, как накормил У У тушёными вонтонами, но вдруг его прервал звонок мобильного телефона Цюй Чэна.

Цюй Чэн уставился в незнакомый номер на экране. Он не мог вспомнить, кто это был. После паузы он ответил: "Здравствуйте, это Цюй Чэн".

"Чэн-гэ ,это я..." - Мягкий голос раздался с другой стороны телефона, чистый и без примесей.

Цюй Чэн на мгновение был ошеломлен, и подумав немного, сказал: "Вы... Ху Хи Нянь?"

Услышав имя, Ху Си Нянь поднял голову, и его сначала мягкие глаза мгновенно стали чрезвычайно острыми.

В это время из телефона раздался уникальный голос Ху Хи Няня с мягкой улыбкой: "Чэн-гэ, я уж думал, что ты забыл меня".

Глава 20 - Официальный старт

Цюй Чэн поднял глаза на Ху Си Няня и увидел, что тот сосредоточился на кормлении малыша, и совсем не обращал на него внимания. Он сам смотрел на него, но остро чувствовал, что эмоции павлина были неправильными.

Возможно, он показал это отвратительное выражение, потому что чувствовал, что этот человек имеет что-то общее с приступным миром?

О, точно, если бы его похитили накануне, он не показал бы людям из приступного мира доброго лица.

Цюй Чэн горько улыбнулся в душе, взял телефон и подошел к окну, не желая вызвать недоразумение, но это полностью перевернулось, в глазах Ху Си Няня, будто между Цюй Чэном и Ху Хи Нянем было что-то постыдное, он не мог допустить, чтобы "посторонний" услышал об этом самом.

Подумав о голосе Ху Хи Няня, который только что прозвучал по телефону, Ху Си Нянь внезапно потерял аппетит, и даже посмотрев на тушёные вонтоны в миске, он тоже потерял аппетит.

"Что случилось с менеджером Ху, который звонит мне так рано?" - Цюй Чэн прошел долгий путь, прежде чем убрать улыбку с лица, и сказал деловым тоном.

Ху Хи Нянь на другом конце провода на мгновение поперхнулся. Он не ожидал, что голос Цюй Чэна будет таким холодным, и был немного ошеломлен: "Чэн-гэ, вы плохо спали прошлой ночью, почему ваш голос такой хриплый? Извините... Вы плохо себя чувствуете, я должен был знать, что не должен был вас беспокоить".

Его голос и без того был мягким, а с тактичным тоном он казался еще более робким, заставляя других стесняться вообще произносить грубые слова.

Цюй Чэн больше всего боялся иметь дело с таким вязким молодым человеком, поэтому он потер брови и сказал: "Мне не неудобно, менеджер Ху, вы слишком много волновались, почему бы нам не поговорить начистоту, иначе я могу легко вас неправильно понять".

Его голос был низким и холодным, с ленью, от которой он только что проснулся. Даже если Ху Хи Нянь не видел этого, он мог представить себе сонный и сексуальный вид Цюй Чэна, и, оглянувшись на Дон Фэна, который все еще крепко спал в спальне, он закатил глаза, только чтобы почувствовать, что Дон Фэн не радует глаз, и эти двое действительно бледнеют по сравнению с ним.

"Извините... я не хотел этого, Чэн-гэ, я просто немного волнуюсь, чтобы достичь определенных успехов перед отцом. Это не имеет другого значения, поймите меня правильно, я... вы..."

Чем больше и больше он говорил, тем более несвязно, как ребенок, пытающийся оправдать свой проступок, будто вот-вот расплачется.

Такое детское поведение заставило Цюй Чэна даже не пытаться усложнять ситуацию, поэтому он прямо прервал его и сказал: "Ладно, я понимаю, вы позвонили мне из-за открытия филиала?"

Ху Хи Нянь выдал носовое "гм": "Я вернулся в тот день ,подумал об этом, и почувствовал, что это было резко просить тебя согласиться на сотрудничество с " Ху-энтерпрайз", поэтому... я хочу поговорить об этом с тобой лично, Чэн-гэ".

"Извините, я не заинтересован, множество ресторанов желают стать частью наших клубов "Хао Тин", если я буду встречаться с представителем каждого из них, боюсь, что у меня не останется времени на сон в этом году" - сказал Цюй Чэн и положил трубку.

"Минутку..." - Ху Хи Нянь поспешно остановил его и немного забеспокоился: "Чэн-гэ, неужели мы не можем хотя бы раз встретиться? Мы могли бы обсудить детали сотрудничества, или вы могли бы выдвинуть любые пожелания, которые у вас есть, и я попробую это сделать. Пожалуйста, просто дайте мне шанс, не отвергайте меня так быстро".

Цюй Чэн так долго ждал этой фразы, и теперь, когда Ху Хи Нянь наконец заглотил наживку, он не мог удержаться, чтобы игриво не поднять уголки рта.

Оглянувшись на Ху Си Няня, который посыпал мукой тушёные вонтоны за его спиной, он уже имел идею в голове.

Увидев, что на следующий день посреди ночи Ху Си Нянь всё ещё был занят обустройством киоска, он начал помогать ему. Когда утром он снова попробовал свои кулинарные способности, он почувствовал, что установка киоска - это уже перебор.

Теперь, когда Ху Хи Нянь просит его о помощи, а возможность стоит прямо перед ним, он мог бы воспользоваться этой возможностью и помочь ему открыть небольшой ресторан в Хао Тин в новом году. К тому времени, с большой вывеской "Ресторан Ху" - его бизнес точно пойдет лучше, чем сейчас. Намного лучше, и жизнь павлина больше не будет такой напряженной.

Эта идея вызревала в его голове уже давно. Он ожидал, что Ху Хи Нянь не откажется, поэтому сделал вид, что колеблется, и через долгое время медленно проговорил: "Предложение менеджера Ху интересно, я действительно немного заинтересовался, поскольку менеджер так сказал, должен ли я также проявить немного искренности?"

Тихий голос Цюй Чэна застрял в его ушах, сердце Ху Хи Няня забилось на несколько ударов быстрее, и он не мог не спросить, как влюбленный подросток: "Тогда... Вы свободны сегодня вечером? Мы можем поговорить после встречи в 8 часов в кафе "Си Сы"?"

"Ну, вы можешь решить, чего хотите. Я могу быть уверен, что менеджер Ху все сделает."

Цюй получил ответ, который хотел. Чэн сразу почувствовал себя немного разочарованным, и после нескольких слов, сказанных случайно, независимо от того, что хотел сказать Ху Хи Нянь, он просто аккуратно положил трубку.

В это время У У уже наелся . Он откинулся на спинку стула и похлопал себя по пухлому животу. Он скосил глаза и улыбнулся, будто смакуя вкусные равиоли с тушеным крабом.

Ху Си Нянь стоял на кухне, моя посуду и палочки для еды. Фартук вокруг его талии был завязан, очерчивая его прямую спину и тонкую талию. Цюй Чэн некоторое время любовался им и не мог удержаться, чтобы не подойти к нему, заложив руки за спину. Цюй Чэн обняв Ху Си Няня за талию и вдруг сказал: "Как ты думаешь, мы теперь похожи на семью?"

Спина Ху Си Няня окоченела, он оттолкнул одну из рук, поднял голову и спросил: "Телефонный разговор закончился?"

Цюй Чэн не заметил, что его лицо было хмурым, он сказал "гм", а затем улыбнулся и наклонился: "После такого долгого разговора по телефону, мой желудок проголодался, есть ли здесь тушеные вонтоны? Тот маленький негодяй, сидящий рядом со мной, уже все съел?".

"Нет, если захочешь поесть позже, не забудь подойти к моему киоску и заплатить за них" - Ху Си Нянь невозмутимо положил посуду и палочки в шкаф и небрежно спросил: "Телефонный звонок - это по работе?"

"Да, это все работа, но вскоре это обернется для меня добрым делом".

Редко когда павлин так занимался своими делами, и Цюй Чэн был очень счастлив, даже с таким выражением на лице. Линии немного смягчились.

Ху Си Нянь долго смотрел на него, вдруг рассмеялся и сузил глаза: "Что ж, видно, что ты очень счастлив. Легко ли раскрыть, что это за бизнес?"

Он снова почувствовал себя немного резким и быстро махнул рукой: "Забудь, в конце концов, это твое личное дело, и я не должен так много спрашивать".

Цюй Чэн пожалел, что не заботился о своих личных делах, улыбка на его лице стала еще более сказочной, так же, как он собирался сказать правду, подумав об этом, он решил, что лучше сказать Ху Си Няню как сюрприз после того, как все будет сделано, поэтому он сказал туманно и поверхностно: "Это просто какая-то тривиальная работа, и я не знаю деталей. Надо подождать, пока мы встретимся с кем-то сегодня вечером, прежде чем мы сможем завершить ее".

Ху Си Нянь молчал, и спустя долгое время уголки его рта дернулись: "О, это всё... Желаю вам удачи".

Он почти не показывал этого в присутствии Цюй Чэна. С такой теплой улыбкой в этот момент весь человек вдруг, казалось, растаял, как лед и снег, красивые глаза согнулись, а первоначальное холодное выражение было мгновенно сломано.

Глаза Цюй Чэна стали горячими, и он не удержался и наклонился, чтобы поцеловать его, но Ху Си Нянь ловко избежал этого, и его лицо вернулось к безэмоциональному.

"Еще не поздно, я должен подготовить все для киоска в полдень, не стоит ли тебе также оставить расходы на проживание и еду и убраться прочь?"

Дал пощечину и сладкого финика, и прямо разозлил Цюй Чэна. Счастливый, но он просто съел этот набор, зная, что этого павлина нелегко приручить, и ему придется бросить вызов трудностям.

Однако, когда он подумал о приезде в Японию в будущем, он не мог слишком сильно давить на людей, и на его сердце стало легче.

Дверь закрылась со щелчком, Ху Си Нянь смотрел в спину выходящему Цюй Чэну и медленно улыбнулся Некоторые люди отвратительны, как тараканы, даже если им дают шанс выжить, они наглеют и снова становятся отвратительными. Ему столько раз было противно, что даже если он знает, что испачкает руки, он не мог удержаться, чтобы не дать им пощечину до смерти.

Ху Си Нянь не хотел иметь с ним дело так рано, но на этот раз именно он собственными глазами наткнулся на его морду, так что не обвиняйте меня в безжалостности.

Кафе "Си Сы" сегодня в восемь? Отлично.

Глава 21 - Устроить хорошое шоу

Ху Си Нянь в кепке и засаленном пальто, с пакетом тушёных вонтонов в руке, медленно шёл к зданию "Ху Энтерпрайз".

Когда охранник у двери увидел его , он протянул руку, чтобы остановить его: "Эй, что ты делаешь? Тебе можно сюда заходить? Что ты здесь делаешь? Не шатайтесь здесь".

Ху Си Нянь снял маску, открыв грязное мрачное лицо и приятную улыбку: "Брат, не пойми меня неправильно, я продаю тушеные вонтоны на соседней улице Ченань. Мне только что позвонили, и заказали еду на вынос, я уйду сразу, как отдам товар .

"Этот человек, похоже недавно пришел работать в семью Ху ,и никогда раньше не видел самого старшего молодого мастера семьи Ху , но теперь, увидев его грязную одежду, он не мог не выразить презрения: "Ты думаешь , я поверю тебе только потому что ты назвался доставщиком еды ? Кто сделал заказ ? Если на вынос, скажи мне его имя и адрес, иначе ты не сможешь войти. В наше время так много убийств и преступлений, и вы не похожи на порядочного человека, кто знает, можно ли есть еду, которую вы принесли?"

Глядя на уже остывшие вонтоны в своей руке, его лицо стало немного обеспокоенным: "Он только оставил номер телефона, и не сказал, в каком он отделе, вы видите, что вонтоны остывают, можете ли вы сначала впустить меня?"

Охранник улыбнулся, протянул руку и вытолкнул его: "Ты даже имени не знаешь и хочешь войти? Я видел много таких ублюдков, как ты, поторопись и не мешай здесь".

"Брат, я действительно доставляю еду, я не врал тебе. Эй, не толкай меня, бульон сейчас расплескается! - Ху Си Нянь изо всех сил пытался объяснить, но его оттолкнул сильный охранник и из-за чего он едва не упал.

Пока они спорили, из VIP-лифта вышла фигура в костюме. Ху Си Нянь посмотрел в туда и поспешно спрятался в сторону, но его догнал бегущий навстречу мужчина.

"Си Нянь? Что ты здесь делаешь,ты пришёл сюда найти меня?"

Дон Фэн удивленно подошел и схватил его за запястье, боясь, что Ху Си Нянь снова убежит. Он бывал на улице Ченань много раз после того случая, и каждый раз Ху Си Нянь по разным причинам его избивал, так как он мог подумать о том, чтобы проявить инициативу , сейчас? И придет искать его?

"Сэр, я говорил это много раз. Вы действительно приняли меня за кого-то другого . Я здесь только для того, чтобы доставить еду " - Ху Си Нянь опустил кепку и изо всех сил пытался избежать взгляда Дон Фэна, но ухмылка, спрятанная под козырьком кепки , выдала его мысли.

Стоявший рядом охранник был ошеломлен: "Менеджер Дон, вы... знаете его?" Дон Фэн все еще был погружен в радость от того, что Ху Си Нянь проявил инициативу прийти к нему, кивнул и сказал: "Он мой друг. В будущем, если вы увидите его, то просто впускайте, вы поняли?"

Охранник не ожидал, что Ху Си Нянь окажется не простым человеком , и вдруг смутился, поспешно кивнул и поклонился в ответ, а затем убежал, поджав хвост.

Дон Фэн повернул голову и похлопал Ху Си Няня по плечу, как защитник: "Все в порядке, не волнуйся, они больше не осмелятся сделать ничего смущающего по отношению к тебе, почему ты решил прийти сюда сегодня? Я думал, ты всегда планировал избегать меня".

Увидев его таким, Ху Си Нянь не мог не рассмеяться в своем сердце.

Дон Фэн оставался рядом с Ху Хи Нянем в течение нескольких лет, и уже считал себя хозяином семьи Ху, и не задумывался над тем, кто был настоящим хозяином семьи Ху.

Хотя в глубине души он насмехался, на его лице было смущенное выражение: "Господин Дон... Спасибо, мне все ещё нужно доставить еду , так что я... пойду первым".

Он отдернул запястье, развернулся и пошел, как будто не желая, чтобы Дон Фэн увидел его опустошенный вид.

В сердце Дон Фэна что-то дернулось, когда увидел это. Он смотрел на спину Ху Си Няня, который делал вид, что спокоен, в его сердце возникло непонятное чувство.

Когда они встретились на улице Ченань раньше, хотя это было очень неприятно, он все еще не мог забыть Ху Си Няня. Он не скучал по нему, когда не видел его раньше , но как только увидел, не мог не скучать по ним в колледже. Та сцена заставила не хотелось отпускать Ху Си Няня ещё больше.

Оказалось, что он был самым старшим молодым мастером в семье Ху, которая насчитывает более 10 000 человек. Теперь, когда он вернулся в родной город, он стал мелким торговцем, который развозит еду другим людям. Учитывая этот пробел, пришел ли он в семью Ху только для того, чтобы доставлять еду на вынос?Дон Фэн не поверил в это, поэтому быстро побежал за ним, чтобы преградить ему путь: "Кто заказал твою еду на вынос? Какой отдел? Как называется? Я доставлю его для тебя".

Его действия привлекли внимание многих людей вокруг. Си Нянь только почувствовал, что не может опустить голову ещё выше , и его голос стал хриплым: "Дон Фэн, тебе не кажется, что ты слишком много суешь свой нос в чужие дела? Ты уже столько раз спрашивал меня, что я думал, что все достаточно ясно, я не тот Ху Си Нянь, я просто мелкий торговец, который хочет спокойно жить, можешь дать мне сохранить последнее лицо?"

Сказав это, он признал, что он и есть Ху Си Нянь. Дон Фэн знал его более десяти лет, и он никогда не видел, чтобы он перед кем то проявлял слабость, его сердце смягчилось от его почти умоляющего тона.

Глядя вниз на пакет с тушеными вонтонами, в его сердце что-то зашевелилось: "Скажи правду, кто заказал еду на вынос, ты пришел сюда, потому что кто-то заказал еду на вынос, или... ты просто пришел ко мне?"

"Нет." - Он отвел глаза в сторону и промолчал.

Это действие показалось Дон Фэну молчаливым согласием. Вспомнив, как Ху Си Нянь готовил для него вонтоны в начале , он тысячу раз перевернулся в душе, и вдруг оттащил его в угол, где никого не было, и поднял руку, чтобы прикоснуться к лицу Ху Си Няня, но тот неожиданно избежал его.

"Си Нянь, каждый раз, когда ты лжешь, ты смотришь в сторону".

Ху Си Нянь опустил голову и ничего не сказал, кусая губы с красными глазами, который редко показывал слабость перед Дон Фэном.

Дон Фэн вздохнул, и его голос стал мягче: "У тебя какие-то проблемы? Я знаю, что в глубине души ты ненавидишь меня и не придешь ко мне без необходимости. Обещаю , если ты поговоришь со мной, я выполню любую твою просьбу, ладно? Не веди себя так. Мне больно видеть тебя таким".

Ху Си Нянь замолчал, закрыл глаза и спустя долгое время с трудом проговорил: "Я... я хочу одолжить у тебя немного денег..."

Он был настолько смущен, что не мог даже поднять голову, и перебирая дрожащие пальцы, произнес : "Я не хотел приходить, но, подумав, я понял, что человек, к которому. я могу обратиться в этом мире... это только ты".

Это предложение полностью удовлетворило тщеславие Дон Фэна, и оно ему понравилось. Его возлюбленный на 100% зависит от него самого и сам наслаждается преимуществом защитника.

Нет ничего более приятного, чем смущенный и беспомощный любовник, который когда-то был высокомерным и к которому не мог прикоснуться, а сейчас мог только видеть его лицо таким и действовать.

Дон Фэн почувствовал жалость в своем сердце. Он взял пакет с размякшими тушеными вонтонами, коснулся головы Ху Си Няня и сказал: "Сколько попросишь, столько и будет, но у меня сейчас только немного налички, почему бы нам не сделать это сегодня вечером? Давай вместе поужинаем, и тогда я дам тебе целую сумму. Во всяком случае, мы уже давно так мирно не говорили. Честно говоря, Си Нянь, я очень скучаю по тебе. "

Ху Си Нянь ловко избежал его руки и сказал"гм", как будто немного смутившись: "Тогда... давай встретимся сегодня в 8 часов вечера в кафе "Си Сы", куда мы часто ходили".

Дон Фэн улыбнулся и кивнул: "Ладно, как скажешь".

Ху Си Нянь прошептал "Спасибо", а затем схватил пакет с тушеными вонтонами обратно, его уши немного покраснели: "Они все размокли... В следующий раз я принесу тебе новый. Мне еще надо кое-что сделать... Я пойду, увидимся вечером".

Он развернулся и побежал прочь, не дожидаясь реакции Дон Фэна.

Дон Фэн почувствовал себя очень смущенным и не мог удержаться от смеха. Он достал свой мобильный телефон и отправил текстовое сообщение: [Хи Нянь, я сегодня я приду поздно из-за встречи с клиентом, не жди меня].

Через несколько секунд пришел ответ, состоящий всего из трех простых слов: [Понятно]

Забота Дон Фэна о Ху Хи Няне неуловима, и его отношение несколько непонятно, но когда он думает о своей Сяо Няо Ирен (как маленькая птичка, полагающаяся на людей [идиома] милая и беспомощная на вид), он с облегчением вздохнув , начинает с нетерпением ждать свидания с Ху Си Нянем сегодня вечером.

Ху Си Нянь не спешил уходить, развернулся и пошел в ванную комнату внизу. Во время обеденного перерыва здесь никого не было. Он выбросил тушёные вонтоны в мусорное ведро, и наконец показал отвратительное выражение на своём лице.

Отвратительно... Это так отвратительно, что от мысли о том, что Дон Фэн касался его рук и волос, ему стало плохо.

Включив кран и тщательно вымыв руки, он глубоко вдохнул, набрал в ладони воды и плеснул её на лицо, и наконец перевел дыхание, уставившись в безобразного себя в зеркале, и медленно закрыл глаза.

Хорошее представление уже началось, рыба уже клюнула на крючок, и чтобы поймать ее , он должен продолжать играть, потому что всегда найдется тот, кто будет смеяться в этой ситуации последним.

Глава 22

С наступлением темноты начал накрапывать мелкий дождь.

Цюй Чэн вышел из машины, его высокая фигура остановилась у дверей кафе, помощник рядом с ним быстро протянул зонтик, он махнул рукой, чтобы отказаться, хлопнул дверцей машины и зажег сигарету.

В это время ветер был немного сильный, и окурок мерцал. Он прикрыл его рукой и сделал глубокий вдох. Мышцы на его щеках сократились, и кольца дыма разошлись, очертив его чётко очерченное лицо.

Ху Хи Нянь увидел эту сцену сквозь стеклянное окно, его спина подсознательно выпрямилась, пальцы бессознательно сжали кофейную чашку, а сердце снова начало безудержно биться.

С тех пор как он переродился в этом теле, он отчаянно хотел выжить, отчаянно грабил все вокруг и не был настроен думать о том, что такое любовь, но, глядя на мужчину перед собой, он впервые почувствовал такую беспомощность. Такое ощущение, что я наконец понял, что такое сердцебиение.

Сильные руки, крепкое тело, упрямые жесты и задний план, достаточно для того, чтобы защитить его от ветра и дождя... все полностью в его вкусе, даже если он видел его всего несколько раз, он всё равно чувствует себя беспокойно .

Он уже давно с Дон Фэном, нежным и агрессивным мужчиной. Это скучно. Если бы не цель оттолкнуть Ху Си Няня, он бы не захотел быть с Дон Фэном. Теперь Ху Си Нянь мертв. Почему он не может преследовать других мужчин?

Пока он думал об этом, Цюй Чэн уже толкнул дверь и вошел. Ху Хи Нянь пришел в себя и махнул ему рукой: "Чэн-гэ, сюда".

Цюй Чэн поднял брови, подошел и затушил окурок: "Менеджер Ху пришел очень рано, я опоздал".

"Нет, вы вовремя" - Ху Хи Нянь сжал губы и улыбнулся, взял свой кофейник, налил чашку для Цюй Чэна и передвинул ее к нему: "На улице холодно? Посмотрите на свою одежду. Если вы промокли, выпейте чего-нибудь горячего, чтобы согреться".

На нем был светло-серый свитер с двумя маленькими розовыми заостренными воротничками, и когда он передвинул чашку, то немного приподнял талию, открыв участок белоснежной спины в брюках с заниженной талией. Талия, на первый взгляд бессознательные движения, слова и поступки, при внимательном рассмотрении оказываются вполне осмысленными.

За годы своих странствий Цюй Чэн встречал самых разных людей . Только взглянув на человека, он может узнать, что он думает о нем.

"Мне не нужен кофе. Я не очень люблю эти западные штучки" - Цюй Чэн даже не взглянул на кофе, он протянул руку и махнул: "Официант, чашечку ароматного чая".

Ху Си Нянь взял тыльную сторону руки Цюй Чэна и прижал её к столу. Он сказал с улыбкой: " Чэн-гэ, это неправильно. Сегодня мы собрались здесь, чтобы обсудить бизнес. Ты когда-нибудь видел кого-то, кто пьет только чай во время разговора о бизнесе?"

Цюй Чэн улыбнулся, глядя на тыльную сторону своей ладони, чувствуя, как мягкие кончики пальцев блуждают по его коже, его глубокие глаза показали осмысленный взгляд, и он сказал с двойным смыслом: "Чего вы хотите, менеджер Ху ?"

Ху Хи Нянь увидел, что тот не отказывается, и его ухмылка стала ещё шире .

Мужчины, они не более чем до конца, обычно они могут быть серьезными, но нет причин отказьваться, когда они встречают кого-то, кого доставляют к двери.

"Разве я не сказал? Как друзья и партнёры по бизнесу, мы должны откупорить бутылку вина, чтобы отпраздновать наше сотрудничество".

"Менеджер Ху , у нас все хорошо.Но мы вроде бы еще не сказали, что хотим с вами сотрудничать. " - Цюй Чэн улыбнулся.

"Рано или поздно, так или иначе, я соглашусь на любые условия, которые вы поставите" Ху Хи Нянь надулся и посмотрел в его круглые глаза с ноткой обиды: "Я так низко опустился, Чэн-гэ, а вы все еще торгуетесь, и я начинаю думать что вы черносердечный бизнесмен , который издевается надо мной".

Сказав это, он достал из-за пазухи бутылку мартини 1943 года и игриво подмигнул: "Я принес хорошее вино, и я собираюсь напоить вас, спекулянта, так, что вы не сможете ставить условия, и лишь покорно согласился со мной сотрудничать . "

Ху Хи Нянь очень хорошо умеет использовать свой шарм, его жесты полны очарования, невинность и сексуальность сочетаются, и он именно тот тип, который понравится мужчинам.

К сожалению, Цюй Чэн совсем им не интересуется, и даже считает, что его нарочитая улыбка не так хороша, как безумный взгляд павлина. Его взгляд потерлел, когда он в душе думал о Ху Си Няне ,а на его лице снова появлялась улыбка.

Увидев это, Ху Хи Нянь поднял уголок рта и налил ему красного вина: "Чэн-гэ, я скажу тебе тост" - Цюй Чэн поднял брови, и вдруг ему захотелось увидеть, какие еще трюки он будет использовать.

"Ваше здоровье" - поднял бокал, и они улыбнулись друг другу призрачными улыбками. В этот момент Ху Хи Нянь носком ботинка притронулся к ноге Цюй Чэна.

В это время он даже не заметил, что у двери стоит Дон Фэн, и наблюдает за этой сценой.

Сразу после девяти часов Ху Си Нянь, который состроил хорошее шоу. Он вышел из черного хода кондитерской напротив кафе и, взяв такси, притворился, что опаздывает, выскочил из такси и побежал к Дон Фэну, который стоял вдали под тенью дерева.

"Извини, яопоздал, только что пришло руководство города с проверкой, и я поздно закрыл киоск, когда ты приехал? Почему ты не подождал возле входа? Дон Фэн был одет в строгий костюм и держал в руке букет роз. К сожалению, розы были поломаны и выглядели так, будто их кто-то разорвал.

Лицо его было очень мрачное, а губы сжаты. Будто пытаясь скрыть это, он слабо улыбнулся : "Нет, я только что пришел, а у входа было очень много людей, поэтому я сменил место".

Ху Си Нянь задумался и обеспокоенно посмотрел на него: "Но у тебя такое плохое лицо, ты плохо себя чувствуешь? Пойдём в кафе и присядем".

Он сказал это так, будто они были там только вдвоем. Как и тогда, когда они были влюблены, он взял Дон Фэн за руку и зашел в кафе.

"Подожди минутку" -  Дон Фэн остановил его, его лицо стало еще хуже: "Давай сменим место, здесь плохая атмосфера".

Ху Си Нянь был еще больше озадачен: "Мы часто приходили сюда поесть, и я не слышал чтобы ты говорил что тебе что-то не нравится ".

"У тебя лихорадка? Почему у тебя такое уродливое лицо?" - Он поднял руку и коснулся лба Дон Фэна. Из-за своего роста ему пришлось немного приподняться на цыпочки. С точки зрения Дон Фэна, он все еще может видеть его ясные глаза.

Чувствуя это, он схватил Ху Си Няня за руку: "Нет, все в порядке... Я думал, что ты меня ненавидишь, но я не ожидал, что ты снова будешь обо мне заботиться...".

Ху Си Нянь улыбнулся: "Я обо всём забыл, но , что с тобой произошло,  ты странно себя ведёшь".

Улыбающееся лицо Ху Хи Няня, когда он улыбался другому мужчине, наложилось на обеспокоенное выражение лица Ху Си Няня, и Дон Фэн вдруг почувствовал себя очень неловко.

Он вспомнил, что когда они впервые влюбились, то поехали в путешествие в Сишань. Посреди путешествия он подвернул ногу. Именно Ху Си Нянь, стиснув зубы, спустил его с горы. Когда он спустился, его лицо было белым, но он все еще волновался за его ноги. Болят ли они?

Прошлое живет в его памяти, я не чувствовал этого, когда мы были вместе, и только когда мы разошлись, я узнал, что Ху Си Нянь действительно хорош.

"Это тебе, я только что купил" - Дон Фэн не ответил на его вопрос, он просто передал букет в ему в руки.

"Так ты все еще имеешь наглость отдать ее?" -   Ху Си Нянь на мгновение был ошеломлен, а затем не удержался и рассмеялся, увидев разбросанные розы: "Ты всё такой же скупой, как и раньше, и подбираешь то, что осталось у других, когда даришь подарки, но всё равно спасибо".

Эта фраза снова затронула сердце Дон Фэна. Он вспомнил, что когда был самым бедным, то на День Святого Валентина мог купить розу только за 5 юаней, оставленных другими. 14 числа месяца он получал розы и шоколадки с нежной рукой, и он не хотел выбрасывать ничего из того, что ему дарили.

Почему он решил предать Си Няня и выбрал Хи Няня? Глядя на Ху Хи Няня, который разговаривал и смеялся с незнакомым мужчиной неподалеку, Дон Фэн спрашивал себя об этом, но ответа он не получил.

Гнев в его сердце больше нельзя было подавить. Он все еще успокаивал себя тем, что Хи Нянь пришел только поговорить о бизнесе. Если бы он неосмотрительно вмешался, то точно бы обе стороны почувствовали себя неловко, но в это время они оба чуть  ли обнимались.

Ху Си Нянь действительно смотрел из-за его спины. На этот раз он не восхищался своим "хорошим братом". Он действительно услужил. Я просто хотел, чтобы он сттимулировал Дон Фэна, но он не ожидал, что он беззастенчиво полезет в объятия Цюй Чэну....

Дон Фэн бросился, как разъяренный лев, а Ху Си Нянь схватил его сзади: "Дон Фэн, сначала успокойся, что происходит? Почему Ху Хи Нянь здесь?

Ху Си Нянь проследил за его взглядом и в глубине души насмехался, но его лицо все еще было теплым: "Пойдем, если задержимся, то закроют, я обещал пригласить тебя на ужин, и даже купоны купил, ты же не передумал внезапно, правда же?"

Лицо Дон Фэна было крайне уродливым, он не хотел, чтобы Ху Си Нянь видел его в таком беспорядке, просто хотел найти еще один повод, чтобы покинуть это призрачное место, но в этот момент Ху Хи Нянь вдруг встал, подошел к Цюй Чэну и оперся на его плечо.

"Я хочу знать, почему он здесь!" - Дон Фэн больше не мог сдерживать свой гнев, его предыдущее унижение и теперешний стыд соединились, сделав его почти неспособным поднять голову перед Ху Си Нянем .

Неважно, кто увидит, как он выставляет себя на посмешище, но Ху Си Нянь не может этого увидеть!

Ху Си Нянь на мгновение был ошеломлен, нажал на его плечо и спросил глубоким голосом: "Между вами что-то не так? Он так поздно ушел с другим, поэтому ты не знал?"

Это предложение стало для Дон Фэна пощечиной, он крепко сжал губы, его лицо посинело.

Чтобы сказать Ху Хи Няню, что он не может пойти домой, он специально отправил текстовое сообщение, но Ху Хи Нянь не сказал, что хочет с кем-то встретиться в это время, и он не говорил об этом весь день. Если бы он не пришел сюда сегодня, что бы тогда Ху Хи Нянь делал ещё много вечеров, когда его не было дома, чтобы пообщаться с другими мужчинами?

Ху Си Нянь смотрел на его все более уродливое лицо и не был счастлив. По сравнению с тем, что он сделал, этого было далеко недостаточно.

"Безполезно тебе входить в таком гневе! Что, если это недоразумение, ты собираешься бросить Ху Хи Няня из-за этого? Дон Фэн, неужели , мы двое братья просто шутка для тебя ? - Как только эти слова прозвучали, они оба были ошеломлены, Ху Си Нянь смущенно повернул голову и, казалось, был раздражен тем, что сказал эти слова, Дон Фэн долго смотрел на него, и его сердце беспорядочно забилось.

Он сказал: "ты играешь с нами, двумя братьями ". Значит ли это, что он все еще не может забыть прошлое, и теперь он не хочет, услышать эти слова по отношению к его младшему брату ?

Дон Фэн подсознательно схватил его за руку, не зная, радоваться ему или сердиться.

Именно тогда, когда два человека на улице зашли в тупик, два человека в кафе уже вышли.

Ху Си Нянь оттянул Дон Фэна в сторону, и расстояние между ними мгновенно сократилось. Дон Фэн мог поцеловать Ху Си Няня, эсли бы тот не опустил голову.

Мелкий дождь все еще моросил, Ху Си Нянь беспомощно наблюдал, как Цюй Чэн проходил мимо пьяного Ху Хи Няня, а его добрый брат с покрасневшим лицом прижался к рукам Цюй Чэна, и выглядя был чрезвычайно мягким и бескостным. Ослепленный, Ху Си Нянь почувствовал себя очень странно, как будто колючка пустила корни, и он почувствовал слабую боль.

Я знаю, что это хороший спектакль, который он срежиссировал и сыграл, но сейчас всё немного по-другому. Человек, который накануне вечером признался тебе, вдруг обнимает своего врага в интимном жесте. Это реальная ситуация. Немного забавная.

Он не хотел выяснять, было ли это странное ощущение из-за Цюй Чэна или из-за Ху Хи Няня. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Сцена должна была продолжаться, прежде чем цель будет достигнута.

Цюй Чэн остановился перед черной машиной, А Си и несколько младших братьев вышли из машины, чтобы подержать для него зонтик, Ху Хи Нянь оперся на его плечо, вынул письмо-приглашение и запихнул его в рубашку с покрасневшим лицом, и пьяно сказал : "Я обещал позволить вашему брату присоединиться к компании Ху, но в эти выходные у меня день рождения... Чэн-дагэ, ты должен приехать".

Цюй Чэн посмотрел на него холодным взглядом, не оттолкнув и не заговорив.

Он видел много спектаклей, поэтому также понимает правила игры. В общественных местах он не должен бить по лицу сына семьи Ху , но вовсе не обязан сотрудничать. В конце концов, наблюдать за выступлением клоуна тоже очень интересно.

"Вы пьяны, менеджер Ху."

"Я же просил не называть меня менеджером Ху. Это слишком странно. Мне это не нравится." - Он тихо засмеялся, его мягкое тело прижалось к Цюй Чэну ,источая аромат вина. Его губы коснулись мочки его уха: "Зови меня Ху Хи Нянь".

Цюй Чэн улыбнулся и холодно посмотрел на него: "А если я скажу, что мы не очень хорошо знаем друг друга?"

Метод флирта настолько совершенен, что он тихо вздохнул, стал на цыпочки и вдруг поцеловал Цюй Чэна в щеку.

Нежно-розовые губы, пахнущие вином, прильнули к ней, а кончик маленького языка лизнул медленно, крайне двусмысленно. Капли дождя падали на плечи обоих. Издалека они были в полной гармонии, как пара красивых людей.

Терпение Цюй Чэна наконец-то лопнуло, и ему стало так противно, что он едва не бросил Ху Хи Няня на землю, но если один из его людей будет иметь что-то общее с сыном семьи Ху, он может бы оказаться на первых полосах светских хроник на следующий день. Моль - это провокация, ему не нужно быть неважной персоной, и все в городе знают об этом .

Открыв дверцу машины, он со всей силы закинул Ху Хи Няня в салон, поправил галстук на шее и тоже сел в машину.

Машина поехала, издалека движения обоих казались нетерпеливыми, чтобы поскорее заняться подобным делом.

Глаза Дон Фэна были полностью красными. В этот момент он бросил свое пальто о землю, как разъяренный лев. Он развернулся , чтобы поехать догонять. Ху Си Нянь побежал за ним и схватил его за воротник: "Ты что, дурак? Ты не в своём уме! Разве ты не видел его с бандитом? Если ты его догонишь, то умрешь!"

"Ху Си Нянь, ты доволен! Ты очень гордишься тем, что видишь как мне изменяют!?" - Дон Фэн от злости потерял дар речи.

Ху Си Нянь сердито рассмеялся, и его глаза мгновенно покраснели: "Чем я должен быть так доволен? Как ты думаешь, почему я должен получать удовольствие! Даже если вы вдвоем расстанетесь, я не имею к этому никакого отношения! Я уже давно это понял. Ну и я же, Ху Си Нянь, преступник, я должен быть связан с вами обоими!"

Высокомерие Дон Фэна мгновенно спало, и когда он увидел бледное лицо Ху Си Няня, ему стало не до Ху Хи Няня , поспешно поднял руку, чтобы вытереть глаза: "Нет... Я не хотел прощаться с Ху Хи Нянем... Я..."

"Ху Хи Нянь с детства любит забирать то что принадлежит мне. Он чувствует, что он незаконнорожденный ребенок и имеет низкую самооценку, поэтому смотрит на меня. Ему все хорошее- что мое , он хочет забрать все, ему все равно, но ты мой, почему я должен отдавать даже тебя своему брату!?"

Дон Фэн никогда не видел, чтобы Ху Си Нянь плакал перед ним. Капля слез, но когда речь шла о нем самом, Ху Си Нянь, который всегда был непобедимым, на самом деле плакал. В это время его разум был пуст, сердце билось так быстро, что он даже забыл о предательстве Ху Хи Няня.

"Не думай о себе слишком много!" - Ху Си Нянь сильно оттолкнул его и хрипло улыбнулся: "Да, я сделал что-то не так тогда, но я просто не мог выдержать, что Ху Хи Нянь забрал тебя, поэтому я избил его, в результате чего попал в тюрьму, но теперь я знаю, что был неправ, и я наконец-то набрался смелости одолжить немного денег, чтобы связаться с тобой, как ты думаешь, это приятное ощущение?!"

Дон Фэн очень хорошо знал, что он обманывал тогда только потому, что не мог смириться с тем, что Ху Си Нянь во всем лучше него, а не потому, что он не любил его. Теперь, когда он впервые услышал правдивые слова Ху Си Няня, он был потрясён, протянул руку и обнял Ху Си Няня.

Прошло много времени, прежде чем он смог сказать: "Это моя вина... Мне жаль прощаться с Ху Хи Нянем".

За окном машины все еще шел дождь. Ху Си Нянь оперся на плечо Дон Фэна и молчал. Саркастическая ухмылка появилась на его губах , но он не издал ни единого звука. Камера-пинхол, которая была давно подготовлена, была наклеена на сверху салона.

На самом деле очень просто заставить изменщика передумать, ведь у всех сучек-предательниц есть проблема: едят в миске и смотрят на горшок, не хотя его опускать, поэтому пальцы Гугу будут торчать, как у собаки.

""

Дождь становился все сильнее и сильнее, машина Цюй Чэна проехала половину пути, а пьяный Ху Хи Нянь заснул.

А Си обернулся и спросил: "Чэн-гэ, что с ним делать?"

Цюй Чэн нахмурился и вытерая щеку салфеткой: "Выбрось его, пусть не мешает в машине".

"Если семья Ху спросит..."

Цюй Чэн насмешливо сказал: "Молодой хозяин семьи Ху пьян, и кто виноват, что он заснул на дороге? Сможет ли старик Ху спросить с меня? Поспеши и вышвырни его прочь."

"Да." -  Выйдя из машины, он без малейшего нежелания выбросил его на клумбу на обочине, а затем сел в машину.

Машина уехала, а Цюй Чэн даже не оглянулся.

Глава 23

После дождя Ху Си Нянь редко отрывается от работы, поэтому он не пошел на улицу Чэнань, чтобы установить киоск, а остался дома с сыном.

"Открой рот, ааа..."

Он взял в руки маленькую фарфоровую ложечку и открыл рот, чтобы уговорить У У съесть яичный суп.Приготовленный на пару, нежный и ароматный яичный суп - любимое блюдо У У, особенно после того, как его посыпали несколькими каплями кунжутного масла, и малыш начинает дрыгать ножками, когда видит его.

"Я хочу еще..."

"Нет, давай я приготовлю тебе его побольше на обед?" - не имел никакого отношения к этому сыну-гурману, он просто встал, взяв в руки маленькую миску.

"Ух... животик..." -  У У похлопал себя по пухлому животику и жалобно посмотрел на отца: "Не наелся..."

Ху Си Нянь не удержался от смеха: "Ты уже съел миску яичного супа, две маленькие булочки, одну ветчинную сосиску, а даже трехлетние дети не едят столько, сколько слопал ты, так что никаких больше « ням-ням», иначе папа перестанет кормить тебя, маленького пухлячка".

"Нет... не пухлячок!" - Обычно У У слишком долго находился рядом с Лу Сяо Мао, и в его голове укоренилось, что он красив, когда он худой, как молния, поэтому каждый раз, когда он слышит, что люди говорят, что он «толстый», «круглый», "вонтон" и т.д., он начинает волноваться.

Забравшись на бедро Ху Си Няня, и уткнувшись ему в грудь, надул щёчки и стал бормотать: "Я хочу есть... не толстый... яичный суп...".

"Не щекочи меня! Я боюсь щекотки. Ах, ты, маленький разбойник! - Несколько волосков на голове У У терлись о зудящую кожу на шее Ху Си Няня, он все еще держал миску в руке, а его руки дрожали от смеха. На него попали брызги воды.

Он только что утром принял душ, и на нём была белая хлопковая рубашка, которая насквозь пропиталась водой, а грудь была полностью мокрой.

Лу Сяо Мао случайно увидел эту сцену, когда открыл дверь и вошёл, и он сразу же развеселился, показав на лице странную улыбку : "О, хе-хе, любовь и правда творит чудеса ... Сияя так ослепительно с самого утра , ты действуешь на нервы такому несчастноиу одинокому мужчине, как я! "

Ху Си Нянь поднял У У и понес его на плече, обхватив его маленькую попку так , чтобы он не мог двигаться, и глядя на Лу Сяо Мао , дважды цокнул языком: " Заканчивай нести чепуху, где ты пропадал последние два дня? Если бы ты не вернулся , я уже хотел позвонить в полицию, чтобы сообщить о пропаже человека".

Сейчас Лу Сяо Мао не был в женской одежде, а в свитер и полотняные ботинки, одетый аккуратно, он шёл за ним , сострояв игривое лицо: "Я просто решил освободить для вас с Цюй Чэном немного пространства, той ночью между вами была потрясающая химия, если бы я не убрался поскорее,то могу поспорить , большой босс меня бы прикончил".

Сказав это, он злобно засмеялся, а весь человек подошел с ужасным лицом и сказал: "Вижу, что ты сегодня такой счастливый, значит все удалось, не так ли? День и ночь, не спал? У него такой выдающийся и прямой нос, значит и агрегат у него, внизу. Очень большой!"

(В Китае, если у мужчины большой, прямой нос, то у него большой и внизу)

"Твоя мама большая!" - Ху Си Нянь не удержался и нецензурно выругался .

У У , который трепыхался на его плече, в этот момент вдруг поднял голову , открыл глаза и с любопытством спросил: "Што большой?"

Лу Сяо Мао рассмеялся, склонил голову и дважды поцеловал У У: "Ты это видел? Твоему сыну тоже очень любопытно , в каких вы отношениях? Это же тот чувак из тюрьмы, биологический отец У У , верно?"

Во время разговора на эту тему Ху Си Нянь немного смутился, встал и пошел вместе с У У в спальню. Совсем не собираясь ничего говорить.

"Эй, не уходи. Если ты ничего не скажешь, я приму это за согласие . Чего ты стесняешься? Вы же будто давние супруги . Да и последние несколько дней ты был с ним .

Ху Си Нянь внезапно остановился и обернулся, выражение его лица можно было назвать немного саркастическим: "Кто тебе сказал, что я был с ним в последние дни?"

Лу Сяо Мао понял, что он всё-таки был с Цюй Чэном, как только тот сказал эту фразу, он одновременно вздохнул и поинтересовался: "Я намеренно не пошел домой, чтобы оставить вас на едине , что вы двое делаете, если не поторопитесь свернуть простыни? Ты не сказал, что этот малыш - его семя, или или он из тех кто « сунул , вынул и пошёл»?"

Ху Си Нянь сжал губы и задумался, чувствуя, что рано или поздно об этом придётся сказать Лу Сяо Мао, и скрывать это было бы бессмысленно.

""

Чем больше Лу Сяо Мао слушал, тем уродливее становилось его лицо, и в конце концов он разозлился."Бляха, твой брат действительно сучка! После того, как он увёл Дон Фэна, а теперь еще встречается с Цюй Чэном, он такая шлюшка!"

Ху Си Нянь был спокойнее его и сказал, как всегда: "Он всегда был таким, я давно к этому привык, но если он вдруг станет добрым, я буду волноваться".

Лу Сяо Мао резко встал и бросился в свою комнату, он достал кучу косметики, вытащил всю одежду Ху Си Няня и бросил её на диван, протянул руку и начал снимать одежду Ху Си Няня.

Ху Си Нянь был поражен его реакцией и поспешно остановил его : "Эй, почему ты вдруг раздеваешь меня?"

"Скорее одевайся, переоденься в какую-нибудь дерзкую одежду, а я сделаю тебе отпадный макияж. А сейчас вы с У У пойдете в Хаотин, найдете Цюй Чэна и скажешь ему, что у него есть сын , и он больше не имел никаких дел с этим шлюханом.

Ху Си Нянь сердито рассмеялся и, смеясь, выругался: "Тебя осел по голове пнул, да? Я же не сучка, и никто никого не обвинял в том, что тогда произошло. Почему ты хочешь использовать такой трюк?"

"Это тебя осел пнул по голове!" - Лу Сяо Мао посмотрел на него, ненавидя железо за то, что оно не превращается в сталь: "Ты не хочешь помещать этого гигантского Будду в Цюй Чэна, и ты хочешь подождать, когда сможешь отомстить? Эсли ты расскажешь ему, о У У, Цюй Чэн сам ринется на помощь . Ты понял? Сын - гордость отца! Думаешь тогда Дон Фэн и Ху Хи Нянь не будут задавлены тобой до смерти?"

Потирая брови, он беспомощно сказал: "Сяо Мао,самое сладкое в мести , это утопить врагов в их же крови собственными руками, если я должен полагаться на других, чтобы отомстить за жизнь дедушки , то какая разница между мной и тем, что я продам свое тело? Как мне потом с гордостью смотреть ему в глаза, когда мы встретимся в загробном мире?"

Лу Сяо Мао остановился и наконец успокоился от только что вспыхнувшего гнева: "Тогда что ты планируешь делать? Ты хочешь позволить Цюй Чэну ускользнуть ? Но даже эсли Цюй Чэн тебе не нравится, то он нравится Ху Хи Няню. Ты не чувствуешь никакого дискомфорта, когда видишь их вместе? "

Узкие глаза Ху Си Няня сузились ещё больше, на его лице вдруг появилось игривое выражение, а на губах появилась узковатая улыбка: "Кто сказал, что я позволю ему ускользнуть ?"

"А?" - Лу Сяо Мао был смущён его словами и посмотрел на него с озадаченным выражением лица.

Ху Си Нянь поднял брови и положил руку себе на живот." Ты сказал, что если я поймаю Цюй Чэна, он вспомнит то, каким я был тогда?" - Лу Сяо Мао еще больше растерялся, чувствуя, что его IQ презирают.

"Ты имеешь ввиду, что Цюй Чэн не должен знать, правду о У У, но собираешься за ним приударить? "

Ху Си Нянь не удержался от смеха: "Кто сказал, что я собираюсь за ним приударить? Это он будет бегать за мной ".

"Мой бывший парень, несмотря на долгие годы проведенные вместе , все же предал меня ,что говорить о том, что Цюй Чэн встречался со мной всего несколько раз. Насколько он во мне на самом деле заинтересован? Вместо того, чтобы использовать моего сына как разменную монету, чтобы заставить других смотреть на нас свысока, лучше позволить ему показать чего он стоит на самом деле . Пусть Ху Хи Нянь беспомощно наблюдает, за тем,что человек, которого он пытается удержать рядом, - будет принадлежать мне, Ху Си Няню".

Челюсть Лу Сяо Мао надолго отвисла, и ему захотелось стать на колени.

Чтобы говорить о таких вещах с таким проницательным человеком, как Ху Си Нянь, нужен высокий IQ! Мне , как простому смертному остаётся только наблюдать со стороны ...

"Тогда ... , не забывай, что он гангстер. Разве он не сидел в тюрьме? Если он действительно влюблен в тебя и узнает, что ты его использовал, то будет уже не до шуток. Ты играешь с огнем, будь осторожен".

Ху Си Нянь не ответил и посмотрел вниз на У У, которого держал руках.

Малыш не мог понять разговоры между взрослыми, поэтому ему пришлось только послушно прижаться к отцу, держась за его пальцы, как новорождённый котёнок.

Глядя на его брови и глаза, похожие на брови и глаза Цюй Чэна, Ху Си Нянь через некоторое время спокойно сказал: "Это дело для меня - азартная игра, если я выиграю, все будут счастливы, я не отвечу взаимностью Цюй Чэну, и его интерес ко мне со временем угаснет . К тому времени тайна У У будет сохранена, а Ху Хи Нянь потерпит поражение , если проиграет..."Он сделал паузу и хихикнул: "А если я проиграю, то я всё равно буду доволен. Честно говоря, влюбленность в кого-то не поддается контролю, и я готов пожертвовать своими истинными чувствами , если уж собрался играть."

""

В дверь офиса постучали.

"Войдите".

А Си толкнул дверь и вошел, держа в руках толстую кипу папок: "Чэн-гэ, на счёт которую вы поручили найти...."

Цюй Чэн прекратил свою работу и поднял голову. "Ну же, - сказал он, - каков результат? Каково происхождение этого павлина?"

А Си стоял неподвижно с обеспокоенным выражением лица: "Чэн-гэ... Извините, мы сделали все возможное, но мы действительно не смогли ничего найти".

"Что ты имеешь ввиду? Он лоточник, который только что вышел из тюрьмы и обеспечивает свою семью, открыв киоск, и не обладает никакими связями."

"Мы не нашли ни единого следа Ху Си Няня."

Лицо Цюй Чэна поникло, и он бросил документ, который держал в руке, на стол: "А Си, ты был со мной столько лет, ты хорошо знаешь мой нрав, мне нужен результат, а не оправдания".

А Си посмотрел на него с чувством вины и стыда.

Цюй Чэн считал его своим младшим братом, верил в его способности и понимал, что на этот раз должна быть какая-то другая причина отсутствия результатов.

"Ладно, я не хотел тебя обвинять. Но что произошло? Объясни мне все четко".

А Си глубоко вдохнул и смело ответил: "Я отвел нескольких человек в тюрьму Мэншань, в архивное бюро, в полицейский участок...Мы проверили каждое место, где господин Ху мог упоминаться, мы искали везде, но он как будто растворился в воздухе, и мы не смогли найти никаких полезных данных о нём".

Цюй Чэн нахмурился, чувствуя, что всё это немного странно: "Он был в тюрьме в то время. А как насчет его судимости? Мы всегда можем узнать, за что он сидел в тюрьме, не так ли?"

А Си разочарованно покачал головой: "Я не могу узнать, его дела были уничтожены, записи суда и прокуратуры - тоже. Люди не могут проникнуть туда, и детали не понятны. Несколько тюремных охранников в тюрьме Мэншань получили повышение, и все они сейчас за пределами города, поэтому я не могу их допросить ".

После этих слов, лицо Цюй Чэна стало совсем мрачным.

За этим инцидентом явно стоит кто-то, кто намеренно уничтожил упоминания о существовании Ху Си Няня, и люди, которые могут это сделать, должно быть очень влиятельны, поскольку они не могут подкупить столько людей одновременно, тогда... Кто же это может быть?

Кем же на самом деле , является Ху Си Нянь? За это стоит побороться.

Подавляя сомнения в своем сердце, Цюй Чэн потер точку между бровями: "А как насчет других? Есть ли кто-то с таким именем в полицейском участке?Кто тот парень , который был , тогда в той квартире, ты выяснил?

А Си кивнул, вытащил документ и протянул его:"Согласно физическим характеристикам и адресу, который вы указали, мы установили, что жильца этого дома зовут Лу Сяо Мао, а ребёнка, который живёт с ним, зовут Ху Ан Джиа, он прописан в его родном городе, вероятно что он усыновил этого ребенка".

Что касается Ху Си Няня, то здесь действительно нет никакой зацепки. Во всем городе S есть пять человек с таким же именем, как у него. Единственный, кто соответствует его возрасту, умер семь лет назад".

Цюй Чэн внезапно поднял голову, его глаза сузились: "Умер семь лет назад?"

А Си улыбнулся и сказал: "Говоря прямо,этот человек исчез семь лет назад. Семья искала его, но наконец получила известие о его смерти. Человек который занимался удалением его из жилищного регистра - Это оказался Ху Цзянь Го, отец менеджера Ху, который докучает вам".

Лицо Цюй Чэна сразу изменилось: "Ху Си Нянь, Ху Хи Нянь..."

Раньше я не думал о двух людях, которые так отличались друг от друга, но когда я думаю об этом сейчас, я просто испытываю ужас, неужели в этом мире существует такое совпадение?!

В это время внезапно зазвонил его мобильный телефон. Это был номер Ху Хи Няня.

Цюй Чэн не хотел отвечать, поэтому он толкнул телефон А Си.

Звонок закончился через некоторое время, и А Си подошёл и прошептал: "Чэн-гэ, менеджер Ху спрашивает, пойдешь ли ты на его день рождения на этих выходных, если пойдешь, не забудь привести партнера для танцев".

Цюй Чэн нахмурился и после долгой паузы кивнул: "Скажи ему, что я пойду .

Что касается партнера для танцев, то он у меня уже есть, прошу меня извинить".

Сказав это, он достал свой мобильный телефон и позвонил Ху Си Няню.

Глава 24

Дон Фэн снова набрал номер Ху Хи Няня, и на другом конце провода раздался длинный гудок "занято". С холодным лицом он отбросил телефон.

Прошло два полных дня с тех пор, как он наткнулся на него, когда он целовался с другим мужчиной в тот день. После того случая он не вернулся домой, даже не показал своего лица, а его телефон, очевидно, включен, но не отвечает, он отправил бесчисленное количество текстовых сообщений и исчез.

Такое отношение полностью разозлило Дон Фэна. Он бродил по гостиной, как безголовая муха. Ему хотелось немедленно поймать Ху Хи Няня и дважды дать ему пощёчину.

Жаль, что он просто подумал об этом в душе, и он не осмелился бы действительно пойти к семье Ху, чтобы попросить кого-то, и он не осмелился сделать такое , о чем бы всё узнали....

Он всегда ценил на свое лицо превыше всего, но сейчас он потерпел такую большую глупую потерю, но не может вырваться, все его лицо посинело.

Телефон отлетел в стену, и экран разбился . В этот момент он вдруг завибрировал, экран замерцал, и раздался "дзинь", который означал, что поступило новое сообщение.

Дон Фэн подумал, что Ху Хи Нянь наконец-то понял чего он боится , и выражение его лица немного смягчилось. Он подошёл и поднял трубку, но обнаружил, что это было вовсе не текстовое сообщение, а электронное письмо от кого-то анонимного.

Адрес отправителя представлял собой строку искаженных символов, а тема письма была пустой. Он подумал, что это спам, поэтому открыл его и потянул в корзину, но когда взглянул на него, его глаза вдруг покраснели от фотографий в электронном письме.

Потому что на десятках фотографий, без исключения, было два человека, один - Ху Хи Нянь, а другой - человек, которого он видел в кафе той ночью.

Кажется, что фото было сделано тайно, пикселей мало , изображение очень тусклое, но очертания двух людей всё равно можно разглядеть с первого взгляда.

Они обнимаются , иногда идут вместе по магазинам под руку, или собираются вместе, чтобы тайно поцеловаться, а или запутываются в тусклом уличном углу, чтобы заняться любовью...

Серия интимных и сенсационных фотографий пронзала его глаза, словно пощечины по лицу Дон Фэна одна за другой, заставляя его чуть ли не дрожать от гнева.

В это время с того же адреса было отправлено еще одно электронное письмо, содержащее всего несколько предложений:"Тебе все еще нравится этот подарок, специально подготовленный для тебя? Какой же их тебя мужчина,эсли ты даже не можешь удовлетворить своего любовника. Порви с Ху Хи Нянем как можно быстрее, иначе в следующий раз я не просто пришлю фотографии ".

В конце письма был нарисован кровавый крест, который выглядел одновременно ужасно и кроваво, будто насмехаясь над некомпетентностью и слабостью Дон Фэна.

Дон Фэн гневно вздрогнул, хотя он уже догадался о личности другой стороны, он не мог не ответить: "Не прячься, блядь! Не думай, что быть гангстером - это классно, если ты осмелился провоцировать меня, я осмелюсь засадить тебя за решетку!"

Он набрал последнее слово, и в тот момент, когда он нажал "отправить", телефон вдруг показал, что есть вирус, и десятки фотографий, прикрепленных к электронному письму, были мгновенно удалены, даже тени не осталось.

Дон Фен закричал, и его многодневная злость наконец-то разгорелась из-за этого письма. Он проигнорировал всё остальное, взял ключ от машины и выбежал из ккомнаты.

""

"Господин Ху, облегающий дизайн этого смокинга очень уникален, соответствует ли он вашему утонченному вкусу?" - Дизайнер взял черный смокинг и показал его Ху Хи Няню.

Ху Хи Нянь, который сидел в кресле босса, взглянул на него и покачал головой: "Мне не нравится черный, слишком тяжелый цвет, я буду в центре внимания на своем дне рождения, я в этом костюме я буду похож на какого-то официанта. У вас, ребята, похоже совершенно нет вкуса, раз вы решили показать его мне".

Он выбирал наряд всю ночь в офисе, и к дизайнеру переехал почти весь магазин одежды, но он все еще не доволен. Дизайнеру не остается ничего другого, как сказать: "Почему бы господину Ху не рассказать нам о конкретных требованиях, и мы сможем поторопиться и изготовить его для вас".

Телефон Ху Хи Няня снова зазвонил. Он посмотрел вниз и увидел, что это снова был номер Дон Фэна. Он сразу же бросил телефон в сумку, а выражение его лица стало еще более раздраженным.

"Если это полностью зависит от меня, то какой от вас прок?"

"Но мы не сможем..."

"Хватит! Не заставляй меня нервничать!" - Ху Хи Нянь перебил дизайнера. Сначала он был подавлен тем, что не нашел костюма, который ему понравился, а теперь ему мешает Дон Фэн. Итого настроение ухудшается.

"На мой день рождения отец официально представит меня всем. К тому времени я буду единственным наследником предприятия Ху. Если вы меня опозорите, то это будет все равно, что отвесить подщечину всей семье Ху.

Вечеринка по случаю дня рождения на выходных слишком важна для него. С момента своего перерождения он всегда хотел взойти на трон семьи Ху. Теперь он ждал семь лет, и наконец устранил все камни преткновения. Он был лишь в шаге от того, чтобы сделать это. В высшем обществе он прочно занял место наследника семьи Ху, поэтому не позволял себе даже маленькой ошибки.

Он хочет, чтобы все увидели, что он ничем не хуже Ху Си Няня. Даже если перед смертью он был бедным призраком, он всё равно может получить желаемое собственными усилиями.

Закрыв глаза, он как будто услышал, как все присутствующие на пиру аплодируют ему, как на него бросают завистливые взгляды ,уголки его рта невольно подергивались, а сердце беспокойно колотилось.

В этот момент рука внезапно закрыла ему рот сзади, отчаянно тянув его назад.

"Ммф!" Крик Ху Хи Нянь застрял у него в горле, он был настолько напуган, что открыл рот, чтобы укусить, но человек сзади взял его за шею и бросил в машину.

Свет на парковке был слишком тусклым, а внутри машины была кромешная темнота. Ху Хи Нянь подумал, что наткнулся на грабителя, и начал бороться, как сумасшедший, но человек, который его придушил, вдруг прижал его к сиденью:

"Только попробуй снова!"

Услышав знакомый голос, глаза Ху Хи Няня расширились от неверия: "Дон... Дон Фэн!?"

Дон Фэн фыркнул и снисходительно посмотрел на него: "Это редкость, что ты все еще узнаешь меня,а я думал, что ты забыл обо мне. Человек, который дурачится с другим мужчиной, забыл, кто я такой ".

Лицо Ху Хи Няня было бледным, в голове гудело, и он не мог отреагировать.

В его глазах Дон Фэн всегда был мягким и коварным человеком. Какую стимуляцию он получил сегодня, чтобы осмелиться так с ним обращаться!

Сердце Ху Хи Няня заколотилось ,он стиснул зубы и промолчал. Через некоторое время в его глазах заблестели слезы, а уголки глаз покраснели "Фэн-гэ ,что ты делаешь? Мне больно, даже если ты меня схватишь..."

Обычно, если Хи Нянь расплачется, Дон Фэн делал все, что он хотел, но когда он подумал об этих фотографиях, Дон Фэн не мог успокоиться: "Не прикидывайся дураком! Почему тебя не было дома в последние дни, и с кем ты гулял накануне вечером?"

Ху Хи Нянь подумал, но не мог догадаться, как он об этом узнал, и невинно ответил: "О чем ты говоришь, Фэн-гэ, я был занят планированием празднования дня рождения в эти дни, поэтому мне было не до того, чтобы идти домой".

Дон Фэн холодно фыркнул: "Ты держишь меня за дурака? Я видел, как ты обнимался с тем мужчиной той ночью. Я звонил тебе последние несколько дней, почему ты не отвечал? Ты снова был с тем мужчиной?!"

Лицо Ху Хи Няня побледнело, он не ожидал, что Дон Фэн знает все так ясно, но после размышлений почувствовал, что у него нет доказательств и он ничего не сможет с ним сделать, поэтому слезы покатились в одно мгновение: "Фэн-гэ, я... я был с тобой в течение семи лет... почему ты так подозрительно относишься ко мне?"

"Да, я скрыл это от тебя позавчера, но я пошел к боссу Хао Тин, и я хотел устроить деловую встречу с ним. Открываю филиал, совет директоров знает об этом , спрашиваешь ты, почему я не отвечал на твои звонки в эти дни, потому что компания была очень занята, и я боялся, что ты рассердишься если буду мешать..."

"В тот день мы выпили слишком много, и ты знаешь, что я не пью, но он настаивал на том, чтобы я выпил... Я не удержался и выпил немного, а что произошло потом, я не очень хорошо помню. Я боюсь, что ты неправильно поймешь, и не решался тебе рассказать, но ты мне поверь... Я действительно не делал того, что бы сделало тебе больно.Поверь мне!"

Говоря об эмоциональной части, он опустил голову и тихо глубоко вздохнул, большие капли слез пропитали подушку сиденья, запястья и шея были все были в синяках, оставленные Дон Фэном только что, он похож на жалкое маленькое животное.

Дон Фэну всегда нравилась мягкость и приятность Ху Хи Няня, и сейчас, увидев его таким, его лицо немного смягчилось, но он все еще не успокоился.

"Что случилось?Ты врёшь! Я своими глазами все видел!"

Ху Хи Нянь был ошеломлен, и его вдруг охватил шок. Он не понимал, откуда взялись слова Дон Фэна: "Что за чушь ты несешь? Мы с Чэн-гэ - обычные партнеры, с чего бы нам заниматься таким? Фэн-гэ, если ты не хочешь, бросить меня также как бросил моего брата , просто скажи прямо! Ты что хочешь унизить меня, своей клеветой!"

"Я видел фото. Хватит притворяться невинной овечкой!" - Он протянул руку и ударил его.

Ху Хи Нянь сразу же разозлился /Ты смеешь бить меня за что-то? Ты просто шахматная фигура, которую я использовал, чтобы убрать Ху Си Няня, а ты действительно думал о себе как о луковице!

Он поднял руку и хотел дать отпор, но Дон Фэн прижал его к сиденью и заревел: "Ты скажи мне, что это был за мужик! Если ты не скажешь правду, хочешь верь, хочешь нет, я официально порву отношения между нами , и оставлю и тебя и себя ни с чем. Не думай, что я не смогу этого сделать!"

Одно предложение прямо ударило по слабому месту Ху Хи Няня, даже если он был разъярен, он не осмелился действовать необдуманно сейчас.

Он очень хорошо знает Дон Фэна. Он выглядит мягким, но на самом деле, если его ранить, он станет безмозглым идиотом.

Он ненавидел его до крайности, но его лицо все еще было жалким. Он прижался к рукам Дон Фэна, почти беззвучно плача: "Если ты говоришь, что у тебя есть фотография, покажи ее мне! Ты просто пытаешься найти повод, чтобы избавиться от меня, даже если это неправда. Если у тебя есть фотография, ты никогда не думал, что кто-то намеренно пытается меня подставить?"

"Тогда я рисковал быть избитым до смерти своим братом и хотел быть с тобой. Ты знаешь, что Фэн-гэ... Ты мне очень нравишься, разве ты не хочешь этого? Я... я не могу этого выдержать, правда..."Его голос стал хриплым от плача, и сердце Дон Фэна постепенно смягчилось.

Не то, чтобы он не сомневался в тех фотографиях, но теперь они были автоматически удалены, и он не имел никаких оснований утверждать, что Ху Хи Нянь действительно ему изменил. Когда он вспоминал о прошлом, он все еще мог помнить Ху Хи Няня, который стоял перед ним тогда.

Сегодня он все еще худой и стройный, с опущенной головой и плачет, как маленький ребенок, Дон Фэн вздохнул, его гнев в основном утих: "Забудь, я хочу побыть в одиночестве,оставь меня".

Как он мог уйти, не развеяв полностью свои сомнения, услышав, что его тон смягчился, он продолжал прилагать настойчивые усилия, потянулся, чтобы обнял его шею и сложил свои мягкие губы вместе, "Фэн-гэ, ты не хочешь меня? Я очень боюсь что ты будешь подозревать меня и оставишь. Эсли тебе придется снова сомневаться во мне,знай, в моем сердце есть только ты".

Легкий поцелуй опустился на губы Дон Фэна, и тот мягко опустился на его колени.

""

"....." - Дон Фэн закрыл глаза, запах тела Ху Хи Няня наполнил его нос.

"Фэн-гэ, не говори сегодня этих слов, я не видел тебя так долго, я так по тебе скучаю..." - Ху Хи Нянь пробормотал, протянул руку и сорвал галстук Дон Фэна, а его тонкие белые пальцы зарылись ему под рубашку.

Дон Фэн глубоко вдохнул, посмотрел на Ху Хи Няня, который покраснел, его горло немного пересохло.

"Ты говоришь мне правду?"

"Только ты... мой муж" - сказал Ху Хи Нянь тоненьким голосом, снимая рубашку, открывая белоснежную грудь и мягкую талию.

Не выдержав соблазна, Дон Фэн вздохнул, перевернулся и опустил его на сиденье, разведя ноги...

Глава 25 - Убить трех птиц одним выстрелом

Напоминаю: шаодзы* -невестка

____________

Не успели мы и глазом моргнуть, как наступили выходные, а через несколько дней после солнечного дня начался дождь. Поздний осенний дождь, смешанный с холодным ветром, пронизывал шею, заставляя людей дрожать.

Цюй Чэн сидел на заднем сиденье автомобиля в черном костюме, полуприкрыв глаза, и никто не мог понять, спит ли он или о чем-то думает.

"Чэн-гэ, поедем прямо к моей шаодзы... э-э... к дому господина Ху?" - А Си обернулся и спросил его.

Цюй Чэн поднял веки и посмотрел на него: "Если я не пойду к дому твоей шаодзы, то кого мне взять с собой в качестве танцевального партнёра ? Тебя?"

А Си высунул язык и улыбнулся: "Это... Чэн-гэ, я хочу задать вам вопрос. Вы еще не уломали его верно? Иначе, почему вы столько раз звали его, а он не соглашался быть вашим партнером по танцу?"

"....." Лицо Цюй Чэна потемнело, он поднял руку и стукнул его по голове,этот малый негодяй действительно не может поднять горшок, не открыв его.

После расследования личности Ху Си Няня в тот день, он продолжал звонить, но он не знал, действительно ли павлин не хотел его видеть, или была какая-то другая причина, поэтому он никогда не отвечал на звонки и отправлял ему текстовые сообщения, чтобы проверить Ху Си Няня. Тот не ответил , когда он пригласил его быть партнером по танцу, ему пришел ответ состоящий из двух слов : [Не выйдет].

Этот мягкий нож наточил зубы Цюй Чэна. Он хотел поймать эту птицу и посадить её в клетку, но когда они снова встретились, он использовал не тот метод. Если он заставит Ху Си Няня делать то, что ему не нравится, он боится, что от этого их отношения будут хуже и хуже , поэтому он сдерживался, пытаясь пробороть жёсткость мягкостью.

К сожалению, прождав два дня, Ху Си Нянь не ответил ему. Поняв, что после обеда он собирается идти на семейный банкет к семье Ху, Цюй Чэн не смог больше сдерживаться и прямо сказал А Си отвезти его в дом Ху Си Няня. В конце концов, для него это было не впервые. На пиршестве, независимо от того, связан ли павлин с семьей Ху, его партнёром по танцу должен быть именно павлин .

Машина ехала всю дорогу, а дождь на улице становился все сильнее и сильнее. Когда они подъехали к небольшому склону, дорогу вдруг перегородила машина.

А Си поднял руку и посмотрел на часы. Боясь, что будет поздно, он нетерпеливо посигналил .

Цюй Чэн открыл глаза и выглянул на улицу. Сквозь мелкую завесу дождя , было видно что машина застряла в яме , и не могла выехать. Высокий и худощавый мужчина изо всех сил толкал его сзади. Когда он стал цельным, владелец машины поднял руку, чтобы вытереть капли воды и пот на лбу, стиснул зубы и несколько раз толкнул её вперед.

Увидев, что с мужчиной не все в порядке, он всем телом заблокировал машину и с трудом стабилизировал его на полсклоне.

А Си высунул голову и посмотрел, а потом удивленно повернулся: "Чэн-гэ, кажется, это шаодзы... да? Что он делает?"

Ху Си Нянь был настолько уставшим, что задыхался и не знал, что делать, когда пара больших протянутых рук помогла ему удержать машину.

"Что ты делаешь, бегая под дождем?"

Услышав ожидаемый голос, Ху Си Нянь опустил голову и тайком улыбнулся.

"Почему ты здесь?" Он поднял руку и вытер лицо, выглядя немного смущенным, когда встретился с глубоким взглядом Цюй Чэна.

"Это я должен спросить, почему ты здесь?" - Цюй Чэн посмотрел на него и хотел помочь толкать .

"Нет, я сделаю это сам. Ты собираешься на банкет в таком виде? Поспеши и не задерживайся здесь."

Из-за того, что на нем было мало одежды, он чихнул, и его смущенные уши покраснели.

С высоты своего роста , Цюй Чэн оценивающе посмотрел на него. Он был одет в старую белую рубашку и джинсы, а в карман запихнул половинку фартука. На нем не было никакой одежды, защищающей от холода . В это время кончик его замерзшего носа был красным, а волосы - мокрыми, с них капала вода, и они выглядели немного потрепанными.

"Ты ходишь в рубашке в такую погоду? Пойдем со мной, купим вместе какую-нибудь одежду, а потом пойдем на банкет" - Цюй Чэн нахмурился и, не говоря ни слова, снял свой пиджак и накинул его на Ху Си Няня.

"Я сказал, что у меня действительно нет времени ходить на банкеты, и тебе не кажется странным брать с собой мужчину в качестве партнера для танца?" Ху Си Нянь принюхался и потянулся, чтобы снять пиджак.

"Не снимай"- Цюй Чэн взял его за руку и сказал с каламбуром: "Ты хочешь уйти или есть кто-то, кого ты видишь, и  поэтому не решаешься уйти?"

Ху Си Нянь сделал паузу, затем посмотрел на него, как обычно: "Конечно, я не решаюсь уйти. Ты босс банды Цинлун. Если я пойду за тобой. Что, если кто-то пялится на меня, я все равно хочу спасти маленькую жизнь, чтобы защитить моего сына".

Машина плавно съехала со склона. Ху Си Нянь вернул пиджак в руки Цюй Чэну и снова вздрогнул: "Спасибо за вашу помощь сегодня, я должен отблагодарить вас, но я действительно не могу быть вашим партнером , не говоря уже о том, чтобы быть партнером по танцу. Сяо Мао, о, это друг, которого ты встретил у меня дома в тот день. Он заболел и попал в больницу. Я спешу позаботиться о нем. Можешь меня пощадить ? Я угощу тебя ужином на днях, хорошо?"

Цюй Чэн опустил голову перед собой, и теперь его брови слегка свёл брови, в глазах появился намек на мольбу, а опущенные уголки рта стали немного милыми.

Он редко бывает мягким к нему, так зачем заставлять его делать то, что ему не нравится.

Цюй Чэн почувствовал, что попал в ловушку к этой птице, и в душе беспомощно улыбнулся. Он воспользовался шансом стать партнером по танцу в обмен на инициативное приглашение Ху Си Няня. Как бы он об этом ни думал, он это заслужил.

"Ладно, на этот раз я тебя отпускаю. Я буду ждать, когда ты пригласишь меня на ужин. Не забудь об этом. Иначе будь осторожен, если я пойду на улицу Ченнань, чтобы найти тебя. Вы же знаете, что я профессионально собираю гонорары за охрану".

Ху Си Нянь рассмеялся, протянул руку и похлопал Цюй Чэна по груди: "Это низко для тебя, поторопись, я сейчас замерзну до смерти".

Цюй Чэн улыбнулся, достал из машины одеяло и без колебаний завернул в него Ху Си Няня. Закончив, он неохотно развернулся и сел в машину.

Машина отъехала, и в одеяле Ху Си Няню стало очень тепло. Глядя на тень от машины, исчезающую под дождем, он вынул из кармана пиджака Цюй Чэна приглашение и молча посмотрел на него. Ухмыльнулся.

***

Семья Ху была тихой в течение многих лет, но вдруг случилось это грандиозное празднование по случаю дня рождения младшего сына.

Семь лет назад господин Ху внезапно умер, а старший сын исчез. Все в кругу считали, что Ху Цзянь Го уже немолод, и даже если бы у него был ещё один сын, он не смог бы развить талант по появлению незаконнорождённого ребёнка. Весь высший круг услышал эту новость, и все поспешили посмотреть, что же произойдет в этот день.

Семья Ху была богатой и состоятельной на протяжении многих лет. Помещение украшают цветами и лентами. Огромная надпись "Happy Birthday" сделана из разбитых бриллиантов в верхней части большого экрана, что выглядит особенно ослепительно и привлекает внимание.

Ху Хи Нянь был одет в белый костюм, с каштановые волосы, уложены с помощью воска - красив, как принц. Подошев , Ху Цзянь Го улыбнулся и похлопал его по плечу: "Хи Нянь, тебе исполняется 30 лет, я очень доволен тем как ты проявил себя в компании, и теперь я могу со спокойным сердцем, после сегодняшнего дня я передать тебе компанию Ху".

Сердце Ху Хи Няня колотилось, ладони вспотели, он слишком долго ждал этого момента, теперь, когда всё под рукой, он чуть не расплакался: "Папа, спасибо, что принял меня, в будущем я буду делать всё, что в моих силах, и никогда тебя не опозорю".

"Что ж, неплохо" - Ху Цзянь Го удовлетворенно кивнул: "Тогда я пойду первым. Мне нужно попреветствовать гостей, а тебе следует познакомиться с высокопоставленными дамами и барышнями из известных  семей, пора мне уже обзавестись внуками ".

После того, как он повернулся, чтобы уйти, Ху Хи Нянь глубоко вдохнул и с высоко поднятой головой пошел вниз по лестнице. Все вокруг обратили на него свое внимание. В этот момент он почувствовал себя императором, который захватил страну, и наконец осознал безграничную красоту Ху Хи Няня.

С момента его перерождения Ху Си Нянь стал его ночным кошмаром. Этот человек лучше его во всем. Когда речь заходит о семье Ху, никто не знает, кто он такой, а только проницательный и способный Молодой Мастер Ху. Прощание с Си Нянем- это лишь горстка желтого песка, и все будут знать лишь то, что будущее семьи Ху - это Ху Хи Нянь.

Дверь открылась, и Ху Хи Нянь сразу увидел Цюй Чэн, который вошел, засунув руки в карманы. Он поправил воротник и убедился, что его наряд идеален, прежде чем подбежать: "Чэн-дагэ, вы здесь. Я ждал вас очень долго".

Цюй Чэн посмотрел на него и безразлично кивнул.

"Где же ваш партнёр по танцам? Я даже звонил, чтобы напомнить вам, как вы могли об этом забыть?"Он шел рядом с Цюй Чэн, опустив глаза. Официант у двери увидел, что они знакомы, и не попросил показать письмо-приглашение Цюй Чэна.

Без компании Ху Си Няня интерес Цюй Чэна к танцу угасал, и он держался от него на расстоянии, прежде чем громко заговорил: " Так как у меня нет партнера для танца, я просто, не буду танцевать. Так или иначе, это ваш день рождения, вы главный герой, и другие не перетягивать на себя внимание ".

Это предложение было скрытым сарказмом, но оно пришлось по вкусу Ху Хи Няню , как будто Цюй Чэн уже признал свою личность, его уши покраснели.

Перед Дон Фэном и другими он может быть изысканным, но он не знает, почему, когда он сталкивается с Цюй Чэном, он не может думать серьезно, и в его голове появляется только радость.

"У меня сегодня нет партнера для танца. Могу я пригласить вас на танец позже? Просто воспринимайте это как... Желание укрепить наше замечательное сотрудничество ?" - Он склонил голову, его щеки раскраснелись, когда он пригласил Цюй Чэна .

Как будто не замечая его мыслей, Цюй Чэн холодно ответил: "Приношу свои извинения, однако в скором времени мне придется отклониться по делам компании, так что я не расчитываю посетить бал, но все же поздравляю вас с днем рождения".

Он не подготовился, и даже не заботился о подарке, поэтому просто завернул красный конверт и передал его. Ху Хи Нянь уже был в хорошем настроении, и он очень обрадовался, увидев, что тот захотел прийти. Его не волновала искренность подарка, и он спросил, опустив глаза: "Во всяком случае, у нас ещё будет шанс в следующий раз, в начале банкета будет показано видео о том как я рос, не окажите ли честь , сказать пару слов в качестве моего друга?"

"Ваш брат тоже любит устраивать подобные развлечения на свой день рождения?"-неожиданно спросил Цюй Чэн, а Ху Хи Нянь подсознательно фыркнул: "Его никогда не интересовало подобное "

Было поздно брать свои слова обратно.

Глаза Цюй Чэна внезапно сузились, он схватил его за запястье и спросил с улыбкой: "О? Хи Нянь, я помню, вы когда-то говорили, что у вас нет никакого другого брата, кроме вас.

"..." - Ху Хи Нянь ужаснулся, но не растерялся и быстро оправдался: "Мой брат... умер семь лет назад. Я подумал, что мне незачем о нем говорить, поскольку его не стало, так что..."

"О, я понимаю." - кивнул и пошутил: "Я услышал, что человек за дверью говорил что-то о молодом хозяине семьи Ху, а потом я вспомнил и решил спросить, почему вы так нервничаете? Возможно, за смертью вашего брата семь лет назад скрывается что-то, о чем вы не хотите мне рассказать?

Лицо Ху Хи Няня побледнело, и он выдавил из себя вынужденную улыбку. Он уже собирался найти оправдание, когда услышал, что неподалёку его зовёт Ху Цзянь Го.

Наконец найдя причину для побега, он вздохнул с облегчением, пожал руку Цюй Чэну и сказал: "Прости Чэн-дагэ, меня ищет отец, я ненадолго отлучусь, а ты хорошо проведи время".

Сказав это, он в панике ушёл прочь. Цюй Чэн смотрел ему в спину и сурово сузил глаза. Ему всегда казалось, что всё вокруг связано невидимой нитью, которая имеет неясные очертания, но он не мог их чётко разглядеть.

Он думал: "Если Ху Си Нянь действительно был самым старшим молодым мастером семьи Ху ,то почему он попал в тюрьму? Если всё было стечением обстоятельств, то почему эти две вещи произошли в одно и то же время семь лет назад?

Именно тогда, когда лицо Цюй Чэна было мрачным и неуверенным. Свет внезапно погас, большой экран в центре несколько раз мигнул, и на нем появилось несколько техников в спецодежде, которые делали последние настройки оборудования.

Его глаза пробежали по экрану, и в темноте он вдруг увидел знакомую фигуру, которая была чрезвычайно похожа на Ху Си Няня, он удивился, не кружится ли у него в голове, и, прищурившись, долго смотрел на него, стройная фигура и волнообразный изгиб талии были настолько похожи, что он быстро побежал за ним, даже не задумываясь об этом.

Вскоре он догнал его в нескольких шагах, но мужчина обернулся со странным лицом: "Сэр, вам что-то нужно?"

"Э-э... нет, извините, я обознался" - Цюй Чэн вежливо улыбнулся и отошел на несколько шагов назад, но в душе он плакал.

Он подумал, что он, должно быть, демон, и думая о павлине в своем сердце, он мог видеть в других  его .

Потерев лоб, он повернулся и вышел из большого дома. Экран и тусклый свет скрывали всё происходящее. Ху Си Нянь, который прятался за занавесом, похлопал себя по груди и вздохнул с облегчением, чуть не покрывшись холодным потом.

К счастью, он быстро спрятался и его не нашли...

""

В восемь часов начался банкет . Ху Хи Нянь и Ху Цзянь Го бок о бок шли с красной дорожки. Свет прожекторов был направлен на них.

Ху Цзянь Го грациозно вышел на маленькую сцену и сказал в микрофон: "Спасибо, что пришли на день рождения моего сына . Для семьи Ху это большая честь. Сегодня я хотел бы воспользоваться этой прекрасной возможностью, чтобы официально представить всем моего младшего сына Ху Хи Няня".

Он взял Ху Хи Няня за руку и позволил ему стать в центре внимания: "Я столько лет искал своего младшего сына, который жил вдали от родного дома, и теперь я наконец-то нашел его, и очень взволнован, и теперь он узнал своих предков и вернулся к ним, я тоже старею, и теперь поскольку сын вернулся ко мне , всё что касается дел семьи Ху будет передано ему в будущем. Надеюсь, что с этого момента все вы , друзья , будете тепло к нему относиться. Если у кого-то есть дочь подходящего возраста, семья Ху также готова поучаствовать в дискуссии о том чтобы породниться. Чжан Лао Лянь будет со всеми".

Все засмеялись и зааплодировали, как только он это сказал. Ху Хи Нянь улыбался всем с приличной улыбкой. Говоря это, кажется, что он слишком сильно хочет жениться на невесте, и все дяди и тети видят в этом шутку".

Раздался еще один взрыв смеха, и все вокруг перекликались, почти вознося Ху Хи Няня до небес, и атмосфера была поднята на вершину, Ху Цзянь Го, сердечно обнял Ху Хи Няня, желая немедленно откопать женщину, которая станет его женой на сцене, ведущий воспользовался возможностью и страстно заговорил в микрофон: "А теперь я хотел бы пригласить всех к просмотру ролика о взрослении господина Ху Хи Няня и послушать поздравления от друзей . С днем рождения!"

Все аплодируют.

Огромный экран медленно опустился, взгляды всех были направлены на него, а Ху Хи Нянь гордо поднял уголок рта.Но в это время из стереосистемы вдруг послышался громкий шум, и на тусклом экране появились два человека, перекрывающие друг друга

"Фэн-гэ... ахх... сильнее! Хмм..."

Были произнесены волнующие слова. При этом вся аудитория мгновенно замолчала, Ху Хи Нянь обернулся, и его лицо внезапно побледнело...

Страница книги Незапланированная беременность в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Перестань прикидываться белым лотосом

Глава 2 - Это корень

Глава 3 - Белый лотос раскрылся и повис

Глава 4 - Первая встреча

Глава 5 - Возьми мыло

Глава 6 - Поцелуй

Глава 7 - Индульгенция (1)

Глава 8 - Индульгенция (2)

Глава 9

Глава 10 - Срезать траву и удалить корни

Глава 11 - Встреча отца и сына

Глава 12 - 2 года спустя

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20 - Официальный старт

Глава 21 - Устроить хорошое шоу

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25 - Убить трех птиц одним выстрелом

О книге