[В связи со строительными работами в здании факультета "Бизнес-администрирование" с 28 апреля по 5 июля, мы временно переезжаем в Сангак-холл (здание Музыкального факультета). Занятия будут отменены на два дня в связи с изменением расписания]

Я ошарашенно уставился на объявление, висевшее у входа в здание моего факультета. Без сомнения это было довольно старое здание. И вот, левая часть корпуса, которая до прошлой недели оставалась неповреждённой, обрушилась. Осыпающийся цемент и обнажившийся стальной каркас создавали впечатление, будто здание подверглось бомбардировке. Хотя, учитывая, что оповещение, типичное при военной подготовки населения о воздушной атаке, отсутствовало, вряд ли за минувшие выходные разразилась гражданская война. Да и кто бы стал запускать ракету по университетскому зданию, которое даже не являлось зданием Национальной ассамблеи?

–Повезло, что никто не пострадал.

–Говорят, оно рухнуло на рассвете, тцск…так и знал! Они взяли грёбаные деньги за обучение, чтобы сидеть сложа руки и ждать пока здание рухнет? Мы должны организовать митинг.

Толпа, читающая это объявление, недовольно загудела. Разрушенное здание факультета "Бизнес-администрирование" являлось результатом некачественного строительства, обличием тех, кто учил нас создавать будущее. Иногда, когда мы сидели на лекциях, мне на голову капала вода, но я и подумать не мог, что однажды здание осядет. Если бы оно рухнуло во время занятий в будний день, то я не стоял бы здесь сегодня. И вместо того, чтобы почувствовать облегчение, что всё обошлось – первое, что мне пришло в голову это радость из-за двух слов: "отмена занятий". Я проскользнул сквозь толпу недовольных одногруппников.

Теперь у меня имелось около четырёх часов в запасе перед подработкой. Я развернулся, решив позаниматься в библиотеке. Несмотря на то, что прошло три года с момента моего поступления сюда, я так и не смог как следует осмотреть здание музыкального факультета. "Бизнес-администрирование" и "Музыка" располагались на противоположных сторонах кампуса, и единственным местом, где могли пересечься студенты разных факультетов – университетская столовая. Хотя сам я редко туда ходил. Для меня, живущего на самгак кимбапах [1], столовая ничем не отличалась от ресторана семизвёздочного отеля. Как сейчас и сказал кто-то из одногруппников – плата за обучение была просто заоблачной, и поэтому, казалось бы, вполне естественно установить более низкую цену на питание. Однако я был не в том положении, чтобы жаловаться. Без своей стипендии я бы даже не смог позволить себе учёбу в подобном университете.

[п/п: самгак кимбап – треугольный кимбап – популярный вид перекуса в Корее, буквально рис с начинкой, завёрнутый в сушенные листы “морской капусты”]

Я сел на скамейку перед библиотекой и достал остатки самкаг кимбапа, который продавался в круглосуточном магазине. И меня совсем не волновало, что его срок годности истёк двенадцать часов назад. Большая часть продуктов из таких вот мини-маркетов не портилась, даже если оставить их открытыми на несколько дней. Думаю, всё дело в большом количестве консервантов. Я даже как-то смотрел видео о том, что кишечная палочка довольно опасна. И, может, в моём желудке уже образовались целые пещеры кишечной палочки, однако в моих глазах это было не более чем повседневной пищей. Размокшие водоросли перемешались с зёрнами риса у меня во рту.

–О, наша Шим Чхон. Смотрю, у тебя, как всегда, триста жертвенных мешков риса, только вместо них триста зёрнышек? [2]

[п/п: отсылка к легенде о Шим Чхон, которая пожертвовала собой ради отца, чтобы отдать долг в триста жертвенных мешков риса (о ней примечание в комментариях). Триста зёрнышек – намёк на самгак кимбап]

Пройдя по газону, Вончхе хлопнул меня по спине. Самкаг кимбап со вкусом пибимпапа Чонджу [3], который я почти проглотил, чуть не вывалился наружу. Я закашлялся, а парень протянул мне одноразовый стаканчик. Это был бумажный стаканчик из Starbucks, который часто мелькал на столе у каждого второго студента в читальном зале. В этом кафе, расположенном в двадцати минутах езды от кампуса, всегда было много студентов. Конечно, деньги деньгами, но я считал, что это не стоило тех усилий и хлопот, чтобы добраться до этого заведения. А насчёт кофе – Вончхе утверждал, что кофе из Starbucks лучший и я был склонен верить ему, как парню, который предпочитал латте.

[п/п: пибимпап Чонджу – традиционное блюдо корейской кухни, состоящее из риса и большого количества овощей]

Сделав глоток тёплого кофе, я почувствовал, как забитому горлу становится лучше. Вончхе, усевшись рядом со мной, поднёс ко рту протянутый обратно стаканчик.

–Как думаешь, хорошо сдал промежуточный? Кажется, мне придётся подмазаться бутылкой вина.

Парень принялся считать и загибать пальцы. Он словно подсчитывал сумму взятки, которую ему придётся заплатить профессору за каждый проваленный им тест.

–Узнаем только к концу семестра.

Мои промежуточные оценки были такими же, как и в предыдущем семестре, но мне всё равно было не по себе, поскольку в прошлом году стипендии выплачивали десяти процентам лучших студентов, в этом году их количество сократили до пяти процентов. А поскольку на отделении "Гостиничного дела и туризма" числилось всего сорок пять человек, мне следовало занять хотя бы второе место по успеваемости.

–На музыкальном факультете так много хорошеньких девушек. Если нас объединят – возможно, я, наконец, избавлюсь от этой холостяцкой жизни.

Я тут же вспомнил, что недавно видел студентку со скрипкой среди прочих студентов-музыкантов и она идеально подходила под типаж Вончхе. Длинные прямые волосы, струящаяся юбка и светлая кожа. А скрипка, которую она несла, по сравнению с ней казалась такой большой, что напоминала виолончель. Но та девушка скорее была рисовой лепёшкой на картинке, деревом, на которое невозможно взобраться [4]. Я встал и выбросил пластиковую обёртку от кимбапа в мусорное ведро.

[п/п: и то и другое – идиомы с единым значением: идеал или цель, которые невозможно достичь ]

–Я собираюсь в библиотеку, ты со мной?

Вончхе покачал головой.

–”Отмена занятий” буквально равносильно слову “отдых”. О, кстати, я слышал, что в восемь начнётся вечеринка первокурсников, не хочешь присоединиться? Выпускники угощают.

–Моя подработка заканчивается в двенадцать.

–Сбавь обороты. Ты что, пытаешься вернуть зрение Шим Бонсу? [5]

–Для этого хотя бы нужен Шим Бонсу.

[п/п: Шим Бонсу – слепой отец Шим Чхон, которая пожертвовала собой, чтобы он прозрел (об этой легенде подробнее в комментариях)]

Вончхе замолчал, словно ляпнул лишнего. Парень отпил кофе и сморщился, видимо, вкус оказался горьковатым.

–Что, думал, один ты умеешь шутить? Что это за выражение лица?

Я невинно улыбнулся и направился в сторону библиотеки. Вончхе, мой одноклассник ещё со времён старшей школы, поэтому он довольно много знал обо мне. В старшей школе было всего три класса гуманитарных наук. Так что, когда я переводился из среднего класса в старший – классные руководители и одноклассники не менялись. А когда вы два года учитесь в одном классе, то на поверхность всплывают вещи, о которых никто и не собирался распространяться. Так, мне удалось узнать, чьи родители занимали высокие должности, кому на день рождения дарили кроссовки Nike и даже подробности чужой семейной жизни.

И я тоже не стал исключением. В средней школе, в которой я учился, стипендии выплачивались не за заслуги и хорошие оценки. Там существовала только собственная школьная выплата для "нуждающихся" учеников. Всякий раз, когда я получал стипендию, мой классный руководитель брал меня с собой в учительскую, чтобы поблагодарить других учителей. Хотя он прекрасно знал, что это “пособие” – деньги, выделяющиеся напрямую из кармана председателя школы, классный руководитель вёл себя так, будто он отдавал свои кровные. И всегда вручал мне стипендию перед всем классом со словами:

–Это стипендия для поддержки малообеспеченных студентов, поэтому ты должен прилагать ещё больше усилий. Чтобы твои родители, наблюдающие с неба, могли гордиться тобой.

И расплывался в улыбке.

С тех самых пор я постоянно слышал шёпот за своей спиной.

–Слышали, этот ублюдок живёт на пособии?

–Охренеть, такое правда существует?

–А что, это дурацкое имя идеально ему подходит.

Поскольку я учился в школе для мальчиков, то уровень злословия был запредельно высок. Из-за имени Шим Чхонсун – прозвище Шимчхон крепко привязалось к ко мне в старшей школе. Хорошо хоть не надо было жертвовать собой, чтобы соответствовать этому имени…

Даже сидя в читальном зале, я не мог ни на чём сосредоточиться из-за всяких мыслей в голове. Промежуточные экзамены закончились, и хоть напряжение спало, я не мог взять себя в руки. Я едва ли осилил десять страниц книги "Введение в туризм" и по итогу закрыл её. Хотя этот учебник сочетал в себе практику туристического и гостиничного дела, он был в основном сосредоточен на гостиничном менеджменте. Поскольку я не мог позволить себе управлять отелем самостоятельно, то пришёл к выводу, что после окончания учёбы лучшим вариантом для меня было стать отельером [6]. И всё же мне казалось, что я бесцельно отдался течению жизни, а время неумолимо утекало прочь.

[п/п: отельер – менеджер гостиничного бизнеса, следят за порядком, поддерживают рабочие процессы внутри отеля]

Если бы меня спросили, о чём я мечтаю, я бы не задумываясь ответил: жить не беспокоясь о том, что завтра мне придётся голодать. А уж тем более – жить, не беспокоясь о скорой плате за аренду. Я запихнул учебник в сумку, вышел из читального зала и побрёл в сторону круглосуточного магазина. Сам магазинчик находился примерно в десяти минутах ходьбы от университета, и поскольку мне не нужно было платить за проезд на автобусе, это было самое подходящее место для подработки.

"Раз занятия на завтра отменили – стоит ли выйти на работу и утром?"

Прошло ровно три дня с тех пор, как уволился утренний сменщик. Теперь менеджер магазина чередовался со мной сменами с 12 ночи и до 4 вечера следующего дня, а затем приходил я и приступал к своей работе. У двери раздался звон колокольчика, стоило мне войти. Увидев меня, менеджер был настолько переполнен радостью, будто повстречал на своём пути божество. До моей смены оставалось ещё полчаса.

–Шим Чхон! Я на грани срыва! Хорошо, что пришёл пораньше.

"Интересно, был ли Шим Бонсу настолько же счастлив, когда открыл глаза?"

Крепко сжав мои плечи, мужчина в спешке схватил сумку. Я же прошёл мимо менеджера и, подойдя к прилавку, надел фартук продавца круглосуточного магазина. А когда закончил завязывать его вокруг талии, обратился к управляющему:

–У меня завтра нет занятий, так что вы можете прийти около 6 утра.

–О, правда? Тогда завтра сменю тебя как можно раньше.

Менеджер магазина постучал по квадратной прозрачной пластиковой коробке, стоящей рядом с кассой. Внутри неё, среди опилок, почему-то наступила тишина, а затем из деревянного домика размером с кулак вдруг вылезли два хомячка. Их пухлые щёки были битком набиты арахисом.

–Самгак [7], Кимбап, папочка ушёл, так что ведите себя хорошо.

[п/п: самгак – треугольник]

Два хомяка, которые в принципе не понимали человеческую речь, кивали и грызли свой арахис.

–Пожалуйста, позаботься о малышах, – серьёзным тоном попросил управляющий, словно возлагая на мои плечи великое дело.

–Хорошо, не беспокойтесь.

–Я положил в холодильник остатки непроданного, так что ешь, не стесняйся. Тебе ещё не надоел кимбап?

Я не ответил зевающему менеджеру, а только посмеялся. Вряд ли слова могли стать семенами [8], но я всё равно боялся, ведь если скажу вслух, что мне уже порядком осточертел треугольный кимпбап, то больше не смогу его есть.

"Бояться кимбапа размером с ладонь…я и правда такой бестолковый".

[п/п: идиома, означающая: если сказать что-то вслух, то подобно семенам посеять это, которые после взойдут – то есть сказанное сбудется в реальности. Проще: мысли материальны]

Менеджер, с отросшей тёмной бородой, потёр сонные глаза. Даже вечерний солнечный свет казался ему ослепительно ярким. Но, несмотря на его сонное состояние, полки магазина были убраны и выглядели опрятно. Это был человек, верный своему делу, хоть и пренебрегающий бритьём из-за банальной лени.

А ещё он был достаточно ответственен, что перевезти в магазин своих домашних питомцев (хомяков), поскольку часто отсутствовал дома. Я открыл акриловую крышку и прибрал лестницу и домик после того, как два грызуна устроили там беспорядок. Словно стихийное бедствие, они носились по коробке, разбрасывая опилки. Если подумать, кажется, я давно не менял им опилки… Я решил сначала осмотреть магазин, а потом заняться чисткой коробки с хомяками. Сначала заглянул за стойку сигарет и увидел, что на полках нет ни «Marlboro Lights», ни «Dunhill Frosts». Затем направился к холодильнику, чтобы проверить как там обстоят дела – проверил количество напитков, отметил те, которых не хватало и отправился на склад. Для этого даже не понадобилась тележка, поэтому я вышел с переполненными руками сигарет и напитков.

Перед прилавком уже стоял мужчина. Я не мог точно сказать, кто это, но лицо его показалось мне знакомым, видимо, тоже студент университета. Большинство здешних учащихся заходили в этот магазинчик, поскольку здесь продавались все товары первой необходимости. Продав пачку сигарет, я вновь прошёлся по магазину, чтобы восполнить недостающие товары. Однако в промежутках заходили и другие покупатели, и то, что должно было занять у меня десять минут, я выполнил за час.

Затем, наконец, сел на стул той же высоты, что и прилавок и вздохнул. Кажется, я должен был сделать что-то ещё, но никак не мог вспомнить, что именно. Тактак-тактак. Колесо внутри акриловой коробки с шумом вращалось. Когда мой взгляд упал на домик для хомяков, бегущий Самгак или Кимбап – не знаю, кто именно это был – остановился. Поднял мордочку и посмотрел прямо на меня. И это больше походило на вопросительный взгляд: почему бы тебе не поменять опилки?

"Ах, опилки…"

Вспомнив, что собирался сделать, я открыл акриловую крышку. В тот момент, когда я пытался вытащить опилки, другой хомяк – не тот, что крутил колесо – вдруг укусил меня за тыльную сторону руки. Его зубы, меньше горошины, оказались довольно острыми. Грызун, наблюдавший за мной с колеса, тоже прыгнул на меня, будто решив, что рука – враг. И хоть они вдвоём кусали меня у них совершенно не было таланта в нападении. Я схватил двух пухляшей и приподнял их. Квадратную акриловую коробку перевернул на бок, чтобы легче было очистить её от опилок. Хомячки, легко удерживаемые в моих руках, вырывались, как животные, которых ведут на заклание.

–Стойте смирно.

В этот момент дверь магазина открылась, зазвенел колокольчик и вошёл очередной покупатель. Поскольку я держал в руках двух вырывающихся грызунов, то даже не мог как следует приветствовать клиента. Поэтому я поместил хомяков обратно в акриловую коробку, которая до сих пор лежала на боку, и задвинул крышку, чтобы никто не мог выбраться наружу.

–Прошу прощения. Добро пожаловать.

–Пачку Marlboro Lights.

Я вытянул руку, достал пачку Marlboro и протянул её покупателю. Поскольку левой рукой я поддерживал акриловую коробку, мне пришлось протянуть сигареты одной рукой, хоть это и было невежливо [9]. К счастью, клиент оплатил покупку, так ничего и не сказав, будто его это даже не задело. Всё также одной рукой я открыл кассу, отдал сдачу и только тогда извиняющимся взглядом посмотрел на покупателя. Уголки его губ слегка приподнялись, будто он немного забавлялся, наблюдая за моей напряжённой ситуацией. Но это была отнюдь не усмешка. Его лицо было мне незнакомо, поэтому я даже не мог понять, из одного мы университета или нет. Конечно, я не мог быть в этом уверен, ведь не знал каждого студента в лицо. Однако его внешность производила неизгладимое впечатление – увидев такого красавца однажды, его уже невозможно забыть. Получив вместе со сдачей свои сигареты, молодой человек слегка приподнял брови и растерянно улыбнулся.

[п/п: в Корее принято протягивать и принимать что-то двумя руками, одной рукой – невежливо и грубо]

–Тут побег.

Я думал, что прикрыл крышку должным образом, но в углу коробки оказалась небольшая щель. Проскользнувший хомяк отчаянно бежал к краю прилавка. Убедившись, что второй всё ещё находится внутри, я вернул крышку на место.

–Самгак!

Не знаю был ли это Самкаг или Кимбап, сам того не осознавая, я выкрикнул это, когда хомяк прыгнул. Парень, дотянувшись до конца прилавка быстрее меня, вовремя поймал упавшего хомяка. Перевернувшись на живот в мужской руке, грызун моргал влажными глазами, не понимая, что с ним произошло. Я взял хомяка, переданного мне парнем, и положил его обратно в акриловую коробку.

–Хух, – вырвался вздох облегчения.

Хомяк, чья жизнь могла так легко оборваться из-за моей ошибки, решил побегать внутри колеса, другое же стал этому возмущаться. Лишь убедившись, что оба грызуна в безопасности, я успокоился. И только я собирался поблагодарить покупателя, но тот уже вышел из магазина.

–Опилки…поменяю завтра.

Я пришёл к выводу, что сделать это в одиночку невозможно и решил дождаться, когда придёт управляющий. Тыльную сторону руки покалывало в том месте, где меня укусили. Измученный, я шумно опустился на стул. Мой взгляд упал на кожаный бумажник, лежащий посреди прилавка. Скорее всего, тот парень положил его, чтобы поймать хомяка.

"Как же так..."

Я поспешно схватил бумажник и выбежал из магазина, но посетителя уже и след простыл. Если бы я знал, в какую сторону он направился, то закрыл бы магазин и пошёл за ним, но, увы, я даже не догадывался куда мне идти. Мне ничего не оставалось, кроме как вернуться в магазин и осторожно положить кошелёк рядом с кассой. Я не слишком беспокоился, потому что понимал – если тот парень обнаружит, что забыл бумажник, то обязательно вернётся за ним.

После того, как тот молодой человек ушёл, в магазинчик заглядывали ещё десятки посетителей, однако владелец бумажника так и не вернулся за ним даже после десяти вечера. Неужели он не помнил, где именно оставил его? Или уже вернулся домой, так и не отыскав…

"По сути он потерял свой бумажник, чтобы помочь мне..."

С каждым часом чувство сожаления только росло. Я взял бумажник, который ожидал своего владельца, и заглянул внутрь. Мне сразу пришла мысль, если я найду там удостоверение личности, то по нему смогу отыскать того покупателя. И в полной растерянности я обнаружил, что на том месте, где обычно лежит удостоверение личности, была кредитная карточка. Я пошарил внутри бумажника в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы подтвердить личность этого человека. Нашёл только пять кредиток и всё. Тот человек явно выглядел как мой ровесник, но теперь я задумался о том, что возможно он просто выглядел моложе своего возраста. Не может быть, чтобы двадцатилетний мужчина носил с собой столько кредитных карт. До этого момента я не лез внутрь кошелька, потому что думал, что это невежливо по отношению к его владельцу, но сейчас ситуация требовала особого внимания. Поэтому открыл карман бумажника и вытащил всё, что находилось внутри. А внутри оказалось довольно много денег.

–Миллион вон? [1]

[п/п: курс на момент публикации новеллы в 2012 году = 28.500 руб]

Передо мной лежало три чека и несколько купюр по десять тысяч вон [2]. Сначала я подумал, что в общей сложности здесь чеки на сто тысяч вон, но нулей оказалось несколько больше. Затем я просунул указательный палец внутрь бумажника и провёл по нему – кончика пальца коснулись пластиковые края. К моему удивлению, в отделении для денег лежал студенческий билет этого человека. Повезло. Если бы я не смог найти владельца кошелька, у меня были бы большие неприятности при таком-то количестве денег. Я изучил студенческий билет – как ни странно формат студенческого до мелочей напоминал мой собственный.

[п/п: на курс 2012 года = 285 руб]

Рядом с лицом молодого человека был отпечатан фирменный знак университета – мугунхва [3]. Сам парень на фотографии слабо улыбался. Обычно фотографии на документы получались не самыми удачными, но в случае этого парня все было иначе. Его улыбка смягчала первоначальное, немного холодное впечатление, придавая фото особый шарм.

[Гонхён Хён, Университет Ю Ильхан, кафедра Фортепиано. Студенческий номер 200x0x08] [4]

[п/п: мугунхва, или по-другому гибискус. Является национальным цветком Южной Кореи]

[п/п: номер, который выдаётся каждому студенту согласно факультету и году его поступления в ВУЗ или магистратуру.]

Я удивился, что студенческий номер совпадал с моим, а затем снова удивился прочитав название специальности.

–Кафедра Фортепиано…?

Это напомнило мне, что рука молодого человека, держащего хомяка, была более гладкой, чем у большинства женщин. И тут же я вспомнил его длинные пальцы, которые, похоже, хорошо сочетались с клавишами пианино. Он был достаточно красив, чтобы обучаться на факультете "Кино и драматургии", однако в нашем университете единственным художественным направлением был музыкальный факультет.

–Надо же, мы ровесники…

Я всё никак не мог перестать говорить с самим собою вслух. Чеки и банкноты на десять тысяч вон лежащие передо мной на прилавке превышали мою трехмесячную зарплату вместе взятую. Возможно, даже сам этот кошелёк, бренд которого я не знал, стоил в разы больше. Казалось, если бы этот бумажник был найден где-то на улице, я не смог бы побороть искушения.

–Теперь я вижу, насколько мы разные.

Я горько улыбнулся. Несмотря на то, что мы ровесниками, ходили в один университет и оба были мужчинам, мы сильно отличались друг от друга. Его никогда бы не осудили за то, что он мужчина и играет на пианино. В отличие от меня, которого считали жалким за то, что поступил в этот университет только за счёт своего табеля успеваемости и сложившихся обстоятельств…

Я вернул на место пять кредитных карт. Как раз в тот момент, когда я собирался положить деньги, между купюрами выпало что-то квадратное. Серебристая упаковка сверкнула в свете флуоресцентных ламп круглосуточного магазина. Гадая что же это, я поднёс это ближе к лицу, чтобы разглядеть, а затем открыл рот от удивления. Между банкнотами лежали два нераспечатанных презерватива. Я ощутил пальцами круглую толстую резиновую сердцевину и почему-то почувствовал неловкость. Вернув презервативы вместе с купюрами на место, я положил поверх кошелька студенческий билет. Если его владелец не собирался приходить за пропажей – тогда стоило самостоятельно его отыскать. Несмотря на то, что на завтра были отменены занятия я решил, что не помешало бы осмотреть здание факультета, в котором буду учиться ближайшие несколько месяцев. До этого момента, обслуживая клиентов, я на какое-то время позабыл о бумажнике, но теперь, узнав о ценности его содержимого, я постоянно проверял, на месте ли он. Держать его при себе даже лишнюю минуту было слишком обременительно для меня. И каждый раз, когда я бросал взгляд на бумажник, мои глаза встречались с улыбающимся мужчиной на фотографии.

***

Я уверенно пообещал присмотреть за магазином до шести утра, но уже к часу ночи мои веки отяжелели. Поскольку в этом районе по большей части проживали студенты, покупателей было мало. Поздно ночью, оставшись в магазине в одиночестве, я чувствовал себя неуютно.

Даже когда я задремал, волосы на моем затылке встали дыбом. Поэтому я увеличил громкость радио и посмотрел на Самгака и Кимбапа. Ночные зверьки метались по своей крошечной клетке. У меня закралось подозрение, что хозяин принёс их сюда не потому, что ему стало жалко хомячков, а потому, что ему самому было скучно. Хотя я сам находил этих маленьких парней весьма милыми. Один из них зарылся мордочкой в кормушку и как самый настоящий обжора стал запихивать за щёки кедровые орешки и арахис. И тут я вспомнил, что не ел с обеда. Я встряхнул головой, прогоняя сон. Затем взял из холодильника на складе просроченный кимбап с тунцом и молоко. Также несколько раз напомнил себе, чтобы не забыть взять домой оставшийся самгак кимбап.

Но даже разворачивая обёртку кимбапа я и не надеялся увидеть внутри тунец. От кимбапа с тунцом было только одно название, а на деле же – густой рис и маринованная редька размером с ноготь. Набив этим свой пустой желудок, запил всё молоком. Голод пропал, но при этом не ощущалось чувство сытости. И всё же я был благодарен за то, что могу жить хотя бы так, когда бесчисленное множество людей умирало от голода в далёких странах. Тем не менее было у меня одно маленькое желание: так это чтобы ланч-боксы в круглосуточных магазинах стоили хотя бы на пятьсот вон меньше [5]. Будь это так, менеджеру не пришлось бы делать возврат ланч-боксов. Говорят, что "кода едешь на лошади, то мечтаешь о слуге" и я знал – в этом есть доля правды [6].

[п/п: на курс 2012 года = 14 руб]

[п/п: кор.пословица, означает "человеческая жадность безгранична". Пословица пришла с давних времён, когда иметь при себе лошадь – уже означало жить в достатке. Но поскольку человек жаден и ему всегда мало, то помимо лошади он мечатет и о слуге, который будет управлять этой лошадью]

Пока я попеременно то клевал носом, то обслуживал случайных клиентов, незаметно  приблизилось время моей смены с управляющим. В шесть утра пришёл менеджер с гладко выбритым лицом. Первым делом он наклонился и поприветствовал хомячков на прилавке:

–Детишки, папочка вернулся.

По тому, как мужчина открыл акриловую коробку и стал миловаться, я понял, что не стоит рассказывать ему о вчерашнем инциденте со сбежавшим хомяком. После недолгого, но счастливого воссоединения, управляющий поблагодарил меня и зашёл за стойку. Я же снял фартук, аккуратно сложил его и убрал, а затем положил в портфель два самгак кимбапа. Расстегнув молнию внутреннего кармана, я надёжно спрятал чужой бумажник.

–Сегодня запланировано собеседование для утреннего сменщика, так что скоро наши страдания закончатся. Если не хулиган какой-нибудь, то сразу его найму.

–Надеюсь, повезёт. Что ж, тогда я пошёл.

Я надел рюкзак задом-наперёд и прижал его к груди из страха, что кто-то может его выхватить.

–Что, самгак кимбап настолько тебе дорог? – вслед мне донеслась шутка управляющего.

"Конечно", – кивнул я в ответ. Я вышел на улицу и вдохнул полной грудью бодрящий утренний воздух. Конечно, вернувшись домой, можно было бы поспать часиков семь. Однако мне следовало встать к двенадцати, чтобы сходить в университет и отыскать владельца бумажника. Обеденный перерыв обычно заканчивался в час дня, поэтому я рассудил, что подойду к Сангак-холл у именно к этому времени. Человек, который за всю ночь так и не заглянул в круглосуточный, видимо, понятия не имел, где потерял свой бумажник.

Какое-то время я шёл по правой стороне от магазина, поднимаясь на холм. Желая как можно скорее лечь спать, я ускорил шаг, добираясь до середины холма, где как раз-таки и находился мой дом. Комнатушка была обустроена на чердаке обычного жилого дома, и это было идеальное место для такого бедняка, как я. Аренда жилья возле университета ценится на вес золота, поэтому даже простая комната на чердаке стоила непомерно много – до 300 тысяч вон в месяц. [7].

[п/п: на курс 2012 года = 8.550 руб]

Открыв дверь из нержавеющей стали, я плавно отодвинул дырявую москитную сетку и только тогда, наконец, снял обувь и разлёгся в по-своему уютной комнате на шесть пхён [8]. Коврик на полу приятно поддерживал мою усталую спину. Узнав, что в одной из детской комнат этого дома заменили коврик-пазл на новый, я тут же подобрал его. Коврик-пазл с алфавитом стал отличной заменой кровати. К тому же он позволял экономить деньги на отопление в холодные зимние дни. И хотя коврик-пазл имел высоту всего три сантиметра, он оказался полезен во многих отношениях. Внезапно мой взгляд упал на портфель ,небрежно брошенный на пол. В голове пронеслись странные мысли. Если бы я не был столь упрямым, то мог бы прожить на эту сумму целый год, не беспокоясь о плате за аренду. Но моя честь дороже денег.

[п/п: пхён – единица измерения плоащди в Корее, равная 3,3 кв.м]

Мысль мелькнула в моей голове мгновенно, но этого стало достаточно, чтобы ощутить ту бурю стыда, окутавшую меня. Я потянулся и завёл будильник на десять утра. Внутри меня горело желание вернуть этот бумажник как можно скорее. Перестав сверлить его взглядом, я зарылся лицом в одеяло. И только тогда я запоздало пожалел, что не помылся сразу, по приходу домой. Но я уже был не состоянии пошевелить даже пальцем.

***

Шум дождя разбудил меня раньше, чем звон будильника. Поэтому ещё какое-то время я стоял, выглядывая из входной двери. Дождь лил не прекращаясь с самого утра. К счастью, среди чёрного неба не виднелось вспышек молний. Весенние дожди редко сопровождались грозами, но и совсем без них не обходилось.

–Стоит ли идти?..

И только когда вдалеке послышался грохот, я утратил всякую надежду. Даже если бы я сейчас выдвинулся в сторону университета, то пришёл бы туда далеко за час дня. Я открыл рюкзак, чтобы проверить, на месте ли бумажник, а затем надел лямки на оба плеча. При этом рюкзак чувствовался увесистым, наверное, потому что я не выложил учебники по своей специальности. Стоя на крыльце, я раскрыл зонтик и спустился по ступенькам. И как бы я ни старался идти осторожнее, чтобы не намочить кроссовки на низкой подошве, носки вскоре промокли. Дальше я шёл хлюпая. Не забывая время от времени поднимать зонтик, чтобы проверить, по-прежнему ли небо чёрное. Я не знал, повезет ли мне так же как в прошлый раз. Если бы ударила молния, то мне бы пришлось бежать в укрытие. Не то чтобы я был одержим своей жизнью, но и умирать как-то не хотелось. Нет, всё же смерти я боялся больше, чем трудностей в жизни. Неосознанно я горько рассмеялся.

Всё ещё идя под дождём, я миновал университетскую парковку и посмотрел на здание Сангак-холла. Само здание было относительно новым, его построили около трёх лет назад. Наш университет не относился к числу музыкальных, но конкуренция в нём была жёстче, чем в институтах с гуманитарным уклоном, поэтому руководство университета уделяло особое внимание именно этому направлению. Я так же смутно помнил, что наш музыкальный факультет был как-то связан с институтом искусств в Германии. Всего в Сангак-холле насчитывалось пять этажей, на первом этаже располагался вестибюль, а со второго по пятый – лекционные аудитории. Я не знал об этом до сегодняшнего дня, пока не увидел объявление для факультета делового администрирования, размещённом на первом этаже. Лишь после прочтения объявления о временном переезде кафедры туризма на пятый этаж, я решительно поднялся вверх по лестнице. Второй этаж был отведен для кафедры Фортепиано и был оборудован отдельными аудиториями для частной практики.

Пока я медленно шёл и оглядывался вокруг, мне казалось, что я осматриваю какой-то новый университет. Хотя так всё оно и было. Проучившись три года в полуразрушенном здании, ничего не оставалось как удивляться всему новому здесь. Проходя по коридору второго этажа, я услышал звук фортепиано из репетиционных комнат. Удивительно как гармонировал звук, хотя в каждом кабинете играли разные мелодии. Изредка слышалось пение сопрано – видимо, на третьем этаже располагалась кафедра вокала. Музыка, заполняющая пространство, завораживала и открывала передо мной совершенно новый мир.

Размышляя, я пришёл к выводу, что независимо от специальности, которую изучал владелец кошелька, будучи третьекурсником, он не мог избежать гуманитарных предметов. Однако, не имея информации о его расписании, я решил начать с репетиционных комнат.

На этаже размещалось немало репетиционных комнат, выстроенных в один ряд. Я насчитал их около пятнадцати. К счастью, в каждой двери было встроено небольшое окно, позволяющее заглянуть внутрь. Проходя по коридору и осторожно осматривая комнаты по порядку, начиная с номера один, я заметил вдали трёх девушек. Их шушуканье перед дверью одной из репетиционных заставило меня задуматься, есть ли там на что посмотреть. Я подошёл ближе к ним и не стесняясь заглянул в аудиторию.

Несмотря на то что девушки были на каблуках, они оказались ниже меня ростом. Поэтому я с легкостью заглянул в аудиторию. И именно там, откуда доносилась довольно ритмичная мелодия, я обнаружил владельца бумажника. Окно было узким, но даже так парень ощущал на себе любопытные взгляды и всё равно уверенно продолжал свою игру.  Боковая часть фортепиано мешала мне видеть, как его пальцы скользят по клавишам. Но всё это продлилось только до конца игры. Затем молодой человек вдруг остановился. Будто по сигналу, шушукающиеся девушки замолчали. Молодой человек вдохнул полной грудью и выдохнул,  после чего повернул голову то в одну, то в другую сторону. Затем взглянул прямо перед собой, и на его губах появилась улыбка. К сожалению, я не мог припомнить его выражение лица, когда наблюдал за его игрой. Но, кажется, в тот момент он даже не улыбался. Вдруг парень поднялся со своего места, провёл пальцами по клавишам, начиная с самой высокой ноты, и медленно приблизился к двери.

Только тогда я стал копошиться в рюкзаке в поисках чужого бумажника. Достав кошелёк, я встретился взглядом с молодым человеком, который приблизился к маленькому окошку. Возможно мне показалось, но он мрачно улыбнулся столпившимся у двери девушкам. И именно в этот момент:

–Гонхён! – радостно воскликнула одна из них.

Музыкант улыбнулся и поднёс выпрямленный указательный палец к губам. Таким образом он просил не мешать его практике, но мне также показался в этом жесте мягкий отказ ожидающим его. В это же время опустилась ткань напоминающая занавес и скрыла происходящее в аудитории. Через какое-то время до меня вновь донеслись звуки игры на фортепиано. Я же стоял в недоумении, держа в руках бумажник.

–Эй, вот видишь. Не следовало шуметь.

Девушка, звавшая парня по имени, недовольно пожаловалась подругам. Девушки надули губы, как будто это происходило не в первый раз.

–Что такого в том, что мы просто наблюдаем?

–Гонхён не любит, когда шумят во время репетиции. Девочки, вы идите первыми.

–Вот же стерва, при этом просила постоять рядом с тобой. Ну, тогда мы пошли.

Обменявшись ещё парой фраз с девушкой, которая понизила голос, две студентки бросили напоследок «хорошего свидания» и ушли. Каблуки у них были длиннее пары сантиметров, поэтому девушкам не было нужды переживать, что их чулки намокнут под дождём.

Вскоре перед репетиционной комнатой остались только девушка да я, сжимающий в руках бумажник. Я украдкой взглянул на студентку: непорочная, миловидная внешность, она выглядела как идеальный тип Вончхе. Каждый раз когда её длинные прямые волосы колыхались, от неё исходил такой приятный аромат, что у меня невольно открывался рот. Девушка несколько раз бросила взгляд в мою сторону, а затем прислонилась к стене. Она, похоже, ждала, когда тот парень закончит и выйдет. Поскольку у меня сегодня не было занятий, и мне было необходимо вернуть бумажник, я терпеливо ожидал, когда он закончит свою репетицию. Конечно, я мог бы войти и вернуть бумажник прямо сейчас, но из-за его недавнего поведения было ясно, что он не хотел, чтобы его беспокоили во время игры.

Сначала игра звучала медленно, а затем всё быстрее и быстрее, настолько, чтобы завороженно наблюдать как скользят пальцы по клавишам. Только жаль, что по некоторым причинам я не мог наблюдать это воочию. Что-то в его игре притягивало меня. И это отличалось от выступления пианиста, которое мне как-то довелось увидеть по телевизору. Поначалу мне казалось, что всё дело в том, что игру парня я услышал вживую, но нет. Он действительно был хорош. Я не был экспертом в классической музыке, но это то, что я чувствовал именно в тот момент. Еще одна вещь, которую я заметил, – так это то, что игра мужчины околдовала не только меня. Девушка с бледной, почти фарфоровой кожей, закрыла глаза и наслаждалась звучанием.

Вспых.

Через мгновение я осознал, что вспышка, озарившая коридор, это не отблеск люминесцентных ламп. И тогда…

Грохот!

Прогремел гром. Я крепко сжал в руке бумажник и выглянул в окно. Экологически обустроенный коридор с большими панорамными окнами считался лучшим местом у студентов для созерцания неба. Однако для меня он стал худшим местом во всём институте.

В тёмном небе вспыхивали голубые электрические разряды. Мои плечи вздрагивали от каждой беззвучной вспышки молнии. Так же, как и плечи девушки, стоящей рядом мной. Я повернулся спиной к окну и наклонил голову. Конечно, я понимал, что нахожусь в безопасности внутри здания, но мое сердце бешено колотилось, и я не мог успокоиться. Вспышки синих искр окрасили мои мокрые кроссовки в унылый оттенок. Я крепче сжал бумажник и готовился к грому, который должен был последовать за молнией. Послышалось несколько ударов подряд. Но несмотря на грохот, мне почему-то не захотелось заткнуть уши. Только расслабив руки, я понял, что это не гром, а звуки фортепиано.

–Эй, всё в порядке?

Идеальная девушка для Вончхе обратилась ко мне, пока я стоял рядом и сильно нервничал. Даже не глядя в зеркало, я знал, что побледнел от страха. Хотелось убежать в пустую аудиторию, задёрнуть плотные шторы и переждать грозу. Но вместо этого я выпрямился и сказал как можно более спокойным голосом:

–Всё нормально…

Мне пришла в голову идея попросить студентку передать бумажник парню, но потом вспомнил, что в нём хранилась сумма, превышающая три миллиона вон. Не то чтобы я сомневался в девушке, однако мне не хотелось создавать себе лишние неприятности. Поэтому засунул бумажник в карман и пошёл быстрым шагом  по коридору. В отличие от второго этажа, на первом не было лекционных аудиторий и окна были установлены обычные. Стоило спуститься на первый этаж, как я сразу заметил табличку факультета музыки и тут же направился в ту сторону.

Когда я распахнул дверь, то первым делом увидел плотные шторы, закрывающие все окна. Беззвучно выдохнув, я огляделся и увидел сотрудника кафедры, удивлённо смотрящего на меня. Несмотря на то, что время обеда уже давно прошло, в кабинете находился только один работник. Это был мужчина, которому не дашь на вид немногим больше тридцати, примерно того же возраста, что и владелец круглосуточного.

–Чем могу помочь?

Услышав его слова, я тут же достал кошелёк.

–Я подобрал потерянный бумажник студента с факультета фортепиано.

–А-а, давайте сюда.

Мужчина встал со своего места и подошёл ко мне. Он открыл бумажник, проверил студенческий билет и прищёлкнул языком.

–Хо, надо же, живи долго и увидишь [1]. Хён Гонхён, что за дела? Даже за вещами уследить не можешь.

[п/п: 오래 살고 볼일이다 – выражение, означающее удивление новым/неожиданным услышанным фактом]

Похоже, этот сотрудник и Хён Гонхён хорошо знали друг друга. Я тут же подумал, что оно и к лучшему. Заметив, что мужчина закончил проверять наличие денег и карты, я собирался попрощаться и уйти.

–Студент, подождите минутку. Заполните вот это по-быстрому.

Он вернулся к своему столу, порылся в ящике и протянул мне пол-листа бумаги формата А4. Однако даже взяв листок, я какое-то время смотрел на него, пытаясь понять, что же от меня требуется.

–Тут ничего особенного. Запишите краткую информацию о себе и найденной вещи. В наши дни часто возникают проблемы, даже если просто находишь чей-то кошелёк.

Я сам не раз слышал о случаях, когда кто-то находил чужой кошелёк, а по итогу в ответ получал лишь проблемы. Распространился и новый вид мошенничества: требование денег у человека, нашедшего бумажник, утверждая, что изначально в кошельке была иная сумма.

Хотя я не думал, что человек по имени Хён Гонхён способен на такое, всё же согласился пройти эту процедуру, раз это было необходимо. На самом деле у меня имелись свои причины, по которым я хотел остаться на кафедре с плотными шторами ещё на некоторое время. Когда я сел за пустой стол и достал из сумки ручку, мужчина постучал по микрофону в нижней части аппарата, похожего на оборудование для радиовещательной комнаты.

–А. А. Проверка микрофона. Студент Хён Гонхён – даже если произнести задом наперёд – студент Хёнгон Хён. На кафедру принесли ваш утерянный бумажник, поторопитесь и заберите его. Иначе я его съем.

Я писал своё имя вверху документа, как вдруг посмотрел на сотрудника широко раскрытыми глазами. Когда наши взгляды встретились, мужчина смущённо улыбнулся и нажал кнопку на аппарате, выключая его.

–Не волнуйтесь. Это транслировалось исключительно в его репетиционную комнату.

Он сказал, что в каждой комнате для занятий есть встроенные динамики. Я же подумал, что звучит правдоподобно, потому, что сам видел очень много репетиционных классов. Затем на листе указал свой студенческий номер и название факультета, а в контактной информации оставил прочерк. Мобильного телефона у меня не было, как и домашнего. После поступления в институт, в течение месяца я отключил услуги сотовой связи, предоставленной мне директором. Когда некому звонить и некого навещать, оплата мобильного тарифа являлась бесполезной тратой. В документе пришлось заполнять намного больше информации, чем я предполагал. Пришлось подробно расписать, где я нашёл кошелёк, сколько в нём было  денег и что ещё там находилось.

«Нашёл во время подработки в круглосуточном магазине, купюры на 3 миллиона вон, купюры на 10 000 вон…»

Я не знал, сколько именно купюр находится в бумажнике, поэтому мне пришлось обратиться к сотруднику.

–Извините, не могли бы вы проверить, сколько купюр по 10 000 вон в бумажнике?

Сотрудник кафедры рассмеялся от неловкости, сетуя на то, что в этом мире даже за добродушные дела могут как следуют спросить.

–Здесь 12 купюр.

Записав это, я отложил ручку в сторону. Теперь меня озадачил другой момент: стоит ли писать о презервативах? Но решил, что лучше указать всё как есть. И рядом с суммой денег добавил запись «2 презерватива». Затем тщательно проверил написанное и передал документ сотруднику. Пока я сосредоточился на заполнении информации, буря как будто утихла, и теперь я больше не наблюдал мигающие вспышки между щелями в шторах.

–А? Вы не указали контактную информацию? – с любопытством спросил мужчина.

–Да.

–Почему? Не хотите получить вознаграждение?

–Всё в порядке.

–Хм-м-м… факультет туризма… Ну, тогда на этом всё.

Возможно, я ослышался, поэтому не придал этому значения и положил ручку в пенал. Когда я уже собрался уходить, одновременно со мной к двери также подошёл сотрудник кафедры. В руках он держал бумажник Хён Гонхёна. Должно быть, заметив мой взгляд, мужчина продолжил бормотать себе под нос:

–Он определённо не из тех, бросится на его поиски.

Скорее сотрудник собрался сам его отыскать. Конечно, я бы мог передать бумажник лично, если бы не практика того парня. Вероятно, мужчина понимал, что Хён Гонхён репетирует, поэтому не счёл нужным сообщать об этом.

–Спасибо, студент Шим Чхонсон.

Моё полное имя звучало так, что услышав однажды, его уже невозможно забыть. Неудивительно, что сотрудник кафедры запомнил его сразу после беглого взгляда на бумаги. Я кивнул головой, соблюдая некоторую дистанцию, и пошёл прочь. А когда остановился посередине холла и выглянул на улицу то увидел, что ливень прекратился, и теперь только мелко крапал дождь. Шёл надоедливый весенний дождь, но в отличие от летнего – ни мокрые волосы, ни одежда, прилипшая к коже не вызывали дискомфорта. Если бы не гроза, я бы наслаждался ощущением прохлады. Снимая чехол, в которую был упакован зонт, недалеко от себя я услышал голос сотрудника кафедры.

–И что я вижу? Парень, который даже не отреагировал на вызов профессора по громкой связи, вдруг соизволил явиться лично?

Я повернул голову на ядовитое ворчание мужчины. Хён Гонхён, спустившийся со второго этажа, и, в этом время поднимавшийся вверх, сотрудник кафедры пересеклись на лестнице. Хён Гонхён, которому мужчина только что передал бумажник, улыбнулся без тени смущения.

–Кое-что нужно было.

С этими словами он открыл бумажник и достал знакомую серебристую упаковку. Даже не приглядываясь я понял, что это презерватив.

–Пожалуйста, прекрати уже, пора остепениться.

–Но точно не в ближайшее время.

Это был разговор, который я бы точно не услышал, если бы не внезапно стихнувший дождь. Я заметил, что они разговаривали о чём-то ещё, но, кажется, это не касалось меня, так что я решил больше не обращать на них внимания. Подслушивать разговоры других людей – не очень приятное занятие. Я взглянул на большие часы, висящие у входа, и раскрыл свой большой зонтик. Это было неудобное время для учёбы. В конце концов, я отказался от идеи пойти в библиотеку и направился в сторону круглосуточного магазина. Я раскрыл зонт, но бежал без оглядки, поэтому в полной мере ощутил на себе каждую каплю дождя. Мои носки по щиколотку промокли, и с каждым шагом вода в них то выжималась, то впитывалась обратно. Когда я добрался до стеклянной двери магазина,то в растерянности посмотрел на небо. Дождь, едва переходящий в морось, в какой-то момент прекратился.  Если бы тогда я подождал ещё десять минут, зонт бы мне не понадобился.

Я немного посокрушался на этот счёт, но мои ботинки и без того промокли насквозь, поэтому я решил не заострять на этом внимание. Затем стряхнул воду со сложенного зонта и зашёл в магазин. Менеджер магазина был единственным, кто приветствовал меня, точно так же, как и вчера, когда я пришёл раньше времени. Ведь двум хомякам было совершенно всё равно в какое время я приду на работу или уйду с неё.

–Ты рано.

Хотя менеджеру и понравилось моё скорое появление, он не смог скрыть своего замешательства.

–Шимчхон, есть ли среди твоих знакомых кто-нибудь, кто может выйти на неполный рабочий день?

Заметив, что мужчина продолжал ворчать на тему того, что в нынешнее время не существует такого понятия как «сдержать обещание», я пришёл к выводу, что человек, который должен был прийти на собеседование, по итогу не явился.

–Сейчас даже не каникулы, так что нет.

По сути, моим единственным близким другом был Вончхе, однако он не из тех, кто бы согласился работать на полставки.

–Как было бы чудесно, превратись наши Самгак и Кимбап в людей.

–Тогда вам следует заменить их рацион на чеснок и полынь [2].

[п/п: отсылка на кор.сказку, в которой медведь и тигр просили Божество превратить их в людей, и тогда Божество вручило им пучок полыни и двадцать стеблей чеснока, наказав есть их и остерегаться солнечного света – и тогда они обретут человеческий облик]

Похоже, моя шутка для поднятия настроения, видимо, подействовала, потому что менеджер в ответ захихикал. А затем хлопнул в ладоши.

–Ах, точно! Ты вчера случайно не находил чужой бумажник? Сегодня утром заходил мужчина и спрашивал о нём.

–Бумажник?

Я тут же подумал, не имел ли он в виду тот бумажник, который я уже вернул владельцу.

–Если вы про вчерашний, то я его уже вернул.

–Хён…как же его там? Погоди минутку.

Менеджер сорвал стикер, приклеенный к углу прилавка. И имя было написано аккуратным почерком, не его собственным.

–Хён Гонхён. Его имя. Он попросил сообщить ему, если отыщем бумажник. Он ведь?

Менеджер магазина хотел удостовериться наверняка, потому что если бы он не нашёл потерянную вещь в его магазине, то мог бы получить жалобу.

–Да, он учится на факультете фортепиано. Мы из одного института. И я лично отдал ему бумажник.

Я немного опустил детали,  Ведь если бы я рассказал, как всё было на самом деле, пришлось бы упомянуть и о своём страхе перед грозой. Страх, о котором взрослому человеку стыдно говорить вслух.

Менеджер магазина, похлопав меня по плечу со словами: «В этом весь наш Шимчхон», вдруг широко раскрыл глаза. А затем неожиданно толкнул меня локтём.

–Ты же получил вознаграждение?

–Нет.

Этот парень спас жизнь Самгаку или Кимбапу. Однако если бы я так и сказал менеджеру, тогда бы раскрылось, что у короля ослиные уши [3].

–Вот же балда! Мог бы и стрясти немного с того-то парня.

[п/п: присказка в комментариях. Значение: если знаешь секрет, лучше молчать - иначе об этом узнают все]

Похоже, владельца магазина с тем сотрудником кафедры объединял не только возраст, но и разговоры о вознаграждении. Почему-то казалось, что менеджер знал  о содержимом кошелька. Хотя, конечно, сам владелец бумажника мог ему сказать какая конкретно сумма была в его кошельке.

–Этот человек приехал на Мульсане [4]. Само собой, его кошелёк трещит по швам от денег.

[п/п: Мульсан Бентли - элитный автомобиль за много мильонов]

Слова менеджера только позабавили. Похоже, управляющий делал выводы о наполненности бумажника парня, только по одному взгляду на его авто. Хотя даже если бы мы учились в разных университетах, я всё равно не собирался принимать вознаграждение. Я просто поступил так, как должен был поступить любой сотрудник магазина.

–Неплохо живётся, студент, а уже водит Бентли. Да и с родителями, похоже, у кого-то хорошие взаимоотношения, раз он ездит на машине, стоящей как целый дом. Эх, этот несправедливый мир. А ещё большая несправедливость – ничего не получить в качестве вознаграждения.

Менеджер протяжно вздохнул. Я знал, что он интересуется автомобилями, но никогда раньше не слышал, чтобы он их сравнивал со стоимостью дома. А вот мне было совершенно безразлично, какая у того парня марка автомобиля, поэтому не особо и завидовал. Я уже давно перестал желать того, что в принципе не мог иметь.

–Люди и без машины живут прекрасно.

Менеджер, владелец большого отечественного седана, издал глухой смешок. Похоже, утешения того, кто не имел своего авто, не возымели должного эффекта.

–Ты ещё молод. И впереди тебя ждёт светлое будущее. Кто знает, может, наш Шимчхон добьётся успеха и даже мне подарит Бентли.

Конечно, мне ещё только предстоял долгий путь, но я что-то мне подсказывало, что он не будет таким благополучным…

–Лучше сразу отказаться от подобных ожиданий.

Сфера услуг была лучшей с точки зрения физических и моральных трудностей, однако, получаемая отдача была практически несоизмерима прилагаемым усилиям. Даже если бы мне и посчастливилось стать отельером, не стоило рассчитывать на какую-то особо высокую заработную плату.

Когда я бросил портфель за прилавок, владелец магазина постучал по акриловой коробке, сказав, что хомяк испугался. Хотя, по-моему, сейчас тот был больше удивлён именно его действием.

–Может быть, в прошлой жизни он был Нефритовым Императором, а я – Хван Бонсу? [5]

[п/п: Нефритовый Император – тот, кто в истории Шим Чхон впечатлился подвигом девушки и разрешил ей переродиться и вернуться в мир живых.

Хван Бонсу – один из персонажей более расширенной версии истории. После самопожертвования девушки, вместе с её мачехой ограбил Шим Бонсу и сбежал. Также был слеп]

Не успел я опомниться, а Хён Гонхён в один момент превратился из «мажора с бентли» в Нефритового Императора. Кстати, разве в легенде о Шим Чхон был персонаж по имени Хван Бонсу?...Единственный Бонсу, которого я мог вспомнить – это сам Шим Бонсу.

–Тогда я, должно быть, Шим Чхон.

И всё же я поддержал шутку менеджера. Ведь я был единственным человеком, с которым он разговаривал в магазине. Самгак и Кимбап не в счёт – разговоры с этими ребятами больше походили на разговоры с самим собой. Бывали моменты, когда в пустом магазине накатывало чувство одиночества и сегодняшний день как раз был одним из таких.

–Нет, если бы ты в прошлой жизни был почтительной дочерью, то сейчас бы не работал на полставки.

Это не было сказано со злым умыслом. Скорее мужчина негодовал по поводу моей сложившейся ситуации вцелом.

–Тогда, может, ты сбежавшая мачеха? [6]  И мы вместе страдаем в этом маленьком магазинчике, потому что я соблазнил тебя в прошлой жизни.

–Так, значит, Хван Бонсу – человек, который соблазнил мачеху и сбежал с ней.

–Разве ты не читал легенду о Шим Чхон?

[п/п: мачеха Шим Чхон, которая не любила свою падчерицу, а после её жертвы, вместе с любовником ограбила своего мужа Шим Бонсу и сбежала. В разных вариациях сказки всегда встречает печальный конец, как наказание за свой проступок]

Менеджер магазина посмотрел на меня с недоверием. Трудно запомнить всех героев классических романов. Мой мозг и без того уже был перегружен программой гуманитарных дисциплин по моей специальности. Тем не менее, я подумал, что вчера поступил правильно, решив отработать свою смену до утра, потому что менеджер, в отличие от вчерашнего дня, пребывал в хорошем расположении духа. Да и тёмные круги под его глазами были едва заметны.

–Управляющий, я могу работать до двух ночи, пока не найдётся работник на полставки.

–Правда? А как же учёба?

–До экзаменов ещё есть время.

–Чон-а, ах, наш Чон-а – ты снова спасаешь мою жизнь.

До этого момента мужчина называл себя Хван Бонсу, но сейчас он определённо подражал Шим Бонсу – и с этими словами быстро вышел из-за прилавка. И хотя у меня оставалось меньше времени на сон, я был счастлив,  ведь моя зарплата в этом месяце должна была увеличиться в 1,5 раза. Конечно, существовала одна загвоздка: до дня зарплаты оставалось больше недели. Менеджер не переставал жаловаться на работу ровно до тех пор, пока не попрощался с хомяками и не покинул магазин. По-моему, его ворчание напоминало недовольство человека, желающего помимо лошади при себе иметь и слугу [7].

[п/п: уже упоминали её во 2 главе, но повторимся: кор.пословица, означает "человеческая жадность безгранична". Пословица пришла с давних времён, когда иметь при себе лошадь – уже означало жить в достатке. Но поскольку человек жаден и ему всегда мало, то помимо лошади он мечтает и о слуге, который будет управлять этой лошадью ]

Если бы он был обычным менеджером магазина – я бы и прислушался к нему, однако, поскольку он являлся 31-летним владельцем франчайзингового мини-маркета, его жалобы не произвели на меня должного эффекта. Его называли менеджером магазина просто для удобства других работников. Вероятно, потому что должность менеджера вызывала больше доверия со стороны других, чем должность директора. В результате только я, проработавший на полставки больше года, знал, что он – владелец сети магазинов. И именно благодаря ему я мог бесплатно есть самгак кимбап столько, сколько захочу.

Если бы он был обычным менеджером магазина, то не смог бы так безрассудно распоряжаться товарами из круглосуточного.

На короткий миг я бросил взгляд на дом хомячков и вспомнил, что хотел поменять им опилки, попросив помочь менеджера. Однако не возвращать же мне владельца магазина ради этого. Поэтому я открыл крышку коробки, намереваясь сделать это самостоятельно. По какой-то причине опилки оказались в хорошем состоянии. Внутри домика было чисто, без малейшего неприятного запаха. Наверное, менеджер сам разобрался с этой проблемой – но я был просто поражён, как ему удалось усмирить этих двух хулиганов. Закрыв крышку над их головами, я приступил к своей привычной рутине. Начал с того, что организовал возвраты и заполнил пустые места на полках, и хотя это было утомительно, я испытывал чувство гордости, когда видел результат своего труда: аккуратно разложенные на полках вещи. После того как я помыл полы и проверил, как обстоят дела с напитками, доставленными из головного офиса, время ужина уже давно прошло. Если я с головой уходил в работу, то обычно время до 10 вечера пролетало незаметно.

Сейчас мне достаточно подработки в магазине, чтобы сразу по возвращению домой упасть без сил и забыться сном, поэтому не мог не задаться вопросом – как я выжил за прошедшие два года. Сразу после того, как я стал независимым и решил вернуть деньги директору, я спал по четыре часа в сутки и при этом ходил на учёбу. Днём подрабатывал в магазине, вечером – в интернет-кафе.

И не смотря на это, в месяц я зарабатывал около 1,2 миллиона вон [8]. Вончхе советовал мне заняться частным репетиторством, однако из-за учёбы это не представлялось возможным. В итоге директор категорически отказался принимать от меня деньги, сказав, что это подарок на память студенту университета, но я-то лучше других знал, в каких неблагополучных условиях было его учреждение. Даже сейчас, когда я расплатился со всеми долгами, когда появлялись дополнительные деньги, я отправлял их ему – хотя это мало чем помогало. Похоже, будто что менеджер магазина заразил меня стенаниями по поводу своего положения. Тряхнув головой, избавляясь от лишних мыслей, я отправился на склад. Поскольку клиентов не наблюдалось, решил поесть. Сегодня в рационе был довольно популярный продукт – обычно его раскупали ещё до того, как истечёт срок годности. Но по какой-то причине именно сегодня осталось немного самгак кимбапа с тунцом и майонезом. И всё же как бы ни был свободен, я не знал, когда придут покупатели, поэтому поспешно вернулся к прилавку, на ходу снимая полиэтиленовую плёнку со своего ужина. Когда я откусил кусочек, холодные рисовые зёрна перекатились во рту, словно недоваренные. Конечно, я любил горячий рис, однако стоило кимбап разогреть в микроволновке и размокший рис и водоросли снижали мой и без того плохой аппетит. А когда я дул на него, казалось, будто рисовые зёрна разлетаются во все стороны.

[п/п: на курс 2012 года = 34.200 рублей]

Говорят, что четыре года в университете пролетают в мгновение ока. Но я так не думал. У меня всё ещё тянулся только третий год. А вот для Вончхе всё было именно так. Время летело быстро у тех, кто жил беззаботной жизнью, и медленно плелось у тех, кто при этом ещё и работал. Мы разделяли один временной промежуток на двоих, но каждый из нас ощущал его по-разному – неужели только из-за этого? И несмотря на то, что сейчас мне было тяжело, я просто хотел как можно быстрее закончить учёбу и устроиться на хорошую работу. Неожиданно я почувствовал тошноту. Возможно, из-за холодного риса.

Это определённо была катастрофа. Из-за отсутствия мобильного телефона подобного рода вещи иногда случались. Понятия не имею, каково было изначальное предназначение пятого этажа Сангак-холла, который выделили для занятий факультета “Бизнес-администрирование”, но рабочие до сих пор сновали туда-сюда, неся двери. Всё погрузилось в суматоху, с дребезжанием дрелей и грохотом ломаемых стен то тут, то там. Похоже, те помещения, которые ранее использовались как тренировочные комнаты, теперь переделывали в стандартные аудитории –  и я сомневался, что ими можно будет воспользоваться до следующего понедельника. Я спустился на первый этаж по лестнице из-за ремонта, не имея возможности воспользоваться лифтом. В этом и крылась моя ошибка – я прошёл мимо, не заметив объявления в холле. А когда подошёл к доске объявлений, то увидел оповещение, что занятия перенесены вплоть до следующих выходных. Мои сокурсники получили дополнительное сообщение об отмене занятий, но поскольку у них не имелось моей контактной информации, мне неоткуда было узнать эти новости. И я только зря пришёл в университет, ведь по пятницам у меня проходили исключительно профильные предметы.

–Эй, Шимчхон!

Вончхе подошёл ко мне, пока я стоял и рассеянно смотрел на объявление. Хоть мы и посещали одни и те же профильные предметы, похоже, парень, в отличие от меня, пришёл в Сангак-холл не просто так.

–Я знал, что так всё и будет. Разве не поэтому говорил тебе купить мобильник, м?

–Было дело.

–Ох, сам Будда снизошёл! Как только появится возможность, купи.

Поскольку я не мог дать ему вразумительного ответа, просто молча поправил сумку на плече.

–Ты обедал? Я собрал купоны в китайский ресторанчик.

Один раз побывав в доме Вончхе, становилось понятно, что любимая еда этого парня – китайская кухня из близлежащего китайского ресторанчика. Поскольку аромат джамппонга [1] пропитал каждый дюйм его комнаты.

[п/п: джамппонг – китайская лапша, приготовленная из различных морепродуктов и овощей, обжаренная и залитая острым бульоном]

–Я поел перед выходом.

В отличие от вчерашнего дня, сегодняшний выдался солнечным. Настолько, что с трудом верилось в слова синоптиков о непредсказуемой погоде в течение всей недели. Возможно, из-за вчерашнего дождя большие цветы магнолии опали и были безжалостно втоптаны в землю. Настолько прекрасный цветок, когда находился на своём месте и стоило ему покинуть его – стал настолько уродливым. Точно вещь, которую жаждали, не имея её,  утратила всю свою значимость, наконец, попав в руки. Было в этом что-то ироничное. Когда я направился в сторону библиотеки, Вончхе зашагал рядом, словно собирался пойти вместе со мной.

–Сегодня утром тебя дважды вызывали по громкой связи. Что натворил?

"По громкой связи?"

На самом деле не имелось причин, чтобы вызывать меня на весь эфир. Поэтому мой удивлённый взгляд не сильно отличался от искрящихся любопытством глаз Вончхе. Мне самому было интересно, что же случилось.

–Кафедра фортепиано… как там его. А…. забыл, как правильно. В любом случае тебя искали.

–Дважды.

–Дважды, значит, по заслугам.

Если кто и искал меня с отделения фортепиано, то единственным человеком, приходящим на ум, был Хён Гонхён. Но зачем? Ещё и дважды. Это вряд ли, но, может, он не досчитался денег или у него пропала карточка?.. Только представив это, голова начала раскалываться.

–Не относись к этому так серьёзно, хорошо? Если бы это было действительно что-то срочное, он бы с тобой как-нибудь да связался. А, ну да, кто-то ведь постоянно недоступен, так что он бы не смог этого сделать, даже будь это что-то срочное.

Вончхе при любой удобной возможности пытался уговорить меня купить себе телефон. Но я лишь вновь покачал головой в ответ. Тест TOEIC [2], на который я подал заявку, должен был состояться уже на следующей неделе. Я не мог себе позволить сдавать его каждый месяц, всё-таки это стоило денег, поэтому подавал документы каждые три месяца. Однако по итогу мои баллы оставляли желать лучшего. Как самоучке, мне приходилось нелегко и время от времени казалось чем-то недостижимым набрать больше 800 баллов.

[п/п: экзамен на знание английского языка]

–Пойдём в читальный зал.

–Э, нет, лучше пойду найду с кем сходить в китайский ресторанчик. И ты сбавь обороты, ведь в любом случае получишь квалификацию управляющего. Даже без сдачи этого экзамена возможно устроиться на работу.

–Нужно быть готовым ко всему.

Только вот я не рассказывал Вончхе, что нацелился на отель первого класса. Насколько я слышал из разговоров с сонбэ, который уже устроился туда на работу, на собеседовании больше обращали внимание на знание иностранных языков, чем на практические навыки. И если бы я мог себе это позволить, то записался бы в академию на курсы английского, но это оставалось лишь недостижимой мечтой для меня.

Когда я попрощался с Вончхе и вошёл в читальный зал, то обнаружил, что людей в библиотеке было вдвое больше, чем обычно. Среди студентов, которые учились, пылая решимостью, грозную конкуренцию в своём стремлении составляли только что демобилизовавшиеся из армии.

Реальность оказалась таковой, что даже те, кто ранее не был заинтересован в учёбе, теперь с огнём в глазах готовились к трудоустройству. Поэтому студентам, не отличающимся особыми способностями, приходилось выкладываться по полной, чтобы сохранить своё место стипендиата. Если бы я не получил стипендию, мне пришлось бы взять академический отпуск и работать как минимум на двух подработках, чтобы иметь возможность оплачивать учёбу. Стоило только представить это, как перед глазами сразу темнело. В конце концов, как сказал мой классный руководитель, возможно, я был слишком жаден. Может быть, мне стоило просто устроиться на работу сразу после окончания школы и начать зарабатывать? Вероятно, эти вопросы будут преследовать меня до тех пор, пока я благополучно не окончу университет.

Я открыл купленный подержанный, но практически как новый сборник вопросов TOEIC и посмотрел на часы. Казалось, что до момента, как подойдёт время выдвигаться в сторону круглосуточного – я успею прочитать десять страниц. Положив закладку на нужную страницу, начал читать отрывок текста на английском языке. Вместе с этим сошли на нет любые беспокойства насчёт чужого бумажника. Кошелёк, который я вернул, был точно в таком же состоянии, каким его и забыли на прилавке. И единственный раз, когда я потерял самообладание лишь на секунду – когда взглянул на него и попытался обмануть собственную совесть.

***

Подперев подбородок, я уже пару часов наблюдал за тем, как хомяк бегает внутри колеса. Хомяк бегал ровно одну минуту, затем отдыхал три – и повторял это снова и снова до тех пор, пока луна не поднялась высоко в небо.

Мне разрешили заниматься, когда не было клиентов, но менеджер сказал, что я не должен часто пользоваться мобильным телефоном или заниматься, хотя мне разрешалось делать всё остальное. Я мог бы учиться в свободное время, когда не было покупателей, однако, несмотря на общую вседозволенность, менеджер магазина наказал воздержаться от частого использования мобильного телефона и учёбы. Он объяснил это тем, что это будет отвлекать меня от работы, и я не смогу сосредоточиться на обслуживании клиентов. И он был прав. Когда я сосредотачивался на чём-то одном, я не замечал ничего другого. А больше всего менеджеру нравилось то, что у меня нет мобильного.

После небольшого перерыва хомяк вновь вернулся в колесо. Второй зверёк дремал, зарывшись в опилки. Нескончаемая болтовня по радио уже порядком надоела, поэтому я выключил его. Только становилось очевидным, что пройдёт немного времени, и снова включу его, не выдержав скуки. Я решил продлить свою рабочую смену, поэтому в эти выходные мне пришлось провести большую часть дня в магазине. Обычно по выходным я работал с 9 утра и до 10 вечера, теперь же моя смена заканчивалась в 2 ночи, пока не найдётся новый сменщик.

"В общей сложности 17 часов?"

Я умножал в уме почасовую оплату и ел самгак кимбап. Завезённые на дегустацию новинки в виде рисовых шариков Spam [3] казались целым деликатесом.

[п/п: spam rice ball – рисовые шарики, с ветчиной Spam, нори и яйцами]

Дили-дилинь.

Вместе со звоном колокольчика открылась дверь магазина. Закон подлости: ешь ты, убираешься в магазине или занят какой-то другой работой – всегда в это время зайдёт клиент.

–Добро… пожаловать.

Я поспешно проглотил рис и поздоровался. Зашедший покупатель сразу же направился к полкам с товарами первой необходимости. В это же время я пытался съесть оставшуюся часть кимбапа, одним махом запихивая всё в рот. А покупатель, найдя то, что искал, подошёл к прилавку.

–Вновь работаете допоздна.

Услышав приветственный тон, я посмотрел на лицо покупателя передо мной. Им оказался весьма неожиданный гость. Хён Гонхён, кафедра фортепиано. Он улыбался.

–А…да.

Я тщательно прожевал и проглотил, и твёрдые рисовые зёрна застряли в горле. К тому моменту, когда запил всё колой, принесённой с собой, я едва мог сделать вдох.

–Мне такого не понять.

Странные для меня слова вырвались из его уст. Я никогда не считал его невежливым человеком. И хотя сейчас он журил меня, в его тоне не было ничего неприятного.

–Бумажник. Я в долгу перед вами, поэтому вы должны дать мне шанс отплатить вам.

–Нет. Я сам вернул вам должок.

И я первёл взгляд на хомяков в акриловой коробке. Хотя, похоже, этих ребят особо не заботило присутствие их благодетеля, впрочем, это относилось ко всем посетителям магазина.

–Мы же из одного университета. Давайте познакомимся. Я Хён Гонхён.

Это имя я десятки раз видел в его студенческом билете. Молчание побудило меня назвать своё имя, поэтому я произнёс:

–А, я… Шим Чхонсун.

Стоило закончить говорить, как Хён Гонхён опустил взгляд на мой бейдж, прикреплённый к фартуку. Весь его вид так и говорил “это действительно его имя?”. А затем поджал губы. Казалось, будто он сдерживает приступ смеха. Во всяком случае, в этом не было ничего нового, ведь так реагировал абсолютно каждый, когда я произносил своё имя. И подобная реакция уже никак не смущала меня, ведь теперь у меня выработался иммунитет к собственному имени, которое носил всю жизнь.

–Давайте я вас рассчитаю.

Когда я протянул руку, Хён Гонхён выложил на прилавок набранные им товары.

{Бесцветные презервативы, без запаха, 0,02 мм.}

Естественно, моё внимание привлёк текст, выгравированный на маленькой квадратной коробочке. В магазине нередко покупали презервативы, и для меня, как сотрудника, в этом не было ничего постыдного, только вот этот случай стал исключением. Это был первый раз, когда средство контрацепции покупал человек, который только что мне представился. Я небрежно отсканировал штрихкод и протянул презервативы. Мужская длинная мягкая рука скользнула по моим шершавым пальцам. Казалось, ни одна женщина не могла сравниться в мягкости рук с этим мужчиной. В качестве оплаты за презерватив Хён Гонхён вытащил из бумажника чек. Только вот у магазина не имелось возможности выбить чек на миллион вон [4].

[п/п: курс на момент публикации новеллы в 2012 году = 28.500 руб]

–У вас нет наличных?

–Не так много.

Цена пачки презервативов составила шесть тысяч вон [5]. Если у него не имелось при себе наличных, то он мог расплатиться картой. О чём я собственно и сказал:

–Можете расплатиться картой.

[п/п: курс на 2012 год = 171 руб]

На его лице появилась едва заметная улыбка, а брови чуть нахмурились. В целом он выглядел так, будто ему неловко.

–Это в качестве скромной благодарности за вашу помощь, а это за презервативы.

Хён Гонхён положил на прилавок десять тысяч вон вместе с чеком [6]. Не хотелось грубить, только вот непонятно, когда это миллион вон стали небольшой суммой денег. Я положил десять тысяч вон в кассу, а чек протянул обратно.

[п/п: курс на 2012 год = 285 руб]

–Не стоит. Всё в порядке.

Хён Гонхён сжал губы так, что они стали ровной тонкой линией, словно он был удивлён моим твёрдым отказом. Когда я протянул ему сдачу в четыре тысячи вон, наши руки ни разу не соприкоснулись. Хотя это было несколько неправильно описывать мужские руки, называя их “женственными”, однако это единственное слово, которое верно характеризовало их. Не то, чтобы у меня имелся какой-то особый фетиш на руки, просто из чистого любопытства взгляд всегда устремлялся на них. Возможно, подобное происходило с каждым, кто слышал игру этого человека. Того факта, что молодой мужчина с внешностью актёра с факультета драматургии играл на фортепиано с такими же красивыми руками, как и его лицо – было достаточно, чтобы привлечь внимание окружающих.

Между тем Хён Гонхён убрал презерватив в бумажник и вновь обратился ко мне:

–Вы ведь с туризма, верно?

–Да.

–Я не знал, что у вашего факультета отменили занятия, и вышел сегодня в эфир.

Как и ожидалось, именно Хён Гонхён искал меня по радиотрансляции. Судя по всему, прежде, чем прийти в магазин, он проверил документы, которые я заполнил у него на кафедре. Тем не менее, я почувствовал облегчение от самого факта, что парень искал меня только, чтобы поблагодарить. Должно быть, он посчитал, что ему очень повезло, поскольку в его бумажнике насчитывалось несколько тысяч вон. Однажды я сам потратил около двадцати тысяч вон [7], чтобы угостить обедом одного хубэ [8], который нашёл мой бумажник. Хотя, конечно, в нём было от силы всего пятьдесят тысяч вон [9].

[п/п: курс на 2012 год = 570 руб]

[п/п: хубэ – противоположное понятие сонбэ, т.е. младший по должности/классу/курсу]

[п/п: курс на 2012 год = 1425 руб]

Чек всё ещё лежал на прилавке. Я схватил его и протянул Хён Гонхёну, решив, что этот парень может запросто уйти, оставив столь большую сумму мне. Тот нехотя взял чек и оглянулся на машину, припаркованную снаружи. В свете фар я не мог разглядеть пассажирское сиденье, но, похоже, его кто-то ждал.

–Вы ведь придёте в понедельник на учёбу, да?

Я кивнул и опустил взгляд на валяющуюся на прилавке пластиковую обёртку от самгак кимбапа. Подумав, что это может выглядеть негигиенично, сгрёб её рукой и выбросил в мусорное ведро.

Пи-и! Пи! Пи-и!

Внезапно до ушей донёсся резкий писк грызунов из акрилового контейнера. Мы с Хён Гонхёном тут же переключили своё внимание на хомяков. Некоторое время назад мне показалось, что я слышал раздражающий шелест и шуршание где-то сбоку – и оказался прав. Два хомяка с одинаковыми коричневыми полосками на спине прижимались друг к другу и спаривались. Я быстрым движением открыл крышку коробки и растащил грызунов по разные стороны. Тот из них, что был сверху, в гневе изо всех сил укусил меня за палец. Да так сильно, что на глаза навернулись слёзы. Но мне всё равно пришлось их разнять, поскольку ранее менеджер просил об этом. Когда я стал размахивать рукой, отгоняя их друг от друга, Хён Гонхён в замешательстве переводил взгляд то на меня, то на хомяков. И в этот момент я чувствовал себя чудаком, вмешивающимся в чужие дела. Тем более, перед тем, кто только что купил презервативы. Мне почему-то стало слишком неловко. Поэтому с трудом открыл рот в попытке оправдаться:

–Эти двое.

–Двое?

Молодой человек повторил за мной в ожидании моих следующих слов.

–Эти двое самцы.

Я уже говорил, что следует взять ещё одну пару самок для них. Поскольку они оба были самцами, то каждый раз в период спаривания случалась настоящая катастрофа. Я слышал, что хомяки дерутся насмерть с представителями своего же пола, но эти ребята так хорошо ладили, что это просто переходило все границы. Хён Гонхён настолько легко рассмеялся, что это оказалось слишком приятным на слух. Несмотря на то что это была та же самая улыбка, что и в тот день, она совсем отличалась от той, когда он лишь поднял уголок рта и сказал студенткам не мешать ему практиковаться.

Видимо, он больше не мог смотреть на то, что его так забавляет, и развернулся.  Хён Гонхён, который уже направлялся в сторону выхода, должно быть, чтобы вдоволь посмеяться, резко остановился, словно что-то вспомнив, и заговорил:

–Пожалуйста, выделите время, чтобы вместе пообедать в понедельник. Как насчёт встретиться в 12 часов у Сангак-холла?

–Если это насчёт вознаграждения, то всё в порядке, не стоит.

–Нет… такое меня не устраивает.

У него была своя уникальная манера речи. Фраза, сказанная им, могла прозвучать как приказ, но, возможно, из-за его светлого и нежного тона это больше воспринималось как приглашение, от которого невозможно отказаться. Казалось, он знал, как сделать так, чтобы люди благосклонно принимали его слова, сколько бы они ни отказывались, сколько бы ни пытались избежать ситуации. Или, возможно, он с рождения обладал этой необычайной смелостью. Я видел его всего три раза, но у меня сложилось впечатление, что он ближе ко второму варианту. Хён Гонхён опустил взгляд, а затем снова посмотрел на меня. Девушка, вышедшая из его машины, уже собиралась войти в круглосуточный, видимо, устав томиться в ожидании.

–Я угощу вас обедом получше, чем самгак кимбап.

Закончив говорить, молодой человек вышел из магазина быстрее, чем его спутница успела зайти. По ту сторону стеклянной двери он положил руку на плечо девушки. Затем поднял другую руку и помахал мне, даже не удосужившись повернуться лицом. Мне виднелись только их затылки, но я успел обратить внимание, что у девушки были короткие волосы, а не прямые и длинные, как вчера днём.

Я стоял за прилавком и рассеянно смотрел в окно до тех пор, пока мимо не пронеслась машина Хён Гонхёна. Вознаграждение в размере одного миллиона вон. Я бы солгал, если бы сказал, что в тот момент моё сердце ни на мгновение не дрогнуло. Тревога, которую я почувствовал, когда услышала от Вончхе, что меня кто-то ищет, полностью исчезла. Возможно, потому, что именно он рассказал мне об этом. И если бы не воспоминания об одном летнем дне и дополнительных занятиях на втором году обучения в старшей школе, я бы с лёгкостью принял такую сумму в качестве благодарности.

После ухода Хён Гонхёна ещё долгое время не было покупателей, и в памяти упорно всплывала одна сцена, о которой и вовсе не хотелось бы вспоминать. Однако, как это всегда бывает, чем больше хочешь забыть, тем больше вероятность, что будешь помнить это до конца своих дней. Теперь, думая об этом, я мог лишь слабо посмеяться. Перед глазами всплыло лицо Вончхэ, одетого в школьную форму, который дрожал, переживая из-за потери кошелька. Он сказал, что получил от родителей сто тысяч вон на покупку рабочей тетради, однако бумажник пропал. Даже когда он обыскал свою сумку и перевернул все карманы, пропажа так и не нашлась. До конца учебного дня он так и не смог отыскать кошелёк, и в итоге всё дошло до ушей классного руководителя – и, в конце концов, целый час весь класс сидел в закрытом кабинете, ожидая, когда преступник сдастся с повинной.

Классный руководитель сказал, что воришка, который прикоснулся к бумажнику своего друга, не мог быть из нашего класса, но при этом теми, кого он попросил выйти в коридор, оказались я и парень по имени Кан Унхён. Тот самый Кан Унхён, который на первом году средней школы, куря, спалил гору за школой. И хотя из-за него сгорела целая половина горы, это не имело значения, ведь его родители с лихвой возместили ущерб. Когда я вышел в коридор, классный руководитель бросил на меня взгляд и сначала обратился к Кан Унхёну:

–Унхён, ты когда-нибудь видел кошелёк Вончхе, нет?

–Эй, ну вы чего? Как же это бесит. Сдался мне этот хренов кошелёк?

Парень раздражённо уставился на учителя.

–Может быть да, а может и нет. Почему так разговариваешь? Кан Унхён, заходи. Чхонсун, а ты подожди.

Когда парень заходил в класс, его взгляд так говорил: "Очевидно, что дело рук этого нищего". Только после того, как Кан Унхён закрыл за собой дверь, классный руководитель прищёлкнул языком и заговорил уже со мной:

–Шим Чхонсун, в этом мире есть вещи, которые можно брать, и есть вещи, которые трогать нельзя. Ты же понимаешь, о чём я?

Для классного руководителя вызвать Кан Унхёна на разговор было лишь формальностью. Он подозревал меня, но решил, что для начала лучше спросить самого проблемного ученика в школе. Только всё, что я ему говорил, было абсолютной правдой:

–Учитель, но я не прикасался к кошельку Вончхе.

Я не мог признаться в том, чего не совершал.

–Ты можешь взять ответственность за свои слова? Мы прямо сейчас зайдём в класс, и я проверю твою сумку. И все твои друзья будут смотреть на это, поэтому даю тебе шанс признаться во всём заранее.

В этот момент мой классный руководитель был прокурором, а я – невиновным подозреваемым. И, как ни странно, прежде, чем почувствовать обиду от несправедливости, первым делом я ощутил беспокойство. Хоть я и не крал бумажник Вончхе, ладони вспотели. И сколько бы я ни вытирал их о штаны –  всё безрезультатно. Я нервничал не только из-за обвинений классного руководителя. Мне было не по себе от мысли, что при обыске из моей сумки выпадет кошелёк Вончхе. Что, если кто-то сделал это, чтобы подставить меня? Или Вончхе потратил все деньги родителей и солгал? В тот момент в голове проносились совершенно разные мысли.

–Спрашиваю в последний раз. Шим Чхонсун, это сделал ты или нет?

Классный руководитель заметил мой взволнованный вид и спросил ещё раз. Я открыл пересохшие от волнения губы и сказал:

–Нет, это не я.

–Хорошо, раз так.

Усмешка отразилась во взгляде учителя, когда он вошёл в класс. Тогда я понял, что если начать сомневаться и задавать вопросы, то даже правдивый ответ будет воспринят как ложь. Я последовал словам классного руководителя: вытряхнул всё из своей сумки, достал всё, что лежала в моём столе. Но бумажник Вончхе так и не нашёлся. И я почувствовал облегчение, хотя изначально не имелось причин для переживаний.

Пока учитель проверял вещи других учеников, сидевший рядом Вончхе нащупал что-то в ящике своего стола и в какой-то момент заколебался, будто не решаясь заговорить вслух. У него в руках оказался потерянный кошелёк. Все взгляды обратились к Вончхэ, а классный руководитель даже потерял дар речи от растерянности. В конце концов, вся эта ситуация случилась только потому, что Вончхе совершенно забыл, что после обеда положил кошелёк в ящик своего стола. Неприятный инцидент закончился тем, что учитель ударил парня по спине, спросив, не забыл ли тот дома свои мозги. И всё это время, пока я раскладывал свои вещи по местам, в носу покалывало от чувства обиды, которое мне довелось испытать.

Классный руководитель, в скором времени покинувший наш кабинет, так ни разу и не взглянул на меня. Вончхе несколько раз просил у меня прощения, хотя, по сути, он не сделал ничего плохого. Единственной виной всему была моя бедность и то, что другие знали об этом. И причина, по которой я, кто бережёт каждую копейку, отказался от вознаграждения Хён Гонхёна, заключалась в собственной алчности, на короткое мгновение захватившей мой разум накануне.

Возможно, оттого, что в округе был безлюдно, обстановка в магазине тоже казалась слишком тихой.

Поэтому я вновь включил радио, вышел из-за прилавка и обошёл все полки магазина. Выдвинул оставшиеся презервативы из задней части полки, чтобы заполнить пустое пространство, и выстроил их в ровную линию. Не было необходимости, чтобы догадаться, для чего покупались те презервативы. И всё же я не мог представить картину, как руки, скользящие по клавиатуре, разрывают упаковку презерватива. Я взял в руки одну из таких коробочек и повертел их туда-сюда. Внутри всего шесть штук. На использование двух из них у меня ушёл день, так что одной пачки должно хватить на три дня.....

“Не только помешал хомякам в момент их спаривания, так вдобавок лезу в личную жизнь другого человека”.

Положив презервативы на место, я вернулся к прилавку. В утренней программе радиостанции звучала классическая пьеса в исполнении фортепиано, которую я всегда слушал лишь вполуха.

Я посмотрел на свои наручные часы, которые не носил уже очень давно. Поэтому из-за непривычного веса на запястье, каждый раз, когда двигал рукой, ощущал лёгкий дискомфорт. Профессор современной истории славился тем, что по понедельникам он заканчивал занятия за пятнадцать минут до обеденного перерыва.  Благодаря этому его курсы были настолько популярны, что когда наступало время регистрации, запись на его лекции закрывалась одной из первых.

Убедившись, что часы показывают 11:50, я направился к Сангак холлу. Он как раз находился всего в пяти минутах ходьбы от главного здания. Я встал недалеко от входа, чтобы избежать толпы студентов, спешащих на обед. Оглядевшись по сторонам, так и не увидел Хён Гонхёна. Вариант того, что я просто его не заметил – исключён. Мало кто из студентов привлекал так много внимания к своей персоне. Я ещё раз сверился с часами – 11 часов 58 минут. Прошло довольно много времени с тех пор, как я назначал встречу и ждал кого-то. Секундная стрелка сделала один оборот, потом ещё один, и я поднял взгляд.

Ровно полдень. У входа меня никто не искал, да и того, с кем я планировал встретиться, не было видно на горизонте. Возможно, подобные опоздания на встречу с друзьями – обычное дело, но лично меня это не касалось. Ведь с того самого дня я никогда не ждал никого дольше назначенного времени. Тем не менее сейчас я не мог сказать человеку, который в одностороннем порядке назначил мне встречу, что не стану дожидаться его. Я собирался посидеть ещё ровно пять минут, а потом уйти. И когда минутная стрелка сделала пять оборотов, решительно поднялся с мраморных ступеней. Не то, чтобы я горел желанием с ним обедать. Просто придерживался договорённости, думая, что он может ждать меня. Я не хотел его задерживать, так как сам не любил, когда опаздывают. В последний раз снова оглядевшись по сторонам, повернулся, чтобы пойти в сторону читального зала. К тому же не так уж я был и голоден. Спокойной мог потерпеть до четырёх часов и перекусить в круглосуточном магазине.

– Погодите! Шим Чхонсун!

В моём окружении можно по пальцам пересчитать тех людей, которые называли меня полным именем. Даже те немногие близкие люди почти всегда обращались ко мне по прозвищу – Шимчхон. Поэтому не удивился, когда, обернувшись, увидел улыбающегося и запыхавшегося Хён Гонхёна.

– Мне очень жаль, я знаю, что сам настоял на нашей встрече, но, к сожалению, обед придётся отложить.

На его искренние извинения я ответил, что всё в порядке, потому как сам чувствовал себя неловко. У человека случились непредвиденные обстоятельства, но из-за того, что у меня не было мобильного телефона, ему пришлось бежать ко мне, чтобы предупредить лично.

– Как насчёт ужина сегодня вечером? Я забыл, что должен сдать документы на кафедру к сегодняшнему дню.

Меня удивило, что ему необходимо сдавать какие-то документы в середине семестра, а не в начале или конце, как это обычно бывает.

– По вечерам у меня подработка. Честное слово, вам не стоит беспокоиться на этот счёт.

– Я по-прежнему в долгу перед вами, а тут ещё и поступил так, за что мне очень стыдно. Трудно закрыть на это глаза, будто ничего не произошло.

Хён Гонхён достал свой мобильный и протянул его мне.

– Пожалуйста, оставьте свою контактную информацию.

Тогда я произнёс, глядя на его телефон:

– Не стоит. Достаточно того, что вы часто заходите в наш магазин.

Хён Гонхён смущённо улыбнулся, убирая свой телефон обратно. Будто догадался, что у меня нет мобильного. Затем он открыл квадратную кожаную сумку, которую всё это время держал в руках. Почему-то я думал, что увижу там презервативы, но, к моему удивлению, она была заполнена исключительно нотными листами. Молодой человек достал ручку, жёлтый стикер и быстро что-то записал.

– Вот, это мой номер. Всё же я сторонник того, чтобы возвращать долги.

Его тон звучал вежливо, но при этом в нём чувствовался намёк на то, что молодой человек не примет отказа. Пребывая в растерянности, я неловко забрал протянутый мне стикер.

– Что ж, тогда позднее свяжитесь со мной. И поскольку мы одного возраста, то давайте оставим все формальности, –  с этими словами Хён Гонхён вернулся в вестибюль также быстро, как и пришёл. Он ринулся в направлении деканата. И это было настолько резво, что казалось, будто мимо пронёсся порыв ветра.

Только после того, как он скрылся из виду, я опустил взгляд на стикер, который сжимал в своих руках. На небольшом клочке бумажки были написаны его имя и номер телефона. Ранее я уже это заметил, и в этот раз тоже: почерк у него был такой же аккуратный, как и идеальные руки.  Получается, если у человека красивые пальцы, его почерк тоже будет таким аккуратным? Я отцепил прилипший к ладони стикер и потянулся к передней части своей сумки. А затем с нажимом прижал записку, липкий слой которой стёрся после соприкосновения с моей кожей, к корешку своего учебника по специальности. Я прекрасно осознавал, что ни за что не свяжусь с этим парнем первым, но ради приличия решил не выбрасывать стикер.

Ноги гудели, возможно, от того, что я все выходные провёл в магазине. Я мог бы спать и менее пяти часов в сутки, но всё же мне следовало заботиться о собственном здоровье. Если бы я слёг из-за болезни, то в конечном итоге это обернулось бы потерей/ в первую очередь для меня самого. Дом, институт, библиотека, круглосуточный – этот замкнутый круг казался сегодня ещё более удручающим. Хотелось вырваться куда-нибудь и просто отдохнуть хотя бы недельку.

Я нарочито медленным шагом вошёл в комнату отдыха, прилегающую к читальному залу. И, увидев у выхода грязный автомат по продаже кофе, неосознанно огляделся в поисках кухонного полотенца. Это было своего рода профессиональная деформация: работая в круглосуточном, я по десять раз на дню протирал столы. Пьяные клиенты регулярно проливали свой рамён. Повезло, если кто-нибудь не стошнило. Я порылся в карманах, закинул в автомат пару монет и забрал свой кофе. Опустившись на потрёпанный диван, я стал не спеша потягивать напиток. Моё внимание привлекли голоса двух студенток, сидевших прямо передо мной.

– Эй-эй, ты слышала последние новости? Я просто в шоке, оказывается, Хён Гонхён реально берёт академ!

– Да ладно, ты серьёзно?

Я весь обратился в слух, потому что в разговоре, который бы как обычно прошёл мимо ушей, вдруг упомянули знакомое мне имя.

– Я зашла в деканат из-за ассистента преподавателя, а там он – заполняет документы. Кстати, видела его матушку – от одного её властного взгляда аж мурашки по коже.

Закончив говорить, студентка нервно содрогнулась и сделала глоток напитка. Подруга отругала её, сказав, что всё это чепуха.

– Какой смысл ей приходить, если он берёт академ?

– Мне откуда знать? Я вот что думаю, если бы такая женщина стала моей свекровью, Хён Гонхён и все остальные просто бы не существовали для меня.

– Мечтай больше. Хотя я бы всё равно жила с Хён Гонхёном, даже если бы пришлось терпеть свёкра и свекровь под боком. Ничего в этом страшного нет, а ещё если быть смекалистее и покладистее, то в распоряжении всегда будет безлимитная кредитка.

– А как справляться с его ветренностью? Я бы этого не вынесла.

– Согласна, меняет девушек как перчатки. Если подумать, то за это время он ни с кем не заводил серьёзных отношений, так что, уверена, его сердце всё ещё занято.

– Твоя правда. Ёджу жаловалась, что он и её отшил, и признаюсь, мне это доставило большое удовольствие. Она притворялась его девушкой, изображала невинную милашку и думала, что станет женой Хён Гонхёна, а в итоге получила по заслугам.

– Что есть, то есть.

Я мельком взглянул на лица этих девушек, и они показались мне смутно знакомыми. Не потребовалось много времени, чтобы вспомнить, где я их видел. Ведь это оказались те самые девушки, что поджидали Хён Гонхёна в тот дождливый день. Не хватало только девушки с длинными волосами и невинной внешностью. А между тем, подруги продолжали сплетничать о Хён Гонхёне. Мне показалось, что если я продолжу в том же духе, то это будет расцениваться как намеренное подслушивание. Поэтому я осушил стакан тёплого кофе за один глоток и встал. Лишь тогда девушки на соседнем диване заметили моё присутствие и понизили голоса. Тем не менее, их шёпот звучал даже громче, чем обычный разговор.

– Он так старается, да же? Кажется, я вижу его каждый раз, как прихожу в читальный зал.

– Да, ничего такой, но, честно, его стиль немного...

“Я всё прекрасно слышу”, – но я не стал говорить этого вслух.

Я скомкал бумажный стаканчик из под кофе, бросил его в мусорное ведро и вышел из комнаты отдыха. Говорят, что девушки могут обсудить около сотни тем в течение часа, и это похоже на правду. Если задуматься, то даже разговаривая с весьма общительной Хёджин сонбэ [1], мне постоянно приходилось быть начеку, поскольку я не знал, к какой теме приведёт наш разговор.  Если я не успевал подстроиться под внезапно сменившуюся тему, меня тут же обвиняли в том, что я думаю о чём-то другом. Это было всего год назад, но кажется, будто прошла вечность.

[п/п: сонбэ – обращение к старшим, студентам старших курсов или коллегам на работе]

Как будто сама судьба решила сделать мне небольшой подарок после утомительного дня, и место у окна оказалось свободно. Подойдя к столу, я открыл портфель и на мгновение посмотрел в окно. Цветки вишни робко трепетали от слабого дуновения ветра. Это выглядело настолько же прекрасно, насколько и беспомощно.

“Если я успешно получу стипендию за этот семестр, может, стоит съездить на море этим летом…”, – в голове пронеслись смутные планы поездки, чтобы хоть на мгновение сбежать от удручающей реальности. - “А ведь мы с Хёджин могли бы съездить куда-нибудь, организовав небольшое путешествие, пусть и не в самые роскошные места”.

Размышляя об этом, я вдруг осознал, что никогда не делал для неё ничего особенного. Впервые за долгое время я вспомнил о Хёджин, и меня охватило горькое чувство жалости к самому себе.

***

Я был настолько занят мыслями и работой, что совершенно забыл про наручные часы на своём запястье. Когда я пришёл в круглосуточный, собирался снять их, но по итогу носил до самого конца смены. Известие о том, что мать менеджера упала в обморок, выбило меня из колеи. Начальник сказал не волноваться, так как это связано с её хронической гипотонией [2], но мне стало не по себе, когда он попросил закрыть магазин после двух часов ночи. Так что на какое-то время я сосредоточил всё своё внимание на телефоне магазина, надеясь получить весточку от менеджера, но звонков больше не поступило.

[п/п: гипотония – снижение артериального давления более чем на 20% от обычного]

Я вспомнил о часах только когда по радио раздался голос диктора, объявившего два часа ночи, – и сразу снял их. На запястье отпечатался их круглый след.

Это случилось в тот момент, когда я уже собирался снять фартук, намереваясь осмотреть магазин перед закрытием. Раздался звон дверного колокольчика, оповещающий о новом посетителе. Услышав его, я вновь накинул на себя фартук.

В магазин вошли Вончхе и три одногруппника. Я знал, что сегодня была встреча моих однокурсников с выпускниками в соседней забегаловке. Уже прошло полдня с тех пор, как я отказался пойти с Вончхэ, который, как всегда, упрашивал меня присоединиться.

– Шимчхон, я пришёл!

Щёки и нос Вончхе покраснели от количества выпитого им алкоголя. На улице было не так уж и холодно, так что это однозначно свидетельствовало о том, что парень сильно перебрал.

– Чхонсун… упс…

Один из пьяных парней уронил жвачки с прилавка перед кассой. Такое случалось уже не в первый раз, поэтому я никак не отреагировал на этот счёт. Однако я бы обязательно высказал своё недовольство, если бы не сонбэ, вошедшая в магазин вслед за парнями. Хёджин сонбэ, увидев меня, помахала рукой, прошла к кассе и стала выпроваживать пьяных однокурсников. Прошёл год с нашей последней встречи. Было немного странно видеть её перед собой, особенно после того, как я вспоминал о ней всего несколько часов назад. Может, я владею каким-нибудь даром предчувствия, о котором ранее не знал?

– Вончхе, бери их с собой и идите к тебе. Думаю, вы уже слишком пьяны.

– Ого? Разве Хёджин сонбэ не ушла? А-а~ Шимчхон, с тобой пришли повидаться.

Кое-как стоящий на ногах Вончхе достал из холодильника три бутылки "Чамисул" [3]. Я быстро забрал бутылки у Вончхе, который в этот момент нёс какой-то бред. И пока сканировал штрих-код, парень достал из бумажника толстую пачку купонов.

[п/п: бренд соджу, самая популярная марка спиртных напитков в Ю.Корее]

– Шимчхон, пойдём завтра есть кисло-сладкую свинину? Я предлагал Джинни пойти со мной в эту пятницу, но она мне отказала.

Вероятно, он имел в виду Ю Чжиын, которая была на год младше его. Я уже знал, что Вончхе инетерусуется ею. Парень, который прогуливал занятия как по расписанию, никогда не пропускал занятия, которые посещала Ю Чжиын. Конечно, Ю Чжиын была не единственной, кем интересовался Вончхе. Допустим, Хёджин сонбэ, стоящая рядом с нами, также стала одним из объектом его внимания до того, как закончила учёбу. Застенчивый Вончхе, видимо, наконец, нашёл в себе смелость заговорить с той девушкой и  пригласить её на ужин. По купонам в китайский ресторанчик. Сколько бы я ни думал об этом, всё равно считал, что бесплатная кисло-сладкая свинина в качестве свидания – это уже перебор.

– Хорошо, давай сходим.

Вончхе медленно моргнул.

– Что? Ты не сказал «нет»?

Локоть Вончхе соскользнул с прилавка, и парень всем телом накренился вбок. Остальные ребята находились точно в таком же состоянии, как и их друг. Единственной, кто был относительно трезвым, была Хёджин сонбэ.

– Янг Вончхе, ты слишком пьян, иди к себе и проспись.

Я знал, что если этот парень начнёт, то будет пить до победного конца, поэтому понимал, что мои слова не возымеют должного эффекта. Я добавил в пакет с соджу щедрую порцию бесплатного арахиса. Вончхе взял пакетик и, пошатываясь, направился к двери. Его знакомые, также пошатываясь, сразу вышли из магазина, как купили желанный алкоголь. Параллельно они размахивали руками и выкрикивали имена Шимчхон, Чхонсун.

Лишь когда их силуэты полностью исчезли из поля зрения, я вдруг опомнился, что не взял деньги с Вончхэ. Весь этот хаос, вызванный поведением одноклассников и внезапным появлением Хёджин сонбэ, полностью выбил меня из колеи. Но поскольку я и так планировал завтра встретиться с одногруппником, то просто достал из кошелька три тысячи вон и положил их в кассу.

– Давно не виделись.

Всё это время я старался игнорировать её присутствие, но в итоге Хёджин сонбэ первая заговорила со мной.

– Да, сонбэ.

Бесстрастно ответил я и подошёл к сонбэ, которая собирала упаковки жвачки, разбросанные по полу.

– Давайте я сам.

Она проигнорировала мою руку и положила жевательную резинку на прежнее место. Волосы сонбэ, которые в прошлом году доходили ей до плеч, теперь стали заметно короче. Её идеальная объёмная причёска без единого изъяна идеально обрамляла миниатюрное лицо. Её чёлка, аккуратно спадавшая на брови, слегка растрепалась. Девушка была немного пьяна, поэтому её лицо раскраснелось.

– Уже поздно, вам пора домой.

– Проводишь меня?

Я в замешательстве посмотрел на девушку. Сонбэ же опустила взгляд в пол и не смотрела на меня. Тогда я оставил фартук на прилавке и взял свою сумку.

– Я вызову вам такси.

– Проводи хотя бы до машины. Или позволь переночевать у тебя.

– Сонбэ, вы пьяны.

Такая дорогая сумочка и безупречное платье совсем не смотрелись на фоне тесной комнатушки под крышей. Прежде чем девушка успела сказать что-нибудь ещё, я взял трубку телефона круглосуточного. Затем достал визитку, подготовленную на случай появления пьяных пассажиров, и вызвал такси, оглядывая помещение магазина. Поскольку я заранее позаботился о полках с товарами, прибирать было нечего. Включив аварийное освещение, я остался ждать, пока сонбэ выйдет. Подойдя ко мне ближе, она схватилась за ремень портфеля на моём плече. И когда я пошёл к выходу из магазина, ей ничего не оставалось, кроме как последовать за мной. Её шаг был гораздо медленнее, чем я помнил. Только переступив порог круглосуточного, она отошла от меня и подняла свой взгляд.

– У меня назначена дата помолвки. Рановато, не правда ли?

Не успел я сказать "Поздравляю", как Хёджин продолжила:

– С этого момента я больше не собираюсь приходить на встречи. Можешь больше не переживать обо мне и начать общаться с другими сонбэ. Так тебе будет проще трудоустроиться.

Поскольку между старшими и младшими сложились довольно тесные отношения, они всегда проводили подобные встречи раз в две недели. Конечно, основная причина моего отсутствия на таких посиделках заключалась в том, что я подрабатывал. Но на самом деле в первую очередь я переживал, что могу столкнуться с Хёджин сонбэ.

– Я занят из-за работы.

И в тайне надеялся, что такси, которое обычно приезжало за пять минут, сегодня прибудет несколько быстрее. На этот раз сонбэ, отпустив лямку моего портфеля, схватила меня за руку.

– Позволь мне спросить тебя о настоящей причине. Почему? Я сдерживалась до сих пор, опасаясь задеть твою гордость. Но не пора ли нам обсудить это?

– Поздравляю с помолвкой, сонбэ.

Сонбэ посмотрела на меня, холодно улыбнувшись, её губы дрожали.

– Ублюдок! Думаешь, я встречалась с тобой ничего не зная? Я знала всё! И что же?  Разве мы не должны были преодолеть проблемы вместе?

Её голос стал громче. Я чувствовал себя преступником, поскольку позволил таким грязным словам вырваться из столь красивого рта.

– У меня нет времени на такие вещи, как отношения.

Когда я собирался пойти к дороге, она преградила мне путь. А стоило мне попытаться отойти в сторону, как сумка, которую Хёджин сонбэ сжимала в руках, взмыла в воздух. Даже понимая, что сейчас меня ударят, я не увернулся. Твёрдый угол сумки задел моё ухо, но боль была терпимой. Девушка ещё раз несколько раз ударила меня, но в этот момент единственное, о чём я мог думать, так это то, что её дорогая сумочка поцарапается об меня.

Когда Хёджин сонбэ в очередной раз замахнулась сумкой, кто-то схватил её за запястье.

– Вы пьяны. Прошу, прекратите.

За плечом этого человека виднелся автомобиль с выключенными фарами. Я не мог наверняка сказать, как давно Хёг Гонхён здесь или может, он только что приехал. Потому как всё моё внимание было сосредоточено на девушке.

– Пожалуйста, отпустите. Мы с ним знакомы.

Когда сонбэ обернулась к нему, Хён Гонхён удивлённо посмотрела на неё:

– А? Хёджин сонбэ?

Она смущённо вздохнула, выдернув своё запястье из его хватки.

– Что… Хён Гонхён? Что ты тут забыл в такой час?

Она явно была удивлена, что её знакомые с разных курсов, которые никак не были связаны, случайно пересеклись в одном месте.

– По дороге решил заехать купить сигарет. Сонбэ, я и не знал, что в вас есть такая разгорячённая сторона. Если Мёнгин хён увидит такое, то наверняка передумает насчёт помолвки. Хаха.

Хён Гонхён пошутил поочерёдно переводя взгляд с сонбэ на меня и обратно.

– Лучше за собой последи.

В ответ на её колкие слова Хён Гонхён указал на свои брюки, сказав, что молния застёгнута. В этот момент очень кстати подъехало такси, оповестив о своём прибытии коротким гудком. Сонбэ даже не успела привести в порядок свою растрёпанную сумку и бросила на меня гневный взгляд. Должно быть, она очень смутилась, что будучи интеллигентной девушкой из богатой семьи, настолько вышла из себя, что начала меня бить. Тем не менее, собравшись с мужеством, она вновь обратилась ко мне:

– Это последний раз. Больше не будет возможности поговорить.

Я проигнорировал её взгляд и открыл пассажирскую дверь такси. Ухо горело после удара.

– Берегите себя.

– Ты! И правда!

Таксист с неодобрением посмотрел на нашу ссору. Когда я, взяв девушку за плечо, в попытке направить её к машине, она грубо отбросила мою руку.

– Не трогай! Теперь даже если скажешь не идти, я всё равно уеду.

Она нарочно закрыла дверь такси, которую я открыл для неё, а затем сама её вновь открыла. Ещё не сев внутрь, придерживая дверь, она насмешливо взглянула на меня.

– Трусливый ублюдок! Вот и живи всю жизнь убегая.

И на удивление спокойно закрыла за собой дверь. Всё, что сделала сонбэ, выйдя из себя, это ударила меня сумкой. Я ещё некоторое время стоял неподвижно, пока такси не исчезло из поля зрения.

Хён Гонхён, ставший свидетелем не столь приятной ситуации, продолжал стоять на том же месте и смотрел на меня сверху вниз. Его рубашка пастельных тонов, слегка обнажающая часть его ключицы, слишком хорошо гармонировала с непринуждённой улыбкой.

– Всю жизнь… это она сейчас мне сказала?

Нет. Это я трус. И именно мне предназначались её слова, твердящие убегать всю оставшуюся жизнь. Я даже не успел задуматься над смыслом его слов, как Хён Гонхён уже сменил тему. Неожиданно он поднял руку и пальцем указал на своё правое ухо.

– Вот тут, здесь кровь.

Когда я небрежно провёл рукой, ухо отозвалось тупой болью. Однако прежде чем я заметил кровь на своих пальцах, мой взгляд привлекли гладкие, протянутые ко мне пальцы Хён Гонхёна.

– Хм… от серьёзных отношений не жди ничего хорошего.

Совет обольстителя, знаменитого на весь институт. Хён Гонхён повернулся и бросил взгляд в сторону магазина, освещённого лишь дежурными огнями.

– Уже закончили?

– Вы же упоминали, что хотите купить сигареты. Я открою.

Я пошарил в кармане, достал ключ и вставил его в верхнюю часть стеклянной двери магазина. Затем прошёл к прилавку, включил флуоресцентную лампу и обернулся.

– Какие именно?

Несмотря на то, что я продавал сигареты по десять раз на дню – всё равно никак не мог запомнить марку тех, которые предпочитал Хён Гонхён.

– Мальборо Лайт.

Подходящий ему выбор: не слишком мягкие, но и не крепкие. Это вполне соответствовало Хён Гонхёну. Получив сдачу вместе с сигаретами, молодой человек направился к выходу из магазина. Затем замер, посмотрев в сторону выключенных фар своей машины, словно задумавшись о чём-то. Должно быть, он колебался из-за чего-то, прежде чем принять окончательное решение. Лично я настолько вымотался за эти дни – и физически, и морально, что единственное, о чём мог думать – это как бы поскорее отправиться домой. Посчитав, что Хён Гонхёну более ничего не нужно, я выключил флуоресцентный свет и закрыл двери магазина.

Однако, когда мы вышли на улицу, тот не направился к своей машине, а обратился ко мне:

– Похоже, даже если убегать, легче не становится.

– А?

Мне пришлось переспросить, чтобы убедиться то, что я правильно его расслышал.

– Потому что сейчас вы выглядите таким же подавленным, как и я.

Хотя вопреки сказанному, на его всё ещё улыбающемся лице не было и следа меланхолии. Более того, за это короткое время, он, похоже, уже окончательно принял решение и вернулся к своему привычному беззаботному выражению.

– Вы не выглядите таким уж подавленным.

Гонхён Хён поднял руку и погладил свой подбородок. Задумчиво провёл рукой по щеке, словно только сейчас осознав, что улыбается.

– Знаете ли вы хороший способ поднять настроение?

– Думаю… сон?

На самом деле, это была не самая лучшая идея. Сон в состоянии депрессии являлся самым крайним вариантом бегства от реальности. Молодой человек слегка наклонил голову, будто его не удовлетворил мой ответ.

– Вам нравится классическая музыка?

Вопрос казался неуместным в данный момент. Но у меня не было причин не ответить на него:

– Редко с ней сталкивался.

– Но вы и не сказали, что вам не нравится. Раз уж сегодня я не сдержал своё обещание, взамен подскажу хороший способ взбодриться. Давайте немного развеемся вместе.

Он мягко подтолкнул меня в спину в сторону припаркованной машины. Это была та самая роскошная иномарка, о которой ранее упоминал менеджер магазина. И она казалась совсем не подходящей для нашей возрастной группы. Слишком уж старомодный седан, словно кто-то позаимствовал машину у своего отца. Однако, взглянув на Хён Гонхёна за рулём, я понял, что смотрится он вполне естественно. В конце концов, даже на первый взгляд внешне он выглядел так, будто не имел никакого отношения к пианино. Открыв пассажирскую дверь, молодой человек позвал меня:

– Садитесь.

Ехать в этой дорогой машине совсем не хотелось.

Когда я, задумавшись, помассировал горящее ухо, заметил, что на пальцах остались капли крови. Сонбэ ударила меня с удивительной силой для таких маленьких рук. Я встречался с Хёджин сонбэ чуть больше месяца. Она первой призналась в своих чувствах, будучи старше меня на три года, а я, которому недавно исполнилось двадцать, без раздумий принял их. Довольно эгоистичный поступок с моей стороны: на тот момент я был не более чем бедным студентом, у которого не имелось ни времени на свидания, ни денег, ни машины, чтобы отвезти её домой. У такого как я и сонбэ, выросшей в богатой семье, не было ничего общего. В конце концов, я сбежал, пока не успел переломать конечности в погоне за аистом [1]. Однако даже при расставании не смог сказать ей истинную причину. Впрочем, глядя на сонбэ сегодня, казалось, что она уже обо всём догадалась.

[п/п: кор. поговорка в значении “когда кто-то пытается подражать тем, кто превосходит его по возможностям или статусу, но в итоге только вредит себе”]

Несмотря на краткость наших отношений, Хёджин сонбэ никогда ничего у меня не просила. Я даже не сводил её в самый обычный ресторан. Разумеется, я мечтал построить тёплые семейные отношения. Однако на тот момент у меня не имелось ни гроша за душой, я был эгоистичным человеком, который брал от сонбэ больше, чем мог дать взамен. Она заслуживала кого-то своего уровня, если не выше – человека, который бы не только брал у неё, но и отдавал.

Опустив взгляд на открытое пассажирское сиденье, я подумал: наверняка, у Хён Гонхёна нет таких забот. В памяти вдруг всплыл его задумчивый взгляд, направленный в сторону машины. Отчего-то в тот момент его улыбка выглядела более печальной, чем моё выражение лица. И в отличие от меня, привыкшего к одиночеству, он казался по-настоящему одиноким. Поражённый собственным мыслям, я прекратил об этом размышлять. Кто кому здесь сочувствует? Если бы не Хёджин сонбэ, Хён Гонхён вряд ли предложил бы мне пойти развеяться. Возможно, он бы позвал кого-нибудь другого. Однако я понимал, что даже вернувшись домой и хорошо выспавшись, я вряд ли почувствовал бы себя лучше.

"А вдруг Хён Гонхён действительно знал хороший способ развеять тоску и поделится им со мной?". В итоге, погружённый в свои мысли, я сел в машину.

– Считайте, что это наш ужин. Теперь мы в расчёте.

Этот вариант был определённо лучше, чем совместный ужин в неловкой атмосфере. Хён Гонхён, завёл двигатель и кивнул, соглашаясь. Мягкость сидений – совершенно несравнимая с мягкими подушками в комнате отдыхе – приятно обволокла моё тело. Я мысленно восхитился, осмотрев салон, который внутри оказался таким же просторным, как и казалось снаружи. Если взять две такие машины, то по размеру получится площадь моей комнаты на чердаке. Похоже, менеджер магазина не ошибся, когда сказал, что это авто стоимостью в дом. Хён Гонхён уверенно вёл по знакомому маршруту. Я же молча смотрел в окно, несколько недоумевая. Прошло всего пару минут – и мы уже оказались на знакомой парковке университета.

Припарковавшись, Хён Гонхён вышел из машины. Я же задавался вопросом: неужели в университете, который я посещал каждый день, есть что-то, что я не замечал до этого и что могло бы меня порадовать? Разумеется, нет. Убедившись, что я тоже вышел, Хён Гонхён направился к зданию. А ближайшей постройкой к университетской парковке был именно Сангак-хол. Молодой человек остановился перед входом и оглянулся на меня. Несмотря на раннее утро, двери здания были открыты. Хён Гонхён жестом пригласил меня следовать за ним, и мы пересекли вестибюль, поднявшись по центральной лестнице. Коридор на втором этаже был ярко освещён, но в каждой репетиционной был выключен свет, что придавало этому месту мрачности. Хён Гонхён прошёл до конца коридора и открыл дверь аудитории, из которого однажды мне уже довелось слышать его игру. Как только в тёмной комнате вспыхнул свет, гладкая поверхность чёрного фортепиано отразилась мягким блеском.

Хён Гонхён остановился перед инструментом и произнёс:

– Входите и закройте дверь.

Только после того, как он сел за пианино, жестом пригласил меня подойти. Но я не намеревался садиться рядом, поэтому остановился на шаг от него. Ранее он говорил, что заехал в магазин по пути… Он имел в виду это место? Лечить тоску исполнением классики – весьма изысканный способ.

Тем временем Хён Гонхён поднял крышку фортепиано, убрал длинную красную ткань и повернулся ко мне.

– Вам повезло, Шим Чхонсун. Моя игра стоит куда дороже простого ужина.

Несмотря на то, что голос звучал надменно, в его словах сквозила лёгкая насмешка, придавая им неожиданную человечность.

– Есть какие-то пожелания?

Я никогда не слушал классику, чтобы развеять тоску. Подобное увлечение скорее подходило Хён Гонхёну или Хёджин сонбэ, но никак не мне. Поэтому ответил:

– Что угодно…

– М-м… теперь мне расхотелось играть.

– Тогда что-нибудь хорошее?

– Ха-ха, хорошее? Пожалуй, это самый сложный запрос, – усмехнулся парень.

А затем коснулся белоснежных клавиш, пробежав по ним кончиками пальцев. Он перебирал клавиши, играя короткие фрагменты, словно предлагая мне самому выбрать, какая композиция придётся по душе. Я просто слушал, не пытаясь разобраться, что именно он играет, пока внезапно не уловил знакомый мотив. Тот самый, что не выходил из головы с тех пор, как услышал его по радио прошлой ночью. Должно быть, существовало десятки, если не сотни классических произведений – так что это показалось мне удивительным совпадением.

– Сейчас… вот эту мелодию.

Хён Гонхён, который до этого расслабленно сидел и лениво скользил одной рукой по клавишам, выпрямился, приняв более сосредоточенную позу. Мне же вдруг вспомнился случай, когда я услышал на улице потрясающую песню и довольно долго искал её название. Однако в этот раз рядом оказался тот, кто мог без труда подсказать мне её название. И прежде чем он начал играть, я спросил:

– Как называется эта композиция?

Хён Гонхён усилил нажим на низкие ноты, углубляя звучание, и ответил:

– «Страсть».

Его голос был далёк от страстного. Мягкий тембр словно намекал, что страсть бывает разной. Как только зазвучала музыка, я застыл, не в силах оторвать взгляда. В тот момент, когда рука, скользившая вниз по высоким нотам, достигла самого низа – другая рука, опустившаяся прежде, поднялась и прошлась по клавишам, словно по глади воды. Всё, что я видел – пальцы, нажимающие на клавиши и плавно скользящие по фортепиано. Я неосознанно подошёл ближе. Хён Гонхён поднял на меня взгляд. Уголки его губ были приподняты, но не столь заметно, как в магазине, а скорее едва уловимо, однако теперь его улыбка выглядела более расслабленной и естественной. Впервые мне показалось, что мужчина за фортепиано по-настоящему прекрасен – он играл без нот, не глядя на клавиши, и мелодия текла плавно, без единой заминки. Он вновь отвернулся обратно к фортепиано, а его взгляд, направленный на инструмент, стал более рассеянным. Улыбка, лишь пару мгновений назад тронувшая его губы, исчезла, будто её никогда и не было.

“Хён Гонхён и правда собирается взять академ?” – внезапно в голове всплыли слова одной из студенток, которые случайно подслушал в комнате отдыха.

И хотя я слышал эту мелодию вчера по радио, тогда она не вызвала у меня таких эмоций. На мгновение я почувствовал себя лодочником, унесённым бушующими волнами, неспособным удержаться на плаву. Голова закружилась, словно от приступа морской болезни. Мне хотелось опереться на пианино, но я побоялся помешать игре. Гонхён не просто плавно играл, следуя партитуре и позволяя мелодии течь самой по себе – он вёл её за собой, полностью ею управляя.

Это была его страсть.

И когда музыка смолкла, он вновь посмотрел на меня. Мне стоило бы аплодировать или хотя бы произнести слова восхищения, но я не смог сделать ни того, ни другого.

– Ну как?

В его голосе не было самоуверенности. Он спрашивал не о своём мастерстве, а о моём состоянии.

И честно говоря, слушая его игру, я ни на секунду не вспомнил о Хёджин сонбэ. В тот момент Хён Гонхён играл не только на пианино, но и на струнах моей души.

– Садись, не стой [2].

[п/п: с этого момента и далее Хён Гонхён переходит на “ты”]

Он кивнул на складной стул у окна. Я разложил скрипучую металлическую конструкцию и сел спиной к окну. Гонхёна, похоже, не волновало, отвечу ли я на его вопрос. Мне вдруг пришло в голову, что, возможно, все, кто слышал выступление Хён Гонхёна, так же как и я, испытывали то же завораживающее оцепенение.

– «Концерт для двух депрессивных парней». Звучит неплохо, согласись?

Я послушал только одну композицию в его исполнении, но уже почувствовал, что мы стали ближе. И это было не просто ощущение. Только теперь я осознал, что слова Хён Гонхёна, обращённые ко мне, стали звучать более непринуждённо. А формальности, которые мы соблюдали до того, как его страсть утихла, теперь казались разговорами из далёкого прошлого.

– «Аппассионата» Бетховена [3] немного необычная, не правда ли?

[п/п: итал. Appassionato — воодушевлённо, страстно, живо]

Я честно ответил, что чувствовал:

– Кажется… несколько мрачной.

Хён Гонхён улыбнулся, словно его удивил мой ответ.

– Страсть – это о внутреннем конфликте души. У Бетховена была женщина, которую он любил. Но в то же время испытывал влечение к другой – её полной противоположности. Полной чувственности. В итоге композитор метался между умиротворённой и необузданной красотой. Хотя всё это лишь предположения потомков – кто знает, какова истина на самом деле?

Я искренне не понимал, как можно любить двух людей одновременно.

– Странный.

– Ты прав. Он чудак. Именно это и делает композицию такой притягательной.

Моё знание о Бетховене ограничивалось лишь поверхностными фактами, что он был гениальным, но глухим композитором. Поэтому вполне естественно, что меня восхищал не столько автор произведения, сколько её исполнитель.

– Ты берёшь академ?

Это случилось в одно мгновение. Я и сам не успел осознать, как произнёс это вслух, и не смог скрыть своего замешательства. Хён Гонхён от неожиданности широко распахнул глаза, удивлённый не меньше моего.

«Почему ты так хорошо играешь?». «Это и есть врождённый талант?»... Среди множества вопросов, которые крутились в моей голове, вырвался именно тот, который беспокоил меня больше всего.

Гонхён опустил взгляд на свои утончённые руки. Они застыли над клавишами, гармонично вписываясь в образ классического инструмента, хотя, мне казалось, что и баскетбольный мяч в них смотрелся бы столько же естественно.

– Нет.

Когда он отвечал, его профиль скрывался в тени волос, не давая разглядеть выражение лица.

Вскоре молодой человек снова опустил пальцы на клавиши. Эта мелодия звучала медленнее, чем страсть, и создавалось впечатление, что стоит погрузиться в неё чуть глубже, и можно утонуть в печали. Казалось, клавиши – хрупкое стекло, которое могло разбиться от одного неосторожного движения. Поэтому, сам того не замечая, я затаил дыхание, боясь нарушить хрупкость момента. За окном царила кромешная тьма, а отсутствие луны на небе предвещало скорый дождь.

Это случилось в тот момент, когда я собирался откинуться на жёсткую спинку стула. Посторонний звук ворвался в льющуюся мелодию. Глухая механическая вибрация, пробиваясь сквозь ткань, грязно вмешалась в чистоту звучания. Хён Гонхён прервал игру и достал из кармана свой мобильный. Посмотрев на экран, обратился ко мне:

– Похоже, на этом концерт окончен.

Я тоже достал часы, которые лежали у меня в кармане. Было уже почти три ночи. Абсурдная мысль о том, что я бы не отказался заснуть под его игру, на мгновение мелькнула в голове. Но я тут же её отбросил. Хён Гонхён аккуратно накрыл красной тканью клавиши, а затем опустил чёрную лакированную крышку. Поднявшись, я аккуратно сложил стул и поставил его на место.

– Спасибо, я насладился игрой.

– Шопен. Ноктюрн №15. Или просто «Ноктюрн».

Он сказал название композиции, и даже не взглянув на всё ещё вибрирующий телефон, просто отключил его.

– Если представится случай, дослушай до конца. Может, тоска и отпустит. Хотя мне тут кое-что помешало, – произнёс он с улыбкой.

И только сейчас я осознал.

Он улыбался с горечью. Я мог бы просто уйти домой, но, возможно, именно эта горькая улыбка заставила меня последовать за ним. Гонхён, не оглядываясь, вышел в коридор и погасил свет в репетиционном классе. Я невольно удивился: дверь осталась незапертой. Но, поразмыслив, понял, что в этом нет ничего странного. Репетиционные комнаты были доступны каждому. И всё же отчего-то репетиционная номер 15 казалась исключительной собственностью Хён Гонхёна. Хотя здание оставалось открытым, в это время здесь никого не было, и в воздухе застыла гнетущая тишина. Когда мы вышли в холл, спускаясь по мраморной лестнице, молодой человек вдруг спросил:

– Ты встречался с Хёджин сонбэ?

Тон его речи звучал несерьёзно. Это был вопрос, заданный не из любопытства, а скорее чтобы нарушить давящая молчание.

– В прошлом году, недолго.

– Неожиданно. Я думал, ты из тех, кто не умеет отказывать, но, на удивление довольно холодно поставил между вами точку.

Возможно, именно из-за моей добродушной внешности, нередко находились те, у кого, как и у Хён Гонхёна, складывалось обо мне ошибочное мнение. Да, я не особо любил отказывать, но это не означало, что слепо шёл на поводу у чужих прихотей.

– Не хочу давать ложных надежд.

– Тоже верно. Тем не менее, похоже, тебе нравилась сонбэ?

Странный вопрос.

– Разве имеет смысл встречаться с человеком, если он тебе не нравится?

– Вот как? У меня нет такого опыта, так что не знаю.

– Ты не в отношениях?

– Имеешь в виду что-то вроде того, что было между тобой и Хёджин сонбэ?

Я кивнул, глядя в сторону машины Хён Гонхёна, припаркованной на стоянке.

– Если ты об этом, то нет. Не хочу давать ложных надежд.

Он повторил мои же слова, но почему-то смысл казался совершенно противоположным. Хён Гонхён нажал кнопку на смарт-ключе, и замок на двери щёлкнул. Когда он открыл дверь со стороны водителя, я произнёс:

– Спасибо за сегодня.

– Садись, подвезу.

– Всё в порядке, хочу немного прогуляться.

Я думал, Хён Гонхён будет настаивать, но ошибся. С того самого момента, как телефон прервал его выступление, исчезло и то мимолётное чувство сближения. Ту улыбку, которую я увидел перед круглосуточным и которая показалась мне пропитанная опустошением, тоже исчезла. Или, может, я с самого начала заблуждался.

– Я пойду, – попрощался с ним через открытое окно.

Его рука, покоящаяся на руле, сжимала телефон. Судя по загоревшемуся дисплею, он только что включил его. Не отрывая взгляда от экрана, Хён Гонхён произнёс:

– Давай. Ещё увидимся.

Прижав телефон к уху, молодой человек поднял стекло. И я уже не слышал, о чём он говорил. Когда я дошёл до середины парковки, мимо пронеёсся элегантный седан. Сквозь тёмную тонировку невозможно было разглядеть, кто находится внутри.

Я полагал, он из тех, кто просто игнорирует звонки, мешающие его игре, но, похоже, и это было не так.

В памяти до сих пор ярко всплывала сцена, как он задёргивает занавеску перед болтающими студентками у его репетиционной. Хён Гонхён говорил, что Бетховен был человеком переменчивого нрава, но, похоже, в этом он ему не уступал. В этот момент слова о притягательности вдруг обрели смысл. Пока я шёл домой, его игра снова и снова звучала в ушах. Стоило только закрыть глаза, и перед мысленным взором возникал образ Хён Гонхёна за фортепиано. Думаю, следовало выразиться иначе. Это было не просто привлекательно, а скорее завораживающе. Даже далёкий от классической музыки человек наверняка был бы пленён его исполнением. Что уж тогда говорить о противоположном поле.

– 15 ноктюрн Шопена.

Я повторял это снова и снова, словно боялся забыть номер произведения. Меня не переставало удивлять, как мелодия, наполненная тоской и отчаянием, дарила облегчение.

Вернувшись в свою комнату на чердаке, я бросил сумку в угол.

– Надеюсь, дождя не будет.

Голос эхом отразился от стен комнаты, такой же тихой, как и здание университета этим ранним утром. Комнаты, в которой не было ни радио, ни телевизора. Используемая только для сна. После жизни в приюте, где детский плач не смолкал ни на секунду, мне потребовалось немало времени, чтобы привыкнуть к жизни в абсолютной тишине. И всё же порой, в такие моменты, я ловил себя на мысли, что скучаю по тем тихим, сонным всхлипам на рассвете.

Быть одиноким среди людей и быть одиноким в пустой комнате – казалось бы, одно и то же, но на деле совершенно разные вещи. Одиночество, в котором не на кого опереться, сопоставимо страху. Всё приходилось решать самому, от начала и до конца – всё равно что выживать в одиночку на необитаемом острове. Но теперь, по крайней мере, я меньше переживал об оплате аренды и коммунальных услуг – чем в первые месяцы самостоятельной жизни. Теперь я мог найти любую подработку, а стипендия зависела лишь от моих приложенных усилий и успехов.

Пока руки-ноги на месте, нет ничего невозможного.

Когда Хёджин сонбэ призналась мне в своих чувствах, она тоже сказала это. Что я тот, с кем она могла бы прожить счастливо всю жизнь. Что я – человек, который никогда не даст ей умереть с голоду. Я не стал говорить ей тогда об этом, но слово "всю жизнь" звучало слишком обременительно для двадцатилетнего меня. К тому же и сам не был уверен, что рядом с ней буду счастлив.

Она была из тех людей, которые всем нравятся и которые всегда получают то, что хотят. Хотя прошло уже больше года с тех пор, как мы расстались, кажется, она не могла меня отпустить просто потому, что я оказался единственным, кого не смогла заполучить. Этим мы с ней и отличались: я сразу отказывался от того, что изначально не мог заполучить.

Не знаю, связано ли это с сонбэ, но внезапно на ум пришла мысль.

А что, если есть что-то, от чего невозможно отказаться?

Что, если налетит порыв ветра, который невозможно преодолеть, как бы ты ни бился?

Но даже так я бы не смог столь смело говорить о своих желаниях, как Хёджин сонбэ. Звук пианино, всё ещё не покидавший мои мысли, эхом звенел в ушах, поднимая внутри бурю…

…Капли дождя, забарабанившие по крыше, принесли облегчение.

По крайней мере, теперь не было настолько тихо, позволяя этой музыке повторяться вновь и вновь.

Страница книги А может, виновата весна… в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

О книге