Глава 0 - Пролог. Особый гость

В эти дни в наш бар приходят совсем необычные гости. Группа мужчин и женщин, которые, должно быть, примерно моего возраста – босс называет их «особенными гостями».

–Они особенные.

–А?

–Я имею в виду это.

Босс сложил вместе большой и указательный пальцы в форме монеты, намекая на деньги, и даже пошутил, что к таким гостям стоит относиться с особым уважением.

Возможно, это было не всерьёз, но я всё равно улыбнулся в ответ. В конце концов, все посещающие этот бар выглядели как вполне состоятельные люди.

Расположенный в подвальном помещении в относительно тихом переулке, вдали от дорогого центра города, этот бар содержался благодаря проницательности и обширным личным связям его владельца, Сонук-хёна [1]. Большинство посетителей бара были из тех, кто тратили много денег и любили это делать, и, в первую очередь, Сонук хён сам был из числа подобных личностей.

[п/п: хён - это обращение младшего брата к старшему. Но также в коллективе это обращение младшего по возрасту к более старшему, что как раз в случае главного героя к начальнику]

Сонук, младший сын в богатой семье, всем рассказывал, что всё свободное время он бездельничал, поэтому и решил открыть своё дело – ему просто больше нечем было заняться. Несмотря на столь беспечные слова, одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что в бар вложено много сил и времени. Глядя на роскошный интерьер, на опытных барменов и даже на наличие труднодоступных алкогольных напитков, становилось понятно, насколько Сонук-хён увлечён своим бизнесом. Благодаря этому, бар быстро стал популярен среди состоятельных знакомых Сонука, которые в то же время советовали это заведение другим.

Ярким примером как раз таки были посетители, которых босс назвал “особыми гостями”. Должно быть, именно знакомый хёна впервые привёл сюда того невзрачного мужчину в очках. А затем, как и многие другие клиенты, тот и сам стал частенько захаживать в бар вместе со своими друзьями.

И даже если они и считались особыми гостями, то не доставляли никаких проблем Сонуку и персоналу заведения. Они не заказывали дорогие напитки для привлечения внимания, и даже не хвастались своей родословной, брызжа слюной. Просто мирно болтали, как и любые другие посетители своего возраста, а затем тихо покидали бар.

Именно из-за чьего-то имени они стали гостями, о которых должен был позаботиться конкретно я.

–Так что, Чан Юнсон правда вернулся в Корею или нет?

Раздражённо произнесла женщина, которая особенно хорошо смотрелась с ярко-красной помадой. Неожиданно услышав знакомое имя, я чуть не опрокинул стакан, который в этот момент ставил на стол.

Мужчина в очках взглянул на мою руку, словно дребезжащий звук раздражал его, а затем ответил женщине:

–Вернулся, вернулся.

–Нет, тогда почему он ни разу не связался со мной? – она вновь спросила, сильно недоумевая.

–Видимо, занят.

Коротко ответил мужчина. И это был весь разговор о Чан Юнсоне. Затем тема быстро свернула в другое русло. А я остался единственным, кто снова и снова мысленно повторял это имя.

"Хотя это вполне распространённое имя". Я безуспешно пытался убедить себя в этом, но при этом никак не мог успокоить взволнованное воспоминаниями сердце.

–Под "особенными" вы имеете в виду, что они детишки каких-то влиятельных домов?

Больше двадцати, но максимум тридцать. Большинство посетителей бара, регулярно посещающих это место, были детьми богатых семей. И, похоже, они очень интересовали самого младшего сотрудника бара – Чонмина.

Обычно я бы проигнорировал столь бессмысленный вопрос и прошёл бы мимо, но не в этот раз. Сонук хён медлил с ответом.

–Они типа второго поколения чеболей [2]?

[п/п: Чеболи – это крупные южнокорейские корпорации, находящиеся в собственности одной семьи. Руководящие должности  занимают либо родственники директора, либо его очень близкие друзья]

–Вроде того.

Когда Пак Чонмин спросил ещё раз, Сонук подтвердил его догадки.

Чан Юнсон, которого я знал, как раз был одним из таких – сыном состоятельных родителей. Какова вероятность того, что существует два богатых наследника моего возраста да ещё и с одинаковым именем Чан Юнсон? Несмотря на очевидный ответ, я всячески пытался это проигнорировать. Но не мог перестать волноваться каждый раз, когда приходили эти "особенные гости".

И сегодня как раз таки был один из подобных дней.

С самого утра хмурые тучи заволокли небо, а к вечеру, в конце концов, пошёл дождь. Особые гости пришли позднее обычного и заняли большой стол.

Мне показалось, что сквозь громкую музыку в баре я вновь услышал знакомое имя. Это был слишком суетливый день. Из-за странного предчувствия я не мог успокоиться и поэтому допустил несколько оплошностей.

–Ли Хагён, что с тобой сегодня? Что-то случилось?

–Нет. Извините.

–Ну, как скажешь. Тогда лучше сходи и протри полы. Снаружи снова развели грязь.

Сонук – хороший человек, и вместо того, чтобы ворчать, протянул швабру с ведром. И этот вариант казался намного лучше, чем суетливо носиться между столами. Должно быть, полы уже несколько раз протирали, но от входной двери до лестницы, ведущей наружу, всё равно тянулся грязный след чужих ботинок.

Ха-а, вот почему я ненавижу дождливые дни. Дни, когда наваливается слишком много дел и голова переполнена ненужными мыслями.

Тут же я приступил к мытью полов, тем самым пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. И в тот момент, когда с лестницей было покончено, появился новый гость.

Мужчина, стоящий у входа, несколько раз встряхнул зонт. Я застыл на месте в ожидании, когда посетитель зайдёт в бар, чтобы вытереть за ним следы.

Гость, спускающийся по лестнице, был необычайно высок. Нет, даже спустившись на пару ступеней, он всё ещё был огромным. Он молчал, а на его лице застыло холодное выражение лица.

Я не мог оторвать от него взгляда, пока тот спускался по ступенькам. Кончики пальцев, смахнувшие капли дождя со своего плеча, были точно такими же, как и в моих воспоминаниях. Сам того не осознавая я улыбнулся.

Пренебрежительный взгляд посетителя остановился на мне. И только тогда я понял. Наконец, я снова встретил Чан Юнсона. Немного ссутулившись, он смотрел прямо на меня.

Я представлял себе эту ситуацию несколько раз. Если мы встретимся вновь, то что скажет мне Чан Юнсон? Будет ли рад? Или, может, будет злиться? Нет, возможно, он просто не узнает меня, потому что уже обо всём позабыл.

–Мы знакомы? – спросил Чан Юнсон, пристально разглядывая.

Даже небрежная манера речи осталась прежней. Но независимо от того, узнал бы меня Чан Юнсон или нет, для него у меня был заготовлен один ответ.

–… нет.

Мы не знакомы.

Глава 1.1 - Половина сострадания (1)

Эта история произошла несколько лет назад.

Сидя в машине, мчащейся вдоль горного хребта, я шевелил затёкшими пальцами ног. Конечным пунктом назначения была вилла где-то в Канвондо [1]. Иногда за окном машины мелькали виды, достойные восхищения, однако некогда было любоваться подобным. Потому что я постоянно беспокоился о том, не съезжает ли длинный парик с моей головы, сильно ли нелепа эта развевающаяся юбка и смогу ли я нормально ходить в туфлях, которые очень жмут? Конечно, никто ничего не сказал по поводу моего внешнего вида, но всё равно от ненужного беспокойства я вновь и вновь одёргивал подол юбки.

[п/п: Канвондо – провинция Южной Кореи, большую площадь земель которой составляют леса и горы]

Моё двадцать второе лето – до этих пор я прожил довольно тяжёлую жизнь. Поскольку родился в бедной семье, мне пришлось отказаться от многих вещей ещё с юных лет. Учёба, друзья и многое другое….

По мере того как я рос, я отказывался от одного и от другого, и, в конце концов, у меня остались только мать и младший брат. И хотя во всём обвинял банальную бедность, до определённых пор всё было терпимо. Повзрослев, я смог зарабатывать и поэтому какое-то время жил надеждами. Мне больше нечего было терять, так что я думал, что единственное мне осталось – это работать и копить деньги.

Но даже такая мечта казалась недосягаемой.

Врачи сказали, что пока мама одна ухаживала за двумя сыновьями, болезнь давно и глубоко поселилась в её теле.

–Вы обратились слишком поздно, – небрежно сказал усталый доктор. Даже когда он говорил об альтернативных методах лечения, он, казалось, сдерживал и проглатывал следующие слова: «Всё равно это бесполезно».

И пусть это была очень маленькая вероятность, близкая к нулю, мы не хотели сдаваться, имея хоть какую-то возможность на выздоровление. Но даже такие цифры обходились слишком дорого для нашей семьи. Я не позволил Гону бросить школу и пойти зарабатывать – я сам делал всё, что было в моих силах. И к тому времени, когда я решил, что переутомление от недосыпа и большое количество работы сломили меня – ко мне подошёл мужчина в опрятном костюме. В руках он держал фотографию знакомой девушки.

Прошло уже десять лет с момента гибели этой девочки. Но несмотря на это имя Хан  Джиён чётко отпечаталось в моей памяти. Когда я был ещё совсем мал, наша небольшая семья проживала в захудалом райончике. И именно эта девочка была моей соседкой, с которой впоследствии мы стали словно брат и сестра. Хотя поначалу и не ладили из-за особенностей её характера. Причина, по которой мы сблизились, заключалась исключительно в бабушке Джиён по материнской линии.

Когда наша мама уходила рано утром на работу, дома оставались только я и Гону. Конечно, не было и речи о том, что маленький ребёнок сможет позаботиться о младшем брате. Поэтому бабушка Джиён целыми днями приглядывала за нами. На протяжении нескольких лет, не требуя ничего взамен.

Мы поселились в неблагополучном районе, в котором проживали только те, кто находился в трудной жизненной ситуации. Бабушка Джиён считалась немного странной, поскольку, живя в подобном месте, она с удовольствием помогала другим.

В отличие от нас с братом, у Джиён имелся отец, однако обстановка в их доме была далеко не благоприятной. Отец Джиён считался известным человеком в тех кругах. Он появлялся в доме один раз в месяц – и лучше бы этого не делал вовсе.

В те дни, когда этот отброс заявлялся в свой дом, ни я, ни Гону не могли уснуть до поздней ночи. Потому что мы слышали те ужасающие звуки разбивающейся мебели, доносившиеся из соседнего дома.

Джиён и её бабушка погибли от рук этого безумца. Спустя долгое время отсутствия этот человек вернулся домой и разгромил всё внутри, затребовав деньги. Как бы он ни изводил своих домашних, не получив желаемого – не совладал с гневом и ночью поджёг дом.

Это был район, где требовалось много времени, чтобы подняться по узким улочкам к нужному дому. К тому времени, когда наконец приехала пожарная машина, все уже были мертвы.

Мужчина, подошедший ко мне, представился как Чан Мёнсу. Протянутая мне визитная карточка принадлежала человеку, с которым меня абсолютно ничего не связывало.

«Вице-председатель Тэвон Груп».

Пока я стоял в оцепенении, держа в руках такую серьёзную визитную карточку, Чан Мёнсу обратился ко мне со странной просьбой. Стать Хан Джиён и поговорить о своей бабушке с его отцом.

Это была обычная история, если таковой её можно считать.

В трудные времена, отец Чан Мёнсу – в молодости рано потерявший родителей – оказался в неоплатном долгу перед семьёй Хан Джиён. И теперь, когда он стар и в любой момент может уйти на покой, он очень расстроен тем, что так и не смог отплатить за оказанную поддержку. Поэтому попросил своего сына отыскать бабушку Джиён. Поскольку прошло уже много лет и той женщины уже нет в живых, он захотел отыскать хотя бы кого-то из её ближайших родственников.

Однако когда Чан Мёнсу отыскал семью Джиён, оказалось, что они все скончались.

Затем мужчина, притворяясь почтительным сыном, сделал взволнованное лицо и сказал, что его отец не переживёт подобного горя.

Хоть этот человек внешне и выглядел очень расстроенным, я видел, что он совсем не опечален смертью Джиён и уж тем более его не беспокоило состояние собственного отца. Скорее он давал мне намёк, не произнося лишнего. Ожидая, что я выслушаю его и беспрекословно выполню любую просьбу.

В конце концов, меня убедили именно деньги, а не чья-то сыновья почтительность. Да даже, если эта история была взята с потолка – мне нечего терять. Чан Мёнсу был великодушен и обещал щедрое вознаграждение, он также сказал, что если я потерплю неудачу в этом деле, то он всё равно выплатит небольшую сумму. В любом случае до этого момента я намеревался продать своё тело, если это хоть как-то поможет моей семье.

Так что я ответил, что вполне охотно выполню столь абсурдную просьбу.

В те времена хоть я и выглядел худым, однако был недостаточно высок, чтобы более естественно смотреться в женской одежде. Чан Мёнсу успокоил, что зрение его отца уже не такое хорошее – так что не о чем волноваться. Однако я всё равно считал, что лучше найти кого-нибудь другого более подходящего на эту роль. В конце концов, даже у настоящей Хан Джиён, будь она жива, не осталось бы так много воспоминаний о своей бабушке, которая скончалась, когда девочка была ещё совсем мала. Казалось, если найти девушку её возраста и научить её нескольким вещам, то она сможет более правдоподобно сыграть Хан Джиён.

Но эта глупая мысль бесследно исчезла, как только я встретил отца Чан Мёнсу – председателя Чан Чхольуна.

Поскольку я не находил себе места от предстоящего знакомства, то почему-то рисовал в голове вполне скучную сцену. Трогательная встреча с седовласым стариком, выпрыгивающим из посон [2]. Однако, когда я встретил председателя Чана, он сидел в своём инвалидном кресле, и с хмурым выражением лица изучал меня.

[п/п: приветствовать кого-то без обуви, т.е. настолько радоваться встрече, что выйти встречать гостя, позабыв об обуви]

–Говоришь, ты Хан Джиён?

Он спросил это таким тоном, словно вёл допрос и пытался меня запугать. Как только я, шатаясь из-за неудобной обуви, вышел из машины, то уже в тот момент решил, что меня разоблачили. Однако, я не мог отступить, поскольку помнил причину, по которой решил стать частью этого нелепого шоу.

–Да, дедушка. Я Джиён.

Я изменил тон голоса и вежливо поздоровался, но председатель Чан лишь хмыкнул в ответ. Похоже, ему не очень понравилась внучка, которую привёл его сын-благодетель в результате долгих и жадных поисков.

Старик закричал на Чан Мёнсу, который стоял рядом со мной:

–Думаю, ты настолько неискренен в своих поисках, что уже даже не пытаешься привести кого-то похожего на неё.

Только услышав эти слова, я понял всю сложившуюся ситуацию. Видимо, сюда уже не раз приводили фальшивых "Джиён". И всех их председатель отсылал прочь. Вот почему Чан Мёнсу зашёл так далеко, заставив меня одеться как женщину. Ему просто нужен был кто-то, кто был достаточно близок к бабушке Джиён, даже если мы не являлись кровными родственниками.

Чан Мёнсу растерялся и попытался уговорить отца:

–Нет, отец. В этот раз это точно настоящая Джиён.

–Да? – саркастически ответил председатель Чан и тут же обратился ко мне: – Скажи-ка, где находится родной город твоей бабушки?

Я отвёл взгляд из-за внезапного вопроса. Родной город бабушки Джиён…Я знал, что она была единственной дочерью и выросла где-то в провинции.

–Чонджу… .

–Тогда когда у неё день рождения?

–Де-день рождения?

Я даже не мог вспомнить день рождения родной бабушки, что уж говорить про соседскую старушку, которая умерла десять лет назад.

Пока я заикался, нетерпеливый старик цокнул языком и покачал головой. Я наивно полагал, что это будет простая встреча с подтверждением личности, однако атмосфера категорически отличалась от того, что успел себе представить.

Я покосился на Чан Мёнсу. Он ведь сказал, что единственное, что от меня требуется это притвориться Хан Джиён, и не было и речи о прохождении какой-то специальной проверки. Однако мужчина лишь прищурился, наблюдая за реакцией председателя Чана.

Сам председатель Чан некоторое время сверлил меня взглядом, прежде чем развернуть инвалидное кресло и направиться в сторону дома. Должен ли я пойти за ним и попытаться убедить или мне стоит возвратиться?

Конечно, я хорошо понимал, что всё не настолько просто, чтобы получить награду лишь перекинувшись парой слов и один раз засветив своим лицом.

–Заходи в дом. Увидимся через три-четыре дня, – произнёс Чан Мёнсу, кивнув подбородком, словно прочитал мои мысли.

Секретарь Чан Мёнсу достал из багажника два больших чемодана и передал их мне. Конечно, там были исключительно те вещи, которые необходимы для женского гардероба. Я забрал один, посчитав, что его будет достаточно для поддержания атмосферы.

Заслуживал ли я доверия или просто не оправдал ожидания – в любом случае Чан Мёнсу похлопал меня по плечу, как бы подбадривая, и вернулся в Сеул.

А я остался один в большом саду.

Глава 1.2 - Половина сострадания (2)

–Ты уж пойми, милая. Слишком часто приходят такие…ну, ты и так всё понимаешь. Я уже и сама никому не верю.

У аджуммы [1], которая представилась домработницей, было обеспокоенное выражение лица. И хоть я и считался номинальным гостем, я был единственным, кто сидел за широким столом. Вопреки ожиданиям Чан Мёнсу, председатель даже не присоединился ко мне во время трапезы, потому как был убеждён, что я фальшивка.

[п/п: уважительное обращение к женщине среднего или пожилого возраста]

–Какая я по счёту?

–Ой, кажется, пятая, – с горечью ответила домработница, видимо, считая, что придёт ещё и шестая и седьмая.

Четверо. Теперь становилось понятно, почему председатель Чан так говорил, ведь ему это уже всё знатно осточертело. Однако с другой стороны, это также говорило о том, что он настолько отчаялся – что готов был встретиться с "Джиён" и в пятый раз.

То же самое касалось и Чан Мёнсу. Должно быть, на кону стояло нечто очень важное, раз он, несмотря на неудачи, снова и снова искал новых девушек.

Как и сказал Чан Мёнсу, что мы увидимся только через три дня, все трое суток председатель Чан даже не пытался выгнать меня. Но и не пытался встретиться со мной. Возможно это была правда, что председатель на шаг ближе к смерти – старик большую часть времени проводил в постели. А если и оказывался рядом, то даже не пытался заговорить со мной.

Я мог бы попытаться, но так и не отважился подойти к председателю и сказать, что я – настоящая Джиён. И вовсе не из-за угрызений совести. А лишь потому, что попытка казаться перед ним настоящим была равносильна признанию в фальшивости. Я ждал подходящей возможности, которая могла так и не представиться.

Вечером третьего дня домработница уведомила меня, что на следующий день я должен покинуть виллу. Настало время воспользоваться возможностью.

Я подошёл к председателю Чану во время вечерней прогулки. Несмотря на моё присутствие, он остался сидеть в своём инвалидном кресле, спокойно наблюдая за ночным небом.

–Дедушка.

Я обратился к председателю самым уважительным тоном. В какой-то степени мне было интересно, не сделали ли то же самое те четверо, что были до меня?

–Что ж, хочешь попробовать что-то предпринять напоследок?

По сути, это последний разговор, который он решил послушать. Нелегко переубедить того, кто уже воздвиг огромную стену между собой и собеседником. И ведь несмотря на то, что он провёл много времени рядом с бабушкой Джиён, с момента их расставания утекло много воды. Не было никакой гарантии, что в моих воспоминаниях бабушка осталась точно такой же, как и воспоминаниях председателя.

–На самом деле…я плохо помню то время. Мне было всего десять лет.

Да даже если бы сама Джиён была жива – это было бы правдой. Чан Мёнсу рассказал своему отцу все факты о жизни девушки, конечно, кроме её смерти. В том числе и то, что её мама и бабушка погибли в результате несчастного случая. А отец – виновник в их смерти – погиб, убегая от полиции.

Хан Джиён единственная, кто пережила пожар, а после сразу была отправлена в приёмную семью в США. Там же она посещала в школу и вернулась ненадолго в Корею на время летних каникул. Это был отличный предлог, чтобы покинуть виллу, когда лето кончится.

И менее чем за сутки должно было решиться – проведу ли я здесь остаток лета или нет.

Председатель Чан, казалось, всё ещё не верил мне, но я всё равно продолжил:

–Поэтому я надеюсь, дедушка расскажет мне о ней чуть больше.

Когда я попросил председателя дать ответ, тот издал смешок, а затем впервые со дня нашей встречи так естественно рассмеялся.

Вопреки моим опасениям, председатель Чан начал говорить о старых временах. И это было не потому, что он узнал во мне Хан Джиён, а просто потому, что он ностальгировал и пересказывал несколько историй, которые мог с трудом вспомнить.

Удивительно, но образ бабушки Джиён в воспоминаниях председателя практически не отличался от того, что помнил о ней я. Особенно когда он рассказал историю о том, как разыграл бабушку, которая была несведущей женщиной, хорошим на вид абрикосом – я рассмеялся, сам того не осознавая.

Было время, когда бабушка Джиён также угостила нас вкусным на вид абрикосом. Вяжущий, кислый вкус был настолько сильным, что воспоминания о нём до сих пор вызывают у меня неприятные ощущения.

–Над чем ты смеёшься, если уже всё слышала от Мёнсу? Зря я рассказал ему о ней. Я бы не сказал ни слова о ней, если бы знал, что он использует это против меня же.

Судя по всему, четыре фальшивых Джиён, которые были до меня, как попугаи повторяли те несколько историй, которые председатель Чан когда-то рассказал своему сыну. И хотя я отвёл взгляд, потому как уже знал эту историю, моё лицо стало более расслабленным, чем раньше.

Я сказал, что однажды сама Джиён и двое соседских мальчишек стали жертвами точно такого же розыгрыша. Председатель Чан, наполовину веря, ответил:

–Да, она была из тех людей, которые успокоятся только тогда, когда используют на практике новые знания.

Я рассказал председателю о бабушке Джиён ровно столько, сколько мог вспомнить. Что несмотря на бедность, она любила помогать другим, поэтому её дочь немного страдала из-за этого. А ещё она часто любила подшучивать над другими, обожала животных, но при этом сторонилась их, поскольку была немного робкой.

Хотя уже давно наступило лето, ночью на улице было всё так же прохладно. Председатель Чан просидел в саду допоздна, а когда начал кашлять, наконец, вернулся в свою комнату.

Но даже после нашего разговора, он не изменил своего мнения по поводу моего отъезда.

На следующее утро я собрал вещи и спустил их вниз, и там же обнаружил председателя Чана, по какой-то неизвестной причине восседающего за обеденным столом. Председатель сказал, что вышел ко мне, решив поесть вместе в последний раз, и даже во время трапезы вёл себя так, словно не передумал.

Но при этом он не говорил мне уходить – похоже, председатель всё же рассеял свои сомнения на мой счёт. Остался последний шаг. Ещё один шажочек, и я бы смог выбить шанс спасти свою маму. Я едва мог сосредоточиться на еде, пока пытался придумать хоть что-то, чтобы окончательно убедить старика.

В этот момент председатель Чан откашлялся и указал на мои руки.

–Почему ты так держишь палочки для еды?

У меня была дурная привычка использовать палочки, вытягивая указательный палец. Не то чтобы я думал исправлять её, просто это была привычка, от которой я не мог так просто избавиться – ведь прожил жизнь, в которой мне приходилось экономить время даже на еду. Глядя на уродливую руку, держащую палочки, я вдруг осознал, что председатель Чан помог решить мою проблему.

Я снова неуклюже сжал палочки для еды.

–Я научилась этому, повторяя за бабушкой. Помню, она рассказывала, что огромный тигр размером с дом откусил ей указательный палец, поэтому она не могла пользоваться палочками как следует.

Это была весьма запоминающаяся история, с детства вызывающая у меня множество вопросов: допустим, как бабушка Джиён, будучи маленькой девочкой, повстречала тигра и выжила или как лишилась пальца, но при этом осталась невредимой? Должно быть, она действительно была ранена, поскольку у неё виднелись слабые следы шрамов. Бабушка Джиён из-за выработавшейся привычки не использовала указательный палец, когда брала в руки палочки для еды – а я наблюдал за ней и повторял.

Председатель Чан расхохотался, услышав историю о тигре размером с дом.

–Это ведь был не тигр…да?

Председатель махнул рукой на мой вопрос.

–Какой уж тигр? Это был кролик, кролик. Она кормила его травой, и вместе с травой сунула пальцы ему в рот…Так вот что она всем рассказывала?

–Кролик?

А раньше я думал, что это была хотя бы свирепая кошка – если уж не тигр....Поэтому не мог не рассмеяться вместе с председателем, когда тот сказал, что во всём виновато лишь травоядное животное. И ещё долгое время я не мог перестать улыбаться. Потому что до последнего был уверен, что меня всё же поймают на лжи. Но теперь-то я точно прошёл проверку.

После совместной трапезы председатель Чан вернулся в свою комнату, напоследок сказав, что его сын впервые за долгое время уважил старика.

Глава 1.3 - Половина сострадания (3)

Чан Мёнсу был очень счастлив. Он всё расхваливал меня за то, что я так умело провёл его отца. Узнав, что меня не собираются выгонять – он несколько раз заезжал на виллу, и каждый раз возвращался с довольным выражением лица. Развеявший свои сомнения, председатель Чан, относился ко мне так, словно я был его родной кровинушкой. Проблем не должно было возникнуть, до тех пор, пока никто не обнаружит тот факт, что я мужчина. И, видя, что людям, работающим на вилле, по большей части всё равно – я решил, что выгляжу намного правдоподобнее, чем думал.

Всё шло гладко. Пока Чан Мёнсу не предложил мне новую работу.

Чан Мёнсу, который, как обычно, вышел после встречи с председателем Чаном, с серьёзным выражением лица позвал меня в дальнюю комнату на втором этаже. Он даже попросил своего секретаря посторожить за дверью, боясь, что нас могут подслушать.

Мужчина открыл окно и закурил сигарету. Атмосфера в комнате стала неуютной. Обеспокоенный тем, что мою личность могут раскрыть, Чан Мёнсу заговорил встревоженным тоном:

–Похоже, ты пришёлся по душе моему отцу намного больше, чем я думал.

По большей части в его голосе звучала растерянность. Казалось, ему было сложно понять, что я настолько сильно понравился председателю.

И понятно почему. Если не считать изобилия денег, председатель Чан был обычным стариком. Единственными детьми, навещающими председателя, были Чан Мёнсу, который каждый раз приезжал поговорить о делах компании, и внук с безразличным выражением лица, который беспрекословно слушался своего отца. Поэтому, конечно, председатель не мог не проявить особой привязанности к Хан Джиён, ухаживающей за ним.

Чан Мёнсу вздохнул, потушил в пепельнице сигарету, которую так и не докурил, а затем продолжил:

–Скоро он поговорит с тобой насчёт твоего же замужества.

–Что?

–Тяни время и уходи от ответа, скажи, что подумаешь о его словах. Нельзя вот так резко отказать ему.

–Кого он предлагает в мужья? Тот человек ведь откажется, да?

Тянуть время, при этом говоря, что я подумаю о предложении – не составило бы для меня труда. Однако всё могло кончиться намного быстрее, если бы "тот человек" первым отказался от этой затеи.

Чан Мёнсу нахмурился и помассировал лоб, словно ему было больно.

–Это мой второй сын. Он сейчас в США. И он не такой, как первый.

Я несколько раз видел его старшего сына, когда тот сопровождал его на виллу. Он был весьма высоким и всегда с серьёзным выражением лица – сложилось впечатление, что этот человек редко улыбается. Он показал себя очень послушным сыном, который следует за отцом, словно тень. Будто у него никогда не возникало причин бунтовать. А ещё он знал о моей настоящей личности и порой даже помогал в моей афере. Например, советовал больше уделять внимания своей осанке, когда я сижу.

В любом случае это означало, что тот, кто "не такой, как старший сын" – ни за что не станет помогать нам.

–Не усердствуй. Не делай ничего, что могло бы побудить отца позвонить внуку и попросить его вернуться в Корею. Просто веди себя как обычно.

Чан Мён Су сказал это так, словно я заслуживал большего доверия, чем его второй сын. Я молча кивнул, и без того понимая, что чем больше людей встречу на вилле – тем больше хлопот мне это принесёт.

***

Несколько дней спустя, как и предсказывал Чан Мёнсу, председатель Чан поднял разговор о браке со своим внуком. Не знаю, то ли это было связано с тем, что председатель вырос в такую эпоху, то ли потому, что такова была культура брака среди чеболей – но он, похоже, даже не учитывал волю своего внука, который являлся участником всего этого дела.

–У меня есть внук, самый настоящий красавец. Чан Юнсон зовут. Как думаешь, пойдёт тебе в мужья? Мёнсу тоже не против.

Мне вдруг стало любопытно. Если бы я действительно был Хан Джиён, а Чан Мёнсу искренне намеревался бы принять в семью бедную невестку – то этот брак состоялся бы независимо от мнения самого Чан Юнсона? Я уже хотел спросить: "А ваш внук точно хочет на мне жениться?", но тут же передумал, побоявшись, что это станет причиной приезда упомянутого. Было бы неловко, если бы старик тут решил позвонить своему внуку, чтобы спросить о его намерениях.

–Ай, дедушка, скажете же. Как я могу думать о замужестве, если даже не видела этого человека?

Я даже не мог сказать, что подумаю над этим предложением, поэтому сходу придумал отговорку. Председатель Чан решил, что это шанс показать мне своего внука, поэтому приказал своему секретарю принести несколько фотографий. После, вручая фотографии, он ещё раз подчеркнул, что этот парень самый красивый среди всей его родни.

Услышав это дважды, мне уже стало любопытно. Тот парень, должно быть, невероятно красив, раз превзошёл даже старшего сына Чан Мёнсу. Ну, он действительно должен быть красавчиком. Если об этом столь искренне говорили.

–А….

Ну, что ж, можно сказать, что парень на фотографии был просто бесподобен. Хотите сказать, что он родился в семье чеболей с таким лицом, да ещё и учится в известном американском университете? Никогда об этом не думал, но, видимо, мир действительно несправедлив.

–Он действительно очень симпатичный. А что насчёт характера? –  в полушутливом восхищении я задал вполне типичный вопрос.

–А…что?

Председатель Чан внезапно нахмурился, будто не расслышал моих слов.

–Ха! Рак! Тер! Какой у него характер?

–Этот проклятый слуховой аппарат сломался что ли? Куда делся секретарь Ким? Секретарь Ким! Секретарь Ким!

В конце концов, слуховой аппарат, о существовании которого я даже не подозревал, сломался. Председатель Чан отвернулся от меня в поисках своего секретаря.

–Дедушка?

–Ох, что-то я утомился. Джиён, дедушке нужно вздремнуть.

–Хорошо…?

Так и не дождавшись секретаря, председатель, явно торопясь, развернул своё инвалидное кресло и направился в сторону спальни. Очевидно, в этом несправедливом мире всё же были вещи, которые не достались даже Чан Юнсону.

Глава 1.4 - Половина сострадания (4)

В конечном счёте, председатель Чан практически ничего не рассказал о личности Чан Юнсона, но это не мешало ему и дальше говорить о возможном браке.

–Не знаю, какой он человек, но вот вы, дедушка – очень хороший.

Председатель рассмеялся над моими саркастичными словами. Теперь не осталось и следа от того колкого взгляда, которым он меня одарил в нашу первую встречу.

К счастью, председатель не торопил меня с ответом. На тот момент мне исполнилось двадцать два года, но Джиён, которую я играл, была младше меня – ей было всего двадцать лет. Возможно, старик и сам понимал, что это не тот возраст, когда всерьёз задумываются о женитьбе.

Так и тянулись день за днём – я увиливал от конкретного ответа, как того и хотел Чан Мёнсу.

Время на вилле протекало невыносимо бесполезно. С тех пор как надел школьную форму, я ни разу не сидел без дела. Даже в те времена, когда я был слишком юн, чтобы получить официальную работу – я раздавал листовки по просьбе местных торговцев. И с возрастом становился всё более занятым.

Но здесь мне не находилось дел, отчего я задавался вопросом: а заплатят ли мне за такое времяпрепровождения. За исключением случайных бесед с председателем Чаном, я часто был предоставлен самому себе и поэтому наслаждался таким непривычным отдыхом.

Тот день ничем не отличался от череды таких же скучных дней. Председатель Чан пообедал вместе со мной, мы немного поговорили, а затем, видимо, устав, он пошёл вздремнуть. Было ещё слишком жарко, чтобы находиться под летним солнцем на улице, но, к счастью, внутри виллы было весьма комфортно. Я нашёл простую на вид книгу, сел на диван и оглянулся. Примерно в этот час даже работники виллы прятались по укромным местам, чтобы отдохнуть.

Убедившись, что в гостиной никого нет, я прилёг на диван. Как раз уже достаточно давно у меня не выдавалось свободного времени для чтения. Но свежий воздух и сонливость после еды заставляли мои глаза слипаться. И я собирался вздремнуть с книгой на лице.

–Это ты?

Я резко проснулся от незнакомого голоса, в котором звучало ни капли дружелюбия.

–Это ты согласилась выйти за человека, которого даже ни разу не видела?

Книга, прикрывающая мои глаза, исчезла, и в поле моего зрения возникло лицо. Я никогда раньше не видел вживую этого человека, но точно знал его. Чан Юнсон. Первая мысль, возникшая при виде него, была о том, что, похоже, он из тех, кто на фотографиях получается несколько хуже, чем есть на самом деле.

Я несколько раз моргнул от нереальности его внешнего вида и только потом приподнялся и сел.

Как же это было самонадеянно. Соединенные Штаты находятся ведь не на луне, так почему же я полагал, что внук председателя за всё это время не появится здесь? Ведь как бы Чан Мёнсу ни пытался заткнуть всем рты, он не мог заставить молчать собственного отца. Добавить к этому моё расплывчатое "я подумаю над предложением" –  и вот уже председатель интерпретировал это как согласие и тут же связался с внуком. Вот почему Чан Юнсон так быстро оказался здесь.

–Нет, это…

Мне следовало разрешить недоразумение, но я был обеспокоен: с чего мне начать и как далеко я мог в этом зайти? Мне казалось, что я не мог вот так просто сказать, что не заинтересован в предложении. Это была та часть, которая требовала согласования со стороны Чан Мёнсу.

–Не знаю, как тебе удалось обмануть моего деда, но меня не провести. Ты ведь тоже фальшивка, верно? Обманывать пожилого человека…

Чан Юнсон заговорил прежде, чем я успел ответить. Хотя в принципе я не мог подобрать верные слова. Выслушивая гневную речь Чан Юнсона, я был занят тем, что пытался незаметно проверить свои волосы, чтобы убедиться, что мой парик не съехал, пока спал. И в какой-то момент даже задумался, а не притворится ли мне плачущим, если всё станет совсем плохо. Мне необходимо было потянуть время до тех пор, пока не явится Чан Мёнсу или сам председатель.

–Чан Юнсон!

–Почему так шумно….Юнсон, это ты?

К счастью, помощь пришла практически сразу. Дверь в углу комнаты, также ведущая в гостиную, резко распахнулась одновременно с раздавшимся взволнованным криком Чан Мёнсу, который прибежал в спешке, только услышав новости о возвращении сына.

Увидев Чан Юносна, председатель Чан широко раскрыл глаза и уставился на своего внука, будто пытаясь понять, сон это или реальность.

–Юнсон-а, ты правда прилетел повидать дедулю? [1]

[п/п: обращение с частицей "а/я" используется при очень близком общении, обычно по отношению к детям]

Как я и думал, именно председатель Чан стал виновником всей этой ситуации. Должно быть, он сообщил "радостную" новость по телефону и его гиперактивный внук тут же сел на первый самолёт до Южной Кореи. Явно недовольный тем, что его будущее обсуждают без него же. И он имел на это полное право.

Удивительно было то, что Чан Мёнсу, похоже, ничего не рассказал своему второму сыну. Тот, конечно, отличался от старшего брата, но не лучше ли было заранее всё обговорить, чем доводить до такого абсурда? Ведь всё равно мы не сможем пожениться по-настоящему.

Когда председатель Чан спросил, действительно ли его внук прилетел повидать дедушку, Чан Юнсон ворчливо ответил:

–Эй, и что тут творится? С первого взгляда же понятно, что она фальшивка. Дедушка, неужели тебя до сих пор так легко обмануть?

–Нет-нет, на этот раз она настоящая. Дедуля всё проверил.

–Да какая здравомыслящая женщина согласится на подобный брак? Ты ведь рассказал ей обо мне? Что я хорош только лицом, а характер хуже некуда? Думаешь, адекватный человек согласился бы на брак, услышав подобное? А если ты и правда настоящая Хан Джиён – то зачем тебе это? Даже если не выйдешь замуж, всё равно получишь свою долю.

Чан Юнсон быстро разобрался в ситуации, понимая, что всё вокруг обман. Я хотел аплодировать его наблюдательности, но вместо этого продолжал тихо сидеть, стараясь не отсвечивать.

–Я не так много рассказал. Упомянул, что ты у меня красавец. Давай, сначала зайди к дедуле в комнату. Ты и так напугал Джиён.

Председатель Чан жестом позвал внука к себе. Когда Чан Юнсон резко перевёл на меня хмурый взгляд, я посмотрел на него удивлёнными кроличьими глазами [2].

[п/п: широко открыть глаза от удивления чему-то неожиданному]

–Она не испугалась, а просто оказалась застигнутой врасплох.

–Чан Юнсон!

–Иду я, иду.

Чан Юнсон неохотно последовал за председателем в комнату.

Убедившись, что дверь закрылась, Чан Мёнсу жестом попросил меня следовать за ним. Как обычно на его лице отразилась тревога и он попросил своего секретаря посторожить за дверью. Мне было досадно, оттого, что я находился не в том положении, чтобы возразить – ведь, возможно, всё произошло из-за моих неосторожных слов.

Он посмотрел на меня тем же взглядом, что и Чан Юнсон до этого. С ног до головы – словно пытаясь что-то понять.

–Думаешь, у тебя получится обмануть и Юнсона?

–Притворяться Джиён не так уж и сложно. Но я уверен, пройдёт совсем немного времени и ваш сын догадается, что я мужчина.

Даже если у председателя было плохое зрение, даже если работникам виллы по большей части было плевать на то, что здесь творится – Чан Юнсон уже подозревал меня в том, что я фальшивка. А если он счёл меня подозрительным, то, значит, непременно попробует выяснить правду.

–Всё в порядке. Ты, на удивление, выглядишь намного правдоподобнее, чем я думал. Он хоть и грубиян и подозревает тебя, но не настолько безрассуден, чтобы заставить девушку раздеться.

Я вспомнил первую встречу с Чан Юнсоном. Как он грубым жестом взял книгу, закрывающую моё лицо. Мне казалось, что Чан Юнсон намного хуже, чем о нём все думали.

–В таком случае, я могу сказать, что не собираюсь за него замуж?

–Нет, я сам с ним поговорю. А ты убедись, что ведёшь себя естественно.

Легко сказать.

Причина, по которой председатель Чан так легко мне доверился, в том, что в глубине души он надеялся на то, что я – настоящая Хан Джиён. Высокая, казавшаяся непробиваемой, стена недоверия рухнула после нескольких сказанных верных слов. Но я сомневался, что с Чан Юнсоном будет так же легко.

Выйдя после личной встречи с дедушкой, Чан Юнсон затем ещё долгое время беседовал и с отцом. После их разговора он перестал обвинять меня в том, что я фальшивка. Однако его взгляд, полный подозрения, стал ещё суровее.

Глава 1.5 - Половина сострадания (5)

При всей суете и суматохе в первый день приезда Чан Юнсона, сам председатель Чан и его внук, казалось, прекрасно ладили. Несмотря на постоянное ворчание, Чан Юнсон гулял с председателем в саду, когда солнце не сильно припекало; оживлённо болтал о своей учёбе за границей, а ещё всегда обедал вместе с нами. Он был тем самым внуком, который очень любил своего дедушку. Возможно, поэтому он ещё больше ненавидел меня за то, что я пытался обмануть старика.

–Юнсон-а, прекращай уже и ешь.

–Я и так ем.

За столом, как обычно, мы сидели втроём и Чан Юнсон запихивал рис в рот, не сводя с меня взгляда. Если бы он умел поджигать одним только взглядом, то моё лицо давно бы превратилось в пепел. Честно говоря, я хотел бы избегать подобных встреч, но у меня были свои причины.

Защищать свою жизнь и свою семью – являлось для меня приоритетом, поэтому я не мог беспокоиться о ком-либо ещё. Даже если обман председателя Чана был бесчестным поступком, я собиралась сделать это без всякого угрызения совести. Заметив, что председатель подхватывает палочками баклажаны, я открыл рот. Надеясь, что Чан Юнсон должным образом обратит на это внимание.

–О, дедушка любит баклажаны? А вот бабушке они не очень нравились.

–Верно-верно. Так и было. И поскольку она знала, что они мне нравятся, то частенько подкармливала баклажанами на работе. Я был так благодарен ей.

Председатель Чан ответил так, будто только что вспомнил это. Словно подтверждая своему внуку, что я и есть настоящая Хан Джиён. Подобная ситуация повторялась несколько раз. Воспоминания о бабушке Джиён всплывали в голове одно за другим. Я выдерживал суровый взгляд Чан Юнсона и выкладывал их как на духу. В тот момент все подозрения должны были рассеяться, но выражение его лица становилось лишь холоднее.

Почему? Почему он был так уверен, что я фальшивка? Узнал ли он, что я мужчина, потому что мои женские наряды выглядели слишком нелепо? Или это потому, что я вот так сразу не отверг предложение о свадьбе? Или…Я даже не хотел думать об этой причине, которая заключалась в том, что Чан Юнсон изначально знал, что настоящая Хан Джиён мертва.

Ведь если всё действительно так, то это не сойдёт мне с рук.

Чан Юнсон, который молчал несколько дней, больше не мог выдержать эту неловкую, наполненную подозрениями атмосферу.

В полдень, когда на вилле было особенно тихо – как и в тот день, когда прилетел Чан Юнсон – от скуки я сходил и взял книгу из кабинета на втором этаже и как раз, возвращаясь, стал спускаться по лестнице.

Чан Юнсон стоял у подножья лестницы, словно поджидая меня. Каждый раз я пытался избежать встречи с этим парнем, если рядом не было председателя. Иначе в таком случае я оставался в невыгодном положении, поскольку рядом не было никого, кто мог бы принять мою сторону.

Я встал напротив него с самым спокойным выражением лица, на которое только был способен. Иногда он смотрел на меня вот так, а затем разворачивался и уходил, я понадеялся, что в этот раз будет так же, поэтому чуть приподнял подбородок как бы говоря: скорее смотри и уходи прочь. Однако в этот раз, словно собравшись с духом, Чан Юнсон заговорил со мной холодным тоном. При этом в его глазах читалось презрение.

–На этот раз порог этого дома переступила действительно подлая мошенница.

–Что это значит?

–Другие самозванки, приходившие до этого, испытывали хоть какие-то угрызения совести. Но по тебе такого не скажешь.

Угрызения совести? Такие вещи заставляют колебаться, что бы ты ни делал. Именно из-за подобного все фальшивые девушки до этого так быстро были раскрыты. Конечно, такой мальчик как он, взращённый в благородстве, будет жить, беспокоясь о других. Но честно говоря, ради своей семьи, я был готов на вещи и похуже.

–Потому что на это нет причин.

Я всё равно продолжал притворяться настоящей Хан Джиён. При этом пытался сохранять спокойное выражение лица перед Чан Юнсоном, надеясь, что он просто проверяет меня. Но тот лишь рассмеялся с толикой сожаления.

– Не знаю, насчёт тебя, но я в курсе.

–О чём?

–Что на самом деле случилось с настоящей Хан Джиён.

Невозможно. Я сильно прикусил губу. Я не был уверен, стоит ли мне спросить, действительно ли он знает правду или продолжать настаивать на своём. Но Чан Юнсон продолжил говорить так, словно в этом не было необходимости.

–Всё, что ты сейчас делаешь – это притворяешься бедной мёртвой девочкой, чтобы обмануть других.

Не было смысла спрашивать дальше. Чан Юнсон точно знал, что Хан Джиён мертва. Чтобы скрыть этот факт, Чан Мёнсу строго контролировал окружение председателя Чана. Потому что это был хороший способ  угодить строгому отцу.

Фактически, Мёнсу использовал Джиён как предлог реализовать множество своих проектов, которые не были одобрены председателем.

–Дедушка ещё не знает о её смерти. И я не хочу, чтобы он знал. Поэтому иди и признайся ему, что ты аферистка, а затем возвращайся домой.

Закончив говорить, Чан Юнсон обернулся. Словно он немедленно собирался позвать председателя Чана.

Я быстро схватил парня за руку.

–Подожди минутку. Пусть я и не кровная родственница, но и не совсем аферистка.

–И что из этого правда? – саркастически ответил Чан Юнсон.

–Ты знаешь, что дедушка готов отдать многое для Джиён. Но я не собираюсь брать ничего из этого. Я здесь только для того, чтобы получить награду от твоего отца за то, что беседую с председателем о бабушке Джиён.

Естественно, председатель Чан хотел материально отблагодарить единственную выжившую родственницу его благодетеля. Однако Чан Мёнсу не потерпел бы подобного, хотя я и так не собирался ничего принимать от старика.

Чан Юнсон попытался вырвать руку из моей хватки, но я не позволил.

–Хоть мы и не кровные родственники, но я давно знаю Джиён. И как именно закончила её семья… Я, наверное, знаю её лучше, чем кто-либо из живых, именно поэтому я здесь. Ты прав, что это низко обманывать дедушку, притворяясь Джиён, которая вот так умерла…Но не думаю, что от этого кому-то будет хуже.

–А что насчёт того, что ты обманываешь всех вокруг?

–Но и ты тоже обманываешь.

Ведь Чан Юнсон знал о смерти Хан Джиён, но так и не осмелился рассказать об этом председателю. Тем самым позволяя приходить сюда мошенницам, обманывать и разочаровывать собственного дедушку.

Юнсон некоторое время молчал, а затем словно приняв решение, снова заговорил:

–Верно, теперь я должен рассказать ему. Так будет лучше, чем каждый раз терпеть нечто подобное.

Чёртов высокомерный ублюдок. Я не издал ни звука, но неизвестно сколько раз мысленно проклял его.

–Заранее собери свой багаж.

В тот вечер я ужинал наедине с председателем Чаном. Сам Чан Юнсон так и не вышел из своей комнаты – не знаю, чем он был так занят. Меня всё равно уже поймали и скоро всё должно было закончиться, так что уже не имело смысла и дальше притворяться Хан Джиён. Но ведь несмотря на то, что я был фальшивкой – мои рассказы были реальными. И я хотел поделиться с председателем как можно большим количеством воспоминаний в знак моего утешения. Я провёл с ним не так много времени, но и мне не было чуждо всё человеческое, и я, конечно, привязался к старику, который относился ко мне со всей добротой.

Сбор вещей во второй раз занял больше времени, чем в первый. Потому что распаковал все свои вещи, наивно полагая, что беззаботно проведу здесь всё лето.

На следующее утро Чан Юнсон явился к завтраку. Он закончил трапезу, но так не вымолвил ни слова, будто всё это время пытался старательно пережевать песчинку во рту. Не знаю, пытался ли он дать мне время, чтобы упаковать вещи или собраться с мыслями, но это было бесполезно. Поскольку я не выполнил должным образом просьбу Чан Мёнсу, то мог рассчитывать лишь на минимальную компенсацию. Так что следовало как можно скорее покинуть это место и заняться поиском новой работы.

–Что вчера, что сегодня – ты полна энергии, Джиён. И не надоело тебе постоянно разговаривать с таким стариком?

Тем не менее я с пользой проводил время, которое выделил мне Чан Юнсон. Даже после завтрака сам настоял на прогулке в саду и, как обычно, завёл разговор с председателем. Всякий раз, когда я больше не мог ничего вспомнить о бабушке Джиён, то с сожалением рассказывал о маме Джиён или о самой девушке.

–Я просто подумала, что лето скоро закончится. Так что в оставшееся время  пытаюсь сделать как можно больше.

Конечно, лучшим вариантом было как можно скорее всё закончить, но у меня не хватило смелости так поступить. И после моих слов, словно уловив нечто странное в моём голосе, председатель Чан спросил:

–Разве ты не говорила, что до твоего возвращения ещё месяц? Неужели решила вернуться домой пораньше?

–Вовсе нет. Просто рядом с дедушкой время пролетает незаметно.

–Что ж, умеешь же ты говорить приятные для слуха речи…давай зайдём в дом. На улице становится жарче.

–Хорошо.

По жесту председателя к нам подбежал секретарь и сопроводил его в дом. Я оглядел пустой сад. Ухоженные деревья и трава могли похвастаться свежестью под лучами солнца, но это место казалось одиноким для одного пожилого человека. Представив в голове образ старика, убитого горем, я медленно пошёл к входной двери. Там, рядом с ещё открытой дверью, я увидел знакомую фигуру.

Чан Юнсон, чуть ссутулившись, стоял и разглядывал меня. Как долго он там находился?

Этот парень и до этого не отличался рсобой разговорчивостью, но после того как раскрыл мою личность, даже не смотрел мне в глаза. Поэтому когда он в очередной раз бросил на меня ещё один строгий взгляд, я послушно дал ему понять, что готов уйти, как он того и желает.

–Я упаковала вещи. Сообщи мне, как только всё расскажешь дедушке.

–Хорошо.

Он выдохнул вместе с ответом. Словно…колебался? Поэтому я снова заговорил:

–Я знаю, о чём ты думаешь, но всё же…Нет, нет. Пожалуйста, сделай это как можно скорее. Мне предстоит ещё много дел.

На самом деле я до сих пор не был уверен. Действительно ли поступаю правильно, позволяя рассказать всю правду? Председатель Чан, который верил, что я настоящая Джиён, в последнее время был необычайно оживлён, словно дерево после проливного дождя. Он столько раз был обманут, и даже если прятал свои чувства от всего мира – это не означало, что он не испытывал боли. Возможно, поэтому Чан Юнсон колебался. И именно поэтому он столько дней обдумывал всё, вновь и вновь, делая это не спеша.

Но теперь Чан Юнсон ненадолго закрыл глаза, как будто наконец принял решение.

–Я расскажу. Сегодня после обеда.

Глава 1.6 - Половина сострадания (6)

Возможно предчувствуя что-то нежелательное, председатель Чан пропустил обед и долго дремал в своей комнате. В середине дня, когда в доме было тихо, я поставил чемодан перед дверью и прошёлся по гостиной. Во время пребывания здесь я чувствовал себя комфортно, но ни разу не позволял себе расслабиться. Дело не в том, что мне было неуютно из-за переодеваний в женские наряды или страха быть пойманным. А потому что я никогда не забывал какова реальность на самом деле.

Реальность, в которой по телу моей матери всё ещё распространялась тяжёлая болезнь, а младший брат нёс груз ответственности не хуже меня. Однако если бы я знал, что так скоро покину эти стены, то хотя бы на мгновение прикрыл глаза и насладился проведённым временем здесь.

Если подумать, то дом был действительно большой, но при этом не выглядел опустелым. Интерьер был относительно уютным и милым. И я никогда не забуду тот мягкий диван, на котором часто лежал. Одна сторона гостиной вела на кухню, а другая – к председателю Чану. Я жил в комнате на втором этаже, из которой открывался вид на водохранилище под холмом, где и располагалась сама вилла. У подножия лестницы, ведущей наверх, стояло пианино.

Когда я впервые увидел его, у меня возникли сомнения. Действительно ли это большое пианино издаёт звук? Хотя было бы странно иметь что-то подобное и при этом неработающее, но, казалось, что оно действительно стоит здесь просто как деталь интерьера. Внезапно я понял, что должен послушать его перед отъездом.

Динь…

Мне нравился звук пианино, и я даже слушал его время от времени, но играть на нём не умел. Джиён, наверное, могла немного играть. Даже в том неблагополучном районе, в котором я когда-то жил, дети часто ходили на уроки игры на фортепиано. Однажды Джиён похвасталась мне и Гону, что ей удалось поступить в музыкальную школу, спустя несколько бессонных дней борьбы. Тогда мы ответили ей: "Круто", но, если честно, не очень-то и завидовали.

Маленький Гону подумал, что это здорово, что Джиён может вот так похвастаться, и рассказал об этом маме: "Джиён нуна [1] ходит в школу игры на фортепиано". Тогда моя мама посмотрела на меня и спросила: "Ты тоже хочешь играть на пианино?". Уверен, она хотела бы, чтобы её сын занимался чем-то подобным. Но когда я покачал головой, мама подумала, что я сомневаюсь в себе, и продолжила: "У нашего Хагёна длинные пальцы, у тебя точно получится". Но я твёрдо отказал. Ведь знал, сколько стоит пианино.

[п/п: нуна - 누나 - обращение младшего брата к старшей сестре или обращение к девушке старше по возрасту, если в близких отношениях]

Уже тогда я понимал, что, даже если поступлю в музыкальную школу и смогу играть на фортепиано, на этом всё и кончится. Поскольку в моём доме никогда не будет пианино, я подумал, что это тот навык, который мне никогда не пригодится. На самом деле, больше всего я боялся того, что игра на фортепиано доставит мне столько удовольствия, что не смогу это бросить. Тем более, в силу обстоятельств нашей семьи я никак не мог позволить себе посещать музыкальную школу в течение долгого времени. Да и в принципе неумение играть на фортепиано не мешало мне жить.

Я изначально был таким. Знал, как быстро отказаться от вещей, в которых не нуждался или которых не мог иметь. Потому что тоска по подобному только усложняла жизнь.

Динь-динь-динь, я нажимал клавиши одну за другой и прислушивался к звуку. Мне стало интересно, будет ли пианино звучать так же хорошо даже для такого несведущего человека, как я. Оглядываясь назад в прошлое, я вдруг осознал, что всегда восхищался мастерством исполнителя, но при этом не понимал, насколько хорош или плох сам инструмент.

Но это было бессмысленное занятие. Я уже собирался встать, потеряв весь интерес. Но…

–Пианино. Можешь сыграть на нём.

Чан Юнсон, который опирался на перила лестницы и смотрел на меня сверху вниз, сказал это с самым доброжелательным видом. Кажется, у этого парня была способность появляться из ниоткуда. А ещё, казалось, он знал, что я нерешительно нажимаю клавиши, оглядываясь украдкой.

–Я не умею.

–Тогда что ты делала?

–Было просто интересно узнать, как оно звучит, – ответил я, а затем тут же добавил: – Подумала, может такое большое пианино и звучит иначе.

Чан Юнсон рассмеялся, спустился по лестнице и сел рядом со мной.

–Может, сыграть? – спросил он, глядя на мои руки, которые всё ещё лежали на клавишах. Они не выглядели грубо, но это определённо были не женские руки. Я быстро убрал их и ответил:

–А ты умеешь?

–Это моё пианино. Но поскольку больше нет возможности так часто на нём играть, переставил его сюда.

Даже когда я убрал руки, его взгляд всё равно был прикован к ним. Несмотря на то, что он уже знал, что я фальшивка, мне стало неуютно. Потому что не хотел, чтобы меня настолько придирчиво разглядывали, пытаясь докопаться до самой сути. Я вдруг подумал, что это было бы слишком нелепо, если бы именно сейчас узнали, что я – мужчина. Скорее всего, тогда бы меня сочли худшим из самозванцев.

Чан Юнсон не сводил с меня глаз, пока я не спрятал руки за подол юбки.

Только когда он повернулся лицом к пианино, его пальцы начали двигаться. Определение «длинные и красивые» идеально подходило для того, чтобы описать их. И именно из под этих пальцев, которые, казалось, произвольно блуждали по клавишам, стали доноситься удивительно правдоподобные звуки.

Чистый тон щекотал мои уши.

–Так ты действительно не совсем аферистка? – спросил Чан Юнсон, быстро передвигая пальцами. Это был весьма странный вопрос.

–Эм-м-м?

Когда я спросил в ответ, не понимая, что он имеет в виду, Чан Юнсон продолжил говорить, всё ещё глядя на клавиши:

–Все аферистки до тебя были начинающими актрисами. Отец же не мог привести кого угодно, поэтому нанимал тех, кто мог хоть как-то «играть». Но ты…

Чан Юнсон сделал небольшую паузу, отвёл взгляд и продолжил:

–Судя по твоим рукам, ты не готовишься стать знаменитостью.

–А.

Тогда я понял, что Чан Юнсон разглядывал не размер и не форму моих рук, а оставшиеся на них шрамы. До недавнего времени я брался за любую подработку, поэтому, делая что-то впервые, нередко получал травмы. Это стало настолько обычным явлением, что я даже не обращал на это внимание, ведь рано или поздно шрамы должны были исчезнуть.

Судя по тому, что он заговорил о «не совсем аферистке», до этого момента Чан Юнсон не верил, что я на самом деле был близок с Джиён. Однако он развеял все подозрения, просто взглянув на мои руки. И неужели со своим лицом я похож на человека, который готовится стать знаменитостью? Это было настолько абсурдно, что я громко рассмеялся.

–Над чем ты смеёшься?

–Ничего, просто подумала, что быть «не совсем аферисткой» недостаточно, чтобы мне позволили здесь остаться.

На этот раз Чан Юнсон искренне рассмеялся. Будто это и правда было невозможно.

–Несмотря на то, что я фальшивка, всё, что я рассказывала твоему дедушке – правда. Я для Джиён…

К счастью, я сделал паузу, прежде чем сказать "оппа [2] по соседству", и воспользовался моментом, чтобы подобрать подходящее слово. Не лучше ли сказать, что я был её онни [3] или подругой?

[п/п: оппа - 오빠 - используется девушками по отношению к старшим братьям либо (в неформальной обстановке) по отношению к молодым людям старше их]

[п/п: онни - 언니 - обращение младшей сестры к старшей, а также обращение девушки младше по возрасту к старшей]

Чан Юнсон повернул голову ко мне, как бы гадая, что я скажу дальше. А я внезапно  заметил, что у него очень длинные ресницы. Несмотря на то, что наши взгляды встретились, звук не прекратился. Мелодия звенела в ушах – тук-тук – она продолжала достигать моего сердца.

Ах, так вот как звучит хорошее пианино.

Как только я подумал, что на мгновение потерял рассудок, окружающее меня пространство внезапно погрузилось в тишину. Это было потому, что пальцы, которые грациозно порхали по клавишам, перестали двигаться.

Не знаю, чем были заняты мои мысли в тот момент, и даже не помню, закончил ли Чан Юнсон своё исполнение должным образом или бросил всё на середине.

Сильная полуденная жара достигла места, где мы сидели. Наверное, из-за этого его лицо, на котором всегда было холодное выражение, выглядело несколько иначе. Я даже подумал, не из-за сострадания ли это, которое поселилось в его сердце в тот момент.

–Как тебя зовут на самом деле? – спросил меня Чан Юнсон чуть более тёплым голосом.

Глава 2.1 - Воссоединение (1)

Дождь продолжался далеко за полночь. Переполненный зал опустел, но Чан Юнсон, который только недавно приехал, всё ещё сидел на своём месте.

***

–Мы знакомы?

–Нет.

–Тогда на что ты так смотришь?

Чан Юнсон, который попал под дождь по пути в бар, спросил меня очень недовольным тоном. Я думал, что он совсем не изменился, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это не так. Его лицо, ещё не утратившее мальчишеской привлекательности, повзрослело. А острый взгляд, которым он смотрел на меня когда-то, теперь стал совсем холодным. Я опустил глаза, пытаясь найти оправдание, но потом заметил зонтик в его руке.

–Зонт. Я хотел предложить убрать его.

Я работал в очень дорогом заведении с очень внимательным обслуживанием. Клиентам не было нужды нести свои зонты к столику. Персонал держал их у входа и отдавал, когда гости уже уходили, так что не было необходимости их оставлять при себе.

Чан Юнсон молча протянул зонтик, и я взял его. Я с тревогой вглядывался в его лицо, но оно оставалось невозмутимым. Казалось, мужчина даже не узнал меня.

Прошло семь лет. Всё же семь лет – не малый срок. Этого времени достаточно, чтобы я забыл имена и лица своих одноклассников.

И его бы я тоже позабыл, если бы время от времени не пытался вспомнить, как он выглядит. Наверное, у Чан Юнсона было всё точно так же. Да и сейчас я предстал перед ним как парень – неудивительно, что он меня не узнал.

Но я не был разочарован. На самом деле, наоборот, даже рад. Если бы он узнал во мне Хан Джиён, боюсь, тогда бы я не отделался одним ударом по лицу.

Отдав мне зонт, Чан Юнсон прошёл вперёд, намереваясь зайти в бар, но затем снова обернулся. Ледяной взгляд прошёлся по мне. Во рту резко пересохло. Но на этом всё закончилось. Он хотел что-то сказать, но потом покачал головой и зашёл в бар.

Фух.

Только выдохнув, я понял, что всё это время задерживал дыхание. На мгновение мне даже показалось, что моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Убрав зонтик Чан Юнсона, я вернулся к мытью полов. И делал это достаточно долго, настолько, что Сонук затащил меня обратно в бар, ворча, что я затру весь пол до дыр.

Естественно, Чан Юнсон сидел среди тех самых «особенных гостей». Как я и думал, мужчина в очках и женщина с ярко-красной помадой говорили о том самом Чан Юнсоне, которого я знал. И со стороны они выглядели как очень близкие друзья. Это было заметно, даже если Юнсон не улыбался.

Хотя с трудом верилось, что кто-то вроде Чан Юнсона придёт в подобное место и останется тут на несколько часов. Группа чеболей уже долгое время сидела и разговаривала за большим столом.

Мой взгляд неизбежно возвращался к Чан Юнсону. Привычные идеальные черты лица, пальцы, созданные для игры на пианино и завидно длинные ноги – всё было как и прежде. Я смотрел на него снова и снова, чтобы убедиться, что всё это происходило на самом деле. И только тогда, когда пересёкся с ним взглядом – перестал пялиться в его сторону.

Я бы солгал, если бы сказал, что не ждал встречи с ним. Я думал, что у меня будет шанс увидеть его снова хотя бы раз в жизни. И вот, воссоединение, которого так желал, произошло. Я знал, что это эгоистично – хотеть большего. Но мне просто хотелось увидеть, что у него всё хорошо.

***

Было уже за полночь, и зал опустел, поэтому я ушёл работать на кухню. Независимо от того, сколько лет прошло с нашей встречи, если мы продолжим сталкиваться – Чан Юнсон, несомненно, вспомнит меня.

–Чонмин-а, где Хагён?

Однако вскоре я услышал голос Сонук-хёна – босс зачем-то искал меня.

–Хён, ты отлыниваешь от дел, прячась на кухне?

Я старательно вытирал сухой тряпкой мокрую посуду, но Пак Чонмин подставил меня. Сразу после этого на кухню ворвался Сонук-хён и протянул мне тарелку. На ней были красиво разложены несколько видов закусок.

–Подай к столу «особенных». Скажи, что это комплимент от заведения.

Я в недоумении перевёл взгляд с тарелки, на лицо Сонука. То есть он искал меня только для этого? Хотя сам только что на выходе столкнулся с Пак Чонмином.

–Не будет ли лучше, если сам владелец принесёт это? – спросил я не в силах отказать. Но Сонук пожал плечами, словно сам не понимал причины.

–Киджун попросил, чтобы это сделал именно ты.

–Это ещё кто?

–Парень в очках.

Так зовут того человека? Когда я нерешительно взял тарелку, Чонхо, наблюдавший со стороны, с подозрением спросил. Он как раз воспользовался удобным случаем,чтобы сделать перерыв и побездельничать, оставив без присмотра мою часть зала.

–Но разве он не мужчина? Зачем просить именно Хагёна?

–Без понятия.

Но Сонук-хён не выглядел заинтересованным чем-то подобным, он продолжил настоятельно просить меня отнести закуски. И мне ничего не оставалось делать, кроме как обслужить этих гостей один раз. Я подумал, что это определённо станет проблемой, если они станут приходить чаще, но в итоге отложил эти мысли на потом. В конце концов, я был не единственным работником в баре.

–Хён, а если он гей? Будь осторожен!

Я оставил позади ухмыляющегося Чонхо и вышел в зал.

«Особенные гости» пытались перевести дыхание после того, как все дружно громко рассмеялись. Среди них только Чан Юнсон не смеялся вслух и только слегка шевелил губами.

Стоило подойти к их столу, и взгляды сидящих гостей сфокусировались на мне. Конечно, во время работы за мной часто наблюдали, но сейчас эти взгляды были откровеннее, чем обычно.

–Прошу, примите комплимент от владельца этого заведения.

Даже когда я ставил тарелку на стол, все внимательно следили за моим лицом. И Чан Юнсон был среди смотрящих.

–У меня что-то на лице? – спросил я, неловко улыбнувшись.

Я мог бы просто проигнорировать их, но поскольку они являлись постоянными клиентами и несколько раз пересекались лично со мной, я не мог пройти мимо этой подозрительной атмосферы. Кроме того, они являлись специальными гостями Сонук хёна.

Беспечный мужчина по имени Киджун, извиняясь, махнул рукой.

–Нет-нет. Простите. Просто вы похожи на одного человека…верно, Юнсон?

Чан Юнсон с угрюмым выражением лица осушил стоящий перед ним стакан.

–В каком месте?

Не знаю, кого они имели в виду, но, кажется, Чан Юнсон был иного мнения.

–Не знаю, о ком идёт речь, но тот человек, наверное, очень красив. Приятного вечера.

И я улыбнулся, подтверждая свои же слова, о том, что я весьма привлекателен. Хотя мне было далеко до эталона красоты полного мужского обаяния – я прожил достаточно много, чтобы уяснить, что людям нравится моё лицо.  Мне бы такую самоуверенность семь лет назад.

–Да, спасибо.

Человек в очках, как и прежде, ответил с улыбкой, посчитав это забавным.

Как и другие. Похоже, они не были со мной согласны. Впрочем, это не имело значения. Я сказал это не потому, что хотел, чтобы меня признали.

Я кивнул и развернулся. И не успел сделать и нескольких шагов, как гости снова заговорили.

–Я сначала не поняла, что имел в виду Киджун, когда говорил про этого парня. Но теперь вижу, что и глаза, и аура очень схожи. Ну, с твоей девушкой.

Это сказала женщина, которая хорошо смотрелась с красной помадой.

–Эй, она же давно его кинула, – прервал чей-то хихикающий голос.

–О, правда?

Она изобразила удивление, но в её голосе не звучало ни капли раскаяния.

–Они не похожи, – мрачно ответил Чан Юнсон. Кажется, я всё же напоминал его бывшую.

Глава 2.2 - Воссоединение (2)

«Особенных гостей» насчитывалось всего шесть человек. Обычно лишь трое или четверо из них приходили выпить, и лишь изредка они собирались все вместе.

Чан Юнсон стал седьмым в их компании. Чаще всего приходили мужчина по имени Со Киджун, носивший очки, и женщина по имени Ча Ёнчжу, которая хорошо смотрелась с красной помадой. Конечно, не до такой степени, но Чан Юнсон относительно часто заглядывал в наш бар. И каждый раз он приходил сюда с угрюмым выражением лица, будто здесь не было ничего особенного.

Я чувствовал себя неуютно, но ничего не мог с этим поделать. И хотя Чан Юнсон утверждал, что я совсем не похож на его бывшую, при каждом удобном случае он смотрел в мою сторону. Я никак не мог понять, было ли это связано с его бывшей девушкой или с тем, что я притворялся Хан Джиён семь лет назад. Во всяком случае я понимал, что такими темпами он рано или поздно узнает, что я и есть та самая самозванка, которая выдавала себя за Джиён.

Когда в зале было много народу, я брал на себя работу, которую обычно выполняли Чонхо или Чонмин, чтобы по возможности не сталкиваться с особым гостем, нет, Чан Юнсоном.

Но это была только временная мера. Я не мог постоянно работать в таком темпе. И моё разоблачение было лишь вопросом времени. Оставался только один вариант: либо эти «особенные гости» выберут новый бар для своих встреч, либо мне придётся сменить место работы.

Поздно ночью, когда «особенные» давно заняли свой столик, охваченный беспокойством, я решил вынести большой мусорный пакет. Но выбросив мусор в контейнер на другой стороне улицы, я обернулся и увидел знакомого мужчину, выходящего из бара.

Это был Чан Юнсон. Видимо, он решил уйти домой пораньше. Я на мгновение заколебался. Юнсон прислонился к стене кафе, которое располагалось на первом этаже и к этому времени уже было закрыто, и достал сигарету.

Должно быть, прошло действительно много времени. Он стал курить. А ведь Чан Юнсон, которого я помнил, был человеком, далёким от таких вещей, как сигареты.

Закурив, мужчина обнаружил меня, рассеянно топтавшегося неподалёку – и он в очередной раз бросил в мою сторону пристальный взгляд. Дым от сигареты скользнул по его лицу и рассеялся.

–Ли Хагён.

Сердце зашлось при звуке знакомого голоса, назвавшего моё настоящее имя.

–Тебя так зовут?

Он обо всём узнал? Всё тело напряглось, словно окоченело. Но мужчина продолжил говорить как ни в чём не бывало. Он не выглядел злым или враждебно настроенным. Скорее был, как всегда, невозмутимым, словно общался на какую-то обыденную тему.

–Киджун к тебе так обращался.

Только лишь имя, он просто спрашивал действительно ли это моё имя.

–Прав…вы.

Внезапно я вспомнил, что Чан Юнсон был на год младше меня, и мой желудок скрутило [1]. На самом деле в прошлом мы даже не заостряли внимание на разницу в возрасте. Поэтому сейчас я повёл себя так же, как когда играл двадцатилетнюю Джиён.

[п/п: 속이 뒤틀리다 – испытывать внутренний дискомфорт, потому что чувствуешь себя очень расстроенным или злым]

Чан Юнсон снова сунул сигарету в рот. И вместе с белым сигаретным дымом в воздух поднялся лёгкий шёпот:

–Может, и похож.

Подобно иллюзии в пламени спички [2], по чьему образу тосковал Чан Юнсон? Размышлял ли он о своей бывшей девушке, глядя на меня, или вспоминал о Хан Джиён?  Я не хотел даже думать об этом, но не мог перестать этого делать, поэтому решил поскорее уйти.

[п/п: отсылка к произведению Г.Х.Андерсона “Девочка со спичками”]

–Если не занят, останься тут ненадолго.

Будь на его месте другой гость, то я бы перекинулся с ним ещё парой слов. Но это был не тот человек.

–Извините. Но у меня много дел.

Как-то случайно я услышал, что Чан Юнсон работает в компании своего отца. В любом случае по завершении работы он мог пойти расслабиться, но только не работники бара. Поздно вечером в будний день зал был пуст, однако, я не врал – работы всё равно было предостаточно.

Чан Юнсон пристально посмотрел на меня, будто не верил сказанному.

–А другие работники, кажется, не так уж и заняты.

–Именно поэтому я и загружен делами.

–То есть ты меня не избегаешь?

Всё же гены пальцем не сотрёшь. Чан Юнсон семилетней давности не очень походил на своего отца или старшего брата. В отличие от них, которые никому не доверяли и пытались докопаться до самой сути человека, Чан Юнсон был склонен верить тому, что видел. На первый взгляд он был настолько невинен, что казался глупцом. Складывалось впечатление, что его никогда раньше не обманывали.

–Почему я должен избегать клиентов?

Но нынешний Чан Юнсон теперь больше походил на своего отца и старшего брата. В нём присутствовала такая же резкость, заточенная глубокими душевными ранами. По моему опыту подобное возникало под влиянием травм на протяжении долгого времени.

–Ну, не знаю, – он стряхнул пепел с сигареты и добавил, – Тот, кто избегает – тому и виднее.

Хотя он и сказал, что не знает, похоже, он обо всём догадывался.

И это было странно. Он вёл себя слишком беспристрастно для того, кто узнал правду и слишком самоуверенно для того, кто не догадывался о ней.

–Думаю, вы неправильно поняли.

Слабая улыбка скользнула по губам Чан Юнсона. Упс, кажется, не стоило этого говорить.

Отбросив сигарету, которую так и не докурил, он направился ко мне, будто только этого и ждал.

Несмотря на то что я сказал, что не избегал его, у меня не оставалось выбора, кроме как отступить. Вокруг было темно, и единственными источниками света служили уличные фонари и вывески магазинов. Но казалось, что если мужчина подойдёт чуть ближе, то непременно узнает меня.

–А сказал, что не избегаешь.

Услышав эти слова, я остановился, а Чан Юнсон сократил дистанцию ещё на один шаг.

Я не мог понять значения его взгляда. Это потому что я стал таким невосприимчивым или потому что он так изменился? Чан Юнсон долго смотрел на меня, стоя так близко на расстоянии одного дыхания, а затем произнёс:

–Ты…

Я боялся, что с его губ сорвётся имя Хан Джиён. И пока я пытался придумать правдоподобное оправдание, он продолжил:

–Не хочешь переспать со мной?

Лицо и голос принадлежали человеку, которого я знал, но произнесённые им слова – нет. Ту-дух. Кажется, в тот момент я ощутил всю тяжесть долгой разлуки.

Должно быть, за последние семь лет Чан Юнсон сошёл с ума или получил удар по голове. Или прогнил.

Глава 2.3 - Воссоединение (3)

<Требуются работники кухни ресторана, требуются официанты, требуются водители…>

Бегло просмотрев объявления, размещённые на сайте вакансий, я раздражённо свернул экран. Это оказалось слишком обременительно для того, кто не имел ни образования, ни должных навыков, но при этом должен был прокормить двоих. И как взрослому вполне дееспособному мужчине, сводящему концы с концами, мне было весьма затруднительно покинуть постоянное место работы.

У меня сложились настолько доверительные отношения с Сонук-хёном, что обращался к своему работодателю «хён», а не «босс». И мне становилась ненавистна сама мысль: уйти, так и не отплатив за оказанную помощь, ведь это был мой единственный способ отблагодарить за проявленную доброту.

–Не хочешь переспать со мной?

Услышав эти слова, я был вынужден признать одно. Я с нетерпением ждал встречи с Чан Юнсоном. С человеком, который подарил мне незабываемые воспоминания семь лет назад. И остался разочарован тем, что теперь он значительно отличался от прошлого себя.

Работая в баре, я не раз сталкивался с неприятными клиентами. Не раз и не два как мужчины, так и женщины предлагали провести с ними ночь. Опыт есть опыт, и потому я смог ответить на предложение Чан Юнсона с абсолютно безразличным выражением лица:

–Здесь тебе не бордель, кобелина.

Вообще в нашем баре имелось руководство по общению с такими вот проблемными клиентами – и босс рекомендовал использовать его в подобных случаях. Однако я не узнавал, относится ли это и к «особенным гостям». Сонук-хён знал этих чеболей не только потому, что они являлись постоянными клиентами. Но и потому что от них и их деятельности сильно зависел бизнес семьи Сонука

Именно поэтому я был так обеспокоен возможным увольнением из-за сказанных накануне слов. Убрав телефон в карман, я снова принялся за уборку.

–Да…да. Есть.

Пока все суетились, готовясь к открытию, Сонук-хён неторопливо ответил на звонок и вышел в коридор. Он взглянул на меня и сказал "да, здесь" звонившему. При этом в его голосе слышались странные фальшивые интонации.

–Сегодня? Ого! Хорошо.

Он обменялся ещё парой фраз и повесил трубку. Затем подмигнул мне в ответ на мой вопросительный взгляд.

–Это был Со Киджун?

–Ага. Сказал, что придёт сегодня. Неужели он действительно из «этих»? Иначе зачем спрашивал про тебя?

Должно быть, он вспомнил, как Чонхо как-то в шутку сказал, что Со Киджун гей. Я пожал плечами, будто не понимал о чём речь, но не то чтобы у меня не имелось догадок на этот счёт.

На прошлой и даже на этой неделе я брал выходной в те дни, когда узнавал, что приедет Чан Юнсон. «Особенные гости» никогда не приходили по понедельникам. Их визиты обычно выпадали на середину недели, чаще всего на вторник или пятницу. Конечно, это не было каким-то особым правилом посещения бара, но на прошлой неделе и в этот вторник – всё совпало.

И в обоих случаях, как сказал Пак Чонмин, вместе с «особенными гостями» приходил и Чан Юнсон. В последний раз он даже спрашивал обо мне.

Сегодня, как и ожидалось, «особенные» пришли уже ближе к полуночи, а Чан Юнсон намного позднее них. И вопреки словам Чонмина, тот не выглядел особо довольным, увидев меня. В любом случае. я всё равно был слишком занят, чтобы отвлекаться на разговоры. Когда я закончил наводить порядок на складе, Чонхо как раз выносил через заднюю дверь два больших мешка с мусором.

–Давай, я выброшу.

–Как же я люблю, когда приходят эти «особенные».

Выходить на улицу, чтобы вынести мусор, было несколько хлопотно, потому что приходилось подниматься и спускаться по лестнице. Когда Чонхо заметил, что я необычайно инициативен в день прихода чеболей, он стал бессовестно пользоваться этим.

–Не ёрничай.

–Тогда я сделаю тебе одолжение, хён.

Дважды добавив "сэнк ю", Чонхо без колебаний передал мне мусор. Во всяком случае я делал это, имея свои скрытые мотивы, поэтому охотно принял мешки и вышел за дверь. Хоть мусор и не был таким уж тяжёлым, но он оказался весьма громоздким – из-за чего я с трудом поднялся по лестнице.

Ночной воздух давил своей тяжестью. Мусорная свалка находилась у стены по ту сторону узкого переулка, поэтому я ковылял, держа в каждой руке по мешку и периодически спотыкаясь.

Это случилось, когда я почувствовал чьё-то присутствие позади себя.

Бо-а-а-а-анг.

Шум тюнингованной машины, казалось, становился всё громче и громче, и вдруг кто-то, схватив меня со спины, бросился в сторону. На мгновение глаза ослепило. Хлопок – и рядом словно что-то лопнуло. Визг несущейся машины, чёрное как смоль небо, сияние уличных фонарей и ощущение парящего в воздухе тела – все эти чёткие детали медленно воспринимались мной.

С грохотом я упал на землю и несколько раз перекатился, прежде чем окончательно прийти в себя.

–А-ай…, – простонал от неожиданного удара.

Было не настолько больно, потому что, к счастью, я не попал под колёса. Машину, которая снесла громоздкий мусорный мешок и тот с хлопком лопнул, с пронзительным звуком занесло, но вскоре она вырулила и скрылась.

Хоть это и была тихая улица, но она находилась недалеко от главной магистрали, так что иногда тут можно было повстречать таких вот лихачей. Ранее я поступил весьма неосторожно, не обратив внимание на звуки выхлопа вдалеке.

–Ли Хагён, ты в порядке?

Человек, который возник из ниоткуда, схватил меня и повалился со мной на землю, медленно поднялся. Это был Чан Юнсон. Сам он выглядел не лучшим образом. Волосы растрёпаны, а некогда чистая рубашка испачкана. Короткий стон сорвался с его губ, когда он спросил, в порядке ли я.

Я тоже поднялся на ноги. И весьма удивился, что боль быстро прошла. Похоже, всё действительно было в порядке. Когда я кивнул, мужчина спросил ещё раз, словно желая в этом точно убедиться:

–Ты уверен?

–Ага…

–Тогда ладно.

Однако с самим Чан Юнсоном, похоже, всё обстояло намного хуже. Мужчина вдруг схватился за левую руку и нахмурился. Стало ясно, что с ним что-то не так.

–Ты ранен?

–Скорее всего…видимо, сильно ударился.

Чан Юнсон слегка прикусил губу, чувствуя боль.

–Надо в больницу. Мне вызвать скорую?

Я порылся в кармане и вытащил телефон. Мои руки тряслись, и я всё никак не мог прийти в себя. И пока я замер в нерешительности, не зная, куда именно нажимать, Чан Юнсон произнёс:

–Забудь о скорой, лучше позови Киджуна.

–А? Но…

–Я в порядке. Ничего страшного.

Пострадавший вёл себя намного спокойнее, чем я сам. Хотя он выглядел немного обессиленным, словно вот-вот потеряет сознание. Я протянул руку и внимательно осмотрел его лицо. Внезапно вспомнился один случай, произошедший когда-то давно.

Догадался об этом Чан Юнсон или нет, но он закрыл глаза и позволил мне коснуться себя, так, как посчитаю нужным. И только после того, как я провёл пальцами по его волосам, чтобы убедиться, что у него нет крови, я ушёл за Со Киджуном.

–Эй, что тут…

Со Киджун попеременно смотрел то на меня, то на Чан Юнсона, не в состоянии даже закончить фразу. Когда я подозвал его, то в общих чертах обрисовал всю ситуацию, о том, что нас чуть не сбила машина, но, видимо, в реальности всё выглядело намного хуже, чем на словах. Чан Юнсон покопался в кармане правой рукой и бросил другу ключи от машины.

–Думаю, мне нужно в больницу. Побудь водителем немного.

Со Киджун послушно взял ключи, но не кивнул в ответ.

–И как я поведу? Я же пил.

–Точно.

Чан Юнсон нахмурился в ответ, словно, наконец, осознал, что не может мыслить здраво. Со Киджун достал свой мобильник.

–Что делать? Вызвать трезвого водителя или такси?

Услышав, что тот собирается кому-то звонить, Чан Юнсон снова нахмурился. Было ли это потому, что он не хотел поднимать шумиху или по какой-то другой причине, но, казалось, что он просто хотел без лишних забот отправиться в больницу. И поскольку Чан Юнсон пострадал из-за меня – и если он был ранен, ему следовало как можно скорее пройти обследование – то я осторожно поднял руку.

–Я могу сесть за руль.

Вернувшись в бар и объяснив всю ситуацию, я вышел и взял у Со Киджуна ключи от его авто. Поскольку машина Чан Юнсона была двухместной, втроём бы мы не уехали. Сам Чан Юнсон несколько раз уточнил, умею ли я водить, при этом не в состоянии совладать с собственной рукой. Это было довольно неловко.

Только после настойчивых уговоров Со Киджуна, он сел в машину с мрачным выражением лица. Но ведь это был лучший вариант, чем если бы за руль сел пострадавший или пьяный? В любом случае у меня имелся приличный стаж вождения, поэтому мне было всё равно на тип автомобиля.

Я включил навигационную систему и набрал адрес больницы Тэвон Груп, но на мгновение замешкался. Мне не хотелось выдавать, что я знал хоть что-то о Чан Юнсоне.

Но если подумать, то я напрасно переживал об этом. Ведь это была ближайшая отсюда больница. Я снова попытался вбить адрес больницы Тэвон.

–Не туда, едем в S-Hospital, – сказал Чан Юнсон, глядя на кончики моих пальцев. Больница S-Hospital принадлежала семье Со Киджуна.

–В нашу? Почему? Разве Тэвон не будет ближе? – Со Киджун тоже ничего не понимал.

–Домашние сейчас даже из-за обычного кашля суетятся. Раздражает.

–О, это из-за того случая? Разве не прошло уже семь лет? Сказали, что ты буквально вернулся с того света… Тогда правда не стоит.

В итоге Со Киджун согласился и попросил меня поезжать в S Hospital. Я кивнул и сразу же нажал педаль газа.

ДТП семь лет назад. Я вёл машину, притворяясь спокойным, но мои руки дрожали. Покрепче сжав руль, я посмотрел на Чан Юнсона через зеркало заднего вида. Казалось, он о чём-то задумался, глядя в окно – на его лице не отражалось никаких эмоций. Даже связавшись с кем-то, Со Киджун продолжал стучать по мобильному телефону, но затем с любопытством спросил:

–К тебе ещё не вернулась память?

Память?

–Ага.

–Как ты мог вот так просто всё забыть? Вот ты был в Америке – а затем пришёл в себя и понял, что уже в Корее?

Со Киджун рассмеялся в недоумении. А я пытался всё осмыслить его слова. Сколько бы ни думал об этом, единственное, что я понял это то, что Чан Юнсон ничего не помнит о своём пребывании в Корее. Я ожидал услышать с его стороны хоть каких-то объяснений, но он лишь коротко ответил: "Именно", – и закрыл глаза.

–Э-э, Хагён-щи [1], следите за маршрутом, – окликнул меня Со Киджун.

[п/п: суффикс -씨 (господин/мистер) присоединяется к фамилиям и именам и употребляется при вежливом обращении к лицам, равным или младшим по возрасту и социальному положению]

Переволновавшись, я пропустил поворот, и теперь навигационная система выстраивала новый маршрут. Я снова бросил взгляд в зеркало заднего вида, чтобы проверить, заметили ли моё внимание к их разговору. Но глаза Чан Юнсона были по-прежнему закрыты.

Глава 2.4 - Воссоединение (4)

Несколько человек уже ожидали перед больницей, поскольку с ними связались  заранее. Те, кто были в халатах, пытались помочь Чан Юнсону, словно тот был абсолютно недееспособен. Единственный человек, не одетый в больничный халат, забрал у меня ключи от машины.

Кажется, теперь я понял, почему Сонук-хён называл их «особенными гостями» и просил относиться к ним соответствующим образом. Для таких людей было вполне естественно получить самое лучшее обслуживание даже глубоко за полночь.

Я последовал за толпой, поскольку не мог оставить человека, пострадавшего из-за меня. И только проводив Чан Юнсона в одну из процедурных комнат, сел в кресло напротив.

В этот момент Со Киджун был занят разговором с персоналом больницы. Я пытался подслушать, гадая, не говорят ли они о состоянии Чан Юнсона, но большинство из них просто пришли поприветствовать сына директора.

Спустя какое-то время, закончив со своими делами, ко мне подошёл Со Киджун и сел рядом.

–Хагён-щи, вам тоже следует пройти обследование.

–Я в порядке. Не стоит волноваться.

–Юнсон беспокоится.

А он как и прежде, даже в таких ситуациях, переживал о других. В нём как будто что-то изменилось, но при этом он остался всё таким же.

–Давайте сделаем вид, что меня осмотрели. Я действительно в порядке.

–Тогда дайте мне знать, если почувствуете себя плохо.

Со Киджун сдался в нужный момент, явно сомневаясь, что сможет переубедить меня. Я же кивнул в ответ.

Вежливое беспокойство о других – вполне нормальное явление. Но это было странно, что такой человек, как Чан Юнсон, бросился спасать незнакомца, при этом жертвуя собой.

И пока он получал необходимую медицинскую помощь, Со Киджун выполнял возложенные на него поручения. Видимо, сначала его попросили позаботиться обо мне, а уже после о машине, которая мчалась по переулку. Чан Юнсон запомнил её номер и как только вышел у больницы – сразу же назвал его. Он предположил, что водитель был пьян, и потребовал немедленно арестовать того. К тому времени, когда вопрос легко разрешился одним телефонным звонком, к Со Киджуну снова подошли врачи.

Я сразу подумал, что они говорили о Чан Юнсоне. И когда они закончили, мужчина снова сел рядом со мной.

–Похоже, у него перелом, – Со Киджун постучал по своей руке и добавил. – Вот здесь.

И что в итоге: мы откатились от машины, чтобы избежать столкновения, но при этом пострадали сильнее, чем думали. Нет, я должен был быть благодарен за то, что мы остались невредимы. Мне даже не хотелось представлять, каково это – быть сбитым той ревущей машиной.

Какое-то время я колебался, а затем всё же задал интересующий меня вопрос:

–Ранее я случайно услышал, что, кажется, он уже попадал в серьёзную аварию…М-м, я просто хочу узнать, не скажется ли это на его старых травмах?

И что он имел в виду, когда говорил, что потерял память?

–Не волнуйтесь. За исключением потери некоторых воспоминаний, других последствий не было.

К сожалению, Со Киджун ответил ровно столько, сколько ему было нужно, а потом замолчал. Должен ли я спросить ещё о чём-нибудь? Нет, было бы странно расспрашивать о большем.

И пока я сомневался в своём решении, в коридоре повисла неловкая тишина. Со Киджун уставился в пространство, а затем рассмеялся, как будто вспомнил что-то.

–В то время он учился со мной за границей в США, но однажды сорвался в Корею, ничего мне не объяснив. А когда мы встретились некоторое время спустя, он сказал, что попал в аварию и ничего не помнит. Только то, что засыпал в США, а когда очнулся, то уже оказался в Корее.

Как и ранее в машине, Со Киджун поражался абсурдным словам друга, сколько бы ни думал об этом. Мужчина недоумевал: как Чан Юнсон мог вернуться в Корею в такой спешке и даже не помнить, зачем он это сделал?

Я последовал примеру Со Киджуна и притворно рассмеялся. Когда атмосфера немного разрядилась, он продолжил говорить:

–Ну, в то время скончался его дедушка. Возможно, его это настолько травмировало. Ведь Юнсон был очень близок со своим дедушкой.

В общих чертах история Со Киджуна была мне известна. Возвращение в Корею, смерть дедушки, несчастный случай… Единственное, что я не мог понять, исчезли ли воспоминания о существовании Хан Джиён вместе с другими фрагментами прошлого, или теперь она просто не имела для Чан Юнсона никакого значения.

Со Киджун снова заговорил:

–Возможно, это из-за травмы головы…я не знаю точной причины, но, кажется, с тех пор он немного изменился. Раньше Чан Юнсон был немного жизнерадостнее, чем сейчас.

Со Киджун соединил пальцы и оставил небольшую щель между большим и указательным пальцами, а после рассмеялся. Но на мой взгляд, Чан Юнсон раньше был гораздо жизнерадостнее, чем сейчас. Однако я просто кивнул и сделал вид, что понял, о чём мне говорили.

Я вспомнил те выражения лиц Чан Юнсона, которые видел с момента нашей неожиданной встречи. «Я Чан Юнсон и не помню Хан Джиён» и «Я обратил на тебя внимание, потому что ты похож на мою бывшую» – выражения лиц Чан Юнсона сопоставлялись с моими предположениями и как кусочки пазлов легко соединялись друг с другом.

Если я не сильно ошибался, то, значит, он правда меня не узнал. Возможно, он даже в принципе забыл о существовании Хан Джиён и тех чувствах, которые к ней когда-то испытывал.

Стоило только осознать это и бушующая буря глубоко в моём сердце, наконец, улеглась. Щёлкнув, открылась дверь, и к нам вышел Чан Юнсон с гипсом на левой руке. Со Киджун вскочил со своего места, как будто только этого и ждал.

–Всё-таки наложили гипс? Придётся помучаться какое-то время.

Чан Юнсон тоже бросил взгляд на свою руку, вероятно, думая, что будет весьма хлопотно.

–Ли Хагён?

–С ним всё в порядке.

Как мы и договаривались, Со Киджун ответил так, будто меня осмотрел врач.

Настала пора прощаться. Я был искренне благодарен за сегодняшнее. Если бы меня сбила машина, то моя жизнь и жизнь моего младшего братишки пошли бы под откос.

–Спасибо, что спасли меня.

Чан Юнсон посмотрел на меня и произнёс:

–Главное, с тобой всё в порядке.

–Я бы хотел как-нибудь отплатить за это.

При этих словах Со Киджун позади меня издал тихий смешок. Я знал, что это было бессмысленно. Даже если бы я заработал кучу денег и отдал их ему, то это стало бы каплей в море.

–Хагён-щи, вы не обязаны. Тем более, этот парень…

–Почему бы и нет?

–Ты серьёзно?!

Со Киджун – самопровозглашённый секретарь своего друга – видимо, был иного мнения на этот счёт. Но Чан Юнсон прервал его и протянул мне свой мобильный телефон.

–Вбей свой номер.

Было бы странно отказывать в подобной ситуации. Поэтому я ввёл свой номер и протянул мобильник обратно, а Чан Юнсон нажал кнопку вызова, проверяя звонит ли мой телефон.

–Я взял твой номер в качестве благодарности.

–Э-м-м?

Цена перелома одной руки – всего несколько цифр. Чан Мёнсу расплакался бы, узнав об этом.

–Это ведь вознаграждение, а не просто отговорка, не так ли? Не игнорируй мои звонки, – произнёс Чан Юнсон со странно довольным выражением лица.

Я наивно полагал, что пазл в моей голове сошёлся. Но это не так. Это был один сплошной беспорядок, с зияющей дырой посередине.

Глава 3.1 - Неловкое общение (1)

В тот день, когда Чан Юнсон впервые спросил, как меня зовут, он так и не рассказал председателю Чану правду. И неважно, было ли это беспокойство за дедушку или просто жалость ко мне.

Чем дольше я тянул время, тем выгоднее было для меня. Становилось очевидно, что чем дольше мы с председателем Чаном проводили вместе время, тем труднее Чан Юнсону сказать правду. Тем не менее я не мог вот так просто перестать переживать по этому поводу.

И хотя Чан Юнсон отсрочил саму идею поскорее завершить этот спектакль, он категорически отказывался называть меня Хан Джиён – полагаю, он не сделал бы это даже под страхом смерти. Парень несколько раз спрашивал моё имя, а когда не получал ответа, раздражённо называл меня исключительно "фальшивкой". Даже перед председателем Чаном он не стеснялся и обращался ко мне не как иначе как "аферистка", как бы говоря, что не собирается содействовать в моей лжи, лишь только потому, что не выгнал с самого начала.

К счастью, председатель Чан просто думал, что его подозрительный внук лишь издевается над невинной Хан Джиён. Но каждый раз я не мог скрыть своего волнения, точно вор с подкосившимися ногами [1].

[п/п: совершив проступок, быть всегда настороже, боясь, что тебя раскроют – тем самым выдавая себя. Русский аналог: на воре и шапка горит]

Для меня Чан Юнсон стал бомбой замедленного действия, но это не означало, что наша повседневная жизнь на вилле существенно изменилась. Мои дни всё ещё были утомительно расслабленными, а Чан Юнсон проводил время, занимаясь своими делами. Иногда мы пересекались, и тогда всё заканчивалось глупым перебрасыванием колких фразочек по поводу моей фальшивости. Но никогда мы не удосуживались искать друг друга, чтобы развеять скуку.

К тому времени я уже вполне обвыкся там. На вилле стоял старый велосипед, давным-давно оставленный рабочим, на нём я мог ездить в деревню, расположенную неподалёку – и обратно. По большей части сельская местность состояла из рисовых полей, но был также небольшой посёлок с маленькими домиками. Имелся и магазинчик со скромным ассортиментом. Я спускался в деревню пару раз в неделю, потому что прогулка туда и обратно занимала хоть какую-то часть моего времени, а ещё там я мог купить дешёвые закуски, которые не мог отыскать на вилле.

В тот день, с трудом вытерпев скучные утренние часы, я решил достать велосипед и выйти на прогулку. В это время Чан Юнсон поливал газон в саду, как будто больше не знал чем заняться.

Хотя Чан Юнсону было намного проще, чем мне. У него имелась своя машина, поэтому он часто уезжал куда-то. Я же не мог вот так просто сорваться в город. А всё из-за легенды, придуманной Чан Мёнсу: "в раннем возрасте Хан Джиён была удочерена и переехала жить в Соединенные Штаты". В любом случае моё пребывание здесь – лишь вопрос времени, так что я мог и потерпеть.

Внук председателя вдруг оглянулся на меня, услышав грохот старого велосипеда.

–Ты куда?

–Вот, в деревню спущусь.

–И ты поедешь на этом?

Велосипед, конечно, был местами ржавый, но не настолько безнадёжный. Когда я кивнул, Чан Юнсон осмотрел меня с ног до головы и снова спросил:

–В таком наряде?

Что-то не так с моей одеждой? Я оглядел себя. На мне было простое длинное платье и кардиган – то, что я обычно и носил изо дня в день.

–И что не так?

–Ты что, собралась сниматься в рекламе ионного напитка? Опасно ведь.

Конечно, ездить на велосипеде в длинной юбке было весьма неудобно. Но это не имело значения. Потому как вся одежда, которую я привёз с собой, была подобного типа. Будучи взрослым парнем, я уже не мог выглядеть как юная девица, просто надевая парик с длинными волосами.

К тому же штаны, наверное…

–До этого прекрасно справлялась. И дальше не обращай на меня внимания.

–Погоди. Я подвезу тебя, – импульсивно сказал Чан Юнсон, собираясь пойти за ключами от машины.

Расстояние от коттеджа до деревни занимало слишком много времени, если приходилось идти пешком; слишком мало времени – если ехать на машине, и вполне умеренно по времени, если добираться на велосипеде. Кроме того, тогда не имело смысла выходить на улицу, если можно было просто прокатиться на машине.

–Слишком хлопотно. Я поеду на велосипеде.

С этими словами я толкнул свой двухколёсный транспорт и гордо прошёл мимо Чан Юнсона. Но не успел сделать и нескольких шагов, как парень погнался за мной и выхватил велосипед.

–А, хватит лезть не в своё…

–Нет, поедем вместе. Всё равно нечего делать.

Очень скучно и очень уныло. Это было единственное чувство, которое нас объединяло. Я не нашёл повода для отказа, поэтому обречённо согласился, и Чан Юнсон тут же запрыгнул на велосипед.

Я же сел на заднее сиденье, которое, казалось, использовалось только для багажа, и ухватился за его талию. Велосипед, на котором ехали двое взрослых парней, пошатываясь, вылетел за пределы виллы и вскоре покатился вниз по склону.

–И зачем тебе в деревню? – спросил Чан Юнсон, взбудоражено крутя педали.

–Чтобы поесть мороженое.

–Так дома же есть.

–Не такое.

Конечно, у них имелось мороженое. С насыщенным молочным вкусом, которое обычно не купишь, потому что оно очень дорогое. Поначалу оно мне даже нравилось, но жарким летним днём я не мог избавиться от мыслей, как ем хрустящий лёд. К счастью, в маленьком захолустном магазинчике подобное продавали, так что обычно я оставлял там купюры в несколько тысяч вон [2] и отправлялся обратно на виллу.

[п/п: курс цен на момент издания новеллы: 1000 вон = 71 рубль]

Чан Юнсон кивнул, будто конечная цель поездки не имела значения, ведь мы уже были в пути. И в тот момент я наслаждался горьковатым запахом травы, доносившийся ветром, который нежно касался моего лица.

Возможно, мы оба были вне себя от скуки. И позабыли, что за спуском обязательно следует подъём в гору.

–Что будешь?

–А что здесь вкусное? – спросил Чан Юнсон, когда мы зашли в магазин и я стал рыться в холодильнике с мороженым.

–Неужели молодой господин вырос в благородстве и не знает…

Когда я попытался спросить его, пробовал ли он раньше что-то подобное, Чан Юнсон будто, понимая о чём речь, раздражённо ответил:

–Ну, конечно, знаю. Просто не люблю мороженое, поэтому редко его ем.

–Тогда выбери что-нибудь другое.Там наверняка есть какие-нибудь напитки.

Сказав это, я взял упаковку льда со вкусом шоколада. Чан Юнсон посмотрел на мой выбор, затем на напитки – и в итоге взял то же самое, что и я.

Расплатившись, мы уселись на скамейку под большим деревом и принялись за мороженое. Глядя на то, как он подражает мне своими неуклюжими движениями, стало ясно, что этот молодой господин всё же никогда в жизни не пробовал нечто подобное.

–Сладкое и жидкое.

Он со странным выражением лица посмотрел на список ингредиентов, написанный на обёртке мороженого.

–В этом вся прелесть, – произнёс я со знанием дела. Чан Юнсон перевёл на меня взгляд.

–Госпожа аферистка, а сколько тебе лет?

–Двадцать.

Я тут же назвал возраст Хан Джиён. Неудовлетворённый моим ответом, Чан Юнсон прищурился.

–Значит, я на год старше, да?

Казалось, что если я не скажу правду, то он заставит называть его "оппа".

–Ну, по легенде я выросла в Америке.

–Значит, ты и по-английски говоришь?

–А как насчёт общения в чисто корейском стиле? [3]

[п/п: традиция времён династии Чосон: мужчина и женщина держат дистанцию, не смотрят друг на друга и не сближаются]

Вместо ответа, Чан Юнсон откусил ещё кусочек мороженого. Он посмотрел на меня очередным неодобрительным взглядом. И с такого близкого расстояния я мог как следует разглядеть его взмокшее лицо после усердного кручения педалей. И хоть его выражение лица было забавным, он всё равно оставался симпатичным.

Мой взгляд метался между его белой кожей и моими руками, загорелыми под летним солнцем. И в тот момент я испытал неизвестное новое чувство.

***

Даже доев мороженое, ещё долгое время сидели на лавочке.

Мы мало разговаривали. Только перекидывались короткими фразами о повседневных вещах и жизни на вилле. При этом Чан Юнсон всё время называл меня "фальшивкой" и пытался выяснить моё настоящее имя и возраст.

По большей части мне было всё равно, фальшивка я или нет. Не то чтобы я хотел быть настоящей Хан Джиён. Скорее это Чан Юнсон желал, чтобы я стал кем-то настоящим, а не просто подделкой.

Только когда небо окрасилось в багрово-фиолетовые оттенки, я осознал, как много времени прошло. Здесь солнце садилось в мгновение ока.

Поскольку ночью на дороге становилось совсем темно, мы поспешили сесть на велосипед. Но в отличие от спуска с горы – подъём давался намного тяжелее. И когда с неба упали первые капли дождя, мы решили слезть с велосипеда и пошли пешком.

Вскоре редкие капли быстро сменились сплошным потоком воды. До виллы было ещё далеко, равно как и до деревни. Чан Юнсон пошарил по карманам, решив вызвать машину.

–А…я забыл свой телефон.

Он не взял с собой даже бумажник, не говоря уже о мобильном телефоне. В этот день у меня был редкий опыт покупки мороженого чеболю в третьем поколении.

–Вот.

Я достал свой мобильник и как бы хвастаясь протянул его рассеянному парню. Это был новый телефон, подаренный мне Чан Мёнсу – мужчина сказал, чтобы я даже не думал оставить на вилле следы своего пребывания. А это значит, что я не мог дать председателю Чану свой настоящий номер.

–Похоже, он разряжен.

Нажав на кнопки, Чан Юнсон вернул телефон, не реагирующий на прикосновения. Если подумать, то когда я в последний раз заряжал его? На нём были записаны только номера председателя Чана и Чан Мёнсу. Для личного общения я использовал свой старый мобильник, спрятанный в комнате.

Дождь становился всё сильнее, теперь даже лиственные деревья не могли спрятать нас от холодных капель. Мы шли быстро, помня о крытой автобусной остановке где-то по дороге между виллой и деревней. И к тому времени, как добрались до укрытия, мы промокли насквозь.

В ожидании, когда прекратится дождь, я поспешно выжал воду из мокрой юбки. Меня беспокоило то, как будет выглядеть мокрый парик. Однако я оставил эти тревожные мысли, потому что вокруг стало настолько темно, что я едва мог разглядеть лицо Чан Юнсона.

Как только мокрая одежда соприкоснулась с холодным ночным воздухом, я почувствовал пробирающий холод. И тут же съёжился в попытках сохранить температуру тела. Чан Юнсон, который в этот момент сушил волосы и одежду, произнёс:

–Может, лучше снять это? Так ведь ещё холоднее.

Он подбородком указал на мой кардиган. Тот уже промок и, вероятно, обнажал мой силуэт, но я не мог заставить себя снять его. Одежда под ним была без рукавов, да и ткань казалась слишком лёгкой. Поэтому было слишком рискованно полагаться лишь на темноту вокруг.

–Не, не очень-то и холодно.

Даже я, умеющий хорошо врать, не смог скрыть дрожь в голосе.

Внезапно приблизившаяся рука Чан Юнсона коснулась моего лица. Его промокшие от дождя ладони показались мне очень тёплыми. Убедившись, что я дрожу от холода, парень убрал руку.

–Ну да, не холодно ей – да ты вся дрожишь. Подожди немного. Я сбегаю в коттедж и вернусь на машине.

Он бы не сказал такого, если бы знал, что я могу бежать наравне с ним. Может, и правда предложить побежать вместе? Но я подумал, что сделать это в мокрых скользких сандалиях будет весьма непросто. Я опустил взгляд вниз, ощущая дискомфорт от каждой крупинки грязи на ступнях, и понял, что подол моей юбки намок и прилип к ногам.

Теперь я ни в чём не был уверен. Смогу ли я стоять под светом фар, а затем сесть в машину в таком виде?

Я снова поднял голову, чтобы проверить дождь. Не знаю, были ли это потому что я очень хотел принять желаемое за действительное, но мне показалось, что капли дождя немного поредели. Даже шумные звуки, похожие на плач дремучего леса, как будто немного стихли.

Чан Юнсон огляделся, словно в любой момент готов броситься бежать. Поэтому я резко протянул руку и схватил его за руку. В месте соприкосновения по коже разлилось тепло.

–Давай просто немного подождём.

И склонил голову, словно одержимый чужим теплом. Когда вообще я в последний раз опирался на кого-то? Я просто прижался щекой к плечу Чан Юнсона, но это, казалось, сильно согревало. И тут же стало вполне комфортно стоять на тонкой подошве босоножек. Если бы я знал, что это возымеет такой эффект, то уже несколько раз одолжил бы чужое плечо. Казалось, что внутри разливается странное чувство, и оно намного сильнее этого дождя.

–Скоро всё закончится.

Чан Юнсон стоял неподвижно, как будто уже отказался от мысли бежать, но я всё равно пробормотал эти слова, словно убеждая его.

Глава 3.2 - Неловкое общение (2)

Дождь неторопливо шёл ещё какое-то время. И только после того, как тучи рассеялись, мы смогли снова продолжить путь. А после долгого подъёма в гору, наконец, добрались до виллы.

Не знаю, сколько времени прошло, но на вилле было уже тихо, как глубокой ночью. Председатель Чан обычно рано ложился спать, поэтому большинство рабочих, похоже, ушли домой или разошлись по своим комнатам. В тускло освещённой комнате горело лишь несколько маленьких лампочек. Я вошёл внутрь, думая о том, как мне повезло, что внутри царит полумрак.

–Беги скорее в душ, а затем спускайся, – тихо прошептал Чан Юнсон, подтолкнув меня в спину.

По пути на виллу мы, наверное, десятки раз, если не больше, говорили о том, как хотим есть. Днём мы едва съели по мороженому, а остаток вечера поднимались в гору, поэтому трудно было не проголодаться за всё это время.

И пока мы поднимались по мокрой скользкой тропинке, то строили многословные планы на ужин, по памяти перебирая продукты в холодильнике.

–Хорошо, – ответил я и на американский манер показал жест "окей", будто несколько часов затруднительной ситуации сблизили нас.

Комната Чан Юнсона находилась на втором этаже, поэтому по лестнице я поднимался в одиночестве.

При ярком свете оказалось, что мой внешний вид оставлял желать лучшего. Очень повезло, что всё это время мы шли по малоосвещённым местам. Всё же любому, кто что-то скрывает, всегда есть чего опасаться: яркого света, легкомысленных слов и таких людей, как Чан Юнсон.

Как и обещал, я постарался быстро ополоснуться и спуститься вниз, но это оказалось не так просто, ведь как и говорил Чан Юнсон – я был фальшивкой. У меня имелось много вещей, в которые я мог переодеться, но парик – всего один. И из-за длинных волос он долго сох. И в то время пока в животе звучали раскаты грома, я сушил свой парик под холодным потоком воздуха. Неожиданно мои мысли заняло одно пустяковое, эгоистичное желание.

"Он всё равно знает, что я фальшивка, так может, рассказать, что я на самом деле парень?"

Мы ведь даже немного сблизились…Всё же совместные неприятности, даже кратковременные, обязательно вызывают чувство привязанности. Так случилось и с Чан Юнсоном на обратном пути.

Когда я поморщился от боли в ногах из-за скользких сандалий, он бросил велосипед, который всё это время тащил, и присел, повернувшись ко мне спиной. Это было молчаливое предложение понести меня на спине. Однако я отказался, тем самым пощадив поясницу сына моего работодателя и при этом защитив свою настоящую личность.

Не знаю, доброта это или просто проявление хороших манер, но вопреки нашей первой встрече, сегодня Чан Юнсон вёл себя намного дружелюбнее. Интересно, он со всеми такой, или это....?

Прежде чем я успел додумать, мой взгляд остановился на конце уже высохшего довольно длинного парика.

–Рамён сойдёт?

Я с опозданием торопливо спустился на кухню, где Чан Юнсон уже кипятил воду. При слове «рамён» я тут же вспомнил, как внук председателя сегодня впервые несколько неловко пробовал мороженое – и на мгновение засомневался. Чан Юнсон, будто сразу понял, о чём я думаю и проворчал:

–Что? Думаешь я не в состоянии приготовить рамён? Ц, у этой фальшивки так много предрассудков.

Ну, предпосылки для этого имелись. Человек, выросший в подобном доме, имел светлую кожу, вероятно, хорошо говорил по-английски и, возможно, никогда не ел самого простецкого мороженого. И характером схож либо с Чан Мёнсу, либо с Чан Юнсоном. Либо он достаточно целеустремлён, чтобы обманывать и использовать в своих интересах даже собственного отца, либо он достаточно мягок, чтобы легко сочувствовать незнакомцам. Даже не задумываясь о последствиях этой поверхностной жалости.

Рамён в состоянии приготовить даже ученик начальной школы, если он уже научился читать. Так что Чан Юнсон был воплощением моих предубеждений.

–Ты называл фальшивкой каждую приезжающую сюда под именем Хан Джиён?

Я решил не отказываться от позднего ужина. Усевшись за кухонный стол, спросил первое, что пришло мне в голову – в этот момент Чан Юнсон не спеша привычным движением руки открыл упаковку рамёна. Что ж, должно быть, у него всё же имелся опыт в приготовлении лапши.

–Ну, не без этого. Но ты ведь не совсем фальшивка. Что, говоришь, вас связывало?

–Жили в одном районе.

Я использовал более расплывчатое объяснение, чем простое «друзья по соседству». Не оставлять о себе никакой информации было условием Чан Мёнсу, а также моей прямой обязанностью афериста. Конечно, человеку, который узнал о смерти Хан Джиён, не составило бы труда узнать всё и о ребятне, жившей в доме напротив. И хотя у Чан Юнсона не было причин этого делать, лучше перестраховаться. С другой стороны, этот парень прилетел с другого конца света, только чтобы разоблачить мою ложь и лишь потому, что мы с Чан Мёнсу были слишком беззаботны в этом плане.

–Вы дружили?

–Угум.

–Вау, честно сказать, я восхищён – чтобы обманывать других, продала собственную подругу.

В голосе Чан Юнсона вновь послышался сарказм.

–Это было очень давно.

Кроме того, моя семья была на первом месте. Конечно, молодому господину, который всю жизнь прожил честно и ни о чём не жалея, не понять меня.

Чан Юнсон без особого энтузиазма помешал лапшу, даже не слушая меня, только кивая головой.

–Ладно, проехали. Добавить яйцо?

–Да. Но не взбивай.

–Понятное дело.

Будто это было единственным, что его беспокоило, Чан Юнсон осторожно разбил яйцо. В итоге получилось не хуже, чем готовка моего младшего брата. Поставив кастрюлю на стол, мы вместе поужинали, как вполне обычные друзья. Мы так сильно проголодались и немного замёрзли, поэтому тёплый бульон оказался в самый раз.

Мы были настолько голодны, что быстро умяли рамён, а после сыто похлопали себя по животу [1]. Тут же навалилась лёгкая сонливость. Когда мы откинулись на стул, чувствуя усталость, Чан Юнсон рассмеялся абсурдности ситуации. Что ж, это была неплохая ночь.

[п/п: 배를 두드리다 – идиома, означающая, наслаждаться комфортной и обеспеченной жизнью]

После небольшой пустой болтовни мы разошлись по своим комнатам. Я хотел сразу же лечь спать, однако осталось дело, которое я не мог проигнорировать.

Я достал свой старый телефон, спрятанный в прикроватном ящике, и включил его. Словно только этого и ожидали, тут же пришло сообщение. Так как большая часть моей школьной жизни прошла в заботе о семье, у меня было не так много друзей, с которыми я мог обмениваться случайными смсками. Это было сообщение от Гону.

「Сегодня мы с мамой ходили в больницу」

Короткое предложение, без каких-либо пояснений. Если бы у него имелись хорошие новости, он не стал бы их скрывать. Время ещё даже не перевалило за полночь, а Гону как раз был из тех примерных учеников, которые засиживались за учёбой допоздна.

Я нажал на кнопку вызова, и через несколько гудков брат поднял трубку.:

–Алло.

–Это я. Что сказали в больнице?

–Мм..ну…

Пока Гону нерешительно бормотал, позади раздался ещё один голос.

–Это Хагён? У него всё хорошо?

–Ага, передать трубку?

–Просто сам узнай у него.

Когда я принял предложение Чан Мёнсу и покинул дом, то сказал, что ухожу на заработки в одно место, где мне предоставят комнату в общежитии. Мама извинялась и жалела, что отправила сына работать далеко от дома, пока сама без причинно болеет. Однако мне было больше жаль её саму. Потому что сам я чувствовал себя прекрасно и жил в невероятно комфортном месте.

–Скажи маме, что со мной всё в порядке. Мне здесь нравится. И работа несложная.

–Угу. А когда ты вернёшься?

Похоже, Гону хотел мне что-то сказать. Но сейчас он не мог этого сделать, потому что рядом находилась мама.

–Совсем скоро, возможно, даже раньше, чем думал, – ответил я, глядя на два чемодана, стоящих в углу комнаты.

Я уже давно упаковал свои вещи, ведь в любое время мог уехать. Потому что не знал, когда Чан Юнсон по своей прихоти передумает и расскажет всё председателю. А распаковывать и снова собирать чемодан, казалось, будет слишком хлопотно. Да и в принципе мне было морально тяжело проходить через этот цикл надежд и отчаяния.

–...

Гону ничего не ответил, но продолжал звонок.

–Что? Мама отказывается принимать лекарства?

–Угу…

Я вспомнил кое-что, что Гону с тревогой рассказал во время недавнего телефонного разговора, и спросил его – брат тут же утвердительно ответил. Лекарства, рекомендованные больницей, стоило возмутительно дорого. Даже с учётом помощи, которую мы могли получить, это всё равно было нам не по карману. И не было никакой гарантии, что приём этих лекарств хоть как-то поможет. Стоило маме услышать об этом, и она сразу же сдалась, оставив всю надежду.

У нас уже имелся подобный опыт. Поскольку наш отец долгое время был прикован к постели из-за несчастного случая, накопившиеся больничные счета превратились в крупный долг. Иногда мама упрекала отца, говоря, что он мог бы уйти раньше и избавить детей от многих проблем. Поэтому теперь она не могла не думать о том, что станет с нами после её смерти.

–Гону, не беспокойся о деньгах, иди в больницу и попроси их сделать всё возможное. Твой хён здесь не просто так. Я достану деньги.

–Прости, хён.

–Тебе не за что извиняться, ты и так хорошо со всем справляешься.

Гону и мама были хорошими людьми, так почему же это происходило с ними?

Я посмотрел на часы.

–Не засиживайся за уроками. И ложись спать, – и сбросил звонок.

Затем снял парик и рухнул на подушку.

Я подумал, не глупо ли веду себя, находясь в этой зоне комфорта. И, может, на самом деле, было бы разумнее уйти прямо сейчас и найти более высокооплачиваемую работу?

Но мои размышления длились недолго. Несмотря на то, что мне нужно было о многом подумать, в конце концов, я заснул. А на следующий день меня настигло чувство вины в виде сильной лихорадки.

Глава 3.3 - Неловкое общение (3)

Как бы я ни ложился, моё тело ломило. Я даже не предполагал, что слягу с простудой только потому, что попал под дождь. В такие моменты лучшим вариантом было бы отправиться в больницу и сделать укол, чем по глупости терпеть, но я не мог себе этого позволить. Потому как люди здесь были слишком добры, чтобы отпустить больную и умирающую гостью одну в больницу. Особенно торённим [1], который тем более должен быть добр в отношении умирающей девушки. А в таком случае, конечно, мою личность раскрыли бы.

[п/п: вежливое обращение к неженатому молодому мужчине.]

Я уже сообщил домработнице, которая пришла позвать меня к завтраку, что устал и буду спать до полудня. В моих планах было выспаться, а затем найти какое-нибудь лекарство. Но со временем состояние только ухудшилось. Из раза в раз я с трудом засыпал и тут же просыпался через несколько минут. Меня прошиб холодный пот, глаза щипало. Вновь, кое-как протерев лицо от пота, я попытался заснуть.

Тук-тук.

Именно в тот момент кто-то постучал в дверь. Я подумал, что если не отвечу, то меня оставят в покое и уйдут, но тут по ту сторону двери раздался голос:

–Уже полдень, а ты всё ещё спишь? И ничего не ела.

Похоже, он посчитал странным, что я пропустил и завтрак, и обед. И неужели он собирался притворяться дружелюбным только потому, что мы вместе попали под дождь, а после поужинали рамёном? Надеясь на то, что меня оставят в покое, я подтянул одеяло до подбородка и выдохнул горячий воздух.

–Эй, фальшивка. Открой дверь.

Произнёс Чан Юнсон, постучав ещё раз. Дверь в комнату была заперта, а у меня даже не находилось сил, чтобы надеть парик. Я хотел сказать ему, чтобы он ушёл, потому что раздражает, но из моего пересохшего горла не вырвалось ни звука.

Ловя ртом воздух, я всё же решил не отвечать и лишь сильнее зарылся в одеяло. Мысленно умоляя, чтобы Чан Юнсон отстал от меня.

Тук-тук.

–Ты там в порядке? Ответь хоть что-то. И тогда я уйду.

Услышав о том, что он уйдёт, я решил сказать хоть что-то.

–В поряд…кха…

Но в итоге получился звук, который я предпочёл бы не издавать. Любой, кто услышал меня, решил бы, что я умираю. Чёрт, только не это. В следующее мгновение Чан Юнсон повернул ручку двери.

–В каком месте в порядке? Открой дверь. Я проверю твоё состояние.

Я услышал, как скрипнула деревянная дверь, когда парень сильнее дёрнул ручку. И меня тут же охватила паника, что дверь откроется в любой момент.

Парик, куда делся парик? Поддавшись замешательству, я огляделся и обнаружил на полу длинную кучу волос. Протянув руку, попытался схватить его, но в итоге пошатнулся и с грохотом упал.

Неудивительно, что этот звук ещё больше напугал любопытного парня за дверью. Послышалось, как он стал судорожно искать ключи.

Ц, они и правда не думают оставить меня в покое? Я нащупал парик и надел его. Суматоха за дверью становилась всё громче. Я едва успел поправить парик и опуститься на пол, как в комнату ворвался Чан Юнсон.

–Эй!

Чан Юнсон бросился ко мне и схватил за плечо. Но я испугался прикосновения и оттолкнул его руку.

–Не трогай!

У меня был жар, прошиб холодный пот, а мне всё равно пришлось надеть парик. Мне было обидно, что я не мог пойти в больницу и просто обессиленный лежал в постели. И я ненавидел Чан Юнсона, из-за которого мне пришлось сползти на пол ради этого чёртова парика. Если бы не этот парень, то я бы уже давно поговорил с Чан Мёнсу об обещанных деньгах. Я мог бы попросить выплатить часть суммы заранее. И тогда бы у мамы и Гону всё наладилось.

Чан Юнсон протянул руку и коснулся моего лба.

–Поехали в больницу.

Он велел домработнице, вошедшей вместе с ним, принести из его комнаты ключи от машины. Я же отмахнулся от его руки и упрямо съёжился.

–Я не поеду. Не поеду. Мне и так тяжёло, так почему ты постоянно донимаешь меня, а?

Меня лихорадило, и я бредил. Поэтому высказал то, что давно копилось у меня на душе, и даже не думал остановиться.

–Когда я…

Чан Юнсон уже собирался возразить, но потом закрыл рот, а через мгновение снова произнёс:

–Хорошо. Давай сначала в больницу, а после уже поговорим.

–Ни за что. Если поеду, то точно всю жизнь…

Не знаю, услышал ли он меня, потому что обиженный голос звучал довольно тихо. Но Чан Юнсон посмотрел на то, как я упрямлюсь, и попросил домработницу, которая уже принесла ключи от машины, позвать кого-нибудь.

Не помню, что тогда сказал мне Чан Юнсон. Я послушно забрался в постель, натянул на себя одеяло и в очередной раз повторил, чтобы ко мне не прикасались. Голова раскалывалась от жара, а зрение было затуманено. Тем не менее я бормотал себе под нос и старался не заснуть, боясь, что если сделаю это, то кто-нибудь решит меня осмотреть.

Я смог, наконец, провалиться в сон только после того, как Чан Юнсон пообещал не прикасаться ко мне, но взамен лишь попросил, чтобы я дал ему свою руку. Я согласился не потому, что поверил ему, а потому, что не мог больше держаться в сознании.

Позже, когда я очнулся, в руке, которую протянул Чан Юнсону, обнаружил иглу от капельницы. Другая рука так же крепко сжимала одеяло, как и в тот момент, когда я уснул. Парик по-прежнему был на месте. И я чувствовал себя намного лучше. Прошло довольно много времени, и лучи заходящего солнца едва освещали полутёмную комнату.

Чан Юнсон поставил кресло у кровати, видимо, чтобы наблюдать за моим состоянием. Однако его взгляд был устремлён не на меня, а в угол комнаты. Где стояли чемоданы. Даже не глядя в мою сторону, он, должно быть, заметил, что я очнулся, потому что в следующий момент произнёс:

–Ты так и не разобрала чемоданы.

Хочет воспользоваться случаем, чтобы выгнать меня? Я даже не мог ничего на это сказать, после того, как показал себя во всей красе. Зато теперь с ясной головой, понимал, что могу легко отказаться от этой работы.

К счастью, руки и ноги были целы, да и в принципе я был в хорошей форме, поэтому мог для начала взять деньги в долг, а уже после думать, как быть дальше.

Чан Юнсон медленно повернулся ко мне. Что он собирался сказать? Не моргая, я смотрел, как шевелятся его губы.

–Позволь тебе помочь?

После этого дня Чан Юнсон никогда не называл меня фальшивкой.

***

–Ты точно хорошо себя чувствуешь?

–Да. Мне намного лучше.

Вечером я съел кашу, которую принёс Чан Юнсон, и принял лекарство, а на следующее утро моё состояние заметно улучшилось. Хотя я всё ещё чувствовал усталость, этого было достаточно, чтобы выйти из комнаты и заняться чем-нибудь.

Председатель Чан, который из-за своей неподвижности не мог подняться на второй этаж, был очень расстроен случившимся. После ужина мы переместились в гостиную, где сидели и ели фрукты, а председатель продолжал выражать своё беспокойство по поводу моего самочувствия. И, наконец, досталось и Чан Юнсону.

–Юнсон-а, ты должен был лучше обо всём позаботиться.

–Как я мог остановить дождь? И вообще, я так-то тоже промок, – равнодушно ответил парень и положил в рот фрукты.

Несмотря на его сарказм, он был единственным, кто сделал для меня больше всех в тот день.

–Разве вы с Джиён одинаковые? Она же девушка.

Кха.

Я думал, что уже привык к подобному, но когда председатель вполне естественно назвал меня девушкой – это застало меня врасплох. Чан Юнсон прищёлкнул языком и похлопал меня по спине. А председатель Чан снова забеспокоился о том, что я не до конца выздоровел.

Казалось, Чан Юнсон больше походил на своего деда, чем на отца. Возможно, именно поэтому председатель Чан был так уклончив, когда я спрашивал его о характере внука. Ведь трудно нахваливать внука, когда тот точная копия его.

–Итак, когда вы собираетесь жениться? Как быть, если Джиён просто в один день возьмёт и вернётся в США?

Председатель посмотрел на меня и снова завёл разговор о браке.

–А в чём проблема? Твой внук тоже учится в американском институте.

–Паршивец, думаешь, тебе известно сколько лет осталось у меня в запасе? Да и мне было бы намного спокойнее уйти на покой, увидь я, как ты обручишься.

–Ну, не знаю. Просто надеюсь, мой дедушка проживёт ещё лет пятьдесят. И даже застанет внуков своего внука.

Только Чан Юнсон мог таким тоном завуалировано пожелать «долгой жизни дедушке».

Парень, поворчал, взял мою пустую тарелку и начал строить башню из фруктов. Точнее, башню из жёлтых ананасов. И только, когда передо мной поставили тарелку, я осознал насколько сильно мне нравятся ананасы. Хотя я не задумывался об этом раньше, потому что для меня фрукты были чем-то, что ты ешь по мере их возникновения, а не по своему желанию.

Конечно, все фрукты, которые я пробовал на вилле, были намного вкуснее того, что я ел в своей обычной жизни. И самым впечатляющим среди них оказался ананас – сочный и сладкий, словно вымоченный в сахарной воде. Однако я не мог вот так взять и в одиночку съесть его целиком, поэтому думал, что ел в умеренных количествах. Но, видимо, всё же был очевиден. Потому что даже Чан Юнсон обратил на это внимание.

Глава 3.4 - Неловкое общение (4)

Стоило один раз заболеть и промучаться в бреду, устроив тем самым целое представление. И торённим, который был так же щедр на сострадание, как и на деньги, в конце концов, выделил бедной девушке отдельную комнату. Я переложил свою одежду в шкаф, косметику – на туалетный столик. А всё необходимое для переодевания в женское спрятал куда подальше.

И всё равно комната казалась пустой. На первый взгляд эта комната была размером с наш дом. Там имелась вся необходимая мебель – шкаф и комод, кровать и стол, – но заполнить её было нечем.

Если честно, не то чтобы у нас было много вещей в доме. Фактически это было просто местом для ночлега и перекусов, если на это находилось время – поэтому отпадала всякая необходимость покупать что-то в дом. В комнате, которую мы с Гону делили на двоих, имелось всего несколько школьных принадлежностей для учеников.

"Имеет ли смысл принести сюда ручку и блокнот?" Я несколько раз видел, как Чан Юнсон занимался в кабинете. Может быть, он дал бы мне парочку, если бы я попросил?

И пока я размышлял об этом, на улице послышался шум машины. А точнее, то как колёса катятся по гравийной дорожке. Я выглянул в окно, чтобы посмотреть, не едет ли кто, и увидел, что машина Чан Юнсона отъезжает от виллы.

Обычно его поездки занимали день или два. Он не стал бы просто так разъезжать по окрестностям, так что, должно быть, поехал в Сеул по каким-то делам. Собирался ли он навестить друга или у него было что-то поважнее? Не знаю почему, но я вдруг расстроился, что он уехал, не сказав мне ни слова. Хотя с каких это пор Чан Юнсон должен был отчитываться передо мной?

На следующий день, после обеда, я решил отправиться на прогулку один. Однако, оглядевшись в поисках своего старого велосипеда, нигде его не обнаружил, хотя обычно он стоял в углу сада.

В конце концов, я пошёл пешком. Перейдя узкую дорогу, приблизился к водоёму, вид на который открывался из окна моей комнаты. Сквозь сорняки высотой мне по пояс пробивался запах тины. И блуждая в поисках тропинки, чтобы пройти немного глубже,  вдалеке я заметил знакомую машину.

Это была та самая машина, на которой уехал Чан Юнсон. Прошло ровно двадцать три часа. Когда я махнул рукой, автомобиль остановился. Окно опустилось, и Чан Юнсон высунул голову.

–Что тут делаешь?

–Мне очень скучно.

–Ну, допустим. На, подержи-ка.

Раздался шорох, а затем Чан Юнсон протянул пакет с двумя упаковками шоколадного мороженого. Судя по тому, что оно ещё не растаяло, парень, должно быть, купил его в местном деревенском магазинчике.

–Ты же сказал, что оно сладкое и жидкое.

–В этом вся прелесть.

Весь его вид говорил о том, что он хорошо усвоил урок как прилежный ученик.

Передав мне мороженое, Чан Юнсон припарковал машину у обочины. После короткой прогулки по зарослям мы нашли тень и сели бок о бок лицом к озеру. Попробовав однажды, Чан Юнсон умело открыл верхушку мороженого и отправил его в рот.

–Куда ездил?

–В Сеул.

Я колебался, раздумывая, стоит ли спрашивать, чем он там занимался, но тут Чан Юнсон задал вопрос, как будто настала его очередь:

–Почему отказалась ехать в больницу?

Видимо, он говорил о том, что произошло пару дней назад.

–...мне было страшно.

Я находился не в том положении, чтобы раскрывать все обстоятельства, но и не мог при этом найти иного оправдания. Чан Юнсон горько усмехнулся.

–Вот как.

Он выглядел несколько огорчённым. И почему-то я чувствовал, что должен убедить его, хотя мог бы просто отмахнуться, как сделал, когда соврал ему, что мне двадцать лет.

–Честно.

Слова добавленные как оправдание не помогли. Неудивительно, что он расстроился из-за меня. Когда спала лихорадка, я вспомнил, что тогда сказал мне Чан Юнсон.

–Позволь тебе помочь?

–С чем?

–С чем угодно.

Наверняка это огорчало, что человек даже после подобных слов поддержки, не желал прояснять всю ситуацию. Мне не хотелось раскрывать, что я на самом деле парень, но вдруг подумал, что вполне уместно рассказать о болезни моей матери. Я не знал, пожалеет ли Чан Юнсон меня ещё больше и предложит кучу денег или же сделает хоть что-то, чтобы помочь.

Но по какой-то причине мне не хотелось открываться Чан Юнсону. Говорить ему о том, что на самом деле я Ли Хагён, а не Хан Джиён. И дело было вовсе не в гордости или мучившей меня совести. А в смутном страхе перед неизвестностью.

Чан Юнсон, будто оставив попытки выудить из меня правду, вновь заговорил:

–Я ездил поговорить с отцом.

–Что?

Сви-и-ш-ш. Деревья покачивались от малейшего дуновения ветра. Я правильно расслышал, что он ездил в Сеул, чтобы встретиться с Чан Мёнсу?

Я ведь до сих пор не рассказал Чан Мёнсу, что меня разоблачили. Ведь это и так стало бы понятно, когда бы меня выгнали. Чан Юнсон мог сделать это в любой момент, но я странным образом, совсем не волновался по этому поводу. Сам того не ведая, я доверился ему, полагая, что он поможет мне во всём.

–Сказал, что ты действительно похожа на настоящую Хан Джиён, и в этот раз я поверю ему. А если дедушка так сильно этого хочет, то притворюсь, что помолвлен с тобой.

Я кивнул, раздумывая, стоит ли благодарить его за это. Чан Юнсон подождал хоть какой-то моей реакции, а затем недоверчиво спросил:

–Совсем не волнуешься по этому поводу? А что, если мой дедушка действительно проживёт ещё лет пятьдесят? Я не смогу разорвать помолвку, пока он жив.

Он понимал это. Председатель Чан всё ещё имел власть в своих руках, а Чан Мёнсу был настолько порочен, что готов был рискнуть своим сыном, лишь бы получить больше, чем другие родственники.

–Значит, буду твоей невестой на эти пятьдесят лет.

Он не мог сказать это при Чан Юнсоне, но Чан Мёнсу уже точно знал. Знал, что его отцу осталось жить недолго.

Он попросил меня некоторое время поддерживать связь с председателем Чаном, даже после того, как я сделаю вид, что возвращаюсь в Соединенные Штаты. Сказал, что это продлится совсем ненадолго.

Тогда я удивился. А смогу ли я в его возрасте так же спокойно принять смерть родителя? В тот день, страдая от лихорадки, в какой-то момент я даже подумал, что если моей матери и суждено умереть, то лучше я сделаю это первым. Но нельзя знать наверняка, что творится на душе у человека – и, возможно, Чан Мёнсу просто не подавал виду.

–То есть ты согласна и на фиктивный брак?

–А я что-то от этого потеряю? Мой жених чеболь в третьем поколении, да к тому же красавчик.

Председатель Чан вряд ли проживёт ещё лет пятьдесят, но даже если и прожил бы – мы всё равно не смогли бы пожениться. Поэтому это были просто приятные слова, сказанные в знак благодарности.

Чан Юнсон притворился удивлённым и переспросил, хотя, наверняка слышал подобные слова всю свою жизнь, что аж уши покрылись корками [1].

[п/п: кор. идиома "слышать что-либо много-много раз"]

–Ты правда так считаешь?

–Вообще-то, у меня есть глаза.

–Да? Я думал они для украшения, – произнёс Чан Юнсон и откусил ещё кусочек мороженого.

Солнечные блики переливались на спокойной глади водоёма. И точно так же, как невозможно было узнать, что происходит там под водой, я не мог понять намерений Чан Юнсона. Он согласился помочь мне, но при этом не просил ничего взамен. По крайней мере, он мог хотя бы спросить моё имя, которое его так интересовало.

Очередной порыв ветра защекотал мне уши. Я чувствовал себя странно. Мне казалось, что всё это время я шёл по длинному, тёмному туннелю, и вдруг, наконец, увидел свет.

Ослепляющий свет, из-за которого хотелось отступить [2].

[п/п: используется значение "на полпути отказаться от тяжёлой работы, которую выполнял"]

Глава 4.1 - Поиски (1)

В ту ночь Чан Юнсон говорил так, будто постоянно будет названивать мне, но в течение следующих нескольких дней после того, как мы расстались в больнице, от него не было никаких новостей. Это вызывало странные чувства. И хотя я думал, что лучше больше не связываться с Чан Юнсоном, мне всё равно было как-то не по себе.

Даже если в больнице сказали, что падение обошлось без серьёзных последствий, я всё равно переживал: как проходит его восстановление и как он себя чувствует. Тем более, я понимал насколько это причиняет неудобства, поскольку однажды самому пришлось работать с перебинтованной рукой. По крайней мере, я должен был оплатить больничные счета. Однако Со Киджун сказал мне, что уже позаботился об этом, и в итоге я чувствовал себя так, будто на мне висит очередной большой долг.

Спустя несколько дней Со Киджун и несколько "особенных гостей" посетили бар. Чан Юнсона среди них не оказалось. Хотя было бы странно проделать весь этот путь с такой рукой только для того, чтобы выпить.

Некоторое время я наблюдал за Со Киджуном и, когда тот встал и отошёл от своего стола, – я последовал за ним. Подловив мужчину, выходящего из уборной, я поинтересовался самочувствием Чан Юнсона.

–Думаю, ему некомфортно. Он даже сказал не звонить ему, поскольку неудобно отвечать.

–А рука как заживает?

–Не знаю. Он мало говорит об этом. Не переживайте, всё будет хорошо.

–Понял, спасибо.

Похоже, Чан Юнсон был не из тех, кто открыто рассказывал подробности даже своим близким друзьям. Он и раньше вёл себя так же. На первый взгляд казалось, что он просто разбрасывается грубыми словами, но на самом деле он спрашивал только то, что действительно хотел знать, и говорил только то, что ему нужно было сказать. Лишь спустя много времени я осознал, как много им было недосказано. Я собирался спросить ещё о чём-нибудь, но потом пришёл к выводу, что даже услышав необходимое, – всё равно ничем не смогу помочь, поэтому просто кивнул и развернулся. Было проще притвориться неблагодарным и бесстыдным, становясь человеком, с которым больше никогда не захотят иметь дело, чтобы больше не появляться в жизни Чан Юнсона.

–А, Хагён–щи. Подождите минутку.

–Да?

Со Киджун окликнул меня, будто кое о чём вспомнил. Когда я обернулся, мужчина порылся в кармане пиджака и протянул мне что-то. Это оказались ключи от машины.

–Это ключи от машины Юнсона, раз она здесь, я подумал, что лучше оставить их в баре. На случай, если он пришлёт кого-нибудь за ними.

–Хорошо.

Я кивнул и забрал ключи. В ту ночь мы воспользовались машиной Со Киджуна, поэтому автомобиль Чан Юнсона всё ещё стоял на парковке у бара. Когда я объяснил всё боссу и сказал, что положу ключи в сейф на случай, если кто-то зайдёт за ними не в мою смену, Сонук покачал головой.

–Просто перегони её. На парковке у бара и без того тесно, а эта машина просто так занимает место – другие клиенты не могут припарковаться.

Парковка у бара действительно была узкой. Кроме того, не все посетители данного заведения являлись богатеями. Вряд ли кому пришлось по душе, если бы он приехал за хорошей выпивкой, а в итоге поцарапал дорогую машину, даже при условии, что он обладатель толстого кошелька. Именно поэтому большинство клиентов не решались парковаться рядом с машиной Чан Юнсона.

–Босс! Давайте я это сделаю!

Ким Чонхо тут же поднял руку и вызвался добровольцем. Я до сих пор стоял немного растерянный.

–Ну вот. Пускай Чонхо едет.

Воспользовавшись моментом, я решил свалить эту ответственность на другого, но Сонук протянул мне нераспечатанную бутылку виски и произнёс:

–Ты сказал, что обязан жизнью Чан Юнсону. Я понимаю, что у тебя нет возможности отблагодарить за помощь. Так что, вот, передай ему это и скажи спасибо.

Это был недорогой, но лимитированный алкоголь, который трудно где достать. Хотя, даже если для Сонук-хёна и Чан Юнсона это считалось недорогим алкоголем, для меня всё было иначе.

–Не стоит. Зачем хёну платить из своего кошелька за это?

–Потому что я правда благодарен. За спасение работника нашего бара. Без тебя мы бы потеряли половину наших клиенток.

Рядом хмыкнул Чонхо, сказав, что оставшаяся половина клиентов – его заслуга. Сонук отдал мне бутылку виски, а сам притворно стал избивать Чонхо. В итоге ключи от машины остались у меня в руках. Я вздохнул и пролистал свой список звонков. Так уж сложилось, что я не сохранил его номер – но тут вспомнил телефонный звонок, который Чан Юнсон сделал ещё в больнице.

Всё же я не мог сесть за руль чужой машины без разрешения, поэтому нажал на кнопку вызова. Послышались долгие гудки. Ещё не было и десяти вечера, и как раз, когда я подумал, что Чан Юнсон уже спит, мужчина ответил на звонок:

–Ну надо же?

Это прозвучало настолько панибратски, что я отнял трубку от уха и проверил, тому ли человеку позвонил. Почему он вообще так отвечает на мой звонок? Всё ещё пытаясь сохранить самообладание, я представился:

–А, да, здравствуйте, это Ли Хагён.

–Я понял, Ли Хагён.

В его голосе слышались нотки веселья, будто он вовсе не удивлён моему звонку.

–В тот вечер вы оставили у нас машину. Я собрался сегодня подвезти её к вам.

–Машина? – переспросил Чан Юнсон, как будто не понимая, о чём речь, а затем словно вспомнив, протянул: – А-а.

Вероятно, у этого мужчины на стоянке у дома стояло по несколько машин каждого цвета. Скорее всего, он даже не обратил внимания, что одной из них нет. Сонук-хён, чья парковка была занята, и то больше переживал по этому поводу.

–Думаю, я подъеду после закрытия бара. Будет слишком поздно, поэтому я просто собираюсь припарковать её. Но хотел бы уточнить, где я могу оставить ключи? Если что, то могу завтра отправить с ку…

Сонук-хён сказал, что я могу поезжать прямо сейчас, однако, мне было неудобно. То, что Чан Юнсон потерял память, не означало, что и я забыл наше совместное прошлое.

Кроме того, в поведении Чан Юнсона было много подозрительных моментов. В тот момент, когда мужчина услышал про службу доставки, то оборвал мои слова, как будто в этом не было необходимости:

–Просто приезжай. Я не буду спать.

Глава 4.2 - Поиски (2)

Я хотел поехать как можно позже, но в итоге Сонук-хён отпустил меня пораньше, чтобы перегнать машину. Я даже намеренно выбрал самый длинный маршрут, однако время уже перевалило за полночь, поэтому дороги были пустынны.

Противоречивые мысли не давали мне покоя. Я хотел узнать, как поживает Чан Юнсон, но в то же время не желал пересекаться с ним.

"Только удостоверюсь, что рука зажила и сразу оборву все связи" – ведь теперь я знал, к каким последствиям может привести потакание собственной жадности. Но, в конце концов, я приехал в район, где жил Чан Юнсон.

По адресу, который назвал мне мужчина, оказался известный роскошный дом в этом районе. Мне было неизвестно, с кем он там живёт, но я точно знал, что следует избегать встречи с Чан Мёнсу и его старшим сыном. По указанию охранника я припарковал машину на подземной стоянке, а затем нервничая нажал кнопку вызова. Я решил, что сделаю только один звонок и, если мне не ответят – сразу вернусь домой. А ключи отдам охраннику или Со Киджуну.

Раздались гудки. Один гудок, два, три, четыре…

"Он уже спит?" – в тот момент я почувствовал облегчение.

–Ты уже здесь?

Его голос не звучал сонно. Когда я ответил, что ожидаю на подземной парковке, Чан Юнсон сказал, что скоро спустится, и повесил трубку. В итоге я провёл немного времени в ожидании, стоя перед машиной, с подарком от Сонук-хёна.

Вскоре после этого открылась дверь, и кто-то вышел. Даже не глядя на лицо, можно было понять, что это Чан Юнсон – по его высокому росту и повреждённой руке.

Кажется, или с тех самых пор он стал немного выше? Или его плечи стали шире? Раньше от него исходили ощущения лёгкости и энергичности, сейчас же – силы и мужественности.

Когда Чан Юнсон подошёл, я, конечно, кивнул и протянул принесённый с собой подарок:

–Это в благодарность от нашего босса…

Чан Юнсон стоял с таким видом, будто ему это не по душе, но в итоге он принял подарок, даже не поблагодарив.

–Мне пора. Спасибо вам ещё раз за тот случай.

–Раз уж проделал такой путь, почему бы не зайти на чай?

–Нет, уже довольно поздно.

–Я не задержу тебя надолго.

С этими словами Чан Юнсон поднял руку с гипсом, как бы демонстрируя её. Конечно, из-за подобного я не мог отказать. Мне было нетрудно зайти и выпить чашку чая, однако, всё намного усложнялось, если кто-то находился дома. Допустим, Чан Мёнсу или старший брат Чан Юнсона – тогда это не закончилось бы простой встречей.

–Не хочу беспокоить вашу семью.

Когда я предположил, что он, возможно, живёт со своей семьёй, мужчина приподнял уголки губ.

–Не волнуйся, я живу один.

Будто посчитав, что этого достаточно для согласия, Чан Юнсон зашагал прочь. На его счастье, с ногами у него всё было в полном порядке.

Мы поднялись на лифте на самый верхний этаж. И на короткий миг там наступило неуютное молчание.

Снаружи вот так просто не определить, сколько здесь этажей, но дом явно был высотным. Внутри квартира выглядела опрятно, но пусто – до такой степени, что чувствовался неуютный холод. Немного мебели, но без какого-либо лишнего декора.

"Точно, он ведь недавно вернулся из Америки?"

"Один, два…" – я мысленно считал годы. Кажется, он не так давно выпустился. И снова я не мог не задаться вопросом. "Как он жил всё это время?".

В дальнем углу гостиной стояло большое пианино, к которому, казалось, я когда-то прикасался. И мне вдруг стало интересно, что же случилось с той виллой, на которой, вероятно, уже никто не жил?

–Садись куда хочешь.

Пока я осматривал гостиную, Чан Юнсон прошёл на кухню, чем-то подребезжал там, а затем вернулся ко мне. Похоже, он поставил кипятиться воду. Когда я сел на диван, мужчина сел на столик напротив, ко мне лицом. Его пристальный взгляд прожигал. Излишне волнуясь, я старательно отвёл глаза.

Затем украдкой посмотрел на мужчину: его взгляд был полон вопросов, но при этом без какого-либо негатива. Даже уступив сотни раз [1] в том, что Чан Юнсон потерял память – это всё равно оставалось проблемой. Ведь воспоминания не исчезали насовсем. Они просто погружались в глубины сознания и могли прийти на ум в абсолютно любой момент из-за какого-либо триггера.

[п/п: уступить сотни раз - признать, что говорит собеседник, но внутренне всё равно не соглашаться с этим]

И пока я надеялся, что вода быстро закипит, Чан Юнсон заговорил первым:

–У тебя есть старшая или младшая сестра? Точь-в-точь как ты.

В этот момент мне захотелось притащить сюда Со Киджуна и спросить его: а действительно ли Чан Юнсон потерял память?!

–Нет. У меня есть только младший брат. И мы не очень-то похожи, – ответил я, надеясь, что это хоть как-то не будет соответствовать воспоминаниям Чан Юнсона.

Мужчина легко рассмеялся, будто для него это не имело никакого значения:

–Да? Очень жаль.

Затем он бросил взгляд в сторону кухни, словно проверяя, кипит ли вода.

–В тот день ты слышал наш разговор с Киджуном? О моём провале в памяти.

–Да, что-то такое слышал.

Я ответил небрежно, будто мне было всё равно. Кажется, именно в этот момент закипел чайник.

Чан Юнсон встал из-за стола, видимо, собираясь проверить воду. А я всё не мог понять, зачем человеку с травмированной рукой подавать горячий чай. Но когда я сказал, что лучше сам это сделаю, поскольку причиняю одни неудобства – Чан Юнсон остановил меня и попросил сесть обратно на диван.

Даже пройдя на кухню, он продолжил говорить:

–Не знаю с чем это связано, но с тех пор мои предпочтения стали несколько странными. Когда вижу кого-то похожего на тебя…

"Изменились вкусы, так изменились – это ведь ещё не означает, что они странные. Хотя, объективно говоря, он прав, что это ненормально, но я всё равно не хотел бы слышать подобное из уст Чан Юнсона".

И пока я ворчал в своё удовольствие, на кухне случился настоящий переполох: послышался звук чего-то опрокидывающегося и разбивающегося. От неожиданности я вскочил со своего места, услышав звук разливающейся на пол горячей воды.

–Сказал же тебе, давай сам сделаю! Эй, всё в порядке…

На полу кухни, куда я бросился, царил беспорядок. Опрокинутый чайник, ещё дымящаяся разлитая вода, разбитое стекло и разбросанные чайные ложки…

Однако Чан Юнсон стоял в шаге от творящегося беспорядка с абсолютно равнодушным видом. Как будто ожидал, когда я подбегу.

–Интересно выходит, Хагён-щи, то обращаешься ко мне вежливо, то «тыкаешь». Как и в тот день.

Я снова ослабил бдительность. Ведь когда-то мы не день и не два обращались друг к другу неформально. И даже по прошествии семи лет мне было сложно перестроиться, ведь я бессчётное количество раз вспоминал те времена. Вот почему не смог сохранить самообладание в момент опасности. Увидев мою реакцию, Чан Юнсон снова спросил, полный уверенности в своей догадке:

–Ты знаешь меня, так ведь?

"А что, если я отвечу правду?" – на мгновение мне стало любопытно, однако я ещё не растерял остатки разума, чтобы так поступить.

Я сжал кулаки и выпрямил спину. Будто вовсе не был взволнован.

–Не знаю, почему вы так решили, но да, я вас знаю. Вы близкий друг Со Киджуна из «S Груп» и второй сын «Тэвон Груп». Об этом знают и другие работники бара, не только я. А что касается неформальной речи, то, признаться честно, мысленно я возмущён вами. Даже не спросив возраста, вы первые решили опустить все формальности, обращаясь ко мне. И именно из-за этого вопиющего отношения я, нет-нет, да перескакиваю на панмаль [2].

[п/п: панмаль - неформальный/фамильярный стиль общения, применяется к близким людям, в иных случаях воспринимается проявлением грубости по отношению к собеседнику]

Я снова намеренно попытался говорить формально. Чан Юнсон усмехнулся, даже не удосужившись притвориться, что верит мне:

–Складно получилось. Будто готовился заранее.

–....

Я дал ему ответ и он посчитал его подозрительным, но если бы я попытался уклониться от ответа, то он и это счёл бы подозрительным – угодить невозможно. Чан Юнсон повернулся и достал две целые чашки. А я уставился на пролитую на пол воду. Так этот мужчина с самого начала планировал разоблачить меня, поэтому нарочно поставил чайник на плиту, а после перевернул его. На самом деле горячая вода была в электрическом чайнике.

–Зелёный чай пойдёт? – спросил Чан Юнсон, доставая чайный пакетик.

–Гостеприимство оставляет желать лучшего.

–Приходи в следующий раз. Я позабочусь о тебе как следует, только рука заживёт.

Пока я размышлял о том, что это маловероятно, Чан Юнсон протянул мне одну из чашек. Когда я неохотно принял её, он взял другую и прошёл в гостиную. Я сел на диван, он – на столик. Как и прежде. Признаться, это выглядело странно. Человек, потерявший память, пытался раскрыть своё прошлое, а человек, помнящий всё, пытался скрыть его.

–Ладно, а теперь ещё раз. Откуда ты меня знаешь?

–Я не знаю ничего, кроме того, что уже сказал ранее. И я никак не пойму, вы же потеряли память, так почему уверены, что мне что-то известно? Если бы я правда знал вас – не было бы причин скрывать этого.

–Может быть, ты в чём-то провинился передо мной. Если расскажешь обо всём сейчас – прощу тебе абсолютно всё.

Чан Юнсон великодушно улыбнулся, будто он правда был искренен. Вырвался нервный смешок. Слова "прощу тебе абсолютно всё" на мгновение показались столь притягательны.

Однако теперь я не нуждался в его прощении. Прощать кого-то и получать прощение имело смысл только тогда, когда отношения между людьми продолжались. Я же планировал жить так, будто никогда не знал Чан Юнсона, собственно, как и делал это последние семь лет.

–Разве со временем воспоминания не меркнут? Даже после потери памяти, вы живёте в полном порядке – значит, они не имели большого значения. А если вы и правда хотите вернуть свои утерянные воспоминания, то лучше обратитесь в больницу, вместо того, чтобы наседать вопросами на ни в чём не повинных людей…

–Я не в порядке.

Оборвал мои слова Чан Юнсон, который тихо прислонил чашку к губам, а после убрал её. Я снова прошёлся взглядом по его лицу, телу, ногам. За исключением руки, которая была травмирована некоторое время назад, в целом мужчина выглядел здоровым. Чан Юнсон поставил в сторону чашку, а затем разжал и сжал пустую ладонь. Это был отчаянный жест, будто он пытался ухватиться за что-то, что нельзя схватить.

–Я не нахожу себе места, будто потерял что-то важное.

Внутри всё скрутило.

"Да что в этом такого?"

Ни один нормальный человек не стал бы так цепляться за события семилетней давности. Ведь все эмоции улетучились, будто цветочный аромат, оставляя после себя только выцветшие фрагменты прошлого – словно засохшие цветы. Если бы у Чан Юнсона сохранились эти воспоминания, то он бы даже не стал на них так зацикливаться. И неважно, что тогда произошло между нами.

Мужчина продолжил слегка сухим голосом:

–В тот день, когда тебя чуть не сбила машина и мы упали, кажется, я что-то вспомнил.

Чей-то взгляд и пальцы, листья, солнечный свет, озеро…Чан Юнсон заикался, перечисляя, что он помнит. Вслед за его голосом перед моими глазами развернулась сцена семилетней давности. Я зажмурился, пытаясь избавиться от нахлынувших образов. И голос Чан Юнсона затих, будто это было всё, что он смог вспомнить. А после минутного молчания мужчина вновь заговорил:

–Помоги мне, я хочу вернуть свои воспоминания.

В его голосе звучало столько отчаяния, что я почти забыл о своём затруднительном положении и чуть не кивнул. Если бы я не был частью этих воспоминаний, то искренне бы пожалел человека, сидящего напротив меня, и сделал бы для него всё что угодно. С трудов сглотнув, я медленно закрыл и открыл глаза. А потом открыл рот, надеясь, что на моём лице не осталось ни следа ненужных эмоций, и произнёс:

–Способ помочь Чан Юнсон-щи – это «переспать с вами», как вы предлагали до этого?

Лицо Чан Юнсона похолодело. Взгляд, полный разочарования.

–Не знаю, скольких людей вам удалось соблазнить подобным образом, – я поставил чашку на столик и встал. Мне не хотелось больше здесь находиться. – Но, похоже, в этот раз вы выбрали неподходящую цель.

Глава 4.3 - Поиски (3)

Когда я вернулся домой, давно перевалило за полночь. Гону, должно быть, уже спал, потому как, несмотря на звук открывающейся и закрывающейся двери, меня встретила только тишина. Я скинул сумку и прислонился спиной к стене.

Как некстати в голову пришли мысли о бывшей девушке Чан Юнсона, на которую, как сказали, я очень похож. Должно быть, он встречался с ней, потому что она напоминала ему о прошлом. Так что, скорее всего, я был не первым, кому он рассказывал о своих утерянных воспоминаниях.

Неважно, был он искренен в своей просьбе или нет. Важным было то, что моя жизнь со всеми сохранившимися воспоминаниями казалась намного сложнее, чем жизнь Чан Юнсона с амнезией.

–Жаль, – именно так расплывчато ответил мужчина на мои слова.

Мне тоже было жаль. Но раз я решил оборвать с ним все связи, стоило сделать это раз и наверняка. Чтобы более не переживать об оставшейся недосказанности между нами.

Сам того не осознавая я протяжно вздохнул.

Шурх.

Гону приподнялся, шурша одеялом, огляделся, проверил мою постель и, наконец, включил лампу. Всё это время я молча наблюдал за ним. Брат, наконец, заметив меня, вздрогнул от удивления.

–Ай, хён, ты чего…напугал. Что там делаешь?

–Ничего.

Когда я ответил, Гону потёр глаза и спросил сонным голосом:

–Ты только вернулся?

–Ага.

–Тяжко тебе…

С этими словами он вновь зарылся в своё одеяло. Всё же это было позднее время для студента. Казалось, брат вот-вот заснёт, но он продолжал что-то бормотать:

–Быстрей умывайся и ложись спать. В холодильнике есть омук [1], так что не забудь завтра поесть....

[п/п: один из видов уличного фастфуда в Корее. Рыбные палочки/котлетки из измельченного рыбного филе]

В определённый момент нотации Гону усилились. И я слушал их ещё какое-то время.

–Вот так всегда: я готовлю каждый день, а ты не ешь…Хён, а потом мама ругается…

Его слова становились всё тише и тише, а потом превратились в бессмысленное сонное бормотание. И когда это мама нас ругала?

Верно, кажется, это началось примерно тогда, когда мама навсегда покинула нас. В то время Гону был старшеклассником. Он мог бы заплакать перед своим хёном, но не сделал этого. Вместо этого он где-то прятался какое-то время, а после возвратился с покрасневшими глазами и произнёс: «Хён, я стану лучше. Настолько, что у нас двоих всё будет хорошо. Не хочу, чтобы мама волновалась... » – и в самом деле это утешило меня. Мы стали единственной семьёй друг для друга. Не знаю, смог бы я выжить без него.

–Может, с тобой мне не сравниться, но я такой же хён, который заботится о своём младшем.

Когда-то сказал старший брат Чан Юнсона – Чан Хёнсон. Тогда речь зашла о Гону. Как бы неловко я ни чувствовал себя рядом с Чан Мёнсу и Чан Хёнсоном, я никогда не боялся их. Но не сейчас.

***

–Спасибо вам, счастливого пути, – поклонившись, я попрощался с группой уходящих гостей.

Хлоп.

В этот момент кто-то легонько похлопал меня по плечу.

Я обернулся и увидел перед собой стоящего мужчину, очевидно, он из той компании друзей, которая только что ушла. Этот клиент часто приходил в последнее время, поэтому я сразу узнал его.

–Чем могу вам помочь? – я посмотрел на гостя, и в ответ мужчина протянул мне визитную карточку.

–Знаю, вы можете счесть это оскорбительным, но если вы не возражаете, пожалуйста, свяжитесь со мной.

Тон мужчины был очень осторожный. Не так давно он выпивал здесь в одиночку и по итогу совершил каминг-аут, а после спросил неприятна ли мне вся эта ситуация. И, когда я ответил, что у меня нет предубеждений на эту тему, мне показалось, что мужчина набрался излишней смелости.

–Ах, это…

–О, я не настаиваю.

Хоть он и сказал так, я не мог быть слишком строг к нему, поэтому оставалось только неопределённо улыбнуться – мужчина коротко попрощался и вышел. По привычке я поклонился и сказал ему вслед: «До свидания». У меня не было намерения связываться с ним, но я всё равно приподнял визитную карточку, чтобы узнать его имя. Однако не успел прочитать и первых букв имени, как визитка выскользнула у меня из рук.

–Ли Хагён-щи, должно быть, очень популярен. Но почему так получается, что кто-то – «кобелина», а некоторые – «уважаемый клиент» несмотря ни на что?

Стоило Чан Юнсону зайти в бар, как он сразу выхватил визитную карточку и саркастично усмехнулся. Вскоре он смял жёсткую бумагу в своих руках.

–Есть разница между «Переспи со мной разок» и «Пожалуйста, свяжитесь со мной, если вы не возражаете», – я оглядел зал отвечая.

Со Киджун сегодня не пришёл. А я наивно полагал, что Чан Юнсон не придёт сюда с повреждённой рукой только для того, чтобы выпить в одиночестве – и потому расслабился. На мой ответ, что есть огромная разница в манере речи, мужчина только усмехнулся, ни капли не смутившись.

–Со Киджун-щи сегодня не приходил.

–Знаю. Я здесь по другому делу.

Чан Юнсон оглянулся на вход в бар и замер на мгновение. Только я подумал, что он ждёт своих спутников, как открылась дверь и в помещение вошёл мужчина с бумажным пакетом в руках, а после кивнул Чан Юнсону. Опрятный вид, галстук, солидный костюм и уважительное отношение к наследнику «Тэвон Груп». Я видел подобных ему людей раньше, когда-то давно. Те, кто следовали за председателем Чаном или Чан Мёнсу – люди, работающие в секретариате «Тэвон Груп».

–А, вы уже здесь?

Как раз вовремя подошёл Сонук-хён с притворным голосом. Чан Юнсон тоже улыбнулся с необычайно вежливым лицом. И когда он подмигнул, мужчина, оказавшийся его секретарём, протянул Сонуку пакет. Босс украдкой посмотрел на содержимое, и на его лице тут же застыла странная гримаса.

–Нет, что вы не стоило…

–Это в обмен на подарок, который вы прислали мне на днях.

Он старался быть вежливым, но ни я, ни Сонук, казалось, не могли поверить в услышанное. Сонук-хён неловко улыбнулся. Он выглядел необычайно смущённым сложившейся ситуацией.

–Это было в знак нашей признательности. Проходите, пожалуйста.

Скорее всего, это была заранее назначенная встреча, поэтому Сонук-хён провёл Чан Юнсона в отдельную комнату. Человек, принёсший подарок, кивнул мне и покинул бар.

Сам я задумался насчёт этого мужчины. Мы когда-нибудь встречались раньше?  Это было так давно, что я не мог вспомнить лица всех секретарей. И этого мужчину в том числе. Хотя, возможно, в те времена он ещё не работал на «Тэвон Груп». По крайней мере, не было похоже, что он увидел меня и сразу узнал.

Мой взгляд переместился к комнате, в которую вошли босс и Чан Юнсон.

Что мог Чан Юнсон обсуждать с Сонук-хёном? Дрожь пробежала по позвоночнику. Я подготовил два стакана апельсинового сока и передал их Чонмину.

–Иди подслушай, о чём они говорят, – сказал я.

Вернувшись, Чонмин покачал головой и ответил, что практически ничего не слышал. Они довольно долго разговаривали, прежде чем снова выйти в общий зал. В отличие от Сонука-хёна, который казался сбитым с толку, Чан Юнсон выглядел весьма довольным.

–До встречи.

С этими словами он вышел из бара.  Его тон был лёгким и дружелюбным, будто мы и правда будем часто видеться.  Сонук долго смотрел Чан Юнсону в спину, а затем жестом подозвал меня.

–Хагён-а, выйдем на минутку.

Стоя у задней части здания, прислонившись к стене, Сонук-хён нашёл сигарету, сунул её в рот и закурил. Усмехнувшись, будто услышал что-то абсурдное, босс повернулся ко мне и, ничего не скрывая, спросил сразу в лоб:

–Ты знал до этого Чан Юнсона?

–Нет.

Хотя Сонук-хён — человек, заслуживающий доверия, объяснить всю ситуацию было непросто, поэтому я решил всё отрицать.

–Тогда зачем ты ему нужен?

–Что он сказал?

–Хочет одолжить тебя.

–Да он умом тронулся!

Когда я выругался, Сонук-хён хихикнул, будто соглашаясь. А затем снова сделал глубокую затяжку. Это означало, что у него возникли проблемы. Чан Юнсон не мог просто взять и попросить одолжить кого-то. Значит, за этим стояла какая-то история, условия или угрозы.

–Какого чёрта этот тип обращается с подобными просьбами?

–Я тоже без понятия.

Видимо, он сам не знал подробностей. Сонук-хён не из тех людей, кто стал бы задумываться на столь расплывчатым предложением. Он был человеком, который чётко знал, что есть грань между работником и работодателем. И если бы обратившийся с просьбой не был кровным родственником председателя «Тэвон Груп», он бы отказался, даже не удосужившись выслушать до конца – и тогда бы не курил здесь и сейчас.

–Как бы ты поступил, если бы я отправил тебя к нему поработать?

–Уволился.

–Вот же бессердечный мальчишка. Рассматривай это как командировку во время работы.

–Он угрожает? Говорит, если не согласитесь, то создаст проблемы?

–Нет, что ты…

Сонук-хён замялся и отвёл взгляд. Стало ясно, что он оказался в безвыходном положении. Конечно, в какой-то степени можно было надеяться, что на отказ в просьбе, Чан Юнсон не станет воплощать свои угрозы.

Однако этот мужчина был готов абсолютно на всё. Другими словами, Чан Юнсон ясно дал понять, что вернёт свои воспоминания любой ценой. Тем более, когда едва нашёл подсказку в моём лице.

Глава 4.4 - Поиски (4)

Тр-р-р-р…

Телефон непрерывно звонил уже некоторое время. Яркий дневной свет проникал в полутёмную комнату, освещая её. Сегодня у меня был выходной, поэтому впервые за долгое время мог выспаться. В последнее время спал я очень плохо, а всё из-за одного мужчины, который неожиданно нагрянул в мою жизнь, хотя я полагал, что мы давно и навсегда расстались.

"А, ну что за придурок?"

Несмотря на своё же внутреннее недовольное ворчание, я предпочёл зарыться в одеяло, а не отвечать на звонок. Однако телефон всё равно не умолкал, и, в конце концов, я медленно подполз к заряжающемуся устройству. На экране высветилось одиннадцать пропущенных с незнакомого номера.

Это был Чан Юнсон. Я намеренно не сохранил его номер, потому как не хотел иметь ничего общего с этим человеком, но, как ни странно, вместо этого я его запомнил.

–Да, Ли Хагён слушает.

–Мне сказали, у тебя сегодня выходной. Давай увидимся?

–Я хотел бы хоть немного отдохнуть в свой выходной. Приходите в бар в мою смену.

Он клиент бара и начальник моего босса, так что я не мог резко высказываться в его сторону, даже если очень хотелось, но в итоге не сдержался и нагрубил.

… нет. Может быть, я поступил так, потому что знал, что Чан Юнсон не рассердится, даже если я буду обращаться с ним подобным образом.

Как и ожидалось, вместо того, чтобы разозлиться, Чан Юнсон ответил немного обиженным тоном:

–Сегодня я впервые воспользовался номером, который получил в качестве благодарности.

По его словам, это был первый раз, когда он сам позвонил напрямую.

–Я же взял его не для того, чтобы только послушать твой голос.

Даже если этот мужчина не отличался здравым смыслом, я был обязан ему жизнью, поэтому не мог так просто проигнорировать его. И я должен был придумать, как положить конец этому нелепому перетягиванию каната.

Удивительно, но Чан Юнсон никуда не спешил. С того дня, как он пришёл в бар один, он не давил ни на Сонука-хёна, ни на меня. И, если честно, это затишье напрягало.

–...где встретимся?

Я быстро умылся и оделся. По адресу, где ожидал меня Чан Юнсон, располагалось кафе: в оживлённом районе, недалеко от моего дома. А то, что Чан Юнсон вдруг оказался рядом с моим домом не могло быть простым совпадением. Не ошибусь, если скажу, что, скорее всего, у этого мужчины уже имелся на руках мой адрес или хотя бы какая-то информация о моём брате. Не знаю, по каким причинам он всё это время бездействовал, но, должно быть, продумывал, как при помощи меня восстановить свою память.

Только когда я вошёл в кафе, и увидел сидящего Чан Юнсона, я понял, почему он всё это время не связывался со мной. Он ждал, пока восстановится рука. К счастью, его левая рука, с которой уже сняли гипс, двигалась без каких-либо проблем.

–Пришёл?

–Вижу, ваша рука зажила.

–Полагаю, что так.

Мужчина ответил легко и непринуждённо. Конечно, человек, у которого имелось много денег и много людей в подчинении, не мог почувствовать дискомфорта от жизни, используя только одну руку. И при всём при этом Чан Юнсон не возлагал на меня ответственность за случившееся.

Это было странное чувство. Я не знал, как относиться к нему. Мужчина, который добровольно бросился, чтобы спасти меня, и мужчина, который бесцеремонно пытался помыкать мной – не воспринимались одним целым.

Я заказал холодный кофе и медленно потягивал его, ожидая, пока растает лёд. Чан Юнсон же неторопливо ожидал, пока я заговорю.

"Разве у него нет других дел?" – внезапно я подумал об этом, но потом вспомнил, что сегодня суббота, и вернулся к своим размышлениям. Мной уже было принято решение несколько дней назад, но всё же.

–Я полагаю, вы приехали услышать ответ на ваше предложение боссу. Чан Юнсон-щи, вы всё ещё считаете, что я помогу вам вернуть воспоминания?

–Конечно.

Чан Юнсон ответил без малейших колебаний, будто его спрашивали о чём-то нелепом.

–Даже если я никак не связан с вашим прошлым?

–Я так не думаю.

Это был слишком уверенный ответ для того, кто потерял память. Но тогда, семь лет назад, я так ничего и не рассказал Чан Юнсону. Он ничего не знал. Ни имени, ни возраста, ни пола. Даже в последний день перед нашим расставанием, он пытался узнать моё настоящее имя.

–Хорошо. Всё равно я думал, что это слишком грубо по отношению к своему спасителю – расплатиться одним лишь номером телефона. Поэтому я помогу вам, Чан Юнсон-щи, вернуть ваши воспоминания.

Я думал, что он мгновенно обрадуется моим словам, но взгляд этого человека стал острее. Мужчина посмотрел на меня с подозрением:

–Но есть условия.

–...говори.

Чан Юнсон медленно моргнул, как будто предполагал, что подобное произойдёт. Он выглядел так, будто готов выслушать что угодно.

–Какие бы воспоминания вы ни потеряли, как только их вернёте, – я говорил это, нервно гадая, примет ли он мои условия, – надеюсь, мы больше никогда не увидимся.

На этот раз потребовалось некоторое время, чтобы получить ответ. Чан Юнсон откинулся на спинку стула с холодным выражением лица.

–Звучит так, будто ты точно связан с моим прошлым.

–Я не это имел в виду.

Я заставил себя улыбнуться. Чан Юнсон всё ещё выглядел недовольным.

–Мне ненавистна сама мысль связываться с такими людьми, как вы. И я возмущён ситуацией, в которой оказался. Кто-то изо дня в день с трудом сводит концы с концами. А кто-то – пытается манипулировать людьми, тратя на это огромные деньги, только чтобы найти свои воспоминания, без которых и так хорошо живётся. Честно, я до сих пор не понимаю. Чан Юнсон-щи, вы делаете это, чтобы восстановить свою память или за этим кроется что-то ещё?

Мужчина даже не стал отрицать, что у него имелся скрытый мотив. Он просто посмотрел на меня, будто ожидая продолжения.

–Возможно, сейчас вам кажется: эти воспоминания очень дороги вам. Но может случиться и такое: вернув их, вы поймёте, что они не так уж и важны, даже бесполезны. До такой степени, что пожалеете о том, что согласились на мои условия. Поэтому, что бы скрывалось в ваших воспоминаниях, прошу вас сдержать своё обещание.

Выслушав меня со всей серьёзностью, Чан Юнсон расплылся в лёгкой улыбке. Похоже, он нисколько не поверил в мою длинную историю. Смеющимся голосом мужчина спросил:

–И всё-таки, насколько сильно ты провинился передо мной в прошлом, раз решил зайти так далеко? Знаешь, а ты мне нравишься. До такой степени, что считаю твою грубость очаровательной. Даже если бы сейчас выяснилось, что в прошлом ты пытался меня придушить – я бы не стал тебе мстить. Раз уж я собираюсь простить тебе всё что угодно, стоит ли так цепляться за это условие? Может, придумаешь что-то другое?

Я издал нервный смешок. Не знаю, насколько он изменился внешне, но по своей сути Чан Юнсон остался таким же мягкосердечным. В нём также переплетались чувство справедливости и сострадание. В любом случае это вызывало опасение.

–Я предложил свою помощь, потому как рассчитываю в дальнейшем больше не пересекаться с вами. В противном случае у меня нет причин вам помогать.

–Тогда как насчёт этого? – Чан Юнсон, отлично понимающий, что на этом этапе лучше принять моё предложение, на удивление настойчиво зацепился за выдвинутые условия – Ты сказал, что никак не связан с моим прошлым?

–Да.

–Если ты прав, то я сделаю так, как ты и сказал. Но если ошибаешься, то я поступлю так, как сам того захочу.

Что ж, ожидаемо. Я кивнул, будто мне не о чем беспокоиться и добавил:

–В свою очередь, вы должно представить убедительные доказательства.

–Договорились.

Рискованный шаг, но я был уверен в себе. Как он мог доказать, что я и Хан Джиён, с которой не осталось ни одной фотографии – один и тот же человек? Даже я мог это сделать исключительно на словах. Конечно, только если Чан Мёнсу выступит в качестве свидетеля, но сомневаюсь, что подобное когда-нибудь случится.

–И я также не могу вам помогать вечно, поэтому давайте установим временные рамки. По истечении этого времени, вернёте вы воспоминания или нет, во всяком случае мы больше не увидимся.

Жёсткий взгляд пробежался по моему лицу. Похоже, мужчине не понравились условие, которое я выдвинул. Он пару раз постучал по столу с неодобрительным выражением лица, а после опустил взгляд на часы на своём запястье, словно проверяя время.

–Хочешь есть?

–Что?

Когда я нахмурился от внезапного вопроса, Чан Юнсон беззаботно продолжил:

–Мы можем обсудить остальное за обедом.

Вероятно, он прикидывал в уме, сколько это займёт времени. Или же искал способ удержать меня как можно дольше. Но поскольку линия Мажино [1] уже была определена, остальное не имело значения. Я не мог вот так отказать, раз уж согласился помочь, поэтому просто слабо кивнул.

[п/п: линия Мажино - длинный форт, построенный Францией на границе с Германией в 1936 году, строился с целью не допустить вражескую армию на территорию страны. В настоящее время используется как выражение "последняя линия обороны", "линия, которую нельзя пересекать"]

–Что тебе нравится? – спросил Чан Юнсон, садясь в машину, припаркованную возле кафе.

–Я не особо привередлив в еде.

–Хм…

Мужчина немного помолчал, будто его озадачил мой ответ. Даже заведя машину, он колебался ещё некоторое время, а затем сказал, что раз мне нет особой разницы, то он выберет что-нибудь по своему вкусу и нажал на педаль газа. Моё внимание привлекла его рука, которая нервно сжималась и разжималась, как будто ещё не до конца зажила.

Семь лет назад я уже ужинал с Чан Юнсоном в Сеуле. Тогда, как и сейчас, он спросил меня, не хочу ли я чего-нибудь конкретного, и когда я ответил "нет", он отвёл меня в своё любимое место. Несмотря на то что он потерял память, вкусы остались прежними, поэтому мы снова оказались там. Многие из персонала помнили Чан Юнсона и относились к нему с уважением, но, конечно, никто из них не узнал меня.

Во время обеда мы мало разговаривали, возможно, потому что каждый из нас был погружён в собственные мысли. Но тишина за столом вовсе не означала, что между нами сложилась мрачная или неловкая атмосфера. Да и привычка Чан Юнсона – заботиться о других, даже несмотря на путаницу в мыслях – осталась прежней. В прошлом я считал: он так внимателен ко мне, потому что я – девушка, но, видимо, это было не так. И всё-таки когда-то в прошлом я поступил правильно, не раскрыв свой пол. Сейчас это мне давало хоть какую лазейку для побега.

"Интересно. Что бы с нами случилось, если бы тогда я признался в том, что на самом деле мужчина?"

Сейчас я понимал: тот, кто всё помнил, оказывался в невыгодном положении по сравнению с тем, кто потерял память. Каждый раз, когда я сталкивался с воспоминаниями – моя непоколебимая решимость покидала меня. Поэтому отринув все мысли, я с трудом закончил обед. После этого Чан Юнсон подвёз меня до дома, адрес которого, конечно же, я не упоминал.

"Это отличается от событий прошлого".

С этими мыслями я отстегнул ремень безопасности. Чан Юнсон пытался оттянуть момент прощания, лично проводив меня, но я прервал его, сказав, что в этом нет необходимости – и мужчина, конечно же, не мог не состроить печальное выражение лица.

В конце концов, он опустил окно и высунул голову, желая попращаться. Внезапно я вспомнил кое-что:

–Раз уж я помогаю вам в этом деле, значит, могу больше не обращаться к вам как к клиенту бара?

Чан Юнсон приветливо улыбнулся, будто, он с самого начала не хотел какого-то особого отношения.

–Обращайся так, как тебе больше нравится.

–Тогда так и поступлю. До встречи.

Опасаясь, что Гону может нас увидеть, я поторопил мужчину.

–Ещё увидимся.

"Ещё увидимся. С каких пор ты прощаешься при расставании?"

Как и в прошлый раз, Чан Юнсон легко попрощался и тут же уехал.

***

–Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, и я всё устрою.

–Здание на Каннаме [2]. Подготовишь?

[п/п: элитный район в центре Сеула]

–Конечно. Что-то ещё?

–Не дразни зря, лучше скажи: что можно, а что нельзя.

Когда я сказал это так просто, будто покупка здания на Каннаме – это как покупка продуктов, по ту сторону телефона послышался тихий смешок.

–Хагён-щи, взволнован подобным?

–Угу.

Я понимал, что сейчас не время отпускать такие глупые шутки, но мысли о том, что для наших отношений уже предрешён конец, разбивали мне сердце. И ещё я неосознанно переживал, что порой мне приходилось больше раскрывать себя как Ли Хагёна, чтобы во мне не заметили черты Хан Джиён.

Я остановился, попытался успокоиться и пошёл дальше.

–Почему ты отказываешься от вознаграждения за свою помощь?

"Потому что тогда могу поступать так, как захочу".

Кроме того, я уже сказал, что моё единственное условие – никогда больше не встречаться и не более. Ведь я прекрасно понимал, насколько стану покорным в тот момент, когда получу деньги. Но, на самом деле, отношения, завязанные на моей помощи, оказались весьма полезны. При согласовании деталей Чан Юнсону пришлось пойти на значительные уступки.

Вскоре передо мной показался вход в бар.

–Я почти пришёл. Кладу трубку.

–Хорошо.

Когда я спросил, как именно он собирается вернуть свои воспоминания, Чан Юнсон попросил больше времени проводить вместе. И ещё предположил, что возможно мои действия провоцируют его память. Другими словами, он хотел жить вместе и следить за каждым моим шагом.

–Эхх, – Сонук-хён уже который раз недовольно вздохнул. Несмотря на то, что босс первым завёл об этом разговор, он, похоже, расстроился, когда я сообщил ему, что согласился на условия Чан Юнсона.

–Сейчас я недостаточно силён, чтобы дать ему отпор, поэтому и отправляю тебя, но если станет совсем тяжко – беги.

–Правда можно?

–Конечно. Мы разобьём палатку под мостом через реку Хан и будем там все вместе жить: ты, я и другие балбесы.

–Это вы мне предлагаете сбежать, или, наоборот, отговариваете?

–Сам не знаю.

С этими словами Сонук-хён раздражённо отбросил полотенце, которое держал в руках. Наш босс не привык, чтобы им помыкали. Поэтому нынешняя ситуация ещё больше сбивала его с толку.

Я объяснил остальным сотрудникам, что некоторое время меня не будет. Между тем Чан Юнсон должен был полностью компенсировать моё отсутствие. Я легко отказался от материального вознаграждения, но от подобного отказаться не смел. Не то чтобы бар мог сильно пострадать из-за моего отсутствия, нет. Но следовало компенсировать труд тех, кому придётся много работать, заменяя меня. Среди них был Чонхо и самый младший из нас – Чонмин, оба хорошо выполняли свою работу, поэтому я мог не волноваться.

Около 19:00 пришло сообщение от Чан Юнсона:

「Я приехал за тобой」.

Попрощавшись с Сонуком-хёном и другими сотрудниками, я вышел из бара. Прошло всего три дня с нашей последней встречи, но Чан Юнсон ожидал меня с таким счастливым выражением лица, будто мы не виделись очень долгое время.

Глава 5.1 - Помолвка (1)

Когда наступила пора августа, демонстрирующего нам всё своё знойное упрямство, мы прогуливались по берегу озера, а после запрыгнули в проезжавший мимо деревенский автобус. Нашим пунктом назначения, конечно же, была деревушка, расположенная у подножия.

Чан Юнсон, сидевший рядом со мной на двухместном сиденье, рассмеялся, сказав, что никогда ещё не ездил в настолько дребезжащей машине. И это была улыбка, которая, казалось, вызывает странное чувство привязанности, поэтому я перевёл взгляд на окно.

В широко распахнутое окно врывался горячий поток воздуха. Я понимал, что если буду испытывать чувство привязанности к сидящему рядом парню – это ничем хорошим не кончится. Потому что когда спадёт эта жара, мы больше никогда не увидимся.

Позднее мы вышли в деревушке, через дорогу от захудалого магазинчика. Чан Юнсон, который бывал там уже несколько раз, привычным шагом подошёл к морозильной камере. Он просунул внутрь свою длинную руку, достал два мороженых со вкусом шоколада и одну упаковку протянул мне. Это был единственный вкус, который он попробовал, и теперь каждый раз брал только его.

–Не надоело? Я буду это.

Я взял в руки лёд со вкусом груши и спросил:

–Хочешь попробовать?

Но Чан Юнсон лишь покачал головой в ответ.

–Когда мне что-то нравится, то это навсегда.

–Впервые вижу кого-то, кто настолько предан мороженому.

–Это касается не только мороженого.

Бывали времена, когда мне казалось, что у Чан Юнсона слишком серьёзные взгляды на собственную жизнь. Хотя лично для него в этом не было никакой необходимости.

–У меня не так.

Если так дорожить каждым моментом, то жизнь станет чересчур обременительной и тяжёлой. А я не хотел становиться бременем на его сердце. Это была своего рода моя признательность Чан Юнсону за то, что благодаря его добродушию остался жить на вилле. Потому что Хан Джиён, стоящая перед ним, на самом деле не существовала.

Чан Юнсон взял две упаковки мороженого, расплатился и вышел, так ничего и не сказав.

На скамейке под деревом, где мы сидели раньше, деревенские старики играли в падук [1], поэтому мы сели на небольшую скамейку перед магазинчиком. Хоть и было шумно, зато длинный тент, растянутый перед магазином, давал некоторую тень от палящего солнца.

[п/п: 바둑 – логическая настольная игра с глубоким стратегическим содержанием; проводится двумя игроками с белыми и чёрными фишками на квадратной шашечной доске (яп. “го”)]

Чан Юнсон молча ел мороженое, а затем будто внезапно кое о чём вспомнив, произнёс:

–Хочешь завтра поехать со мной в Сеул?

–Сеул? Зачем?

–Выбрать кольцо. Даже если это будет фальшивое обручальное кольцо, хочу, чтобы оно пришлось тебе по вкусу.

После того как Чан Юнсон заявил, что согласен сотрудничать и провести фальшивую помолвку, Чан Мёнсу стал чаще наведываться на виллу. Казалось, он использовал помолвку как предлог, чтобы добиться большего от председателя. Чан Мёнсу настолько отчаянно пытался угодить своему отцу, что даже сидел вместе с нами за одним столом и разговаривал со мной так, словно обращался к очень симпатичной будущей невестке. Всё же он был необычайно толстокожим человеком [2].

[п/п: быть дерзким и бесстыдным в своих поступках человеком]

По словам Чан Мёнсу, не смотря на то, что в последнее время председатель был в хорошей форме, его здоровье всё равно постепенно ухудшалось. Словно понимая это, председатель Чан стал проявлять нетерпение и неоднократно просил провести церемонию помолвки как можно скорее, чтобы посмотреть на неё.

И его беспокойство было оправдано. Возможно, он понимал, что даже после его смерти, Чан Мёнсу не примет Хан Джиён в качестве невестки. Поэтому он хотел, чтобы на публичной церемонии помолвки присутствовало как можно больше свидетелей. Если бы на моём месте оказалась настоящая Хан Джиён, она была бы весьма благодарна председателю за это.

Однако несмотря на то, что Чан Юнсон согласился сотрудничать с нами, на самом деле было сложно провести грандиозную церемонию помолвки, как это обычно показывают на телевидении. Я понимал, что у председателя Чана плохое зрение, но никак не мог понять, что не так с глазами Чан Юнсона, который видел во мне только девушку. И была высока вероятность того, что чем больше людей увидят эту церемонию – тем быстрее раскроют мою неубедительную маскировку. Тем более Чан Мёнсу не хотел, чтобы его сыну, у которого складывалось многообещающее будущее, в дальнейшем пришлось публично расторгать помолвку.

И лукавый Чан Мёнсу нашёл хорошее оправдание. Он сказал, что приёмные родители Хан Джиён из США не могли себе позволить сорваться в Корею, поэтому в угоду обстоятельствам предложил провести церемонию помолвки в узком семейном кругу. Председатель Чан даже не скрывал своего недовольства на этот счёт – он открыто не одобрял предложение Чан Мёнсу, но когда его принялся уговаривать Чан Юнсон, то по итогу неохотно сделал вид, что согласен. Даже если он не доверял своему сыну, казалось, он всецело верил внуку. Поэтому через несколько дней должен был состояться обед с семьёй Чан Юнсона, во время которого я получу кольцо.

Даже в момент, когда мы обсуждали это с Чан Мёнсу, сидя за столом, я не задумывался о том, что надо самому выбирать кольцо. И даже не сомневался, что мужчина сам обо всём позаботится. Точно так же как он позаботился обо всём для переодевания в женское.

–И я смогу забрать его себе?

–Уж могу купить и подарить тебе одно. И я уже обсудил это с отцом.

–Тогда воспользуюсь случаем и выберу то, у которого камень размером с мой кулак, – затем добавил: – Сколько стоит золото?

И закатил глаза, сделав вид, будто высчитываю сумму на калькуляторе. Покупать мне кольцо – довольно благородный поступок с его стороны, но вот ехать в Сеул ради этого в таком виде – просто смешно. Мне хотелось неловко вскинуть руки только от мысли о том, как я протяну свою мужскую ладонь, чтобы выбрать женское кольцо.

Чан Юнсон, который сидел рядом и слушал меня, нахмурился:

–Ты хочешь продать кольцо?

–А ты хочешь, чтобы я его оставила себе?

–Разумеется…, – при этих словах он посмотрел на меня с озадаченным выражением лица.

–Разве это не странно – оставить его себе? Каким бы фальшивым оно ни было, это кольцо означает символ нашей помолвки.

–Куда страннее пытаться его продать?

От его ответа, сквозящего недовольством, я потерял дар речи и задумался, кто же из нас прав. Хотя, между нами с самого начала сложились странные отношения, так что было трудно определить, что из этого нормально, а что нет.

Тем временем Чан Юнсон стал ворчать немного обиженным тоном:

–Имени она своего не говорит, заявляет, что продаст кольцо. Что за человек: ни капли искренности. Если не пользуешься своим именем, то подари его щенку – моя собака как раз недавно ощенилась.

Чан Юнсон снова поднял эту тему, видимо, разочарованный тем, что я до сих пор не сказал ему своего настоящего имени.

–Ты его ещё не назвал? Тогда назови Пунджаги [3]. Ведь его хозяин весьма состоятелен.

[п/п: дословно «хороший урожай, очень плодотворный». Хороший урожай => фермер выручит за это много денег => станет состоятельным]

И что плохого в фальшивом имени? Если бы Чан Юнсон был обычным человеком, который не в состоянии сложить одно с другим, я бы не раз и не два рассказал ему всю правду. Однако поскольку человек передо мной мог узнать обо мне абсолютно всё, зная только лишь одно моё имя, мне ничего не оставалось кроме как нагрубить. Впрочем, я мог и не язвить столь опрометчиво, ведь всё равно прикрывался чужим именем.

–Нет, ну ты правда собираешься продать кольцо? – снова спросил Чан Юнсон, даже не обращая внимания на подобную грубость. Тон его голоса смягчился, будто парень пытался примириться.

Вместо ответа я откусил мороженое и задумался. Что ж, если я получу дорогое кольцо, то не уверен, что смогу сохранить его, если в будущем столкнусь с финансовыми трудностями. Чан Юнсон всё ещё смотрел на меня, ожидая ответа. Из-за его добродушного характера временами я чувствовал нарастающее раздражение, но учитывая характер наших отношений – я поступал правильно, осторожничая с ним. И всё же мне не хотелось и дальше продолжать разговор на тему моего фальшивого имени.

В итоге я вскочил со своего места. Чан Юнсон вопросительно посмотрел на меня.

–Подожди-ка.

Я оставил парня сидеть на скамейке, а сам подошёл и присел у торгового автомата на углу магазинчика. Отыскав в кармане несколько монет, я положил их в приёмник автомата, повернул рычаг – и оттуда выкатилась маленькая круглая капсула. Всё это время Чан Юнсон наблюдал за мной с широко открытыми глазами.

Внутри капсулы находилось игрушечное кольцо, похожее на то, с которым мог играть ребёнок. Это было изделие с тремя пластиковыми камушками, расположенными в ряд – не такой уж детский дизайн, как, допустим, у кольца с цветочками или иероглифами – но всё же на вид оно казалось хрупким, словно вот-вот сломается, стоит его надеть.

В детстве я несколько раз видел, как Джиён доставала нечто подобное из автомата перед магазином канцтоваров. Такие кольца обычно можно было подогнать под собственный размер, поэтому я без особого труда примерил украшение. Затем осторожно, чтобы не сломать, снял его и протянул Чан Юнсону, который растерянно смотрел то на меня, то на само кольцо.

–Раз помолвка фиктивная, значит, и кольцо может быть ненастоящим? В любом случае у дедушки плохое зрение, а твоим родственникам, должно быть, плевать на подобное. И такое кольцо у меня не получится продать.

Да и я мог оставить его себе, воспринимая всё как шутку. Помолвка "понарошку" и игрушечные обручальные кольца. Тогда не возникало необходимости придавать этому какого-то особого значения. А ещё подобное не могло быть долговечными, потому что быстро ломается.

Чан Юнсон посмотрел на кольцо на моей ладони и принял его с растерянным выражением лица. Только после того, как я увидел, что парень благополучно убрал украшение в карман – снова сел на скамейку.

–Говоришь, Пунджаги?

Чан Юнсон поднял другую тему, решив пока оставить разговоры о кольце.

–Урожай?

–Ты предложила назвать щенка Пунджаги.

–Так твоя собака действительно ощенилась?

Я думал, что он использовал историю с собакой как предлог узнать моё настоящее имя, но Чан Юнсон кивнул в подтверждение своих слов:

–Ага, он очень милый.

Он достал свой мобильный, открыл нужную фотографию и протянул мне. Щенок золотистого ретривера с кротким и немного досадливым выражением мордочки приблизил нос к камере. Я кивнул, соглашаясь с тем, что щенок и правда милый, а Чан Юнсон осторожно продолжил:

–Хочешь взять его к себе?

–Разве это не крупная порода собак? В нашем доме и людям тесно.

–У тебя маленький дом? Сколько вас в семье?

–Мама и…

Неосознанно я чуть не проболтался о своей семье. Я понятия не имел, сможет ли Чан Юнсон узнать о моей настоящей личности, если я расскажу о своей семье – но на всякий случай следовало не распространяться об этом. Ведь неизвестно, смогут ли те крупицы информации, которые я случайно разболтал, выдать меня.

Когда я, начавший говорить, резко замолчал, Чан Юнсон с сожалением улыбнулся:

–С тобой действительно не так-то просто.

Глава 5.2 - Помолвка (2)

Вскоре после того, как была назначена дата помолвки, на виллу приехала женщина. Ею оказалась мама Чан Юнсона.

И на этот счёт ранним утром со мной связался Чан Мёнсу. По его словам, названная будущая свекровь решила, что будет нехорошо, если так и не увидит моё лицо до момента обручения. Также сообщил, что председатель Чан, осознавал, что всё это лишь формальность, но обещал проявить всю искренность на церемонии, на многое закрыв глаза. И затем добавил, что его жена тоже согласилась на фиктивную помолвку, так что особых проблем не будет.

Учитывая разницу в возрасте между Чан Юнсоном и его старшим братом, их мама была старше моей матери на несколько лет, однако было трудно угадать возраст этой женщины, вошедшей в парадную дверь – то ли из-за её элегантного стиля, то ли из-за великолепной внешности. Она создавала впечатление хладнокровного и проницательного человека, но всё равно была прекрасной во всех отношениях. Я не знал, в кого именно Чан Юнсон пошёл характером, но зато теперь понимал, от кого ему досталась такая внешность.

С таким же холодным взглядом она поприветствовала председателя Чана, и совсем противоположным одарила своего сына.

–Госпожа На!Когда Чан Юнсон в шутку окликнул её “госпожой”, её лицо посветлело и женщина раскрыла свои объятия.

–Сынок. Как твои дела?

Мне уже сообщили, что госпожу На звали На Хису. Она повысила тон и обняла Чан Юнсона. Вдвоём со стороны они выглядели как обычная мать и сын, но в присутствии рядом председателя Чана и меня – картина получалась довольно причудливой. Затем женщина улыбнулась и поприветствовала меня, скорее всего, потому что председатель Чан наблюдал за происходящим со стороны.

–Ты, должно быть, Джиён? Слышала, тебе пришлось многое пережить.

Словно утешая “Хан Джиён, которая много страдала”, она погладила меня по спине. Однако в её прикосновении не чувствовалось ни капли эмоций. На удивление со стороны казалось, словно её жесты пронизаны теплотой и заботой, на самом же деле в них не было ни грамма беспокойства, только отстранённость. Должно быть, госпожа На была из того типа людей, для кого хорошая актёрская игра – сущий пустяк.

Она даже не удосужилась задержать на мне взгляд, и тут же поспешила взволнованно обратиться к председателю Чану:

–Отец, какое счастье. Вам, наконец, удалось отыскать Джиён, а теперь она станет нашей семьёй. Мне очень понравился этот ребёнок.

–Хе-хе, рад это слышать.

Каким-то образом мне почудилось, будто я услышал подтекст в словах председателя: “Будто так тебе и поверил”. Но всё же, казалось, что председатель Чан был удовлетворён тем фактом, что всё прошло гладко, по крайней мере, на первый взгляд.

Неловко наблюдая за происходящим, я не мог не задаться вопросом:

“Неужели Чан Юнсон действительно настолько заслуживает доверия в глазах председателя?”

Насколько же старик верил, что внук сможет сдержать данное ему обещание даже после его смерти, даже перед лицом противодействия со стороны столь могущественного родителя? Другими словами, Чан Юнсон поставил на кон всё своё доверие ради меня. И при этом ничего не получил взамен.

На Хису недолго гостила на вилле. Мы вместе пообедали, а после она сразу собралась уезжать. Оставив председателя Чана, который плохо себя чувствовал, в гостиной, мы с Чан Юнсоном вышли, чтобы проводить её. За исключением нескольких взглядов во время обеда, эта женщина не обращала на меня особого внимания. И только на прощание, попросив сына чаще бывать дома, она повернулась ко мне.

–Когда, говоришь, собираешься уезжать?

Она спросила так, будто этот вопрос только сейчас озадачил её. И если перед председателем Чаном её голос звучал дружелюбно, то теперь тон стал твёрже, будто она разговаривала с совершенно незнакомым человеком.

–Думаю, я уеду к концу месяца.

Услышав, что я в любом случае исчезну в течение этого месяца, На Хису улыбнулась.

–Похоже, мой Юнсон уже успел привязаться к тебе, он будет весьма огорчён.

Затем она обернулась к сыну. Чан Юнсон пожал плечами, будто это было вовсе не так. Возможно, из-за атмосферы, но Чан Юнсон вёл себя до странного осторожно.

Нет, похоже, дело было вовсе не в атмосфере. Даже ананасовую башню, которую он привык собирать для меня, решил сегодня не делать, а всё из-за присутствия матери. Казалось, парень старался не вызвать непонимания у любящего родителя.

–Хорошо. Тогда, полагаюсь на вас до конца этого срока.

Я неловко улыбнулся тону, намекающему на скорое прощание. И без этого я всё прекрасно понимал.

–Поторопись. Иначе застрянешь в пробке, – когда парень обратился к матери, она кивнула и села в машину.

Чёрный седан быстро покинул виллу. Мы с Чан Юнсоном стояли в стороне, пока машина не исчезла из виду.

День, когда я уеду отсюда. День, на который я так надеялся. День, когда мне заплатят за то, что я выдержал это неловкое и скучное время.

Однако в тот же момент я подумал, что ничего страшного, если оставшиеся дни замедлят свой ход.

–Жарко. Давай зайдём в дом.Чан Юнсон своей ладонью заслонил моё лицо от солнечных лучей, и я кивнул.

***

Звень.

Меня разбудил звон льда, ударяющегося о стенки стакана. Должно быть, я уснул, читая книгу на диване в гостиной. Когда я несколько взлохмаченный встал и убрал с лица прилипшие длинные волосы, Чан Юнсон, в этот момент поставивший на стол чай со льдом, задорно рассмеялся.

–Девушка, вытрите слюни.

–Что…я не пускаю слюни.

Но на всякий случай я быстро вытер уголок рта тыльной стороной ладони. Убедившись, что ничего нет, я вскинул голову и гордо потянулся.

–Почему бы тебе просто не взять подушку? – дразняще произнёс Чан Юнсон и протянул мне стакан с чаем.

Я пытался осилить эту книгу не день и не два и мне не было оправданий, поэтому я просто поднёс чашку к губам. Прохладная сладкая жидкость скользнула в горло и, казалось, немного разбудила меня.

Нам стало немного комфортнее друг с другом, и мы привыкли проводить время в одном пространстве, даже если и не происходило ничего особенного. Когда я бездельничал и смотрел телевизор в гостиной, Чан Юнсон тоже садился рядом со мной и читал книгу или что-то писал в блокноте. Затем я выключал телевизор, боясь, что это его беспокоит, и находил себе спокойное занятие. И этим занятием оказался сон… а не чтение.

–Скучно? Может, сходим куда-нибудь? – спросил Чан Юнсон, сидя рядом со мной, держа в руках свою чашку.

Видимо, он закончил с работой, поскольку его книги были аккуратно сложены в углу стола.

–Нет, сегодня слишком жарко. Бывали дни, когда я был полон энергии и мог пройти пешком весь путь до ближайшей деревушки, а бывали дни, когда жара была просто невыносима для меня. Носить парик с длинными волосами на солнце оказалось гораздо утомительнее, чем я мог себе представить.

Когда я ответил отказом, Чан Юнсон притворился обеспокоенным и произнёс:

–Хм…

И несмотря на то что он не был обязан развеять мою скуку, парень сделал новое предложение.

–Тогда как насчёт игры на пианино? Я научу тебя.

Это было неожиданное, но довольно заманчивое предложение. Иногда, когда не в силах побороть скуку, я нажимал на клавиши одну за другой, а затем подходил Чан Юнсон и играл для меня. Было приятно закрыть глаза и просто слушать, но порой возникали моменты, когда мне самому хотелось пробежаться пальцами, чтобы издать подобные мелодичные звуки.

–Разве, не требуется много времени, чтобы научиться?

Мне осталось находиться здесь около пятнадцати дней. Однако если из этого могло получиться ни каши, ни риса [1], то лучше вообще не стоило и начинать.

[п/п: кор.выражение, означающие "ни то, ни сё", аналог "ни рыба, ни мясо"]

–Есть несколько мелодий, которые можно выучить быстро и без особых усилий.

Чан Юнсон ответил с уверенным выражением лица, как будто он являлся заслуженным учителем с огромным опытом за плечами. Я одним глотком выпил свой холодный чай и встал с дивана.

–Тогда давай, пойдём скорее.

Мы сидели бок о бок на кушетке перед пианино. Чан Юнсон даже не подумал открывать ноты, а вместо этого вытянул указательные пальцы обеих рук. Как бы намекая, чтобы я повторял за ним.

–А теперь вытяни пальцы.

–Пальцы?

Мои руки по-прежнему являлись той частью тела, которую я не желал показывать Чан Юнсону. Ведь я мог скрыть себя за слоями одежды в какой-то степени, но ничего не мог поделать с руками. Когда я замешкался, Чан Юнсон с силой потянул меня за руку.

–Я видел твои руки не раз и не два, так что перестань и давай их сюда. Меня это не волнует.

Видимо, он до сих пор думал, что я прячу руки из-за шрамов. Но неужели его не наталкивал на определенные мысли размер моих рук? Я склонил голову и вытянул пальцы, как было велено. Сказав мне напрячь их, парень взял меня за запястья и начал играть. Конечно, получался не такой яркий звук, как при игре самого Чан Юнсона, но две ноты гармонично сочетались друг с другом и звучали в унисон.

Та-дан-дан та-дан-дан. Это была песня, которую однажды в детстве играли девчонки на фисгармонии, сидя перед классом. Марш палочек. Выходило правдоподобно, но настолько забавно, потому как Чан Юнсон играл моими пальцами будто палочками на ксилофоне.

–Хватит смеяться и запоминай как следует.

При этом Чан Юнсон, произнеся это, улыбнулся. Как он и сказал, песня оказалась достаточно лёгкой для запоминания. Однако уже зная, как она завершается, я вывернул руки и выскользнул из чужой хватки. Парень недоумённо посмотрел на меня.

–Научи меня чему-нибудь другому, кроме этого.

–Почему?

–Это игра для двоих.

Когда я покину это место, то больше никогда не смогу сыграть эту мелодию. И я действительно не хотел учиться чему-то подобному.  У меня и так скопилось достаточно вещей, которые в будущем я уже не смогу повторить.

–Думаю, было бы неплохо научиться чему-то, чтобы я могла сыграть в одиночку.

Пристальный взгляд Чан Юнсона был прикован к моему лицу. Как ни посмотри, парень выглядел недовольным, но после недолгого молчания, он сыграл другую мелодию. Не задавая никаких лишних вопросов.

–Как насчёт этой?

–Мне нравится.

–Тогда поставь палец сюда и…

Возможно, потому, что всё буквально подходило к концу, Чан Юнсон, казалось, сдался. Ведь по итогу к концу лета ему самому следовало вернуться в Соединенные Штаты. Долгое время мы молча играли на клавишах. К тому моменту, когда я смог самостоятельно играть, хоть и неуклюже, Чан Юнсон заговорил:

–Думаю, ты мне так ничего и не собираешься рассказать…, – он пробежался по клавишам пианино бессмысленным жестом и продолжил: – Поэтому я решил поступить по-своему. И ты тоже можешь делать так, как тебе хочется.

Я не понимал смысла его слов. Даже не дав дружеских объяснений, как он делал всегда до этого, Чан Юнсон встал. Я хотел спросить, что же он имел в виду, однако, в то же время боялся задать этот вопрос вслух. И пока я колебался, Чан Юнсон ушёл в свою комнату.

Глава 5.3 - Помолвка (3)

Спустя несколько дней председателю Чану внезапно стало плохо, и его госпитализировали. То ли из-за того, что у меня был больной член семьи, то ли из-за того, что я привязался к председателю намного больше, чем думал, но весь день я пребывал в дурном настроении.

–Прошло довольно много времени с тех пор, как он ложился на обследование. Уверен, в этом нет ничего страшного, так что не переживай сильно, – довольно спокойным тоном утешал меня Чан Юнсон.

Однако в его голосе слышалась такая горечь, будто эти слова утешения предназначались больше ему самому. В некогда оживлённой комнате царила тишина.

Председатель Чан вернулся на виллу только через четыре дня. При звуке подъезжающей машины мы выбежали на встречу в чём было. Председатель с понурым видом сидя в инвалидной коляске, тут же разразился смехом, завидев нас.

–Айгу, ребятки. Далеко же уже не дети. Знал бы, что будете так меня встречать, то прихватил бы с собой гостинцы.

И всё же тёплый приём пришёлся кстати и председатель несколько раз громко рассмеялся.

–Дедушка, теперь с вами всё в порядке?

–Конечно-конечно, всё хорошо, потому что наша Джиён так беспокоится обо мне. А теперь давайте-ка зайдём в дом.

Хотя он сказал, что с ним всё в порядке, цвет его лица стал намного хуже, чем раньше. Чан Юнсон молча последовал за нами в дом. Зайдя внутрь, председатель попросил своего секретаря вызвать Чан Мёнсу и жестом подозвал меня. Видимо, он собирался мне кое-что сказать.

Я взял исхудавшую руку председателя Чана в свою и слегка согнул колени, чтобы оказаться на одном уровне, глядя друг другу в глаза. Чан Юнсон стоял рядом, всё так же не произнося ни слова. Председатель накрыл мои руки своей и осторожно спросил:

–Ты действительно не против связать себя узами с этим пареньком?

Ответить было бы намного проще, не стой рядом Чан Юнсон. Я бросил взгляд на парня и энергично закивал. Независимо от того, что творилось в этот момент в моей душе, я должен был ответить "конечно". И отчасти это звучало искренне. Стыдно признать, но если бы я был девушкой, то определённо бы влюбился в Чан Юнсона.

–Вот и славно.

Председатель Чан кивнул, словно благословляя нас. А затем вновь окликнул меня извиняющимся тоном:

–Джиён?

–Да?

–Не думаю, что протяну долго.

Смирение в его голосе напомнило мне о маме. В своё время она таким же тоном говорила мне "С мамой всё в порядке", несмотря на тот факт, что смертельная болезнь поражала её организм. На глаза навернулись слёзы. Я сильно зажмурился и прикусил дрожащие губы. Хотя и следовало сказать что-то вроде "нет, вы проживёте ещё долгую жизнь" – я был в оцепенении и не мог подобрать слов. Председатель Чан похлопал меня по руке, как бы успокаивая, и продолжил:

–Поэтому… можешь остаться здесь ещё ненадолго?

"Ещё немного…"

Хотелось кивнуть в согласии, позабыв обо всём. Однако я не был настоящей Хан Джиён и потому не мог принять такого решения самостоятельно. Я понимал, что если поспешу с ответом, а потом не исполню обещанного, то только сильнее огорчу председателя Чана.

Вместо ответа, я крепко сжал руку председателя. Возможно, он понял о моих переживаниях, потому что не стал настаивать на скором ответе. Оставив меня неторопливо обдумывать сказанное, старик направился в свою комнату, чтобы отдохнуть. Чан Юнсон настоял на том, что позаботится о нём, и, отказавшись от помощи секретаря, отвёл председателя Чана в комнату. Ещё долгое время парень не появлялся – то ли там нашлось много дел, то ли было о чём поговорить.

Чан Мёнсу, с которым всё же связались, приехал на виллу во второй половине дня, когда солнце уже садилось. Казалось, мужчина приехал в спешке, что было совсем нехарактерно для него. Всё же несмотря на то, что он обманывал председателя ради собственных интересов, он, казалось, беспокоился и об отце, который попал в больницу.

Когда мы кивнули головой в знак приветствия, Чан Мёнсу махнул нам рукой и направился в комнату председателя Чана.

"Интересно, скажет ли председатель Чан что-нибудь по поводу моего пребывания здесь? И что на это ответит Чан Мёнсу?" – всё моё внимание было сосредоточено на комнате председателя, а вот Чан Юнсон беззаботно читал книгу, будто его это совершенно не интересовало.

Разговор, казалось, длился целую вечность. Позднее Чан Мёнсу, вышедший из комнаты председателя, посмотрел на меня и махнул подбородком.

–Джиён, позволь тебя на пару минут.

И несмотря на то что мужчина позвал меня, Чан Юнсон даже не поднял глаз, словно его это вовсе не беспокоило.

Пройдя в угловую комнату на втором этаже, Чан Мёнсу, как обычно, оставил своего секретаря за дверью и вошёл внутрь. Как и в прошлый раз, когда речь зашла о браке, он достал сигарету и закурил. Насколько я знал – он не был заядлым курильщиком. Но мужчина каждый раз прикасался к сигаретам, когда дело доходило до вещей, которые были ему не по нраву. Он молча затянулся сигаретой у меня на глазах, и только после того, как стряхнул пепел, заговорил:

–Твоя мама до сих пор борется с болезнью?

–Да.

Он начал разговор именно с той темы, как и в нашу первую встречу, когда мужчина предложил мне притвориться Хан Джиён. И это прозвучало как своеобразное напоминание о том, что я нуждался в деньгах.

–Как проходит лечение?

Ну, я мало что мог сказать на этот счёт. Когда Чан Юнсон согласился участвовать в фиктивной помолвке, Чан Мёнcу заплатил мне часть обещанных денег. Благодаря этому удалось купить дорогие лекарства, однако, поскольку физически я находился очень далеко, то даже не знал, как обстоят дела у мамы и Гону. Пока я колебался с ответом, Чан Мёнсу сделал ещё несколько затяжек, прежде чем заговорить:

–Председатель хочет, чтобы ты остался здесь ещё на какое-то время.

–Я слышал.

–Ты же понимаешь, что всё не так просто.

Я кивнул. Чем дольше я оставался здесь, тем больше возникало шансов, что меня раскроют, и тем большую ответственность пришлось бы нести самому Чан Мёнсу. Особенно сейчас, когда здоровье председателя Чана ухудшилось. Мы оба понимали, что ни Чан Мёнсу, ни я не справимся с чувством вины, если наш обман раскроется, а председатель из-за шока получит сердечный удар.

Мужчина внимательно посмотрел на меня, а затем улыбнулся. Казалось, он был доволен тем фактом, что я без лишних пояснений понимал всё сказанное им.

–Предлагаю сделку. Ты остаёшься здесь – я плачу тебе в трёхкратном размере, но при условии, что тебя не раскроют. Однако если попадёшься, то не получишь ничего. Или, если не уверен в своих силах, то, как и договаривались, пробудешь здесь до конца этого месяца.

Все выплаченные им деньги должны были пойти на оплату больничных счетов моей матери. Рисковать жизнью своей мамы? Когда я поднял на мужчину взгляд полный ярости, он снова заговорил, словно вспомнил ещё кое о чём:

–Конечно, пока ты находишься здесь, лечением твоей матери будет заниматься наша больница. Я гарантирую обеспечить ей лучший уход и высококвалифицированный персонал. От тебя же не требуется ничего сложного. Просто сделай всё возможное, чтобы не попасться. В принципе как и до этого.

Такой человек как Чан Мёнсу выдвинул мне подобное условие не потому, что ему было жаль своих денег. Теперь мужчина ставил всё исключительно на успех и не желал слышать о возможном провале. То ли из-за своего бизнеса, то ли из-за отца. Так что от меня требовалась такая же решительность.

Сейчас председатель Чан ни капли не сомневался в моей личности. Сам же Чан Юнсон знал, что я фальшивка, но при этом согласился помогать. Более того, с окончанием летних каникул он должен был вернуться в Штаты. Всё казалось не таким уж и сложным, как и сказал Чан Мёнсу.

Тем не менее что-то не давало мне покоя, возможно, оттого что мне вновь приходилось лгать всем вокруг. Я кивнул, стараясь не обращать внимания на ноющее беспокойство.

–Я согласен.

Несмотря на мой вполне ожидаемый ответ, Чан Мёнсу даже не улыбнулся. Потому как это было сродни негласной договорённости позаботиться о родителях друг друга.

–Хорошо, в таком случае я всё устрою.

Он затушил сигарету в пепельнице и взялся за ручку двери, собираясь первым выйти из комнаты. Но так и не открыв дверь, мужчина вдруг остановился.

–Но вот насчёт Юнсона… Нет, ничего.

Он вышел, покачивая головой, будто пытаясь отмахнуться от беспокойных мыслей.

Глава 5.4 - Помолвка (4)

Это скорее походило на знакомство с семьёй Чан Юнсона, чем на церемонию помолвки. Не планировалось никакой торжественной вечеринки. Речь шла только о совместном обеде за чуть более изысканном столом, чем обычно. Но всё же председатель Чан спросил меня, не расстроен ли я из-за подобного, однако я лишь энергично покачал головой. Чем проще обстановка – тем лучше, чем меньше людей – ещё лучше.

Родные Юнсона сказали, что прибудут ближе к вечеру, поэтому я, несколько встревоженный, сидел в саду под зонтом в ожидании, когда подойдёт назначенное время. Я уже был знаком с родителями и братом Чан Юнсона, но всё же встретиться со всеми сразу было для меня нелёгким делом.

Наблюдая за тем, как по небу плывут облака, я пытался успокоить свои нервы. А между тем к вилле с шумом подъехала машина. Как и остальные машины, которые приезжали на виллу и уезжали с неё, эта выглядела дорого, но видел её я впервые. Вышедший с водительского места мужчина бодрым шагом подошёл и открыл пассажирскую дверь.

Из машины вышла молодая женщина, держа на руках щенка. Я не знал, кто она, но вот щенок показался мне слишком знакомым. Это был тот самый золотистый ретривер, которым совсем недавно хвастался Чан Юнсон. Женщина немного приподняла солнцезащитные очки, затем оглядела меня, и тут же уголок её рта слегка приподнялся.

–Ты Джиён?

Я знал, что у Чан Юнсона есть только старший брат Чан Хёнсон, поэтому предположил, что незнакомка передо мной – его жена. Вряд ли бы они пригласили на ужин свою кузину. Я нерешительно поднялся со своего места, чтобы поприветствовать её. Девушка, особо не затягивая, тут же представилась:

–Я невестка Чан Юнсона.

–Здравствуйте. Я…Хан Джиён.

Чан Мёнсу сказал, что мне не нужно беспокоиться ни о ком, кроме Чан Юнсона и самого председателя Чана. Так что, скорее всего, эта женщина уже знала о моей настоящей личности, однако, у меня не было другого выбора, как представить именем Хан Джиён. И вместо ответа получил до смущения громкий смех. Я тут же бросил взгляд в сторону виллы, проверяя, услышал ли это Чан Юнсон. К счастью, прибытия гостя, похоже, ещё никто не заметил.

–А…ха-ха, извини. Просто теперь у меня появилась такая интересная невестка.

Очевидно, она совершенно не сожалела о своём поведении. Затем девушка кивнула подбородком водителю и тот, достав из машины большой пакет, протянул его мне.

–Подарок от стилиста Чхве.

Именно стилист Чхве научила меня одеваться и вести себя как девушка, прежде чем меня отправили на виллу. Ею же были приготовлены все необходимые аксессуары и одежда на время моего пребывания здесь. Неудивительно, что в пакете оказалась новая одежда. Всего один наряд, но он выглядел довольно длинным и роскошным.

Невольно из меня вырвался вздох. Молодая женщина с щенком на руках несколько раз обошла вокруг меня, словно оценивая.

–Я ожидала чего-то более нелепого, но ты выглядишь намного органичнее, чем я думала. И всё же… неужели Чан Юнсон не догадался? И этот мальчишка ведь не шутит. Верно, Пунджаг?

–Пунд…

Девушка задала вопрос щенку, которого прижимала к себе, словно интересуясь его мнением. Неужели она действительно назвала свою собаку “хороший урожай?” И именно в тот момент, когда я, сам того не осознавая, хотел переспросить:

–Нуна! [1] – радостно воскликнув, к нам навстречу вышел Чан Юнсон.

[п/п: нуна – обращение парня/брата к старшей сестре/девушке, которая старше его и с которой он в очень близких отношениях]

Хотя молодая женщина приходилась ему невесткой, похоже, они ладили намного лучше, чем я себе представлял. Чан Юнсон улыбнулся, взяв щенка к себе на руки.

–Ты действительно привезла его. Точно, Джиён-а, это…

–Мы уже познакомились.

Когда Чан Юнсон уже собрался представить нас друг другу, его невестка посмотрела на меня и сказала, что мы уже знакомы. Мне оставалось лишь кивнуть в согласии. Похоже, эта девушка и правда была немного нетерпеливой. Сразу после её слов, парень повёл нас в дом. И спросил слегка взволнованным голосом:

–Что насчёт моей просьбы?

–Не волнуйся.

Девушка похлопала Чан Юнсона по спине, как бы говоря ему, чтобы тот перестал суетиться. Похоже, эти двое были вполне дружны. Молодая женщина по имени Ли Ынджо производила впечатление человека, любящего делать всё по-своему, но даже при этом, общаться с ней было намного комфортнее, чем с На Хису. А ещё, казалось, что они с Чан Юнсоном были близки ещё до того, как стали зятем и невесткой. Это становилось очевидным по тому, как парень обращался к ней, называя нуной.

–Вот, то, что ты просил.

Когда вслед за нами зашёл сопровождающий её мужчина, держа в руках ещё несколько пакетов, похожие на подарки – Ли Ынджо выбрала один из них и вручила Чан Юнсону.

-Сэнкью.

С лёгким поклоном Чан Юнсон принял пакет и сказав, что ему надо кое-что проверить, ушёл к себе в комнату. Мне стало интересно, что же там такое. Не в силах побороть любопытство я вытянул шею, пытаясь подглядеть, и неожиданно рядом разразилась смехом Ли Ынджо.

–Любопытно?

Несмотря на то что мы были знакомы совсем недолго, я уже понял, что Ли Ынджо не из тех, кто с лёгкостью всё пояснит. Конечно, я не мог утверждать, что вижу её насквозь, но когда кивнул на заданный вопрос – в ответ раздалось только хихиканье.

–Ну, честное слово, и как же быть нашему Юнсону…

И хотя это прозвучало несколько обеспокоенно, девушка даже не пыталась скрыть своего веселья.

***

Только к тому времени, когда солнце полностью зашло, приехали Чан Мёнсу, его жена и Чан Хёнсон. Для меня это стало настолько взволнованным событием, что я даже не запомнил, как прошёл ужин. А ещё чувствовал себя так, словно действительно решил стать невесткой этой семьи – несколько пар глаз слишком пристально смотрели на меня.

"Парик съехал? Надел костюм задом наперёд?"

Я несколько раз оглянулся на председателя Чана и самого Чан Юнсона, пытаясь понять, что с моей внешностью не так. Но председатель Чан был слишком весел, чтобы заметить что-то неладное. А Чан Юнсон, сидевший рядом со мной, стоило нам пересечься взглядами, тихо пробормотал: «Всё в порядке». Он будто просил меня не нервничать зря, но для меня это звучало равносильно утверждению, что никаких проблем нет. Однако всё же после этого я смог немного поесть.

Поужинав, все перешли в гостиную на диван. Чтобы лично запечатлеть, как Чан Юнсон наденет мне на палец игрушечное обручальное кольцо. На первый взгляд обстановка казалась уютной, но всё же чувствовалась странная атмосфера. Чан Мёнсу был занят тем, что во всём старался угодить своему отцу, а его жена молчала, словно ей ничего не нравилось.

Чан Хёнсон периодически бросал нервный взгляд на часы, словно ему уже следовало вернуться для решения каких-то рабочих дел. И только невестка Чан Юнсона – Ли Ынджо – смотрела с любопытством.

Только после того, как Чан Хёнсон поторопил нас, сказав, что уже очень поздно, Чан Юнсон и я встали бок о бок рядом с председателем. Парень достал из внутреннего кармана роскошный футляр для колец. Видимо, он нашёл его где-то для правдоподобия церемонии. Но то, что я увидел внутри, совершенно не соответствовало моим ожиданиям. Определённо дизайн был тот же самый, только вот материал отличался. Вместо мутных пластиковых камней, сияло что-то гораздо более прозрачное и блестящее, а сам неряшливый обруч кольца, который, казалось, может развалиться в любую минуту, теперь переливался платиновым цветом.

"Когда он успел всё это подготовить?"

Я озадаченно посмотрел на парня, но тот только улыбнулся своей семье, делая вид, что не замечает моих взглядов. Очевидно, что это кольцо – то, что ранее привезла Ли Ынджо.

Председатель Чан и Ли Ынджо начали хлопать, и вслед за ними к аплодисментам присоединились остальные члены семьи с недовольным выражением лица. На этом и закончилась церемония помолвки.

А сразу после церемонии четверо человек, которые давно не посещали виллу, на двух машинах вернулись в Сеул. И только один из гостей решил пока остаться вместе с нами. Видимо, Чан Юнсон попросил привезти сюда Пунджага, опасаясь, что я буду скучать после его возвращения в Штаты.

Парень с теплотой во взгляде наблюдал за тем, как уезжает его семья.

"Интересно, когда закончатся каникулы и он вернётся в США, я буду так же долго стоять на этом месте?"

–Ты… когда уезжаешь в Америку?

Взгляд, устремлённый вдаль, обратился ко мне. Затем Чан Юнсон опустил глаза, словно ему было неловко и ответил:

–Я и не уеду. Взял академ.

–А, правда? Эм…почему? Ладно, лучше расскажи про кольцо.

Сначала я спросил о причине академа, но потом быстро передумал и сменил тему. Почему-то я боялся услышать ответ. Конечно, это наверняка было связано с состоянием председателя Чана, но я боялся, что из уст парня прозвучит что-то такое, с чем я не смогу совладать. Тогда я, чуть заикаясь, упомянул о кольце. Чан Юнсон, переплёл наши пальцы вместе и приподнял руки. В темноте ночи кольцо сверкнуло в редких лучах света.

–Оно стоит 300 вон.

Словно зная, о чём я собираюсь спросить, он начал с того, что назвал сумму, которую я потратил на игрушечное кольцо в автомате. Я не имел понятия о настоящей стоимости кольца, однако я был не настолько слеп, чтобы не в состоянии отличить игрушку от настоящего ювелирного изделия. И оно точно не могло стоить 300 вон. Но Чан Юнсон, как бы подчёркивая это, снова произнёс:

–Поэтому не пытайся его продать.

Сказав это, Чан Юнсон поднёс мою руку к своим губам, как бы целуя кольцо. Но поскольку оно было маленьким, я почувствовал мягкое и нежное касание к коже.

Лицо Чан Юнсона было подобно прохладному ночному бризу. А в это время звёзды россыпью мерцали на кромешном-чёрном небе, словно снесённые дуновением ветра. Мне следовало отдёрнуть руку, но эта мысль, казалось, вовсе куда-то улетучилась. Когда я запоздало попытался убрать руку, парень с некоторым сожалением отпустил мою ладонь.

По какой-то причине пальцы резко отяжелели и я сжал кулак. Я дал ему игрушечное кольцо, думая, что эта вещь в скором времени легко сломается, но в ответ получил нечто более прочное,  что останется со мной ещё на долгое время.

Глава 6.1 - В тени (1)

Чан Юнсон выделил мне комнату напротив своей спальни. Просторная и пустая квартира совсем не изменилась с тех пор, как я был здесь в последний раз, но комната, которую молодой человек приготовил для меня, была заполнена вещами. Там имелась не только необходимая мебель, но даже ноутбук и одежда. На первый взгляд казалось, что вся одежда, которую Чан Юнсон подобрал на глаз, примерно соответствовала моему размеру. Единственное, что не подошло – цифры на ценнике. Я и раньше замечал это на вилле, но у людей из Тэвон Групп определённо было иное отношение к деньгам.

–Хагён-а.

Чан Юнсон, который сказал, что приготовит ужин, пока я разбираю вещи, негромко окликнул меня по имени. Голос звучал очень дружелюбно, будто мы были очень близкими друзьями. Когда я обернулся, Чан Юнсон смущённо улыбнулся.

–Давай поужинаем вне дома.

–Почему? Разве ты сейчас не готовкой занимался?

–И всё же в первый день я решил побаловать тебя чем-нибудь вкусненьким.

Уверен, ранее он обещал сам приготовить что-нибудь вкусное… Но я не стал настаивать на готовке Чан Юнсона, быстрее закончил с вещами и направился к выходу.

Уходя, я оглянулся и увидел на кухне царящий беспорядок. Похоже, он пытался приготовить что-то новенькое и потерпел неудачу. Не знаю, насколько всё изменилось за прошедшие годы, но тот Чан Юнсон, которого я знал, был очень плох в готовке. В его стандартный репертуар входили рамён, паста и жареный рис, поэтому на ужин я ожидал нечто подобное. До тех пор, пока не заглянул на кухню. И, судя по её состоянию, не похоже, чтобы он собирался готовить нечто простое, как макароны.

Было забавно видеть недостатки человека, который, казался совершенным во всём. Даже когда я сунул ногу в ботинок, то не смог удержаться от улыбки.

–Какое блюдо ты пытался приготовить? Надо было сделать то, что по силам.

Несмотря на мои поддразнивания, Чан Юнсон, похоже, совершенно не обиделся на это и ответил легкомысленным тоном:

–А ты в курсе, что мне по силам?

–Полагаю, ты умеешь варить рамён, так?

Чан Юнсон ни капли не смутился. Казалось, он каждый раз пытался подловить меня на том, что я что-то знал о его прошлом. Хотя это не имело большого значения, ведь я ответил на вопрос не всерьёз, безукоризненно уклоняясь от ответа, а затем первым вышел из дома.

В нескольких минутах ходьбы от дома Чан Юнсона располагался переулок с ресторанами. Мы нашли тихое заведение, где не очень многолюдно и сели друг напротив друга. Поставив передо мной чашку с водой, Чан Юнсон с ноткой смущения произнёс:

–Думал, что у меня всё получится, если я буду следовать рецепту.

Видимо, провал в готовке стал для него таким потрясением, что он размышлял об этом уже некоторое время. Красное мясо зашкворчало на гриле. Чан Юнсон опустил взгляд и пробормотал, что за таким трудно уследить. Значит, оно подгорело.

–А как ты обычно питаешься?

–Ем вне дома или заказываю доставку.

–Тогда не стоит что-либо менять. Меня всё устраивает.

Чан Юнсон не ответил, но выглядел так, будто ещё не сдался попробовать себя в кулинарии. Затянувшееся молчание показалось мне неловким, поэтому я взял палочки для еды и отправил в рот несколько гарниров, которые принесли первыми. Чан Юнсон даже не притронулся к палочкам, а просто смотрел на меня пристальным взглядом.

–Итак, удалось ли что-нибудь вспомнить?

В конце концов, я не выдержал и заговорил первым. Мужчина покачал головой, скрестив руки на груди.

–Пока нет.

Всё же речь шла о воспоминаниях, похороненных глубоко в сознании на протяжении семи лет. Вероятно, в тот момент, когда он прыгнул перед машиной, шок спровоцировал некоторые фрагменты из них.

"Если воспоминания вернутся, он отправится на поиски Хан Джиён или сразу попытается выяснить, являюсь ли я той самой Хан Джиён?"

Если бы речь шла про беззаботного человека, то он был бы удовлетворён просто самим фактом возврата своих воспоминаний. Но поскольку Чан Юнсон представлял из себя очень настойчивую личность, я сомневался, что он остановился бы только на этом, так и не докопавшись до сути.

–Как ни крути, три месяца – слишком мало.

Тем временем ворчал мужчина с явным недовольством. Несмотря на то, что я согласился помочь, я не мог ждать вечно, пока его воспоминания вернутся.

Поэтому установил срок нашей договорённости в один месяц. Чан Юнсон сказал, что ему требуется полгода. В итоге мы сошлись на трёх месяцах. Независимо от того, что он вспомнит к этому времени, через три месяца эти сложные отношения должны были закончиться. То, что я не смог закончить должным образом семь лет назад и что привело нас к нынешней ситуации.

–Как думаешь, вернув свои воспоминания, станет лучше?

Это было сказано потому, что Чан Юнсон, похоже, питал чрезмерные иллюзии по поводу своих утраченных воспоминаний. Как я неоднократно подчёркивал, возможно, в них нет ничего особенного, поэтому и советовал не возлагать никаких надежд.

Однако молодой человек дал короткий ответ со спокойным выражением лица:

–Нет.

Хотя он и понимал, что в его прошлом нет ничего хорошего, всё же слабо улыбнулся. А затем с горькой усмешкой продолжил:

–Близкие мне люди что-то скрывают от меня. Просто взглянув на их поведение, можно сказать, что в забытом прошлом нет ничего хорошего. Тем не менее, я чувствую, что мне нужно это узнать.

Он расправил плечи и выпрямился. У него было всё то же великолепное прекрасное лицо, те же прямые плечи, те же аккуратные руки, но выглядел он как-то иначе. Человек, напоминающий мне лето, заговорил холодным тоном:

–Мне… намного хуже, чем кажется на первый взгляд.

Мужчина выглядел измотанным, но сложно понять причину этого, просто взглянув на него. Нет, точнее, здравый смысл подсказывал кое-что. Скорее всего, дело было не в отсутствии воспоминаний, а, наоборот, в том, что за последние месяцы Чан Юнсон стал что-то вспоминать.

Должно быть, мой внешний вид говорил, что я ничего не понимаю, потому что молодой человек разочарованно пожал плечами и сменил тему разговора, сказав, что нам следует поесть.

А к тому времени, когда поужинав мы вышли из ресторанчика, пошёл мелкий дождь. Несмотря на то, что дом находился сравнительно недалеко, мы бы точно промокли, пока добрались до него. К счастью, сейчас нас окружала не пустынная сельская местность. Поэтому мы решили купить зонтик в ближайшем магазине и только затем отправиться в обратный путь. Зайдя в магазин, Чан Юнсон остановился, чтобы выбрать зонтик, и посмотрел на холодильник с мороженым, стоящий рядом.

–Хочешь мороженого?

–Думаю, да.

–Пробовал такое?

Чан Юнсон протянул лёд со вкусом шоколада, которое когда-то мы много раз ели вместе. Увидев, что оно ещё имеется в продаже, я понял, что, видимо, мы с Чан Юнсоном не единственные, кому нравился этот мягкий сладкий вкус.

–А есть кто-то, кто его не пробовал?

–Да? Я только на днях впервые узнал о нём. Очень вкусное.

А затем молодой человек тут же добавил, что, вообще-то, он не очень любит мороженое. В итоге мы заплатили за два мороженых, большой зонт и вышли на улицу.

Всё ещё было прохладно. Чан Юнсон не стал открыть лёд и положил его обратно в пакет.

–Холодно. Давай съедим его дома.

Я кивнул. Мужчина раскрыл большой зонт и жестом подозвал меня к себе, предлагая укрыться от дождя.

–Если тебе холодно, можешь прижаться поближе.

–Не холодно.

–Зато я замёрз.

Чан Юнсон прижался ко мне плечом. Хотя зонт и большой, он был рассчитан на одного человека – поэтому нам приходилось идти бок о бок. Пакет в руке Чан Юнсона шуршал при каждом его шаге.

"Действительно ли ему необходимо возвращать воспоминания? Думаю, он и без них обрёл всё то, что ему так не хватало".

***

Я планировал выйти во второй половине дня. Решил ненадолго забежать к Гону и пообедать вместе с ним. Чан Юнсон сказал, что не имеет значения, чем я занят, пока он работает в компании. Я же не желал сталкиваться с его домработницей, поэтому стремился поскорее уйти. Потому что не хотел, чтобы семья Чан Юнсона прознала о том, что я вижусь с Чан Юнсоном.

Судя по тому, что я слышал, человек, который выполнял работу по дому, также работал в доме родителей Чан Юнсона и приезжал сюда пару раз в неделю. В лицо она меня не знала, но если бы увидела, то, скорее всего, обязательно спросила полное имя – и тогда не знаю, чем это обернулось бы. И поскольку я не мог рассказать Чан Юнсону обо всех обстоятельствах, то просто соврал, что не люблю оставаться наедине с незнакомым человеком. К счастью, он вроде бы понял ситуацию и согласился заранее сообщать мне, когда будет приходить помощница.

–У нас дома закончились мешки для мусора, а я всё забываю об этом.

–Хорошо, я куплю. Что-то ещё?

–И ещё…

Прежде чем заехать домой, я послал брату сообщение, чтобы узнать, не нужно ли что-нибудь для него купить, и когда тот, наконец, освободился, позвонил мне. Что ему необходимо, чтобы он хотел из продуктов… список становился всё длиннее и длиннее, поэтому я огляделся в поисках письменных принадлежностей.

–Подожди-ка, мне надо это записать. Где-то был блокнот…

Я вспомнил о блокноте и ручке, которые мельком видел в комнате Чан Юнсона во время уборки. Так что зашёл в спальню напротив и увидел на тумбочке рядом с кроватью всё необходимое.

–Нашёл, повтори ещё раз.

Пока я держал ручку и записывал всё то, что называл мне Гону, мой взгляд упал на небольшой предмет на тумбе. Белая пластиковая баночка с таблетками. И я знал, что это за таблетки. Снотворное. Когда я открыл крышку, то увидел, что на дне осталось всего несколько штук.

–...и ещё,....хён?

–М?

–Ты слушаешь?

–А, ага.

"Вот что он имел ввиду, когда сказал, что с ним не всё в порядке?"

Слушая голос Гону, я закрыл баночку. Не было никаких оснований полагать, что бессонница Чан Юнсона связана со мной. Даже если внешне и выглядел спокойным, он мог быть отягощён семейными проблемами или у него могли иметься другие поводы для беспокойства. И всё же мне захотелось хоть чем-то ему помочь.

Глава 6.2 - В тени (2)

Я заехал к нам домой, завёз вещи, которые Гону попросил купить, и снова быстро уехал. Мне следовало торопиться, поскольку в плотном графике младшего брата имелось совсем мало свободного времени.

Сам я никогда не учился в университете, но мне удалось уже несколько раз посетить территорию кампуса, благодаря тому, что Гону учился там уже продолжительное время. Пройдя по знакомой тропинке, я занял скамейку возле здания медицинского факультета, затем отправил брату сообщение о своём прибытии и на мгновение запрокинул голову.

Была весна, цвела вишня. И, наблюдая за небом, цветами и суетящимися вокруг людьми, задавался вопросом, сколько времени прошло.

–Прошу прощения.

С осторожностью произнёс кто-то рядом со мной. Когда я обернулся на голос, то увидел перед собой девушку с застенчивым выражением лица, протягивающую мне свой мобильный телефон.

–С какого вы факультета? Можно узнать ваш номер? Вы такой красивый.

Такое нередко случалось во время моих многочисленных поездок сюда. Возможно, потому, что всё это происходило на территории кампуса, студенты обычно подходили ко мне, предполагая, что мы одного возраста. Хотя я нашёл действенный способ отказывать всем, при этом не погружаясь в объяснения, почему человек моего возраста и не получает образования.

–У меня есть девушка, так что не думаю, что могу поделиться номером. Прошу прощения.

–О, правда? Нет, это вы меня простите.

Студентка несколько раз извинилась за свою грубость, затем развернулась и поспешила к своей подруге, ожидающей её в некотором отдалении от нас. При этом сам подруга с самого начала пронизывала меня таким взглядом, будто я пришёлся ей не по душе.

Когда наши взгляды встретились, та слегка нахмурилась. Хотя, кажется, она так смотрела на меня не потому, что я ей не понравился, а скорее в попытке вспомнить, кто я такой. Внезапно я тоже осознал, что её лицо мне знакомо.

"Где мы виделись? Клиентка бара?"

–Как быть, у него есть девушка. Ой, ну так неловко.

Студентка, которая со мной разговаривала, не смогла сдержать нахлынувшего смущения, что даже пару раз притопнула на месте. Затем она несколько раз окликнула поскорее уйти свою подругу, всё ещё пристально смотревшую в мою сторону – та, наконец, отвела взгляд и нехотя пошла дальше.

"Но где же я её встречал?"

Казалось, нужные воспоминания крутились в голове, но я никак не мог за них ухватиться.

–Хён! – послышался голос Гону. Видимо, лекция только что закончилась. – Долго ждал, да?

Младший брат виновато улыбнулся и бросил взгляд на спины уходящих студенток. Должно быть, он видел, как одна из них разговаривала со мной. И до того, как он решил вновь подшутить надо мной, я поторопил его:

–Не так уж и долго. Ты сказал, у тебя мало времени – так что поторопимся.

Гону прислушался к моим словам о его плотном расписании, кивнул и повёл меня за собой. Далеко идти было некогда, да и мы оба достаточно проголодались, поэтому решили остановиться в университетской столовой. Я слепо брал всё, что рекомендовал мне Гону – так, что у меня практически кончилось место на подносе.

–Прошло всего несколько дней, но цвет твоего лица значительно улучшился. Удобно, когда до бара недалеко, да? – спросил брат, выставляя на стол тарелки, которые ненадёжно выступали с края подноса. Поскольку я не мог рассказать ему о всей ситуации с Чан Юнсоном, я просто соврал, что квартира одного моего друга, проживающего рядом с баром, пустует, и я планирую пожить там некоторое время, приглядывая за ней. Гону, которому претила сама мысль, что я работаю допоздна и при этом трачу так много времени на дорогу, охотно поддержал меня в этой затее.

–М-м, разумеется.

Мало того что теперь бар находился сравнительно недалеко от моего нового места проживания, так ещё я сделал перерыв в работе – разумеется, мой цвет лица значительно улучшился. Однако, несмотря на то, что делал я это не из дурных намерений, всё равно чувствовал себя неловко, обманывая брата. Я попытался закончить разговор, коротко ответив и приступив к обеду, но, видимо, Гону не собирался так просто закрывать эту тему.

–Тогда, почему бы нам тоже не переехать в тот район?

Наш дом располагался недалеко от университета, в котором учился Гону. Может быть, поэтому, брату было не по себе, что дорога до работы и обратно занимала у меня так много времени, но всё же я не собирался идти на какие-либо жертвы или уступки ради этого. Я хотел жить ближе либо к его институту, либо к месту работы, а наш нынешний дом – единственное место, где аренда выходила намного дешевле. И это притом, что мы жили сравнительно недалеко от университета – до него было около двадцати минут ходьбы.

–Вряд ли на Каннаме нам найдётся место, где прилечь [1]. Не беспокойся об этом.

[п/п: кор.пословица “найди место, где прилечь, и вытяни ноги” – прежде чем делать что-то удостоверься, что тебе это по силам; действовать согласно времени и месту]

–Что с того. Я планирую окончить институт и зарабатывать большие деньги. Устроюсь в ближайшую там больницу.

–Куда?

–Больница Тэвон…

Те гарниры, которые я подхватил палочками, упали обратно в тарелку. Для Гону больница Тэвон запомнилась исключительно как хорошее место. Потому что именно там оказали большую благодать нашей бедной семье. Так он думал.

И не ошибался. Чан Мёнсу не только сдержал данное мне обещание, но и проявил огромную щедрость. Даже после того, как наша договорённость закончилась, моя мама продолжала получать VIP-лечение в больнице Тэвон. И несмотря на то, что она так и не смогла побороть свою болезнь, мама провела с нами больше времени, чем мы на то рассчитывали изначально. И смогла испробовать все возможные методы лечения.

Я был перед ним в долгу. Возможно, именно в этом крылся посыл Чан Мёнсу. Он сдержал своё слово, и того же ожидал от меня.

–Больница Тэвон…

С точки зрения Гону это было очевидным выбором. И по идее у меня не имелось особых поводов останавливать его. Брат ещё окончательно не определился с местом работы, поэтому ему могло показаться странным, что я попытался бы изо всех сил отговорить его, рекомендуя рассмотреть другое место. Гону снова заговорил, но более горделивым тоном, будто уже выучился на врача:

–Когда закончу учёбу, наступит твоя очередь. Я обо всём позабочусь, а ты хён, пока подумай чем бы хотел заниматься.

–Вот сдашь госы и тогда поговорим на эту тему?

Я засмеялся, потому что было смешно слышать нечто подобное от парня, который ещё даже не закончил учёбу. Гону недовольно нахмурился.

–Я серьёзно… Есть ли что-нибудь, чем бы ты хотел заниматься?

Всякий раз, когда Гону задавал подобные вопросы, мне становилось стыдно, что его хён не обладает какими-то особыми навыками и способностями. Всегда полагал, что мечты растут только на спокойной земле. Место же, на котором стоял я, больше походило на плот в неспокойном море, и всё, что мог сделать – защитить то малое, что держал в своих руках. У меня никогда не находилось времени посмотреть вдаль, только лишь свернуться калачиком и обнять то, что принадлежит мне.

К счастью, Гону отличался от своего старшего брата. Только такой умный и сильный духом человек, как он, мог мечтать в подобной обстановке.

–Не совсем, есть кое-что, чтобы мне хотелось.

–Только не говори про желание стать владельцем здания.

Гону тут же возразил наперёд, точно знал, что именно я собирался сказать. Даже если этот парнишка учился хорошо и сам поступил в престижный медицинский университет – стать владельцем здания казалось для него совершенно далёкой мечтой.

–Почему? Что тут такого? Куплю здание и сдам помещения в аренду. На верхних этажах – расположится твоя клиника, на первом – аптека. Рядом пекарня и какой-нибудь круглосуточный…

Я озвучивал поэтапный подробный план до тех пор, пока, Гону, наконец, не разразился громким смехом.

–Тебе не кажется, что для этого надо три или четыре раза сорвать куш в лотерее? А ты хён, ни разу в жизни не выигрывал даже 50.000 вон [2].

[п/п: курс на 2019 год = около 2.710 рублей]

Гону часто дразнился по поводу невезучести своего старшего брата, хотя иногда время от времени я пытался попытать удачу. Но то ли мне правда не везло, то ли я уже потратил всё своё везение на конкретную вещь. В любом случае, я и так получил деньги, когда в них особенно нуждался.

Глядя на переполненную тарелку Гону, я постучал по столу.

–Хватит уже болтать о ерунде, ешь. Осталось мало времени.

–Хорошо.

Брат кивнул и скорее принялся за обед. Щедрая порция риса исчезла буквально на глазах. Ни меня, ни Гону нельзя было назвать большими любителями поесть до отвала. Так что сам факт, что он ел в такой спешке, уже являлось доказательством того, насколько у него загруженная жизнь.

После того как мы закончили есть, я купил брату кофе, чтобы тот взбодрился, и отправил его на занятия. По итогу за сегодня я сходил за покупками, заехал к себе домой, встретился с Гону, чтобы вместе пообедать. Казалось, уже многое сделал, но на небе всё ещё ярко светило полуденное солнце.

Глава 6.3 - В тени (3)

– Ты дома?

Ему настолько интересно, что решил позвонить? Я уже собирался войти в квартиру, когда вдруг он мне позвонил, поэтому свободной рукой я набрал пароль от входной двери. Услышав звуки от электронного пароля, сообразительный собеседник продолжал говорить:

– Похоже ты был не дома всё это время.

-“Теперь я дома. А ты где?”

– Всё ещё на работе. Почему твой голос кажется таким уставшим?

-“Я только что пережил невыносимую поездку в метро. Сегодня было слишком много людей”.

Были и другие причины, по которым я был истощен, но я не хотел сообщать обо всём в деталях Чан Юн Сону, поэтому просто в общих чертах что-то рассказал. Когда я открыл дверь и сбросил обувь, мне захотелось прилечь, хотя я еще не привел себя в порядок умывшись. Я лег на диван под предлогом того, что звонок еще не закончился.

– Я говорил тебе, что ты можешь пользоваться моей машиной.

-“Мне слишком лень водить”.

Когда я сказал, что собираюсь повидаться со своим младшим братом, Чан Юн Сон с удовольствием дал мне ключи от своей машины. Но когда я вышел из дома, на улице было так мало людей, что мне захотелось полистать телефон добираясь до метро. Если бы я знал, что приеду в час пик, возможно было лучше и правда взять машину Юн Сона.

– Хочешь найму для тебя водителя?

Я тихо рассмеялся над этим бездумным ответом.

-"Хорошо когда деньги могут решить любую проблему".

– Не совсем. Есть один человек, с которым не так легко справиться.

Я снова тихо посмеялся. Я был бы самым слабым перед лицом денег. Даже если бы не получил тех денег от Чан Мён Су, когда был Хан Джи Ён, не было никаких сомнений, что я бы с радостью взял деньги предложенные Чан Юн Соном любом случае.

Я тупо уставился в потолок. Казалось, на меня наваливается сонливость. Когда я не проронил ни слова, Чан Юн Сон продолжил говорить со мной.

– Ты встретил своего брата?

-“Да...”

Давненько у меня не было такого долгого дня. На обратном пути после встречи с Гон У я получил сообщение от Чан Юн Сона, который написал поужинать одному, поскольку задержится. Несмотря на то, что он был сыном председателя, он редко возвращался домой рано.

Если подумать, он опаздывал каждый раз, когда приходил в бар с кем то встретиться. Зная о позднем возвращении Чан Юн Сона, я впервые за долгое время зашел в бар Сон Ук-хёна, чтобы помочь с работой. Лучше было заняться делом, чтобы избавиться от посторонних мыслей, нежели проводить время в чужом одиноком доме.

– У него всё хорошо?

Возможно, моего ответа было недостаточно, раз Чан Юн Сон снова спросил о моем брате.

-“Думаю, да”.

– Тогда славно

Голос Чан Юн Сона звучал как колыбельная.

-"Мгм"

Мой голос в ответ был полон сонливости. Я не мог сказать, было ли это из-за усталости от работы впервые за долгое время или по какой-либо другой причине.

Если Гон У действительно хотел работать в больнице Тэвон, какой предлог я должен придумать, чтобы он передумал? Чан Мён Су и Чан Хён Сон, возможно, и не знали каждого врача в этой больнице, однако я не хотел становиться слабостью Гон У. Веки становились все тяжелее и тяжелее.

– Ха Гён?

Когда я снова затих, Чан Юн Сон позвал меня по имени. Я едва ответил невнятным голосом, услышав голос сквозь сон.

– Спи, если устал. Я сам завершу звонок.

-“Нет, я...”

Я шептал какую-то ерунду на краю своего затуманенного сознания, как будто бормотал уже будучи во сне. Чан Юн Сон тихо усмехнулся и продолжил разговаривать сам с собой. Голос Чан Юн Сона какое то время продолжал звенеть у меня в ушах пока я не заснул.

После того, как голос полностью затих, мне приснился сон впервые за долгое время, который казался знакомым. Сон всегда начинался на вилле и заканчивался смертью моей матери, но это не было похоже на воспоминание, поскольку содержание бессмысленно перепутывалось. Хотя я знал, что это заставит меня проснуться в слезах, я не испытывал ненависти к этому сну. Я мог поговорить с людьми, с которыми больше не мог встретиться.

Чан Юн Сон был одним из них, до нашего воссоединения.

Войдя в сад виллы, я обнял председателя Чана, который подошел поприветствовать меня. В моём сне председатель Чан больше не пытался проверить, настоящая ли я Хан Джи Ён.

Разговаривая с председателем, я всё ждал, когда вернётся Чан Юн Сон. Но по какой то причине он не приходил. Несмотря на это, время во сне продолжало течь своим чередом.

Я начинал нервничать, когда недавно выросшие зеленые листья на вилле начали увядать. Когда листья всё же опали и начался дождь, этот сон закончился.

С тревогой наблюдая за остальными сценами из снов, я в конце концов наткнулся на женщину с закрытыми глазами. Рядом был Гон У, который был совсем ещё юн. Он крепко держался за мою руку. Казалось, я уже должен был привыкнуть к этому, но я снова не мог сдержать слёз. Когда слёзы непрерывно стекали по щекам, внезапно из темноты появилась рука и нежно коснулась моего лица.

В тот момент я снова лежал на диване на вилле. Как будто я вернулся в предыдущий сон.

-“Это была ты? Ты сказала, что выйдешь замуж за человека, которого никогда не видела?”.

Передо мной было лицо, которое я мог узнать из тысячи.

Взволнованно я обнял и поцеловал Чан Юн Сона в губы. Он на мгновение остановился, словно его застали врасплох, но всё же ответил на поцелуй и наши языки переплелись так, что это показалось смутно знакомым. Ощущение его влажного, нежного языка и неуверенных ласк, которые проникли мне под одежду, были настолько яркими, что я открыл глаза.

Видя, что вокруг темно, я подумал: могло ли это всё ещё быть сном? Я помню, как заснул с включенным светом. Я разглядел лицо человека перед собой в тусклом свете, который исходил от луны за окном.

Чан Сон не спеша оторвал свои губы от моих, как будто заметил, что мое тело напряглось. Несмотря на то, что мы были в непосредственной близости, я в тревоге отпрянул как смог. Это был тот же человек из сна, но уже не то юное лицо.

-“Мне о-очень-очень-жаль. Когда ты пришел?”

Не отвечая, Чан Юн Сон внимательно изучил мои губы, которые блестели от слюны. Он выглядел нервным.

Я поступил неправильно поцеловав его, но не слишком ли это было - засовывать свою руки мне под одежду? Как будто бы я попросил его сделать что-то большее, он казался оскорбленным, просто поцеловав мужчину.

Чан Юн Сон уставился на меня и, наконец, открыл рот.

-“Кто этот ублюдок?”

-“...Что?”

Я не очень хорошо понял вопрос, поэтому переспросил, и Чан Юн Сон, не колеблясь, спросил меня снова.

-“Я спросил, кто был тот ублюдком, из-за которого ты так плакал, прижимаясь ко мне в поцелуе?”

Я не принял его за другого человека. Я просто не мог отличить сон от реальности, но я не знал, было ли мне грустно или радостно от того, что у Чан Юн Сона не было этих воспоминаний. После того, как я вытер щеки рукавом, я почувствовал себя немного рассеянным.

-“Я совершил ошибку во сне. Прости. Я пойду в душ первым”.

Мне пришлось опустить ноги с дивана, чтобы встать, но Чан Юн Сон, который сидел передо мной, и не думал подниматься.

Я встал с дивана и старался не задеть Чан Юн Сона. Я чувствовал, что могло что-то произойти, если бы я прикоснулся к нему. Чан Юн Сон сидел, откинувшись назад, и молча наблюдал за мной.

Только после того, как встал, я заметил, что Чан Юн Сон всё ещё был в галстуке. Он только что пришел? Который сейчас час?

-“Ты, должно быть устал, так что поторопись и ложись спать”.

Казалось, он не слушал, поэтому я наклонил голову и отвернулся. Тем не менее, я чувствовал яростный взгляд, устремленный мне в затылок.

-“Ха Гён”.

Как только я взялся за ручку двери, Чан Юн Сон, который некоторое время молчал, позвал меня. Я не знал, пытался ли он окликнуть меня нежно, но его голос был таким приглушенным, что звучал резко.

Когда я обернулась, он отвернулся от меня, делая вид, что поглощен растягиванием рукавов.

-“Если ты ещё раз перепутаешь меня с каким то ублюдком...”

Я не думаю, что мужчине следует так говорить, даже если у него когда-то была девушка, которая была похожа на меня. Я молча стоял, слушая угрозу, которую он пытался высказать. Чан Юн Сон спокойно продолжил:

-“То в следующий раз я проверю, чтобы убедиться, как далеко ты зашел с ним”.

Проверит?

Я неподвижно продолжал стоять на месте, размышляя о том, что он только что сказал. Всё равно, всё, что могло быть, было только с тобой. Так что нечего проверять, даже если ты не мог этого вспомнить.

Я коротко ответил, взявшись за ручку двери:

-“Я не позволю этому случиться снова”.

Войдя в комнату, я намеренно хлопнул дверью. Мне было интересно, с каких пор Чан Юн Сон начал так вести себя с мужчинами? Казалось, что он и правда мог сделать это без каких-либо угрызений совести.

Когда я, в конце концов лег в постель, то понял, что приближался рассвет. Он должен был прийти самое позднее к полуночи, но долго смотреть на чье-то спящее лицо, несомненно, было катастрофой.

Всю ночь я ворочался в постели, обдумывая вопросы без ответов. Когда все это началось? Это была шумная ночь, несмотря на тишину.

Когда я в конце концов лег в кровать, часы показывали приближающийся рассвет. Он должен был вернуться самое позднее в полночь, но таращиться на чье-то спящее лицо в течение долгого времени оказалось катастрофой.

Я ворочался всю ночь, снова обдумывая вопросы на которые, казалось, не было ответов. Когда все это началось? Это была шумная ночь, несмотря на полную тишину.

Глава 6.4 - В тени (4)

Для меня завтрак был первым приемом пищи после пробуждения. Пожалуй, иногда было слишком поздно для завтрака или даже слишком рано для обеда. Однако, начав жить с Чан Юн Соном, я старался есть вовремя, насколько это было возможно. Чан Юн Сон не будил меня по утрам, для того чтобы я поел, но я не мог не сделать этого, увидев, как он готовит для меня аппетитный завтрак, независимо от того, проснулся я или нет. То же самое было и в то утро, даже после того, как накануне вечером произошло нечто неприятное.

-“Плохо спалось?”.

Чан Юн Сон спросил это с улыбкой, как будто находил это забавным. Не то чтобы я совсем не мог уснуть, но мои глаза были опухшими, говоря всё за меня. Вместо ответа я сел за стол и потер глаза руками.

-“Хочешь кофе?”

-“Мгм”.

Несмотря на то, что он был занят разбиванием яиц на сковородку, Чан Юн Сон не смог сдержаться от заботы о уставшем человеке, который сидел за столом. Когда я коротко ответил Чан Юн Сон чем-то погремел и сразу же протянул мне кофе.

-“Он горячий”.

Он поставил кофе передо мной и уже был готов отправиться на работу. Когда же Чан Юн Сон заснул и проснулся? Густой кофе, наполнявший широкую чашку, что-то мне напоминал. Наблюдая какое-то время за черной жидкостью я вспомнил о белом пузырьке с лекарством, который я видел в его комнате.

-“А что насчёт тебя?”

Чан Юн Сон посмотрел на меня так, как будто я спросил что-то неожиданное. Я переспросил, подумав, что он не совсем понял меня.

-“Тебе хорошо спалось?”

Только после того, как я произнёс это вслух, я понял как странно это звучало. Это было похоже на утреннее приветствие, которое было не очень кстати. Словно я жаловался, что он смог выспаться, в то время пока я не мог сомкнуть и глаза. Как будто ему пришла в голову та же мысль, он медленно моргнул и ответил с улыбкой.

-“Нет”.

Чан Юн Сон коснулся пальцем по тыльной стороне моей ладони постукивая по ней. Кажется, это было более нежней, чем обычно он нажимал на клавиши пианино.

-“Кое-что случилось со мной ближе к рассвету… Как ты думаешь, я смог спокойно заснуть после этого?”

Тем не менее, он продолжал улыбался своей обычно улыбкой и я не мог понять, обиделся он или нет.

Но “кое-что случилось со мной” прозвучало немного грубо, поэтому я убрал его руку. Чан Юн Сон медленно отстранился и подошел к сковороде, где готовилась яичница.

Вскоре завтрак был готов. На подносе были поджаренные тосты с джемом, яичница и фрукты, а также две чашки заварного кофе, которое поставил Чан Юн Сон, прежде чем отложить свой планшет с извиняющимся выражением лица. С утра ему нужно было проверить много вещей в нем по работе.

-“Всё в порядке, не беспокойся”.

Сказав это, я откусил хрустящий тост, как будто и правда был голоден. Чан Юн Сон тоже взял немного тостов с джемом, читая статьи. Я не спеша пережевывая и меж этим наблюдал за его лицом.

Чан Юн Сон всегда был серьёзен, когда дело касалось работы. Казалось, что его дружелюбная черта так же никуда не делась. Со сколькими людьми он проводил также утро? Даже его светло-карие глаза по прежнему были красивыми. Аккуратное лицо и нежные движения его рук остались точно такими же, но мужчина передо мной, всё ещё казался незнакомым. Было ли это из-за того, что он пил крепкий кофе, у которого словно был вкус яда? Было ли это из-за его более широких плеч?

-“Ха Гён-а”.

Пока я рассматривал, казалось, нереалистичный образ, тщательно изучая, ища отличия, Чан Юн Сон тихо позвал меня по имени.

-“Да?”

Он назвал меня Ха Гёном, а не Хан Джи Ён. Я ответил рефлекторно, оставаясь в своих размышлениях. Чан Юн Сон не поднял глаз от планшета, но усмехнулся, как будто был чем-то обеспокоен.

-“И всё же меня беспокоит, то как ты смотришь на меня”.

Только после его слов я понял, что мой взгляд был мягко говоря слишком откровенным. Как будто сказать, что это беспокоило, было недостаточно, он подчеркнул это немного больше добавив:

-“Довольно сильно”.

***

Вечером, в пятницу, второй недели моего проживания в доме Чан Юн Сона позвонил Сон Ук Хён. В баре был загруженный день. Было много групповых бронирований, и один из новых сотрудников так и не пришёл.

– Я не задержу тебя надолго, поэтому помоги мне.

Говоря это обеспокоенным голосом, Сон Ук добавил что-то еще, как будто он был обеспокоен.

– Постарайся не говорить ему об этом.

Кажется, он обеспокоен из-за Чан Юн Сона, потому что меня уже несколько раз просили помочь в срочном порядке. Сон Ук Хёна определенно волновало это больше чем меня. Я был рад помочь, чтобы отвлечься в такие дни как этот.

Хотя было приятно находиться в отпуске, однако мне всегда найдется места в баре. Да и кроме того я по-прежнему получал зарплату, даже не появляясь в баре, просто сидя в доме Чан Юн Сона. Часть меня чувствовала ответственность, поэтому я отправился в бар, воспользовавшись одной из машин, которыми Чан Юн Сон сказал пользоваться, когда мне того захочется.

В глубине души я хотел, чтобы мое отсутствие как-то отразилось; однако, дела в баре шли хорошо и без каких-либо проблем, несмотря на то, что Чон Мин и Джун Хо сказали, что им тяжело без своего хёна и я должен скорее вернуться. Эти ребята были довольно назойливыми. Что ж, теперь у меня нет другого выбора, кроме как удивить их и продемонстрировать свои навыки.

Как и предсказывал Сон Ук Хён, вскоре после открытия в баре стало многолюдно. Приветствие персонала было коротким, мы быстро начали обслуживать клиентов и убирать со столиков. Незаметно для меня время быстро пролетело.

-“Хочешь чего-нибудь выпить?” - Неловко спросил Сон Ук Хён во время перерыва, после того как посетители ушли. Он был обеспокоен тем, что попросил меня выйти на работу в тайне от Чан Юн Сона.

-“Кофе со льдом”.

-“Почему ты просишь кофе в баре?”

Спрашивая это, Сон Ук Хён всё равно позвал Чон Мина, чтобы тот приготовить две чашки кофе со льдом. Джун Хо, у которого был хороший слух, крикнул: “Сделай и мне”. Хотя он был на внушительном расстоянии от нас. Когда я сел за дальнюю стойку, Сон Ук Хён подошел ко мне и прислонился к стойке.

-“Всё в порядке?” - Спросил он кислым тоном и казался обеспокоенным. Оно и понятно. Какой то мужчина внезапно и без разъяснений попросил одолжить одного из его сотрудников. Думаю он не поверил бы мне, даже если бы я сказала, что живу хорошо и у меня нет проблем. Он считал, что, поскольку я выходил каждый раз, когда он звал меня, казалось, что я, по крайней мере, не был где-то заперт.

-“Да”.

Даже если бы что-то случилось, я не смог бы никому об этом рассказать, поэтому просто пожал плечами. Сон Ук Хён выглядел взволнованным, но так как вскоре пришел Чон Мин с кофе, мне удалось избежать расспросов.

-“Ох, сегодня слишком много клиентов. Прошлая неделя была совершенно не такой. Это из-за того что ходили слухи, что ты больше не придешь, Хён”.

Польстив мне, Джун Хо поставил передо мной кофе со льдом. В любом случае я уже знал, что это было неправдой, ведь я уже заглядывал в бар на прошлой неделе и он также был полон людей. Казалось, Джун Хо сильно хотел пить, раз выпил кофе залпом в одно мгновение и после чего неожиданно спросил:

-“Хён, ты выиграл в лотерею?”

-“Лотерея?” - спросил я с озадаченным выражением лица. Непонимающие взгляды Сон Ук Хёна и Чон Мина были тоже устремлены на Джун Хо.

-“Машина, на которой ты приехал. Я уже не в первый раз её вижу”.

-“Она не моя. Я одолжил её у кое-кого на время”.

-“Что за человек способен одолжить такую дорогую машину?”

-“Есть один такой, у которого полно таких машин”.

-“Это определенно лотерея”. - Джун Хо уверенно кивнул на свои же слова. В следующее мгновение он схватил меня за руку и с щенячьими глазами посмотрел на меня.

-“Хён, ты же знаешь, что я правда от всей души люблю и уважаю тебя, верно?”

-“Я и не хотел этого знать”.

-“Нет, Хён ты должен знать, что я чувствую. Ты правда должен”.

-“Эй, эй, отойди”.

Я оттолкнула парня, который раздражающе приставал ко мне. Тем не менее, Джун Хо упорно продолжал донимать меня, но всё же, наконец, отпустил меня при звуке открывающейся двери. Это была группа людей , которых я давно не видел. Но даже когда Джун Хо пошел приветствовать посетителей, он не забыл показать мне руками сердечко.

-“Ох...этот парень”.

Джун Хо не впервой был таким раздражающим, и Сон Ук Хён, который уже привык к этому, просто глубоко вздохнул.

-“Я тоже пойду”.

Поскольку VIP-персон было довольно много, Чон Мин быстро последовал за Джун Хо.

-“Добро пожаловать”.

Когда Джун Хо поприветствовал их, Со Ки Джун ответил ему взглядом и повернулся, чтобы посмотреть на меня. Я поклонился, и Ки Джун направился к столу вместе со своей компанией, прежде чем подойти уже и ко мне с Сон Ук Хёном.

-“Вау, давненько мы не виделись?”

Ки Джун коротко поприветствовал Сон Ук Хёна и посмотрел на меня, ожидая ответа.

-“Похоже на то. Здравствуйте”. - ответил я со сдержанной улыбкой. За исключением того факта, что я был похож на бывшую девушку Чан Юн Сона, Со Ки Джун был человеком, который мало интересовался мной. Тем не менее, он казался вполне довольным встретившись со мной в этот день. Со Ки Джун сел на стул рядом со мной, не спрашивая моего согласия, как будто простого приветствия было недостаточно, чтобы закончить разговор.

-“Как повезло. Благодаря тебе я могу полюбоваться драгоценным личиком. Почему ты не приходил сюда? С тех пор, как тебя здесь не было, я не смог разглядеть даже прядь волос Чан Юн Сона. Постоянно, как не спрошу он не хочет никуда идти, каждый раз говоря, что он хочет побыть дома, в котором почти ничего нет, разве это не странно?”.

Со Ки Джун достал свой телефон, как будто хотел позвонить ему прямо сейчас. Из того, что он сказал, казалось, Чан Юн Сон ничего не сказал ему, о том что я живу вместе с ним. Со Ки Джун начал листать список контактов, ища номер Юн Сона.

-“Ну... я думаю, у него есть девушка. Есть ли какая-то причина беспокоить его из-за этого?”

Сон Ук Хён был немного взволнованным. Он определенно не хотел, чтобы Чан Юн Сон узнал, что я здесь. Поэтому попытался остановить Ки Джуна, придумав не самую лучшую отговорку. Ки Джун с ухмылкой проигнорировал слова Сон Ук Хёна, продолжая прокручивать страницу в своем телефоне.

-“Девушка? Если бы Чан Юн Сон был настолько хорошим человеком, его бы тогда не бросили. К тому же, он не водит девушек к себе домой”.

Сон Ук Хён бросил на меня обеспокоенный взгляд. Но беспокойство Хёна было беспочвенным. Я не знал, какое соглашение было у этих двоих, но Чан Юн Сон был не из тех людей, которые жалуются по каждому пустяку. Глядя на Со Ки Джуна, который уже приложил телефон к уху ожидая ответа, я тихонько посмотрел на свой собственный телефон.

[Ты и сегодня задержишься? Меня какое то время не будет. Возможно буду поздно.]

Как и просил меня Сон Ук Хён, я не стал упоминать где я был. Чан Юн Сон позвонил мне вместо того, чтобы ответить сообщением.

– Я не задержусь. Давай выпьем пиво и посмотрим фильм.

Чан Юн Сон также попросил меня прийти как можно раньше, под любым предлогом. Было слегка странно, что несмотря на то, что было уже за 9 часов вечера, он не стал спрашивать где я так долго нахожусь.

Он еще на работе? Я взглянул на Со Ки Джуна, задумавшись, что задумал Чан Юн Сон. Казалось, что гудки так и продолжались. Однако выражение лица Со Ки Джуна прояснилось, как только другая сторона ответила на звонок.

-“Чем ты занят? Ты не придешь? Ха Гён тоже здесь уже некоторое время”.

Со Ки Джун говорил торжествующим голосом, как будто он только и ждал, когда Чан Юн Сон придет, но вскоре его голос звучал разочарованным:

-“Правда? Тогда ничего не поделаешь.”

На этом звонок, судя по всему, закончился. Со Ки Джун положил свой мобильный телефон в карман с озадаченным лицом.

-“Странно”. - пробормотал он, наклонив голову.

-“Что-то не так?”

Когда Сон Ук Хён спросил немного нервным голосом, Со Ки Джун смущенно ответил ему:

-“Нет, просто... Он и правда сейчас с девушкой. Он сказал, что не сможет прийти, потому что у него гость, и сзади раздался женский голос... И что же он задумал”.

Со Ки Джун несколько раз подчеркивал, что его слова ранее были правдивы и то, что сейчас узнал было неожиданным поворотом. Даже если бы я не верил Со Ки Джу, то в любом случае мог сам убедиться в его словах, поскольку я живу с Юн Соном какое то время. Я был рад быть сегодня в баре. Кем бы ни был тот человек, столкнуться с гостем Чан Юн Сона было бы нехорошо.

-“Ну я хотя бы попытался. Ах точно, Ха Гён. Юн Сону сняли гипс. Прошло уже несколько недель”.

Со Ки Джун встал со своего места, как будто закончил свои дела, и сообщил, то что я уже и так знал. В его голосе слышались нотки сожаления, что он использовал меня, чтобы подразнить своего друга.

Чан Юн Сон, видимо, не рассказывал Со Ки Джуну обо мне, поэтому я задумался, должен ли я ответить, что знаю о снятом гипсе, или лучше поблагодарить его за то, что дал мне знать. Тем временем, он любезно добавил:

-“Возможно, некоторое время будет немного болеть, но врачи сказали, что всё отлично”.

-“Да, это здорово. Спасибо, что заботились обо мне в больнице...”

-“Не беспокойся об этом. Я пожалуй пойду к друзьям. Давай почаще встречаться, Ха Гён”.

Со Ки Джун неохотно вернулся к столу, как только увидел, что я кивнул. Я внимательно осмотрел стол. По какой-то причине в тот день пришло всего несколько мужчин. Была ли гостья Чан Юн Сона из этой компании людей? Возможно, это была та девушка, Ча Ён Джу, которая иногда спрашивала Со Ки Джуна, как поживает Чан Юн Сон.

Сон Ук Хён похлопал меня по плечу, пока я продолжал предаваться бесполезным мыслям. Он держал телефон в руке. Когда он успел с кем то созвониться?

-“Эй, поторопись и иди домой”.

-“С чего вдруг? Здесь все еще полно людей”.

-“Нет, Со Ки Джун сказал, что ты здесь. Так что поторопись”.

-“У него же гость, так почему? Тебе Чан Юн Сон звонил?”

-“Дело не в этом...”

Когда я настойчиво спросил, глядя на телефон в его руках, Сон Ук Хён быстро убрал его в карман и глубоко вздохнул, уклонившись от вопроса.

Ему следовало связаться со мной вместо этого. Это не было похоже на Чан Юн Сона. Но если подумать, Чан Юн Сон использовал подобные методы, чтобы заманить меня к себе домой. Сон Ук Хён наблюдал за оживленным баром и беспокоился о том, должен ли он отправить меня домой.

-“Если у тебя такие проблемы, просто скажи. Я вернусь обратно”.

-“Я не могу”.

Это была шутка, но, на удивление, последовал твердый ответ.

-“Я уже получил довольно много”.

Сон Ук Хён размышлял над этим, как будто не мог от этого отказаться.

-“Довольно много? Сколько там было нулей?”

Сон Ук Хён был из тех людей, которые довольны тем, что у них есть. Мне было любопытно узнать насколько много он получил. Честно говоря, Чан Юн Сон тратил деньги, чтобы проводить время со мной, как бы странным это не звучало. Это было все равно, что выбрасывать деньги на ветер. Сколько Чан Юн Сон намеревался потратить ради чего то, что могло не иметь смысла?

Пока я терпеливо ждал ответа, Сон Ук Хён стёр свое обеспокоенное выражение и улыбнулся.

-“Всё не так просто. В любом случае, я верну тебе долг, так что поторопись и иди домой”.

Вернуть долг. Помогал ли Юн Сон Сон Ук Хёну в его семейном бизнесе, даже если не деньгами? В любом случае, не похоже, что Сон Ук Хён нуждался в деньгах. Я подумал оставить пока всё как есть. Я покинул зал, который все еще был переполнен, и направился к машине Чан Юн Сона.

Глава 6.5 - В тени (5)

Я достал телефон, думая, стоит ли мне написать ему и спросить, ушла ли гостья. Как вдруг входная дверь здания открылась, и из неё вышел Чан Юн Сон с какой то девушкой. Сам того не осознавая, находясь ещё в машине, я пригнулся и попытался рассмотреть её лицо. Но девушка повернулась ко мне спиной, из-за чего у меня не вышло увидеть. Вместо этого я продолжительно смотрел на лицо Чан Юн Сона, который вежливо улыбался ей.

Если подумать, когда я в последний раз видел, чтобы Чан Юн Сон улыбался кому-то, кроме меня? Чан Юн Сон даже не смеялся, когда был со своими друзьями. Даже с Со Ки Джуном, который казался святым, когда заботился о нём.

Пока я с силой держался за руль, погруженный в бесполезные мысли, девушка села на заднее сиденье машины. Как и любая другая машина на стоянке, машина и этой девушки была дорогой. Чан Юн Сон попрощался искренней улыбкой, и вскоре машина уехала. Эта сцена вызвала у меня странное чувство. Кажется, я уже лицезрел эту сцену в прошлом? Пока я думал об этом, Чан Юн Сон постучал в окошко машины.

-“Почему ты ещё в машине? Раз ты здесь, почему бы тебе не зайти?”.

-“А? Я просто только приехал”.

Я не специально подглядывал за ними, но всё равно я был взволнован. Скорее всего, потому, что мне казалось, что я уже встречал эту девушку, чье лицо я даже не мог толком разглядеть. Когда я хотел выйти из машины, моё тело слегка пошатнулось, из-за чего мне не удалось с первого раза встать.

Чан Юн Сон быстро схватил меня и помог подняться. Я быстро пошёл вперед, как будто ничего не произошло.

-“Ты и правда только что приехал?”

Чан Юн Сон шел за мной следом, спрашивая ещё раз, как будто не верил мне.

-“Да, да…Мне нравится твоя машина. Имею в виду, что было приятно находиться в ней, так что я немного отдохнул”.

Я и сам задавался вопросом, что за чушь я несу, но у меня не было выбора, кроме того как бормотать всё, что приходило в голову.

-“Моя машина?”

-“Да, твоя машина”.

Когда я смущенно ответил, отчаянно кивая, Юн Сон смотрел то на машину, то на меня и так несколько раз, пока в конце концов не рассмеялся.

-“Тогда забирай её”.

-“Ох... аа..эм?”

В замешательстве я остановился и посмотрел на машину, обслуживание которой явно было дорогим. Думая об этом, Чан Юн Сон, который стоял рядом, посмотрел на меня сверху вниз.

-“Ты ведешь себя странно. В чем дело?”

Рука Чан Юн Сона потянулась к моему лбу. Я думал, он проверит температуру, но вместо этого он слегка поигрался с моей челкой, пристально смотря мне в глаза. Словно околдованный, я в ответ смотрел в его карие глаза, но всё же убрал его руку.

-“Нет, ничего особенного”.

-“Тогда ладно. Пойдём”.

Вероятно, Чан Юн Сон решил оставить всё как есть, поэтому он довольно легко воспринял мои слова. Но затем он обнял меня за талию, как будто поддерживал меня. Но это больше выглядело так, словно он прогуливался со своей возлюбленной.

-“Теперь я в порядке… так что можешь убрать свою руку”.

-“Ты никогда ни в чем не уступаешь, да?”

Чан Юн Сон засунул руки в карманы, как будто бы не знал куда их деть. Уступать? Разве это то, что я могу сделать для кого-то вроде Чан Юн Сона?

Войдя в лифт, я нажал на последний этаж .

-“Ты выбрал фильм?”

-“Да”.

-“И какой?”

-“Есть один, который я хочу посмотреть”.

Мы говорили об этом, пока лифт поднимался вверх. Он сказал мне, что хотел посмотреть фильм в кинотеатре, но он был занят, поэтому показ успел закончится и он, в конце концов, забыл о нём вовсе. Когда Чан Юн Сон спрашивал меня о любимом жанре, лифт издал мелодию, сообщая, что мы прибыли.

В гостиной, где я снимал обувь, был явный признак того, что здесь кто-то был. На столе стояли две чайные чашки, бумажный конверт и аккуратно разложенные фотографии девушки. Только тогда я понял, что чуть не пропустил что-то важное.

-“У тебя был гость?”

Если бы я прямо сказал ему, что та девушка показалось мне знакомой, Чан Юн Сон, со своей проницательностью определенно захотел бы всё выяснить в подробностях.

-“Ты спросил только сейчас, хотя видел меня с девушкой на парковке. Ли Ха Гён, я правда тебе так не интересен?” - недовольно сказал Чан Юн Сон убирая со стола.

Даже если бы я не знал, кто она такая, недопонимания не возникло бы. Он нежно улыбался, но было не похоже, что он общался с ней как с объектом для ухаживаний.

-“Невестка”.

Чан Юн Сон сказал прямо, как будто понял, что дразнить меня на эту тему было бессмысленно. Затем поставил чашки в раковину.

Я был прав. Ею была Ли Ын Джо. Почему я предположил, что это место было недоступно для его семьи? В тот момент, когда я подумал о Ли Ын Джо, я пожалел, что пришел сюда. Я хотел поговорить об этом, но промолчал, притворившись что меня ничего не волнует.

-“Невестка? Твоя семья часто приезжает?”

-“Нет. Обычно я езжу к ним”.

Я мог столкнуться с ней, если бы вернулся немного раньше. Это было рискованно. Тем не менее, Чан Юн Сон продолжал говорить ни о чем не подозревая:

-“Всё в порядке. Они не из тех людей, которые любят вмешиваться в мою личную жизнь. Им нет дела с кем я живу”.

Может им и не было дело, до того с кем ты живешь, но ровно до тех пор, пока это не касается меня. Чан Юн Сон правда совершенно забыл обо всем, раз он считает нормальным познакомить меня со своей семьей. Для него это было само собой разумеющиеся.

-“В любом случае я не хочу встречаться с членами твоей семьи...”

По истечении обещанного времени мы больше никогда не встретимся, восстановит он свои воспоминания или нет, это не будет иметь никакого значения. Чан Юн Сон слегка нахмурился, как будто понял, что я имел в виду.

-“Хорошо. Не беспокойся об этом”.

Я собрал бумаги на столе. На первый взгляд, это был документ о чьей-то личной информации.

Я взял одну из фотографий. На ней была девушка с привлекательным лицом с легким макияжем. Я подумал, что для таких людей, как Чан Юн Сон, может быть только одно применение такого рода вещей.

-“Ты встречаешься с ней?”

-“Нет”.

Это был резкий ответ, как будто он вообще об этом не думал.

-“Почему? Она действительно хорошенькая”.

-“Я не знаю. Я не хочу знакомиться с кем-то таким образом”.

Возможно, Чан Юн Сон не хотел этого делать, потому что это был брак по расчету. И правда, если подумать, однажды он пересек океан, чтобы разорвать брак, заключенный его дедом, так что даже тогда это было невозможно. Думая об этом, я не мог сдержать смех. Чан Юн Сон что с тобой? Ты словно и не думал меняться. Но даже так, ты пытаешься вспомнить человека, который даже не был красив, как человек на этой фотографии

-“Кто знает, может быть, вы созданы друг для друга”.

Фотография в моей руке была вырвана у меня из рук, стоило мне произнести эти слова. Затем Чан Юн Сон внимательно посмотрел на фотографию девушки, как будто проверял ее.

-“Конечно, мы об этом не узнаем, но меня больше интересует вот что. Почему мужчина, поцеловавший другого мужчину, улыбается при виде фотографии девушки? Она в твоем вкусе?”

-“Вышло недопонимаете, когда я...”

Я не закончил фразу, но то, как он смотрел на меня, было совсем другим. Это было выражение лица, которое ожидало, что я снова скажу что-то несвязное.

-“Я не целуюсь с мужчинами. С тобой это вышло случайно”.

Мой голос звучал ровно, но я сам того не осознавая избегал его взгляда. В каком то смысле было забавно видеть, что Чан Юн Сон не помнил всех случаев, когда мы целовались раньше, но так же это и смущало стоило мне вспомнить всё это. Затем Чан Юнсон наклонился и внезапно посмотрел на меня, прежде чем спросить, как будто ему действительно было любопытно.

-“Ли Ха Гён так целует девушку? В таком случае твоя девушка, должно быть, такого же роста, как и я...”

-“Что ты...”

Я собиралась спросить, что он имел в виду, но сразу всё понял. То, как я поцеловал его, обвивая руками шею, казалось, произвело сильное впечатление. Я оставил много вещей позади, когда уезжал с виллы, но не смог избавиться от старых привычек.

-“Какое тебе дело до того, что я делаю и с кем я это делаю?”

-“Мне любопытно”.

Честный человек всегда ставит в тупик лживого человека. Ответ был настолько четким, что я застыл, потеряв дар речи.

Чан Юн Сон продолжил, складывая фотографии и распечатанные документы с личной информацией обратно.

-“Потому что ты мне интересен”.

Затем он положил их в конверт, как будто больше никогда его не откроет. Чан Юн Сон сказал мне умыться и возвращаться, словно уже знал, что мне нечего ему ответить после этих слов.

После того, как я принял ванну, я заметил, что конверт оказался в мусорном ведре. Как же глупо. Если бы он направил свой интерес не ко мне, а на эту девушку, жизнь была бы намного проще. Возможно, это было потому, что в его жизни не было ничего другого, поэтому он использовал человека, чтобы вернуть забытое прошлое, которое не давало ему покоя, даже несмотря на то, что можно спокойно жить дальше и без них. И по этой незначительной причине он держал меня рядом. Всё это казалось эгоистичной игрой.

Я не был таким дураком, как Чан Юн Сон, даже если и вёл себя холодно. Я уставился на выброшенный бумажный конверт и в конце концов направился к дивану.

-“Хорошо, завтра я...”

Чан Юн Сон, который начал что-то говорить, ставя на стол принесенное из холодильника пиво, на мгновение замолчал, прежде чем снова открыть рот:

-“Ты хочешь пойти со мной?”

-“Куда?”

-“Канвондо”.

-“Канвондо?”

Без подробностей я уже знал, куда собирался Чан Юн Сон. Но разве там кто-то остался? Чан Юн Сон нажал кнопку на пульте и сел рядом со мной на диван перед телевизором.

-“В Канвондо есть вилла. Дом уже давно пустует после смерти моего дедушки, но невестка ранее говорила, что его хотят реконструировать”.

-“Ах...”

Значит вилла пустовала все эти годы. Чан Юн Сон открыл банку пива и протянул ее мне.

-“Я оставил там много вещей и не хотел бы, чтобы кто-то еще прикасался к ним. Думаю, мне стоит приехать и забрать всё нужно”.

Я сделал глоток пива и кивнул. Чан Юн Сон снова спросил, возясь с сырным крекером:

-“Ты поедешь со мной?”

-“Если ты угостишь меня чем-нибудь вкусненьким”.

Чан Юн Сон улыбнулся, словно узнал мою новую черту и сделал небольшой глоток пива. Он выглядел так, словно никогда не угостил бы меня чем-то невкусным.

Вскоре мы замолчали, когда начался фильм. Чан Юн Сон смотрел на экран с серьезным лицом, как будто он использовал фильм, чтобы отвлечься.

Сколько времени прошло с тех пор, как начался фильм? Прошло достаточно времени, чтобы редкие попытки дотянуться до закусок и пива прекратились. Чан Юн Сон, который спокойно смотрел фильм, внезапно положил голову мне на бедра.

-“Ты тяжелый”.

Когда я пожаловалась и слегка покачала ногами, он прижался головой к моим ногам ещё сильнее, устроившись поудобнее.

-“Всего чуть-чуть”.

На самом деле это тоже было не так уж тяжело. Это была приятная тяжесть. Фильм, который длился два часа, скоро должен был закончиться. Поэтому я перестал возмущаться и снова сосредоточился на экране.

Однако моя концентрация была быстро нарушена. Не то чтобы фильм был скучным, просто мне пришлось попытаться сосредоточиться на фильме еще больше, чтобы удержаться от сверкающих глаз, которые смотрели на меня снизу вверх.

Я хотел, чтобы время шло быстрее. Если бы я опустил голову и встретился с ним взглядом, что-то определенно могло произойти.

Только после того, как сцена сменилась несколько раз, я посмотрел вниз на лицо Чан Юн Сона, лежащего у меня на коленях. Вопреки моим опасениям, Чан Юн Сон уже спал.

Вид его плотно закрытых глаз без трепетания делал его похожим на мертвеца. Ещё так казалось, потому что не было слышно его дыхания из-за включенного телевизора. Я похлопал его по плечу.

-“Ты спишь?” - спросил я своим обычным тоном.

Но он все еще не думал просыпаться, поэтому я осторожно положил руку ему на щеку. Чувствуя тепло, он, казалось, был жив. Почему у него в комнате были таблетки от бессонницы, если он мог заснуть даже при таких условиях? Он не просыпался, как будто был погружен в глубокий сон, независимо от того, сколько бы я не трогал его лицо.

Когда я наконец поднял глаза, на телевизоре уже шли титры. Я даже не смог запомнить, чем закончился фильм.

-“Эй, фильм закончился. Иди спать в свою комнату”.

На этот раз я потряс его за плечо с чуть большей силой. Однако Чан Юн Сон что-то пробормотал себе под нос, как будто просил меня не беспокоить его. Он что-то напевал себе под нос и плотнее прижался ко мне.

Ты говорил, что это будет всего чуть-чуть.

Глава 6.6 - В тени (6)

Даже забавно, что я умудрился проспать так долго. Я думал, что не смогу уснуть от предвкушения нашей поездки, но вышло иначе.

Только после полудня мы остановились передохнуть на полпути нашего небольшого путешествия. Мы остановились, потому что я сказал что голоден, но на самом деле это было не так. Причина, по которой я настоял сделать перерыв, заключалась в том, что Чан Юн Сон выглядел уставшим.

Это было немного несправедливо. Когда я одолжил ему свои ноги в качестве подушки, мне показалось, что он крепко заснул, но Чан Юн Сон выглядел так, словно вообще не спал.

-“Чем закончился фильм?”

Поставив две чашки кофе со льдом на стол, Чан Юн Сон спросил так, как будто только что вспомнил, что мы его вчера смотрели. И правда, чем он закончился?

-“Я не знаю. Я заснул в тот момент”.

Я не мог сказать, что не уловил концовку, потому что не смог перестать прикасаться к его лицу. К счастью, Чан Юн Сон кивнул без особых сомнений в моих словах.

-“Ты, должно быть, устал, потому что заскочил вчера в бар, верно? Ты спал так крепко, что даже не заметил, как я перенес тебя в кровать”.

Пожалуй это было и правда так. Заметив, что я заснул,он поднял меня с дивана взяв на руки и перенес в комнату. Когда я засыпал, я находился в той же позе, что и тогда, когда одолжил ему свои бедра, но проснувшись я обнаружил, что нахожусь уже в своей постели. Похвально, что у него хватило духу сделать это, но я больше беспокоился, что мог сказать лишнего во сне или вообще натворить дел, как в прошлый раз.

Я нахмурился, глядя на него.

-“Ты должен был просто оставить меня на диване, раз не смог меня разбудить. Что бы ты делал, если бы снова ”кое-что случилось" ?". - процедил я, сделав особый акцент на последних словах.

Чан Юн Сон улыбнулся в ответ, как будто бы забыл, что из его уст вылетели эти слова в тот раз.

-“Ну, было бы неплохо, если бы это снова повторилось именно со мной”.

Я недовольно поджал губы, прежде чем отправить в рот хот-дог. В дополнение к кофе, который купил Чан Юн Сон, на столе был запеченный картофель и ореховое печенье. Хотя я и правда не был голоден, всё таки было подходящее время для обеда. Чан Юн Сон же не стал заказывать себе что-то из меню. Я не был уверен, по какой причине он не стал ничего покупать. Возможно ему не нравилось здешнее меню, а может правда, как он и сказал не хотел есть.

Чан Юн Сон посмотрел, как я откусываю от хот-дога, и с любопытством спросил:

-“Ну как на вкус?”

Я не ожидал услышать такой глупый вопрос. Чан Юн Сон вообще знал, какие на вкус хот-доги? Он был едва теплым, так как его долго готовили, и отчетливо чувствовался вкус масла для жарки.

-“Хочешь попробовать?”

-“Да”.

Когда я протянул хот-дог, Чан Юн Сон наклонился вперед, чтобы откусить большой кусок. Раз, два и затем третий раз он пошевелил челюстью, пережевывая. Тем временем его улыбающееся лицо странно исказилось. Как будто больше не хотел пробовать хот-дог, он сделал глоток кофе, чтобы перебить вкус.

-“Тебе не понравилось?”

-“Вкус такой же, как и много лет назад”.

Он сказал это так, словно и правда запомнил его вкус в прошлом.

-“Раньше я часто посещал виллу, где жил мой дедушка. Когда я проходил мимо этого места, мне было интересно попробовать эти хот-доги хотя бы раз”.

Вместо вилки Чан Юн Сон взял зубочистку и наколол не нее кусочек картофеля, отправив следующим движением его в рот. Казалось, это уже больше удовлетворяло его вкус, видя как он медленно жевал прямо наслаждаясь. Я думал ему и это не придется по вкусу, но я ошибался. Взгляд, который не отрывался от моего лица, медленно переместился задумчиво куда-то вдаль.

-“Довольно странно. Как я мог забыть последнее моменты с моим дедушкой?”

Последние моменты дедушки.

В моей голове резко все зазвенело, как будто меня внезапно ударили по затылку. Как глупо. Почему я думал, что все, что потерял Чан Юн Сон, - это воспоминания обо мне? Было бы и правда лучше, если бы он забыл только меня. Однако помимо меня он позабыл множество других вещей, связанных в том числе и с председателем Чаном…

В памяти Юн Сона, председатель Чан, должно быть так и остался всего лишь одиноким стариком, который был полон недоверия к своему сыну. Я отправил в рот последний кусочек хот-дога и поднялся с места.

-“Давай поторопимся. Может тебе удастся что-то вспомнить, когда прибудем на виллу”.

Я думал, что Чан Юн Сон быстро последует за мной, но вместо того чтобы встать он только указал подбородком на оставшуюся еду на столе.

-“Ты сказал, что проголодался. Сначала доешь”.

Затем он добавил, схватив меня за руку:

-“Я уже был на вилле несколько раз”.

Этими словами он словно говорил, что сколько бы не посещал виллу, воспоминания не могут вернутся. У меня не было выбора, кроме как сесть обратно. Чан Юн Сон взял кусочек картофеля и протянул его мне, как будто хотел, чтобы я сосредоточился на еде. Продолжая поглощать кусочек за кусочком, я почувствовал, что задыхаюсь. Это был первый раз, когда я почувствовал, что ему было жаль терять эти воспоминания.

Дул свежий ветерок и стояла отличная погода. Но почему-то весна на вилле казалась совсем не такой.

Спустя какое то время, мы всё таки отправились дальше.

После ухода председателя Чана вилла опустела. Люди, жившие поблизости, заботились о доме, но вскоре он все равно пришел в негодность. Провести там день или два было еще нормально, но чтобы оставаться там надолго или вообще жить, нужно было сделать ремонт, поэтому на этот раз нужно было решить этот вопрос побыстрее.

-“Кто-то собирается здесь жить?”

-“Не уверен”.

Чан Юн Сон коротко ответил. Он как будто намекал, что запланирован ремонт только ради ремонта. Но если никто не собирался здесь жить, то и причин для ремонта не должно быть. Так я думал.

В детстве я часто видел похожие дома. Дом, который опустел после кончины пожилой пары, выглядел так, словно вот-вот развалится. А после вовсе зарос мхом и сорняками, покрывая все, даже места по которым совсем недавно ходили люди.

Глядя на такие дома, мама говорила, что они быстро изнашиваются без должного ухода. Поэтому я подумал, что с этим просто ничего нельзя поделать. Не смотря на то, из чего они были построены, без хозяина они попросту приходят в негодность и разрушаются. Точно так же, как Чан Юн Сон потерял дорогих ему людей, так и его воспоминания с ними, были разрушены.

-“Я предупредил, что мы приедем на ночь. Так что для нас подготовили комнату. Однако там нет никакой еды, поэтому нужно сначала заехать в магазин”.

Сказав это, Чан Юн Сон коснулся своего левого запястья. Со Ки Джун сказал, что у него все отлично зажило, но, похоже, он еще не полностью восстановился. Я кивнул, решив, что мне следует сесть за руль на обратном пути.

Я думал, что это займет много времени, но вышло наоборот. Возможно из-за того, что сам город был не так уж далеко. Пока я размышлял о том, что купить, мы приехали в небольшой тихий сельский городок.

Может, мы и не были в центре города, но все равно там был довольно большой магазин, так что мы отправились туда за покупками, прежде чем снова отправиться в дорогу. Мы купили всё, что нам было необходимо.

-“Всё взяли? На вилле правда ничего нет”.

Пока Чан Юн Сон вел машину, он попросил проверить содержимое покупки. Даже подтвердив, что мы всё купили он не успокаивался.

-“Точно ничего не забыли? Мясо, пиво, закуски...”

-“Ты хотел что-то ещё?”

Когда я это спросил, мы вскоре проехали мимо небольшой фруктовой лавки. Увидев зелень через открытую дверь магазина,  я вспомнил, что мы не купили никаких овощей к мясу. Поэтому, мы припарковали машину неподалеку и подошли поближе, женщина средних лет, которая, по-видимому, была хозяйка лавки, вышла и поинтересовалась: “Что-то хотели купить?”

-“Да. Дайте немного овощей. Листья салата и периллы...”

Что еще там можно использовать для мяса? Пока я запамятовал, хозяйка великодушно предложила:

-“Не взять ли вам немного свеклы и листьев горчицы? Если используйте это для заворачивания, будет определенно вкусно”.

-“И правда звучит неплохо. Пожалуй возьмем и это, чтобы попробовать вместе”.

Когда я согласился, хозяйка вошла в лавку и начала собирать овощи, сказав, что сложит их соответствующим образом.

-“Может, нам еще купить немного фруктов?’ - спросил меня Чан Юн Сон, поглядывая на прилавок с фруктами.

Сейчас был не особо богатый сезон для фруктов, так что ничего привлекательного не бросалось в глаза. Я думал купить ананас, но тут же отбросил эту мысль, на всякий случай. Если бы у меня было слишком много общего с Хан Джи Ён, мне бы не поздоровилось, когда Чан Юн Сон попытавшись уловить какие-то воспоминания, вспомнит об этой мелочи.

В этот момент я немного засомневался в себе. Смогу ли я действительно это сделать? Помочь Чан Юн Сону вернуть его воспоминания? Если я это сделаю, также важно иметь надежный путь к отступлению.

Я снова оглядел прилавки и указал на коробку с клубникой. Это был конец сезона, но клубника казалась такой красной, что у меня проснулся аппетит.

-“Как насчет клубники? Ты любишь клубнику, не так ли?”

-“Как ты узнал?”

-“Я могу сказать это, просто посмотрев на тебя”.

Когда Чан Юн Сон с любопытством спросил меня, я впервые за долгое время с гордостью ответил заранее зная ответ. Когда я жил на вилле, клубники всегда было хоть отбавляй, даже если был не сезон. У меня не было хобби наблюдать за людьми, как это делал Чан Юн Сон, поэтому я не задумывался над этим. Однако однажды работница на вилле мимоходом сказал мне, что Чан Юн Сон любил клубнику, поэтому его мать всегда присылала ее.

Когда хозяйка вышла, собрав нам овощи, мы добавили, что возьмем еще и коробочку клубники.

-“Хм, эту? Вот эта неплохая?”

Все коробки с клубникой выглядели одинаково, но хозяйка поочередно посмотрела на наши лица пару раз, прежде чем вытащить коробку, которую она искренне выбрала для нас.

-“Ах, как могут два друга так хорошо смотреться вместе?” - вздохнув ответила хозяйка протянув колобку.

Я неловко улыбнулся, глядя на Чан Юн Сона, услышав неожиданный комплимент. Юн Сон спокойно посмотрел мне в глаза, ожидая увидеть реакцию, но услышав мой ответ у него словно защемило уши.

-“Вы так считаете? Спасибо”.

Было очевидно, что он ответил так просто из вежливости, чтобы говорящий не смутился, но затем Чан Юн Сон ткнул меня в бок.

-“Я просто друг для тебя?”

Даже если это было сказано легкомысленно, как в шутку, это не казалось пустыми словами.

-“Если тебе это не нравится, тогда зови меня хёном”.

-“Звать тебя хёном?"

Увидев, что мы препираемся друг с другом, хозяйка вопросительно посмотрела на нас.

-“Вы братья? Но вы не похожи”.

-“Мы не друзья и не братья. Спасибо за овощи и клубнику”. -  сказал Чан Юн Сон доставая свою карточку из бумажника. Не смотря на эти слова я быстро добавил:

-“Мы друзья”.

Я не знаю, почему он это сказал. Возможно он беспокоился, что хозяйка может неправильно понять. Или он не собирался дружить со мной?

Внезапно мне в голову пришла мысль. Можно ли было назвать наши отношения дружескими? Так и должно быть? Если бы мы были друзьями, то тот факт, что я предал Чан Юн Сона в прошлом, не был бы оправдан.

Хозяйка приняла карточку и внимательно посмотрела на нас. Она улыбалась и разговаривала с нами, как с какими-то озорными детьми.

-“Ну, я всего лишь продаю овощи да фрукты, так что будь по твоему высокий красавчик”.

На самом же деле ее мало заботили наши отношения. Это был просто хороший способ, путем болтовни продать как можно больше. Даже если бы не сработало, хозяйка мало что теряла.

В данной ситуации хозяйка сделала верный выбор. Чан Юн Сон купил еще две коробочки клубники, потому что хозяйка встала на его сторону. Он сказал мне, взял еще одну для для человека, который управлял виллой, поэтому переживать не стоит.

Наконец купив всё, чего нам не хватало, мы снова отправились в путь. Независимо от того, сколько времени прошло с тех пор, как зашло солнце, с той скоростью, с какой мы ехали, к тому времени, когда мы доберемся до виллы, уже не будет смысла разгружать вещи. Но у Чан Юн Сона, сидевшего за рулем, было довольное выражение лица, и я усмехнулся.

-“Что?”

Чан Юн Сон спросил, над чем я смеюсь.

Он уже давно не ребенок. Однако, казалось, Юн Сон и правда был счастлив, что хозяйка встала на его сторону, даже понятия не имея в какой мы ситуации. Я хотел спросить его об этом, но передумал. В конце концов, я не хотел валять дурака и бессмысленно препираться.

-“Ничего. Просто ты и правда такой простак”.

Несмотря на это замечание, Чан Юн Сон рассмеялся, не показывая никаких признаков того, что ему не понравилось мое высказывание на его счет. Нет, он смеялся надо мной?

-“Что смешного?”

-“Ты понял это только сейчас?”

Я уже слышал такой ответ. Я узнал это очень давно.

Пока мы молча ехали, Юн Сон свернул на дорогу, ведущую в гору. Мы приближались к вилле.

Глава 6.7 - В тени (7)

Смотритель, который ждал нас в саду, к счастью, ничего не знал обо мне. Седоволосый мужчина поприветствовал нас вместе с собакой. Это была обычная дворняжка, таких можно было часто встретить здесь.

-“О боже, давно не виделись, молодой господин”.

Мужчина с испачканным носом приблизился к Чан Юн Сону. Для пожилого человека было бы обременительно появляться в таком виде, но Чан Юн Сон просто покачал головой и поприветствовал его. Я отступил от них на шаг, потому что смотритель попытался также уважительно со мной пообщаться. Это было неудобно, и почему-то я думал, что люди из Тэвон Групп, за исключением Чан Юн Сона, не будут рады моему визиту.

Пока я сохранял дистанцию, чтобы не мешать, собака, стоявшая рядом со своим хозяином, подошла и подсела ко мне. Я протянул руку, чтобы погладить ее, и собака почувствовав это, радостно улеглась на спину, показав свой живот.

Пока я гладил собаку, Чан Юн Сон вручил смотрителю коробку клубники, которую он купил по настроению, и поболтал о том о сем. Речь шла о том, что он купил для готовки и какую комнату мы могли использовать.

-“Если что-то понадобится, звоните мне в любое время”.

Смотритель снова поклонился, как бы дав понять что закончил говорить. Чан Юн Сон в ответ кивнул головой.

-“Да, пожалуйста, будьте осторожны на своем пути”.

-“Конечно. Докгу, пойдем”.

Собака подпрыгнула, когда мужчина позвал ее. Она встала, вытянув ноги, и дважды гавкнула: “Гав!Гав!”

-“Что, ты хочешь еще поиграть здесь?”

Смотритель спросил собаку, как будто он мог с ней общаться. В этот раз собака гавкнула один раз “Гав”, и управляющий посмотрел на Чан Юн Сона, немного смущенный. Чан Юн Сон смотрел то на меня, то на собаку, как будто знал, что имел в виду смотритель.

-“Все в порядке, так что можете оставить его здесь. Мы присмотрим за ним”.

Смотритель оставил Докгу поиграть с нами, а сам потащил свой велосипед по каменистому тротуару перед виллой. Если он приехал на велосипеде, значит и жил поблизости. Как я и ожидал, жить здесь было не очень удобно, потому что вокруг озера было разбросано всего несколько домов. Пока я гладил собаку, Чан Юн Сон невзначай спросил меня:

-“Ты любишь собак?”

-“Хм…а что насчет тебя?”

-“Мне они тоже нравится”.

Я на мгновение заколебался, думая о том, как мне стоит сформулировать вопрос, чтобы узнать где сейчас Пунджак. Чан Юн Сон продолжал говорить, как будто читал мои мысли.

-“В доме моих родителей живут два ретривера”.

-“Два?”

-“Ага. Нори и Пунджак”.

Нори была матерью Пунджака. Услышав имена этих двоих, Чан Юн Сон посмотрел на меня, ожидая реакции. Однако я не знал, чего он ожидал, поэтому просто моргнул, и Чан Юн Сон снова заговорил с легкой улыбкой.

-“Разве имя не милое? Пунджак”.

Чан Юн Сон спросил с уверенным выражением лица, как будто это он назвал собаку Пунджак. Я не мог позволить себе рассмеяться, поэтому избегал его взгляда. Если бы он знал, как появилось это имя, какое выражение лица у него была? Так или иначе, это он попросил меня назвать собаку, когда подразнивал меня.

-“Хотя я и не помню, но мне сказали, что это я дал такое имя собаке”.

Чан Юн Сон и правда мог знать об этом только таким образом, поскольку у него не осталось своих воспоминаний о том времени…

-“Мгм, имя милое”.

Хозяин гордился этим именем.

Я погладил Докгу и представил, каким большим, должно быть, вырос Пунджак. Я вспомнил, что ретриверы, которых я встречал на улицах, были очень большими. Он бы с легкостью также вымахал.

Я мог вздохнуть спокойно, ведь несмотря на такую запутанную ситуацию, кто-то позаботился о Пунджаке. Докгу, который лежал, кажется устал от поглаживаний, и поднялся на лапы. Чан Юн Сон следом выпрямил спину и понес вещи, которые мы купили.

-“Давай зайдем внутрь”.

-“А что насчет него?”

-“Мы можем оставить калитку открытой, и он сможет заходить играть”.

-“Ничего, если мы не будем держать его на поводке?”

-“Да, все в порядке”.

Я с беспокойством посмотрел на Докгу и перенес небольшую сумку внутрь, поскольку Чан Юн Сон не смог захватить его с собой. Интерьер виллы выглядел несколько знакомым, поскольку большая часть мебели осталась прежней, за исключением пианино. Это было не только потому, что прошло много времени, но и потому, что исчезло множество мелочей, а украшения, такие как занавески и ковры, были полностью заменены.

Это определенно отличалось от того времени, когда здесь жили люди. Самым большим изменением было то, что здесь не было председателя Чана…

-“Здесь немного пустовато, верно?”

Чан Юн Сон вышел из кухни после того, как разложил все, что купил в продуктовом магазине, и горько рассмеялся. Не ответив на его вопрос, я указал на, пока еще пустые коробки, которые лежали поверх его багажа, и спросил:

-“Могу я чем-нибудь помочь?”

-“Можешь собрать вещи со стола и ящиков в моей спальне? Я забрал оттуда почти все, так что вещей не слишком много, так что просто разложи все что найдешь по коробкам”.

Взяв пустую коробку, я спросил, будто и правда не знал:

-“Где твоя комната?”

Чан Юн Сон кивнул подбородком в сторону спальни.

-“Могу я осмотреться, когда закончу с этим?”

-“Да. Я буду в кабинете вон там”.

-“Хорошо”.

Итак, мы направились по своим местам.

В прошлом я несколько раз заходил в комнату Чан Юн Сона, но и всего. Я даже не сидел на его стуле или кровати. Чан Юн Сон всегда был рядом, не заставляя меня его искать.

Было странно открывать чужой ящик, который я никогда не видел. Я открыл первый сверху с бьющимся сердцем, хотя это была не охота за сокровищами.

-“Хм”.

Чан Юн Сон сказал правду, что забрал практически всё. В нем было пару блокнотов и ручек. Я сложил их в коробку, не став слишком много думать об этом.

Со вторым ящиком было немного сложнее. Как только я открыл его, там были навалены вещи, и послышался звук чего-то падающего за ними. Внутри была коробка, которая соответствовала высоте выдвижного ящика, и, похоже, именно она и упала.

В коробке лежала большой классический фотоаппарат и контейнер для пленки. Это было похоже на старый подарок на память, который не работал, поэтому я аккуратно упаковал камеру в коробку. С безделушками на колесиках, которые были с ним.

Наконец, в последнем ящике я услышал еще один постукивающий звук, похожий на тот, который я слышал раньше, когда что-то упало в конце ящика. Я выдвинул его весь и вынул содержимое.

В мои руки попал толстый кожаный дневник. Кажется, раньше он не был таким толстым. Возможно его объем увеличился из-за того, что заметки были плотно зажаты между страницами. Мне было любопытно узнать содержание, но мне показалось, что то, что находится внутри страниц, выскользнет, если я разомкну ленту вокруг дневника, поэтому я не осмелился открыть его.

Когда я посмотрел на выглядывающие кусочки страниц, то увидел, что большинство из них были на английском и цифры были нацарапаны до неузнаваемости. Этим дневником он пользовался, когда жил в США? В любом случае, это было похоже на дневник, который имел мало отношения к его жизни здесь, поэтому я засунул его в коробку с другими вещами.

Когда я вернулся в гостиную, Чан Юн Сон все еще был занят. Я поднялся на второй этаж, сообщив ему, что закончил с его спальней.

Комната, в которой я раньше жил, теперь превратилась в кладовую. Единственное, что осталось прежним, - это окно с панорамным видом на небо, лес и озеро. Небо понемногу становилось красным, когда солнце начало садиться. Точно так же, как я был единственным, кто помнил семью Джи Ён, я по прежнему единственный, кто помнил, что происходило в этом доме.

Воспоминания, которые я держал в себе, были тяжелыми. Я пусто уставился в небо и пришел в себя, когда услышал лай Докгу. Должно быть, он увидел меня, когда играл в саду один.

-“Это займет много времени?”

Когда я снова спустился на первый этаж и спросил Чан Юн Сона, он ответил, что осталось совсем немного. Хоть он и сказал так, казалось это и правда затянется надолго. Он не мог взять столько книг и блокнотов, сколько хотел, поэтому ему пришлось выбирать, но высота стопки книг уже доходила Чан Юн Сону до колен.

-“Тогда, может быть, мне приготовить пока ужин?”

Ни я, ни Чан Юн Сон не умели готовить, но в тот вечер я решил приготовить мясо на гриле в саду. Я мог хотя бы это сделать.

-“Правда сделаешь? Извини, давай завтра купим что-нибудь по-настоящему вкусненькое”.

Я закатил глаза, когда он сказал: “Что-нибудь вкусненькое”. Он хотел сказать, что говядина Ханву отменного сорта, которую мы купили, была невкусной? Что ж, еда, которая была восхитительной, была восхитительной, и если было что-то вкуснее этого, что ж, это здорово, я кивнул и направился на кухню. Я вымыл овощи и поджарил мясо, прежде чем вынести тарелку наружу. Докгу охранял снаружи, и как только нашел меня, с интересом обошел вокруг моих ног.

-“Подожди, я дам тебе немного, когда приготовлю”.

Глава 6.8 - В тени (8)

Подготовив все ингредиенты, я помыл овощи и вынес все во двор, после чего стол быстро заполнился. Возможно, из-за того, что корзина для овощей была слишком большой, тарелку в конце стола слегка толкнуло, и этого было достаточно, чтобы она свалилась на землю. Это была тарелка с грибами, луком и сосисками.

Ах.

Все что я мог сказать в этот момент было “Ах”. И не успев присесть на корточки, чтобы поднять упавшее, что-то пролетело мимо меня со скоростью света.

-“Что... а?”

Прежде чем я смог осознать, что произошло, Докгу уже был на расстоянии с сосиской во рту. По словам Чан Юн Сона, любителя собак, у которого были золотистые ретриверы, человеческая еда вредна для собак. Особенно обработанные продукты. Именно поэтому я погнался за Докгу, который, казалось, был самым настоящим источником неприятностей.

-“Эй, ты не можешь это съесть!”

Когда я погнался за ним после этих слов, Докгу убежал в сторону горы. Ох, я был в ужасной ситуации. Я побежал за Докгу, не задумываясь ни секунды. А все потому, что однажды Пунджак также убежал в гору и заблудился, поэтому я вспомнил, как мы с Чан Юн Сном обыскивали всю гору.

-“Докгу, я не заберу у тебя сосиску! Так что иди сюда! Я же сказал, я не заберу!’

Но Пунджак был щенком, так что мы смогли быстро его найти у подножия горы, но я подумал, что с Докгу все выйдет иначе.

Возможно, из-за того, что я не был хозяином Докгу, он не оглянулся даже после того, как я выкрикнул его имя. Как долго я уже в горах следуя за ним? Даже если было не жарко, я начал потеть и тяжело дышать.

Поскольку Докгу убежал уже слишком далеко, я больше не слышал никаких звуков шороха, и как раз в этот момент капля дождя упала мне на нос. Когда я поднял голову и осмотрелся, оказалось, что уже наступила темнота.

Я действительно обречен.

-“Докгу, Докгу. Я угощу тебя чем-нибудь вкусненьким, так что пойдем со мной”.

Я окликнул его смягченным голосом, потому что подумал, что он, возможно, испугался, что его отругают, и убежал, однако я ничего не услышал в ответ. Тем временем дождь усилился.

-“До...”

*Шшшш…*

Вскоре мои слова были заглушены шумом дождя. Дождь лил сквозь переплетенные ветви.

Ладно, пришло время спускаться. Было бы глупо бродить по темным горам в дождливый день. По крайней мере, мне следовало взять зонтик и фонарик.

Так темно... Верно. Я ощущал это и раньше, но в этот момент я особенно почувствовал эту мрачность, которая затягивала меня. Я не мог точно сказать, в какой стороне находилась вилла. Было невозможно разглядеть среди больших деревьев хотя бы маленький огонек света, который был в кабинете Чан Юн Сона.

Точно. Телефон. Где мой мобильный телефон? Ох, я оставил его на столе.

У меня не было выбора, кроме как спуститься с горы в неизвестное направление. Будь то вилла или дорога, все равно я был бы спасен. Из-за того, что дождь начал впитываться в почву, тропа стала скользкой, и я сам того не осознавая кусал губы. Если подумать, дождь всегда был жесток ко мне.

Из-за сильного дождя у меня в глазах все плыло. Что-то сверкнуло вдалеке к тому времени, когда я задался вопросом, зачем я забрался так высоко. Следуя за светом, я заскользил вниз с горы.

Раз, два, три, четыре…Огни увеличивались один за другим. Я стряхнул капли воды с ресниц и внимательно посмотрел на источник света. Вдалеке загорались окна виллы.

Казалось, Чан Юн Сон искал меня во всех комнатах. Я остановился и тупо уставился на тщетные усилия Чан Юн Сона.

Глупый.

Чан Юн Сон обыскал каждый уголок виллы, я обругал его и сел на колени. Мои ноги, которые затекли от ходьбы, казалось, внезапно потеряли всю свою силу. Чан Юн Сон, который выглядит таким умным, стал таким же глупым, как и я, когда осветил каждое окно виллы.

Нет, глупый здесь только я.

Я подумал, что была другая причина. Возможно, он боялся если я заблужусь не смогу найти дорогу назад.

Как будто подтверждая мои мысли, все окружающие фонари включились, и вилла ярко засияла в тумане сильного дождя.

Насквозь промокший и уставший, я поднялся и направился вперед, к свету, который горел для меня.

Когда я спустился к подножию горы, на которую Пунджак в прошлом едва мог взобраться, я увидел, как Чан Юн Сон издалека оглядывается с зонтиком,с фонариком в руках. Как близко я должен подойти к нему, чтобы он услышал мой голос сквозь шум дождя? Я слишком много сил потратил, так что было сложно повысить голос, так чтобы он достиг его. Всего несколько шагов, и я едва расслышал свое имя. Только тогда я ответил что есть сил:

-“Я здесь!”

Я здесь, я сказал, что я здесь! Фонарик, который держал Чан Юн Сон, направил свой свет ко мне, услышав, что я едва слышно кричу, Чан Юн Сон быстро подбежал ко мне, хотя я не мог хорошо это увидеть, потому что был довольно далеко.

-“Даже не сказал мне...”

Не в силах договорить до конца, он быстро протянул мне зонтик и фонарик.

-“Я уже весь промок”.

Несмотря на то, что я взял зонтик, я подумал, какая от него польза? Без объяснений Чан Юн Сон снял кардиган, который был на нем, и начал вытирать мое мокрое лицо.

-“Все в порядке, я приму ванну, когда доберемся до виллы”.

-“Сначала вытри лицо. Зачем ты пошел туда?”

-“Докгу убежал в гору, поэтому...”

Чан Юн Сон, который вытирал мое лицо от дождя, прекратил свои движения, стоило ему услышать о горе.

-“Гора? Здешние собаки часто туда бегают. Почему ты так опрометчиво последовал за ним в такую опасную погоду?”

-“Откуда я мог знать, что для собак это обычное дело? И ...”

Мне было что ответить на его упрек. Как я мог спокойно ждать, и гадать вернется ли он целым и невредимым, даже если я не хозяин этой собаки? Я не знал, что он убежит так далеко, и когда я вошел в гору, дождя не было, и к тому же еще было светло.

Это была безмолвная борьба. Я не мог заставить себя высказаться ему. Это было потому, что прикосновения Чан Юн Сона ко мне, его голос, смешанный с шумом дождя, все это было до боли знакомым.

-“... Прости, что заставил поволноваться”.

Я не мог сказать, какое выражение лица было у Чан Юн Сона после того, как он услышал мои мягкие извинения. Однако гораздо более мягким движением он накинул кардиган мне на голову.

Чан Юн Сон все еще смотрел на меня, придерживая подол кардигана, возможно, пытаясь унять свою ярость, которая не угасала. Свет горел вдалеке, так что мы должным образом не могли разглядеть лица друг друга.

-“Я же сказал, что сожалею”.

Я снова извинился. Вместо того, чтобы сказать, что все в порядке, Чан Юн Сон забрал зонтик и фонарик у меня из рук.

-“Здесь скользко, так что иди рядом со мной”.

-“Хорошо”.

Я подумал, что его гнев немного утихнет, поэтому игриво прижалась к спине Чан Юн Сона. Несмотря на то, что Чан Юн Сон не просил меня не падать, мне пришлось крепко ухватиться за подол его одежды. Я несколько раз обдумал ту мысль, что хорошо, что здесь было так мало людей.

-“Но как же Докгу? Дождь не прекращается...”

-“Сначала приведи себя в порядок. Я позвоню смотрителю”.

Я тоже ничего не мог сделать прямо сейчас, поэтому решил поступить так, как мне сказали. Это не означало, что я успокоился. Чан Юн Сон сказал, что Докгу хорошо знает дорогу вокруг горы, но я не знал, было ли так же в дождливую погоду. Я помылся и тщательно вытерся. Несмотря на то, что в ванной был фен, я поспешил выйти с полотенцем на голове.

Кажется, до сих пор разговаривая, Чан Юн Сон стоял, прижав к уху мобильный телефон.

-“…Да нет. Всё в порядке.”

Таким спокойным голосом, говоря, что все в порядке… Я стоял на месте, задаваясь вопросом, разговаривает ли он с владельцем Докгу.

-“Да. Берегите себя.”

Как только Чан Юн Сон закончил разговор и посмотрел на меня, я спросил беспокойным голосом:

-“Это смотритель? Что он сказал? С Докгу все в порядке?”

-“Собака вернулась домой”.

Чан Юн Сон бросил свой телефон на диван.

-“Фух, какое облегчение”.

Только тогда я с облегчением покачал головой, на которой было полотенце. Я был немного ошарашен в том, что Докгу убежал от меня в гору, но это было лучше, чем если бы он потерялся. Чан Юн Сон подошел ко мне с серьезным выражением лица, как будто все еще злясь на меня.

-“Ха Гён”.

-“Ну что еще?”

Мне стало не по себе, когда он позвал меня по имени. Когда Чан Юн Сон вот так произнес мое имя, его рука коснулась полотенца, которым была покрыта моя голова. Чан Юн Сон опустил край полотенца, как будто прикрывал мое лицо, как он сделал ранее, накидывая кардиган мне на голову.

Он выглядел слишком серьезным, чтобы предположить, что он шутит. Я бросил на него озадаченный взгляд. Его губы, которые были неподвижны, начали двигаться:

-“Ха Гён, я...”

Чан Юн Сон снова окинул мое лицо затуманенным взглядом. Почему-то я чувствовала себя странно и избегала смотреть ему в глаза.

-“Что?”

Когда я ответил, Чан Юн Сон нахмурился и продолжил говорить:

-“Кажется, я знал девушку с таким лицом”.

Я думал, что был готов к этому, но, похоже, это было не так. Я внезапно поднял голову, сам того не осознавая.

Наши взгляды встретились. Это было так, словно яркий свет просочился сквозь тень.

Глава 7.1

К тому времени, когда жара спала, Гон У связался со мной. Он сообщил что их мама была госпитализирована на несколько дней для лечения. Услышав о госпитализации, я снова себе напомнил о болезни, которая с каждым днем росла сильнее в ее теле. Я не стал сильно долго затягивать разговор, ведь мы прекрасно знали обо всем. Даже врачи в удивительной больнице Тэвон сказали, что не могут ничего гарантировать касательно ее здоровья.

Когда я был маленьким, у меня разболелся живот из-за того, что я что-то не то съел. Хотя я и был тогда всего лишь на шестом году обучения в младшей школе, уже тогда я был выше своей мамы. Но даже так, она была готова пробежать долгий и крутой спуск со мной на спине до больницы. И будучи в полусознании я мог думать лишь о том, какой моя мама была по-настоящему потрясающей.

Поэтому я не мог с этим смириться. И эти осторожные слова врачей о том, что они не были уверенны, что может произойти с моей мамой через несколько месяцев, по-настоящему пугали меня.

Я обнял Пунджака вспоминая ее лицо. Лицо моей матери, которое я мельком увидел пару месяцев назад. Она не сильно изменилась с тех пор, как бежала со мной на спине. За исключением неизбежного времени, которое оставляло морщины и недержания из-за слабости.

-“Не переворачивай его постоянно на спину, когда держишь в руках. Если это войдет у него в привычку, он будет продолжать так делать, даже когда вырастет. Он будет очень тяжелым знаешь ли”.

Судя по тому, что Чан Юн Сон пришел ко мне с двумя чашками, можно было сказать, что он закончил с работой в своем кабинете. И почему он сказал это так, словно позже я тоже буду растить Пунджака вместе с ним. Что он имел в виду? Пунджак был достаточно тяжелым и сейчас. Но слова Чан Юн Сона были тяжелее и сильнее, чем щенок в моих руках.

Чан Юн Сон поставил чашки на стол и бережно взял большого щенка в свои руки, чтобы я мог без проблем подняться с дивана.

-“Разве Пунджак не скучает по своей маме?”

-“По маме? Нори?”

Чан Юн Сон внимательно посмотрел на Пунджака, услышав неожиданный вопрос. Он долго изучал выражение на мордашке Пунджака, как будто пытался прочесть его.

-“Ну, разве два с половиной месяца - это не тот срок, когда щенки становится независимыми от матерей? А ты как думаешь?” - спросил Чан Юн Сон, когда Пунджак высунул свой маленький язычок, не понимая о чем тот говорит, и лизнул кончик его носа.

-“Что может понять двух с половиной месячный щенок?”

-“Но как же мне тогда удалось научить его по команде приносить мяч?”

В тот момент я считал, что все собаки могли научиться приносить мяч не зависимо от возраста. Я сделал глоток кофе, который принес Чан Юн Сон и снова улегся на диван.

-“Ах, а я скучаю по маме”.

Вздохнув, я сам не сразу осознал что произнес эти слова, и Чан Юн Сон посмотрел на меня в ответ круглыми глазами.

-“Нет, просто прошло много времени с тех пор, как я была дома, так что...”

Когда я добавил объяснение, о котором он даже не просил, Чан Юн Сон закрыл глаза, как будто о чем то размышлял, и непринужденно ответил:

-“Тогда вперед”.

Даже при том, что это его не касалось, не слишком ли легко Чан Юн Сон это сказал? Когда я выглядел озадаченным его равнодушным ответом, Чан Юн Сон продолжил говорить увидя мою реакцию.

-“Что-то не так? Твой дом далеко отсюда?”

-“Просто это немного расстраивает, ведь у меня нет оправданий для этого. Я приехала сюда после 10 лет проживания в США, так по какой причине я могла бы поехать в Сеул?”

Как будто Чан Юн Сон, казалось, что-то понял это расхохотался. Когда я постучал по нему ногой, как бы спрашивая, почему он смеется, но он не собирался останавливаться.

-“Ну что тут смешного?”

-“Нет, просто тот факт, что ты все еще была в своей роли. Хах. Было неожиданно, что ты так верна своему сценарию”

Конечно, ради денег и не такое сделаешь. Я ничего не ответил, но Чан Юн Сон издал тихое ‘хм’, размышляя о чем-то.

-“Твой дом в Сеуле?”

В тот момент мне пришлось признать его настойчивость. Он действительно не отступал. Не было причин переживать, ведь Сеул достаточно большой и попасться было невозможно. Хотя, я подумал, что это не так уж плохо, что я проговорился.

-“Я помогу тебе. Поехали”.

Я и представить не мог, что услышу такие слова от Чан Юн Сона.

***

[Хён, ты правда приедешь?]

[Я собираюсь в больницу сразу после школы, так что ты сможешь приехать?]

[Нет. Сначала мне нужно кое-что взять из дома. Когда ты придешь?]

Как только я проснулся, я проверил свой телефон и сразу же увидел множество сообщений от Гон У. Я написал ему накануне, но он несколько раз переспросил правда ли я приеду, как будто не доверял моим словам. Я думал, что он на уроке, поэтому решил ответить ближе к обеду, а сам пошел собираться.

-“Дедуль, я поеду в Сеул с Джи Ён на несколько дней”.

Вечером, когда я случайно сказал, что скучаю по маме, Чан Юн Сон сказал об этом председателю Чану. Чан Юн Сон, видя удивление на лице председателя, поспешил объяснить причину, сказав, что мы собираемся на свидание. Почему я не думал об этом раньше? Я мог и раньше попросить Чан Юн Сона помочь мне.

Изначально я приехал на виллу с пустыми руками, так что мне нечего было взять с собой, кроме одежды, и в этом тоже была проблема. Я не знал, почему Чан Юн Сона, у которого было отличное зрение, так легко обманули, но я не мог разгуливать по многолюдным улицам, где меня могли узнать в этом развевающемся платье. У меня был один комплект одежды, который отличался от того, что было на мне, но независимо от того, как бы я на себя не смотрел, было очевидно, что я мужчина.

В конце концов, на мне остались только штаны и толстовка, которую Чан Юн Сон великодушно одолжил мне из своего шкафа. У нас была значительная разница в росте, и поскольку я был намного худее, этого было достаточно, чтобы прикрыть мою совсем не женственную фигуру.

Смотря на шум и суету за окном, я увидел, что Чан Юн Сон уже ждет меня у своей машины. С двумя мобильными телефонами и тонким бумажником в своей небольшой сумке я быстро спустился. Председатель Чан был в гостиной, и я подумал, что должен попрощаться, поэтому подошел к нему и склонил голову.

-“Дедушка, я вернусь”.

-“Да, да. Дедушка должен дать тебе немного карманных денег, так как Джи Ён, наконец, собирается хорошо провести время”.

Председатель Чан быстренько вручил мне несколько чеков, пока я не успел опомниться.. Я думал, что они будут на 100 000 вон, но был удивлен, когда увидел цифры на чеках по 1 миллион вон.

-“Купи на это что-нибудь вкусненькое и попроси Юнона купить тебе что-нибудь еще”.

-“Все в порядке, дедушка. У меня есть деньги”.

Независимо от того, были ли это сотни или тысячи, для семьи Чан это было несущественно, однако мне было трудно принять их так легко. Каковы бы ни были обстоятельства, я не мог получить такую сумму, учитывая, что я обманывал его.

Однако председатель Чан держал чек в моей руке и несколько раз подчеркнул, что все в порядке. В конце концов я принял деньги и надел обувь, прежде чем выйти. Чан Юн Сон, который ждал перед машиной с открытой дверцей переднего сиденья, несколько раз оглядел меня сверху и вниз и улыбнулся.

- Почему ты так легко носишь чужую одежду, это заставляет мое сердце трепетать.

Я нервничал, что он заметит мужские очертания в этой одежде, но потом, наконец, успокоился и ответил как обычно:

- А ты тот еще простак.

- Хм? Простые парни не в твоем вкусе? - лукаво спросил Чан Юн Сон, когда я пристегивал ремень.

Несмотря на то, что я так сказал, Чан Юн Сон был все же не так прост. Он скорее был из тех кто равнодушен к другим. Поэтому мне это не нравилось. Ведь его отношение ко мне погло изменится в любой момент. Я не мог полностью доверять его доброте.

-“Все мужчины не в моем вкусе”.

-“А с тобой довольно сложно”.

Чан Юн Сон притворился разочарованным и закрыл дверцу машины. У него была странная уверенность в себе, словно знал, что не может ошибиться.

Пока я был занят тем, что молча завидовал этой черте его характера, машина медленно отъехала от виллы.

-“Дедушка дал мне немного карманных денег, чтобы я купила что-нибудь вкусненькое”.

По дороге, я признался, что получил незаслуженно деньги. Это было пять миллионов вон. Я вытащил чеки, словно это все, что у меня было. Я сделал это, чтобы успокоить свой собственный разум, однако я знал, что Чан Юн Сон ответит равнодушно. Но в тот раз пришел неожиданный ответ.

-“Тогда тебе действительно стоит купить что-нибудь вкусненькое”.

И с каких пор он так послушно принимал слова дедушки?

-“Прежде чем мы вернемся, давай поужинаем вместе. Если ты хочешь рассказать дедушке, что мы делали в Сеуле, мы должны сделать хотя бы это, согласна?”.

-“Хорошо. Тогда поужинаем на карманные деньги, которые дал мне дедушка”.

Вместо ответа Чан Юн Сон слегка улыбнулся и снова сосредоточился на вождении. У меня было всего два выходных, но я не мог быть более жадным, так что я благодарне даже этому. До тех пор Чан Юн Сону придется притворяться, что мы вместе, но при этом ему придется найти место ночлега самому. Я был благодарен, но в машине было так тихо, что я не мог вымолвить ни слова. Я посмотрел на кольцо у себя на пальце, стоимость которого, по словам Юн Сона, составляла 300 вон. Подняв глаза, я увидел что мы проезжаем сеульский пункт взимания платы.

-“Ты живешь где-то поблизости?” - поинтересовался Чан Юн Сон, рассматривая местность.

Чан Юн Сон припарковал свою машину в Каннама, в юго-восточном районе Сеула, как я и попросил заранее.

-“Нет, я сяду на автобус. Если я сяду на автобус здесь, я смогу сразу добраться до дома”.

-“Где твой дом? Я могу подвезти”.

Я ничего не ответил и только впился в него взглядом. Было бы бесполезно и хлопотно снова повторять ему. Чан Юн Сон вздохнул с кривой улыбкой и проворчал, словно не мог понять.

-“Это не значит, что я буду как то использовать это против тебя, если ты расскажешь мне, поэтому я честно не могу понять, почему ты до такой степени скрываешься”.

Я не мог так рисковать, поэтому даже не извинился, хотя и знал, что Чан Юн Сон расстроен.

Я не хотел идти против Чан Мён Су, потому, что я отчаянно нуждался в деньгах, что получу в обмен за обман председателя Чана и игнорирование Чан Юн Сона.

Однако, с другой стороны, я боялся. Боялся своего желание уцепиться за ту тонкую связь, которая была у меня с Чан Юн Соном.

Чтобы на душе не стало еще хуже, я решил закрыть эту тему, сказав следующие слова, после того, как расстегнул ремень:

-“Я пожалуй пойду. Увидимся послезавтра”.

Не оглядываясь, мне удалось выйти из машины, но в конце концов он все таки позвал меня.

-“Ладно, тогда возьми такси”.

Чан Юн Сон вызвал такси и усадил меня в него, как будто сдался в тщетных попытках разузнать обо мне больше. Затем он достал из своего багажника несколько больших коробок и перенес их в такси, сказав, что я должен обязательно отведать это со своей семьей. Это был подарок от него. Я думал сказать, что у меня никого не было дома, чтобы съесть это, но не смотря на это я просто поблагодарил его.

Чан Юн Сон вручил таксисту чек, попросив его перевезти мой багаж и отошел с дороги. Когда такси тронулось, его печальное лицо медленно растворилось в далеке.

Водитель получил щедрую сумму и был готов помочь мне перенести мой багаж до самой прихожей. Возможно, из-за того, что сейчас я жил какое то время в просторном и роскошном месте, мой собственный дом, который я всегда считала узким, показался мне еще более убогим. До такой степени, что несколько коробок, сваленных у входа, казались чересчур большими. В доме царил беспорядок, потому что люди, которые в нем жили, были слишком заняты. Сначала я думал заняться стиркой и уборкой, но в голове у меня помутилось, когда я заметил упаковку из-под рамена, в мусорном ведре на кухне. Мой младший брат, который был всего лишь учеником средней школы, ел дома что попало. Хотя это не сильно отличалось от того, когда я жил с ним, я все равно не понять, почему это вдруг привлекло мое внимание.

Оставалось довольно много времени до того, как Гон У должен вернуться со школы, поэтому я успел постирать, вымыть посуду и пол. Во время уборки я вдруг подумал о том, как же все таки раздражают длинные волосы.

Только тогда я поняла, что на мне все еще надет парик. А также тот факт, что на мне была нанесена слегка косметика. Я быстро снял парик, засунула его в сумку и пошел в ванную. Я решил положить свое кольцо в карман, потому что это была не та вещь, которую я мог носить просто так.

После того, как я вымыл лицо и заодно помыл голову, я начал рассматривать свое отражение в зеркале, как вдруг послышался грохот снаружи. Раньше всякий раз издавался такой звук, когда кто-то входил, потому что входную дверь было нелегко открыть из-за ее износа. Я мог бы починить ее, если бы захотел, но я решил оставить как есть, потому что мог знать, когда кто-то входил или выходил.

-“Хён! Ты здесь?”

Голос Гон У был полон предвкушения, которое доносилось из-за деревянной двери. Я еще раз взглянул в зеркало и открыл дверь.

-“Да, твой хён дома”.

-“Вау, ты и правда пришел! Но что это?”

Гон У указал на коробки, подаренные Чан Юн Соном. Если подумать, я даже сам еще не проверил, что в них было.

-“Кажется он сказал обязательно попробовать нам это”.

-“Значит там еда? Можно мне ее открыть?”

Я не возражал и Гон У с любопытством распаковал коробку. Мне также стало интересно, что же Чан Юн Сон мог положить в них. В магазине, в котором я работал неполный рабочий день во время каникул, я кажется уже видел такие коробки. Говядина, грибы, морское ушко... Я все равно не знал, как это приготовить.

-“Как это готовить?”

Гон У, казалось, думал о том же, что и я. Изначально он собирался после школы в больницу, навестить маму, поэтому смотря на содержание коробки, Гон У и не думал снимать рюкзак со своих плеч.

Пустые упаковки от раменов, которые я видел ранее, не выходили у меня из головы, и каким-то образом Чан Юн Сон помог мне в нужное время.

-“Гон У, положи пока свой рюкзак. Давай сначала поедим и после отправимся в больницу”.

-“Но мама ждет тебя, хён”.

-“Мы можем быстро пообедать пока дома. Мы все равно собирались, раз не дома, так в больнице поесть”.

У Гон У был таким человеком, который в таких случаях предпочел бы голодать, вместо того чтобы хорошо поесть. Я несколько раз повторил Гон У, что все в порядке, когда открывал упаковку говядины, которая выглядела простой в приготовлении. Гон У вздохнул и достал рис, который хранился в морозилке.

-“Когда ты приготовил этот рис?”

-“Я уже не помню, но, думаю, это нас не убьет”.

Гон У озорно улыбнулся. Я быстро поджарил говядину на сковороде и мы приступили к трапезе.

-“Ты ведь не сам это все купил? Кто тебе это подарил?”

Гон У, который был занят возней с палочками для еды, наконец задал запоздалый вопрос.

-“Э-эм...ну...”

Я прикрыл глаза в раздумьях. Но я не мог придумать ответа, чтобы объяснить, кто такой Чан Юн Сон. Гон У же, в свою очередь, не сумев справится с любопытством снова спросил:

-“Друг?”

-“Нет, не друг”.

-“Тогда кто?”

-“Мне это подарил сын босса”.

Он не был председателем, а был заместителем компании, но все равно он был моим начальником, так что я все верно сказал, поскольку Чан Юн Сон был сыном моего, так называемого, босса. Я думал, что это был по-своему ясный ответ, однако Гон У скорчил гримасу, которая подразумевала, насколько странно это прозвучало.

-“Сын босса? Зачем ему это делать?”

-“Э..а…?”

Я издал странный звук, как будто на мгновение действительно потерял дар речи.

-“Почему сын босса дал тебе это, если вы не друзья?”

Гон У спросил так, словно был правда озадачен этим. Он взял палочки для еды как следует и принялся есть говядину. Было понятно, почему ему казалось это странным. Почему человек, который не был моим другом или самим боссом, дал это мне?

-“Ну, этот парень простак... и бывает немного назойлив...”

Гон У прожевал мясо и снова открыл рот, услышав мое неубедительное объяснение.

-“То есть ты хочешь сказать, что он просто хороший человек, верно?”

-“Ах, да. Он правда хороший человек”.

Хороший человек.

Это прозвучало слегка горьковато со странным привкусом сладости.

Глава 7.2

Моя мама была госпитализирована на VIP-этаже больницы Тэвон. Направляясь в палату, Гон У радостно объяснил мне, что мама получала различную поддержку за подписание соглашения о проведении исследований.

-"Разве это не здорово, хён?"

-"Да".

В любом случае, это был просто предлог, поэтому не было нужды расспрашивать подробнее об исследованиях. Я кивнул и  в уме восхитился Чан Мён Су и его связями. Все было настолько подготовлено, что мне не пришлось ничего объяснять маме. Я не знал, было ли это из уважения ко мне или ради того, чтобы сохранить секрет.

-"Ха Гён ты пришел?"

Когда я открыл дверь больничной палаты, моя мама, сидевшая на кровати, поприветствовала меня, пытаясь говорить оживленным голосом.

Мама всегда была такой. Она боялась, что мы будем чувствовать себя обремененными, она всегда пыталась выглядеть счастливой, даже когда все было наоборот, она никогда не показывала свою боль. Но я слишком хорошо ее знал, поэтому быстро сел на кровать и ответил:

-"Да, твой старший сынишка пришел".

-"Ты хорошо кушаешь?"

-"Ты беспокоишься даже увидев мое лицо? Вот, посмотри, какие у меня пухленькие щеки".

Я добавил, что у меня все хорошо и немного потянул за свои щеки. Мама на это мягло улыбнулась. Пока я чистил фрукты, которые купил по дороге, Гон У говорил с мамой о «хорошем человеке».

-"Сын босса Ха Гёна правда хороший человек. Когда хён сказал, что собирается домой, тот дал ему много еды..."

Моя мама, которая молча слушала рассказ Гон У, решила убедится у меня:

-"Серьезно?"

-"Да, там все люди хорошие"- я непринужденно ответил и закончил чистить фрукты.

Гон У продолжал воодушевленно болтать о том о сём. Возможно, он был действительно счастлив, что все члены семьи наконец то собрались вместе. Кажется, из-за того, что мы его внимательно, с любопытством слушали, он стал быстро затрагивать различные повседневные темы. История, начавшаяся со школьной жизни, перешла к истории о коте, живущем по соседству, затем были впечатления от больницы и интересную жизнь старшего брата, и, наконец, история, когда он вернулся домой после школы. Закончив говорить обо всем этом, Гон У залпом выпил стакан воды. Кажется, у него успело пересохнуть в горле за этой время.

-"Кстати, ты уже сдал пробный экзамен? Как все прошло?"

-"Все, как всегда".

-"Как всегда?"

-"Ага". - сказав это, Гон У слабо пожал плечами.

Он всегда хотел донести, что нет повода для восхищения его отличным результатам в учебе. Он был настолько правильным, что иногда мне его жаль. Хотя, сказать по-правде, он мог иногда быть достаточно дерзким, несмотря на свою милоту.

Мы никогда не просили его хорошо учиться. Мама только надеялась, что мы вырастим порядочными и здоровыми. И мне хотелось, чтобы брат просто спокойно учился, ведь я, в отличае от него не смог доучится, так как срочно нужны были деньги.

Смотря на то, как мой младший брат усердно старается, сидя за книгами каждый день, это придает мне много сил.

-"Молодец" - с похвалой, я погладил Гон У погове.

-"Сегодня я переночую здесь, так что возвращайся домой".

Пока мы вспоминали старые времена, время успело быстро пролететь. Мама уже вымоталась и хотела лечь пораньше.

-"Я тогда тоже останусь".

-"Ну и зачем? Иди лучше домой, спокойно выспись, а завтра после школы придешь снова".

-"Возвращаться домой гораздо хлопотнее. Мы же можем вместе переночевать вон там, разве нет? - умолял Гон У, указав на длинный угловой диван.

Я снова сказал ему, что дома спать будет намного удобнее, но ничего не мог поделать. Гон У ни в какую не хотел возвращаться.

И так, мы расположились по разным сторонам дивана. Гон У продолжал бормотать что-то сонным голосом, и в конце концов заснул. Я снова накрыл его одеялом, которое он постоянно откидывал, поставил телефон на зарядку и подумал о рабочем телефоне, который был в сумке. Я редко им пользовался, но все равно подумал, что его пора было тоже зарядить.

Когда я достал телефон из сумки и включил его, на экране было пропущенное сообщение. В легкой панике я подумал о Чан Мён Су, который мог узнать о моем возвращении. Однако я заметил имя отправителя и вздохнул с облегчением.

Чан Юн Сон.

[Я просто хотел узнать, благополучно ли ты добралась до дома. Даже если будет раннее утро, я буду ждать твоего звонка.]

Я не был ребенком, который был не в состоянии добраться до собственного дома.

В палате, рядом со мной спали мама и брат, а в коридоре было слишком тихо, так что мне не хотелось там разговаривать с Чан Юн Соном по телефону. Я собирался ответить текстовым сообщением, что благополучно добрался домой, но подумал, что это будет слишком неискренне по отношению к человеку, который мне так помог. В итоге я вышел наружу.

Я поднялся на крышу, которая была ближе, чем первый этаж и позвонил. Спустя некоторое время Чан Юн Сон ответил на звонок. По ту сторону звонка слышался небольшой шум, поэтому его голос временами прерывался.

-"Да".

Я смутился, услышав его приветственный тон и смог заговорить лишь после короткой паузы, переведя свое прерывистое дыхание.

-"Это я".

После небольшого колебания, я добавил «Джи Ён». Было слышно, как он посмеялся над этим.

-"Знаю. Это же я попросил позвонить".

-"Я благополучно вернулась домой..."

-"Хорошо".

Я позвонил ему, думая, что ему интересно узнать, благополучно ли я добрался до дома, но в ответ получил всего лишь: «Хорошо». Внезапно в динамике раздался громкий шум, и его голос снова прервался, когда он хотел сказать что-то еще. Это было похоже не на громкую музыку, а на суету компании людей.

-"Ты на улице? Очень шумно".

-"Я вышел, чтобы встретиться со своими друзьями".

-"А-".

Не было ничего сверхъестественного в том, что У Чан Юн Сона были здесь друзья, но по какой то причине мой голос звучал весьма неловко. Вероятно, это было потому, что я не так хорошо знал Чан Юн Сона, как мне казалось.

Растущее любопытство неприятно пронзило мой разум. Кто были эти люди, насколько они были близки? Относился ли он к ним так же хорошо, как ко мне? Ему больше нравилось проводить время с ними, чем со мной?... Но я не мог позволить себе вымолвить ни слова из всего этого, поэтому я просто сказал то, что должен:

-"Ясно. Спасибо за подарок. Я насладилась едой в кругу своей семьи".

-"Если ты скажешь мне свой адрес, я буду отправлять вам это каждый день".

-"Ты не обязан этого делать ради меня".

-"Это не только ради тебя, но и ради твоей семьи".

В тот момент, когда Чан Юн Сон говорил бессмысленные вещи, в динамике послышался голос, зовущий его в небрежном тоне: «Эй, Чан Юн Сон!»

Когда Чан Юн Сон не ответил, тот же голос снова послышался издалека: «Чем ты занят, твоя очередь!» Чан Юн Сон ответил раздраженным голосом:

-"Продолжайте без меня. Я разговариваю по телефону".

Неосознанно, я прислушался к голосу. Я лишь догадывался, насколько сильной окажется явная разница в тоне.

-"Из-за кого ты собрался выйти из игры, в которой побеждаешь? Это девушка?

Как оказалось, они во что-то играли, поэтому друг спросил об этом, словно был огорчен его отсутствием. Я смутно представил Чан Юн Сона своему брату, но Чан Юн Сон не смог так же легко представить меня своим друзьям. Когда он ничего не ответил, друг спросил слегка удивленным голосом:

-"Ты серьезно?"

-"Не беспокойся и иди уже. Я скоро подойду"

Только тогда Чан Юн Сон ответил резким голосом, однако друг начал поддразнивать его, словно тому стало интересно.

-"Эй, тебе не жаль Хё Джин? Она ведь смотрит только на тебя".

Хё Джин? Когда прозвучало имя Хё Джин, все звуки, исходящие из динамика, затихли. Казалось, что Чан Юн Сон закрыл рукой микрофон. Я прижал ухо сильнее к динамику, но больше не мог услышать их разговора. В чем дело? Мне тоже интересно.

Ночью на вилле было прохладно, но ночной воздух в Сеуле был теплым. Хотя небо было одним и тем же, я просто ждал, когда снова услышу голоса, смотря на это ночное небо, где не было даже звезд.

-"Прости за это".

К счастью, вновь послышался голос Чан Юн Сона, кажется долгая дружеская потасовка наконец-то закончилась.

-"Кто такая Хё Джин?"

Заметив, как он в спешке прикрыл микрофон, казалось, что об этом вообще не стоило упоминать. Я просто решил его подразнить, но Чан Юн Сон спросил скорее любопытным тоном, чем смущенным:

-"Тебя это беспокоит?"

-"Нет, вовсе нет. Почему это должно меня беспокоить?"

Я почувствовал, что мои слова прозвучали слишком резко, потому что тон был слишком серьезным. К счастью, вместо горькой усмешки, Чан Юн Сон ответил дружелюбным тоном:

-"Я хотел сказать тебе, чтобы ты не беспокоилась, но на самом деле мне бы хотелось, чтобы ты это сделала. Может и несерьезно, но совсем немного, перед сном".

Послышался тихий смешок после этих слов, который любезно, словно подталкивая. Предложи он мне хоть все свои деньги, меня бы это не стало беспокоить и дальше. Даже я, имеющий нулевой опыт в отношениях, знал, что такой способ не прокатит.

-"Я подумаю об этом. Раз тебе настолько скучно, я приложу все усилия. А сейчас мне нужно идти. Ты тоже возвращайся к своим друзьям".

-"Хорошо. Если у тебя будет завтра время, позвони мне".

-"Об этом я тоже подумаю".

В конце концов, мы закончили разговор, несколько раз пожелав друг другу спокойной ночи.

Странным образом я почувствовал себя несколько опустошенным, и вернулся в палату. В тишине было слышно только дыхание мамы и Гон У. В палате было так темно, что даже с открытыми глазами не мог ничего разглядеть.

И все же, в полной темноте я снова и снова открывал глаза, когда пытался заснуть. Это было потому, что имя девушки, которую я даже не знал в лицо, не хотело покидать мой разум.

Глава 7.3

И без того короткий отпуск быстро закончился. Перед отъездом я поговорил с лечащим врачом моей мамы и зашел в палату попрощаться.

Пришло время уходить, но лицо мамы продолжало удерживать меня на месте. Хотя мама всегда была худой, мне пришлось снова признать правду того, что она выглядела еще более худее чем раньше.

Даже взяв свою сумку, я был не в силах покинуть больничную палату. Я просто продолжал стоять рядом с кроватью.

-”Ха Гён-а, ступай. У нас с Гон У все будет хорошо. О чем тебе беспокоиться, когда за мной так хорошо здесь ухаживают? Твоя мама еще полна сил, чтобы работать и дальше”.

-”Даже после того, как тебя выпишут, все равно не работай. Потому, что я заработаю для тебя много денег”.

-”Хорошо, я поняла. Я буду с нетерпением ждать, когда мой сын заставит меня жить в роскоши. Поторопись, пока не пришел Гон У, иначе точно не сможешь уйти.

-”Да”.

-”Поторопись”.

Я кивнул, но все еще не смог пошевелиться. Она похлопала меня по спине и немного подтолкнула. И только после этого, словно заклятье было снято, я смог медленно сделать шаг.

Перед тем как покинуть больницу, я зашел в туалет, надел парик и толстовку Чан Юн Сона. Я почувствовал на себе взгляд прохожих, но был не в том состоянии, чтобы обращать на это внимание. Мне нужно было добраться до места, где я договорился встретиться с Чан Юн Соном. Я надел капюшон и направился к остановке, размышляя о бессмысленных вещах. Было бы неплохо жить со своей семьей и время от времени видеться с председателем Чаном и с самим Чан Юн Соном, приезжая на виллу.

Это продолжалось бы очень долгое время, возможно я бы состарился, прямо как председатель Чан.

Когда мы договаривались о встрече, Чан Юн Сон поинтересовался, что я хотел бы съесть. Мой ответ должен был ясно дать понять, что мне все равно, но даже так, он продолжал переспрашивать и слышать в ответ одно и то же. В конце концов я услышал предложение встретиться с ним в отеле в центре Сеула.

Как и договорились, Чан Юн Сон стоял у входа в отель, и увидев меня издалека направился ко мне так, словно он сдерживался, чтобы не побежать.

-”Как прошел твой отпуск?”

-”Ну…”

Сложно было объяснить, что я чувствовал. Было приятно увидеть маму и брата, но я не чувствовал себя счастливым. Однако, когда я попытался это сформулировать, это был бы неискренний ответ человеку, который очень сильно старался для того, чтобы я увидел родных.

-”…Хорошо”.

Поэтому, я коротко добавил и улыбнулся.

Мы сидели в ресторане, за столиком у окна с хорошим видом расположенным на верхнем этаже отеля. Я кивал на все вопросы Чан Юн Сона, после чего мы определились с заказом. Как только официант отошел, Чан Юн Сон спросил меня со странным выражением лица:

-"Дома что-то случилось?"

-"Нет".

-"Тогда почему ты выглядишь такой угрюмой? Возможно, ты не хочешь возвращаться на виллу?"

Я не мог отрицать, что у меня было такое желание. Я хотел вернуться на виллу, но одновременно и не хотел. Чан Юн Сон, который смотрел на меня с беспокойством, постарался изменить свое выражение лица и сказал:

-"Если это так…"

-"Нет, ничего подобного".

Я быстро покачал головой, потому что боялся, что Чан Юн Сон снова будет любопытствовать. Мне ничего не оставалось кроме как вернуться на виллу. Лучшего варианта, кроме этого, не было. Услышав мое "нет" Чан Юн Сон сделал серьезное выражение лица и больше не настаивал.

Последовало долгое молчание, пока не принесли заказ. Возможно, ему не понравился бы кто-то, кто сидел с таким хмурым лицом перед ним, когда они вместе ели, но Чан Юн Сон больше ничего не спрашивал меня и не высказывал свое недовольство. Я не мог раскрыть ему свои подавленные чувства, не рассказав причины. Я опустошил тарелку первого блюда и выразил свое впечатление приглушенным голосом.

-“Это восхитительно”.

Чан Юн Сон, наблюдавший за тем, как я ем, пододвинул ко мне тарелку.

-“Тогда съешь и это”.

Я не хотел есть чужую порцию, но все равно съел ее, потому что хотел разрядить обстановку. К счастью, Чан Юн Сон быстро вернул себе обычное выражение лица, как будто усилия были не напрасны. Я вздохнул с облегчением, потому что мне не пришлось рассказывать ему, чем я занималась последние два дня, и подумал, что все, что мне нужно сделать, это вернуться на виллу.

Какое-то время я бы чувствовал беспокойство, но вскоре погрузился бы в умиротворение на вилле. Да, так и было бы.

Слова, которые меня подбодрили, оказались удачными. Когда мы вышли из ресторана, я смог вернуться к своему обычному состоянию.

-“Ах, точно! Это я должна была угостить тебя ужином”.

Я был занят размышлением о том о сем, и только поднявшись на лифте, вспомнил, что не я оплатил ужин.

-“Сколько это стоило? Я буду...”

Я рылся в своей сумке с намерением расплатиться с ним и понял, что в моем кошельке осталось не так уж много наличных, поэтому поднял глаза. Я положил деньги, предоставленные председателем Чаном, на свой резервный счет ранее, потому что было страшно держать их в таком виде, а я не мог позволить себе оплачивать питание в ресторанах такого типа той суммой наличных, которую носил с собой.

Чан Юн Сон, который наблюдал за мной, наклонив голову, открыл рот, казалось его голос был раздраженным.

-“Не думай об этом. Но раз уж мы здесь, не хотела бы ты чего-нибудь выпить?”

-“Выпить?”

Я озадаченно спросил из-за внезапного вопроса, но Чан Юн Сон нажал кнопку лифта, не услышав моего вопроса.

-“Здесь есть хороший бар”.

-“Разве ты не за рулем?”

-“В чем проблема? Это отель, так что мы сможем просто переночевать здесь”.

Сам того не осознавая я широко раскрыл глаза, когда услышал его слова. Не было никакой возможности остановить спонтанный поток моих мыслей. Я спросил, наклонив голову, чтобы он не мог перехватить мой дрожащий взгляд.

-“Мы... воспользуемся разными комнатами, правда же?”

Уголки рта Чан Юн Сона поползли вверх, когда я таким образом согласился выпить вместе с ним. Тем временем лифт громким шумом объявил о своем прибытии. Чан Юн Сон ответил, мягко толкая меня в спину рукой.

-“Если, конечно к тому времени с тобой все будет в порядке”.

Даже услышав такой ответ, у меня была и своя причина выпить сегодня.  Тем более я был уверен, что не напьюсь первым, как этого ожидал от меня Чан Юн Сон, поэтому однозначно я буду в порядке.

И будучи уверенным в себе я хотел поиздеваться Чан Юн Соном. Мне хотелось бы увидеть как такой человек, как этот элегантный мужчина, который всегда спокойный и рассудительный стал бы до смешного глупо выглядеть перебрав бокальчик другой. Было нечестно, что до сих пор только я показывала свои нелепые стороны.

Мы сидели напротив друг друга за круглым столом в углу бара. Я беспокоился о взглядах людей, но, к счастью, здесь было довольно темно, чтобы рассмотреть мое лицо и парик на мне. Я решил снять капюшон толстовки и подождал, пока Чан Юн Сон что-нибудь закажет.

-"Что ты хочешь выпить? Если ты плохо пьешь..."

-"Я хорошо пью".

Вопреки тому, что он сказал в лифте, Чан Юн Сон хотел выбрать более слабые напитки. Возможно, он подумал, что я блефую и посмотрев на меня с улыбкой, протянул мне меню с напитками.

-"Тогда выбирай, что ты хочешь".

Хотя я и согласился выбрать, но меня немного смутило меню, которое он мне дал. Почему в отеле в центре Сеула меню на английском языке? Даже если бы я смог прочитать название и описание, то сложно было представить вкус.

В конце концов, нервно переворачивая страницы, я увидел знакомое название. Я не знал названия коктейля, но где-то слышал о таком напитке и указал на него пальцем, произнеся: «Это...», затем посмотрел на цену, написанную рядом.

Чан Юн Сон сделал удивленное лицо, но, в конце концов, сделал заказ.

Не то чтобы мне нравилось выпивать. Однако были времена, когда я был вынужден присоединяться к таким посиделкам, когда часто менял рабочее место.  И благодаря этому я узнал, что довольно устойчив к алкоголю. Поэтому избалованный молодой господин, сидевший напротив меня, был очень слабым противником в моих глазах.

Я опустошил первый бокал, представляя Чан Юн Сона, не умеющего противостоять алкоголю. Но даже такой молодой господин смог с легкостью осушить свой бокал с громадной порцией алкоголя несколько раз. Наоборот, это я чувствовал, что быстро пьянею из-за напитка, к которому не привык.

Интересно, сколько я выпил? Казалось все вокруг начало плыть. Я с грохотом поставил бокал на стол, как будто моя рука потеряла силу.

-"Ты чувствуешь головокружение?" — спросил Чан Юн Сон, который все еще выглядел трезвым.

-"Нет, все нормально".

Я покачал головой. На самом деле, у меня немного закружилась голова, но я думал, что причина в том, что я сам трясу ей. Он пододвинул стул и сел рядом со мной, протянув стакан.

-"Теперь выпей воды".

Я подумал, что все таки мне стоит послушаться, поэтому спокойно выпил воду. Он еще положил мне в рот какой то кусочек фрукта в качестве закуски, от этого я тоже отказался. Это был ананас, такой же сочный и сладкий, как тот, что я ел на вилле.

-"Еще".

Сказав это, я подождал с открытым ртом и новый кусок ананаса вскоре оказался во рту. Я расхохотался, думая, что жизнь стоит того, чтобы быть пьяным и беспомощно улыбнулся.

-"Тебе стало лучше?"

Я не беспокоился о том, что мог о чем то забыть, просто выпив. Вместо ответа я снова улыбнулся. Чан Юн Сон показал еще один кусочек и спросил меня:

-"Я дам тебе еще, так что расскажи мне, что случилось дома".

-"Дома…"

Казалось, алкоголь вызывал у меня не беспокойство, а бдительность.

Я приоткрыл рот, чтобы ответить Чан Юн Сону. Однако ничего не приходило в голову, внутри словно сгущались тучи.

-"Дом… дом…"

Приоткрыв рот, я не мог ничего толком сказать, но теплые слезы уже катились по щеке. Я был зол на себя, сам того не осознавая.

Я ненавидел плакать. Даже узнав о болезни матери, я изо всех сил старался не плакать. Я думал, что стану слабым, если пролью слезы. Казалось упрямство и сила, которые поддерживали меня до этого момента, смешались с этими крошечными слезинками и растворились в них.

Я обиженно посмотрел на Чан Юн Сона, заставившего меня заплакать. Он быстро отложил кусочек ананас с озадаченным лицом и провел рукой по моему мокрому лицу.

Когда я в последний раз плакал? Это было так давно, что я не мог вспомнить, поэтому слезы лились потоком, которые видимо ждал своего часа.

Слезы не останавливались, желая вылиться полностью из моих глаз. Чан Юн Сон, который с тревогой смотрел как я плакал, выдохнул, как будто наконец проиграл.

-"Хорошо, я не буду больше спрашивать. Извини".

Вместо того, чтобы сказать, чтобы я не плакал, он слегка поцеловал меня. Когда наши мягкие губы соприкоснулись и разошлись, слезы таинственным образом остановились.

Я замер на мгновение, возможно это было лекарством, чтобы остановить слезы? Но вскоре, как побочный эффект, последовала икота. Я начал икать, Чан Юн Сон смотрел на меня с извиняющимся лицом, а затем не смог сдержать смеха.

- Ха-ха-ха…

«Ик».

Я даже не мог толком сказать ему «не смейся».

«Ик, ик».

Я не мог остановить икоту, а Чан Юн Сон не мог перестать смеяться. Как бы я ни старался, все было бесполезно. Икоту оказалось сложнее остановить, чем слезы.

Наконец, когда мне стало совсем уж не комфортно и даже слегка больно, она прекратилась.

-"Молодец".

Он похлопал меня по спине и положил мне в рот последний кусочек ананаса. Я без задних мыслей позволил ему сделать это. Чан Юн Сон не мог оторвать глаз от моего лица пока я жевал ананас и тихо сказал:

-"Если ты снова…"

-"Я прибью тебя!"

Он не договорил о том, что собирался сделать, но я жестко ответил, чтобы заткнуть его. Это было впервые. С удивлением он посмотрел на меня. Казалось, Чан Юн Сон не воспринял мои угрозы всерьез, но меня это не волновало.

Посмотрев на почти пустую бутылку, он сказал: «Может, закончим пить?»

Он надеялся, что выпив, я расскажу ему что-то, но увидев, как я плачу, сдался.

-"Нет, закажи еще бутылку"— ответил я, выхватывая бутылку из рук Чан Юн Сона и наполнил поровну наших  стаканов оставшимся алкоголем.

Я не думаю, что смогу уснуть, если мои слезы не будут оплачены. Приемлемой ценой для меня будет одно из двух-опустошить кошелек Чан Юн Сона из-за дорогого алкоголя или увидеть, как он падает в обморок от пьянства.

-"Ты действительно хочешь продолжить?" - он тревожно спросил меня, подозвав бармена.

Я похлопал его по спине и решительно прошептал:

-"Закажи подороже".

Глаза Чан Юн Сона казались удивленными, как будто моя просьба была абсурдной. Затем все вернулось в прежнее состояние.

-"Тогда не это..."

Улыбнувшись, он в конце концов попросил у бармена другой напиток и фруктовую тарелку с одним лишь ананасом.

Должно быть, это был первый и последний раз, когда я так отважно пил. Снова чувствовалось, как мой язык заплетался, а голова тяжелела. Я выпивал бокал алкоголя, Чан Юн Сон делал тоже самое за мной.

Несмотря на то, что мы выпили одинаковое количество, Чан Юн Сон был на удивление в порядке. Я внимательно следил за тем, как он пил, возможно, он пропускал свою очередь? Но ничего такого не происходило. Земля вокруг меня, казалось, вращалась все быстрее и быстрее по мере того, как бутылка опустошалась. Теперь мне приходилось фокусировать глаза, чтобы сосредоточиться, держа бокал.

Я посмотрел на Чан Юн Сона, который сидел рядом. Наконец, показалось, что его тело начало наклоняться, но, к сожалению, оказалось, это мои глаза поплыли.

Тогда у меня появилась некое подозрение и следом сумасшедшая идея.

-"У тебя в стакане вода?"

-"Что?"

Чан Юн Сон посмотрел на меня как на человека, говорившего бред и коротко ответил:

-"Нет".

-"Нет? А я думаю иначе.

Подумав, что я должен получить доказательства, я взял его стакан и выпил залпом. Вкуса не было.

-"Я же говорила, вода…"

Я был уверен в своей правоте. Но внезапно я упал в объятия Чан Юн Сона, чувствуя, как запоздалый вкус алкоголя наполняет мой рот, а сознание угасает.

Глава 7.4

Когда я снова открыл глаза, то обнаружил, что уже шел по коридору, повиснув на Чан Юн Соне. Он крепко придерживал меня за талию и,дойдя до двери, остановился. Я пытался разглядеть, какой был номер на одной из ключ карт в его руке. Мое зрение подводило, но вскоре я понял, что была лишь одна ключ-карта и я проворчал себе под нос.

-"Ты же обещал, что будут отдельные комнаты".

-"Но ты не в порядке".

-"Я? Со мной все пучком"

-"Сколько пальцев?" — спросил Чан Юн Сон, протягивая ко мне руку. Я прищурился и начал пересчитывать их. Почему у него было так много пальцев? В конце концов, я запутался в подсчете, но успел исправиться.

-"Четыре… Ах нет, два!"

-"Как меня зовут?"

-"Чан Юн Сон!" - я уверенно ответил, чувствуя победу. Я думал, Чан Юн Сон почувствует досаду от моих верных ответов, но он улыбался со странным выражением лица и снова спросил:

-"А как тебя зовут?"

-"Ха…"

Он удивленно распахнул глаза и переспросил, как бы настаивая, чтобы я продолжил: «Ха…?».

-"Ха… Хан Джи Ён".

Я рассмеялся, увидев разочарованное лицо Чан Юн Сона. Дурак, я же говорил, что не пьян.

-"Ты не можешь даже вспомнить свое настоящее имя, ты определенно пьяна".

Он произнес эти слова немного серьезным тоном и поспешил открыть дверь. Я был упрям до конца, схватившись крепко за ручку и демонстрируя, что не войду. Я даже не мог вспомнить причину, по которой так сопротивляюсь. В конце концов, Юн Сон объяснил, что внутри две отдельные комнаты, и я все-таки послушно зашел внутрь.

-"Спи здесь".

Пока мы спорили, он уложил меня на кровать, и я натянул капюшон, затянул шнурок и завязал его дважды, нет, даже трижды.

-"Даже не думай ко мне прикасаться, пока я сплю!"

-"Хм? Почему нет?"

Он шутливо спрашивал, почему нельзя, хотя он и не собирался ничего делать. Устав от этих пререканий из-за своей сонливости, я махнул рукой и грубо ответил:

-"У тебя будут проблемы. Я очень страшный человек. Особенно во сне..."

Очень, очень страшный. Я завернулся в одеяло, бормоча угрозы, которые в любом случае были бессмыслены. Похоже, я быстро уснул. Это было последнее, что я мог вспомнить.

***

К счастью, сильного похмелья не было, возможно, из-за дорогого алкоголя. Однако утро было полное сомнений в произошедшем. Я смотрел в незнакомый потолок, виня себя в своей опрометчивости.

Я не должен был терять бдительность перед Чан Юн Соном. Я не был уверен в реальности, поэтому неподвижно продолжал лежать на кровати, притворяясь спящим. Но в этом не было необходимости, Чан Юн Сона нигде не было видно.

Но это заставило меня еще больше волноваться. Я надеялся, что он скоро появится как обычно, но даже спустя долгое время Чан Юн Сон не приходил. Я не мог найти себе места.

В конце концов, я не выдержал и встал с кровати. Мое отражение в зеркале выглядело так себе, но, к счастью, благодаря плотному капюшону все было не так плохо. Я осмотрелся, но от Чан Юн Сона не было и следа.

Верно, Чан Юн Сон не из такого типа людей. Я вздохнул с облегчением и пошел в ванную.

Я не мог ничего поделать с мятой одеждой и париком, но после душа, полностью помывшись, я почувствовал себя отдохнувшим. Я долго смотрел в зеркало, проверяя свой внешний вид, прежде чем осторожно выйти из ванны.

За ванной было пространство, которое можно было бы назвать гостиной с диваном и столом. Чан Юн Сон сидел там с усталым выражением лица.

-"Доброе утро…"

Еле вспоминая вчерашние события, я пришел к выводу, что меня не раскрыли, но я все равно не чувствовал облегчение от этого. Когда я осторожно заговорил, он поднял голову.

-"Проснулась?" — спросил Чан Юн Сон, потирая свое лицо руками. В его голосе тоже чувствовалась усталость.

-"Да".

-"Как себя чувствуешь?"

-"Нормально".

Чан Юн Сон выглядел явно нехорошо, возможно из-за похмелья, но он правда не выглядел пьяным. Может быть, поэтому мне показалось это странным. Я никак не мог понять причину. Продолжив свои размышления за завтраком и идя уже по вестибюлю отеля, я решил спросить:

- "Ты сам в порядке? Сможешь сесть за руль?"

Когда мы вышли из отеля, я с тревогой взял руку Чан Юн Сона.

- "Я в порядке" — он коротко ответил и стряхнул мою руку.

Это было не просто мое воображение. За прошедшую ночь что-то произошло. Его отношение ко мне  стало холодным и резким. Внутри возникло незнакомое чувство. Я был озадачен и обижен.

По дороге на виллу Чан Юн Сон не произнес ни слова, в отличие от того, каким разговорчивым он был, когда мы ехали в Сеул. Я был единственным, кто пытался разрядить эту неловкую атмосферу.

-"Сегодня хорошая погоди, скажи? Посмотри на небо. Оно такое голубое. Да и кстати отель был очень хорош. Рис вкусный, алкоголь тоже.... Напитки были дорогими, да? О, я сказала тебе спасибо тогда? Благодаря тебе я с семьей съела много вкусной еды.... В следующий раз будет моя очередь купить тебе что-нибудь действительно вкусное."

Я не мог напрямую спросить, в чем была его проблема. Чувствуя себя отвергнутым, я решил перестать без умолку говорить. Хотя я и молчал, мое сердце продолжало бешено биться.

В чем же дело? Я попался? Если моя тайна была раскрыта, почему он едет обратно на виллу? Он собирается рассказать все председателю?

По шее пробежал холодок. Тем не менее, он вел себя слишком дружелюбно для того, кто раскрыл другого на обмане. Чан Юн Сон ведь спрашивал в порядке ли я, и мы даже позавтракали вместе.

Я взглянул на него и снова опустил голову. Ему не нравятся пьяные девушки? Или я выглядел как неудачник? Или это из-за отказа от второго поцелуя? А может из-за того, что я не сказал ему свое настоящее имя? В чем причина?

Несмотря на то, что это была моя вина с самого начала, я чувствовал себя несправедливо обиженным. Он собирается вот так себя вести после того, как относился ко мне хорошо с самого начала? Я думал, он хороший человек, а сам ведет себя как подонок.

Пока я молча ругал его, мы подъехали к вилле. Человек, который раньше открыл мне дверь и даже пристегнул ремень, сейчас вышел из машины и пошел прочь. То, как Чан Юн Сон направился к вилле, было пугающим. Он был похож на бомбу, которая вот-вот взорвется. Я быстро вышел и позвал его.

-"Эй!"

Он сделал вид, что не слышит меня.

Я наконец выплеснул то, что так рвалось наружу. Казалось, мой голос дрожал, когда я почти кричал на него.

Только тогда Чан Юн Сон оглянулся и подошел ко мне. Это был первый раз, когда его глаза выглядели так пугающе.

Он немного наклонился, смотря мне в глаза. Злой взгляд, который я никогда не видел, прожигал меня. Я боялся, что моя ложь отражается в моих глазах, поэтому я нерешительно открыл рот, отвернувшись.

-"Просто скажи мне, на что ты злишься…"

-"Ммм!"

Однако еще до того, как я успел договорить, губы Чан Юн Сона накрыли мои.  Я не успел отреагировать, как он приоткрыл мой рот и просунул свой язык. Это было не так нежно и осторожно, как вчера.

Вторгающийся язык так грубо двигался в моем рту, что я не мог нормально дышать. Каждый раз, когда я пытался сделать глубокий вдох, он углублялся сильнее. Я хотел оттолкнуть его, но вдруг испугался и просто схватился за край его одежды. Почему-то я подумал, что после поцелуя я смогу узнать, почему он сердится и перестал сопротивляться.

Мой разум опустел, и к тому времени, когда на ум пришел вопрос: «почему?», Чан Юн Сон оторвался от моих губ и произнес:

-"Почему…"

Слова, которые я собирался сказать, первыми сорвались с его уст. Пока я рукой вытирал остатки слюны, он продолжил:

-"Почему ты не оттолкнула меня?"

-"Что?"

Кто был тем, кто поцеловал меня без согласия? Глаза Чан Юн Сона горели яростью, когда он снова сердито заговорил:

-"Это тоже входит в твою роль?"

Это прозвучало так саркастически, что, казалось, я услышал смешок. Я ничего не мог ответить.

Чан Юн Сон закрыл и снова медленно открыл глаза. Казалось, ему больно даже просто моргать. Когда я собирался уже что-то сказать, слова просто не хотели вылетать из моего рта.

Чан Юн Сон развернулся и направился к вилле, не дожидаясь моего ответа. Я не осмелился пойти за ним, поэтому просто стоял на месте.

Холодный ветер пронесся по саду. Шелест сухой травы говорил о приближении осени. Было одиноко и больно.

Глава 8.1

Мокрое полотенце, прикрывающее мое лицо, медленно сползало вниз. Наши глаза обжигающе приближались друг к другу. Мне стало трудно дышать, как будто кислорода стало меньше.

Тем не менее, я не мог избежать взгляда Чан Юн Сона. Мое сердце бешено колотилось. Было такое чувство, словно он видит меня изнутри, обнажая все мои тайны.

Мне хотелось убежать.

Как только я почувствовал его приближающееся дыхание, тепло, исходящее от него, коснулось моих губ. Вздрогнув, я хотел отвернуться, но не мог пошевелиться, его руки крепко держали меня за талию.

-”Можно тебя еще раз поцеловать?”

Спрашивая, его губы уже несколько раз слегка коснулись моих. Пока я колебался, он добавил:

-”Я думаю, это поможет мне вспомнить”.

Его голос звучал настолько умоляюще, что казалось, если я не позволю сделать ему это, буду самым жестоким человеком на земле. Поэтому я расслабил свое тело и крепко закрыл глаза. Вскоре нежные губы Чан Юн Сона коснулись моих губ.

Поцелуй постепенно становился интенсивным. Словно пытаясь погрузиться в воспоминания, Чан Юн Сон углублял поцелуй. Каждый раз, когда наши языки переплетались, влажный звук звенел в моих ушах.

На мгновение мои ноги потеряли равновесие. Его руки, притворившись, что поддерживают мое дрожащее тело, начали проникать под одежду.

-”Ах…”

Прикосновение его теплых рук по прохладному телу вызывало у меня странные ощущения. Неосознанно я оттолкнул Чан Юн Сона, но он не двинулся с места. Напротив, он сделал шаг ближе, толкая меня назад. Я едва не упал, он подошел еще ближе, заставляя попятиться дальше. Раздался легкий удар, и моя спина коснулась стены. Мое сердце колотилось пуще прежнего. Если так и продолжится…

-”Ох, погоди…”

Не слушая меня, Чан Юн Сон прижался ко мне, снова заключив мои губы в жарком поцелуе. Отступать было некуда, и я начал соскальзывать вниз по стене. Чан Юн Сон, поддерживая меня, протиснул свою ногу между моих ног, не дав опуститься.

Я не мог пошевелиться, находясь и дальше в этой неудобной позе, пока мы продолжали долго целоваться. Рука скользила под моей одеждой, бесцеремонно исследуя мое тело. Я думал хорошенько вмазать ему, чтобы он наконец остановился, но я не хотел сделать ему больно. В конце концов, я с надеждой надавил на его тело, пытаясь оттолкнуть, и настойчивый человек с трудом оторвался от меня. Моя одежда была в беспорядке.

-”Достаточно”.

Я поправил свою измятую футболку.

Чан Юн Сон уставился на меня, не выразив ни капельки сожаления. Его взгляд был устремлен в мою сторону, но, казалось, смотрел сквозь меня. Он что-то вспомнил?

Даже если бы он вспомнил Хан Джи Ён, мне просто нужно притвориться, что я ее не знаю. Я решил просто прямо спросить, чтобы выглядеть естественным.

-”Ты… что-нибудь вспомнил?”

Чан Юн Сон приоткрыл рот, но промолчал. Он стоял неподвижно, как будто забыл, как дышать. Я хотел подождать, пока он придет в себя, но поза, в которой мы находились, продолжала меня смущать. В конце концов, я немного повернулся, и Чан Юн Сон, моргнув несколько раз с улыбкой спросил:

-”Ты мне поверил?”

-”Что?”

-”А ты наивнее, чем кажется на первый взгляд.  Мне это даже нравится, но я расстроюсь, если ты так же легко поддашься на уловки другого мужчины.”

Тот умоляющий, жалкий голос… он использовал ради того, чтобы я попался в его ловушку?

Осознав это, я ударил Чан Юн Сона по ноге.

-”Это была ложь? А как же лицо девушки?”

-”Я не врал. Но если бы дело было в поцелуе, я бы еще в тот раз все вспомнил. Если присмотреться, вы даже не похожи.

Моё лицо было именно тем лицом, которое он пытался вспомнить. Тем не менее, Чан Юн Сон просто сделал вид, что внимательно изучает мое лицо, затем вздохнул и привел в порядок мою одежду.

-”Разве ты не голоден? Докгу благополучно добрался до дома, так что давай поужинаем”, - сказал Чан Юн Сон, явно желая закончить сегодняшний инцидент на приятной вечерней ноте. Я и правда проголодался за все это время, пока бегал по горе.

-”Ох!”

Как только я подумал об ужине, то вспомнил, что в саду на столике все еще лежат продукты и мой телефон.

Дождь все еще сильно лил. Я быстро схватил зонтик и вышел, на столе был полнейший беспорядок. Я мог винить только себя в этом. Грубо вытерев мокрый телефон об одежду, я положил его в карман. Чан Юн Сон, последовав за мной, собирал тарелки. Хорошо, что мясо осталось в доме. Мы решили поджарить мясо на сковороде и вернулись в дом.

Пока я рылся в холодильнике, Чан Юн Сон жарил мясо. Я думал, он справится с этим лучше меня, поэтому попросил его об этом. Но в итоге почти все подгорело. Сколько там стоило это мясо?

-”Как так вышло?”

-”Думаю, я пока не силен в готовке на сковороде”.

Чан Юн Сон был явно ошеломлен, но лишь пожал плечами, как будто ничего страшного не произошло. Мы выложили на тарелку прожаренную до угольков говядину и поставили ее на стол. Я не совсем мог понять, почему он не смог сделать даже такую простую вещь, поэтому молча жевал мясо с рисом.

Оно сгорело, но не до такой степени, чтобы вообще быть несъедобным. Человек, который превратил прекрасную говядину в уголь, долго смотрел, как я ем, вертя палочки в руках, но сам к мясу даже не притронулся.

-”Я счастлив, что Ли Ха Гён ест все, что я готовлю”.

Он продолжал смотреть на меня, говоря об этом с улыбкой. Я съем все, что можно есть. Возможно, он дразнит меня за то, что я не разбираюсь в еде, поэтому угрюмо ответил:

-”Я ем не потому что вкусно. Я ем, чтобы жить”.

Жить.

Это было тяжелое слово. Даже после того, как я сбежал от Чан Юн Сона и потерял маму, я думал только о собственной жизни. К счастью, Чан Юн Сон не помнил, чтобы его бросили, сбежав, а моя мама… она говорила, что я хорошо справляюсь со всем. Я положил слишком много еды в рот, с трудом пережевывая ее. Он рассмеялся, как будто был прав, что я съем всё что угодно.

-”Неважно, давай поговорим о том, что тебе удалось вспомнить”.

-”А?”

Чан Юн Сон сделал вид, что не сразу понял, о чем я, но в конце концов сказал:

-”Больше ничего”

-”Все о чем ты можешь думать - это ее лицо?”

-”Да”.

Чан Юн Сон, к которому вернулось его обычное хладнокровие, сделал вид, как будто он правда не понимает, о чем речь. Но я отчетливо мог разглядеть на нем то самое выражение, которое уже видел ранее.

-”Насколько она похожа на меня?”

-”Я не могу отчетливо вспомнить”.

Что ж, возможно он прав, трудно вспомнить все похороненные за 7 лет воспоминания. Как бы тебе ни хотелось, в голове не появятся четкие образы, как картинка.

Я сделал глоток пива,взяв кусочек мяса в рот. Даже хорошо, что оно было слегка хрустящим снаружи, а не мягким и недожаренным.

Пока я ел мясо, Чан Юн Сон с гордым видом поставил передо мной тарелку.

-”Ты любишь хорошо прожаренную пищу. Например, яичницу”.

Он явно дал понять, что хорошо знал, что мне нравится. Я не стал возражать и принял еще одну тарелку.

Даже после того, как мы доели, дождь не прекратился. Было неплохо посидеть на диване, наслаждаясь умиротворением под шум дождя. На столе были разложены закуски и сыр. Включив телевизор, Чан Юн Сон поставил бутылку виски и парочку банок пива.

В баре подавали не только пиво, поэтому я также догадался, сколько алкоголя мог купить Чан Юн Сон заранее. Если бы я когда-нибудь сказал Сон Ук-хёну, сколько он выпил, его глаза широко расширились бы. Я хотел выпить, но это тоже было пустой тратой времени.

-”Зачем ты собираешься пить виски, если не пьянеешь? Даже жалко”.

-”Откуда ты знаешь, пьянею я или нет?”

-”Я видел тебя в баре. Ты пьешь как бездонная бочка. Словно не алкоголь, а воду хлещешь”.

-”Не знал, что ты так внимательно следишь за мной”.

Честно говоря, я никогда не следил за ним в баре, потому что отчаянно пытался избежать встречи. Однако слышал, как Джун Хо и Чон Мин сплетничают. Обычно Чан Юн Сон был из тех, кто выпивал немного, но они говорили, что если он спорил с Со Ки Джуном или по другой причине, выручка со столика особенных посетителей в такие дни ощутимо увеличивалась.

-”Это не так…”

Почему-то его голос казался очень взволнованным. Я постеснялся продолжить разговор на эту тему, натянув плед до подбородка, который лежал рядом.

На вилле ночи определенно холоднее, чем в городе. Чан Юн Сон сел рядом со мной, словно делясь своим теплом, и мы начали смотреть телевизор. Знаменитость на экране восклицала «вау!» во время тура по знаменитой пустыне. Я видел программу несколько раз по телевизору или в интернете, но каждый раз восхищался как в первый раз.

-”Интересно, обычные люди могут туда попасть?”

Как можно добраться до середины пустыни? Я бы все равно не смог, но любопытство не отпускало.

-”Ты тоже можешь поехать туда”.

-”Ты бывал там?”

-”Несколько лет назад. Поедем вместе в следующий раз. Если конечно тебя устроит плохой отель”.

Я притворился, что не услышал его слова про следующий раз. Но я правда не был придирчив к таким вещам.

Указав на бутылку виски, которую принес Чан Юн Сон, я сказал: «Можно попробовать?» Чан Юн Сон кивнул, наполнив бокал и передал его мне. Мне будет чем похвастаться перед Сон Ук-хёном, поэтому я взял бокал со слегка взволнованным видом и продолжил беседовать.

-”Ты действительно можешь спать в плохом отеле?”

-”Конечно. Я же как-то спал”.

Чан Юн Сон рассмеялся, словно я говорил очевидные вещи. Я так и думал. Даже когда он посмеялся надо мной, он спокойно рассказал историю поездки. Конечно, он побывал в многих местах, но пустыня, о которой мы сейчас говорили, не является известным туристическим местом, куда часто ездят люди. Богатенький парень поехал туда, обошел все переулки,  даже сам не знал, где находится, и в итоге заблудился. В его рассказах не было никаких захватывающих историй, только лишь жалобы на укусы насекомых, простуду, проблемы незнания языка и как чуть не оказался в ловушке на каком то острове.

Все это Чан Юн Сон рассказывал равнодушным тоном.

Послушав некоторое время, я вдруг понял, что во всех поездках был только один участник - он сам. Знал ли я о такой стороне Чан Юн Сона? Если подумать, я не помню, что слышал эти истории 7 лет назад. Так это было уже после? Яркая жидкость в бокале, который я держал, слегка сверкала при движении.

-”Должно быть, это было весело”.

В моих словах слышалась сонливость. На самом деле, я хотел сказать, что это было и правда здорово. Теперь, когда я знал название напитка, который держал в руке, и насколько он дорогой. Точно так же, как мир Чан Юн Сона расширился за последние семь лет, я понял, что стал бояться еще больше, чем раньше. Как человек боится ножа после пореза, я боялся последствий принятых мною решений.

Вот почему Чан Юн Сон, у которого был такой опыт, выглядел в моих глазах потрясающим. Хотя он сам не сказал, что ему было весело в тех поездках, я решил думать так.

Если Чан Юн Сон все вспомнит и узнает, что я был Хан Джи Ён, будет ли он так же зол, как в тот день? Когда его отношение ко мне внезапно изменилось. Я помню все, что пережил на вилле и не хотел вспоминать те несколько дней, когда он холодно относился ко мне.

Я боялся, что Чан Мён Су не даст мне обещанных денег и что я разочарую председателя Чана. Но теперь я знаю, что боялся совсем другого. Я боялся, что Чан Юн Сон навсегда отвернется от меня. Даже забавно, я не хотел, чтобы он меня ненавидел, но еще больше я не хотел, чтобы меня раскрыли.

В моем уже смутном зрении Чан Юн Сон взял бокал, который я держал в руке. Сказывалась усталость за сегодняшний день, и я начал засыпать.

Я опустил тяжелую голову набок, и Чан Юн Сон с радостью подставил свое плечо. Я едва смог разглядеть его лицо, когда мои глаза закрылись.

Он пристально смотрел на бокал, который взял из моих рук, и залпом выпил из него виски. Говорил ли он со мной или бормотал себе под нос что-то, но я мог слышать его шепчущий голос.

-”Что мне делать, если не…”

-"Я не думал, что тебе это понравилось в тот раз".

Низкий, холодный голос звенел у меня в ушах в угасающем сознании.

Глава 8.2 - Смятение

Должно быть, мы оставили окно открытым, потому что я почувствовал дуновение лёгкого ветерка, приносящего с собой запах травы. Воздух стал несколько прохладнее, поэтому я поспешил натянуть на себя одеяло, но сколько бы ни старался, сколько бы ни пыхтел в попытках – мне так и не удалось полностью укрыться.

– Да что…, – наконец, открыв глаза, я обнаружил Чан Юнсона спящего поверх одеяла, которым я укрывался.

Судя по всему, он вновь перенёс меня в постель.

Сдавшись окончательно, я перевернулся набок и взглянул на его умиротворённое спящее лицо. Утро было приятным: непринуждённым, прохладным и уютным.

Должно быть, мужчина почувствовал на себе мой пристальный взгляд, потому что спустя некоторое время его длинные ресницы слегка затрепетали, а после Чан Юнсон сонно приоткрыл глаза. Несколько раз моргнул, прежде чем сонно улыбнуться.

– Давайте поспим ещё немного, до обеда.

Сказав это, он снова закрыл глаза.

“Ещё немного?”

Как оказалось, мои опасения по поводу его бессонницы оказались напрасными. И поскольку я окончательно проснулся, да и чувствовал себя в полном порядке, то, ещё несколько минут понаблюдав за спящим лицом Юнсона, тихонько выскользнул из постели.

Затем, умывшись и ещё раз осмотрев пустую виллу, вышел в сад, где наткнулся на Дружка, который зарылся носом в траву, к чему-то принюхиваясь. Я воскликнул со смесью радости и возмущения в голосе:

– Эй, ты предатель… нет, ты настоящий пёс-предатель!

Дружок посмотрел на меня и вильнул хвостом, точно понимал сказанные мной слова.

– Мог бы хотя бы сказать, что возвращаешься домой.

Я ворчал без всякой на то причины в присутствии того, кто не мог меня понять. Почему-то мне казалось, в том, что Чан Юнсон вспомнил конкретного человека, виноват именно этот пёс.

– Знаешь, как я настрадался из-за тебя вчера? Блуждал в горах под дождём, и мой мобильный сломался. Почему ты ничего не сказал мне? По крайней мере, я бы понял, что ты собираешься домой, если бы увидел тебя выходящим через ворота. Но почему ты свернул с нормальной дороги и ушёл в гору?

Несмотря на мои долгие нарицания и упрёки, пёс просто лежал, подставив свой живот, с самым счастливым видом, словно наслаждался лаской.

Наконец, выговорившись, я успокоился. Затем подогрел остатки вчерашнего мяса и порезал его на маленькие кусочки. Я остерегался того, что, если дам псу цельный кусок, он снова схватит его и убежит с ним в горы.

Дружок принялся жадно поедать мясо, при этом издавая забавные чавкающие звуки.

– Хагён-а.

Сидя на корточках и наблюдая за тем, как Дружок ест, я услышал позади себя знакомый голос.

“Сам ведь говорил, что будет спать до обеда, но в итоге уже на ногах”.

– А?

Обернувшись, я увидел Чан Юнсона. Мужчина стоял на пороге, прислонившись к дверному проёму с накинутым на плечи пледом. И всё ещё выглядел очень сонным.

– А говорил, что поспим до обеда.

– Ну так спи. Кто тебе запрещает?

Чан Юнсон в ответ притворился замёрзшим и сильнее укутался в плед, который в итоге немного соскользнул с его плеча.

– Холодно спать одному.

– Чушь собачья. Ты сопел, даже не подумав укрыться одеялом.

Дружок, который увлечённо ел мясо, услышал что-то схожее с “собака” и тут же поднял голову и громко гавкнул.

– Это не тебе.

Когда я сказал это, пёс снова зарылся с головой в свою миску. Я так и не понял, понимал он меня или нет.

Наблюдая за этой сценой, Чан Юнсон недовольно закатил глаза и вмиг стёр с лица любые признаки сонливости, словно понимал, что его уловка не сработает. Было очевидно, он уже давно и окончательно проснулся. Сбросив плед, мужчина спросил:

– Ты ещё не завтракал?

Получив кивок в ответ, он вошёл внутрь, будто собирался что-то приготовить. Хотя, по правде говоря, вся его готовка свелась к простым хлопьям. И пока мы уплетали их с молоком и купленной вчера клубникой, болтали о достаточно обыденных вещах. Словно вчерашним вечером ничего не произошло.

– Что бы ты хотел на обед?

На обратном пути мы планировали остановиться где-нибудь пообедать, но когда мужчина спросил, что именно я хочу – ничего конкретного не пришло на ум. Потому что, пока я находился с Чан Юнсоном, мне не было нужды беспокоиться о подобных вещах.

– Хм-м… Кажется, вчера я переел. Ничего не приходит на ум.

– Тогда, как насчёт чего-нибудь лёгкого?

– Допустим?

Даже когда я спросил, Чан Юнсон медлил какое-то время, словно сомневался, прежде чем, наконец, предложить:

– Неподалёку отсюда есть один ресторан, в котором любил бывать мой дедушка.

– Любимый ресторан твоего дедушки?

Я впервые услышал о существовании подобного места. В конце концов, в те времена, когда я жил здесь, господин Чан уже был не так подвижен, чтобы куда-то ездить.

– Угу. Это скромное местечко в Канвондо, и я решил заглянуть туда, пока буду здесь.

– Что ж, хорошо.

– Но кухня там простовата, так что может прийтись тебе не по вкусу.

– Ничего страшного.

Возможно, это и было причиной его колебания, но на слова прозвучавшие с некоторым сомнением, я охотно ответил согласием. Потому как не меньше самого Чан Юнсона хотел посетить это место.

Глава 8.3 - Смятение

К тому времени, когда небо озарило яркое полуденное солнце, мы отослали Дружка обратно к нему в дом, и начали загружать в машину багаж, собранный ещё со вчерашнего дня. Юнсон сказал, что нам надо взять в машину только маленькие и лёгкие коробки, а перевозкой более тяжёлых вещей – займутся другие.

И прежде чем мы покинули виллу, я ещё несколько раз обошёл её снаружи и внутри.

Это последний раз, когда я вижу это место таким до его ремонта? Я вдруг подумал, что хотел бы сделать фото на память, но, к сожалению, мой телефон, который перестал работать ещё вчера, так и не включился.

– Жалеешь, что уезжаем? – спросил Чан Юнсон, наблюдая, как я мнусь перед виллой, не в силах покинуть её. Я кивнул, понимая, что нет смысла лгать о чём-то подобном. Потом на мгновение замешкался, и в итоге решился попросить мужчину об одолжении:

– Не мог бы сфотографировать меня? Телефон после вчерашнего так и не включается.

– Конечно, встань здесь.

Чан Юнсон достал телефон и начал водить рукой туда-сюда, пытаясь поймать удачный кадр. Я же стоял, скромно сцепив руки, и ждал, пока он не скажет, что готов.

Неожиданно телефон издал несколько щелчков подряд. Что? Сколько снимков он собирается сделать? В конце концов, только после того, как я замахал руками со словами, что этого достаточно, Чан Юнсон сделал последний снимок и закончил. Я был уверен, что последние кадры получились до забавного нелепыми, поэтому даже не стал проверять результаты, и просто сразу попросил удалить смешные фото.

– Позднее, когда куплю новый телефон, перешли мне эти фото.

Теперь мне стало намного легче уходить, зная, что я хотя бы запечатлел это место на фотографиях. Я сожалел о том, что покинул это место и людей, к которым успел так сильно привязаться, даже не попрощавшись с ними.

Пока. И прощайте.

Слова, которые я мысленно произнёс, уже не могли дойти до адресата. С тяжёлым сердцем я несколько раз оглянулся и направился к ожидающему меня Чан Юнсону.

***

Примерно в получасе езды от виллы мы оказались посреди узких извилистых переулков, которые привели нас к целому кварталу невысоких зданий. Чан Юнсон уверенно вёл машину этой сложной путанной дорогой, даже не включив навигатор. Наконец, он припарковался перед обшарпанным рестораном в конце переулка, больше похожего на рынок.

– Добро пожаловать.

Хозяин, в свободное время от готовки сидевший на табурете перед стойкой и смотревший телевизор, обыденным тоном поприветствовал нас. Удивительно. Большинство сотрудников тех заведений, куда раньше привозил меня Чан Юнсон, узнавали его и относились к нему с соответствующим уважением. Но здесь такого не было, и в этом чувствовалась своего рода изюминка. Что ж, возможно, именно ради этого председатель Чан и его внук посещали это место.

Я внимательно изучил меню, скромно висевшее на стене, и выбрал блюдо из лапши с незнакомым мне названием.Чан Юнсон заказал ещё несколько позиций.

Блюда приносили одно за другим по мере их приготовления. Для человека, привыкшего к жирным блюдам и приправам, сырые продукты и пресный вкус были ничем не примечательны. Тем не менее, похоже, председателю Чану такое нравилось, поэтому с этими мыслями я откусывал кусочек за кусочком.

– Тебе такое не по вкусу, да? – со смешком спросил Чан Юнсон, будто догадавшись, что подобная пища даётся мне с трудом.

Он был человеком, который вовсе мог и не рождаться в семье чеболей, так почему же судьба наделила его такой привилегией? Ведь, чем бы они ни занимался – будь то актёрская игра, чтение мыслей или что-нибудь ещё – он всё равно стал бы одним из самых популярных в своей индустрии и точно разбогател бы.

– Но твой дедушка…

Насколько я знал, бабушка Джиён и председатель Чан были родом из провинции Чолла, поэтому я понятия не имел, как они могли наслаждаться такой пресной едой [1]. И я уже собирался спросить об этом, но вовремя опомнился и быстро закрыл рот.

– Мой дедушка… что?

– М-м… он из Канвондо?

– Нет, моя бабушка.

– А-а…

Я быстро кивнул в ответ на вопрос, который и так был решён. На удивление, Чан Юнсон, которого я считал чрезмерно привередливым в еде, спокойно наслаждался этими простыми блюдами.

– Когда дедушка просил приехать сюда с ним, то я не особо горел желанием. Но сейчас иногда вспоминаю это место.

Хотя еда была не особо вкусной, я тоже чувствовал, что буду вспоминать это заведение. Казалось, что вместе с пресной пищей в памяти также всплывал добрый лик председателя Чана.

И пока мы доедали немного безвкусные блюда, Чан Юнсон рассказал несколько историй о своём дедушке. В основном речь шла о незначительных воспоминаниях, таких как  пристрастие председателя Чана к алкоголю, но всё же большинство из них были историями, которые я слышал впервые, учитывая то короткое время, которое мы провели вместе.

Было грустно вот так сразу возвращаться в Сеул после столь долгого путешествия, поэтому мы решили отправиться на пляж, чтобы выпить чашечку кофе. Прошло много времени с тех пор, как я непринуждённо отдыхал целых два дня подряд. Мы сели за столик в кафе неподалёку от белоснежного песчаного пляжа и, попивая кофе, наблюдали за морем. Удивительно, но несмотря на то, что волны непрерывно набегали, разбиваясь о песчаный берег, горизонт вдалеке выглядел таким безмятежным.

Море всегда было таким? Даже в непроглядную ночь, даже в далёком прошлом?

Чан Юнсон тоже смотрел вдаль, но, казалось, что он не смотрит на море. Мужчина глубоко о чём-то задумался, глядя вперёд с совершенно пустым выражением лица. Должно быть, он заметил мой взгляд, потому что после сделал медленный глоток кофе.

– Тебя это беспокоит?

– Что?

– Та девушка… о которой ты вчера вспомнил.

– Ну, не то чтобы…

Хоть он и пытался казаться равнодушным, его это явно беспокоило. Ведь это единственная подсказка, которую он смог вспомнить. Чан Юнсон некоторое время молча смотрел в свой кофе с задумчивым видом, а затем снова произнёс:

– Кажется, я знаю, кто это.

п/п: немного пояснительной бригады на корейскую кухню. Если верить ИИ и гуглу, то кухня провинций Чолла и Канвондо действительно отличаются. В блюдах первой и второй провинции преобладают морепродукты, однако, в Канвондо предпочитают использовать сырые/свежие ингредиенты в блюдах, в то время как провинция Чолла славится своим разнообразием специй в готовке местных блюд.

Глава 8.4 - Смятение

– …. А?

– Была одна девочка, которую очень долго искал мой покойный дедушка. И из-за поисков того ребёнка на кону стояло большое наследство, однако, на самом деле, она умерла ещё задолго до этих событий. В то время мой отец, боясь попасть в немилость дедушки и лишиться своего права на наследство, скрыл тот факт, что девочка уже давно мертва. Он стал нанимать актрис, которые играли её роль. Вероятно, та девушка – одна из них.

Чан Юнсон совершенно спокойно и очень подробно рассказал всё, будто я не знал всей этой истории. Для человека, который многого не помнил, его рассуждения впечатляли. Мужчина сделал паузу на мгновение, а затем снова заговорил:

– И если это так, я бы точно её выгнал. Ведь был в курсе, что настоящая девочка мертва.

Я неловко кивнул, зная, что Чан Юнсон всё-таки не выгнал фальшивку. К счастью, в этот момент, его, похоже, не волновало, какое у меня выражение лица.

– И всё же…

На первый взгляд казалось, что он разговаривает со мной, но на самом деле он, возможно, просто приводил свои мысли в порядок. Мужчина продолжал размышлять вслух, будто чего-то не понимал.

– Почему она улыбалась?

– Что?

– Она улыбалась. Хотя не было никакой причины для этого.

Эти слова заставили меня задуматься. О каком воспоминании размышлял Чан Юнсон? Я, словно не имея никакого отношения к его воспоминаниям, легкомысленно ответил:

– Может, потому, что нашёлся повод над чем посмеяться?

– Мне? С самозванкой?

Чан Юнсон перевёл на меня изумлённый взгляд. Весь его вид так и говорил, что подобное просто невозможно.

– Мне-то откуда знать.

Я пожал плечами, как будто не имел никакого отношения к этому делу. Чан Юнсон по-прежнему выглядел озадаченным. Впрочем, даже я, отчётливо помнящий все те события, до сих пор кое-что не мог понять. Как человек, прилетевший с другого конца света, чтобы прогнать самозванку, в итоге привязался к ней? Как он к этому пришёл?

– Никто никогда не говорил мне.... что на вилле кто-то жил… но куда она делась? Исчезла бесследно, – пробормотав это, Чан Юнсон склонил голову в замешательстве.

Меня внезапно охватило чувство беспокойства, и я поднялся на ноги, сминая в руках пустой бумажный стаканчик.

– Давай вернёмся. Тебе завтра на работу.

На обратном пути я сел за руль. Возможно, потому, что был вечер воскресенья, на дороге было много машин. Внутри медленно ползущей машины царило молчание, как и когда-то. Чан Юнсон, погружённый в глубокие раздумья, всё время смотрел в окно. На этот раз я не был сердит, как тогда, и старался не придавать этому значения.

Вместо этого я должен был постоянно напоминать себе о своей роли: настаивать на том, что не имею никакого отношения к Хан Джиён. И уже неважно, верил в это Чан Юнсон или нет. Ведь только так мы могли освободиться от этого мучительного прошлого.

Пробка, казалось, не собиралась рассасываться. Поэтому мы на долгое время застряли в тесном пространстве машины, каждый погружённый в свои мысли. Начав с одного и того же отправного пункта, мы думали совершенно о разных вещах.

Когда мы, наконец, заехали на подземную парковку дома Чан Юнсона, то взяли багаж и зашли в лифт. Похоже, мужчина обдумал всё по пути, поскольку его голос прозвучал чуть более расслабленно, когда он поблагодарил меня за то, что я вёл машину. Хотя по сравнению с теми трудностями, на которые он обычно шёл ради меня, это было ничтожной мелочью.

– Ты собираешься искать?

– Что?

– Ту девушку.

Разумеется, я должен был спросить об этом. Если Чан Юнсон намеревался искать фальшивую Хан Джиён, мне пришлось бы остановить его или предпринять какие-нибудь другие меры.

– Не знаю. Я не знаю.

К счастью, судя по ответу, он не горел энтузиазмом. Вместо того чтобы продолжать расспрашивать, я пристально вгляделся в его лицо. Не похоже, чтобы он пытался застать меня врасплох. Мужчина просто ответил на заданный ему вопрос, и при этом в его взгляде читалась некая горечь.

– А смысл? Это человек, который не выходил на связь целых семь лет.

По его же словам, всё, что он помнил о ней – только её улыбку, но при этом Чан Юнсон словно упрекал её за то, что она ни разу не связалась с ним за все эти годы. Похоже, потерянные воспоминания не так-то легко возвращаются. Если бы он действительно всё вспомнил, ему бы и в голову не пришло обвинять самозванку за эти семь лет молчания.

– Ты же сказал, что совсем ничего не помнишь об этом человеке.

Бросив эти слова, я увидел, как Чан Юнсон посмотрел на меня с недоумением, словно спрашивая: "И что с того?".

– Возможно, она пыталась связаться с тобой, а ты её не узнал, потому что потерял воспоминания?

Я сказал это в надежде утешить его, но, как только произнёс эти слова, мгновенно пожалел о них. Чан Юнсон ничего не ответил. Вероятно, он рылся в своих воспоминаниях, пытаясь вспомнить, не было ли странных сообщений или звонков, которые он мог бы забыть.

Но даже если и были, запомнил ли он их? Скорее всего, нет. Именно поэтому я и сказал так, но, теперь задумавшись, понял, что если он не помнит, то мои слова не принесут никакого утешения.

– Я просто… имею в виду, что такой вариант тоже возможен.

В конце концов, пробормотал я, пытаясь сгладить неловкость. И в тот момент, когда Чан Юнсон собирался что-то сказать, раздался сигнал лифта, и двери открылись. Я первым шагнул наружу.

– Чего стоишь, пошли?

Чан Юнсон не двигался с места, поэтому я кивнул, подзывая его. Только после мужчина сделал медленный шаг вперёд.

– Я устал, пойду сразу спать, – сказал я, ставя коробку в прихожей у входной двери и делая вид, что потягиваюсь от усталости. И несмотря на то, что Чан Юнсон всё ещё был погружён в собственные мысли, он не забыл пожелать мне спокойной ночи.

Я помылся и лёг в постель, но понимал, что не смогу вот так сразу заснуть. Потолок тёмной комнаты с выключенным светом напоминал мне ту ночь, что часто возникала в моей памяти.

Зря я это сказал. Ведь даже если бы я хоть раз связался с Чан Юнсоном, это не принесло бы ему утешения и не изменило бы того факта, что я оборвал все связи с ним.

“Наверное, зря я это сказал”.

Я свернулся в пушистом одеяле, крепко обняв его.

Глава 8.5 - Смятение

Впервые я связался с Чан Юнсоном более чем через полгода после того, как покинул виллу. В тот день, после разговора с врачом, я, как всегда, бесцельно бродил по территории больницы. Потому что не находил в себе силы вернуться в палату к матери.

Только прогулявшись некоторое время и успокоившись, я мог посмотреть на мамино лицо и спокойно сказать, что всё в порядке. И вот в очередной раз, шагая туда, не зная, куда приведут меня ноги, я вдруг наткнулся на телефон-автомат. Не знаю, почему я заметил его только тогда, ведь эта была больница, и в ней в принципе подразумевалось наличие телефонов-автоматов.

Тогда я набрал номер Чан Юнсона. Не потому, что хотел с ним поговорить. А скорее потому что в голове всплыли слова Чан Хёнсона, что он не может гарантировать, выживёт его брат или нет. Поэтому я оправдывал свой поступок тем, что мне было любопытно, жив ли Чан Юнсон. Конечно, был нелепо – вспомнить об этом спустя полгода, но мне просто вдруг захотелось узнать.

К тому же у меня имелась возможность позвонить анонимно, поэтому я решил связаться с ним. Для себя же решил, что просто повешу трубку, как только он ответит. Главное, узнать, что он жив.

Тр-р-р-р…

Звуковой сигнал тянулся бесконечно долго.

Всегда ли была трубка таксофона такой тяжёлой? Я набирал номер раз за разом, размышляя о чём-то незначительном, но в итоге так и не услышал ничьего голоса.

Тем не менее, я не стал делать поспешных выводов, что Чан Юнсон мёртв. Потому как существовало множество причин, по которым он мог не отвечать на звонки. Возможно, он вернулся в Штаты, а может, сменил номер или же просто не отвечал на неизвестные номера.

После этого случая каждый раз, когда мне на глаза попадался телефон-автомат, я по привычке набирал его номер. И раз за разом монеты, которые я клал в таксофон, возвращались обратно.

Так продолжалось в течение нескольких месяцев. А затем, я, наконец, решил прекратить эти глупости. Ведь где-то он должен быть жив?

Я даже не хотел предполагать обратное – что Чан Юнсон мёртв. В то время для меня было слишком тяжело принять нечто подобное.

Так шло время.

В последний раз я попытался связаться с ним в тот вечер, когда положил прах матери в маленькую урну. Даже место для этой урны я оплатил на деньги, полученные от Чан Мёнсу, но, несмотря на это, снова без стеснения набрал знакомый номер.

И поступил так, потому что чувствовал, что, наконец, могу принять правду: моей мамы, председателя Чана и Чан Юнсона больше нет на этом свете.

Это был очень тяжёлый день для меня, поэтому я просто тихо плакал и слушал гудки, не зная, к чему они приведут.

Но, к моему удивлению, гудки быстро прекратились, и раздался щелчок.

– … да.

По ту сторону телефона царила суматоха. Звучала грохочущая музыка, переплетающаяся с хаотичной смесью голосов. И в этом шуме кто-то ответил на звонок раздражённым тоном.

– Э…эм….

Я растерялся и не знал, что сказать, ведь совершенно не ожидал, что он возьмёт трубку. Это, безусловно, была радостная новость, но слёзы хлынули так сильно, что зрение затуманилось. Несколько мгновений я моргал заплаканными глазами, а потом выпалил первое, что пришло в голову:

– Эм… где ты? Я скучаю. Хочу… хочу увидеть тебя сейчас…

Мне казалось, я готов рассказать ему всё что угодно, лишь бы увидеться с ним прямо сейчас. Как меня зовут, сколько мне лет, где живу… и почему исчез. В то время я даже не задумывался о том, что чувствовал Чан Юнсон, когда отвечал на этот звонок. Тогда я ни капли не сомневался – если он жив, то всё ещё остаётся таким же хорошим человеком, каким был на вилле.

Но парень на другом конце телефона спросил, словно совершенно чужой мне человек:

– Это кто?

– А?

– Кто ты?

Снова спросил Чан Юнсон с нотками раздражения в голосе. Я беззвучно шевелил губами в ответ, словно потерял голос. Слишком поздно, но внезапно в голове пронеслось множество вариантов, о которых я даже не задумывался до этого момента.

– Что такое? Кто это? – рядом с ним послышался чей-то полный любопытства голос. Он принадлежал девушке. И, возможно, оттого что они находились близко друг к другу, я слышал её очень отчётливо.

– Не знаю. Кажется, там кто-то плачет.

Это уже говорил Чан Юнсон.

– Разве это не твоя бывшая? – когда в очередной раз спросила неизвестная мне девушка, Чан Юнсон резко ответил, отрицая это.

– Нет. Это ведь мужчина.

Только тогда я почувствовал себя так, словно меня ударили по голове. А спустя пару коротких мгновений внезапно пришёл в себя.

– Тебе не кажется, что ты должен представиться?

И хотя повторный вопрос окончательно привёл меня в чувства, я, наконец, нашёл в себе силы ответить.

– Э… м-м… это… это моя вина… я ошибся номером. Я ду-думал это мой друг. Т-тот, кого знаю…, – и всё же не смог говорить обыденным тоном, потому как желудок скрутили спазмы, словно при икоте.

Я думал, что знаю этого человека, и что он знает меня…

И пока я, заикаясь, бормотал что-то несвязное, Чан Юнсон не положил трубку. Но при этом ничего и не сказал в ответ.

– Простите, мне очень жаль…, –  в итоге я, неоднократно извиняясь, первым сбросил звонок.

Мне показалось, что в тот момент услышал, как он сказал: «Подождите», но я притворился, что ничего не было, и просто положил трубку.

На этом всё и закончилось.

Уже плохо помню, о чём думал в момент, когда отключил звонок. Забыл ли меня Чан Юнсон, или был настолько зол, что притворился, будто мы не знакомы? На вилле у него ни разу не возникло сомнений, а теперь вдруг мой голос показался ему мужским.

Я много размышлял об этом, но ни в коем случае не винил Чан Юнсона. Просто в тот момент остро ощутил всю болезненную реальность. Лето закончилось, и я больше не был тем человеком, которого он хотел видеть.

Дальше нас ждали только долгие холода. И я не хотел, чтобы Гону пережил суровую зиму в одиночестве. Поэтому выбрал жить настоящим.

Конечно, меня не оставило равнодушным отношение Чан Юнсона, который притворился, что не знает меня, или действительно не узнал. Но даже если бы я узнал, что он потерял память, ничего бы не изменилось. Потому как не существовало такой гарантии, что Чан Юнсон, вспомнив всё, не почувствовал бы себя преданным.

Однако сейчас меня удивляло, как он мог с такой лёгкостью целоваться и обниматься с мужчиной. А ведь когда-то давно он резко ответил, что ему звонит мужчина, а не бывшая. Интересно, с какого момента всё изменилось?

Мои веки медленно тяжелели, вероятно, потому, что я давно не окунался в эти воспоминания. И, в конце концов, закрыл глаза, надеясь, что происходящее не окажется сном.

Глава 8.6 - Смятение

Чан Юнсон вернулся к своей привычной, полной забот повседневной жизни, словно ничего и не случилось. Он общался со мной тем же голосом и с тем же выражением лица, что и раньше, будто его ничуть не беспокоили ни всплывший в памяти образ, ни мои, случайно сорвавшиеся слова. Единственное, что действительно изменилось – это мой старый телефон, который теперь стал совершенно бесполезен.

Я и раньше думал, что его нужно заменить, потому как батарея быстро разряжалась, но когда дело доходило до мыслей о покупке нового, я чувствовал уныние. Если брать что-то подешевле, не уверен, что он долго протянет, а покупка дорого – означала бы немалые выплаты в рассрочку.

Однако все эти сомнения разрешились одним подарком. В понедельник вечером Чан Юнсон вернулся домой чуть раньше обычного, снял обувь и протянул мне небольшой пакет.

– Что это?

– Телефон.

С какой-то стороны я не видел причин для отказа,  ведь моя поездка на виллу была связана с Чан Юнсоном. Но всё же рука не сразу поднялась принять его подарок.

– Мне неудобно, когда у тебя нет нормального телефона.

С этими словами он просто вложил пакет прямо мне в руки. И последующие несколько дней я не выпускал телефон из рук ни на минуту.

Старый мобильник и правда был уже совсем изношен, так что новый казался настоящим чудом современной техники. Скорость работы, батарея, функции, качество изображения – он был лучше во всех аспектах. С ним появилось что-то новое, на чём можно было сосредоточиться, и вскоре я постепенно позабыл обо всех мыслях, которые волновали меня после поездки на виллу.

Я лежал на диване и поглощённо изучал телефон, как вдруг заметил, что в коридоре освещение стало чуть ярче. Раздался звук вводимого кода на входной двери. Я тут же вскочил и вышел встретить Чан Юнсона, подарившего мне этот телефон.

– Пришёл?

Разуваясь у двери, Чан Юнсон рассмеялся, увидев, как я выбежал его встречать, точно преданный пёс, приветствующий хозяина.

– На этот раз я без подарков, – дразня, произнёс он, словно догадался о причине моего поступка.

– За кого меня принимаешь?

Конечно, дело вовсе не в подарке, после целого дня в пустой квартире было приятно видеть хоть кого-то. Но Чан Юнсон, вместо ответа лишь чуть заметно улыбнулся.

– Ты ведь ещё не ужинал? Я приму душ и что-нибудь приготовлю.

– И что на ужин?

Мужчина бросил взгляд на часы и извиняющимся тоном ответил:

– Жареный рис, – видимо, посчитав, что для чего-то сложного уже поздно.

Он и вчера готовил жареный рис. Однако я кивнул без возражений, ведь ел всё, что мне готовят, к тому же большинство блюд Чан Юнсона, приготовленных на сковороде, были восхитительными на вкус.

– Иди в душ. Я подготовлю ингредиенты.

– Спасибо.

Когда Чан Юнсон перечислил ингредиенты и ушёл к себе, я отправился на кухню и заглянул в холодильник. Как раз в тот момент, когда я достал упомянутые продукты, промыл и нарезал их, на кухню вошёл Чан Юнсон. Очевидно, он торопился, будто опасаясь, что за это я время сам начну что-то готовить.

С тех пор как моя попытка помочь ему явно шокировала его вкусовые рецепторы, мужчина старался не подпускать меня к плите. Так что пока он обжаривал рис, я достал из холодильника закуски и разложил их на тарелки. Поскольку я почти всегда ел дома, любимые закуски в холодильнике закончились довольно быстро.

– О, закусок почти не осталось.

– Скажу, чтобы завтра ещё принесли.

– Завтра? Ах да, завтра ведь тётушка приходит.

Когда я пробормотал себе под нос «Думаю, завтра надо выбраться из дома», Чан Юнсон, видимо, услышал это и с любопытством спросил:

– Собираешься встретиться с Гону?

– Не знаю, он тоже занят, поэтому не получается встречаться так часто…

К тому моменту, когда я разложил все закуски, Чан Юнсон как раз закончил с рисом и подал его на стол. Теперь сидеть друг напротив друга и есть стало для нас вполне привычным делом.

Чаще всего на ужин Чан Юнсон готовил пасту или жареный рис, каждый раз меняя ингредиенты, так что блюда не приедались. Сегодня он обжарил креветки, яйца, мелко нарезанный лук и чеснок в устричном соусе. Я подумал, что следует запомнить рецепт и как-нибудь рассказать его Гону. Потому что лично мне очень понравилось.

Чан Юнсон, который ел неторопливо, в отличие от меня, быстро работающего ложкой, с горечью в голосе произнёс:

– Было бы здорово пообедать вместе, но завтра у меня работа вне офиса.

– Вне офиса?

Выездная встреча? В любом случае, даже если бы он предложил встретиться, я бы не поехал к нему в офис. Конечно, маловероятно, что я столкнусь с его семьёй, но даже так старался избегать этого места. С лёгким чувством облегчения я спросил, в чём дело.

– В компании Киджуна состоится мероприятние. Надо заглянуть, показаться там.

При этих словах Чан Юнсон выглядел весьма утомлённым. Обычно он с раннего утра  проверял вчерашние дела, а вечером поздно возвращался домой, и при этом никогда не жаловался. Мне казалось, что он из того типа людей, кто выполняет любые поручения без вопросов, и было удивительно узнать, что что-то ему может не нравиться.

– Понятно, – кивнул я.

Мужчина добавил, вздыхая:

– До выходных ещё так далеко…

Эти слова показались настолько человечными из уст Чан Юнсона, что я невольно улыбнулся.

Страница книги Воссоединение в интернете

Table of Contents

Глава 0 - Пролог. Особый гость

Глава 1.1 - Половина сострадания (1)

Глава 1.2 - Половина сострадания (2)

Глава 1.3 - Половина сострадания (3)

Глава 1.4 - Половина сострадания (4)

Глава 1.5 - Половина сострадания (5)

Глава 1.6 - Половина сострадания (6)

Глава 2.1 - Воссоединение (1)

Глава 2.2 - Воссоединение (2)

Глава 2.3 - Воссоединение (3)

Глава 2.4 - Воссоединение (4)

Глава 3.1 - Неловкое общение (1)

Глава 3.2 - Неловкое общение (2)

Глава 3.3 - Неловкое общение (3)

Глава 3.4 - Неловкое общение (4)

Глава 4.1 - Поиски (1)

Глава 4.2 - Поиски (2)

Глава 4.3 - Поиски (3)

Глава 4.4 - Поиски (4)

Глава 5.1 - Помолвка (1)

Глава 5.2 - Помолвка (2)

Глава 5.3 - Помолвка (3)

Глава 5.4 - Помолвка (4)

Глава 6.1 - В тени (1)

Глава 6.2 - В тени (2)

Глава 6.3 - В тени (3)

Глава 6.4 - В тени (4)

Глава 6.5 - В тени (5)

Глава 6.6 - В тени (6)

Глава 6.7 - В тени (7)

Глава 6.8 - В тени (8)

Глава 7.1

Глава 7.2

Глава 7.3

Глава 7.4

Глава 8.1

Глава 8.2 - Смятение

Глава 8.3 - Смятение

Глава 8.4 - Смятение

Глава 8.5 - Смятение

Глава 8.6 - Смятение

О книге