Пролог

Новелла переведена: BESTIYA

Редакторы: @Sostoyanie_mira, @Manos_zz

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

* * * * *

Как только в дверь позвонили, Чон Тхэ Ин замер. Фасоль, которую он держал палочками, выпала и покатилась по столу. Не успела она оставить липкую полосу на столе, как в дверь снова позвонили.

Нервно поглядывая на входную дверь, Чон Тхэ Ин постучал пустыми палочками по столу. С того момента, как он услышал звук шагов, поднимающихся по лестнице, у него появилось нехорошее предчувствие.

Если быть точным, с тех пор, как он проснулся с болью в колене, которое реагировало на плохую погоду, у него уже было плохое настроение. Когда шёл дождь у него всегда болело колено, но особенно оно болело в такие неудачные дни, как сегодня.

Сегодня он приготовил простой завтрак с полным ощущением того, что он сам ничем не отличается от пасмурного неба, с которого беспрестанно льёт дождь.

Снаружи опять послышались шаги.

Это был старый дом, построенный более двадцати лет назад. Если бы в здание вошла кошка, этот звук быстро бы достиг чердака. А Чон Тхэ Ин жил на третьем этаже, чуть ниже чердака.

Он подумал, что что-то не так, с того момента, как услышал шаги, поднимающиеся по лестнице в такое раннее время, когда было чуть больше семи часов утра.

В тот момент, когда раздался звонок в дверь, его плохое предчувствие подтвердилось. К нему почти никто никогда не приходил. Единственным человеком, живущим с ним в этом доме, был его старший брат, о котором он ничего не слышал с тех пор, как тот ушёл из дома четыре дня назад.

Если бы это был старший брат, он бы не стал звонить в звонок, потому что у него был ключ. Пока он думал о том, кто это может быть, в дверь снова позвонили.

И снова послышался звук шагов, похожих на звук военных ботинок. Как только он подумал об этом, дурное предчувствие усилилось, и на этот раз в звонок позвонили три или четыре раза подряд.

Не успев поесть даже немного риса, он потерял аппетит, поэтому отложил палочки для еды. Человек у двери по-прежнему не желал отступать.

Чон Тхэ Ин догадывался, кем может быть тот, кто так настойчиво и непрерывно звонит в дверь.

Человек, стоявший снаружи, отступил, когда дверь открылась. На нём были военные ботинки без единой пылинки и аккуратная военная форма. Скорее, это была даже не просто военная форма, а парадное обмундирование. Хотя место работы этого человека мало чем отличалось от военной службы.

Вид маленького серебряного значка, прикреплённого к воротнику, вызывал у него удручающее чувство. В мире было много людей, жаждущих носить этот значок, но в данном случае дело было вовсе не в зависти. Просто ничего хорошего не происходило, когда этот человек приходил в этой парадной форме с этим значком.

Несмотря на это, форму этого человека он видел уже в третий или четвёртый раз.

Рука в чёрной перчатке сняла чёрную фуражку. Мужчина посмотрел на Чон Тхэ Ина и, улыбнувшись, сказал:

— Давно не виделись. У тебя всё в порядке?

Прошло около трёх лет с тех пор, как Чон Тхэ Ин в последний раз видел этого человека. На самом деле, за последнее время с ним много чего произошло. Он чуть не погиб при разминировании, чуть не умер снова во время операции, а в третий раз чуть не убил сослуживца, который над ним издевался, из-за чего, не успев отслужить и половины срока, был уволен из армии.

Чон Тхэ Ин какое-то время смотрел на мужчину со сложным выражением лица, затем вздохнул и сказал:

— Разве есть что-нибудь, чего дядя не знает обо мне? Случилось что-то важное, из-за чего ты пришёл так внезапно, предварительно не связавшись со мной? ...Но, пожалуйста, проходи…

Теперь Чон Тхэ Ин понял, почему у него было плохое предчувствие.

Не то чтобы ему не нравился этот человек, но его очень беспокоило то, что дядя пришёл сюда в полном обмундировании. Однако, если подумать, в основном он приезжал сюда в поисках брата, и лично для него в этом не было ничего страшного.

Несмотря на это, Чон Тхэ Ин отошёл в сторону с таким видом, будто пропускал в свой дом Бога чумы.

Глаза мужчины, смотревшие на него, слегка блестели, словно от восторга, а не из-за раздражения.

Чон Тхэ Ин закрыл за мужчиной дверь и спросил:

— Когда ты приехал?

— Два часа назад. Я приехал сюда прямо из аэропорта.

— Эм, понятно... Но почему ты сначала не связался со мной? Брата здесь нет.

Мужчина уселся на диван в расслабленной позе, которая не соответствовала его форме без единой складки, но услышав его слова он замер и уставился на племянника:

— Его нет? Когда он вернётся?

— Я не знаю. Он ушёл четыре дня назад и с тех пор больше со мной не связывался. Ты приехал только для того, чтобы увидеть его? Тогда ты проделал этот долгий путь напрасно.

— Неужели ты не знаешь, как можно с ним связаться?

Чон Тхэ Ин сел на стул напротив мужчины и небрежно заговорил:

— Ты ведь сам знаешь, что с ним нелегко связаться.

Старший брат Чон Тхэ Ина был человеком, ведущим довольно простой образ жизни. Если ему нужно было уйти на день-два, он просто предупреждал о своих планах и уходил. Однако иногда бывали случаи, когда он уходил в спешке без предупреждения и не возвращался несколько дней, сейчас был именно такой случай. Иногда он возвращался через несколько дней, но иногда могло пройти больше двух месяцев без каких-либо новостей.

На этот раз действительно было невозможно предсказать, когда он вернётся. У Чон Тхэ Ина возникла мысль, что, возможно, ещё не скоро.

Выходя из дома четыре дня назад, старший брат сказал слова, которые он никак не мог понять:

— Когда человеку слишком везёт, в этом нет ничего интересного. Нужно уметь переживать и неудачи.

Чон Тхэ Ин на мгновение погрузился в свои мысли, вспомнив образ своего брата, уходящего со странной улыбкой. Его всегда было трудно понять, но сколько бы он ни думал об этих странных словах, он никак не мог уловить их истинного смысла.

— Эммм, что же мне делать?..

Он увидел, как его дядя стучит по лбу кончиками пальцев, будто у него возникли затруднения.

Чон Тхэ Ин подумал: «Брат, раз тебе так хотелось пережить неудачу, так что же ты исчез прямо перед тем, как она без предупреждения пришла в наш в дом?»

А ещё Чон Тхэ Ин был уверен, что его брат до конца своей жизни не сможет познать неудачу.

У Чон Тхэ Ина есть родной старший брат, родившийся в тот же день и в то же время. Несмотря на это, его старший брат был настолько непохож на него, что казался совершенно чужим и пугающе умным. Даже слова «гений» было недостаточно, чтобы описать его брата.

Если бы он не был таким покладистым, ленивым и неамбициозным человеком по отношению к окружающим вещам, то, без преувеличения, он мог бы взорвать целый континент на этой планете.

Его брата жаждет заполучить даже такая организация как ООН, потому что он обладает исключительными талантами, от гуманитарных наук до науки и техники, и даже художественным талантом.

В отличие от своего брата, Чон Тхэ Ин является самым обычным человеком. Хотя правильнее было бы сказать, что он немного лучше, чем обычный человек. Что бы он ни делал, он никогда не опускается ниже среднего. Были даже случаи, когда его считали превосходным в различных областях.

Однако, если говорить, что Чон Тхэ Ин превосходен, то это только результат его усилий. Он отличается от своего старшего брата тем, что тот всегда получал лучшие оценки, не прилагая даже вполовину меньше усилий, чем кто-либо другой.

Однако Чон Тхэ Ин никогда не завидовал своему брату в этом отношении.

Хотя он думал, что очень удобно иметь такой талант, он никогда не хотел обладать им. Чон Тхэ Ин завидовал своему брату не из-за его ума, таланта или способностей. Чему он завидовал, так это счастливой судьбе своего брата.

Старший брат Чон Джэ Ин, обладал выдающейся удачливостью, с которой не мог сравниться даже его ум. Его называли гением из гениев. Его удача была поистине настолько феноменальной, что не хватало слов, чтобы описать её. Он будто родился под счастливой звездой.

Даже когда он попадал в аварию, Чон Джэ Ин не получал ни малейших травм и чудом оставался целым и невредимым. Он никогда не получал никаких пособий просто потому, что ему это было не нужно. Он не был жаден к деньгам, хоть и не имел многих вещей. Но когда случались ситуации, в которых ему нужны были деньги, Чон Джэ Ин мог одолжить несколько монет и купить лотерейный билет, который приносил ему все необходимые деньги. Всё всегда происходило именно так.

В отличие от Чон Джэ Ина, который обладал невероятной удачей, его брат Чон Тхэ Ин обладал удачей, что и обычные люди, и в той же мере был столь же невезучим.

Было бы неправдой сказать, что Чон Тхэ Ин никогда не завидовал удаче своего брата. Когда он был молод, Чон Тхэ Ин завидовал старшему брату до такой степени, что почти зеленел от зависти, но когда стал старше, у него больше не возникало этого чувства. По сути, это была обычная зависть к прекрасным и хорошим вещам, которых он сам не мог иметь.

Как правило, Чон Тхэ Ин ничему не завидовал, но это была единственная зависть, которую он испытывал. И всё же, даже несмотря на то, что Чон Тхэ Ин иногда завидовал ему, он всё равно очень любил своего брата.

У талантливого старшего брата чрезвычайный ум и поразительная удача.

Хоть он и безэмоционален и не всегда понятен, как старший брат, он всё равно был нормальным человеком: ласковым и заслуживающим доверия. Чон Тхэ Ин считал их братские отношения действительно хорошими...

Прожив с ним более двадцати лет, старший брат оставался для него непостижимым, но, возможно, все гении такие. А вот старший брат, возможно, не так уж сильно любил Чон Тхэ Ина.

* * * * *

За четыре дня до отъезда его старший брат, как обычно, смотрел на замысловатую конструкцию чего-то, чего Чон Тхэ Ин не мог понять. Иногда он рисовал что-то похожее на модель или писал молекулярные и химические формулы и погружался в свои мысли.

Чон Тхэ Ин подошёл к нему и посмотрел через плечо брата.

Даже если бы он долго смотрел на эти рисунки, ряды чисел и странные формулы, он всё равно не смог бы их понять.

Чон Тхэ Ин подумал: «Он снова в каком-то неизвестном мире», а затем сел на диван рядом с братом, и достал обычную книгу по гуманитарным наукам, которую мог понять, и открыл её, чтобы почитать.

Ночь выдалась, как обычно, тихой и уютной. Словно устав от долгого просмотра бумаг, старший брат отодвинул их в сторону с пустым выражением лица, лёг на пол и посмотрел прямо в потолок. Из его рта вырвался усталый вздох.

Внезапно он сел на диван ближе к Чон Тхэ Ину, который читал книгу, и, схватив его за мизинец, сказал:

— Вот тут…

Затем он протянул к нему свой мизинец и продолжил говорить:

— Я знаю, что здесь между нами проходит красная нить. Мы родились из одной утробы в один и тот же день и время, это, конечно, невозможно изменить… Но теперь пришло время положить этому конец.

— Что?

Внезапно он начал говорить о чём-то, что было трудно понять. Раньше брат никогда не произносил слов, которые он не мог понять.

Он всегда знал, что у старшего брата необычный мозг, но в этот момент Чон Тхэ Ин на мгновение заподозрил, что его старший брат обычный человек с обычным мозгом.

Со своим обычным спокойным взглядом старший брат растопырил пальцы в форме ножниц и притворился, будто что-то режет между своим пальцем и мизинцем Чон Тхэ Ина, словно обрезая красную нить невидимой связи между ними.

Чон Тхэ Ин посмотрел на свой мизинец, а затем на своего брата, который смотрел в потолок, будто ничего не произошло, и спросил:

— Ты… ты меня ненавидишь?

Может быть, он недавно сделал что-то, что причинило брату боль? Но, немного подумав, он не вспомнил ничего такого. Тогда в чём проблема? Почему брат решил разорвать их отношения?

— Почему я...

Это всё, что сказал его брат.

Чон Тхэ Ин наклонил голову и посмотрел на брата. Хотя он не мог знать, о чём он думает, но выражение его лица было беззлобным. Он вздохнул и продолжил читать свою книгу, ничего больше не сказав.

Однако, если подумать об этом ещё раз, возможно, это предложение просто было неполным: «Почему я должен тебя любить?»

* * * * *

Теперь, даже если ему очень хотелось узнать ответ на свой вопрос, тот, кто мог на него ответить ушёл, сказав лишь то, что желает испытать неудачу.

Чон Тхэ Ин подумал: «Это лишь слова». Тот факт, что он ушёл до того, как пришёл этот незваный гость, свидетельствует о том, что его брату опять очень повезло.

Хоть Чон Тхэ Ин и был недоволен приходом дяди, он не мог игнорировать просьбу гостя о том, что тот голоден и хочет что-нибудь поесть, поэтому Чон Тхэ Ин принёс ещё одну миску риса и поставил её на обеденный стол.

Несмотря на то, что у него пропал аппетит, он сел за стол напротив дяди.

— Что это за еда? — дядя засмеялся, увидев на столе миску рассыпчатого риса, чашку супа и всего два-три простых гарнира.

— А чего ты хочешь от такого бедного молодого человека, как я? Вас в армии кормят одними деликатесами?

— Конечно, жизнь и так трудна, но если ещё и еда будет скудной, могут возникнуть внутренние неурядицы. Но у нас не армия.

— Ну, я слышал, что это место мало чем отличается от армии. Говорят, что по сравнению с армией у вас гораздо страшнее.

— Даже если так, те, кто хотят к нам присоединиться, выстраиваются в очередь со всех концов света. Да и название у нас отличное — Организация Объединённых Наций по подготовке кадров, или UNHRDO.

— Слишком длинное, я не смогу запомнить.

— Давно я не ел таких простых блюд, действительно вкусно.

Чон Тхэ Ин не мог понять, был это комплимент или жалоба, поэтому, вздохнув, отложил палочки и взял ложку.

Пока он ел суп, его взгляд остановился на паре палочек для еды, движущихся перед ним. Дядя очень изящно держал их. Руки умело двигались, аккуратно используя палочки. Эти руки были очень похожи на руки его старшего брата.

Размышляя об этом, Чон Тхэ Ин поднял глаза и посмотрел на своего дядю. У него достойная внешность, и, как ни посмотри, он излучает мягкость.

Внешне он был очень похож на его старшего брата. Это было легко объяснимо. С генетической точки зрения он был их биологическим отцом. Однако сам Чон Тхэ Ин не был на него так похож.

Внезапно дядя задал вопрос:

— В следующем месяце исполняется третья годовщина смерти брата?

— Да, в 20-й день по лунному календарю. Ты придёшь?

— Не знаю, это очень сложно.

Если вспомнить, последний раз он видел своего дядю на похоронах отца. После этого, будь то годовщина смерти или что-то ещё, он никогда не приходил. Все знали, что у него не было такой возможности, потому что он очень занятой человек.

Хотя для него этот человек является обременительным гостем, на самом деле его дядя был тем, с кем будут хорошо обращаться, куда бы он ни пошёл.

— Я не знаю, когда брат вернётся, но когда вернётся, мне передать ему, чтобы связался с тобой?

Он спросил это, хотя знал, что дяде было проще использовать кого-нибудь другого для его поисков. Правда, если брат почувствует, что это сулит ему неприятности, то его никто не сможет найти.

— Нет… у меня нет столько времени.

Дядя доел рис, вытер рот кончиками пальцев и внимательно посмотрел на Чон Тхэ Ина.

В этот момент дурное предчувствие, о котором он уже успел забыть, появилось снова, щекоча его и распространяясь по позвоночнику.

— Чон Тхэ Ин.

— Дядя... хоть я и не знаю, почему ты его ищешь, но ты же понимаешь, что мы с ним очень разные, верно? Я тот человек, который не в состоянии решить химическое уравнение, даже если долго буду на него смотреть, а мой брат мог решить его, когда ему было всего пять лет.

Когда Чон Тхэ Ин заговорил быстро и откровенно, глаза дяди слегка опустились, словно он был очень доволен.

— Ты ведь знаешь, что один из вас — мой ребёнок?

Тема, которую затронул дядя, была неожиданной для Чон Тхэ Ина. Он не ожидал услышать от него об этом в таком контексте.

Чон Тхэ Ин посмотрел на дядю и со вздохом произнёс:

— Ну, не один из нас, а мы оба являемся детьми дяди, если говорить о генетических факторах. Почему ты заговорил об этом?

Это даже не секрет. Он узнал это от своего отца, когда был ещё маленьким.

Возможно, папа тогда подумал, что оба брата уже достаточно взрослые, чтобы понять, о чём он говорит. Тогда папа рассказал им, что не может иметь детей, и в этом ему помог дядя. Однако после этого разговора ничего особо не изменилось. Папа по-прежнему был папой, дядя по-прежнему был дядей для двух братьев.

Однажды папа сказал: «Если когда-нибудь в будущем дядя скажет вам что-то странное, просто доверьтесь ему и сделайте так, как он попросит».

Но даже без этих слов оба брата всегда слушались дядю. За исключением редких неприятностей, которые он доставлял, он был хорошим и добрым человеком.

Но вот отец на Небесах. А дядя говорил странные вещи уже не раз и не два...

— Нет, не оба. Только один. Поскольку ещё до вашего рождения ваш отец знал, что родятся близнецы, он сказал, что отдаст мне одного. Поэтому изначально после рождения вы должны были стать двоюродными братьями. Но когда вы родились, то были так близки и неразлучны, что я отказался от первоначальной идеи забрать одного из вас.

Прямо сейчас он опять говорит что-то странное.

Дядя стал серьёзным, когда заметил, что Чон Тхэ Ин смотрит на него широко раскрытыми глазами. То, как он подчёркивал, что это правда, выглядело подозрительно, но он был не из тех, кто будет лгать насчёт таких вещей.

Подсознательно Чон Тхэ Ин чувствовал, что он говорит правду.

Возможно, отец не хотел прямо говорить своим детям, что обещал младшему брату отдать одного из них. Вероятно, так. Он вспомнил странные слова отца:

— Однажды, когда придёт время, относитесь к дяде, как к отцу, и следуйте за ним.

Значит ли это, что это время пришло? Он не знал. Однако, если его отец сказал ему сделать так, он не может не подчиниться его требованию. Возможно, его старший брат пришёл бы к такому же выводу, что и он.

Чон Тхэ Ин был человеком, который легко сдавался. Можно сказать, что он обладал способностью быстро адаптироваться и легко приспосабливаться к новым обстоятельствам жизни.

— Хорошо, дядя... но моего кузена нет дома. Когда он вернётся, мне сказать ему, чтобы он позвонил тебе?

Дядя громко рассмеялся, когда услышал его слова. Его улыбающееся лицо было точно таким же, как у его брата. Они были настолько похожи, что легко можно было сказать, что они биологические отец и сын. Честно говоря, они были похожи и характерами.

В любом случае, когда его брат вернётся, он будет удивлён, что теперь у них разные отцы. Хотя он не был уверен, что брат удивится. Чон Тхэ Ин не помнил, чтобы его брат когда-либо выражал своё удивление.

— У меня нет времени искать его. С сегодняшнего дня, Чон Тхэ Ин, ты мой сын. Пойдём со мной. Собери свои вещи. Бери только самое необходимое, остальное получишь на месте, — сказал дядя, потирая подбородок с очень довольным видом. В его голосе слышался смех. А вот Чон Тхэ Ин не выглядел довольным.

— Я?

— Да, Чон Тхэ Ин. Ты мой сын.

Казалось, на его плечи легла тяжёлая ноша. Чон Тхэ Ин смотрел на своего дядю с серьёзным и хмурым выражением лица.

Дядя внезапно появился перед ним и потребовал отцовские права. Но дядя живёт один, без жены, так с чего вдруг ему понадобился сын?

— Ничего, если я не пойду?

— Просто думай об этом так, словно ты выражаешь сыновнюю почтительность и следуй за мной, сынок.

— Но мне это не нравится. Могу ли я быть непочтительным сыном?

Дядя громко рассмеялся. Разница в возрасте дяди и отца была большой. Дядя был намного младше своего брата. Вот почему Чон Тхэ Ин воспринимал его, скорее, как старшего брата, чем как дядю.

Дядя мрачно улыбнулся и подошёл к Чон Тхэ Ину, который подозрительно косился на него. И вдруг неожиданно ударил его.

— Ай!

Чон Тхэ Ин поднял голову и сердито посмотрел на дядю, который, продолжая улыбаться, сказал:

— Непочтительный ребёнок… я так старался вытащить тебя из армии, но не могу получить за это даже благодарность. Наверное нужно ударить тебя ещё пару раз.

— Ай! Ай! Больно, дядя! Я же сказал, что больно!

Он такой же сильный, как брат. Было бы лучше, если бы Чон Джэ Ин стал сыном этого человека. Из-за своего спокойного характера брат не любил насилие, но у него была тяжёлая рука. Чон Тхэ Ин испытывал это на себе, например, когда брат шлёпал его по щекам, чтобы разбудить от кошмара.

Избив Чон Тхэ Ина, дядя спокойно сел и откинулся на спинку стула, будто бы ничего не произошло. Чон Тхэ Ин потирал свою ушибленную голову, сердито бормоча себе под нос:

— Так значит, это дядя помог? Теперь понятно, почему меня так легко уволили из армии, хотя срок службы ещё оставался таким большим...

— Да, Джэ Ин сказал мне, что тело брата травмировано, разум в смятении, и что он страдает в армии.

— ...даже несмотря на то, что я чуть не погиб в военном госпитале и устал сражаться с каждым товарищем по команде... я не предполагал, что брат считает, будто мой разум в смятении…

Проблемы начались с того, что его поместили в одну часть с крайне недружелюбными ребятами из офицерской школы. В результате он чуть не убил человека и чуть не лишился собственной жизни, поэтому его уволили из армии. На данный момент он полностью разорвал со всеми отношения, и ему не хотелось сейчас об этом думать.

Чон Тхэ Ин помрачнел, подавленный воспоминаниями, которые пытался забыть и тихо вздохнул. Уволенный из армии четыре месяца назад, сейчас он был безработным.

— Ладно, а зачем тебе вдруг понадобился сын? Ты планируешь его куда-нибудь отправить?

Сразу после того, как Чон Тхэ Ин разочарованно спросил, дядя весело улыбнулся.

Его нога зажила, хотя всё ещё иногда ныла в плохую погоду, но тело было в порядке, поэтому он даже задумывался о том, чтобы заняться чем-нибудь лёгким.

— Думаю иметь сына хорошо. В любом случае, мне нужен кто-то, на кого можно положиться. Недавно мы яростно боролись с европейским филиалом, поэтому количество людей сильно сократилось. Теперь нам нужны новые сотрудники.

— …..

— Но, конечно, это всего лишь предлог. На самом деле мне нужен кто-то, кому везёт.

Он замолчал. Чон Тхэ Ин ждал, пока собеседник продолжит говорить, потому что знал, что комментарий о количестве людей был всего лишь предлогом. Желающих попасть в эту организацию было так много, что встань они в ряд, спокойно могли бы обогнуть землю. Так что, если проблема была в количестве людей, ему не было бы причин приезжать сюда специально. А если нужен везунчик, то Тхэ Ин тем более не подходит, о чём дядя прекрасно должен знать.

— Через полгода директор нашего филиала перейдёт в штаб-квартиру США. Таким образом, два его заместителя тайно конкурируют за эту должность. Слепое следование их указаниям становится утомительным. В любом случае, мне нужно помочь своему непосредственному начальнику получить эту должность. Это значит, что в ближайшие полгода внутри филиала будет жёсткая конкуренция. В этой борьбе за власть будут использованы хитрые и подлые тактики. Соответственно, идея в том, что мне нужен удачливый подчинённый, который сможет выжить в этом противостоянии.

— Я не такой удачливый.

— Эм. Тогда считай, что ты курица, а не фазан. Что скажешь?

— Никто не обрадуется, услышав поговорку про кур, которыми заменяют фазанов и не почувствует себя счастливым от этого сравнения.

Хотя Тхэ Ин ответил прямо, сами слова не задели его. Если кто-то вроде Чон Джэ Ина был фазаном, он был бы рад назвать себя даже цыплёнком. Потому что Чон Джэ Ин выдающийся человек.

Половина того, что понял Чон Тхэ Ин, заключалась в следующем: «Как только ты увязнешь в этом, всё станет очень сложно». То же самое касается и фракционной борьбы. А ещё это было то место, которое почти ничем не отличалось от военной среды, куда нынешний Чон Тхэ Ин не желал возвращаться.

— Дядя работает в азиатском филиале, верно?

— Верно.

— Если поискать, то уверен, что найдётся кто-то более удачливый и способный, чем я. Думаю, их будет столько же — сколько звёзд на небе. Выбирай любого.

— Я уже рассказал тебе все внутренние секреты организации, неправильно выслушать и не согласиться.

— Какие секреты? В любом случае, эта информация скоро и так будет обнародована. Поэтому, дядя, желаю тебе хорошего сражения и благополучного продвижения.

Чон Тхэ Ин махнул рукой и, посчитав тему закрытой, начал убирать пустые тарелки. Неожиданно дядя схватил его за запястье. Он выглядел искренним, из-за этого отказывать становилось сложнее.

— Дядя... ты ведь знаешь... я не могу, — со вздохом пробормотал Чон Тхэ Ин.

Его дядя стал серьёзным:

— Попробуй объяснить, почему не можешь. Если причина достаточно веская, то я найду кого-нибудь другого.

— Ты знаешь…

— Что?...

Тхэ Ин никак не мог понять, о чём думает этот человек. На эту роль мог подойти любой другой и нет ни одной причины, по которой поехать должен именно он. Такие люди, как Чон Тхэ Ин были повсюду.

— Дядя, во-первых, я ненавижу армию. Мне хватило времени, проведённого в этом закрытом обществе.

— Мы не армия. Ты просто будешь усиленно заниматься физической подготовкой. Система, конечно, есть на всех уровнях, но внутренняя атмосфера отличается от армейской. Время от времени проводятся секретные мероприятия. Когда ты попадёшь туда, то выше тебя будет стоять только директор, два его заместителя и шесть офицеров. Директора и его заместителей можно встретить крайне редко. Все остальные — равные между собой коллеги. Ну, ещё какая причина?

— ...слабое тело.

— Я знаю, что ты полностью выздоровел.

— Хоть и нет необходимости ложиться в больницу, но периодически у меня болит колено и чувствуется усталость.

— У нас нет никого, кто не чувствовал бы того же. Каждый член филиала был ранен раз или два, и у каждого точно было сломано несколько костей. Что-то ещё?

— Я даже не соответствую твоим требованиям. Моя удача и способности обычны.

Тут дядя слегка закатил глаза. Он странно посмотрел на Чон Тхэ Ина и медленно произнёс:

— Мне нужен кто-то, кто сможет продержаться там в течение долгого времени и при этом будет хорошо выполнять свою работу. Я довольно высокого мнения о тебе, Чон Тхэ Ин. Думаю, я многое знаю о тебе, но также я просмотрел все записи из твоей военной академии. У тебя есть кое-что, что поможет тебе выжить.

— Что?

— Интуиция*.

[прим.: *눈치 – способность понимать чувства другого человека или ситуацию без объяснения.]

— …..

Разговор казался серьёзным, но вдруг прозвучало странное слово. Когда Чон Тхэ Ин услышал такой неоднозначный комплимент, силы его покинули.

— Дядя... ты сказал… интуиция?

— Что? Разочарован?

— Более, чем разочарован… Да, очень разочарован, — пробормотал Чон Тхэ Ин, видя как дядя слегка улыбается.

— Не в чем разочаровываться. Люди с особой удачей, как Чон Джэ Ин особенные. Но для большинства простых людей, как ты, интуиция — необходимое условие для выживания. Другими словами, ты умеешь чувствовать окружение. В зависимости от ситуации, от того, насколько твоя интуиция лучше или хуже других, ты определяешь выжить или умереть.

Его голос постепенно смолк, казалось, он вспоминает бесчисленные сцены жизни и смерти, которые ему пришлось пережить.

Чон Тхэ Ин тоже замолчал.

Он не проходил то, через что прошёл его дядя. Пару раз он чуть не умер, но это были лишь несчастные случаи, которые могли произойти с каждым.

Тем не менее, Чон Тхэ Ин понимал, о чём говорил дядя.

— Итак, следующая причина?

— А?

— Есть ещё другие причины?

Дядя жестом попросил назвать ещё причины, если таковые имелись. Выражение его лица говорило о том, что всё, что Чон Тхэ Ин сказал до этого — недостаточно убедительно. И если бы он произнёс что-то действительно стоящее, дядя не стал бы возражать.

Чон Тхэ Ин молча смотрел на дядю, а тот смотрел в ответ, ожидая, пока племянник заговорит.

Иногда Чон Тхэ Ин удивлялся своему брату. Не его гениальности или удаче, которые он воспринимал как неотъемлемую часть брата, а тому, что Джэ Ин понимал его слишком хорошо.

Они четверть века росли бок о бок. И даже если не всегда жили вместе, поскольку имели разный образ жизни — Чон Тхэ Ину казалось, что они знают достаточно друг о друге. Однако иногда брат заставал его врасплох.

Даже если это было не специально, Джэ Ин естественным образом докапывался до сути человека. В этом смысле его дядя, безусловно, походил на Джэ Ина.

— …..

Чон Тхэ Ин никогда не говорил об этом раньше. Никогда не намекал на это. Он даже не так часто виделся с дядей — но тот, похоже, уже обо всём знал. Хотя, даже если и знал, то вряд ли бы удивился, услышав слова племянника.

— ...опасно, если в одном месте находятся только мужчины, — угрюмо пробормотал Чон Тхэ Ин.

Его дядя вопросительно приподнял брови, а в следующий момент рассмеялся, словно посчитав это забавным.

— Кому опасно?

Пока Чон Тхэ Ин пытался понять вопрос дяди, мужчина, не дожидаясь ответа, сразу задал ещё один:

— Ты имеешь в виду себя или других?

Чон Тхэ Ин нахмурился и, подумав, ответил:

— Себя.

— Тебя? Почему? Думаешь, здешние парни утащат тебя или сделают что-то в этом роде?

Чон Тхэ Ин неодобрительно уставился на своего дядю, которого явно веселил этот разговор. Затем он тяжко выдохнул, и, будто сдавшись, пробормотал:

— Скорее это я кого-нибудь утащу и сделаю что-то в этом роде.

— Не знал, что ты так уверен в своих силах. В любом случае, если так хочется – то не стесняйся нападать на других. Это общество, в котором доминирует физическая сила. Если только это не твой начальник.

— ...то есть я могу повалить кого угодно, если превосхожу его по силе?! — Чон Тхэ Ин недоверчиво воскликнул, а его дядя в ответ улыбнулся и пожал плечами.

Порой было трудно понять, шутит он или говорит всерьёз. Чон Тхэ Ин нервно почесал затылок и посмотрел на дядю.

— Если ты уже понял, почему притворялся, что ничего не знал?

— Я не знал. Что касается этого вопроса, я не был уверен. Сейчас я могу предположить, что ты испытываешь сексуальное влечение к людям того же пола. Или есть что-то ещё?

— Хватит, это меня уже утомляет.

— Достаточно утомительно, чтобы избить оскорбляющего тебя сослуживца и получить за это увольнение?

Чон Тхэ Ин некоторое время сердито смотрел на дядю, а после вздохнул, как будто устал, и прислонился головой к стене. В конце концов, дядя обо всём знал. Знал и поэтому не сильно удивился всему сказанному.

Мужчина достал из шкафа чашку, до которой смог дотянуться. Затем взял чайник и налил воды. И, смакуя простую воду, как будто это был ароматный чай, произнёс:

— Чон Тхэ Ин. Я бы подумал над этой причиной, если бы ты привёл её с несколько иной точки зрения. Ну а так, я не совсем понимаю твои переживания.

— Что значит с другой точки зрения? — спросил он поникшим голосом, потому что устал от разговора. Его дядя рассмеялся.

— Ну, например, ты боишься, что другие набросятся на тебя.

— Эта шутка не смешная…

Раздался глубокий вздох.

— Не такой уж я и шутник, – даже это бормотание являлось шуткой.

Но следующие слова были произнесены уже всерьёз.

— Хорошо, есть ли ещё какая-нибудь причина?

Чон Тхэ Ин глубоко вздохнул. Но даже после этого не смог заговорить сразу. А затем, словно полностью сдавшись, прошептал:

— ...полгода?

Его дядя сверкнул глазами и счастливо улыбнулся.

— Да, полгода. До тех пор, пока не будет избран следующий руководитель. После этого можешь делать всё, что захочешь. Ты сможешь уйти или остаться, если тебе там понравится. Но даже если уволишься, у тебя тут же появится много новых предложений о работе. Так что нет причин для беспокойства. Работая на нашу организацию, ты получишь отличный опыт.

— Да, полагаю всё так.

Чон Тхэ Ин откинулся на стуле, чувствуя себя так, будто пробежал марафон, но при этом не достиг желаемого результата. Он взглянул на настенные часы – они показывали лишь начало дня. Время, когда другие люди только приступают к своей повседневной жизни.

Говорят, что будущее неизвестно, однако он не ожидал настолько спонтанной перемены в своей жизни. Не зря с самого утра у него возникло плохое предчувствие. В конце концов, всё обернулось таким образом.

Если подумать, слова дяди о том, что у него очень хорошо развита интуиция, в конечном счёте были весьма правдивы.

Конец пролога.

Азиатский филиал UNHRDO

Новелла переведена BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

* * * * *

«UNHRDO - United Nations Human Resource Development Organization.

Организация Объединённых Наций по подготовке кадров.

Это международная организация, целью которой является подготовка высококлассных специалистов, предоставляемых государственным учреждениям и частным организациям.

Став преемником Международной организации по обучению талантов, созданной в 1946 году, эта организация теперь называется UNHRDO (Организация Объединённых Наций по подготовке кадров).

UNHRDO стремится направлять, передавать и распространять многогранные таланты в различные сферы. Штаб-квартира расположена в США, в Нью-Йорке, а её филиалы: европейский, азиатский, австралийский, африканский и южноамериканский – расположены в Германии – Берлине, Китае – Гонконге, Австралии – Канберре, Южной Африке – Йоханнесбурге, Бразилии – Сан-Паулу, соответственно.»

Когда они прибыли в аэропорт Чхеклапкок, их уже ждала машина.

Крупный мужчина, с виду не очень похожий на водителя, молча поприветствовал дядю и погрузил его багаж в машину. У Чон Тхэ Ина с собой была только одна не очень большая спортивная сумка Поставив её рядом, он поспешил сесть к дяде, который уже находился в машине.

Тонкая брошюра, которую дал ему дядя, содержала краткое описание места, а также фотографии. Это была совершенно бестолковая рекламка, на чтение которой ушло меньше нескольких минут. Кроме того, Чон Тхэ Ин заранее уже нашёл некоторую информацию перед отъездом.

Машина только выехала из аэропорта, а Чон Тхэ Ин уже закончил чтение, и стал обмахиваться брошюрой. Сидящий рядом дядя выхватил её из рук племянника и улыбнулся, пролистав несколько страниц. Наверняка он тоже подумал, что это пустая трата бумаги.

— Тебе, вероятно, будет легче понять, если ты будешь думать об этом, как об организации, которая обучает офицеров и ключевых фигур гражданских ведомств в каждой стране.

— Я понял. Суть в том, что вы готовите людей, а затем продаёте их организациям по всему миру.

— Ну, люди, которые хотят, чтобы их продали подобным образом, приходят и подают заявление на вступления в наши ряды, так что это взаимопомощь.

Чон Тхэ Ин не хотел никого критиковать, да и дядя ответил ему так, будто особо и не обиделся на произнесённые слова.

Чон Тхэ Ин небрежно забрал у дяди брошюру. Он не удосужился обратить внимание на текст, а сосредоточил своё внимание на фотографиях, которые использовались как иллюстрация. Великолепное здание, конференц-зал, казалось оборудованный самыми передовыми технологиями и серьёзные мужчины, которые выстроились в ряд со строгим выражением лиц.

— Есть ли среди опубликованных на фото кто-то, кто соответствует твоему вкусу? — Дядя заглянул в брошюру посмеиваясь.

Чон Тхэ Ин нахмурился и склонил голову.

— Такие не в моём вкусе… Мне не нравится обнимать мускулистых мужиков. Мне нравятся люди милые и мягкие, которые пахнут мылом или молоком… но не думаю, что встречу такого в вашей организации.

— Запах мыла или молока… Знаешь, совращение несовершеннолетних в Китае является преступлением. Но только если ты покинешь пределы нашей организации. На самом деле, филиал экстерриториальный и там нет несовершеннолетних. Не стесняйся, трогай там кого хочешь.

— ...дядя, в одно мгновение ты сделал из меня растлителя несовершеннолетних…

Дядя тихо рассмеялся.

Чон Тхэ Ин пристально посмотрел на него, а затем равнодушно произнёс:

— Вот если бы дядя был на двадцать лет моложе, то он был бы в моём вкусе.

В этот момент улыбка мгновенно исчезла с лица дяди. Он моргнул и странно посмотрел на племянника, а затем слабо улыбнулся, словно что-то осознал, и, наконец, сменил тему.

— Ты обо всём узнаешь, когда прибудешь на место, но, может, уже сейчас хочешь о чём-то спросить?

— Ну… чтобы задавать вопросы, нужно знать хотя бы что-то. Как ты и сказал, я постепенно всё узнаю, когда приеду туда.

Чон Тхэ Ин положил брошюру на колени и посмотрел в окно. Кажется, маршрут от аэропорта до центра во всех городах выглядит одинаково. Кроме широкого шоссе больше не на что смотреть.

— Хён раньше работал в штаб-квартире в США, верно?

— Джэ Ин? Верно. Этот парень гениален. Штаб до сих пор жаждет получить его обратно.

Чон Тхэ Ин повернул голову, чтобы тайком посмотреть на дядю.

— Гениальность. Штаб-квартира и филиалы разделены по этому признаку?

— Необязательно, но в целом это так. Штаб-квартира — это Brain House. Даже если у человека есть физические недостатки, но он обладает выдающимся интеллектом, он всё равно может присоединиться к организации. Что касается филиалов, то физическая сила — это основа.  Но это не означает, что к нему может присоединиться любой, кто умеет лишь хорошо сражаться. Филиал считается тренировочной площадкой для агентов.

— Агенты... что-то я не очень в себе уверен.

— Просто подожди несколько месяцев и всё будет в порядке.

Чон Тхэ Ин, смотревший на весёлого дядю уставшими глазами, наконец начал задавать вопросы, которые один за другим приходили ему на ум.

— Значит, между филиалами нет никакой разницы?

— Ну, можно и так сказать. Тренировочный процесс одинаков. Поэтому иногда раз в квартал, в зависимости от обстоятельств, происходит обмен сотрудниками. Однако атмосфера в каждом филиале разная. Парни из южноамериканского филиала немного странные, из африканского – совершенно непредсказуемые, парни из австралийского филиала несколько невезучие, а из европейского – жестокие ублюдки.

Весёлый тон дяди значительно отличался от содержания сказанного им.

— Неужели отношения с европейским филиалом настолько плохие?

— У штаба и филиалов сами по себе в принципе напряжённые отношения, а между некоторыми филиалами они ещё хуже. Изначально так устроены конкурентные группы. И среди них азиатский и европейский филиалы ведут себя как кошка с собакой. Раз в год у нас проходят совместные тренировки длительностью в пятнадцать дней, и это очень кровавое зрелище... такое стоит увидеть.

— …..

Каким-то образом, вместо того, чтобы опасаться европейского филиала, его дядя, казалось, забавлялся всей этой атмосферой с кровавым столкновением двух групп, при этом считая европейцев настоящими ублюдками.

Миловидное лицо дяди, создающее дружелюбное впечатление, совершенно не соответствовало тому, что творилось у него в голове. Иногда даже Чон Тхэ Ин, который хорошо его знал, цепенел, не понимая, как реагировать на это.

Чон Тхэ Ин свернулся калачиком, укрывшись мягким пледом. Он не мог нормально поспать с того момента, как дядя ворвался в его жизнь, словно ураган. Вероятно, стоит только закрыть глаза, и он сразу провалится в сон.

Посмотрев на уставшего Чон Тхэ Ина, дядя тихо произнёс:

— Потребуется некоторое время, чтобы адаптироваться. Я знаю, что тебе хочется вздремнуть прямо сейчас, но мы скоро будем на пристани. Если ты ненадолго заснёшь, а потом проснёшься, будешь чувствовать себя ещё более уставшим.

— На пристани?

Чон Тхэ Ин посмотрел в окно. Машина въехала в город, и улицы постепенно заполнились высокими домами. Над головами расположились громоздкие и яркие вывески и указатели, в ряд выстроились здания, такие же старые, как и многоквартирный дом, в котором жил Чон Тхэ Ин. За роскошным центром расположилось ветхое здание с облупившейся краской. На заборе, за пределом здания, сушилась одежда.

— Филиал находится на острове рядом с Гонконгом?

— Нет.

— Тогда почему мы на пристани?

— Нам нужно пересесть на пароход.

— …вы находитесь в Макао?

Дядя рассмеялся. Чон Тхэ Ин смущённо посмотрел на него. Если они отправляются не на остров Гонконг, но уплывают с полуострова Коулун, то это первое, что сразу приходит на ум.

Дядя покачал головой.

— Остров Айлендс, он расположен несколько дальше Гонконга. Хотя административно он принадлежит Китаю, но фактически является экстерриториальным. Именно там находится наш азиатский филиал UNHRDO.

— Ха… как в старые времена, когда заключённых запирали на отдалённом острове, чтобы те не сбежали.

— Не могу гарантировать, что у тебя не возникнет таких мыслей, – произнёс дядя с улыбкой, поглядывая на племянника, который часто говорил подобные вещи. Затем продолжил:

— Каждую вторую неделю с 5 часов вечера пятницы до 5 часов вечера воскресенья, сотрудники при желании могут свободно покидать территорию. Также специально для них в эти дни отправляется пароход на остров Гонконг и полуостров Коулун.

— Если тебя послушать…

— Хм?

— Выходит, азиатский филиал вообще единственный на острове.

— Точно.

— …..

Чон Тхэ Ин горько улыбнулся и покачал головой.

Когда они проехали по протяжённой оживлённой улице в центре города, и свернули вдоль величественно возвышающегося отеля, вдалеке показалась пристань.

Чон Тхэ Ин, который до этого равнодушно смотрел на видневшийся за морем остров Гонконг, вдруг обернулся.

— Кстати, у меня есть ещё один вопрос.

— Да?

— Как я должен обращаться к тебе?

Дядя рассмеялся и сказал с выражением, которое принадлежало и начальнику и члену семьи:

— Офицер Чон Чан Ин. Или просто офицер.

Казалось, путь от полуострова до острова Айлендс занял около часа.

Чон Тхэ Ин представлял себе маленький необитаемый остров, потому что это была отдалённая территория с одним единственным филиалом, размещенным на ней, но на удивление всё оказалось куда больше, поэтому, сойдя на пристани, им пришлось пересесть в машину и дальше уже ехать по дороге вдоль пляжа.

Возможно из-за того, что стемнело, разросшийся лес за дорогой выглядел очень тёмным и густым.

— Не удивлюсь, если здесь водятся дикие звери и ядовитые змеи.

Услышав бормотание Чон Тхэ Ина, дядя спокойно кивнул.

— Тут водятся ядовитые змеи. Гуляя ночью, следует внимательно смотреть под ноги. Но беспокоиться не стоит. Здесь не водятся виды, несущие мгновенную смерть. Если окажешь себе первую помощь, то не умрёшь.

Увидев обеспокоенное лицо Чон Тхэ Ина, дядя решил его успокоить и добавил, что не стоит волноваться по этому поводу.

Но Тхэ Ину уже казалось, что он зря сюда приехал. Даже если это всего на полгода… это всё равно приличный срок для того, чтобы человек умер из-за несчастного случая.

Он даже подумал о том, что как-нибудь доживёт до следующих выходных, а потом отправится в Гонконг и таким образом сбежит, но вдруг дядя, словно прочитав его мысли, произнёс:

— А, вспомнил. Если подумать, то ты не сможешь покинуть территорию острова в ближайший месяц или около того. Через пятнадцать дней начнутся совместные тренировки с европейским филиалом. Они продлятся около двух недель. До этого нельзя выходить за пределы организации и во время совместных тренировок покидать территорию филиала категорически запрещено. Ну, месяц пройдёт быстро, так что постарайся за это время хорошо адаптироваться.

Думая о том, как много утаил от него дядя, Чон Тхэ Ин на мгновение захотел задушить его. Он с сожалением посмотрел на шею дяди, но, почувствовав на себе его взгляд, тут же отвёл глаза и уставился вперёд. Он встретился взглядом с водителем через зеркало заднего вида. Мужчина слегка прищурился, казалось, он коротко улыбнулся.

Этот был тот же водитель, который встретил их в аэропорту. Они доехали от аэропорта до пристани, пересекли море и въехали на остров… Чон Тхэ Ин готов был поклясться, что это тот же самый человек. И от него исходил похожий запах. Это был запах солдата, который прожил суровую жизнь, хотя его дядя неоднократно повторял, что они не солдаты и не являются армией. Возможно, когда Чон Тхэ Ин доберётся до острова, каждый встречный там будет пахнуть так же.

Размышляя об этом, Чон Тхэ Ин вздохнул и отвернулся. Желание придушить дядю исчезло.

— Это ведь та самая «кровавая» тренировка с «жестокими ублюдками» из европейского филиала. И ты решил внедрить меня в самый разгар неприятностей… Оказывается, мой дядя на самом деле ненавидит меня.

— Это вряд ли.

Дядя рассмеялся. Чон Тхэ Ин чувствовал привкус горечи, поскольку ошибочно полагал, что был совершенно обо всём осведомлён.

Совместные тренировки. Он привык к подобному. В последние годы он каждый день занимался чем-то подобным. Ведь ещё четыре месяца назад он был военнослужащим.

Но какого рода будут тренировки здесь?

Во всяком случае, как бы ни было тяжело, он ко всему может привыкнуть, если не умрёт раньше. Да, ко всему можно привыкнуть... А если в какой-то момент он не сможет сдержать свою злость и станет причиной драки или несчастного случая, это будет лишь вопрос личного выбора.

Чон Тхэ Ин внезапно рассердился и почесал затылок.

Он сожалел о своём поступке в армии. И поэтому высек у себя на сердце, что никогда больше не совершит то, о чём будет сожалеть в будущем.

Он не корил себя, что до полусмерти избил своего сослуживца. Чон Тхэ Ин терпел издевательства пять с половиной лет – поэтому в тот момент он посчитал, что с него достаточно. Чон Тхэ Ин не убивался из-за того, что был уволен из армии, в которой он думал, что проведёт всю свою жизнь.

Однако, каждый раз вспоминая о сложившейся тогда ситуации и о поглотившем его настроении в то время, он чувствовал, как внутри всё сжимается.

Есть люди, которые стремятся быть лучшими во всём, но когда их превосходят и они впервые чувствуют, что проиграли – невозможно предугадать последствия их действий. Это и стало причиной лечения бок о бок в военном госпитале незадолго до демобилизации. Именно сексуальные предпочтения Чон Тхэ Ина стали поводом для этого.

Чон Тхэ Ин, прищёлкнув языком, потянулся. Сегодня он летел в самолёте, ехал в машине, плыл на пароходе и снова ехал в машине. Его тело настолько затекло, что он счёл нужным после заселения пробежать пару кругов, чтобы привести себя в форму.

В этот момент машина остановилась.

Солнце уже село, и под тёмным небом по обе стороны дороги простирался густой лес. Чон Тхэ Ин задумался, бывал ли он хоть раз в подобном лесу?

— Мы на месте.

Рядом заговорил дядя, водитель вышел, а Чон Тхэ Ин открыл дверцу машины. Как только он шагнул наружу, то увидел впереди здание...

— Фух. Чувствую, что начинаю стареть, раз устал от долгой дороги. Хотя мне уже за сорок, так что не могу сказать, что я молод.

Пока дядя бормотал себе под нос, следуя за племянником, Чон Тхэ Ин, который всё это время смотрел на здание перед собой, вдруг произнёс:

— Дядя.

— А?

— Это здание азиатского филиала?...

— Да. Выглядит простовато, правда?

— Тогда, что это за шикарные здания и тренировочные площадки, которые были на фотографиях в брошюре?

— О, это штаб-квартира США. Разве я не говорил об этом? Наш филиал наименее цивилизованный, поэтому идеально подходит для силовых тренировок.

— Это... просто какой-то отдельный вид мошенничества!

— Всё равно никто не читает брошюр.

Как сказал улыбающийся дядя, когда подают заявку в организацию, то опираются на её название, а не читают, что написано в брошюре. Независимо от того, что это за организация, Чон Тхэ Ину уже повезло, что дядя привёл его сюда, но… здание перед ними ничем не отличалось от обычного школьного здания, находящегося под угрозой сноса. Оно было покрыто трещинами, облупившейся краской и проржавевшими трубами.

Оно было похоже на государственное учреждение, заброшенное несколько десятилетий назад. Но если это единственное здание...

— Сколько человек здесь работает в общей сложности?

— Директор, два его заместителя, шесть офицеров, девяносто шесть сотрудников и ещё пять человек персонала. Всего сто десять человек.

Чон Тхэ Ин не был уверен… он даже не смотрел, как его дядя загибает пальцы, считая.

— Как сто десять человек могут поместиться здесь?

— Запросто. Знаешь ли ты, что даже в маленькую машину может влезть дюжина человек и даже больше?

— Нет, ну правда, а где проходят тренировки? Где вы едите и спите?

Чон Тхэ Ин с нелепым выражением лица указал пальцем на здание. В этот момент водитель, подхватив багаж, прошёл мимо парня и первым вошёл в здание. Когда дверь открылась, старые петли издали жуткий звук. Казалось, вот-вот появится призрак, привлечённый этим отвратительным скрипом.

Дядя некоторое время смеялся, глядя на растерянное выражение лица племянника, а затем произнёс уже более серьёзным тоном:

— Всё под землёй. Здесь семь подземных этажей. Здание площадью в две тысячи кв.м. на семь этажей. Оно, конечно, не такое просторное, но вместить около сотни человек не составит труда.

Чон Тхэ Ин снова посмотрел на дядю с озадаченным лицом. Он бы сказал, что две тысячи кв.м. на сто человек слишком много, но…

— Как такой маленький остров может вмещать семь подземных этажей и две тысячи кв.м.?

— Этот остров был выбран не случайно. А ты думал, что мы просто открыли филиал в Азии, выбрав рандомный азиатский остров? – любезно сказал дядя и пошёл дальше.

Чон Тхэ Ин какое-то время стоял и смотрел ему в спину, но когда тот открыл дверь и оглянулся на племянника, то парень взвалил на плечи сумку и последовал за ним.

Дядя остановился, чтобы подождать Чон Тхэ Ина, когда он подойдёт к нему ближе. Но парень замер в паре шагов от него, и тогда мужчина сам подошёл к нему. Дядя неожиданно потрепал волосы племянника, который со странным выражением лица пытался отступить от него на полшага, и произнёс:

— Не умри здесь, Тхэ Ин.

— ...э?

— Это не то место, где действуют законы права и морали. Здесь нет места для слабаков, жалующихся на несправедливость, а в некоторых случаях тут даже могут замять смерть одного или нескольких человек.

Мужчина на мгновение замолчал. Чон Тхэ Ин смотрел на дядю, не говоря ни слова, а затем внезапно громко рассмеялся.

— Дядя, ну это уже слишком… ты должен был сказать заранее, что собираешься затащить меня в логово тигра.

— Думаю, ничего бы не изменилось, скажи я тебе обо всём заранее.

Его дядя тоже засмеялся. Чон Тхэ Ин вздохнул и пожал плечами.

— Ну, как и сказал дядя, я должен постараться как-то выжить. Так что если я умру, позаботься о моих останках.

— Ха-ха. Это не значит, что тут творится полное беззаконие.

— Так мне быть осторожным или нет?!

— В любом случае, нет ничего плохого в том, чтобы быть осторожным.

Дядя снова улыбнулся и обернулся. Чон Тхэ Ин покачал головой и на этот раз последовал за дядей, не останавливаясь и не оглядываясь.

В такие моменты Чон Тхэ Ин завидовал брату, который никак не мог избавиться от своей удачи.

Хоть дядя и сказал, что всё находится под землёй, включая офис, конференц-зал, лекционный и тренировочный залы, лабораторию, жилой блок и столовую, войдя в здание, он не спешил спускаться вниз. Он направился к ветхой двери, а Чон Тхэ Ин так и не смог понять, что же скрывалось за ней.

Неожиданно дядя резко остановился и обернулся к племяннику, который следовал за ним. Чон Тхэ Ин в немом вопросе наклонил голову, и в этот момент рядом тихо открылась ещё одна дверь. Навстречу вышел молодой человек.

— Тогу!

Молодой человек, посмотрел на Чон Тхэ Ина и замедлил шаг, затем обратил внимание на офицера Чон Чан Ина, который при виде него воскликнул, словно встретил хорошего знакомого. Заметив мужчину, парень выпрямился и слегка поклонился.

— Ты занят?

— Нет, я вышел, чтобы покурить.

Чон Тхэ Ин кивнул, уже найдя одно очевидное отличие этой организации от армии. Он глубоко вздохнул, открывая для себя мир английского языка – судя по всему, официального языка, используемого всеми внутри филиала. Язык, на котором он мог сносно изъясняться, но не горел желанием этого делать. Потом он снова тяжко вздохнул, когда дядя указал в его сторону.

— Отведи этого парня вниз. Покажи ему комнату, в которой до этого жил Киёми. Он новенький, поэтому помоги найти общий язык с коллегами.

— А, хорошо. – Он почесал затылок, как будто был раздражён данной просьбой, но всё равно без каких-либо возражений кивнул.

Закончив разговор, дядя слегка махнул рукой, не глядя в сторону Чон Тхэ Ина, открыл ветхую дверь и ушёл, оставив парней в коридоре.

Молодой человек оглядел новичка с ног до головы и вернулся к двери, через которую вышел некоторое время назад. Затем жестом позвал к себе Чон Тхэ Ина. Тот также оглядел незнакомца с ног до головы и последовал за ним. Тогу разразился смехом.

За деревянной дверью находился лифт. И если снаружи раздвижная дверь была похожа на нечто из разрушенной и заброшенной школы, то внутри за ней скрывался безупречный современный лифт.

— Они что, тратят весь бюджет на то, чтобы снаружи всё выглядело старым и ветхим? — пробормотал себе под нос Чон Тхэ Ин, разглядывая интерьер, а затем перевёл взгляд на молодого человека, который до сих пор смотрел на него.

Он выглядел как среднестатистический китайский солдат. Но, судя по светлому тону кожи и узкой фигуре, он не был чистокровным китайцем — казалось, что в нём смешана кровь какого-нибудь этнического меньшинства.

Незнакомец посмотрел на Чон Тхэ Ина с любопытством, затем пару раз постучал себя по груди указательным пальцем и произнёс:

— Тогу. Тогу Чин.

— ...Чон Тхэ Ин. Можешь звать просто Тхэ Ин.

— Тэй… хорошо.

Произношение несколько отличалось, но Тхэ Ин промолчал, поскольку решил, что исправлять его – это бесполезная трата времени.

[прим.: По-русски имя 정태의 звучит: Чон Тхэ Ый. Не совсем удобно, правда? Но если быстро повторять Тхэ Ый Тхэ Ый... то что слышится?;) Правильно! Тэй! Вот почему его имя сложно произносить!!! Вот почему вместо Тхэ Ый получается Тэй. Но на слух приятнее Тхэ Ин, поэтому пусть остается Тхэ Ином. Просто знайте это:)]

— Тебя перевели из другого филиала? Или ты вообще новичок?

— Новенький. Похоже, обмен сотрудниками с другими филиалами — это обычное дело?

— Не сказать, что часто, но не так уж и редко. Чем ты занимался до того, как пришёл сюда? Ты работал в компании или что-то в этом роде?

— Я был безработным. – Чон Тхэ Ин ответил серьёзно, но молодой человек громко рассмеялся, восприняв всё за шутку.

— Что ж, главное, что ты не из европейского филиала. Добро пожаловать.

Чон Тхэ Ин пожал протянутую руку и слегка кивнул.

— Похоже, что ваши отношения с европейским филиалом совсем плохи.

Он, конечно, слышал об этом от своего дяди, но первое, что ему сказали при знакомстве: «хорошо, что ты не из европейского филиала» – так что Чон Тхэ Ин заметно напрягся. Возможно, между двумя филиалами было всё настолько дерьмово, как у Чон Тхэ Ина и той чёртовой сволочи Ким Со Ви, с которым он до этого служил в одном взводе.

— Плохие отношения? Ха, об этом ты узнаешь в начале следующего месяца. Скоро начнётся совместная тренировка с ними, и эти ублюдки приедут сюда. Скажу тебе так, если столкнёшься с каким-нибудь засранцем, то можешь тайно похоронить одного… двух. Наш филиал прикроет.

Это прозвучало слишком серьёзно, чтобы быть просто шуткой. Видимо, отношения двух филиалов были намного хуже, чем у Чон Тхэ Ина и Ким Со Ви.

— Спасибо за откровенность.

— Ну, мы должны помогать друг другу.

Тогу весело улыбнулся и вышел из лифта, который как раз только остановился. Чон Тхэ Ин последовал за ним, но замер от неожиданности.

Они вышли на пятом подземном этаже. Впереди был длинный белый коридор, устланный ковром, из-за которого шаги едва были слышны. Чон Тхэ Ин не мог поверить, что под этим ветхим, заброшенным зданием на самом деле располагается такое чистое и приличное помещение.

— Что, удивлён? — Тогу усмехнулся, наблюдая за первой реакцией Чон Тхэ Ина.

— А ты представлял себе сырой подвал, кишащий крысами и тараканами, и сплошь окутанный паутиной?

Ну, Чон Тхэ Ин, конечно, не представлял себе ничего такого ужасного, но и не мог отрицать, что Тогу в какой-то степени оказался прав.

— На этом этаже находится BOQ? — спросил Чон Тхэ Ин, следуя за Тогу по длинному коридору.

[прим.: Bachelor Officers Quarters — жилое помещение для размещения неженатых военнослужащих.]

Тот оглянулся на него и улыбнулся, словно осознав что-то.

— Значит, ты был офицером. В каких войсках служил?

— …..

— Без комментариев? Хм, ок. У каждого есть что-то, о чём он не хочет говорить. Здесь это просто называется «комната», а не «BOQ». Одна комната на троих. Служебные помещения находятся этажом ниже. Здесь тренажёрный зал в свободном доступе, библиотека и что-то вроде мультимедийной комнаты отдыха. Играешь ли ты, читаешь книгу или смотришь фильм в свободное время, короче, грубо говоря, развлекаешься именно на этом этаже.

— Сначала я хочу сбросить свои вещи.

Это прозвучало несколько забавно, потому что Чон Тхэ Ин имел при себе только небольшую спортивную сумку. Тогу широко улыбнулся и выхватил сумку из его рук.

— В таком случае позволь мне помочь. Как насчёт того, чтобы сначала познакомиться с коллегами? Хм? Отныне нам придётся разделить и жизнь, и смерть, так почему бы сначала не поболтать немного?

— …..

— После 17:00 свободное время, поэтому все заняты своими делами, но уверен, большинство находится в тренировочном зале.

Чон Тхэ Ин хотел увидеть своих коллег, с которыми ему придётся разделить жизнь и смерть, только после того, как займёт свою комнату и разберёт багаж. Но в итоге он молча последовал за Тогу, который шёл впереди и нёс в руках чужую сумку. Что ж, возможно, здесь это вполне естественно.

Успокаивало одно. За исключением в общей сложности девяти начальников, все остальные считались равными между собой.

Он не знал, издеваются ли здесь старички над новичками или нет, но если все равны, то всё становится намного проще. К тому же, может быть, это была шутка, но казалось, что убить одного или двух человек здесь считалось вполне нормальным.

…хотя Чон Тхэ Ин был скорее из тех, кто умрёт, а не из тех, кто убьёт. Поэтому он решил, по возможности, держаться особняком.

Когда он учился в военной академии, его оценки по базовой военной подготовке и практической адаптации были не слишком хорошими, но и не слишком плохими, скорее, стабильный середнячок.

Чон Тхэ Ин не был уверен в том, что сможет победить всех врагов, вставших на его пути, поэтому решил, что ему лучше не слишком выделяться, и таким образом продержаться полгода и сохранить свою жизнь.

Пару раз свернув по коридору, он понял, где находятся мультимедийный зал и библиотека. В углу стоял автомат по продаже еды. Иногда они проходили мимо людей, однако никто не обращал на них внимания. Были намёки на заинтересованные взгляды при виде незнакомого лица, но не более того.

— Я думал, в азиатском филиале будут только азиаты, но, похоже, что это не так, – пробормотал Чон Тхэ Ин, когда они прошли мимо мужчины с европейской внешностью.

Тогу ответил, даже не обернувшись:

— Так везде. В любом филиале. Азиатский филиал означает, что он находится в Азии, а не то что предназначен исключительно для азиатов. Тем не менее, если смотреть пропорционально, то, конечно, азиатов здесь намного больше.

Разговаривая, они подошли к спортзалу.

Открыв железную дверь, которая была в два раза больше обычной, Чон Тхэ Ин увидел просторное помещение. На самом деле оно не сильно отличалось от типичного тренировочного зала. Разве что выделялись несколько более внушительные на вид тренажёры.

В зале находилось около сорока-пятидесяти человек, большинство из которых тренировались. Среди них были и те, кто сидел и болтал в группе из трёх-четырёх человек, а также нашлись такие, кто просто лежал и как будто бы дремал. Но всё же большинство занималось на тренажёрах.

— В свободное время здесь так много людей, очень похвально.

— Если не хочешь умереть раньше времени, то лучше повысить свою выносливость до следующего месяца хотя бы немного. Осталось всего каких-то две недели. Если попадёшь в руки к парням из европейского филиала — ты покойник.

Тогу, сжав кулаки, оглядел зал, а затем взволнованно направился к группе из шести-семи человек. Даже несмотря на то, что они собрались вместе – каждый занимался своим делом на определённом расстоянии, но и этого было достаточно, чтобы понять, что все они из одной компании приятелей.

Чон Тхэ Ин кивнул. Парень решил, что, возможно, это друзья Тогу. И, предсказуемо, его новый знакомый направился в их сторону.

Компания молодых людей заметила, что к ним приближаются Тогу и Чон Тхэ Ин. Один за другим, прекратив разговоры и упражнения, они посмотрели на них. Точнее, все взгляды были сосредоточены на незнакомце — Чон Тхэ Ине.

— Тогу, ты пошёл курить и забыл сигареты или уже покурил?

— Вряд ли. Стоит этому парню начать, и он выкурит три подряд одну за одной. Чего так быстро вернулся?

Взгляды хихикающих и разговаривающих мужчин всё ещё были прикованы к Чон Тхэ Ину. Не только их группа, но и другие присутствующие в зале теперь с любопытством смотрели на него.

— Прибыл новенький. Мне сказали сопроводить его и поближе познакомить с коллегами. Поэтому привёл его сюда. Знакомьтесь, Тэй — новый член нашей команды.

Пока Тогу перекидывался с товарищами парой слов, Чон Тхэ Ин оглядывался по сторонам, делая вид, что ему всё равно.

Возраст присутствующих варьировался в диапазоне от двадцати до тридцати лет. У самого молодого на вид парня в дальнем углу, скорее всего, только что сломался голос, с противоположной же стороны, среди качающих пресс, был мужчина около сорока лет. Но всё же большая часть в зале состояла из двадцатилетних парней.

По физическим данным тридцатилетние не могут победить двадцатилетних, однако, как известно, технику боя невозможно превзойти, опираясь только на физическую силу, поэтому возраст не имел большого значения.

Как и сказал Тогу, большая часть присутствующих — это азиаты, остальные же принадлежали другим этническим группам. В целом, казалось, что афроамериканцев значительно больше, чем европейцев. Однако невозможно было вот так просто всех поделить, на первый взгляд, казалось, что большинство здесь смешанных кровей.

Во всяком случае, никто из них не хотел умирать, поэтому все усердно тренировались… И, к счастью, здесь не нашлось никого, кто бы соответствовал сексуальным предпочтениям Чон Тхэ Ина. Если это считалось невезением, то пусть ему и дальше не везёт.

Чон Тхэ Ин решил, что ничего страшного в этом нет. Он всё равно здесь только на полгода, поэтому даже если и найдётся парень, который ему понравится, — с этим могут возникнуть сложности. Так что лучше спокойно и тихо жить, а затем так же тихо покинуть это место.

— Хм, Тэй? Тебе где-то двадцать – двадцать пять?

Один из мужчин, сидевших на стопке матрасов, прислонёенных к стене, спрыгнул вниз и подошёл ближе. Другие позади него засмеялись, а Тогу, который коротко представил Чон Тхэ Ина, отступил на пару шагов.

Чон Тхэ Ин посмотрел на приближающегося к нему мужчину, одновременно прислушиваясь к звукам и атмосфере вокруг себя.

Неплохо. Ни смеха, ни любопытных взглядов, ни враждебности или насмешек. Скорее предвкушение по поводу пустякового события. Но и без того у Чон Тхэ Ина было нехорошее предчувствие.

Человек, стоявший перед ним с озорной ухмылкой, казался слишком высоким для азиата. Вот так с первого взгляда было непонятно, смешанных ли он кровей… Но ясно было одно, этот парень здесь главный.

Чон Тхэ Ин горько усмехнулся. В любом обществе, состоящем из мужчин, всегда происходит одно и то же. Кто-то обязательно является главным среди своих коллег.

Никто открыто не назначал его главным, просто низкая самооценка других не позволяла поступить иначе.

Однако, если копнуть глубже, то в каждом таком обществе имеется главарь и аутсайдер. Поэтому всегда есть тот, за кем последуют люди, независимо от того, что он скажет. И есть тот, кого будут гнобить, даже если он просто молчит.

Возможно, это была природа людей в принципе, а не только мужчин. Но Чон Тхэ Ин не мог знать наверняка, что происходит в женском обществе, да и не горел желанием это узнать.

— А тебе?

Чон Тхэ Ин улыбнулся, кивнув подбородком в сторону мужчины. Тот указал на себя и пожал плечами.

— Мне? Карло Сагисава. Через семь месяцев мне исполнится тридцать. Ещё вопросы?

— Да. Это из-за меня ты сейчас разминаешь свои костяшки?

Мужчина по имени Карло разразился смехом. Приближаясь к Чон Тхэ Ину, то ли по привычке, то ли с угрозой, он разминал костяшки пальцев, а затем встал напротив, медленно расслабляя голеностоп и шейные суставы.

— Нет-нет, просто собирался сделать зарядку. А что? Испугался? Не похоже, что тебе страшно.

— Я по своей природе человек противоречивый и внутри, и снаружи, — пробормотал Чон Тхэ Ин, а Карло вновь рассмеялся.

Он произнёс это в шутку, но в какой-то степени сказанное им было правдой. Чон Тхэ Ину часто говорили, что снаружи он совсем другой человек, но в данный момент ему действительно стало не по себе. Мужчина разминал запястья, и, без преувеличений, его рука выглядела размером с крышку от кастрюли. Мышцы рук от кисти до плеча на вид были тоже очень крепкими. То же самое касалось и ног, выглядывающих из под боксёрских шорт. Очевидно, что рядом с такими размерами ему стало некомфортно.

— Хорошо, противоречивый друг. Не поможешь мне немного размяться?

Накачанные мышцы и крепкое телосложение, конечно, ещё ни о чём не говорили, но, тем не менее, у Чон Тхэ Ина совсем не было желания драться с этим человеком. Он понимал, что со стопроцентной вероятностью окажется в невыгодном положении. Он изначально не был уверен в собственных силах, да и не собирался ни с кем сражаться.

Однако ему не дали возможности сказать «нет».

Карло сразу же напал на Чон Тхэ Ина.

Одной рукой схватив за запястье, другой за противоположное плечо, он опрокинул соперника, прижимая того ногами к полу.

Всё произошло в одно мгновение.

Перед глазами всё неожиданно взметнулось, потолок на мгновение приблизился, а затем резко удалился. Сильный удар пришёлся на спину. Хотя он рефлекторно использовал технику падения вперёд, удар на мгновение вызвал резкую боль в груди, которая постепенно прошла. Прямо над ним улыбался и хмурился Карло:

— А? Что-то ты шибко слабоват для солдата. Только болтать и горазд? Ну-ка подъём.

Позади раздался громкий смех и свист. Чон Тхэ Ин поднял глаза на мужчину с западным именем и западно-азиатским лицом, далёким от красоты, присущей смешанной крови.

Карло не отошёл в сторону, хотя и просил его встать. Он по-прежнему держал Чон Тхэ Ина за плечи и руки и давил коленями на его бёдра. Центр тяжести также был правильно зафиксирован.

Невозможно было подняться, не имея при этом силу Кинг Конга или отточенных навыков мастера. Невозможно было подняться обычным способом.

— Хочешь, чтобы я встал?

— Ха, давай, если получится.

— Хорошо. Как скажешь.

Это случилось одновременно со словами Чон Тхэ Ина. Он поднял правую ногу, единственную часть тела, которая могла хоть немного двигаться, и ударил Карло коленом в пах.

— Кк-кха.

Воскликнул не только Карло. Мужчины, которые до этого смеялись, болтали и наблюдали за происходящим, на долю секунды потеряли дар речи и помрачнели.

Менее чем через несколько секунд тишину, наступившую на мгновение, пронзили крики, похожие на рёв:

— Что за подлый трюк, ублюдок!

— Трус…

Пока жертва скрутилась на полу, не в силах пошевелиться, стоявшие позади мужчины с криками словесно набросились на Чон Тхэ Ина. Тот ловко выбрался из-под соперника и встал. Затем фыркнул:

— А как ещё я должен был с ним справиться? Если уж и говорить о трусости, то это про разницу в весовой категории между этим парнем и мной.

Все были ошеломлены от подобного высказывания, и в этот момент с матраца спрыгнул мужчина, до этого без дела сидевший рядом с Карло. Он приближался, уверенно засучивая рукава. При этом внешне выглядел ниже ростом, чем Чон Тхэ Ин, но в целом с виду его тело было твёрдым и прочным, как скала.

Возможно, этот парень был заместителем здешнего лидера.

Чон Тхэ Ин вздохнул и сунул руку в карман куртки. Стоило ему это сделать, как человек, стремительно шагавший в его сторону, замедлился и в его взгляде мелькнула настороженность:

— Мало того, что ты используешь трусливые приёмчики, так теперь ещё хочешь использовать оружие? — Мужчина взревел не хуже раскатов грома.

Но несмотря на это, Чон Тхэ Ин равнодушно пошёл на него. Всего на мгновение, но противник засомневался.

Другого шанса не будет.

Чон Тхэ Ин схватил мужчину за воротник. Соперник в ответ рефлекторно ударил его по руке. Одновременно с этим Чон Тхэ Ин врезал ему в подбородок, не вытаскивая руку из кармана. Затем, как некоторое время назад Карло поступил с ним, Чон Тхэ Ин схватил противника за ногу и ударил его в живот, сбивая с ног.

Когда он навалился сверху, уперевшись коленом в грудь мужчины, в зале воцарилась тишина. Чон Тхэ Ин буквально ощущал на себе чужие взгляды, прожигающие враждебностью, и это чувствовалось несколько иначе, чем раньше.

Мужчина угрюмо уставился на Чон Тхэ Ина, словно это не его только что ударили.

— Не ослабь я бдительность, отвлекаясь на оружие, ситуация бы сейчас была обратной.

— Я знаю.

Если бы Чон Тхэ Ин кричал или ругался, то это можно было бы счесть за оправдание неудачника, но он лишь со вздохом пробормотал. Кроме того, тот факт, что его соперник засомневался на мгновение, также помог Чон Тхэ Ину. Его могли с лёгкостью поймать на лжи, ведь он не был намерен угрожать всерьёз.

Мужчина схватил Чон Тхэ Ина за запястье, держащее его плечо. Затем он приложил силу, чтобы попытаться сломать чужое запястье. Кажется, он хотел побороть Чон Тхэ Ина, полагаясь только на физическую силу своих рук.

Сам Чон Тхэ Ин не был уверен в том, что сможет одолеть своего противника. Сможет ли он продержаться ещё минуту? Чон Тхэ Ин понимал, что скоро ситуация полностью изменится.

«Проклятье, за всю жизнь меня ещё ни разу не избивали толпой, так что это, наверное, будет больно? Это определённо будет больно. Надеюсь, что меня вовремя доставят в больницу».

Чувствуя на себе всё более свирепые взгляды, Чон Тхэ Ин цокнул языком. Затем он пробормотал мужчине, который находился от него на расстоянии вытянутой руки.

— Кстати, ты же сам видел, что я трусливый и подлый. И, зная об этом, всё равно напал на меня? Видимо, не помрёшь, даже если тебе в горло ударить ножом, верно?

Его рука по-прежнему находилась в кармане и упиралась чуть ниже шеи мужчины. Чон Тхэ Ин, равнодушно произнёсший эту фразу с ничего не выражающим лицом, и его противник пересеклись взглядами. Нечто острое коснулось шеи мужчины. Соперник широко распахнул глаза. Когда Чон Тхэ Ин увидел этот взгляд он слабо улыбнулся.

— Но проблема в том, что... я не могу воткнуть тебе в горло шариковую ручку.

Достав из кармана шариковую ручку и отбросив её в сторону, Чон Тхэ Ин слез с противника и уселся на пол. Мужчина нахмурился, уставившись в потолок, а затем вдруг вскочил и дрожащим голосом крикнул, глядя на новичка:

— Этот пацан труслив настолько, что использует мелкие уловки – я так не могу. Давайте сегодня же выбьем всю эту дурь из него и отучим его от трусливых привычек!

— Согласен, это хорошая идея, но я первый, Альта.

Тот, кто пробормотал это жутко тихим голосом, был Карло, который, наконец, убрал руку с промежности и поднялся с пола.

Чон Тхэ Ин смотрел на него с мрачным лицом. Он планировал тихо отсидеться и не привлекать к себе внимания на протяжении полугода, а затем свалить отсюда. Так почему же ему с самого начала приходится волноваться о своей сохранности?

Если Чон Тхэ Ин хотел найти виновника происходящего, то он был уверен, что это вина того парня, который привёл его сюда.

На самом деле, это была стандартная процедура приветствия новичка и если подумать, то вины Тогу в этом не было, но Чон Тхэ Ин всё равно мрачно смотрел в его сторону, отыскав хоть кого-то, на кого можно было вывалить свой гнев. Тогу, наблюдавший за происходящим вместе с толпой, вздрогнул, встретившись взглядом с Чон Тхэ Ином.

— Кстати, ты попал сюда благодаря связям?

На Чон Тхэ Ина упала чья-то тень, и как только парень поднял голову, то увидел перед собой Карло, который закатывал рукава. Похоже, они хотели заранее изучить подноготную, прежде чем избить его.

И прежде чем Чон Тхэ Ин успел произнести: «Ничего подобного», Тогу опередил его:

— Его привёл офицер Чан Ин.

— Офицер Чан Ин?

Карло оглянулся на Тогу, а затем с любопытством спросил Чон Тхэ Ина:

— Какие у вас отношения с офицером Чан Ином?

— ...Если это близкие отношения, то ты проигнорируешь мои уловки?

Карло наклонил голову, словно на мгновение задумавшись:

— Давай сначала послушаем.

Это было произнесено тем же тоном, которым они обещали помочь избавить его от трусливых привычек. Поэтому парень вздохнул и сказал всё как есть:

— Он мой дядя.

— Офицер Чан Ин?... Дядя?

Когда голос Карло повысился, все вокруг загудели. Чон Тхэ Ин был немного ошеломлён неожиданной реакцией окружающих, хотя внешне это никак не проявилось.

Парень удивился: неужели его дядя был настолько известным человеком, что эта новость всех так взбудоражила? Судя по всему, быть офицером – значит занимать хорошую должность.

— Тэй... Чон Тэй… Какие у тебя отношения с Чон Джэем? Ходят слухи, что Чон Джэй также является племянником офицера Чан Ина.

Снова спросил Карло, который пробормотал имя Чон Тхэ Ина с немного неправильным произношением. Как и ожидалось, Чон Тхэ Ин, услышав имя своего старшего брата с таким же неправильным произношением, снова удивился.

Он и представить себе не мог, что имя его брата прозвучит в подобной ситуации. И не имел понятия, почему оно здесь фигурирует. Ну, ведь упоминали же, что сотрудники не закреплены за одним филиалом, а могут переводиться в другой филиал или штаб. Возможно, брат проработал здесь какое-то время.

— Он мой старший брат.

— Старший брат? Твой брат? Чон Джэй? Твой биологический брат? Этот знаменитый гениальный исследователь, вундеркинд, который без колебаний ушёл, когда закончился контракт, хотя штаб-квартира умоляла остаться, обещая предоставить огромные богатства и власть? Тот самый Чон Джэй, который настолько удачлив, что достигает успеха во всём, за что бы ни взялся?!

Чон Тхэ Ин отстранился от Карло, который взволнованно кричал.

Изначально они с братом не интересовались работой друг друга. Так что, возможно, всё было именно так, как они и говорили. Судя по всему, его брат был бОльшей знаменитостью, чем он думал.

— Это так. Мой брат… так ты проигнорируешь мои уловки?

Он надеялся, что удача брата передастся ему хотя бы немного, благодаря его славе. Карло, который до этого переговаривался с подошедшими ближе коллегами и произносил что-то наподобие «я столько слышал о нём» и «он — легенда», — услышав слова Чон Тхэ Ина, оглянулся на него, пожал плечами и скривил губы:

— О чём речь? Конечно же, ты — совсем другое дело.

Мужчина, который снова стал щёлкать костяшками пальцев и разминать запястья, наклонил голову и сделал вид, что ему жаль Чон Тхэ Ина:

— Смотрю на тебя и вижу, что ты совсем слабоват, да и навыков нет никаких. Если знаешь наверняка, что тебе не выиграть, просто сдайся. Зачем использовать грязные приёмы, чтобы потом огребать за это? Ведь ты выиграл лишь благодаря своим грязным методам.

— …

Карло замолчал. К нему подошёл мужчина, которому Чон Тхэ Ин до этого угрожал шариковой ручкой, и его лицо было перекошено злобой.

Другие тоже окружили Чон Тхэ Ина с неопределёнными выражениями лиц, то ли улыбаясь, то ли злясь. Не успел парень опомниться, как история о его брате позабылась. Он надеялся, что известность брата принесёт ему хоть малейшую удачу, но надежда была напрасной.

К счастью, атмосфера казалась не такой суровой и опасной, как он думал. В какой-то момент Чон Тхэ Ин решил, что нет причин беспокоиться о посещении здешних медучреждений.

Однако его всё равно избили.

Из семи или восьми ударов два были настолько сильными, что от них у него на мгновение потемнело в глазах. Однако, к счастью, остальные оказались почти безболезненными и этого было достаточно, чтобы соответствовать атмосфере в зале.

* * * * *

После того как его хорошенько избили, он очнулся и вдруг осознал, что сидит среди пьющих мужчин.

— Есть чем закусить?

— Юэн Хо по дороге сюда купил вяленую говядину, сейчас принесёт её.

— О, стакан-то пуст. Наполняй, не стесняйся. Чего сидишь?

— …..

Что ж, Чон Тхэ Ин нашёл ещё одно отличие от армии... Парень тихо задумался об этом, жуя бобовую закуску, которую ранее ему дал неизвестный мужчина, сидящий рядом с ним.

После того как они избили новичка, эти люди с яркой улыбкой, будто ничего и не произошло, потащили его за собой, приговаривая:

— Пошли выпьем, чтобы поприветствовать нового члена команды!

И вот теперь он сидел, пил алкоголь и получал от них еду.

То ли эти люди странные, то ли команда странная, то ли этот филиал странный, то ли UNHRDO в целом странная организация, то ли это было странно, что он считал всю эту ситуацию странной.

— Разве можно столько пить? А если вдруг случится какая-нибудь чрезвычайная ситуация, когда мы будем пьяны?

Когда Чон Тхэ Ин пробормотал это, мужчина по имени Цинь Цзяо, сидевший напротив, пожал плечами и рассмеялся.

— Какая чрезвычайная ситуация?

Тогу, сидевший рядом с Цинем, пояснил:

— Тэй недавно вернулся из армии. Вот откуда такая жёсткая дисциплина.

— Ага. – Только тогда Цинь кивнул, как будто что-то понял.

Карло, который всё это время был занят своими делами чуть поодаль, объяснил:

— Здесь не армия, нет причин всё время напрягаться. Если только ты не затаил обиду на кого-то или не сделал что-то такое, за что коллеги могут пырнуть. Просто так здесь ни на кого не нападают. Выпить после работы, разумеется, можно. Однако, если ты напьёшься и не придёшь на утреннюю тренировку, офицер за подобное по голове не погладит.

— Я слышал, что иногда вам поступают запросы на выполнение грязной работёнки за пределами филиала. Где гарантия, что кто-то, затаивший злобу извне, не проберётся сюда, чтобы прикончить? – спросил Чон Тхэ Ин, делая глоток спиртного.

Он не знал всех деталей, но однажды слышал что-то подобное из разговора его дяди и Джэ Ина. Поэтому Чон Тхэ Ин всегда думал, что UNHRDO — организация, предоставляющая различные виды услуг.

— Где ты это услышал?

— Ну, раз есть брешь, через которую просачиваются слухи, значит, есть и брешь, через которую можно сюда попасть.

— Ага, ты действительно младший брат Чон Джэя. Но, кажется, ты знаешь только половину. Это правда, что есть работа по участию в реальных боях, но никакие личные заказы не принимаются. Даже за большие деньги невозможно купить решение частного вопроса. Нет ничего такого, чем мы занимаемся снаружи, из-за чего можно было бы затаить личную обиду. Кого тебе действительно стоит опасаться...

Внезапно голос Карло понизился, гнев и волнение странным образом наполнили атмосферу.

— Так это ублюдков из европейского филиала, которые скоро сюда снова заявятся!

Только сегодня он бесчисленное количество раз слышал ругательства в адрес «европейского филиала». Видя, как взрослые люди кипят от злости, хотя все они являются коллегами в одной организации, Чон Тхэ Ин слабо улыбнулся.

— У вас действительно отношения такие плохие… Я слышал, что между филиалами часто происходит обмен кадрами, поэтому в первую очередь вы коллеги, не понимаю, почему у вас такие плохие взаимоотношения, – пробормотал он себе под нос.

Однако в следующий момент наступила жуткая тишина, а Чон Тхэ Ин, который пил, даже не смог нормально проглотить алкоголь.

— А, да, ты не знаешь. Сейчас объясню. Конечно, существует обмен кадрами между филиалами. Но…

— …..

— Между европейским и азиатским филиалами нет обмена.

— Хм?

— Скорее всего, это возможно только если перевестись через другой филиал или штаб, но прямого обмена не бывает.

Чон Тхэ Ину пришлось проглотить алкоголь в два глотка, чтобы не показать, что он лишился дара речи.

Вот почему он услышал в свой адрес «раз ты не из европейского филиала». Ну что ж, теперь он понял. Значит, между этими парнями действительно скверные отношения.

Тем не менее, было жаль, что из-за плохих отношений двух филиалов невозможен даже официальный обмен сотрудниками. Другими словами, эти испорченные взаимоотношения не ограничились неприязнью между отдельными людьми или членами организации — даже другие филиалы и штаб были в курсе, насколько всё плохо.

— Как вообще возможна такая кровавая вражда?..

Когда Чон Тхэ Ин пробормотал это, Цинь склонил голову, крепко сжав стакан руками:

— Между филиалами и штабом изначально не было хороших отношений. Если со штабом общение ещё более-менее, то между филиалами всё совсем плохо. И не удивительно, ведь на каждой совместной тренировке мы противостоим друг другу. Тренируясь вместе каждый раз, нужно сражаться так, будто вы действительно столкнулись с врагом. Если кто-то во время совместной тренировки умирает, то на следующей совместной тренировке наверняка найдутся те, кто попробуют отомстить. Такая вражда между азиатским и европейским филиалами только накапливается и становится прочнее.

— Хочешь сказать, могут быть убийства не по случайности, а намеренные?

Ответа не последовало, но хмурые взгляды выражали молчаливое согласие.

— Но ведь это не значит, что они начнут убивать всех без разбора из другого филиала…

— Как только они сюда явятся, ты увидишь, что такое ад.

— ...мне сказали, что совместные тренировки проходят раз в год, так?

— Верно. С каждым филиалом раз в год. То есть мы встречаемся с европейскими, австралийскими, южноамериканскими и африканскими парнями раз в три месяца попеременно.

Значит, ему придётся пережить, как минимум, два столкновения за эти полгода. Чон Тхэ Ин, обидевшись на своего дядю, скривился. А затем склонил голову.

Расчёт неверен. Если всего пять филиалов — и одна сторона тренируется на территории другой — значит, неизбежно есть филиал, не участвующий в совместных тренировках? Значит, один раз им может повезти при распределении? Или их поставят против людей из штаба?... Нет, ведь штаб — это место, где собраны величайшие умы, вряд ли их отправят в рукопашный бой.

Когда Чон Тхэ Ин перебрал в голове несколько вариантов, но так и не нашёл ответ, он решил спросить у коллег. Всё оказалось намного проще.

— Это ротация сотрудников, людей из одного филиала делят на две группы. Одна половина ребят остаётся у себя, вторая отправляется в конкурирующий филиал. В этот раз пока часть европейцев у нас, другая половина наших ребят отправится в Австралию. Часть австралийцев отправится в Южную Америку. Так и чередуемся. Перед следующей совместной тренировкой смешают порядок и снова проведут ротацию.

— Ага, понял. А как решается, кто остаётся, а кто уезжает?

— Так как отправление в субботу, в пятницу вечером проведут жеребьёвку.

— …А как бронировать места в самолёте за такой короткий промежуток времени?

— Зачем бронировать места на частный самолёт? Виза открыта в каждой стране, где есть филиал, всё, что требуется, это взять свой паспорт.

Чон Тхэ Ин на мгновение подумал, что словосочетание «частный самолёт» абсолютно не ассоциируется с тем ветхим зданием снаружи, которое он увидел по прибытии на остров. Но в итоге он ничего не сказал по этому поводу.

— Как можно что-то решить в такой спешке? Не проще заранее провести жеребьёвку, чтобы успеть подготовиться к переезду?

— Ты можешь пренебречь своими тренировками, если будешь заранее знать, остаёшься ты или уедешь.

— Хах, но ведь если не хочешь умереть, то в любом случае будешь усердно тренироваться, даже зная это наперёд.

— Конечно, во время тренировок с неевропейскими филиалами некоторые получают травмы, но редко кто умирает.

— Да, в любом случае, проблема в этих проклятых евпропеешках!

— Из-за них в прошлый раз умерли Сангват и Крой, верно?

— Уол, Юн и Киёми попали в больницу и до сих пор не оправились.

— Если ублюдок, убивший Сангвата, приедет, я перережу ему горло!

Мужчины разговаривали, выплёвывая ругательства и негодования, так и не дождавшись вяленой говядины.

— Они тоже по жребию выбирают тех, кто поедет?

— Ну, скорее всего. Принцип работы везде одинаков. Однако, филиал по возможности не посылает тех, кто был замешан в убийстве… Поганые ублюдки!

В принципе, если политика распределения везде одинакова, это означало, что одна сторона для избежания дальнейших проблем старалась повторно не допускать сотрудника, на которого имеют виды в другом филиале.

«Они друг друга стоят», – подумал Чон Тхэ Ин, но, наученный жизнью, не стал говорить об этом вслух.

— Тот парень обязательно приедет, – внезапно зарычал Альта.

И в тот же миг все замолчали, как по команде.

Чон Тхэ Ин, жующий сухофрукты, потому что его бобовая закуска закончилась, озадаченно огляделся с выражением незнания контекста.

Выражения лиц у мужчин были напряжёнными. Гнев, неуверенность, страх, и тому подобные эмоции.

— Его ненавидят не один, и даже не два человека. Если у ублюдков из европейского филиала есть хоть капля здравого смысла, они не станут посылать своего сотрудника на бойню.

Мужчина, сидевший рядом с Чон Тхэ Ином, сплюнул, и стиснул зубы от переполняющей его злости. Судя по всему, здесь собрались все те, кто затаил обиду на конкретного человека, и их было не один и не два – по меньшей мере, у шести-семи выпивающих мужчин было одинаковое выражение лиц.

Затем Карло с тяжким вздохом пробормотал:

— Для руководства европейского филиала предпочтительнее, чтобы он приехал сюда. Представь, что этот парень остаётся у себя и продолжает избивать людей. Даже попав на чужую территорию, троих он оставил инвалидами, а одного вообще убил. Насколько же он свирепствует на своих землях?

— Пускай только появится здесь, я разорву его глотку на части, а после выебу!

— …о ком речь?

Через мгновение голоса снова стихли.

Глядя на мужчин, всё ещё погружённых в молчание, Чон Тхэ Ин подумал, что ему повезло, что он не ел закуски. Было бы неловко хрустеть ими в такой тишине, а тем более выплёвывать…

Он примерно понял контекст.

Кажется, в европейском филиале есть парень, который здесь почти для всех является общим врагом, и суть ситуации, похоже, в том, что он настолько трудный, что все скрипят зубами, не имея возможности справиться с ним. Из-за того, что они ничего не могут с ним сделать, они злятся ещё больше.

— Но все ли люди, пострадавшие от рук того «парня, который разрывает насмерть», являются членами этой команды? – спросил Чон Тхэ Ин, как будто разговаривая сам с собой.

В ходе беседы он узнал, что в азиатском филиале шесть команд. Всего 96 участников были разделены на 6 команд по 16 человек в каждой. Каждой командой руководит один из шести офицеров.

Дядя сказал, что в филиале ведётся борьба, все разделились на фракции, чтобы выдвинуть одного из двух заместителей на вакантную должность директора филиала. Итак, прежде чем говорить о европейском филиале, он бы сказал, что даже внутри этого филиала уже команды делятся на трое против трёх… …Но сейчас они находятся в ситуации, когда им придётся столкнуться с общим внешним врагом, который будет рядом с ними в течение 15 дней.

— Это не так. Ему не важно, кто из нас в какой команде, он просто выбирает любого. Ему нравится беспорядочно избивать наших людей, он сумасшедший!

Альта спокойно ответил на вопрос, но по мере того, как говорил, казалось, он злился всё больше и больше и, в конце концов, закричал.

Поддавшись инерции, Чон Тхэ Ин медленно наклонил своё тело в противоположную сторону, но с другой стороны тоже послышались крики.

— Как такой сумасшедший человек попал в UNHRDO?! Я проходил двухчасовой личностный тест, когда приехал сюда!

Остальные тоже кричали: «Я тоже, я тоже».

Если вдуматься, они были нелепы по своей внешности, характеру и манере говорить, но они были отличными ресурсами сами по себе, пройдя через огромную конкуренцию и войдя в ряды сотрудников UNHRDO.

— Я такое не проходил, — пробормотал Чон Тхэ Ин очень тихо.

— Ну... разве не все сюда пришли ради сражений и битв? Ведь тогда вполне естественно, что такой «сумасшедший» тоже пришёл сюда ради этого.

Однако слова Чон Тхэ Ина, который по-своему пытался сохранять нейтралитет, на них не подействовали. Мужчина, сидевший рядом с ним, очень нежно обнял Чон Тхэ Ина за плечо и тихо заговорил:

— Это правда, что все пришли сюда после того, как прикоснулись к пистолету и ножу, но у нас другое мышление, чем у этого сумасшедшего парня. Когда ты кладёшь палец на курок пистолета, целясь в того, к кому у тебя нет зла, скажи, ты без колебаний сможешь нажать на него? Большинство людей не смогут этого сделать. Они не могут не колебаться, прежде чем нанести вред. Но этот парень другой. Он просто нажмёт на курок. Он убивает, не задумываясь.

— …..

Это не была шутка или преувеличение. Мужчина рядом говорил это с серьёзным лицом. В этот момент Чон Тхэ Ин почувствовал лёгкий озноб. Его мозг нарисовал образ демона, который носит человеческую маску, но не является человеком.

…находиться рядом с таким парнем вовсе не хотелось, Чон Тхэ Ин планировал спокойно отработать свой срок в организации.

Он кажется человеком, которого лучше не знать и не встречать. Об этом ему шептала его интуиция, о которой упоминал его дядя.

— Ну... если не только эта команда, но и все в азиатском филиале являются его врагами, тогда, возможно, не будет проблем... может быть, никто из нас с ним не столкнётся.

Ему не хотелось слишком долго затягивать неудобную тему. Похоже, что и другие люди чувствовали то же самое. Хотя все выглядели ожесточёнными, они послушно сменили тему.

— Чон Тхэ Ин тихо вздохнул, взяв последний кусочек сухофрукта. У него закончились закуски, а парень, который пошёл за вяленой говядиной, всё ещё не вернулся. Если он продолжит пить в том же духе, его не спасёт никакая говядина. Конечно, приятно было посидеть с ними, выпить и послушать их болтовню, но ему хотелось сделать перерыв и наконец отдохнуть. Однако он не думал, что эти ребята позволят ему легко уйти.

Эти люди ему понравились. Он ещё не сблизился с ними достаточно, чтобы понять сходятся ли они характерами, но в целом они ему понравились.

Если ничего не произойдёт, он подумал, что сможет с ними сдружиться за эти полгода.

Но кроме этого, Чон Тхэ Ин не очень-то наслаждался ситуацией. Хорошо есть, пить и играть в меру, но если это время длится слишком долго, это уже становится обременительно. Кроме того, сейчас ему очень хотелось спокойно отдохнуть.

Пока он раздумывал, что делать, он увидел, как Тогу встал. Он взял с собой пачку сигарет и, похоже, собирался выйти на улицу, чтобы покурить.

— Мне нужно сходить в уборную. Тогу, покажи мне, где она находится, — Чон Тхэ Ин поставил стакан на стол и встал.

— Ты собираешься выйти, да?

Он равнодушно кивнул.

Чон Тхэ Ин не стал обращать внимание на такие шутки, как «Тебе нужно быть осторожным, чтобы не заблудиться, возвращаясь из уборной», и последовал за Тогу.

Тогу достал сигарету и сунул её в рот. Он шёл впереди, попыхивая незажжённой сигаретой.

— Думаю, курение внутри запрещено.

— Хм. Курительная комната есть, но не на этом этаже. Нужно спуститься вниз, но лучше подняться наверх и покурить на свежем воздухе. Что касается уборной…

Когда Тогу повернул за угол в конце коридора, он указал на середину. Однако Чон Тхэ Ин даже не подумал посмотреть в том направлении, куда указывал его палец, вместо этого он подошёл к Тогу и обвил руками его шею сзади, применив захват.

— Я уже знаю, что она там, потому что видел её раньше, а единственная уборная, о которой я хочу знать, — это уборная, примыкающая к моей комнате, в которой я буду жить. Это может быть для тебя неудобно, но я бы хотел, чтобы ты спустился вниз со мной и показал её мне.

Чон Тхэ Ин приложил силу и прошептал ему на ухо, намереваясь задушить его, если он издаст громкий шум или будет сопротивляться. Он горько улыбнулся, потому что чувствовал себя частью европейского филиала в этой ситуации, когда ему казалось, что он кого-то схватил и угрожает, но, в любом случае, отдых сейчас был на первом месте.

Тогу пошевелил ртом, как будто хотел что-то сказать, но затем вздохнул, как будто сдался:

— Хорошо, не будь грубым и отпусти меня. Я проведу тебя. Но ты не взял свой багаж. Вернись и возьми его. Я подожду здесь.

— Если я вернусь за сумкой и скажу, что пойду спать, меня отпустят?

И на этот раз интуиция Чон Тхэ Ина, похоже, оказалась верной, так как Тогу промолчал. Чон Тхэ Ин улыбнулся и похлопал Тогу по спине.

— Всё в порядке, так как там нет ничего ценного, что кто-то мог бы взять, я заберу её завтра. Если никто её не возьмёт, она останется на месте. Вместо этого пойдём в комнату. Ты говорил, что это комната для троих, верно? Не корчи такое лицо. Если подумать, было бы лучше, если бы ты с самого начала отвёл меня в комнату. Это твоя вина, что ты отвёл меня в спарринг-зал без всякой причины, да? Ох, то место, куда меня раньше ударили, до сих пор пульсирует. Наверное, это то место, в которое меня ударил ты…

Когда Чон Тхэ Ин помассировал ему плечи и слегка нахмурился, Тогу пожал плечами, как будто сдаваясь:

— Хорошо, следуй за мной. Я отведу тебя в твою комнату.

Он проигнорировал открывшуюся дверь лифта и пошёл к запасной лестнице рядом с ней, сказав, что так будет быстрее.

* * * * *

Структура шестого этажа сильно отличалась от верхнего пятого.

По обеим сторонам прямого коридора зигзагообразно выстроились двери одинаковой формы, обращённые друг к другу. Ковёр цвета хаки на полу в коридоре был мягче, чем на пятом этаже. На стенах висели элегантные стеклянные лампы и изящные рамки для фотографий. Свежие цветы стояли в вазе на старинной консоли в конце коридора. Рядом с ней стоял небольшой стеклянный столик и два кожаных кресла.

— …я чувствую себя так, будто нахожусь в пятизвёздочном отеле. Не терпится увидеть, как выглядит комната внутри.

Пока Чон Тхэ Ин бормотал, Тогу, идущий впереди, засмеялся.

— Внутри все комнаты одинаковые, за исключением того, что уборная есть не в каждой комнате.

— Если вокруг всё так роскошно украсили, то почему не установили уборные в каждой комнате?

— Ну, говорят, из-за глубины невозможно было вывести водопроводные и канализационные трубы из каждой комнаты.

— Значит, здесь общая ванная с туалетом?

— Правильно. Тем не менее, она просторная, одна на востоке, другая на западе, поэтому здесь не слишком многолюдно. Там всегда тихо, в любое время.

— В любое время...

Тогу шёл, напевая, с выражением на лице, которое говорило: «Так везде, где живут мужчины».

Ванная, которую он показал, когда они проходили мимо, была пуста даже после того, как рабочий день закончился и наступило свободное время. Там был хорошо оборудованный душ и большая ванна, разделённые стеклянной дверью.

— Думаю, я воспользуюсь ею позже, – пробормотал Чон Тхэ Ин, и вдруг спросил Тогу:

— Тогда получается, что начальство тоже пользуется этим местом? Даже такие люди, как директор, его заместители и офицеры?

— Ни в коем случае! Они живут на другом этаже. Так как они живут на первом цокольном этаже, который очень близко к земле, в каждой комнате есть собственная ванная комната.

— Ха.

На мгновение он подумал о своём дяде, который был здесь офицером и почувствовал обиду на человека, который был корнем всех его бед. Он задумался, а не почувствует ли он себя лучше, если позже придёт к нему в комнату и задушит по-настоящему.

— Комната офицера Чан Ина тоже на первом подвальном этаже?

— Уже соскучился по дяде? Хе-хе, выйдешь из лифта, на котором мы приехали раньше, повернёшь направо, потом повернёшь за угол, вторая комната его, – шутливо сказал Тогу и пошёл дальше по коридору.

Чон Тхэ Ин подумал о своём дяде, цокнул языком и покачал головой. Тогу, который шёл довольно долго, наконец остановился.

— Вот твоя комната.

Комната, которую он показал, находилась довольно глубоко в коридоре.

— Изначально в этой комнате жили японец из нашей команды и двое русских из другой команды, но один из них умер, а двое других выздоравливают… Хотя, наверное, вернуться им будет сложно даже после выздоровления.

Тогу пробормотал тихим голосом и открыл дверь. Дверь легко открылась, как будто не была заперта.

Комната была достаточно просторной, чтобы ею могли пользоваться три человека. Там стояли три двуспальные кровати, а встроенная дверь оказалась шкафом, в ней также было всё необходимое, включая ящики для хранения вещей, письменный стол и книжный шкаф. Всё было предусмотрено.

— Наполняй холодильник сам и пользуйся им. Ну, много он не вместит, но места для нескольких банок пива и двух-трёх закусок вполне хватит. Если захочешь помыть руки, можешь воспользоваться раковиной в комнате. И знай, что иногда встречаются люди, которым лень идти до туалета… поэтому лучше не набирай в неё воду.

— …не знаю, кто так делает, но надеюсь, что человек, с которым я буду жить в одной комнате, не такой.

Быть может сам Чон Тхэ Ин был не самым аккуратным человеком, но такого он бы никогда не сделал. Поэтому если бы он такое увидел, то быстро бы разобрался с таким парнем.

Когда Чон Тхэ Ин пробормотал это, Тогу пожал плечами.

— Тебе придётся жить одному, пока не придёт новый человек или выздоравливающий парень благополучно не вернётся. Но, наверное, быстрее дождёшься первого.

— Ребята, которые в больнице, должно быть, сильно пострадали.

— Хм… к счастью, неудобств в жизни обычного человека не будет, но вернуться в тело, пригодное для работы в этой среде, будет сложно. Тем не менее, если жить экономно, компенсации и выходного пособия будет достаточно, чтобы позволить им жить безбедно в течение десятилетий. Всё из-за того, что они получили травмы во время прохождения обучения.

Чон Тхэ Ин кивнул.

— Если успешно пройти обучение и потом устроиться на работу в другую компанию или посольство, то можно получать огромную годовую зарплату, и даже если кто-то получит травму во время процесса, у него не возникнет никаких финансовых трудностей.

Теперь он понимал, почему люди во всём мире стремятся присоединиться к этой организации.

Тогу направился к двери, либо потому, что думал, что уже достаточно объяснил, либо потому, что больше не мог сопротивляться желанию закурить.

— Сходи в офис на первом этаже и получи ключ у Шинру. Он отвечает за поддержку сотрудников и административную часть, там же ты сможешь ознакомиться с правилами и распорядком здешней жизни. Если тебе что-то нужно, просто спроси у него. Если у тебя простой вопрос, можешь задать его мне. Моя комната номер 15… …мне отвести тебя туда? Я всё равно пойду покурить.

— Нет, сначала покури. Я пойду попозже. Кстати, Шинру сейчас в офисе?

— Скорее всего. Но если нет, ты можешь ему позвонить.

— Хорошо. Спасибо.

Тогу махнул рукой, сказав: «Пожалуйста», и ушёл.

И Чон Тхэ Ин, оставшийся один в комнате, наконец сделал глубокий выдох, который так долго сдерживал, после чего рухнул на стул рядом с собой.

В комнате почти не было личных вещей, кроме основной мебели. То, что вещи погибших людей были убраны, было естественно, но, судя по всему, убрали также вещи людей, которые, как говорили, выздоравливали.

Он осмотрел комод, шкаф и письменный стол. Полностью они не опустели, потому что оставалась кое-какая одежда, книги и другие мелкие предметы. Судя по всему, пустой, нетронутой мебелью, принадлежавшей одному человеку, пользовался покойный.

Он подумал, что неудобно пользоваться местом человека, который может вернуться после выздоровления, поэтому занял место погибшего.

Чон Тхэ Ин внимательно оглядел комнату. Так как он оставил свою сумку, ему нечего было раскладывать, но, по правде говоря, там не было ничего, что стоило бы упорядочивать. У него не было ничего достаточно важного, о чём нужно было бы позаботиться, дядя сказал, чтобы он не брал с собой много, так как получит всё необходимое на месте. Это касалось даже халата и зубной щётки.

Что касается того, что в этой сумке он считал важным... …должно быть, это только ключ от дома, запертого на шесть месяцев.

Прежде чем уйти, он оставил дом в чистоте. Он также оставил короткую записку своему брату, который неизвестно когда вернётся.

Теперь, когда он думал об этом, ему было интересно, что сейчас делает его брат. Он человек, которому вообще не о чем беспокоиться, где бы он ни находился и чем бы он ни занимался. Чон Тхэ Ин не стал бы волноваться, даже если бы самолёт, на котором он летел, разбился.

Что бы он ни делал, если он захочет, они встретятся снова. Потому что всё, что он желает, легко сбывается.

Чон Тхэ Ин подошёл к аккуратно заправленной кровати и лёг на неё.

Его тело устало, но он не был таким сонным, как думал. Тело было тяжёлым, но разум оставался ясным.

На какое-то время у него будет это одиночное заключение. Здесь по-своему может быть тихо и комфортно, но может быть много вещей, которые неудобны для единственного жильца. Если он захочет спросить о чём-то тривиальном, ему придётся постучать в другую дверь.

Чон Тхэ Ин посмотрел в потолок и медленно поднялся.

Ключ от комнаты ему пока был не нужен, так как он всё равно не собирался запирать дверь, но он чувствовал важность соблюдения внутренних правил и хотел узнать распорядок, потому что не знал, где здесь можно поесть и что ему делать завтра.

Ему сказали обратиться за этим к Шинру.

Чон Тхэ Ин почесал голову и встал. Следующие полгода показались ему тысячей лет.

Он подумал, что не будет удовлетворён, если хотя бы раз не придушит своего дядю. По пути он собирался зайти к нему в комнату на первом подвальном этаже.

* * * * *

Чон Тхэ Ин цокнул языком.

Несмотря на то, что он был здесь впервые, он не ожидал, что заблудится в этом здании, похожем на старую школу.

Всё началось с лифта.

Конечно, он помнил лифт, на котором ехал с Тогу. Это тот старомодный лифт, который находится прямо за углом от лестницы. Несмотря на то, что он сделал несколько поворотов, он не забыл, как пришёл сюда.

Но, к сожалению, этот лифт находился далеко от его комнаты. Поэтому он вышел из комнаты и повернул голову в противоположную сторону, где увидел другой лифт, находившийся гораздо ближе.

В любом случае, конструкция каждого этажа здания одинакова. Несмотря на некоторые различия в планировке, все типы зданий были похожи с точки зрения архитектурного решения. Поэтому он подумал, что может просто подняться на лифте и вернуться по коридору тем же путём, которым пришёл.

— Чёрт, что это за здание? Почему здесь всё выглядит совершенно иначе, чем внизу, — Чон Тхэ Ин бормотал ругательства и рвал на себе волосы.

Он впервые видел здание с такими разными этажами и конструкциями. Ничего страшного, если коридоры разные, но если санузлы в разных местах, то как такое вообще возможно?! Это какая-то нелепая структура, которая крайне неэффективна. Что здесь происходит с канализационными трубами?!

Через несколько минут после того, как он начал изучать этот этаж, он, конечно, нашёл ещё пару лифтов, но они находились не в тех местах, которые ему были нужны… Каким бы странным ни было здание, расположение лифта и лестницы на каждом этаже не могло быть разным. Если есть такое четырёхмерное здание, о нём следует сообщить архитектурному обществу.

— Блин. Почему вокруг нет ни одного человека?

Если задуматься, то большая часть из сотни или около того людей на этом острове в настоящее время находилась на 5 или 6 этаже под землёй, и они обычно не поднимались на первый подвальный этаж, поэтому было естественно, что найти здесь людей было сложно. В этом огромном месте Чон Тхэ Ин выругался неизвестное количество раз с тех пор, как пришёл на этот этаж.

Даже когда он был в армии, он отлично справлялся с ориентированием, ему даже не нужно было читать карту для этого. Чувство направления у Чон Тхэ Ина было довольно хорошее. Однажды, когда его подчинённый вывихнул лодыжку, он нёс его, отклонившись с пути, откуда он пришёл, и вернулся даже более коротким путём. И у него не было ни одного случая, когда он бы потерялся.

Однако внутри этого здания не было никакой карты, поэтому он мог доверять только своим чувствам.

Его дядя заставляет людей страдать повсюду. Почему он живёт в таком здании?

Чон Тхэ Ин стиснул зубы, а затем остановился, чтобы прикинуть, где находится.

Он не знал ни общей структуры здания, ни того, где находятся внешние стены, но попытался вспомнить линию движения с того момента, как вошёл в это здание…

В итоге он сдался и решил, что у него нет другого выбора, кроме как продолжать бродить по коридору.

Чон Тхэ Ин вздохнул и пошёл вслепую, хотя знал, что это не очень хорошая идея. Теперь, когда он думал об этом, этот коридор показался ему чем-то похожим на нижний этаж. Двери, которые выглядели одинаково, располагались зигзагом друг напротив друга.

Может быть, эта комната, как и кабинет внизу, тоже является чьим-то жильём? В этом случае это, должно быть, комната начальства, проживающего на этом этаже…

Пока он бродил по коридору, то незаметно пришёл в нужное место, даже не осознавая этого.

Чон Тхэ Ин, задумавшийся об этом на мгновение, вздохнул, когда увидел в конце коридора раздвижную стеклянную дверь.

Уборная, которую показал Тогу, когда вёл его в комнату, выглядела именно так.

Если открыть раздвижную стеклянную дверь и войти, то перед ним окажется ещё одна непрозрачная стеклянная дверь, а если зайти внутрь и завернуть за стену, перегораживающую вход, то он окажется в гардеробной. А внутри будет ванная.

— Однако… он же сказал, что у всех должностных лиц есть санузлы в комнатах, так почему же здесь общие санузлы? Или, может быть, это не ванная?

Чон Тхэ Ин на мгновение остановился перед дверьми.

Наверное, это было нехорошо, но ему было немного любопытно. В любом случае, найти комнату дяди — проблема, и чтобы выбраться с этого этажа, всё, что ему нужно сделать, это воспользоваться любым из лифтов, которые встречались тут и там.

— Раз я уже заблудился и брожу тут, думаю, я могу принять душ и просто уйти.

Чон Тхэ Ин не собирался этого делать, но когда он, бормоча в отчаянии, открыл дверь, он обнаружил, что это действительно ванная.

И там находился один человек. С того момента, как Чон Тхэ Ин открыл дверь и вошёл, тот, должно быть, удивился вошедшему и остановился, как каменная статуя, тихо глядя на Чон Тхэ Ина широко открытыми глазами.

— Эм-м-м… ах… эммм.

Его глаза были примерно на дюйм ниже. Они были настолько широко раскрыты, что казалось, могут выпасть.

Он выглядел очень юным, но он не мог быть несовершеннолетним, поскольку находился в этом здании. Этот молодой человек, выглядевший довольно молодо, был одет в одни брюки и держал рубашку в одной руке, как будто только что принял душ и одевался. Хотя нет, поскольку его голова не была мокрой, он, возможно, только собирался принять душ.

У Чон Тхэ Ина на мгновение опустело в голове.

Ох, возможно, он допустил ошибку. Хотя он не сделал ничего, что можно было бы назвать ошибкой. Но почему он чувствует себя так, будто должен извиниться?

Подобная мысль ненадолго промелькнула в его пустом уме, но он так и не узнал причину. В этот момент его внимание привлекла гладкая кожа светло-персикового цвета. Казалось, если до неё дотронуться, она будет нежной и мягкой. Слабый запах мыла поднимался над его головой. Или, скорее, это был запах детского молока.

В тот момент он безо всякой причины запаниковал.

Кажется он понял, почему чувствует себя так, словно совершил ошибку. Хотя это не имело смысла. Он ведь не подглядывал за девушкой…

В памяти вспыхнуло лицо дяди, который хитро улыбался, говоря, что совращение несовершеннолетних является преступлением. Нет, но он ведь также сказал, что несовершеннолетних в филиале нет, а значит, это не преступление. Было очень странно, что мысли о преступлении приходили ему в голову лишь потому, что он увидел мужчину, обнажённого по пояс.

Вероятно, он выглядел заметно смущённым.

Широко распахнутые глаза молодого человека показывали, что он не знает, что делать, но вскоре он восстановил самообладание.

— Я впервые Вас вижу… кто Вы? — тихо спросил молодой человек.

Чон Тхэ Ин снова смутился.

Его голос был тихим, а между каждым словом была небольшая пауза. Было бы не странно, если бы он действительно оказался несовершеннолетним.

Чон Тхэ Ин прикрыл рот рукой, чтобы скрыть смущение, не осознавая, что этот жест на самом деле заставил выглядеть его ещё более смущённым.

Наверное, будет невежливо спрашивать, сколько ему лет.

— Прошу прощения… сколько Вам лет? — но даже подумав о том, что это невежливо, он всё равно спросил.

Молодой человек, казалось, догадался о причине его смущения и ответил резким тоном со слегка обиженным выражением лица:

— Мне двадцать два. Вы не ответили.

Двадцать два. Ещё ребёнок. Но если он прикоснётся к нему, это не будет преступлением… нет, о чём он вообще думает.

— Эм-м-м… Вы здесь работаете?

Ему было грустно видеть этого приятного молодого человека в такой среде, где внутри кишат дикие и свирепые люди, а снаружи живут ядовитые змеи.

В этот момент на его лице появилось выражение явного недовольства. Это понятно, ведь в ванную вдруг ворвалось незнакомое лицо, которое не отвечает ни на какие вопросы, несёт чушь и обращается с тобой как с ребёнком…

— Из какой Вы команды? Вы новый офицер? Но я не слышал ничего про это, — он говорил холодно, с ледяным лицом.

Только тогда Чон Тхэ Ин вздрогнул, словно очнувшись ото сна, и почесал затылок. Кажется, из-за него он рассердился.

— Я заблудился… я собирался навестить офицера Чан Ина.

— Офицера Чан Ина? Выйдите из ванной, поверните направо и идите до конца, когда дойдёте до тупика, снова поверните направо и идите до конца, пока не увидите лифт. Вы найдёте его во второй комнате за углом.

— Хм… хорошо. Спасибо.

Чон Тхэ Ин застенчиво поклонился. На лице молодого человека всё ещё было испуганное выражение, но он ответил, пожав плечами. Обнажённые плечи ярко сияли.

Он должен был уйти немедленно, но не мог. Ему захотелось ещё немного посмотреть на этого красивого молодого человека. У него было такое ощущение, будто он смотрит на волшебную куклу, которая разговаривает и двигается.

Судя по всему, он раздевался, потому что молодой человек бросил рубашку в ротанговую корзину, стоящую в раздевалке, и начал расстёгивать ремень. Когда он уже собирался снять брюки, то увидел, что Чон Тхэ Ин всё ещё стоит на месте, после чего нахмурился и в замешательстве спросил:

— Что-то ещё?

Чон Тхэ Ин внезапно покраснел. Ему было очень неловко, хотя причин для этого не было.

— Нет… уже ухожу. Увидимся позже, — Чон Тхэ Ин махнул рукой и вышел из ванной.

Не оглядываясь, он пошёл в направлении, которое указал ему молодой человек. Когда он дошёл до конца коридора, ему стало немного холодно. Но когда он поднял руку, чтобы погладить щёку, то понял, что у него горели даже уши.

Чон Тхэ Ин немного постоял, а затем покачал головой, повернул направо и снова пошёл.

Он был не из тех людей, которые подвержены эмоциональному возбуждению. Он даже часто слышал, что он, напротив, безэмоционален и похож на камень. На самом деле, очень часто, даже если он был смущён, обычно это не отражалось на его лице.

Но сейчас он покраснел. Он мог сказать это, даже не глядя в зеркало.

— Вот чёрт… дядя, ты не говорил мне, что здесь есть такой ребёнок…

Однажды такое уже случалось с ним.

Иногда его разум внезапно становился пустым, и ему становилось неловко, из-за чего он мог только бормотать. Что это был за момент, о котором он совершенно забыл?

В то время он был студентом. Ему нравились как парни, так и девушки, но он уже тогда чувствовал, что его больше привлекают парни. Он предпочитал мягкие тела, потому что их было приятно держать в руках.

В то время это была, наверное, его первая любовь. Однажды он пришёл в дом своего друга и встретился там с его двоюродным братом, который приехал к нему на каникулы.

Не слишком худой, но и не пухлый, белая и мягкая кожа, большие глаза и милое выражение лица. Он был похож на сладкую сахарную вату.

В то время всё было так же, как сейчас.

Его лицо краснело, сердце бешено колотилось, разум был пуст, а дыхание дрожало.

Он находил причины и продолжал приходить в дом друга в течение нескольких дней после этого. Когда он немного привык к нему, дела пошли лучше, но его сердце всё ещё колотилось каждый раз, когда он видел его.

Но вскоре его двоюродный брат вернулся к себе домой, и его первая любовь закончилась ничем.

После этого именно такие люди нравились и привлекали Чон Тхэ Ина. Милые мальчики со свежим лицом, пахнущие молоком и мылом.

Однако такие типажи не очень распространены даже среди молодых мальчиков, не говоря уже о взрослых, и он редко встречал таких лично. Иногда, если в клубе появлялся кто-то с похожей внешностью, он просто получал от этого удовольствие.

Но он не мог даже предположить, что в таком месте может оказаться кто-то настолько безупречный и полностью соответствующий его вкусам.

— Что мне делать… — пробормотал Чон Тхэ Ин по-настоящему обеспокоенным голосом.

Он не мог поверить, что появился человек, соответствующий его идеалу.

У него не было намерений приставать к нему или преследовать. Если этот молодой человек гетеросексуален, на этом всё и закончится, а вероятность этого очень высока. Но даже если ему повезёт и у него окажется такая же склонность, его время здесь ограничено полугодовым сроком...

— Что же мне делать? — Чон Тхэ Ин снова пробормотал эти слова.

Тем временем длинный коридор подошёл к концу. Чон Тхэ Ин тихо вздохнул и снова повернул направо.

Как и ожидалось, там был лифт. Этот был тот самый лифт, на котором он впервые ехал с Тогу, а сбоку была дверь, ведущая на лестницу.

— Вторая комната за углом, — Чон Тхэ Ин пробормотал именно то, что сказал молодой человек, и пошёл прямо. Ему быстро удалось найти комнату дяди.

Он открыл дверь и вошёл без стука, потому что был наполовину поглощён своими мыслями, но дяди там не оказалось.

На мгновение он остановился, поскольку дверь была не заперта, но когда услышал шум воды, доносившийся изнутри, то понял, что дядя находится в душевой, примыкающей к его комнате.

Чон Тхэ Ин увидел на столе беспорядочно разложенные знакомые вещи, и, убедившись, что это комната его дяди, сел на большой стул перед столом и медленно оглядел комнату.

Отдельная комната, которую использовал его дядя, сильно отличалась от комнаты Чон Тхэ Ина.

Здесь была не только другая мебель и электронное оборудование, но, прежде всего, было много книг. Полка, занимающая всю стену, была полностью заставлена книгами.

Чон Тхэ Ин посмотрел на книжную полку, находившуюся в пределах досягаемости. В доме его дяди было полно редких книг, которые жаждали заполучить коллекционеры. Однажды даже был инцидент с книжными ворами. Но поскольку большую часть года он проводил в филиале, а дома бывал менее десяти дней в году, здесь у него тоже было много книг.

Чон Джэ Ин часто ходил в дом своего дяди и надолго оставался там. Но когда там закончились книги для чтения, он перестал туда ходить.

Чон Тхэ Ин не любил книги так сильно, как его старший брат или дядя, но они ему нравились и он мог определить, какие книги редкие. Среди книг, которые сейчас он видел на полке, была одна книга, которую он хотел прочитать, но в итоге не смог её найти.

Он удивлённо приподнял брови и взял эту книгу. Несмотря на то, что он испробовал всё, что мог, чтобы получить её, ему пришлось отказаться от неё, потому что оригинальная версия больше не издавалась.

Он понятия не имел, как этот дядя умеет находить подобные вещи, но ему это было очень удобно.

Чон Тхэ Ин восхищался своим дядей и медленно перелистывал страницы. Однако он совершенно не мог сосредоточиться на книге, потому что перед его глазами витал образ молодого человека, которого он недавно встретил.

— …я же не подросток, так что же я делаю? Приди в себя, Чон Тхэ Ин.

Чон Тхэ Ин цокнул языком, потирая лицо, на котором снова стали появляться признаки жара. Он даже ударил себя пару раз.

Как же он появился в филиале? Кто посмел бросить такого милого и нежного ребёнка на такой суровый остров? Но, учитывая, что он находился на этом этаже, он не мог быть простым сотрудником…

Это первый цокольный этаж. Любой, кто живёт на этом этаже... или директор, или заместитель, или офицер…

Лицо Чон Тхэ Ина слегка напряглось. Он лишь вяло перелистывал страницы книги. Слабый механический звук, который легко можно было услышать в тихой комнате, вывел Чон Тхэ Ина из его задумчивости.

Чон Тхэ Ин повернул голову на звук.

Тихий механический звук раздавался из аппарата, стоящего на столе.. Монитор размером с ноутбук, стоявший под лампой, светился тусклым, сумрачным светом, а кнопка, мигающая красным цветом, словно просила нажать на неё.

Чон Тхэ Ин повернул голову. Из ванной комнаты больше не доносился шум воды. Он думал, что дядя вот-вот выйдет, но вскоре снова услышал звук льющейся воды, а затем низкий гул. Казалось, будто он купается в ванне.

Телефон некоторое время не отключался, поэтому Чон Тхэ Ин положил книгу на стол и встал. Он подошёл к ванной и постучал в стеклянную дверь.

— Дядя, тебе звонят.

— Телефонный звонок? Кто это? …ааа, я знаю, кто это. Ответь на звонок и запиши для меня информацию. Я ещё не выхожу.

В голосе дяди не было и намёка на удивление, когда он отвечал на слова Чон Тхэ Ина. Должно быть, он уже знал, что тот пришёл, с того момента, как он вошёл в эту комнату. Чон Тхэ Ин вздохнул, думая о том, что его дядя не был человеком, который мог бы не заметить его присутствия.

— Если ты знаешь, что к тебе кто-то пришёл, то, может, следует выйти пораньше, вместо того, чтобы неторопливо принимать ванну?

Когда Чон Тхэ Ин пробормотал, из ванной раздался тихий смех.

— Я знаю, что это ты, так почему я должен быстро выходить?

Да, он всегда был человеком с таким характером.

Чон Тхэ Ин вздохнул и вернулся за стол, но аппарат к тому времени уже замолчал.

— Звонок прекратился, дядя. – Чон Тхэ Ин крикнул в сторону ванной, снова взял книгу и сел.

Ванна… тот молодой человек, должно быть, уже зашёл в ванную…

Чон Тхэ Ин снова покраснел. Даже мочки его ушей стали горячими.

Мягкое, бледное тело цвета персика в горячей воде покраснеет и приобретёт ещё более приятный цвет. Кожа была мягкой и нежной и, казалось, очень приятно пахла. Всё это вызывало желание обнять его.

— Это серьёзно, это очень серьёзно... Всего лишь мимолётный взгляд. Ну давай же, Чон Тхэ Ин, соберись.

Чон Тхэ Ин обмахивал своё пылающее лицо рукой. Он не мог утверждать, что ему нравится или не нравится этот молодой человек. Он не знал его достаточно хорошо, чтобы испытывать такие чувства. Но всё же его образ продолжал всплывать в его памяти.

Он снова вздохнул, на этот раз обмахиваясь толстой книгой, которую держал в руке, когда снова услышал тихий механический звук, исходящий от аппарата. Лампа снова замигала красным.

Чон Тхэ Ин собирался позвать дядю, но вспомнил, что тот ему сказал. Подумав немного, он нажал на кнопку ответа. Дядя попросил записать то, что ему сообщат, но он не смог найти ни бумаги, ни ручки. Было бы здорово, если бы это было что-то несложное, чтобы он смог запомнить.

— Да, здравствуйте.

Когда он ответил на звонок, жидкокристаллический монитор над лампой включился и появилось изображение, которое принадлежало человеку на другом конце связи.

Он не мог сказать ясно, потому что угол обзора был не таким широким, но казалось, что это было в помещении. Вероятно, это была отдельная комната, и рядом с белой стеной он увидел встроенный шкаф.

Человеческое тело, занимало примерно 1/3 экрана.

Из-за узкого угла обзора была видна только часть тела и половина светло-голубой рубашки возле груди. А ещё длинные рукава и руки, держащие кружку.

Это были белые руки. Они выглядели так нежно и красиво, что казалось, лучше всего подходили для игры на фортепиано. Руки были такими большими, что на их фоне кружка казалась очень маленькой. Аккуратные ногти были подобны бледному стеклу.

— …Кто это? – Раздался механический голос, раздражающий уши.

Аппарат, возможно, был так настроен, голос был жёсткий и многослойный, как будто он слушал звук автоответчика, записанный на электронном устройстве.

Длинные пальцы постучали по краю кружки.

— А где офицер Чан Ин?

— Ах, он сейчас в ванной. Если у Вас что-то срочное, я могу ему передать. – Чон Тхэ Ин ответил, в то время как его взгляд был сосредоточен на его прекрасных руках.

Ответа извне не последовало.

Пока он восхищался тем, что эти руки на самом деле настоящие, голос вдруг прошептал:

— Так.

— Хм?

— Кто ты? Почему ты отвечаешь на телефонные звонки в этой комнате?

Его голос, казалось, немного смягчился и это несколько завораживало. Да и вообще, этот странный механический голос и нереально красивая рука, медленно поглаживающая кружку – всё это сбивало с толку.

Чон Тхэ Ин задавался вопросом, что ответить, но, поскольку он понятия не имел, кем был этот человек, то выбрал самый простой ответ.

— Это племянник хозяина этой комнаты, который неторопливо принимает ванну, делая вид, что не замечает пришедших в гости людей. Если у Вас есть какие-либо сообщения, можете мне передать. Однако я не вижу ничего, чем можно было бы записать информацию, поэтому надеюсь, что это будет короткое сообщение. У меня плохая память.

После того, как Чон Тхэ Ин закончил говорить, послышался смешок.

— Да, тогда ты, должно быть, второй племянник. И тебя зовут…?

— …Чон Тхэ Ин. А тебя?

Чон Тхэ Ин вскоре понял, что этот человек знает, кто он. Нет, если быть точным, он знает о его родственной связи с дядей. И даже знает, что у него есть два племянника, один из которых очень умный и знаменитый.

Кажется, в филиале хорошо известен тот факт, что Чон Джэ Ин является племянником Чон Чан Ина, поэтому было не удивительно, что другие знали о его семейных отношениях.

Мужчина какое-то время молчал, а затем заговорил:

— Илай.

Чон Тхэ Ин кивнул.

Илай. Это хорошее имя, потому что его легко запомнить.

Когда Чон Тхэ Ин непроизвольно вздохнул, Илай спросил:

— Что такое?

— Илай, тебе когда-нибудь говорили, что у тебя красивые руки?

— Руки? – в замешательстве спросил Илай.

Казалось, он смотрел на свою руку, потому что она разжалась и двинулась. Пальцы, сгибающиеся в каждом суставе, сами по себе являлись произведением искусства. Он сжал и разжал руки один раз, затем снова сжал их и сказал весело.

— Ну, я впервые об этом слышу. Тебе нравятся мои руки?

— Да, они очень красивые.

— Ха-ха, да. Тогда ты можешь забрать их. Но только после того, как я умру. И взамен тебе придётся отдать мне свои, потому что труп без рук будет выглядеть жалко…

— Пожалуй, откажусь… В любом случае, эти руки мне бы не подошли.

Чон Тхэ Ин сморщил переносицу. Этот парень рассказывает странные шутки так, будто говорит серьёзно.

Казалось, что Илай некоторое время улыбался, как будто ему понравилось то, что он сказал.

— Да, не думаю, что они подошли бы тебе. Твои руки хорошо подходят к твоему лицу, — сказал смеющийся голос.

Чон Тхэ Ин понял, что с той стороны эта сторона выглядит шире, поэтому постучал по монитору.

— Похоже, что этот объектив имеет более широкий угол обзора. Что ж, всё равно неплохо смотреть на красивые руки, заполняющие экран.

Илай, казалось, смеялся.

— Но тот факт, что ты сейчас находишься там, означает, что ты присоединился к азиатскому филиалу?

Чон Тхэ Ин пожал плечами в ответ на вопрос Илая.

— Да, благодаря дяде, я прибыл сюда без каких-либо формальностей.

— Ага, парашютист.

Чон Тхэ Ин рассмеялся над словами Илая. Подумав об этом, он понял, что Илай прав.

В это время он снова услышал шум воды из ванной. Возможно, его дядя, который наконец-то принял ванну, ополаскивает тело и скоро выйдет.

— Я думаю, дядя скоро выйдет. Не мог бы ты подождать минутку? Или мне нужно что-то ему передать? Или ты позвонишь ещё раз.

Чон Тхэ Ин вдруг понял, что он даже не узнал о причине звонка, но Илай лишь лениво пробормотал: «Хм», а затем сказал:

— Передай ему, что я нашёл книгу, которую он искал. «Теория мифов» Лорана Гастилли, издание 1925 года. 3500 долларов.

— Хорошо. «Теория мифов» Лорана Гастилли, в издании 1925 года, 3500 долларов...

Чон Тхэ Ин, который до этого момента размышлял, на мгновение замолчал.

Что касается «Теории мифов» Лорана Гастилли, Чон Тхэ Ин тоже слышал о ней, и хотел бы прочитать эту книгу. Это верно, но...

— 3500 долларов? Книга?

Когда он пробормотал это, Илай громко рассмеялся, как будто знал, о чём он думает.

— Если ты передашь это офицеру Чан Ину, он будет очень удовлетворён такой ценой. Так что передай ему, пожалуйста. Если выпадет шанс, увидимся снова.

Красивая рука нежно помахала ему в знак прощания. И экран погас, звонок завершился.

Чон Тхэ Ин тупо посмотрел на чёрный экран, вздохнул и откинулся на спинку стула. Он, конечно, знал, что редкие книги продаются по высоким ценам, но не знал, что так дорого. Теперь он видел, что эта комната и дом дяди были настоящими сокровищницами. Теперь он также понял книжных воров.

Чон Тхэ Ин посмотрел на книгу, лежащую на столе, новыми глазами. Он пытался понять, сколько она может стоить. Но прежде чем он успел это понять, его дядя вышел из ванной, вытирая голову и подошеёл к нему.

— Почему ты смотришь на эту книгу? Если хочешь прочитать, то можешь одолжить её. Однако, поскольку эту книгу было трудно достать, ты должен аккуратно с ней обращаться и вернуть в целостности.

— Я не настолько смел, чтобы брать книгу стоимостью 3500 долларов.

— 3500 долларов? Я не так уж много отдал за неё. Кто это сказал?

Дядя плотно обернул мокрое полотенце вокруг шеи Чон Тхэ Ина, достал из встроенного шкафа халат и надел его.

Сняв с себя влажное полотенце, Чон Тхэ Ин сел в кресло, запрокинул голову назад и лениво заговорил со своим дядей, который смотрел на него вверх тормашками.

— Какой-то приятный парень, у которого есть старый книжный магазин. У него очень красивые руки.

— Руки? О ком ты?

Чон Тхэ Ин, удивившись, поднял брови. Он думал, что его дядя сразу поймёт, о ком речь. Неужели он был единственным, кто считал эти белые и нежные руки красивыми?

— Он сказал, что нашёл «Теорию мифов» Лорана Гастилли. Издание 1925 года. Она стоит 3500 долларов.

— Что? «Теорию мифов» Лорана Гастилли?

Лицо дяди внезапно стало ярко-красным. С широкой улыбкой он снова подошёл к Чон Тхэ Ину. Даже то, как он поправлял халат, выдавало его радость.

— Дядя... Неужели эти книги стоят таких больших денег? Если будет пожар, я пролью кровавые слёзы.

— О чём ты говоришь? «Теория мифов» 1925 года такая дешёвая. Итак, кто же был этот посредник? Думаю, мне следует перезвонить ему и поблагодарить.

— Илай.

Когда Чон Тхэ Ин произнёс имя владельца рук, дядя замолчал. Затем он посмотрел на Чон Тхэ Ина с очень странным выражением лица. Первые несколько секунд он выглядел так, будто не знал этого имени, и как будто оно было ему незнакомо, но, похоже, вскоре он его вспомнил.

— Ах, — закивал он.

Но в следующий момент он посмотрел на Чон Тхэ Ина с ещё более странным лицом:

— Кто?

— Он сказал, что его зовут Илай. Но, может быть, я не расслышал его полного имени. Похоже, он хорошо знает тебя. Когда я представился, он уже знал, что я твой второй племянник.

— Илай... это он тебе так представился? Этот парень?

— Это то, что я услышал... но сейчас я немного сомневаюсь. Возможно, я не мог чётко расслышать произношение, потому что это был механический звук. Ты хоть представляешь, кто это? Думаю ты сможешь перезвонить ему, используя идентификатор вызывающего абонента, так что не беспокойся о книге, — добавил Чон Тхэ Ин, и его дядя покачал головой.

— Нет, я знаю, кто это. Просто я давно не слышал этого имени, поэтому не сразу понял.

— У него несколько имён? Это признак мошенника, — со смехом пробормотал Чон Тхэ Ин.

Однако спокойный тон этого низкого, прохладного голоса и образ изящных и красивых рук вовсе не были связаны со словом мошенник. Однако сложно также сказать, что он подходит под образ торговца старыми книгами, поэтому по голосу и рукам человека не определишь.

— У него были очень красивые руки.

Пока Чон Тхэ Ин бормотал, его дядя, достающий вино, посмотрел на него сложным взглядом.

— Руки… я никогда раньше не замечал этого, но теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что они у него действительно красивые.

— Может быть, только я так думаю. Он сказал, что впервые слышит, как ему говорят, что у него красивые руки.

— Полагаю, что так.

Он сказал это настолько естественно, что Чон Тхэ Ин на мгновение усомнился в собственном чувстве красоты.

Дядя вернулся к своему обычному выражению лица, улыбнулся и покрутил штопор кончиками пальцев, без труда вынимая винную пробку.

— Пугающие руки ещё может быть, но я никогда не слышал, чтобы их называли красивыми.

— Ну, ногти у него были аккуратные, как стёклышки...

Дядя не ответил на слова Чон Тхэ Ина и просто рассмеялся.

— Хорошо, а теперь расскажи мне, Тогу познакомил тебя с этим местом? Быстро нашёл мою комнату? Она находится прямо возле лифта, поэтому найти её было несложно, так ведь?

Дядя сменил тему.

Чон Тхэ Ин, который на мгновение задумался об этой белой руке, вспомнил свою мелкую обиду на дядю, когда услышал эти слова. Блуждая по коридорам, он только и делал, что ругался на него. Затем ему на ум снова пришёл молодой человек, похожий на сладкую вату, которого он встретил в общей ванной.

Его лицо снова покраснело.

Дядя, доставший два бокала, с любопытством смотрел на Чон Тхэ Ина, как будто его это забавляло. Казалось, ему было весело наблюдать, как его лицо внезапно изменилось с восторженного на пустое, а затем на его лице появился красный цвет.

— Что-то случилось?.. Ребята из команды разыграли тебя? Они неплохие, но любят подшучивать над новыми коллегами. Ты можешь думать об этом как о чувствах маленьких детей, которые разыгрывают ребёнка, который им нравится.

Какую ситуацию представил в своей голове его дядя?

— Не волнуйся слишком сильно, это между мужчинами.

Он утешил Чон Тхэ Ина, но тот покачал головой, хотя и подозревал, что ситуация, которую представлял себе его дядя, могла бы быть более сложной.

— Не знаю дядя, о чём ты думаешь, но у меня не было проблем с товарищами по команде. Меня немного побили, но я сам сделал кое-что неправильное.

— Всё хорошо? Тогда в чём проблема? Поскольку Тогу взял тебя с собой, я думал, что у тебя возникли проблемы с парнями из команды. Но если это не так, значит, проблемы возникли после того, как вы расстались?

Сладкий аромат исходил от золотой жидкости, которую ему протянул дядя. Чон Тхэ Ин горько цокнул языком, почувствовав этот сладкий аромат.

— Дядя, я слышал, что на этом этаже живут офицеры.

— Да. Остальные члены, включая младших лейтенантов, находятся на 6-м этаже под землёй. Ты хочешь подняться? Тогда вперёд.

Дядя смеялся и шутил. Его вопросительный взгляд пытался определить истинность внезапных слов Чон Тхэ Ина.

— Я выбрал не тот лифт, поэтому некоторое время бродил по коридорам, и тогда встретил кое-кого. – Чон Тхэ Ин говорил так, как будто ничего не произошло. Однако, когда он снова вспомнил этого парня, то очень занервничал.

Дядя радостно посмотрел на лицо Чон Тхэ Ина и сказал:

— Ну и что?

— Кажется, он как раз собирался пойти в душ, когда мы встретились. Он помог мне сориентироваться и так я смог найти тебя.

— …Ага …хорошо, кто это был? Разве ты не спросил его имя?

Дядя слегка приподнял уголки губ, как будто о чём-то догадывался. Чон Тхэ Ин покачал головой.

— Нет, я просто спросил дорогу. Он выглядит немного молодо, но, глядя на него, кажется, что он ещё даже не взрослый. Выглядит немного по-западному, но похож на китайца.

— Ага, значит, молодо выглядит? Твои вкусы не меняются.

— Итак, есть ли здесь несовершеннолетние?

— Нет… но ничего страшного, даже если бы он был несовершеннолетним. Всё, что нужно сделать, это терпеливо подождать некоторое время, пока он не вырастет, а затем собрать урожай. Дети растут так быстро.

— Дядя, речь не об этом… Итак, кто это?

Дядя резко повернул голову и посмотрел на племянника, лицо которого было красным, а затем засмеялся.

— …невинный парень. Когда-то я слышал от Джэ Ина, что твои романтические отношения были довольно сложными. Я также слышал, что однажды из-за тебя между двумя мужчинами произошла поножовщина.

— Мой брат это сказал? — Чон Тхэ Ин нахмурился и цокнул языком.

Было и такое время. Это был молодой человек, с которым он несколько раз переспал только потому, что считал его милым, но его характер оказался чрезвычайно резким и злобным.

Но они не встречались. Об этом ему сказал сам молодой человек. Они просто спали вместе, когда им этого хотелось.

Так что у него не было никаких сомнений по этому поводу, но, похоже, это было не так. Сам Чон Тхэ Ин не знал почему, но он был популярен в своём клубе. Итак, через некоторое время к нему подошёл ещё один человек. И тогда... вспыхнула драка.

Подошедший молодой человек тоже обладал вспыльчивым характером, поэтому тогда вспыхнул поистине кровавый переполох.

Чон Тхэ Ин был вызван в полицейский участок в качестве свидетеля и допрошен, и из-за этого все об этом узнали. После этого случая произошла череда трудностей.

— Итак, кто он?

Когда Чон Тхэ Ин пробормотал более прямо, его дядя улыбнулся, затем пожал плечами и заговорил:

— Скоро вы с ним снова увидитесь, потому что он тот, кто отвечает за административную поддержку сотрудников.

— …тот, кого зовут Шинру? Он тоже живёт на этом этаже?

— Хм. Все, кроме обычных сотрудников, остаются на этом этаже. Когда на совместное обучение приезжают люди из других филиалов, они остаются на одном этаже с вами. Но да, помимо офицеров, на этом этаже проживают также административные сотрудники.

— Ха… — пробормотал Чон Тхэ Ин, словно в трансе.

Он не подумал об административной работе. Ладно, если подумать, на его теле не было много мышц, и не было никаких ран или шрамов. С таким телом он не мог быть обычным сотрудником филиала, и он также не мог быть офицером, пережившим тяжёлые времена. Тогда, конечно, оставалась только административная работа, так почему же он об этом не подумал?

Когда Чон Тхэ Ин почесал затылок, то снова вспомнил гладкую, мягкую кожу без каких-либо шрамов и снова покраснел. Он почувствовал жгучий взгляд дяди, смотрящего на него со стороны, поэтому быстро покачал головой, чтобы очистить разум, но это было бесполезно.

— Пока я живу, не перестаю удивляться таким разным твоим сторонам, — дядя заговорил голосом, наполненным весельем.

Чон Тхэ Ин неодобрительно посмотрел на него и внезапно вспомнил причину, по которой он пришёл сюда.

— Но не слишком ли далеко ты зашёл, дядя? Я думал, что просто займусь тут делами и спокойно вернусь домой через полгода, но оказалось, что здесь проходит игра на выживание.

— Хм?

— Я слышал, что во время совместных тренировок умирают люди. Число пострадавших бесчисленно. Тебе не кажется, что это слишком — тащить своего племянника в такое опасное место.

На самом деле, он не особо испугался услышанного, но всё равно стал преувеличенно ворчать. В ответ дядя тут же произнёс слова утешения, и это прозвучало как правдоподобное оправдание:

— Если ты получишь лёгкую или тяжёлую травму, тебе, возможно, придётся обратиться в больницу, но ты вряд ли умрёшь. Так что успокойся.

— Да… но дядя ведь знает. У меня будут проблемы со здоровьем, если я получу серьёзную травму.

— Ах, если вдруг ты получишь серьёзную травму, я сразу же отвезу тебя в клинику с лучшим оборудованием, так что не сердись. Я привёл тебя сюда не для того, чтобы убить.

Дядя всё ещё улыбался и говорил лёгким тоном. Чон Тхэ Ин вздохнул.

Видимо чувство долга было ему ближе, чем привязанность к племяннику. Но всё же, если он пострадает, дядя немедленно придёт на помощь.

Чон Тхэ Ина это не беспокоило, он просто хотел немного пожаловаться, потому что повсюду видел признаки тяжёлого будущего.

Но на самом деле Чон Тхэ Ину было бы трудно, если бы он получил серьёзную травму, потому что у него может возникнуть проблема с операцией из-за его особенности. Реакция его тела на определённые препараты была иной, чем у большинства. Недавно, когда он был серьёзно ранен при разминировании и был доставлен в больницу, ему пришлось вставить железный стержень для восстановления сломанной кости, однако во время операции у него возникла реакция отторжения, из-за которой он оказался на грани смерти.

— Ладно, тогда я пойду, пока не поздно. Дядя, ты, должно быть, тоже устал, поэтому, пожалуйста, отдохни.

— Разве ты не возьмёшь с собой книгу, которую смотрел? Я одолжу её тебе, чтобы ты мог спокойно почитать.

Когда Чон Тхэ Ин встал, дядя взял книгу, которую он до этого положил на стол и протянул ему.

Чон Тхэ Ин мгновение смотрел на книгу. Хотя она хранилась в целости и сохранности, ход времени остановить было невозможно, и она пожелтела. Когда в его голове мелькала цифра 3500 долларов, он боялся даже прикоснуться к ней.

— Нет… я лучше буду приходить к тебе и читать здесь. Эта книга слишком ценна, чтобы я мог её одолжить.

— Хорошо. Я не против, если тебе так удобнее. Когда ты получишь у Шинру ключ от комнаты, попроси его дать тебе ещё и запасной ключ от моей комнаты. Тогда сразу иди за ключами и там же узнай всё про распорядок дня.

Чон Тхэ Ин остановился на словах дяди.

Конечно, изначально он планировал отправиться в офис, чтобы получить ключ и расписание. А также собирался выловить человека на дежурстве, чтобы тот вызвал кадровика.

Но сейчас Шинру был в ванной. И Чон Тхэ Ин не был уверен, что сможет дозвониться до него, а даже если бы и смог, то это стало бы весьма обременительно.

Увидев покрасневшего и немного обеспокоенного племянника, дядя, как будто зная, о чём тот думает, произнёс:

— Если речь идёт про Шинру, то он наверняка уже принял душ и работает сверхурочно в своей комнате, поэтому ты не побеспокоишь его, если позвонишь.

Когда Чон Тхэ Ин посмотрел в глаза своему дяде, который смотрел на него с тонкой улыбкой, он мог лишь устало вздохнуть.

Да, его очень привлекает этот административный сотрудник. Даже если он не знает, что он ему нравится, он хочет увидеть его снова и узнать о нём больше. И что такого?

Лицо Чон Тхэ Ина стало немного бесстыдным. Симпатия к людям — это не то, что нужно скрывать.

Когда дядя заметил выражение лица Чон Тхэ Ина, он понимающе улыбнулся.

— Это прекрасно, когда кто-то нравится. Любить и быть любимым — это основа мира.

— Дядя часто говорит вещи, которые смущают людей, – пробормотал Чон Тхэ Ин.

А затем он вышел из комнаты, оставив позади смеющегося дядю.

Конец 1 главы.

Белые руки

Автор: Yuuji

Новелла переведена: BESTIYA

Редакторы: @Sostoyanie_mira, @Manos_zz Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством. * * * * *

Раздался громкий звук. Затем потекла красная кровь.

— Ааа…

Альта зажал нос и на мгновение крепко зажмурил глаза, но когда увидел кровь, стекающую по его ладони, открыл глаза и занервничал:

— Этот ублюдок опять применил коварный трюк!

— Потому что парень, которого ударили — дурак…

Альта хотел, чтобы Чон Тхэ Ин атаковал в лоб и вступил в прямую борьбу, но Чон Тхэ Ин не хотел этого делать, чётко зная, что в таком случае точно проиграет. Это не тест, в котором вы соревнуетесь честно и получаете оценки на основе ваших навыков, так почему он должен усложнять себе тренировки, где его бьют и побеждают?

Поэтому он парировал его атаку и уклонился от нее, в результате чего ударил его по лицу.

Услышав вопли и крики Альты, он порылся в кармане и протянул ему носовой платок, но внезапно сзади вылетела рука, похожая на крышку кастрюли, и резко ударила Чон Тхэ Ина по затылку.

— Аууу!

Когда он оглянулся, схватившись за затылок, то увидел Карло, который закончил раунд со своим противником, и стоял наполовину с удивленным, наполовину с сердитым лицом.

— Тебе ведь говорили раньше, что если ты опять воспользуешься подлыми уловками, то получишь. Делай всё правильно.

Чон Тхэ Ин обиженно пробормотал:

— Ах… я слышал это пять раз, и это уже шестой раз, когда использую уловку, чтобы его победить.

Альта подошёл к нему и прошипел:

— Если бы я знал об этом заранее, интересно, смог бы ты меня побить?!

— Даже если знать заранее и использовать обычный метод, никто не гарантирует что ты победишь.

Чон Тхэ Ин защищался, но Альта всё ещё злился и кричал.

Тогда Чон Тхэ Ин пробормотал:

— Хорошо, я понял, — после чего отошёл от него на несколько шагов.

Отступая назад он наткнулся на кого-то, стоящего позади него, и остановился.

— Ой, извини.

— Смотри, куда идёшь. И как ваша команда терпит такого шумного парня? — нахмурившись произнёс мужчина, в которого он врезался.

Он был из другой команды.

Чон Тхэ Ин уставился на него в недоумении.

— Что? Чего это он?

— Он из команды офицера Голдинга. Тот ещё ублюдок.

— Вы с ним знакомы?

— Я знаю его в лицо и по имени, но если спрашиваешь о личных отношениях, то нет.

Карло пожал плечами и покачал головой. Убедившись, что кровотечение остановилось, Альта вернул платок и тут же проворчал:

— Моё отношение к нему ещё хуже.

— Между вами что-то произошло? Почему у вас такое общение.

— Ничего плохого. Но и ничего хорошего. Просто так было всегда.

— Всегда?

— Когда конкуренции больше, чем сотрудничества, разве есть шанс поладить?

— Это место действительно странное… — Чон Тхэ Ин покачал головой. Команды соперничали внутри филиала, филиалы тоже соперничали с другом… что, чёрт возьми, не так с их взаимоотношениями?

«Если останусь тут надолго, то растеряю всю свою человечность».

Чон Тхэ Ин цокнул языком и, оперевшись о тренировочный меч, присел. Затем, второй раз за этот день, ему прилетел удар по затылку.

— Ой!

На этот раз удар был слабее, чем у Карло, но было больнее из-за повторного подзатыльника. Рядом раздался ещё один хлопок и Альта так же схватился за голову.

— Кто сидит и отдыхает во время спарринга? Альта, это твой спарринг-партнёр? Если видишь, что этот парень расслабился, то хорошенько ему задай.

Человеком, который сказал это с ухмылкой, был его дядя, который, должно быть, уже давно отказался от своей человечности.

— Дя… то есть, офицер Чан Ин, что Вы здесь делаете? Вы ведь сейчас должны быть на лекции, — глядя на него, пробормотал Чон Тхэ Ин со слезами на глазах.

Но ответа не последовало.

Как и сказал Чон Тхэ Ин, его дядя сейчас должен был вести лекцию по стратегии в лекционной аудитории номер 3 на западной стороне, но, вероятно, у него были другие дела, поэтому он пришёл к офицеру, отвечающему за тренировку по боевым искусствам. Мужчина, следовавший за дядей, посмотрел на Чон Тхэ Ина и молча улыбнулся ему.

— О, водитель, — внезапно пробормотал Чон Тхэ Ин.

Это был тот самый человек, который пригнал машину из Гонконга на этот остров. Сейчас он носил местную форму, поэтому производил более строгое впечатление, чем до этого. Но его можно было безошибочно узнать.

— Водитель? А, ты имеешь в виду лейтенанта Кана? Он водит машину офицера Чан Ина.

— Что ещё за лейтенант?

— Он такой же сотрудник, как и мы. Но, у него больше обязанностей, потому что он является одновременно и секретарём офицера Чан Ина, и его водителем, также помогает ему с работой и охраняет его.

Чон Тхэ Ин запутался в их системе классов, чем больше он узнавал, тем непонятнее ему становилось.

Затем он услышал бормотание своих коллег:

— В последнее время между офицерами летают искры. Недавно Чен и Голдинг подрались.

— Наверное, это всё из-за повышения. Слышал, что директора переводят в штаб.

— Тогда вполне естественно, что сейчас все соперничают за результат. Хотя для нас большой разницы нет, кто станет директором, а кто заместителем.

— Здесь не до шуток… в прошлом в южноамериканском филиале уже менялось руководство. Тогда в подпольной борьбе погибло несколько человек. Страшно представить, что тут может начаться, когда дело примет серьёзный оборот.

— Эй, давай прекратим это обсуждать, мне становится не по себе.

— Просто берегите свои задницы.

— …..

Чон Тхэ Ин положил подбородок на рукоять меча и пристально посмотрел на дядю. Во время этого разговора он всё больше и больше обижался на него. Даже если умрёт только один из участников, Чон Тхэ Ин ведь считается худшим с точки зрения боевых навыков, физической силы и т. д. Это всё равно что быть первым в кандидаты на смерть.

— Единственное, на что мне можно рассчитывать, это на удачу… Джэ Ин, пожалуйста, раздели свою удачу со мной…

Вздохнув, он подумал, что после прибытия сюда он стал вздыхать намного чаще.

Чон Тхэ Ин снова глубоко вздохнул и поднялся со своего места.

Альта приступил к следующему спаррингу, а перед Чон Тхэ Ином появился новый соперник. Поскольку тренировка проходила сразу для нескольких команд, то и противники попадались совершенно разные. За всё это время он несколько раз спарринговал с абсолютно незнакомыми людьми.

На этот раз его новым противником оказался человек из команды офицера Голдинга, с которым он недавно столкнулся. Мужчина нахмурился, видимо узнав Чон Тхэ Ина.

А что насчёт него?..

Он просто что-то бессвязно пробормотал и почесал затылок.

— Я не хотел выпендриваться, — вздохнул он и снова схватил деревянный меч.

Даже если бы его ударили простой деревянной палкой, которая была бы тяжелее обычной, то это было бы очень больно, даже если бы на нём были доспехи. Чон Тхэ Ин не мог расслабиться даже на мгновение. Неудачно нанесённый удар означал поход прямиком в лазарет.

Не прошло и недели, как Чон Тхэ Ин приехал сюда, а он уже побывал в лазарете более десяти раз. Четыре раза он тащил в лазарет на себе своих спарринг-партнёров, а в остальных случаях он попадал туда сам.

На втором подвальном этаже был медицинский кабинет (лазарет), там же находились лекционные залы, комнаты для тренировочных спаррингов и т. д. Теперь Чон Тхэ Ин мог попасть туда даже с закрытыми глазами.

Он уже начал привыкать к филиальной системе. Он познакомился со своими новыми коллегами, и, хотя он не знал имени каждого члена из других команд, он запомнил их лица. На самом деле, их всего около 100 человек, и во время обычного курса они часто сталкиваются друг с другом, а иногда и избивают друг друга, поэтому он легко запомнил их лица, чтобы в случае чего потом отомстить, если они сильно его побьют.

Нынешняя тренировка по боевым искусствам каждый раз меняла свою тематику, в этот раз это было искусство владения мечом. Тот факт, что существовало только одно правило: эффективно использовать свой меч — максимально приближал их спарринги к настоящему бою.

Чон Тхэ Ин посмотрел на приближающегося к нему мужчину. Когда деревянные мечи столкнулись, раздался резкий звук. В то же время это создало сильную нагрузку на запястье. Этот человек обладает невероятной силой.

«Тогда ладно…»

Чон Тхэ Ин схватил соперника за воротник и постарался его обойти. Но остановившийся противник нашёл брешь в приёме Чон Тхэ Ина и безжалостно ударил его деревянным мечом. Ему казалось, что он умрёт от боли. Они используют слишком много силы и сражаются, даже не оглядываясь на ситуацию.

Чон Тхэ Ин проглотил проклятие, выдержал удар и выбросил деревянный меч, который держал в другой руке. Затем он схватил противника за воротник сразу обеими руками и перекинул его через плечо.

Было приятно контратаковать его голыми руками. Противник, который сопротивлялся, на мгновение споткнулся, и в итоге упал, ударившись спиной об пол.

Пока мужчина лежал на полу, Чон Тхэ Ин взял деревянный меч, который раньше выбросил, и поправил воротник. В глазах другого человека, который собирался встать с пола, появилось удивление.

— Эй, что ты...

— Теперь настала твоя очередь получать удары.

Чон Тхэ Ин засучил рукава и с равнодушным выражением лица начал избивать его. Мужчина быстро поднялся, но за это время он успел ударить его вдвое больше раз.

Когда мужчина наконец встал, то громко закричал с красным, налитым кровью лицом, массируя предплечья и бёдра:

— Ах ты невежественный и подлый ублюдок! Ты даже не умеешь драться!!

— Что Вы говорите? Разве Вы не испытали этого на себе только что, — ответил Чон Тхэ Ин, беззаботно на него уставившись.

Альта, который уже забыл, что его раньше избили таким же образом, смеялся, тряся плечами.

Мужчина, лицо которого покраснело ещё больше, бросился на Чон Тхэ Ина с голыми руками, без меча. Когда мужчина схватил его за воротник и сжал кулак, чтобы ударить его по лицу, Чон Тхэ Ин слегка порезал ему шею деревянным мечом, который держал в руке.

— Уффффф…

— Почему Вы нападаете на противника с голыми руками, когда он держит в руках оружие? Вам нужно заботиться о своём теле, — Чон Тхэ Ин проговорил это сочувственно, как будто ему было жаль.

Мужчина схватился за горло и, шатаясь, отступил на пару шагов, при этом всё ещё держа за воротник Чон Тхэ Ина, в результате чего послышался звук разрывающейся ткани.

— Эй, послушайте что он говорит. Заботьтесь о своём теле. Ну прям кошка, которая думает о мышке.

Позади послышалось перешёптывание коллег:

— Злобный ублюдок. В следующий раз, если произойдёт убийство, наверняка убитым будет этот парень.

Чон Тхэ Ин в замешательстве посмотрел на свою одежду, и увидел оголившуюся грудь, а затем грозно обернулся в сторону говоривших:

— Я всё слышу.

— Конечно, слышишь, если только у тебя в ушах ничего не застряло. Эй-эй, что за вид. О боже, его розовые соски такие милые.

— …..

Вот почему он не общается с такими людьми, как они, а предпочитает только милых молодых людей. Как бы было приятно, если бы он услышал что-то подобное от человека с такими же наклонностями, как и он. Если бы он ещё был красивым, как мёд, юношей, он бы с радостью отдал в качестве приманки хоть сотню сосков и даже всё своё тело, но слышать такие слова от такого мужлана было крайне неприятно.

Чон Тхэ Ин нахмурился и грубо поправил свою одежду. Парень, чью шею порезал деревянный меч Чон Тхэ Ина, должно быть испытывал сильную боль и всё ещё стоял там, как каменная статуя, схватившись за шею и ухмыляясь.

— Что за вид? Сотрудник по снабжению разозлится.

— Это ведь нормально, когда одежда изнашивается, верно?

Дядя, который собирался уйти, закончив свои дела, взглянул на Чон Тхэ Ина и сказал с улыбкой:

— Эта одежда не изношена, а порвана. В любом случае, хотя вид и великолепен, взгляды он смущает. Отправляйся к Шинру и попроси новую одежду. Заодно похвастаешься своим телом.

Дядя хитро улыбнулся и вышел.

После этого ненавистные голоса стали смеяться и бросать в него шуточки:

— Хотел бы я увидеть при этом лицо Шинру.

— Просто переоденься перед ним.

— Не торопись возвращаться. Мы поймём, если ты придёшь немного позже.

Чон Тхэ Ин, умеющий сохранять идеально безразличное выражение лица в любой ситуации, не мог скрыть своих чувств, когда дело касалось Шинру. И, конечно, все сразу заметили его нерешительность и румянец. В результате чего все в команде знали, что ему нравится Шинру.

Возможно, это знал даже сам Шинру.

Поначалу коллеги, увидев его интерес к Шинру, сомневались в своих догадках, но после осторожно спросили: «Ты случайно не за другую команду?»

Помня о событиях, произошедших в армии, Чон Тхэ Ин сначала подумал о том, что стоит всё отрицать. Воспоминания об этом и так стали серьёзным препятствием перед какими-либо романтическими чувствами к противоположному полу, не говоря уже про физическую близость. Это также стало причиной того, что отношения с коллегами изначально не заладились.

Он не собирался лгать об этом, поэтому просто кивнул.

Но никакой реакции не последовало. Они ограничились лишь парой фраз: «А, ясно».

— Уже не первый год здесь, чему тут удивляться. Не делай из мухи слона… – скучающим тоном пробормотал тогда Карло, заметив смущение Чон Тхэ Ина. Ещё и добавил нарочито серьёзным тоном:

— Да, учти, мне нравятся женщины, так что даже не думай запасть на меня!

Затем, внезапно он улыбнулся и тихо произнёс:

— Так тебе нравится Шинру? Хм… ты ведь в курсе, что свидания здесь запрещены?

И, начиная с этих слов, с тех пор все его коллеги стали вести себя так же. В самом деле, они собирались подшучивать над ним ближайшую сотню лет.

Чон Тхэ Ин, имеющий горький опыт в прошлом, почувствовал облегчение от того, что его новые коллеги не отнеслись к этому слишком серьёзно.

Хотя, конечно, иногда было неприятно слушать подобные неискренние поддразнивания.

— Если завидуете, почему бы вам не разорвать на себе одежду и не пойти вместе со мной? Правда, не уверен, что когда он вас увидит, то позарится на такое…

Чон Тхэ Ин бесстыдно посмотрел на своих коллег. Те, кто всего минуту назад смеялись и дразнили Чон Тхэ Ина, быстро разозлились и начали сходить с ума.

— У тебя нет чувства вкуса! Посмотри на мои массивные мышцы!

— Посмотри на эту великолепную загорелую кожу! Тело в виде перевёрнутого треугольника! Все женщины умирают от желания!

— Ты просто завидуешь, мелкий ублюдок.

— Но… у вас нет таких милых и очаровательных розовых сосков, как у меня.

Чон Тхэ Ин оглянулся и посмотрел на них откровенно насмешливым взглядом, затем фыркнул и пошёл прочь, как будто посмеявшись над ними. Он мог слышать голоса своих коллег, кричащих позади, но это было всё равно что звук жужжания мух.

Оглядываясь назад, можно сказать, что Чон Тхэ Ин никогда не был в отношениях.

Было время, когда его сердце колотилось сильнее при виде кого-то, но этот человек исчезал прежде, чем он мог правильно осознать свои чувства. Хотя он спал с другими людьми, это было трудно назвать отношениями.

Молодой человек, с которым он какое-то время встречался и спал (тот, кто устроил поножовщину), утверждал, что они не встречаются, хотя это было непонятно, учитывая его дальнейшие действия. На самом деле, в первые дни, когда он начал встречаться с этим молодым человеком, Чон Тхэ Ин был по-своему обижен. Но потом он решил, что тот человек, наверное, может иметь с кем-то только случайные отношения.

После этого он больше не встречал никого, кто мог бы затронуть его сердце, а военная жизнь стала настолько трудной, что ему некогда было думать о чём-то другом.

Поэтому это чувство было очень незнакомым, но это было неплохо. Даже если это была безответная любовь, это было приятно. Когда тебе хорошо лишь от того, что ты просто можешь увидеть кого-то.

— Прошу прощения…

Когда Чон Тхэ Ин пришёл в офис, внутри находилось четверо мужчин. Трое офицеров и один заместитель директора.

Должно быть, заместитель только что закончил свой разговор, приняв его официальное приветствие и кивнув, он прошёл мимо Чон Тхэ Ина.

Рудольф Жан-Тиль. Этот человек был непосредственным начальником его дяди.

Он мало что знал о Чон Тхэ Ине, так как поздоровался с ним лишь вкратце, официально, но, судя по комментариям окружающих, он казался человеком тихим, но таким, кого нельзя недооценивать.

Когда Чон Тхэ Ин спросил, означает ли это, что он двуличный и гнилой, то получил лишь двусмысленный ответ.

Тем не менее, он считал, что для него это не имеет значения. Пока у него был дядя, который пообещал позаботиться о нём, его не волновало, даже если внутренности этого начальника были чёрными и гнилыми.

— Тэй-хён? Что привело тебя сюда? Что случилось с твоей одеждой?

Чон Тхэ Ин, который какое-то время смотрел в спину заместителя, повернул голову, когда услышал тихий знакомый голос. Шинру, сидевший на ближайшем к двери стуле, выглядел немного удивлённым, увидев Чон Тхэ Ина.

— Хм? Ах. Ну… это случилось во время спарринга. Я пришёл за новой одеждой. Можно?

Чон Тхэ Ин неловко улыбнулся и поиграл с порванным краем своей одежды. Шинру ответил:

— Конечно, — затем встал, пошёл в отдельную комнату в офисе и принёс ему новый комплект одежды.

— Спасибо. Что мне делать с этим? Снять это и отдать тебе или просто выбросить?

— Хм… если она порвана вот так, починить её будет сложно. Я думаю, ты можешь просто выбросить… Ты нигде не ранен?

— Получение травм обычное явление, верно? Всё в порядке, всё в порядке. Спасибо за твою заботу.

Чон Тхэ Ин застенчиво улыбнулся, и Шинру тоже слегка улыбнулся и прошептал:

— Береги себя.

* * *

У Шинру, самого молодого среди людей в этом филиале, было такое выражение лица, как будто он был удивлён и раздосадован, увидев Чон Тхэ Ина, снова стоящего перед ним менее чем через час после встречи в тот день в ванной. Однако это длилось недолго, и после нескольких встреч и разговоров он, похоже, ослабил бдительность и начал называть Чон Тхэ Ина хёном и дружелюбно разговаривать с ним.

* * *

— …..

Макушка Шинру была прямо перед его глазами, когда он разглаживал порванный воротник и оценивал, можно ли его починить. От него исходил свежий мыльный запах и Чон Тхэ Ину очень хотелось прикоснуться к нему.

Размышляя, стоит ли прикоснуться к завитку его волос, он быстро сдался и опустил руку, когда Шинру поднял голову. Если бы дядя увидел его, он бы цокнул языком и назвал его бесстыдником.

— Ты сегодня хорошо поработал, день почти закончился.

Когда он повернул голову к окну, то увидел как по небу за окном плывут красноватые облака. Поскольку он всегда находится под землёй, у него не было чувства времени, пока он не смотрел на часы.

— Цвет неба действительно красивый… — восхищённо пробормотал Чон Тхэ Ин.

Дело не только в том, что он застрял под землёй и не мог нормально видеть небо. На самом деле, цвета красно-фиолетового цвета, смешавшиеся на небе, были очень красивыми.

— Здесь есть змеи?

— А? Да. Особенно ночью. Но это только на лесной стороне, если поехать на берег, то там нет ничего страшного.

— Хм… может, прогуляемся вместе?

— Сейчас? — Шинру выглядел немного смущённым.

Чон Тхэ Ин улыбнулся и кивнул. В глубине души он гордился собой.

Он знал, что сможет легко пригласить кого-нибудь на свидание, если захочет. И не важно, если будет краснеть при этом, как дурак. Ведь раньше он пользовался популярностью в клубах… хоть это и закончилось плохо.

Шинру посмотрел на него странным взглядом. Кажется, что он сдерживал смех и в каком-то смысле казался обеспокоенным. Чон Тхэ Ин немного расслабился, не увидев негативную реакцию.

— Хм… нет?

Шинру улыбнулся и покачал головой:

— Дело не в том, что я не хочу, а в том, что работа ещё не закончена. Хён, пожалуйста, иди один. Ветер там, кажется, дует как надо.

Чон Тхэ Ин был обескуражен, но изо всех сил старался не выдать этого. Внезапно небо перестало быть таким прекрасным, и он почувствовал депрессию.

Он подумал о том, чтобы пойти куда-нибудь одному, но эта мысль быстро исчезла.

— Ладно, тогда усердно работай и увидимся позже.

— Да, Тэй-хён… ах, подожди…

Когда Чон Тхэ Ин повернулся чтобы выйти, Шинру, который, казалось, мгновение колебался, позвал его с озадаченным лицом. Он застенчиво улыбнулся и сказал Чон Тхэ Ину, смотрящему на него:

— Пойдём вместе завтра или послезавтра. Я знаю классное место, куда люди нечасто ходят.

— Хм… эм-м-м… Правда?

— Да. Если тебя это устраивает.

— О, конечно… Хорошо. Позвони мне, когда закончишь с работой.

Чон Тхэ Ин смущённо улыбнулся внезапному предложению, но быстро кивнул. Затем, повозившись с пейджером, предоставленным филиалом, он добавил:

— Ты можешь звонить мне в любое время.

Шинру попрощался с ним с яркой улыбкой и вернулся в кабинет, а Чон Тхэ Ин, оставшийся один в коридоре, некоторое время тупо смотрел на то место, где он стоял, и молча сжимал кулаки. Даже если они не смогут сделать это сегодня, они могут встретиться завтра или послезавтра, только они вдвоём.

Несмотря на то, что Чон Тхэ Ин пытался сдерживаться, в конце концов он сдался и отвернулся, чтобы стереть улыбку, которая продолжала расцветать на его губах.

Он сразу почувствовал себя лучше. Ему хотелось выйти на улицу и с радостью оглянуться вокруг.

Однако скоро ему предстоит встреча с Шинру, так что было бы неплохо приберечь прогулку на это время.

Чон Тхэ Ин направился к лифту.

Оставалось ещё немного времени до конца рабочего дня. По идее, ему нужно было вернуться в зал, но... он думал, что у него ничего не получится с Шинру, а теперь впереди его ждёт свидание с этим прекрасным молодым человеком...

Нет, в данный момент ему совсем не хотелось возвращаться в зал и снова спарринговать.

— В такие моменты лучше просто бездельничать в комнате, где много еды и много книг…

Чон Тхэ Ин развернулся перед лифтом и спустился по лестнице.

Его целью была комната дяди, в которой было много еды и книг. Ключи, зажатые кончиками пальцев, приятно звенели в кармане.

Как обычно, он ни с кем не встретился, когда выходил на подвальном этаже и направлялся в комнату дяди. Это оказался действительно малонаселённый этаж. Даже если здесь произойдёт убийство, его ещё долго не заметят... хотя... повсюду установлены камеры наблюдения.

Чон Тхэ Ин направился в комнату дяди, рассматривая каждую камеру, установленную в незаметном месте. Прежде чем войти в его комнату, он вежливо кивнул в камеру и постучал в дверь.

Вообще не имело значения, постучит он в дверь или нет. Ведь в любом случае, если его дядя находился внутри, то он бы не стал запираться, а если там никого не было, значит, дверь по-любому закрыта. Так что в этом не было необходимости.

И тем более, стук не мог служить средством оповещения о его прибытии. К тому времени, когда он свернул за угол, его дядя, уже должен был понять, что кто-то приближается к его комнате.

Он постучал в дверь пару раз, подождал немного, а затем потянул за ручку двери. Дверь была заперта. Чон Тхэ Ин слегка приподнял брови и достал из кармана ключ. Это был ключ, который он ранее получил с разрешения владельца комнаты. Его дядя охотно дал ему ключ, сказав, чтобы он приходил, когда захочет, и читал любую книгу, какую захочет.

Комната, как всегда, была аккуратно организована. Хоть она и была оборудована всем необходимым, порой не было ощущения, что в ней кто-то живёт.

— Выглядит удручающе…

Чистая, свободная от пыли комната всегда ощущалась такой, когда дяди не было. Это похоже на выставочную комнату, в которой никто не живёт. Это показывало другую сторону его дяди, и Чон Тхэ Ин тихо вздохнул.

Он открыл холодильник, достал банку пива, выпил её за один присест и бросился на кровать, застеленную без единой морщинки. Перевернувшись несколько раз на кровати, которая имела достаточную эластичность, он едва почувствовал человеческий запах. Затем он разлёгся на ней и достал книгу с книжной полки в пределах досягаемости.

Каждый день после работы он приходил сюда, сворачивался калачиком и читал книги. Десятки страниц в день, медленно обдумывая каждое предложение.

Когда он увидел эту книжную полку, заполненную редко встречающимися книгами, то подумал, что Чон Джэ Ину она бы очень понравилась. Хотя, возможно, он уже всё это прочитал.

Нет причин беспокоиться об этом счастливчике, но ему просто было любопытно. Где он и что сейчас делает? Вернулся ли он домой? Или заперся в библиотеке или исследовательской лаборатории и проводит там дни без сна, поглощённый книгами?

Вчера он пытался позвонить домой, чтобы проверить, но никто не ответил. Учитывая, что он не застал его, хотя было уже около полуночи, казалось справедливым предположить, что он всё ещё где-то пропадает.

Внезапно на ум пришёл образ того, как он пальцами в виде ножниц перерезает нить их отношений.

Он не думал, что брат ненавидел его или хотел разорвать отношения. Но что это тогда было? В этот момент у него возникло странное чувство.

Ему так везло, и всё всегда происходило так, как он хотел. Итак, если бы он захотел разорвать их отношения, казалось, что они действительно могли быть прерваны.

Возможно, в этот момент отношения между ним и Чон Джэ Ином уже были разорваны. Означает ли это, что они никогда больше не встретятся в будущем?

— Мне это не нравится…

Чон Тхэ Ин лёг и посмотрел на свои руки. Он искал следы невидимой красной нити, которая по словам брата была привязана к его мизинцу. Но действительно ли её можно разрезать?

Он несколько раз потряс мизинцем. Словно проверяя, не болтается ли невидимый конец красной нити.

Чон Тхэ Ин лежал и тупо смотрел на свои руки, когда услышал тихий механический звук. Это было то, что он слышал раньше. Когда он повернул голову, на аппарате мигала красная лампочка.

Глядя на аппарат, который постоянно мигал и издавал механические звуки, он на мгновение задумался о том, можно ли ему ответить на чужой звонок. На самом деле он знал, что во многих отношениях было бы проще не отвечать, даже не задумываясь об этом, и не было бы места неприятностям, но кто-то звонил слишком настойчиво...

Чон Тхэ Ин встал с кровати и посмотрел на идентификатор вызывающего абонента, отображаемый на мониторе аппарата.

Это международный звонок. Если номер начинается с 49... это Германия? Число после этого могло быть кодом города, но он мало что об этом знал.

Пока он раздумывал, звонок прекратился.

Чон Тхэ Ин вернулся к кровати и снова взял книгу. Однако, как только он снова подумал о брате, то решил закрыть лицо книгой. Его брат часто так спал. Как-то он спросил его, не тяжело ли ему, но тот ответил, что разве может быть тяжёлой книга, состоящая максимум из нескольких сотен страниц. Удивительно знать, что даже если уснуть с чем-то подобным на лице, ваши черты лица остаются нетронутыми.

Теперь, когда он подумал об этом, он понял, что не очень то похож на своего брата. Хотя их называли близнецами, между ними не было никакого сходства. Лицо, волосы, личность, характеры… всё было разным.

— …тем не менее, лицо у меня лучше. Даже если я не могу справиться со всем остальным.

На самом деле их лица были настолько разными визуально, что невозможно было сказать, кто красивее.

Чон Тхэ Ин слегка отодвинул книгу от лица и отвернулся. Рядом со столом висело большое зеркало, но он не мог видеть в нём отражение из-за своего положения на кровати.

Он снова встал и подошёл к зеркалу. В зеркале отражался молодой мужчина со спокойным лицом. Он ещё и половины жизни не прожил, но, может быть, немного устал.

Проведя кончиками пальцев по своему отражению в зеркале, он ощутил гладкую поверхность стекла.

Пока он обводил глаза, нос и рот, лампа на аппарате снова заморгала. Почти одновременно раздался механический звук. Ещё один звонок поступил с того же номера.

На этот раз он сразу ответил на звонок. Потому что если не ответить сейчас, вскоре раздастся следующий.

— Да. Здравствуйте.

Когда он нажал кнопку, монитор, в котором должен был отразиться собеседник, включился, но ничего не было видно. Перед ним была лишь белая стена.

— Хахах… привет, племянник.

Услышал он знакомый голос. После этого на экране появилась рука, протянувшаяся к телефону, касаясь стола. Он хорошо помнил эту руку. Это была незабываемо красивая рука.

— Ах, рука.

Когда Чон Тхэ Ин рефлекторно пробормотал, с другой стороны послышался короткий озадаченный вопрос.

— Рука?

На мгновение Чон Тхэ Ин подумал, что ответил неправильно, но рука на мониторе задвигалась. Кажется, он смотрел на свои руки.

— У тебя такие красивые руки, я сразу тебя запомнил.

— Ха-ха, спасибо тебе за это. Я уверен, что мои руки счастливы, потому что впервые в жизни слышат такой комплимент. – Мужчина по другую сторону монитора засмеялся.

Это по-прежнему был механический голос, но он уже не был таким раздражающим, как тогда, когда он впервые услышал его.

— Офицер Чан Ин снова в душе? Вижу, ты часто к нему приходишь, племянник.

— Нет, дяди нет. Я просто пришёл почитать. В его комнате много книг, которые можно почитать.

— Ах... у офицера Чан Ина хорошее хобби.

Белые руки радостно постучали по столу. Ногти, блестящие, как стекло, выглядели очень холодными. Ему внезапно захотелось прикоснуться к этим рукам.

— Тебе так нравятся мои руки?

— Хм?

— Ты поедаешь их глазами, – сказал он голосом, полным смеха.

Чон Тхэ Ин тоже засмеялся и пожал плечами.

— Это так откровенно? Нет, я не хочу их есть. Мне достаточно просто смотреть на них.

Он добавил это специально, потому что боялся, что он снова может сказать, что отрежет их и отдаст ему после смерти. Кажется, он догадался, о чём думает Чон Тхэ Ин, и весело рассмеялся.

Чон Тхэ Ин внезапно наклонил голову. Говорят, по рукам можно многое рассказать о жизни человека, но он не имел никакого понятия об этом человеке. Не похоже, что он выполняет какую-то тяжёлую работу, и не похоже, что он будет весь день работать за столом, держа в руках ручку. Он также не был похож на книготорговца.

— Илай…?

Чон Тхэ Ин открыл рот. Если подумать, он впервые назвал имя этого человека. Мужчина ответил с улыбкой в голосе:

— Хм?

— Когда я назвал дяде твоё имя он, похоже, немного растерялся. У тебя несколько имён?

— Ахаха, ты это сделал? На самом деле, офицер Чан Ин не называет меня по имени. Но у меня есть только одно имя. Я не занимаюсь ничем плохим, поэтому нет причин использовать несколько имён.

— Ну, если ты не торгуешь книгами, то… чем ты тогда занимаешься? — Чон Тхэ Ин на мгновение помолчал, прежде чем спросить, чем занимается человек с такими руками?

Мужчина какое-то время ничего не говорил.

Все, что он видел — это белую руку, которая стучала пальцами по столу. Вместо того, чтобы выглядеть недовольным, он, казалось, задумался, глядя в этом направлении. Холодный взгляд оставался за объективом.

Он ответил медленно, словно наконец закончил думать:

— Иногда я помогаю брату в семейном бизнесе. Мой брат, вероятно, будет заниматься этим делом и дальше, а вот я пока не знаю... чем мне зарабатывать на жизнь. Я никогда об этом не думал, но, услышав твой вопрос, я немного задумался.

Когда Чон Тхэ Ин слушал голос, который не выказывал никаких признаков беспокойства, он внезапно начал беспокоиться о своё будущем.

Если он благополучно выберется отсюда через полгода, то снова окажется безработным. Конечно, по словам дяди, ему не составит труда устроиться на работу, имея только опыт пребывания здесь, но какой работой можно будет зарабатывать на жизнь? Он даже не знает, чего хочет.

— После увольнения из армии я стал безработным…

Он глубоко вздохнул и пробормотал себе под нос, но, кажется, он его услышал.

— Увольнение? Ты был солдатом? Хм, иногда я встречал людей, которые приходили в филиал после службы в армии… но это весело. Младший брат Чон Джэя солдат… ха-ха-ха…

Мужчина пробормотал и рассмеялся. Чон Тхэ Ин слегка приподнял брови, посмотрел на свои руки и улыбнулся.

— Тебе смешно из-за того, что один из братьев умный, а второй только на силу и горазд?

На этот раз мужчина рассмеялся ещё громче. Он смеялся так, как будто только что посмотрел отличную комедию, а затем медленно поднял белую руку.

— Нет, я не это имел в виду. Более того, я не думаю, что твоё тело достаточно крепкое, поскольку оно не принадлежит к определённому типу телосложения... прошу прощения.

Услышав смех мужчины, Чон Тхэ Ин сделал грустное лицо и сказал:

— Всё в порядке.

— Просто... сочетание старшего брата, разрабатывающего оружие, и младшего брата, который может стать жертвой этого оружия, интересно.

Чон Тхэ Ин замер, размышляя над тем, что так просто сказал этот человек.

Главное — первые несколько слов.

Мужчина, кажется, заметил, что выражение лица Чон Тхэ Ина стало странным. Подумав немного, он, кажется, понял причину, и пробормотал так, будто ему было неловко:

— Ты разве не знал об этом?

— …я не знал. Мой брат занимается разработкой оружия?

Чон Тхэ Ин ухмыльнулся и пробормотал:

— Другие знают больше о брате, чем я.

Чон Джэ Ин и Чон Тхэ Ин не были братьями, у которых были плохие отношения, но они и не делили всё вместе, скорее они были обычными братьями, которые достаточно хорошо ладили между собой. Более того, после того, как Чон Тхэ Ин окончил среднюю школу, он стал редко оставаться дома, да и Чон Джэ Ин часто находился вдали от дома, поэтому они не очень хорошо знали о жизни друг друга. Только приехав сюда, он узнал, что его брат был исследователем, к которому в штаб-квартире UNHRDO в Америке относились с особым вниманием.

Но это разработка оружия…

Когда он стал этим заниматься? Он начал этим заниматься в UNHRDO? Или ещё до этого. В любом случае, они мало говорили о занятиях друг друга, потому что не интересовались этим.

Оружие. Но ведь это оружие.

Чон Тхэ Ин горько рассмеялся. Он знал, что это неизбежное зло, и он много раз видел негативные последствия применения этого зла.

— Наверное, я сказал что-то, что не должен был. Это всё-таки конфиденциальная информация, поэтому я надеюсь, что ты примешь это во внимание.

— Я не горю желанием рассказать кому-нибудь о том, что мой брат занимается разработкой оружия.

— Ха-ха. Похоже, тебе это не нравится. Тем не менее, твой брат считается гением в нашей отрасли.

— Даже если он гений... я не очень рад, что он этим занимается, проворчал Чон Тхэ Ин.

На мгновение задумавшись, он внезапно поднял брови:

— Поскольку ты назвал эту отрасль «нашей», означает ли это, что ты также работаешь в этой отрасли?

Мужчина снова замолчал. Молчание на этот раз было немного долгим. Если бы не случайное движение руки, он бы подумал, что связь прервалась.

Наконец он вздохнул и улыбнулся:

— Если быть точным, мой старший брат работает в этой отрасли.

— Ты сказал, что иногда помогаешь ему в семейном бизнесе, верно? Ваш семейный бизнес связан с оружием? – спросил Чон Тхэ Ин с озадаченным выражением лица.

Потом он понял. Этот человек не книготорговец или что-то в этом роде. Посредник есть посредник, но он имел дело с оружием, а не со старыми книгами.

— Похоже, ты зарабатываешь на жизнь торговлей оружием…

— Не я, а мой брат. Кажется, тебе это совсем не нравится. Хотя конструкция ракетной установки, которую сконструировал твой брат, была на вершине рейтинга на протяжении последних нескольких лет.

— Твоя правда. Идея мира без войны — это всего лишь то, на что надеются мечтатели, живущие в хорошей стране… Джэ Ин-хён, когда мы встретимся, я тебя поколочу.

Мужчина засмеялся. В сознании Чон Тхэ Ина человек, вызвавший краткую, но серьёзную суматоху, казался спокойным и без каких-либо колебаний.

— Это страшно. Так ты собираешься разорвать отношения со своим гениальным братом?

— Он первым разорвал наши отношения.

— Правда? — голос мужчины изменился, в нём послышался интерес.

Ему захотелось хотя бы раз увидеть лицо этого человека. Он, несомненно, будет смотреть в монитор с медленной, тонкой улыбкой.

— Не знал, что между вами настолько плохие братские узы. Думал, вы в хороших отношениях. И что? Вы поссорились? Чон Джэй… представить сложно, что он решился бы первым разорвать отношения со своим младшим братом.

Чон Тхэ Ин поднял мизинец и пробормотал:

— Он сказал, что оборвал нить, связующую нас, в тот же день ушёл из дома и до сих пор не вернулся.

Это не совсем правда, но, в любом случае, в этом суть.

— Ха-ха. Чон Джэй сделал это? Это правда смешно.

— Тебе это может показаться забавным, но для меня это кризис распада семьи.

— Ха-ха, ахахахаха.

Мужчина продолжал смеяться, а Чон Тхэ Ин задавался вопросом, что же такого весёлого он услышал. Звук смеха машинного голоса звучал очень странно.

— Тебе это кажется смешным?

— Нет… я просто подумал, что вы действительно совершенно разные братья. Поскольку вы близнецы, то я думал, что в чём-то вы будете похожи, но даже лица у вас разные. И личности тоже разные. Это весело.

— Ты встречал моего брата?

— Хм. Ну, мы лишь случайно сталкивались друг с другом, по крайней мере, лицом. Я был очень удивлён, потому что он оказался моложе, чем я думал.

Это было то, что он слышал много раз. Все, кто слышали о Чон Джэ Ине и все, кто приходили к нему в гости, были удивлены, увидев его. Было очень мало людей, которые не выражали бы своего волнения, говоря, что понятия не имели, что он настолько молод.

Но он не думал, что этот парень за монитором настолько стар.

Чон Тхэ Ин уставился на эти белые руки, хотя невозможно было определить его возраст, просто взглянув на них. Однако ему не хотелось углубляться во что-то столь личное, поэтому он отвернулся.

— Раз ты так говоришь, наверное, ты очень похож на своего брата, который продаёт оружие.

— Я не слышал, чтобы многие говорили, что мы похожи, но мы с братом и не близнецы. И у нас большая разница в возрасте.

Чон Тхэ Ин взмахнул рукой, не понимая, какая взаимосвязь между разницей в возрасте и схожестью между братьями?

Мужчина замер. Затем обернулся, словно заметив, что позади него кто-то есть. Он сказал, что помогает с семейным бизнесом, но неизвестно, был ли он в тёплых отношениях со своими родными.

— Боюсь, мне пора. Увидимся позже.

— Эм-м-м? О, да. Э, кстати, у тебя было какое-то дело к дяде?

— Я перезвоню ему позже. Пока-пока.

На этом аппарат выключился. Монитор снова погас.

Чон Тхэ Ин вздохнул. В одно мгновение вокруг стало тихо.

Тук-тук, точно так же, как белая рука внутри монитора минуту назад, Чон Тхэ Ин молча постучал пальцами по столу и встал. Он чувствовал, что его разум полон сомнений. Но если подумать, Чон Тхэ Ин не собирался ничего усложнять.

— Эх… не знаю. Я живу в мире, в котором в любой момент может разразиться война. Но не то чтобы я собрался примкнуть к антивоенному движению, – Чон Тхэ Ин бросился на кровать, бормоча:

— Хоть я и уволился, в мире много профессиональных солдат, и им нужно как-то зарабатывать на жизнь.

<<Бах!>>

Падая на кровать он случайно ударился ногой о её край.

Это было очень больно.

* * * * *

На следующий день, за тридцать минут до начала занятий Чон Тхэ Ина вызвал к себе офицер Голдинг, проводивший тренировку по боевым искусствам. В конце прошлого занятия тот устроил перекличку, но поскольку Чон Тхэ Ин ушёл за полчаса до окончания тренировки, естественно, он отсутствовал. Фактически, во время переклички он отлынивал, отдыхая у дяди в комнате на кровати.

Он поплатился за это утром. Его вызвали ещё до начала лекции и основательно поваляли по матам, а после отправили обратно. Пошатываясь от усталости, он поплёлся на утреннюю лекцию.

Анализ боевых действий, занимающий все утренние часы, только начался.

Лекционный зал с большим экраном был не очень просторным, больше похожим на комнату для семинаров. Члены команды уже расселись у экрана и молча наблюдали.

Офицер, проводивший лекцию, окинул Чон Тхэ Ина свирепым взглядом, когда тот вошёл в комнату, но ничего не сказал, вероятно потому, что Голдинг его предупредил.

Чон Тхэ Ин нашёл себе свободное место и сел, Тогу появился рядом с ним.

— Твоё свидание с Голдингом прошло хорошо? Тебе, должно быть, было горячо, раз тебя вызвали сразу после завтрака.

— Да, было так жарко, что я сгорел заживо.

Тогу быстро опустил голову, когда офицер, стоявший перед ним, посмотрел на него гневными глазами, делая вид, что это не он шумит.

— Как вы все знаете, не за горами совместная тренировка с европейским филиалом. Итак, сегодня, в рамках нашего межличностного анализа, давайте посмотрим наши прошлые записи. А вот и запись совместной тренировки, проходившей в прошлом году.

Пока Чон Тхэ Ин безжалостно наносил Тогу удар в бок, офицер нажал на кнопку контроллера. Тёмный экран посветлел, и на нём появилось изображение. Хоть качество картинки и было не очень хорошим, с распознаванием картинки проблем не возникло.

— Ты, ублюдок, мне больно! — крикнул Тогу с мрачным выражением лица, но Чон Тхэ Ин просто посмотрел вперёд, делая вид, что не при делах.

— Молчи и смотри на экран. Это запись совместной тренировки, – холодно сказал Чон Тхэ Ин.

Тогу протянул руку, словно собираясь отомстить, но Карло, который ничего не видел с заднего сиденья, слегка пнул стул Тогу. Как только раздался тихий звук, ледяной взгляд офицера снова упал на него.

<<Бип>> Видео остановилось.

— Эй там. Хотите посмотреть его в свободное время после окончания рабочего дня? — раздался суровый холодный голос.

Тогу выпрямил спину, сохраняя прямую осанку и сделал невозмутимое лицо:

— Нет. Я не хочу. Извините. Я буду молчать.

Лучше безоговорочно уступить. Чон Тхэ Ин ещё сегодня утром прочувствовал это на собственной шкуре. И понял, что долго не протянет, если будет перечить начальству. Тогу, проработавший здесь дольше него, не мог этого не знать.

Говорят, что после директора и заместителей идут офицеры, а ниже — помощники офицеров — лейтенанты, но к должности офицера нельзя относиться легкомысленно. В UNHRDO вы офицер, но если вы перейдёте в другую организацию, то сразу же окажетесь на руководящей должности.

Офицер, чьи волосы начали седеть, яростно посмотрел на них и снова схватил контроллер.

— Если хотите сохранить свою жизнь, вы не должны пренебрегать занятиями. Смотрите внимательно.

Когда офицер закончил говорить, видео снова запустилось.

Это была запись совместной тренировки с европейским филиалом с прошлого года. Это была не полная запись, там были вырезаны и смонтированы лишь необходимые части.

В классе, в котором было тихо, когда началось видео, по мере развития событий постепенно становилось оживлённее. Все смотрели запись серьёзными глазами и спокойно вели короткие беседы с сидящими рядом коллегами. Можно также сказать, что это была дискуссия, похожая на светскую беседу.

Чон Тхэ Ин, который никогда не участвовал в совместных тренировках, сосредоточился на экране, прислушиваясь к разговорам вокруг.

Тогу наклонил к нему голову и тихо пробормотал:

— До совместной тренировки осталось меньше десяти дней. Глядя на это, как ты думаешь, сможешь ли ты с этим справиться?

Подперев подбородок сложенными руками, Чон Тхэ Ин ответил, не отрывая глаз от экрана:

— Это похоже на групповую драку. Задача состоит в том, чтобы объединиться с одной стороной и победить другую сторону… но я думаю, мне придётся позаботиться о своей жизни. Я немного не уверен в себе.

Среди сражающихся на экране мужчин он видел знакомые лица коллег, которые сейчас сидели в этом классе. Однако на их лицах были странные выражения, которых он никогда раньше не видел. Это действительно были лица на перекрёстке жизни и смерти. Как будто если они проиграют, то умрут.

Летального оружия не было. Пистолет представлял собой либо макет, либо пневматический пистолет. Нож имел тупое лезвие и не мог порезать человека. Другими словами, это было не что иное, как формальное обучение.

Но все присутствующие знали, что этих вещей достаточно, чтобы убить человека.

— Ага, глупого Тогу тоже засняли, — Чон Тхэ Ин засмеялся и указал на экран.

На котором как раз показывали нахмуренного мужчину, сидевшего рядом с ним. Пытаясь воспользоваться возможностью ударить соперника, он случайно наступил на парня, который упал позади него, и потерял равновесие. Из-за этого кулак, которым он размахивал, не набрал нужной силы и в итоге атака провалилась. Конечно, противник воспользовался этим и сразу контратаковал.

Тогу цокнул языком, спрашивая, почему они поставили именно эту запись… Юэн Хо, который смеялся рядом с ним, вскоре увидел себя на экране, и ему тут же пришлось изобразить на лице мрачное выражение.

Чон Тхэ Ин решил подлить масла в огонь:

— Вместо того, чтобы показывать примеры неудач, было бы неплохо, если бы нам показали и примеры успеха. Стыдно видеть, что все члены нашей команды ведут себя, как идиоты.

— Ах ты чёртов ублюдок… ты что думаешь, что никогда не ошибёшься?

— Да… легко потерять своё лицо, совершая такие элементарные ошибки. Тебе ли не знать?

Тогу, был в бешенстве из-за Чон Тхэ Ина, который открыто смеялся над ним, и уже собирался засучить рукава, чтобы проучить его, как вдруг вокруг стало тихо и… холодно. Тогу выглядел озадаченным внезапным молчанием, и Чон Тхэ Ин тоже посмотрел вперёд.

На экране проигрывалось отредактированное видео. Были вырезаны только бесполезные части до и после, а основные части остались нетронутыми.

На записи был мужчина.

На его бледно-белом лице не было крови. Он был довольно высоким и смотрел себе под ноги, как будто был погружён в свои мысли. Мужчина, имел довольно элегантный вид, который казался неуместным для появления в таком видео. Казалось, его внешность больше подошла бы для публикации в журнале мод.

— Ему очень подошла бы улыбка. Его лицо такое бледное… — пробормотал Чон Тхэ Ин и внезапно встретился взглядом с Тогу, который смотрел на него так, словно увидел привидение.

Но это не всё. Коллеги, сидевшие в пределах слышимости его голоса, в изумлении оглянулись на Чон Тхэ Ина с широко открытыми глазами, которые, казалось, вот-вот выскочат наружу.

Чон Тхэ Ин, который смотрел им прямо в глаза, задавался вопросом, почему они так на него смотрят, затем наклонил голову и снова обратил внимание на экран.

У мужчины на видео даже не было оружия. Руки в чёрных перчатках были пусты. Не похоже, чтобы оружие было спрятано каким-либо иным образом. Рубашка и брюки идеально сидели по фигуре.

Может, ошиблись с видео? Хм, да нет, вроде на видео определённо их филиал.

Чон Тхэ Ин, который с любопытством смотрел на экран, подперев рукой подбородок, в следующий момент посмотрел мужчине прямо в глаза. В тот момент, когда он встретился взглядом с этими чёрными как стекло глазами, его сердце упало.

Вероятно, тот смотрел на записывающую камеру, установленную высоко на стене. Мужчина моргнул и слабо улыбнулся. Когда улыбка коснулась его ничего не выражающих, мрачных глаз, Чон Тхэ Ин понял, что этот мужчина может быть даже моложе него. Трудно было угадать его возраст, но на его улыбающемся лице оставался слабый след молодости.

Мужчина слегка наклонил голову, приблизился к камере и протянул руку. Экран был полностью закрыт его чёрными перчатками.

Но прежде чем весь экран покрылся чёрным, рука остановилась. За рукой, которая снова удалялась, он увидел, как за спиной мужчины появился ещё один мужчина. Для азиатского мужчины он был довольно высоким.

Увидев вновь появившегося мужчину, кто-то рядом прошептал «Киёми». Чон Тхэ Ин попытался вспомнить, где он слышал это имя, и вскоре понял, что этот мужчина был бывшим владельцем комнаты, которой он сейчас пользовался. Он получил травму на последней тренировке и в настоящее время восстанавливается в больнице.

У мужчины по имени Киёми в руке был нож. Этот нож, был затуплен так, чтобы он не мог порезать человека. Киёми не отступил, хотя его лицо покраснело, и посмотрел прямо на мужчину. Вроде бы он что-то говорил, но на видео не было слышно, потому что оно было записано без звука.

Мужчина спокойно подошёл к Киёми. Когда он без колебаний приблизился, на лице Киёми появилось напряжение.

Киёми, должно быть, принял решение за долю секунды, он повернул нож на пол-оборота, направил лезвие вниз и подошёл ближе к мужчине. Затем он взмахнул другим локтем, чтобы ударить мужчину, и поднял руку, держащую нож. Независимо от того, принял бы соперник удар локтем или попытался избежать его, прогнувшись в пояснице — в любом случае он бы открылся.

Мужчина замедлил шаг, а после вытянул руку и коснулся стены рядом с собой. И, оттолкнувшись кончиками пальцев, отскочил от неё. Нет, если быть точнее, он практически отлетел в сторону.

Чон Тхэ Ин оставил в покое свои губы, которые гладил пальцами, потому что его взгляд зацепился за нечто странное.

На белой поверхности, в том самом месте, где кончики пальцев мужчины коснулись стены, остался тёмный след. Словно его чёрные перчатки были пропитаны водой и поэтому испачкали стену.

«Что это такое?»

Однако не было времени на размышления.

Локоть Киёми ударил мужчину в грудь. Это был такой сильный удар, который мог сломать рёбра. Но мужчина лишь слегка нахмурился. Тем временем мужчина схватила Киёми за запястье руки, в которой тот держал нож, направленный на него, и улыбнулся.

Мужчина вывернул Киёми запястье. На видео, где не было записано звука, раздался неслышный крик. Нож, который тот держал, тяжело упал на пол.

Мужчина пару раз легонько постучал себя по груди, как будто только тогда грудь от удара заболела. Однако лицо, наклонившее голову, было невыразительным, как у манекена.

Чон Тхэ Ин, сам того не осознавая, сжал кулаки. В уголке его сердца похолодело. Вокруг было тихо, не было слышно ни единого звука дыхания.

Мужчина, державший Киёми за другую руку, обхватил его шею одной рукой в чёрной перчатке. Мужчина на мгновение погладил шею Киёми, словно лаская её.

И опять... там, где прошла рука мужчины, остался чёрный след, прямо над шеей Киёми.

Чон Тхэ Ин нахмурился и впился взглядом в этот след. Не то чтобы он валялся в грязи и намочил перчатки чёрной грязью, так что же это такое...?

И вдруг он кое-что понял.

Это не чёрный. След был настолько тёмно-красным, что просто казался чёрным. Возможно, даже эти перчатки не были чёрными. Красный цвет, пропитавший эти перчатки...

Краска сошла с лица Чон Тхэ Ина. В тот момент, когда он понял, что это за красный цвет, мужчина, державший на видео Киёми за шею, положил кончик большого пальца под прямым углом прямо над его ключицей и одним движением резко нажал.

— Какого…….!!!

Он даже не заметил, как эти слова сорвались с его губ. Однако причина, по которой он не смог закончить предложение, заключалась в том, что ясно написанная реальность разворачивалась перед его глазами, а также потому, что у него похолодел позвоночник и замёрз язык.

Палец, пронзивший середину горла, медленно вышел снова. Палец окрасился в ещё более тёмный цвет.

Киёми, чьи глаза стали серыми, содрогнулся и обмяк, и мужчина без колебаний швырнул его на пол. Он потёр грудь и неодобрительно нахмурился, но затем покачал головой и обернулся.

Он снова стоял лицом к камере. Чон Тхэ Ин потёр холодные губы кончиками пальцев и вновь посмотрел в глаза мужчине на экране. Лицо его было всё ещё белым и спокойным. Это лицо совсем не походило на лицо человека, который только что пронзил шею другого человека, что делало его ещё более жутким.

Тот на мгновение посмотрел в камеру и внезапно улыбнулся. В конце концов, как и раньше, перчатка приблизилась и закрыла экран, и на этом смонтированное видео закончилось.

Холодная улыбка этого мужчины словно навсегда запечатлелась на сетчатке глаз Чон Тхэ Ин. В груди у него похолодело.

— Что же это такое? — Чон Тхэ Ин пробормотал таким слабым голосом, что это даже нельзя было назвать разговором самим с собой.

Но рядом с ним раздался мягкий ответ.

— Это тот сумасшедший из европейского филиала. Рик — сумасшедший человек, которого никто не может тронуть, даже в европейском филиале, — лицо Тогу застыло, когда он ответил усталым голосом, — это касается не только европейского филиала. Этот парень уже имеет плохую репутацию в штаб-квартире и во всех остальных филиалах… его знают как человека, с которым нельзя иметь дело.

Позади послышался тяжёлый голос Карло:

— Риглоу из европейского филиала. Или Безумный Рик, если звать иначе.

— Риглоу…

— Из-за этого парня Киёми оказался на грани смерти с трубкой, застрявшей у него в горле. Должен ли я говорить, что ему чудом повезло, что он выжил?

Чон Тхэ Ин продолжал видеть остаточный образ того мужчины в лицах других, поэтому он слегка нахмурился и обернулся к коллегам.

— Почему организация не предпринимает никаких действий? Даже имея такие записи?!

Карло рассмеялся горьким и мрачным смехом.

— Тэй, это тренировка. Более того, это была контратака «участника без оружия» против «участника с оружием». То, что ты видел, было процессом тренировки, понял?

— Что… и всё же очевидно, что этот ублюдок расправился с ним слишком жестоко.

— Они даже не пытались это скрыть, поэтому, вероятно, он хорошо знаком с Ёрён, – добавил Тогу вслед Карло, указывая пальцем в пол, как будто о чём-то вспомнил.

— На 7 этаже под землёй находится тюрьма. Попадёшь туда одним человеком, а выйдешь сплошные кожа да кости. Ну, это неудивительно, если застрять там на несколько месяцев.

— ...кстати, пока этот ублюдок находился там, разве офицер, отвечающий за него, не стал выглядеть ещё хуже?

Чон Тхэ Ин потёр свои руки, чтобы успокоить мурашки, распространившиеся по коже.

«Так вот что это за парень, которого хотят «разорвать в клочья.... но прежде он сам порвёт всем глотки».

Тхэ Ину стало жутко.

Он сказал, что ему подошла бы улыбка?

Чон Тхэ Ин был уверен, что хорошо разбирается в людях...

Теперь он понимал реакцию своих коллег. Он погладил себя по груди, но его тревожно-возбуждённое сердце ничуть не успокоилось.

Эти чёрные как смоль глаза. Чистое белое лицо. Чёрные перчатки… после которых остаётся ярко-красный след.

— …..

Офицер слегка постучал по столу и сказал:

— Ну что, все хорошо рассмотрели? Я прокручу ещё раз, есть несколько моментов, на которые стоит обратить внимание, так что будьте внимательны.

А затем видео, которое они смотрели, начало воспроизводиться снова, на этот раз с паузами.

Чон Тхэ Ин почувствовал, как его сердце немного успокоилось, и глубоко вздохнул, снова внимательно посмотрев на экран.

В результате он пришёл к выводу, что тридцать шестая стратагема – самая лучшая.

[прим.: «Тридцать шесть стратагем» — древнекитайский военный трактат. 36 стратагема гласит: «Бегство — лучшее оружие в безвыходной ситуации». Смысл в том, что в сложной не дающей шансов на победу ситуации отступление может быть лучшим вариантом действий.]

* * * * *

В библиотеке на пятом подвальном этаже всегда было тихо. Возможно, из-за этого он иногда встречал здесь людей, спящих между книжными полками по углам, закрыв лица книгами.

Пространство между книжными полками в углу, где он обычно читал, уже было кем-то занято, поэтому Чон Тхэ Ин подошёл к другой стороне и присел на корточки. Там был просторный письменный стол на 6 человек, но если сесть там и начать читать книгу, то кто-то обязательно к нему подойдёт и заведёт разговор. В итоге он прятался и читал книгу, а иногда мог даже заснуть, если чувствовал сонливость.

Чон Тхэ Ин порылся на полках и, найдя нужную книгу, открыл её, чтобы почитать.

Спокойное и комфортное чтение длилось недолго, потому что парень, который зашёл в этот угол в поисках книги, был знакомым лицом.

— Эм-м-м.

Это был Юэн Хо. Позади него также был замечен Чинг.

Юэн Хо подошёл к нему и потянул за край книги, которую Чон Тхэ Ин держал в руке, слегка наклонив её.

— Что ты читаешь?... Искусство войны Сунь Цзы? Каждый раз, когда я вижу этого парня, он читает странную книгу. Чтение подобных вещей не поможет тебе на практике, чувак.

— Знаете ли вы другую книгу, в которой так чётко перечислены тридцать шесть стратагем? — Чон Тхэ Ин ответил прямо и потряс книгу.

Юэн Хо лишь махнул руками, как будто устал, и сделал шаг назад.

— Хорошо, читай внимательно. Офицер Чан Ин будет рад тебя послушать, когда мы будем обсуждать стратегию.

Чон Тхэ Ин на мгновение подумал о своём дяде, который отвечал за стратегию, но затем фыркнул про себя, подумав: «Ни в коем случае».

Его дядя не был человеком, который восхищался примерными учениками. Если быть точным, он был склонен проявлять интерес к немного странным людям. Этот человек сам был довольно необычным.

— Но почему вдруг тридцать шесть стратагем? Собираешься где-нибудь разбушеваться?

— Эм… это из-за вчерашнего тренировочного видео. Посмотрев его, я подумал, что это единственный способ спасти свою жизнь: «Если человек не уверен, что победит в схватке, ему следует обратить на это внимание и бежать, чтобы прожить свою жалкую жизнь ещё хотя бы один день».

Юэн Хо и Чинг засмеялись, как будто это было забавно. Они подумали, что странные слова Чон Тхэ Ина были шуткой.

— Есть люди, с которыми это работает. Это для всех? Хм... ну, ты похож на человека, который вернулся бы живым, даже если бы тебя забросили в отдалённые джунгли, — когда Чинг кивнул и пробормотал, Юэн Хо тоже кивнул, как будто соглашаясь.

Чон Тхэ Ин задавался вопросом, как его имидж мог так низко упасть всего за несколько дней, но ему не хотелось это отрицать, поэтому он просто пожал плечами. Он подумал, что, возможно, именно об этом и говорил его дядя.

За очень короткий момент он мог быстро решить, как действовать лучше всего, чтобы максимально эффективно использовать свои способности, чтобы быть наиболее эффективным, оценивая себя и другого человека.

Однако, когда вы встречаете сумасшедшего, похожего на монстра, лучшее, что можно сделать, — это отказаться от своей гордости и получить практическую выгоду. Другими словами, как только вы его встретите, лучше всего просто убежать.

— Но всё равно… здесь нет информации о том, как лучше всего бить по мячу, – пробормотал Чон Тхэ Ин, листая страницы книги. Как и ожидалось, оба парня снова засмеялись, как будто решили, что это тоже шутка.

Глядя на их улыбающиеся лица, ему захотелось забить их до смерти этой книгой. Чон Тхэ Ин смотрел на книгу в своей руке и на их лица поочерёдно, но не смог осуществить своё желание из-за вибрации пейджера в своём кармане.

Чон Тхэ Ин закрыл книгу, достал из кармана пейджер и взглянул на незнакомый номер. Это был добавочный номер филиала.

— Чей номер 07?

Чинг, стоявший рядом с ним, вытянул голову и посмотрел на пейджер. Не было причин скрывать это, но когда он отстранился и убрал пейджер, Чинг заворчал:

— А что такого-то? 07, дай подумать. Если номер семь — то это первый этаж, должно быть, это из офиса.

— Из офиса? Зачем кому-то вызывать меня?

Чон Тхэ Ин, который удивлённо бормотал себе под нос, вдруг замолчал. Затем он моргнул, уставившись на Чинга, которому стало не по себе от этого взгляда, и он даже отступил на шаг назад.

— Почему ты так на меня смотришь?

— ...по …пожалуйста, найди, где я взял эту книгу и верни её на место, – с этими словами Чон Тхэ Ин вскочил со своего места, всучил книгу коллеге и бросился вон из библиотеки.

Позади раздавались удивлённые и возмущённые возгласы, но он уже не обращал на них внимания.

* * * * *

Ему не хотелось ждать лифт, который остановился на первом этаже, поэтому он побежал вверх по лестнице. Он не осознавал, что запыхался, когда бежал с 5-го подвального этажа на первый этаж.

Чон Тхэ Ин, быстро добравшись до первого этажа, пошёл в офис с безумно колотящимся сердцем. Рабочие часы уже завершились, и, как обычно, в офисе оставался только дежурный.

Сделав глубокий вдох перед дверью, не зная, что его дядя будет смеяться сжимая живот, когда позже увидит изображение с камеры наблюдения, он постучал в дверь. Услышав, что кого-то есть внутри, он открыл дверь.

Шинру был единственным, кто остался в офисе. Когда он увидел Чон Тхэ Ина, то широко улыбнулся.

— Тэй-хён, ты здесь.

— Хм… ты один?

— Да, я сегодня дежурю… ты был занят?

— Нет, у меня было немного свободного времени, поэтому я читал книгу в библиотеке. Я забеспокоился из-за твоего звонка, поэтому сразу же прибежал, но если ты на дежурстве, я могу выйти.

— Да. Вообще сегодня была очередь Гёхо дежурить, но он заболел. Поэтому мне жаль, но сегодня мы не сможем пойти на прогулку. Прости, хён. – Шинру склонил голову и прошептал, как будто сожалея.

Слушая Шинру он чувствовал себя обескураженным. Это был звонок об отмене свидания.

Даже если он не хотел этого показывать, лицо Чон Тхэ Ина казалось слишком резким. Шинру немного поколебался, глядя ему в глаза, а затем неловко улыбнулся и продолжил:

— Но, в любом случае, у меня сегодня не так много работы, и мне просто нужно оставаться на своём месте… не хочешь ли присесть ненадолго и выпить чаю? Заместитель директора Жан-Тиль недавно принёс на пробу новый чай. Если ты не занят, пожалуйста, посиди со мной немного, хён.

— А можно? Надеюсь, что не буду тебя отвлекать от дежурства… что за чай?

— Его привезли из Тибета. Ты уже пил такой?

— Никогда не пробовал. Он зелёный?

— Нет, это чёрный чай… у него такой приятный запах. Я сейчас заварю, так что, пожалуйста, попробуй.

Шинру поспешно ушёл в отдельную комнату. Изнутри был слышен шум воды и звон посуды.

Чон Тхэ Ин помедлил и заглянул через открытую дверь, а когда увидел записывающую камеру, установленную в углу офиса, тихо сел обратно.

«Ладно, в следующий раз погуляем.» Было бы здорово выйти на улицу, прогуляться по пляжу и увидеть небо и море, но важнее всего было побыть с Шинру. Если бы они были вместе, как бы это было в их доме? Они бы также спокойно могли попить чаю и пообщаться.

Вскоре из отдельной комнаты вышел Шинру с подносом. Поднос с чашками выглядел опасным, поэтому Чон Тхэ Ин быстро встал и взял у него поднос. Улыбающееся лицо, выражающее благодарность, было прекрасно.

Как сказал его дядя, его вкусы совсем не изменились. Его сердце бьётся так сильно всего второй раз в жизни, и сейчас это происходит из-за этого милого молодого человека.

— Ты уже привык к этому месту? Тут очень сложно, да? – сев рядом с ним, заговорил Шинру.

Чон Тхэ Ин, который очень хорошо адаптировался, на мгновение задумался о том, что ответить. Но, немного подумав, он понял, что говорить об этом пока ещё рано, поскольку он находится здесь всего несколько дней, поэтому он просто кивнул, сказав: «Ах».

Было бы ложью, если бы он сказал, что это не сложно.

Фактически, если соблюдать обычные рабочие часы с 8:00 до 17:00, то остаётся еще много времени, чтобы заниматься чем угодно. Никто не тронет вас, независимо от того, пьёте ли вы, курите или лежите в постели. В этом плане эта структура была гораздо более расслабленной, чем когда он был в армии.

Однако распорядок дня в обычные часы был довольно трудным. Такое ощущение, что ему постоянно нужно было концентрироваться и решать сложные задачи на время. Нужно было изучить множество различных процессов, а все коллеги, с которыми ему приходилось соревноваться в ходе этих процессов, были очень талантливыми людьми, поэтому конкурировать с ними было очень непросто.

Карло, чья осанка всегда была прямой, Тогу, очень добродушный, но постоянно скитающийся парень и Альта, нетерпеливый и всегда немного пахнущий алкоголем — пожалуй, одни из самых заметных талантов... если подумать дальше, то тот сумасшедший парень, которого он видел вчера на видео, наверняка тоже очень талантливый человек…

Чон Тхэ Ин на мгновение задумался и тихо вздохнул. Как этот чёртов мир может так работать?

— Ты очень устал? У меня есть сухофрукты, маринованные в меду. Хочешь?

Внезапно Чон Тхэ Ин вздрогнул, осознав присутствие Шинру, наклонившегося к нему и говорящего с беспокойством.

Прежде чем он успел это понять, лицо молодого человека оказалось прямо перед ним. Его круглые щёчки делали его похожим на подростка. Когда он приблизился, воздух изменился и запах мыла коснулся носа. Внезапно сердце начало нагреваться. И не только сердце…

— Хм, я не так уж и устал, но я хочу попробовать, если ты угощаешь, – сказал Чон Тхэ Ин, пытаясь спокойно улыбнуться.

Шинру сказал «да», встал и вернулся в отдельную комнату.

Как только Шинру исчез из поля зрения, Чон Тхэ Ин, стараясь не издавать ни звука, начал стучать себя в грудь и бёдра, как сумасшедший.

«Что ты делаешь! Хочешь выглядеть некрасиво в ситуации, когда вы встретились всего несколько дней назад? Опомнись, Чон Тхэ Ин! Он ещё ребёнок, ты только посмотри на эти пухлые щёчки и на пушок на мочках его ушей. Готов ли ты сделать это с таким ребёнком?»

Но пока он думал об этом, то услышал шёпот из другого уголка своего разума.

«Если ему двадцать два года, он уже полноценный взрослый человек, и нет причин чувствовать себя некомфортно, даже если ты так чувствуешь. Я ведь не заставляю его что-то делать, мы просто вместе пьём чай и разговариваем… и у нас всё хорошо».

Чон Тхэ Ин схватился за голову, борясь с противоречивыми мыслями.

В любом случае, в данный момент приоритетом является охлаждение разгорячённого тела. Интересно, у него это накопилось за годы воздержания? Если подумать, он уже довольно давно не пробовал на вкус человеческую кожу, но ему ещё предстоит пройти долгий путь, чтобы так сильно потерять самообладание.

Чон Тхэ Ин стучал себя в грудь, как будто задыхался. Когда он глубоко вздохнул и несколько раз постучал себя в грудь, его тело немного остыло. А затем вернулся Шинру.

— Зачем ты это делаешь, хён? Тебе некомфортно?

Шинру, принёсший на тарелке сухофрукты, увидел, как Чон Тхэ Ин поглаживает себя. Он улыбнулся и покачал головой. Кончики пальцев, ласкающие сердце, уже немного остыли.

Пока он пил чай, то опустил взгляд и посмотрел на Шинру поверх чашки.

Хотя он выглядит юно, но он не так уж и молод. Его тонкие, опущенные глаза, пухлые влажные губы, круглые щёчки и чистая кожа придавали ему молодой вид, но на самом деле, если уж быть честным, он был вполне взрослым.

Шинру, должно быть, почувствовал его взгляд и поднял голову. Когда их взгляды встретились, они на мгновение замерли и улыбнулись друг другу. Почему он смотрит на него такими глазами?

— Хён, я слышал, что Чон Джэй, который раньше работал в штаб-квартире — это твой старший брат.

— Хм? О, Джэ Ин? Это верно. – Чон Тхэ Ин кивнул, испытывая облегчение от того, что возникла новая тема разговора.

Тот факт, что Чон Джэ Ин был старшим братом Чон Тхэ Ина, похоже, уже распространился по филиалу. Что ж, поскольку в одном здании заперто всего около сотни человек, секрет держать не получится. Да это даже не было секретом.

— Все говорят, что он очень умный. Я слышал, что вы с братом близнецы.

— Ну, мы близнецы, но совсем не похожи друг на друга. Его лицо, волосы и характер лучше, чем у меня.

Чон Тхэ Ин откусил сухофрукт и медленно прожевал его. Он знал, что ни в чём не мог соперничать с братом. Разве что он был ближе него к обычному человеку.

Чон Тхэ Ин внезапно почувствовал горечь. Общеизвестный факт: никто не может превзойти Чон Джэ Ина. И он знал этот очевидный факт с самого начала, потому давно привык к реакции окружающих людей на своего брата. Он проходил через это уже четверть века.

Так что сейчас тоже всё было в порядке.

Но к чему до недавнего времени действительно было трудно привыкнуть, так это к тому, что с ним сближались только ради того, чтобы получить доступ к к Чон Джэ Ину.

По крайней мере те, кто с самого начала проявлял любопытство к Чон Джэ Ину, не приносили ему разочарования. Но горечь, которую он испытывал, когда понимал, что люди, которые с ним сближались, на самом деле преследовали иные цели, была несравненно больше.

Чон Тхэ Ин на мгновение задумался о прошлых событиях, а затем улыбнулся. Со временем люди привыкают ко всему. Это только первые несколько раз тебе больно. Но поскольку подобные вещи происходили неоднократно, смирение накрыло его разум, как щит.

Чон Тхэ Ин уставился на красивый красный цвет чая, от которого исходил тонкий аромат орхидей.

Ну, а что насчёт Шинру? Если по какой-либо причине этот молодой человек проявит больший интерес к Чон Джэ Ину и попытается использовать Чон Тхэ Ина как средство для достижения цели… тогда…

Чон Тхэ Ин рассмеялся. Ну и пусть, если так. Всё, что он может сделать, это лишь наблюдать за тем, как это происходит. Есть вещи, до которых можно дотянуться руками, и есть вещи, до которых нельзя. Умы других людей относятся к последним.

Но даже если это так... даже если Шинру решил сблизится с ним ради его брата, этот мальчик всё равно останется очаровательным.

— Ты хочешь встретиться с ним? — спросил Чон Тхэ Ин.

Шинру, наслаждаясь ароматом чая, широко раскрыл глаза. У него было такое лицо, будто бы он не понимает, о чём Чон Тхэ Ин его спрашивает. Затем, как будто разобравшись в контексте, он сказал: «Ах» и наклонил голову:

— Нет причин, по которым я не хотел бы с ним встретиться.

— Понятно, — Чон Тхэ Ин спокойно улыбнулся.

Если вдуматься, то не всегда всё было так плохо. В любом случае, хотя они и приходили к Чон Тхэ Ину, потому что хотели познакомиться с его знаменитым братом, некоторые из них оставались с Чон Тхэ Ином и после. Если бы не Чон Джэ Ин, он бы вообще не имел возможности узнать людей, которые сейчас были с ним рядом.

— Но я думаю, ты тоже очень популярен, хён.

— Хм…

— Даже если вы не сильно похожи друг на друга, если вы близнецы, некоторое сходство, вероятно, будет. Даже если ты не похож на своего брата, ты всё равно очень привлекательный.

— …..

Чон Тхэ Ин на мгновение моргнул, держа чашку в руке. Шинру, который говорил серьёзно, пил чай, как ни в чём не бывало. Чон Тхэ Ин наклонил голову и посмотрел на него.

Он услышал кое-что, что может заставить его почувствовать себя хорошо, в зависимости от того, как он это интерпретирует.

— Хм… мой брат очень популярен (в основном среди амбициозных руководителей крупных организаций в разных странах). Но… я не очень популярен.

Шинру посмотрел на него с выражением удивления:

— О, ты, наверное, просто не знаешь. Ты классный.

Шинру улыбнулся и, протянув руку, осторожно убрал волосы, упавшие на лоб Чон Тхэ Ина. Маленькая белая рука коснулась щеки Чон Тхэ Ина и достигла его уха.

— Черты лица красивые... я думаю, тебе лучше не закрывать лицо. Да и затылок тоже. Я думаю, тебе было бы неплохо подстричься коротко, потому что у тебя выразительные черты лица.

— Хм… правда?

Даже отвечая таким образом, Чон Тхэ Ин не был в этом уверен.

На самом деле он не мог пошевелиться. Когда тёплая рука коснулась его лба и щеки, а потом чужие пальцы коснулись затылка, он на мгновение перестал дышать.

— Эм-м-м… хён, у тебя здесь синяк. Подожди минутку, у меня есть специальная мазь, я могу нанести её тебе.

Рука Шинру остановилась на полпути между его плечом и шеей. До сих пор он этого не осознавал, но когда слегка надавил на то место, то почувствовал небольшое покалывание. Вероятно, его ударили туда во время спарринга.

Шинру открыл ящик стола, достал из него мазь, выдавил её на ладонь и снова погладил шею Чон Тхэ Ина сзади.

— Э-э, нет, всё в порядке, это не так уж больно...

Чон Тхэ Ин был смущён и пытался остановить Шинру, но в итоге замолчал. Его голос был слегка хриплым. Он ещё больше смутился, когда услышал собственный голос.

К счастью, Шинру, похоже, этого не заметил и начал втирать мазь в шею Чон Тхэ Ина. Мягкие пальцы касались его шеи. Это было приятное и комфортное прикосновение, как будто вам делают массаж. Однако Чон Тхэ Ин был смущён и не мог расслабиться. Дыхание Шинру достигло его шеи и этот ритмичный звук дыхания согрел его лицо.

— Шинру, хватит, остановись…

Его тело стало горячим. В итоге Чон Тхэ Ин схватил Шинру за запястье и отдёрнул его руку. Он чувствовал, что его лицо было чрезвычайно красным. Но что было ещё более неприятно, так это то, что на эти прикосновения отреагировал его пах.

Тонкая и свободная ткань брюк не могла скрыть слегка приподнятую часть тела.

Шинру, который в замешательстве смотрел на Чон Тхэ Ина, когда он внезапно оттолкнул его, казалось, понял, куда был направлен взгляд Чон Тхэ Ина, когда тот опустил голову. Он чувствовал, как Шинру сжимается в его руке, следя за его взглядом.

Озадаченный взгляд остановился на лице Чон Тхэ Ина, он не знал, что делать.

Чон Тхэ Ин цокнул языком. Он разозлился на свою глупость. Что он делает? Он ведь не какой-то школьник. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь ворвался сюда и ударил его по лицу.

— Хён… прошу прощения…

— …нет ...это мне очень жаль.

Только тогда Чон Тхэ Ин понял, что всё ещё держит его запястье, поэтому быстро отпустил его. Их глаза встретились. Когда он посмотрел в эти глаза, его лицо снова вспыхнуло.

Внезапно он встал со своего места, снова пробормотал «Мне очень жаль» и обернулся, чтобы уйти. Он чувствовал, что ему нужно ещё раз извиниться перед Шинру, но он не мог сейчас посмотреть ему в лицо.

Чон Тхэ Ин поспешно выбежал из офиса и вошёл в тёмный коридор.

Его резкие шаги были почти такими же быстрыми, как бег. Проходя мимо лифта и спускаясь по лестнице, он прошёл мимо одного или двух человек, но никто из них не попытался остановить парня, который проходил мимо них с ярко-красным лицом.

Чон Тхэ Ин просто шагал вперёд, глубоко задумавшись, когда внезапно перед собой увидел комнату дяди. Он потянул за ручку двери, но дверь была заперта. Кажется, дяди там не было. Это хорошо.

Чон Тхэ Ин достал ключ, который всегда носил с собой, и вошёл в его комнату.

Он открыл холодильник, достал пиво и выпил его за несколько глотков, но этого оказалось недостаточно. Он достал ещё одну банку и снова опустошил её за один раз. Достав ещё одну банку, он выпил ещё половину, и только тогда почувствовал, что понемногу начинает успокаиваться.

Внезапно его внимание привлекло большое зеркало рядом со столом. Он посмотрел на своё отражение. Его лицо было ярко-красным от мочек ушей до затылка. Увидев это, он ещё больше смутился, и, схватив холодную банку, потёр её о свою разгорячённую щёку. Он надеялся, что так его щёки быстрее остынут.

— Чёрт побери… тебе обязательно нужно было встать? Зачем создавать людям проблемы? – он пробормотал жалобу себе в промежность. Однако не она должна была понимать слова, а его голова.

Чон Тхэ Ин, сидящий на полу перед холодильником и в замешательстве смотрящий себе под ноги, внезапно поднял руку и поднёс её к затылку. Он погладил то место, которого всего несколько минут назад коснулись мягкие кончики пальцев Шинру.

Скользкая мазь всё ещё не впиталась, поэтому он стал растирать её.

— Наверное, я действительно одержим им… Что я теперь должен делать? – он произнёс эти слова вслух, но ответа не последовало.

Он думал, что это немного прояснит его разум, но этого не случилось.

Чон Тхэ Ин потёр всё ещё ярко-красное лицо тыльной стороной ладони.

Ему нужно было что-то, чтобы охладить голову. Казалось, этот обжигающий жар не утихнет даже за всю жизнь. Может, ему стоит принять холодный душ? Не только голове, но и его телу необходимо остыть.

Чон Тхэ Ин допил половину оставшегося пива и встал.

Отругав себя за глупость, он направился в ванную. Он решил наполнить ванну холодной водой и погрузиться в неё.

Когда он включил холодную воду, ему показалось, что он слышит слабый механический звук, смешанный со звуком воды. Он выглянул из ванной и оглядел комнату. На столе звонил аппарат. Этот звук, тихо наполняющий комнату, теперь был ему хорошо знаком.

Чон Тхэ Ин закрыл дверь ванной и подошёл к столу. Проходя мимо зеркала, он увидел в нём своё отражение, и это было то ещё зрелище. У него было абсолютно красное лицо, словно у мальчика-подростка, который не может скрыть своё смущение.

— Тебе нужно прийти в себя, Чон Тхэ Ин. Хватит вести себя как подросток.

Чон Тхэ Ин посмотрел на цифры, отображаемые на экране аппарата, а затем нажал на мигающую лампочку.

— Да. Здравствуйте.

— По какой-то причине в последние несколько дней, каждый раз, когда я звоню сюда, мне всегда отвечаешь ты.

На мониторе появилась изящная и красивая рука.

Внезапно он представил руку Шинру. Руки Шинру были намного меньше этих и были очень милыми и нежными. Они отличались от этих изящных рук, которые были похожи на произведение искусства, искусно созданное талантливым художником.

Каково будет почувствовать прикосновение этих рук? Это определённо будет отличаться от тёплых и нежных прикосновений Шинру.

Чон Тхэ Ин горько улыбнулся из-за того, что теперь всё вокруг ему напоминает о Шинру.

— Ну, так просто совпало. Интересно, как часто ты звонишь моему дяде? Или ты специально звонишь всякий раз, когда я рядом?

— Если быть точным, это ты всегда рядом, когда я звоню, Тэй. Но в последнее время я действительно довольно часто ему звоню.

— Почему? Мой дядя велел тебе поскорее доставить книгу Лорана Гастилли?

Чон Тхэ Ин пододвинул стул и сел, беспомощно смеясь. Но когда он подумал об этом, то вспомнил, что этот человек не был книготорговцем. Хотя, возможно, это была его подработка.

— Ха-ха, я уже отправил её на корабле. Вероятно, он получит её до конца этого месяца, — Илай рассмеялся. Хотя это был машинный голос, приятный смех был освежающим.

Его разгорячённый мозг, кажется, наконец начал немного остывать. Прохлада, пришедшая на смену жары, была приятной.

Он раздумывал, отвечать на звонок или нет, но, кажется, он не ошибся.

Чон Тхэ Ин взъерошил волосы и слабо улыбнулся.

— Это хорошо, тогда я прочитаю её, когда она придёт, — лениво пробормотал он.

На другом конце телефона повисло молчание. Илай, вероятно, думая о чём-то, периодически постукивал пальцами по столу, .

— Тэй, что случилось? — тихо спросил механический голос.

Этот голос мог показаться неприятным, но, как ни удивительно, он совсем не был таким. Скорее, ему хотелось болтать с ним до состояния изнеможения.

— Почему ты спрашиваешь?

— Цвет твоего лица слишком яркий.

— …..

Чон Тхэ Ин грубо потёр лицо тыльной стороной ладони. Теперь, когда оно немного остыло, он чувствовал себя лучше.

— Это сложно объяснить. Почему в этом месте, ограниченном одним островом, так много проблем? Илай, ты...

Чон Тхэ Ин на мгновение остановился. Он колебался, потому что чувствовал, что был готов к тому, чтобы схватить кого-то, кого он плохо знает, и рассказать обо всём наболевшем.

— Были ли в твоей жизни случаи, когда ты делал что-то такое, что отклонялось бы от сексуальной морали? — серьёзно сказал Чон Тхэ Ин.

На другом конце телефона повисло короткое молчание, а затем мужчина ответил слегка удивлённым голосом, как будто тема была неожиданной.

— Я не знаю, что конкретно ты под этим подразумеваешь. О каком конкретном случае идёт речь? Что касается неэтичных отношений, ты имеешь в виду сексуальные отношения с членами семьи? Или отношения с кем-то, у кого есть супруг? А, может быть, изнасилование или другие по-человечески табуированные действия?.. Если посмотреть на это с консервативной точки зрения, сюда также могут быть отнесены и однополые отношения. Ну, их так много, что я даже не знаю, что именно ты имеешь в виду.

— …хорошо …но вообще-то то, что я имел в виду… не так уж аморально, — пробормотал Чон Тхэ Ин, немного смущённый из-за его слов, сказанных без колебаний.

Услышав ответ Илая, он почувствовал, что на сердце стало немного легче. Он никогда не думал о том, чтобы выйти за рамки таких табу. Хотя одно из них — исключение.

Илай, казалось, улыбался.

— Просто у меня разные желания и эмоции. Вероятно, было немало случаев, когда имели место сексуальные отклонения, именно то, что ты имеешь в виду. Да, теперь мне любопытно, что же с тобой сегодня произошло, что так тебя беспокоит.

— …..

— Какой-то парень пришёл и напал на тебя?

— …..

Мысли этого человека немного неожиданные и идут в странных направлениях.

Чон Тхэ Ин глубоко вздохнул, а потом от души рассмеялся:

— Если бы ко мне подошёл какой-то парень и сделал бы что-то подобное… ха-ха… нет, это не так... мне смешно даже говорить такое. Дело в другом. Я просто сидел рядом с человеком, который мне нравится, и был очень взволнован из-за его близости. Я просто сидел рядом…

Чон Тхэ Ин на мгновение заколебался, не зная, что сказать дальше. Тишина была и с другой стороны. То, как его пальцы один за другим медленно касались стола, это показывало, что он не понимает. Потом он пробормотал: «Ага», как будто внезапно понял.

— Так это ты приставал? Наверное, теперь сожалеешь об этом, — и на этот раз Илай отскочил в странном направлении.

Чон Тхэ Ин с недоумением посмотрел на монитор и вздохнул:

— Нет, это не так. Мы просто вместе пили чай и разговаривали, и в какой-то момент я возбудился из-за человека, который не испытывает ко мне никаких чувств. И теперь мне стыдно.

— Хм…?

Его пальцы постучали по столу. Кажется, теперь он мог примерно понимать его, просто взглянув на движение руки. Как и ожидалось, это означало, что тот его не понимает.

— Я не понимаю, правда. Дело не в том, что я не могу понять, как работают мысли в твоей голове... просто стыд — это чувство, которое мне сложно понять, я никогда его не испытывал, потому что в жизни он ничем не поможет. Если бы речь шла обо мне, я бы предпочёл переспать с кем-то разок, вместо того, чтобы страдать от разочарования с покрасневшим лицом.

Чон Тхэ Ин нахмурился и потёр лицо ладонью, чтобы проверить, горит ли оно ещё.

— Переспать с кем-то… при этом не испытывая чувства к другому человеку?

Илай не ответил. Казалось, он просто воздерживался от ответа.

Хорошо… Чон Тхэ Ин понял, что у этого человека был ответ, но он намеренно его не говорил, потому что думал, что Чон Тхэ Ин тоже его не поймёт.

— Я бы сначала переспал с человеком, которого хочу. Не думаю, что об эмоциях стоит беспокоиться, потому что они временны и непостоянны. Или мне следует сказать, что я не думаю, что минутное желание уступает постоянной привязанности, если таковая существует.

— Ты гедонист?

— На данный момент, — он улыбнулся и согласился.

Чон Тхэ Ин тоже кивнул, хотя он не мог полностью согласиться с мыслями этого человека, он понимал, что тот пытался ему сказать. Чон Тхэ Ин тоже не пренебрегал удовольствиями, но всё же в некотором смысле его мышление сильно отличалось от мышления этого человека.

Чон Тхэ Ин усмехнулся и погладил себя по затылку.

Независимо от разных точек зрения, такой разговор, который протекал легко и без перерыва, не являлся чем-то плохим. Было забавно иногда разговаривать с этим человеком.

Внезапно Илай рассмеялся, а Чон Тхэ Ин задался вопросом, что же такого весёлого. Тихий смех продолжался недолго.

— Я думаю об этом каждый раз, когда разговариваю с тобой, но ты действительно во многом отличаешься от Чон Джэя.

— Правильно, он совершенно другой человек. Разговаривая со мной, ты искал во мне старшего брата?

— Это не так, но мысль о том, что ты его младший брат, всегда оставалась в моей голове.

Чон Тхэ Ин вздохнул.

Может ли быть так, что этот человек тоже интересуется гением Джэ Ином и сблизился с ним только из-за этого? Но на самом деле трудно было это утверждать. Даже казалось, что его больше интересовал сам Чон Тхэ Ин, а не его знаменитый брат.

А вообще... он уже вышел из того возраста, когда ему становилось грустно из-за подобных вещей, потому что они случались так часто, что просто стали частью его жизни.

— Так ты интересуешься моим братом?

Когда Чон Тхэ Ин спросил, мужчина просто улыбнулся:

— А есть люди, которых не интересует гений Чон Джэй? По крайней мере, не вокруг меня.

— Ха-ха, это так. Так ты пытался нас сравнивать?

— Хм? Сравнивать... я никогда сознательно вас не сравнивал, но дай мне подумать об этом… скорее, я бы сказал, что я увидел различия... знаешь, первое, что приходит на ум, это то, что Чон Джэй более человечен. Во многих отношениях.

Чон Тхэ Ин молчал. Это было то, о чём он никогда раньше не слышал. По крайней мере, ему никто никогда не говорил такого… Во многих отношениях Джэ Ин более человечен, чем он?

Чон Тхэ Ин горько улыбнулся и сказал:

— Хм. Я, конечно, никогда не считал себя полным человечности, но не думал, что когда-нибудь услышу что-то подобное. Но я рад слышать, что вопреки предрассудкам людей о гениях, Джэ Ин воспринимается человечным. И всё же... возможно, я чем-то обидел тебя?...

— Нет, это нет так, я имел в виду другое. Например... кажется, что Чон Джэй страдает от большего беспокойства и тоски, чем ты. Вот что в моём понимании значит быть более человечным.

Чон Тхэ Ин снова потерял дар речи.

Слова, которые говорил этот мужчина, очень его удивляли. Беспокойство и тоска...

Может быть и так. Но он не умеет читать мысли, поэтому не знает, так ли это на самом деле. Эмоции, испытываемые людьми, могут быть абсолютно противоположными... как можно понять, что кто-то более или менее тревожен...

— Но если посмотреть на это объективно, то он ведь очень удачливый человек, который никогда не узнает, что такое беспокойство и тоска. Он даже ушёл из дома, потому что ему тоже захотелось испытать неудачу, — пробормотал Чон Тхэ Ин и покачал головой.

Илай некоторое время молча смотрел на него. Почему-то казалось, что он улыбается через монитор.

— Очевидно, что Чон Джэ Ину чрезвычайно везёт. Но задумывался ли ты когда-нибудь о том, что лежит в основе этой удачи?

Улыбка исчезла с лица Чон Тхэ Ина.

Некоторое время назад он подумал о том, что что-то не так. В его словах было что-то гложущее, но он не знал, что именно. Казалось, что этот человек знает что-то, о чём он сам никогда не думал.

— Он мой старший брат, но, похоже, ты знаешь его лучше.

Илай вскоре понял смысл горьких слов Чон Тхэ Ина.

— О боже, — пробормотал он, как будто смутившись, и развёл руками, — это трудно объяснить. Но я не хотел тебя обидеть. Должен ли я перестать говорить об этом? — сказал Илай лёгким тоном.

Чон Тхэ Ин взглянул на его белую руку и в конце концов вздохнул. Это не та тема, на которой он хотел останавливаться.

— Похоже, ты уже успокоился. Цвет твоего лица вернулся в нормальное состояние.

При этих словах Чон Тхэ Ин, потиравший лоб большим пальцем, повернул голову и посмотрел в зеркало.

Из задумчивости его вывел голос Илая:

— Но если человек, о котором ты говоришь, находится на этом острове, то это, вероятно, не женщина.

Чон Тхэ Ин угрюмо ответил:

— Я не держался с женщиной за руку со школы.

— Ага, значит это то, что ты считаешь отклонением от сексуальной морали? — пробормотал Илай, как-будто наконец понял.

Чон Тхэ Ин, который с самого начала не собирался скрывать этого, пожал плечами:

— Тебе это неприятно?

— Неприятно? Почему мне должны быть неприятны предпочтения посторонних людей? — сказал Илай, разразившись смехом.

В этот момент Чон Тхэ Ин внезапно осознал, что эти слова подвели черту. Хотя они и разговаривали так, словно были близкими друзьями, но они явно были чужими друг для друга людьми. И физически, и эмоционально.

Несмотря на то, что этот человек свободно разговаривал с ним, у него не было никакой близости или доброжелательности. У него также не было противоположных чувств. Он был буквально случайным человеком, совершенно посторонним, ни больше, ни меньше.

Хотя это было вполне естественно, Чон Тхэ Ин почувствовал лёгкое разочарование. Только тогда он понял, что он чувствовал и вёл себя довольно дружелюбно по отношению к этому человеку. Хотя они разговаривали всего несколько раз, у Чон Тхэ Ина почему-то возникло чувство близости, несоизмеримое со временем, которое он провёл с ним. Но этому человеку это было безразлично.

Он не был человеком, для которого время и близость были пропорциональны. Кажется, такие вещи совершенно его не волновали. Даже если вы позвоните ему ещё десятки или сотни раз в будущем, чувства этого мужчины к вам не изменятся. Казалось, что он находится за пределами эмоционального диапазона обычных людей. Говоря просто, он не думал, что этого человека кто-то может волновать...

Слова застряли у него в горле, но он проглотил их, ничего не сказав. У него больше не было намерения задавать ему вопросы, поскольку он чётко провёл черту между ними.

— Жаль, ты мне понравился.

— Ага, хорошо, если это подразумевает отношения, которые отклоняются от сексуальной морали.

— …нет. Я определённо не это имел в виду, — Чон Тхэ Ин пробормотал, как будто устал.

Илай, который, очевидно, знал это, тихо рассмеялся.

В это время издалека послышался слабый механический звук. Обычный звуковой сигнал, похоже, был каким-то таймером, будильником или звонком. Этот звук был слышен на другом конце связи.

Было интересно, обернулся ли Илай. Он громко вздохнул и постучал кончиками пальцев по столу:

— Всякий раз, когда у меня перерыв, он звонит мне. Я должен идти.

— Хорошо, тогда увидимся в следующий раз, если представится шанс.

— Хм. Если подумать, совместная тренировка азиатского и европейского филиалов уже приближается, верно? — сказал книготорговец, торговец оружием или просто очень загадочный человек, в зависимости от того, что вы о нём думаете.

— Верно.

График совместных тренировок не обязательно был секретом. Илай, судя по всему, имел близкие отношения с его дядей, так что было неудивительно, что он знал об этом.

— Наверное, сложно попасть на совместную тренировку сразу после поступления в филиал. Удачи. Не умри.

— Это очень тревожные слова, но спасибо.

Пока Чон Тхэ Ин смеялся и бормотал, Илай, кажется, тоже немного рассмеялся. После чего звонок отключился.

* * * * *

Вечер пятницы был наполнен смешанными эмоциями.

Закончив свою обычную рутину, как и было запланировано, все тянули жребий, чтобы узнать кто останется здесь, в азиатском филиале, а кто поедет в другой филиал. На этот раз в азиатский филиал приезжали представители европейского филиала, а отсюда люди уезжали в южноамериканский филиал.

Чон Тхэ Ин думал, что это в любом случае не имеет значения, но вид того, что его коллеги так расстроены и ненавидят европейский филиал, заставил его захотеть остаться тут и увидеть этих ребят хоть раз. Однако для спокойствия лучше было бы присоединиться к команде, которая уедет в южноамериканский филиал.

Более того, перед его глазами постоянно стоял тот образ. Как элегантный мужчина, словно сошедший со страниц журнала мод, протягивает руку в чёрной перчатке, чтобы схватить противника за шею и проткнуть её, а затем оставить после себя тёмно-красный след.

Что, если он столкнётся с этим парнем?...

Чон Тхэ Ин, на мгновение задумавшись об этом, почувствовал холод и пожал плечами. Он должен сам позаботиться о своей жизни.

Думая об этом, он вытащил из коробки число 62. После того как оставшиеся участники вытащили все шарики с написанными на них цифрами от 1 до 96, офицер достал шарик из другой небольшой коробки. На шаре была цифра 2.

Пока Чон Тхэ Ин с горьким выражением лица вертел в руке шарик под номером 62, решилось, кто останется, а кто уйдёт. Чётные числа остаются в филиале, а те, кто вытянул нечётные, отправятся в аэропорт рано утром следующего дня, в субботу.

Когда после жеребьёвки группа разошлась, среди участников царила оживлённая атмосфера.

Чон Тхэ Ин цокнул языком, выходя из главного лекционного зала вместе со своими коллегами со странными выражениями на лицах. Он не удивился и не расстроился, но ради безопасности думал, что лучше бы он поехал в Южную Америку.

Похоже, так думал не только Чон Тхэ Ин, но и большинство людей, и особенно те, кто критиковал европейский филиал. Хотя были и те, кто уезжал в Южную Америку, но не выглядел счастливым.

В любом случае, через три дня начнутся адские страдания, которые продлятся 15 дней.

Чон Тхэ Ин медленно шёл позади своих шумных коллег, но ему не хотелось спускаться с ними вниз из-за деликатной атмосферы, поэтому он сменил направление на лестнице.

Даже если вы зайдёте в свою отдельную комнату и закроете дверь, вы всё равно сможете слышать, как ваши коллеги разговаривают снаружи в коридоре. Прямо сейчас ему хотелось оказаться в тихом месте.

Для этого комната дяди подходила лучше всего. Во-первых, на этом этаже почти не было людей, и даже сам дядя тоже был занят в последние несколько дней, поэтому он его почти не видел.

Чон Тхэ Ин добрался до комнаты дяди, возясь с ключом в кармане и говоря: «Спасибо за это, дядя». Хозяин комнаты сегодня снова отсутствовал.

Чон Тхэ Ин упал на кровать, и на некоторое время уткнулся лицом в одеяло, но затем тяжело поднялся. Когда он лёг на живот, ему показалось, что он вот-вот заснёт. Обучение и тренировки были строго расписаны в обычные часы в течение последних нескольких дней, и даже в свободное время его преследовали коллеги, так что, он устал.

— Чего же они добиваются, если доводят людей до такого изнеможения на предварительном этапе ещё до того, как началось полномасштабное обучение? …Я точно умру первым, потому что у меня низкая выносливость.

Чон Тхэ Ин вздохнул и взял книгу с книжной полки. Он приходил сюда каждый день, читал десятки страниц и возвращался обратно. Эту книгу он мог прочитать в кратчайшие сроки, если бы приложил к этому усилия, но это непросто, потому что его тело ощущало себя мокрой ватой.

Чон Тхэ Ин вернулся в постель с книгой, лёг и взглянул на аппарат. Тот молчал, не подавая никаких признаков звонка.

Было удобнее не получать телефонный звонок, когда он был один в чужой комнате, но было довольно приятно время от времени получать звонок от этих белых рук. Хотя это не всегда было весело.

Чон Тхэ Ин перевернул страницу, которую перестал читать. Он видел слова, которые дядя писал в углу страниц. У его дяди была такая привычка во время чтения: если что-то приходило ему на ум во время чтения книги, он записывал это прямо на полях. Глядя на слова, написанные дядей, он мог проследить, о чём он думал, читая эту книгу, что тоже было очень приятно.

До приезда сюда встречи с дядей были не таким уж частым явлением. Чон Тхэ Ин, его старший брат и его дядя тоже были разными личностями, но даже если они виделись один или два раза в год, они не чувствовали себя неловко или некомфортно.

Однако, когда дядя приходил к ним в дом, то в основном проводил время с его отцом, а после смерти отца он разговаривал с Джэ Ином, так что на самом деле Чон Тхэ Ин не разговаривал с дядей много.

Если вдуматься, его дядя был по-своему выдающейся фигурой в семье. Человеку, родившемуся и выросшему в обычной семье, было нелегко стать офицером UNHRDO.

— То, чего я в конечном итоге жажду, ничем не отличается от того, чего жаждали люди сотни лет назад.

Чон Тхэ Ин провёл кончиками пальцев по предложению, написанному почерком его дяди внизу страницы книги.

Когда Чон Тхэ Ин впервые открыл эту книгу, то почувствовал слабый запах пыли. Дядя, наверное, давно уже прочёл её. Итак, этот отрывок — фрагмент мыслей его дяди многолетней давности, когда он был намного моложе, чем сейчас.

Отслеживание скрытых мыслей других имело особую прелесть.

«То, чего я в конечном итоге жажду…»

Чон Тхэ Ин, казалось, не мог этого понять. Он никогда раньше не чувствовал жажды по чему-либо.

«...кажется, что Чон Джэй страдает от большего беспокойства и тоски, чем ты. Вот что в моём понимании значит быть более человечным», — внезапно то, что сказал Илай, пронеслось у него в голове.

Может быть, его брат тоже чего-то жаждал. Чон Джэ Ин был человеком, который мог получить всё, что хотел, и ему не о чем было беспокоиться. Но откуда он мог знать, какие на самом деле он мог испытывать чувства?

Чон Тхэ Ин горько улыбнулся.

Его разум погрузился в пустоту, и бесчисленные разные мысли, не имеющие к нему никакого отношения, стали приходить в его голову, и, в конечном итоге, смешались, разделились и снова смешались. Кажется, он заснул, просматривая книжку, предложение за предложением.

А потом кто-то пришёл и разбудил его, вырвав из этого бессознательного хаоса.

Чон Тхэ Ин, который даже не включил свет, заснул, закрыв лицо открытой книгой, как будто свет мешал ему, и проснулся лишь тогда, когда чья-то рука сняла книгу с его лица. Перед ним оказалось лицо дяди, смотрящего на него сверху вниз.

— Я не могу спать даже в очках, но как ты можешь спать с чем-то таким тяжёлым на лице? — сказал дядя, размахивая книгой.

Чон Тхэ Ин с сонным лицом почесал голову.

— По какой-то причине мой сон был тревожным, и, наверное, это из-за того, что что-то подобное лежало у меня на лице…

— О чём был сон? С каких пор ты стал видеть сны в такое время?

Улыбаясь, дядя снял пиджак и начал расстёгивать рубашку. Чон Тхэ Ин повернул голову и посмотрел на часы. До полуночи оставалось ещё время.

— Думаю, я проспал пару часов. О чём был сон…? Меня забрал мой дядя и запер на острове, где я жил с порочными людьми в кровопролитии...

— Хм… я думаю, это необычный сон. Что ты думаешь насчёт покупки лотерейного билета?

— Когда ты говоришь, что это необычный сон, значит ли это, что это очень обычный сон?

— Да.

— Дядя, ты недавно сменил работу? Теперь ты продавец лотерейных билетов?...

— Ох. Мне предлагали что-то подобное в Корее. Это было весело.

Индустрия азартных игр растёт с каждым днём, так что это может быть довольно перспективным занятием... Чон Тхэ Ин медленно встал с кровати, достал из холодильника немного воды, выпил и окончательно проснулся.

Повернувшись, он увидел, как его дядя снимает рубашку и проводит рукой по растрёпанным волосам.

— Ты сильно занят в эти дни. Я прихожу сюда каждый день в течение долгого времени и читаю книги, но я давно не видел своего дядю.

— Обычно перед совместной тренировкой бывает суматоха. Одни только документы — это горы, горы, горы. Кроме того, нам нужно заранее поработать вопросы здесь и там на случай, если несколько человек умрут.

— Надеюсь, я не стану одним из таких, – пробормотал Чон Тхэ Ин, садясь на табуретку рядом с кроватью и глядя на своего дядю.

Дядя быстро снял всю одежду и направился в ванную, но, хотя его голос был тихим, он не выказывал никаких признаков усталости. Чон Тхэ Ин читал книгу в этой комнате последние несколько дней, и время, когда он возвращался в комнату, всегда было за полночь, так что это означает, что время, когда его дядя заканчивал работу, также каждый день было за полночь. Он обладает хорошей физической формой.

— Ты остался здесь?

— О да. А дядя уедет в Южную Америку? Я слышал, что один из офицеров уезжает.

— Нет, в этот раз поедет Голдинг, а не я. Я поеду в другой филиал во время следующего совместного обучения. – Из ванной послышался голос, а потом шум воды. — Ты ведь неплохо умеешь тянуть жребий? Но в итоге тебя оставили в том месте, которое должно стать чрезвычайно опасным. Если вероятность погибнуть составляет 50%, может, стоило вытянуть счастливый жребий.

— Все счастливые лоты были разобраны такими людьми, как Джэ Ин-хён.

— Есть ли в мире ещё кто-нибудь, похожий на Джэ Ина? Его одного достаточно, чтобы сделать мир несправедливым.

Чон Тхэ Ин рассмеялся словам, которые пробормотал его дядя.

— Похоже, что эта тренировка не закончится хорошо, – сказал дядя раздражённым тоном.

Чон Тхэ Ин перестал стучать каблуком по табурету и посмотрел в сторону ванной комнаты, хотя, конечно же, он не мог видеть дядю.

— Как-то это необычно звучит… ты ведь уже получил список членов европейского филиала, которые приедут сюда?

— Эм, окончательное подтверждение будет сделано завтра утром после вылета самолёта, но решение уже принято.

— Если ты не думаешь, что тренировка закончится хорошо… похоже, что некоторые из пришедших сюда участников — проблемные люди.

Чон Тхэ Ин поднял взгляд. Он не мог расслышать это должным образом из-за шума душа, который дядя включил, пока ополаскивал волосы, но казалось, что он получил примерно положительный ответ.

Риглоу.

Рик — сумасшедший, которого никто не может тронуть даже в европейском филиале. Человек, который оставлял красные следы своими чёрными перчатками.

Чон Тхэ Ин был здесь, в азиатском филиале, и этот человек приедет сюда.

Он не мог сосчитать, сколько раз думал, что его брату везёт, но он ни разу не думал, что ему не везёт в жизни... но сейчас он подумал, что ему, возможно, придётся немного пересмотреть эту мысль.

— Он имеет репутацию сумасшедшего человека… сотрудники будут в состоянии повышенной готовности, но даже лейтенантам придётся несладко, если придёт такой человек.

Когда Чон Тхэ Ин говорил, было слышно, как он ворчал:

— Так тебе и надо, дядя. Когда я недавно посмотрел это видео, я почувствовал, что теряю мотивацию к сопротивлению… дядя, как ты думаешь, я останусь жив, если стану сражаться с этим человеком?

Дядя ответил сразу, недолго думая.

— Маловероятно.

— Хм…

— Это касается не только тебя, это одинаково для всех. С таким парнем трудно иметь дело. Не стоит атаковать его, особенно поодиночке.

— Атаковать…

— Да, потому что тогда ты не оставишь ему выбора. Ты видел то видео? Спроси других людей, которые испытали это на себе. Даже если найдётся парень, у которого хватит смелости сделать решительный шаг, не найдётся хорошего хвастуна, который скажет, что сделает это самостоятельно.

Чон Тхэ Ин погрузился в молчание. Даже если дядя говорил лёгким тоном, он никогда не лгал. Кроме того, он никогда не ошибается в суждениях, по крайней мере, судя по тому, что видел Чон Тхэ Ин.

— Думаю, мне просто нужно сбежать, чтобы спасти свою жизнь.

— Нет, он не безжалостный убийца, убивающий всех, кого встретит, не переживай. Главное – не связывайся с ним.

Дядя вышел из ванной, достал воду из холодильника. Как будто из его тела вытекла вся влага, литровая бутылка с водой в одно мгновение опустела почти наполовину.

— Ты так быстро помылся?

— Нет, я вымыл только голову. Просто захотел пить. Сегодня днёем я был настолько занят работой, что не мог нормально ни есть, ни пить. Кроме того, вечером пришёл список участников европейского филиала, прибывающих послезавтра, что вызвало ещё один шум. Если этот парень придёт, будет ещё одно или два места, с которыми нужно будет связаться. Что-то вроде гробовщика.

— …дядя. Я хочу жить.

— Это базовый человеческий инстинкт. Он одинаков для всех, если только человек не страдает депрессией.

— То есть, ничего страшного не произойдёт, если я не стану прикасаться к нему первым?

Дядя какое-то время не отвечал, заканчивая опорожнять бутылку с водой. Опустошив её до последней капли, он вытер кончиками пальцев несколько капель воды, вытекших из уголка рта, и посмотрел на племянника.

— А сам как думаешь?

— …хорошо …я не очень хорошо знаю этого человека, чтобы знать, как с ним справиться.

— Я так не думаю…

— Но слушая то, что ты сказал, дядя, я чувствую именно это, – мрачно сказал Чон Тхэ Ин.

Дядя выбросил пустую бутылку из-под воды и сказал, возвращаясь в ванную.

— Неважно, прикоснёшься ты к нему первым или нет, лучше просто не связываться с сумасшедшими людьми. Если ты столкнёшься с ним, бежать бесполезно. Тебе просто нужно быть невидимым.

— Хм, это сложно. Я не человек-невидимка, так как же меня можно не увидеть в этом маленьком пространстве, где всего-то около ста человек?

— Он не тот парень, который ловит и убивает всех, кого видит. Просто не попадайся ему на глаза. Тогда, если ты будешь осторожным и не наткнёшься на него в середине тренировки, с тобой всё будет в порядке.

Снова послышался шум воды.

— Вы знакомы с этим парнем по имени Риглоу? — спросил он, чувствуя, что тон дяди был совершенно незнакомым.

Ответа не последовало, вероятно потому, что он не слышал вопрос из-за шума воды. Но если подумать, он не мог его не знать. В любом случае, этот человек в европейском филиале кажется настолько известным, что во всех филиалах и в штаб-квартире нет никого, кто бы его не знал, а дядя, должно быть, несколько раз бывал в европейском филиале по работе.

Сидя на стуле, прислонившись к стене и тихо глядя в потолок, кажется, он постепенно нашёл решение. Его цель — тихонько забиться в угол и вести мирную жизнь, поэтому вряд ли он сделает что-то, что привлечёт внимание, да и на самом деле 15 дней — это не очень большой срок.

За такой короткий промежуток времени трудно обрести даже друга, так ли легко нажить врага?

Хорошо. Даже если коллеги отвернутся от него, даже если его назовут предателем, он никогда не должен делать шаг вперёд. В отличие от тех, кто пришёл сюда по собственной воле ради льгот и будущего внутри организации, его привели сюда на ограниченный срок в полгода, поэтому он может себе это позволить.

Чон Тхэ Ин легко оправдал себя и удовлетворённо кивнул.

В этот момент звук воды затих и дядя заговорил так, как будто вдруг о чём-то вспомнил.

— Да, Тхэ Ин, начиная с завтрашнего дня, не приходи ко мне в комнату, пока не закончится совместная тренировка.

Чон Тхэ Ин наклонил голову. Через открытую дверь он видел, как дядя намыливал руку. Он тут же повернул голову и посмотрел на книгу, которую бросил на кровать.

— Но я ещё не дочитал эту книгу.

— Можешь одолжить её. В период совместного обучения запрещается личный контакт между участниками и офицерами. На самом деле это в принципе запрещено даже в обычное время, — с оттенком строгости сказал дядя.

— У меня не хватает смелости одолжить 3500 долларов... — бормоча себе под нос, Чон Тхэ Ин взял книгу, которая была под рукой.

Затем он встал, и подошёл к двери ванной.

— Дядя, если я умру во время обучения, пожалуйста, похорони эту книгу, которую мне ещё предстоит прочитать, вместе со мной.

— Детей не хоронят раньше родителей и не кремируют. Так что тебя похоронят только вместе со мной.

— Пожалуйста, скажите мне, что я не умру, если это возможно.

— Ну, ладно, думаю, что ты не умрёшь.

Он сказал это так небрежно, что это показалось правдивым и Чон Тхэ Ин рассмеялся.

После этого из ванной послышался звук льющейся воды. Похоже, сегодня он собирался принять только душ.

Должен ли он перестать приходить сюда? Сегодня и завтра будет единственный раз, когда он сможет какое-то время спокойно поспать, но даже в этом случае ему нужно восполнить часть утраченной выносливости. Пора возвращаться в свою комнату.

Но почему-то его шаги замедлились. Чон Тхэ Ин, который на мгновение задумался, почему так, вдруг вспомнил то, что его волновало и о чём он ненадолго забыл.

Это не очень приятная тема, но он должен спросить. Он чувствовал, что должен рассказать дяде о том, что знает.

Чон Тхэ Ин прислонился к двери ванной и на мгновение посмотрел на потолок, а затем внезапно выпалил:

— Кстати, дядя. С каких пор хён начал разрабатывать оружие?

Это было сказано негромко, будто он просто сказал что-то незначительное, но через некоторое время звук воды перестал доноситься из ванной. Вместе со звуком останавливающейся воды дядя тоже молчал.

— Откуда ты знаешь? — голос дяди был таким же равнодушным, как и голос Чон Тхэ Ина.

— От Илая. Я думал, что он книготорговец, но это оказалось не так.

— Вы говорили с ним и на эту тему… сегодня он тоже звонил?

— Нет, не сегодня. Прошло много времени, так что я даже забыл об этом, потому что давно не видел дядю... я не думаю, что он начал заниматься этим, пока жил со мной, так что, должно быть, это было с тех пор, как он стал работать в UNHRDO.

— До UNHRDO он получал много запросов, но можно сказать, что никогда не участвовал в чём-то подобном всерьёз. О чём ещё рассказал этот парень?

Дядя цокнул языком. Похоже, это была информация, которой он не особо хотел делиться. Ну, это точно не то, что можно обнародовать.

— Да больше ничего особенного. Но он всё ещё это делает?

— Нет, он закончил с этим. С самого начала он решил, что будет заниматься этим только во время работы в UNHRDO. Даже после ухода из UNHRDO ему поступало ещё много запросов, но, похоже, все они были отклонены.

— Понятно, — кивнул Чон Тхэ Ин.

Если задуматься, то в те месяцы, когда Чон Тхэ Ин вернулся домой после увольнения из армии, бывали времена, когда хёну время от времени поступали странные телефонные звонки.

Чон Тхэ Ин выпрямился.

Вот и всё.

На самом деле, Чон Тхэ Ин не должен был ничего говорить, потому что разработка всё ещё продолжалась, но он не хотел сомневаться или думать об этом дальше. Ему просто придётся ущипнуть его за щёку, когда он увидит его в следующий раз. Зачем использовать такую хорошую голову для чего-то подобного?

— Тогда я просто пойду. Могу ли я вернуться сюда после окончания совместной тренировки?

— Хм.

Дядя просто ответил, даже не высунув голову из душевой. Чон Тхэ Ин протянул руку и помахал книгой перед дверью ванной.

— Я одолжу это, дядя.

— Хорошо. Обращайся с ней аккуратно. Не будь слишком беспечен. Потому что получить такую же снова будет хлопотно.

— Да, да, я не собираюсь разбрасывать где попало 3500 долларов, — добавил Чон Тхэ Ин направляясь к двери.

Конец 2 главы.

Риглоу

Автор: Yuuji

Переводчик: BESTIYA

Редакторы: @Sostoyanie_mira, @Manos_zz

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

* * * * *

В тот день с утра в воздухе витала кровавая атмосфера. С того момента, как Чон Тхэ Ин встал и вышел из комнаты, он отчётливо почувствовал покалывание воздуха на своей коже. После того, как половина коллег уехала в южноамериканский филиал, в их филиале осталось очень мало людей по сравнению с размером здания. Пространство ощущалось пустым, но вряд ли здесь можно было почувствовать себя заброшенным из-за царившего вокруг кровавого напряжения, которое становилось всё сильнее с каждым днём и каждой минутой. Чон Тхэ Ин немного устал от суровых выражений лиц, с которыми сталкивался по пути в ванную. Приезд коллег из другого филиала ведь не означает, что приближается куча врагов. Когда он, почёсывая голову, вошёл в ванную, Тогу, который уже позавтракал и чистил зубы, пробормотал «Привет», держа во рту зубную щётку. — Тэй, ты поздно проснулся. Ты упаковал весь свой багаж? — У тебя паста во рту… думаю, было бы лучше сначала выплюнуть её. – Чон Тхэ Ин сделал полшага назад и пробормотал. Тогу громко рассмеялся и снова начал чистить зубы. И всё же этот парень хороший. Ему стало легче, увидев хотя бы одно лицо, которое не было таким мрачным, как другие. Чон Тхэ Ин подошёл к раковине рядом с Тогу, включил горячую воду и намочил шею. — У меня нет багажа. Если что-то понадобится, я просто вернусь за вещами позже. Тогу прополоскал рот и тихо заговорил: — Эм… ты не сможешь вернуться за вещами 15 дней, тебя это устроит? Сегодня вечером Чон Тхэ Ину пришлось покинуть комнату. Все члены азиатского филиала находились в такой ситуации. Когда прибывают члены другого филиала, люди из комнат с меньшим количеством проживающих временно перемещаются в другие комнаты, чтобы вновь прибывшие могли разместиться. Рано утром в субботу участники, направлявшиеся в южноамериканский филиал, уехали в аэропорт, и остались только те, кто остался. И вот наступило воскресенье. Раньше они бы неторопливо наслаждались отдыхом, но сейчас ни у кого не было настроения. Всего через несколько часов люди, ничем не отличающиеся от сторонников сатаны, толпой хлынут сюда. Чон Тхэ Ин поселился в комнате Тогу. Один из участников, живших в одной комнате с Тогу, уехал в Южную Америку, поэтому он решил переехать сюда. Вокруг все ворчали: «Чёрт возьми, почему я должен отдавать свою комнату этим чёртовым ублюдкам?» Участники, которым пришлось переехать, собирали свои простые вещи и переезжали один за другим. Среди них были даже те, кто готовился к переезду, заявляя, что не хочет, чтобы «эти проклятые ублюдки» даже прикасались к их вещам. Чон Тхэ Ин несколько раз намочил лицо, и пожал плечами, глядя на отражение Тогу в зеркале. — Если я вспомню о чём-то, что мне понадобится позже, я ведь могу зайти в свою комнату и взять это. — Это вряд ли. Если ты столкнёшься с парнем из европейского филиала, который пользуется этой комнатой, произойдёт что-то нехорошее? — Почему? Изначально это ведь моя комната. — Это так не работает. Если ты это сделаешь, то это буквально будет эквивалентно вторжению на вражескую территорию. — ….. Чон Тхэ Ин пробормотал «твоя правда» неизвестное количество раз. Электронные часы, висящие на стене ванной, показывали, что завтракать уже поздно, а обедать ещё рано. Он достал с полки сухое полотенце и вытер лицо. Посмотрев в зеркало, он понял, что выглядит уставшим. Кажется, он не выспался. Хотя он и не осознавал этого, но, возможно, втайне был обеспокоен тем фактом, что из европейского филиала, по словам его коллег, приедут крайне злобные и отвратительные люди. Он считал себя человеком, который не станет нервничать из-за подобных вещей, но, похоже, он всё же волновался. Во сне он увидел пару перчаток, которые были не только чёрными, но и красными. В тех местах, которых касались эти перчатки, оставались тёмно-красные следы. Рука в перчатке держала шею мужчины, потом тот закрыл глаза и упал. На его шее осталась чёткая красная отметина. Он почувствовал озноб... возможно, это произошло из-за того, что горячая влага, оставшаяся на его шее, высохла, забирая тепло. Чон Тхэ Ин замер на месте с пустым выражением лица. — В чём дело? — Тогу слегка похлопал Чон Тхэ Ина по спине. Чон Тхэ Ин, наполовину закрывший лицо сухим полотенцем, взглянул на Тогу: — Он скоро будет здесь. — Кто? — Рик. Тогу закрыл рот. Он тоже молча посмотрел на Чон Тхэ Ина, словно мгновенно заразившись тревожной атмосферой. Затем цокнул языком и пожал плечами: — После окончательного подтверждения иногда бывают случаи, когда приходящий человек меняется, так что никогда не знаешь наверняка. Но если он всё-таки придёт... две недели будут очень тёмными. Ты увидишь много вещей, которых не нужно видеть, — пробормотал Тогу с тревожным лицом, думая о чём-то своём. Ну, этот парень тоже присутствовал на последней совместной тренировке с европейским филиалом, так что он, должно быть, прочувствовал всю ситуацию на тот момент. Даже если вы не испытали этого на себе, то наверняка испытали кровавые события и слухи того времени не понаслышке. — Я слышал, что многие люди говорят, что если этот парень придёт, на этот раз ему оторвут голову, — Чон Тхэ Ин часто об этом слышал в комнате отдыха или когда ел в столовой. Выражение лица Тогу стало жёстче: — Если бы я мог это сделать, я бы это сделал. Нет ни одного из нас, кто не хотел бы отрезать этому сумасшедшему голову и повесить её на шест. Однако… Тогу ничего не стал добавлять, но Чон Тхэ Ин смог догадаться. Это может оказаться трудным, а если и возможно, то потребует бОльших жертв, чем ожидалось. Он понял это в тот момент, когда увидел то видео. Этого человека следует избегать, а не пытаться иметь с ним дело. Тогу цокнул языком и горько сказал: — Кроме того, этот парень не умеет ничего, кроме убийств, поэтому если ты по ошибке с ним поссоришься, он очень разозлится и тогда быть беде. Чон Тхэ Ин с любопытством посмотрел на него, вытирая подбородок полотенцем. Тогу посмотрел в зеркало с неловким лицом, как будто не хотел говорить, но затем выпалил: — Этот парень довольно красив, поэтому если он хочет, он бьёт, трахает или использует кого хочет. После того, как какой-либо филиал проходил совместную тренировку с европейским филиалом, в нём не оставалось никого, нетронутого им, если он был молод и хорош собой. — Что? Чон Тхэ Ин на мгновение не поверил своим ушам, услышав неожиданные слова. Убедившись, что он расслышал правильно, он всё же усомнился в своём понимании. — Несколько лет назад был парень, который пытался убить этого парня, чтобы отомстить за коллегу, с которым был близок. Из-за ублюдка он на всю оставшуюся жизнь оказался в больнице. Но, к сожалению, этот парень был довольно красивым… Так что, в конце концов, вместо того, чтобы отомстить, он был просто использован как секс-партнёр… Потом ещё был также парень, который не мог справиться со своим гневом и после насилия Рика пытался навредить себе... — Это в самом деле… — Хм… В любом случае, этот парень совершенно беспринципный. Если его затронуть, можно умереть или быть опозоренным... — сказав это, Тогу внезапно взглянул на Чон Тхэ Ина через зеркало. А потом он мягко улыбнулся: — Но тебе не о чем беспокоиться, ты не будешь опозорен… тебе нужно беспокоиться разве только о своей жизни... Чон Тхэ Ин пробормотал: «Спасибо за это», и поднял руку, чтобы дать Тогу пощёчину, но замер. Значит, он выбирает молодых и красивых мужчин. Например, таких, как Шинру? Чон Тхэ Ин внезапно нахмурился, подумав о человеке, который идеально подходил под эти слова. Он резко схватил Тогу за запястье и сказал: — Эй, разве это не значит, что Шинру нужно позаботиться о себе? Тогу сказал: «А?», обернулся и моргнул: — Э... э… теперь, когда я думаю об этом, я понимаю. Ну, есть, конечно, шанс, что участник тренировки и административный сотрудник не столкнутся друг с другом. Но каким бы ублюдком он ни был, думаю, он не захочет поссориться с кем-то из администрации и создавать проблемы в будущем. — Думаю, да… думаю, да, ведь да? — ….. Тревожный взгляд Тогу вернулся к Чон Тхэ Ину, который настойчиво его спрашивал. Он почувствовал себя так, словно горит... Только тогда Чон Тхэ Ин вздрогнул и закрыл рот. Он сделал это слишком очевидно? — Даже если ты волнуешься за администрацию, то знай, что охранники позаботятся о них. Поэтому, если Рик придёт сюда, просто позаботься о своей жизни. Нет никого, кто позаботится о жизни участников, кроме самих участников. То, что он сказал, было правдой. У Чон Тхэ Ина даже не было твёрдой уверенности в том, что он сможет позаботиться о своей жизни... — Хм… было бы лучше, если бы у них произошла авария, и этот парень по имени Рик не приехал сюда, — пробормотал Чон Тхэ Ин, хотя и знал, что шансов на это мало. — Ну, это правда, но в любом случае они будут здесь сегодня вечером, так что мы сможем это проверить. — Они, должно быть, уже в Гонконге. — Ах. Надеюсь, он не сумеет приспособиться к смене часовых поясов. Тогда просто прихлопнем его вот так! Чон Тхэ Ин засмеялся, когда увидел, как Тогу игриво притворяется, что перерезает ему горло рукой. Тёмный остаточный образ, на мгновение затуманивший его разум, был стёрт благодаря этой игривости. Осталось всего несколько часов. Через полдня он увидит тех, о ком столько слышал. Он не мог не чувствовать лёгкого волнения. — Человек, покидающий комнату, должен прийти в офис и сообщить об этом, чтобы они проверили, что всё в порядке, — сказал Тогу, вытирая рот полотенцем. Чон Тхэ Ин без всякой причины вздрогнул. — Ты увидишь Шинру, когда пойдёшь в офис. Он как раз отвечает за подобные вещи. Отличный повод с ним повидаться, Тэй, — Тогу озорно улыбнулся и толкнул Чон Тхэ Ина локтем в бок. Чон Тхэ Ин споткнулся и сделал неловкое выражение лица: «Ммм». Нехорошо. Нет, дело не в том, что он не хочет его видеть. Он хочет встретиться с ним и услышать его голос. Почувствовать ароматный запах мыла. Но у него всё ещё не было уверенности в том, что он может ему ответить. Почему-то он думал, что если сейчас встретит Шинру, то будет выглядеть, как варёный осьминог. Но больше всего он боялся неизвестности, потому что не знал, с каким лицом он посмотрит на него? Чон Тхэ Ин вытер уже сухой затылок полотенцем. Он быстро впал в депрессию. После того дня, когда они пили чай, он больше не встречал Шинру. Если не происходило чего-то особенного, у административных сотрудников и участников не было необходимости встречаться друг с другом. Помимо этого, теперь, когда он приходил на первый подвальный этаж, чтобы зайти в комнату дяди, он внимательно оглядывался по сторонам, как вор. О чём он думал, когда Шинру любезно лечил его раны лекарством? Чон Тхэ Ин был в агонии, по своей привычке он пошарил в кармане в поисках пачки сигарет и вышел из ванной. — Ты собираешься пойти покурить? — А? Да. Ты тоже хочешь пойти? Э, одолжи мне одну. — …ты ведь знаешь, что здесь негде взять сигареты, да? Хорошо. Я одолжу тебе одну, но в следующий раз вернёшь мне целую пачку. — Ты знаешь, что у тебя сейчас за выражение на лице? Посмотри в зеркало. Тогу, который был курильщиком до мозга костей, оправдал свою мелочность, сказав: — Чёрт, мне придётся остаться здесь ещё на 15 дней, а у меня уже почти закончились сигареты, которые я купил. Чон Тхэ Ин, поднявшийся на первый этаж, первым вышел из лифта и быстро последовал за Тогу, который без колебаний вышел из здания. Он не смог справиться с собой и пару раз огляделся по сторонам. Хотя он чувствовал, что ведёт себя глупо, но, тем не менее, он не знал, какое лицо ему следует сделать, если он вдруг столкнётся с Шинру. Когда он вышел из здания, солнечный свет был настолько ослепляющим, что ему было трудно нормально открыть глаза. Несмотря на то, что он жил под землёй, система кондиционирования работала отлично, а внутреннее освещение было установлено в соответствии с естественным освещением, поэтому он мог жить, не ощущая никаких неудобств из-за нахождения под землёй. Но даже при этом солнечный свет, голубое небо и ветер, с которыми он время от времени сталкивался, определённо утешали его. Чон Тхэ Ин часто выходил и гулял в свободное время. Возможно, то же самое касается и других коллег, когда он гулял на улице, то обязательно встречал хотя бы одного-двух человек. Он редко выходил на густую лесную тропу, так как поздним вечером там было опасно, но днём прогуливаться по ней было особым удовольствием. А если пройти по небольшой тропинке за зданием, то можно было добраться до пляжа. Это был далеко не ослепительный песчаный пляж, а пляж с грудой камней размером с дом, но цвет моря был потрясающим. Чон Тхэ Ин насильно выхватил ещё две сигареты у Тогу, которому было лень идти далеко, и пошёл по тропинке один. Когда он пробирался по траве по колено, его икры были искусаны насекомыми и порезаны травинками. На нём были шорты, поэтому он подумал о том, чтобы вернуться и переодеться, но, почувствовав запах моря, продолжил идти вперёд. Изначально он хотел прийти сюда погулять с Шинру. Если бы это случилось... возможно, он не стал бы так волноваться и краснеть без всякой причины… Чон Тхэ Ин проворчал и засунул сигарету в рот, прикурив её зажигалкой, которую украл вместе с сигаретами. — Мне очень жаль, деревья. Пожалуйста, потерпите меня, даже если чувствуете себя немного задыхающимся. Чон Тхэ Ин шёл по лесу, извиняясь перед деревьями за то, что выпускает на них сигаретный дым. В конце концов, лес закончился и появилось море. Но, к сожалению, появилось не только море. Кто-то возвращался этим путём, вероятно, насладившись запахом моря и морским бризом. Это был тот, кого он не хотел сейчас встречать. К нему приближался Шинру. Как только он его увидел, то рефлекторно стал искать место, где можно спрятаться, но, прежде чем он смог найти подходящее место, Шинру увидел его. Шинру на мгновение остановился, словно был удивлён, увидев здесь Чон Тхэ Ина, но затем медленно приблизился к нему. Ведь здесь был только один единственный путь, этот. — …ты возвращаешься с прогулки? — пробормотал с расстояния Чон Тхэ Ин. Шинру кивнул, не выказывая никаких признаков колебания. — Да, Тэй-хён тоже решил прогуляться? — Да, ненадолго вышел… прошло много времени… Чон Тхэ Ин говорил коротко, как будто ничего не произошло. Но это была катастрофа. Его лицо начало медленно нагреваться. Подойдя на три или четыре шага, Шинру остановился. Чон Тхэ Ин задумался с зажатой сигаретой во рту. Должен ли он извиниться перед ним? Он полагал, что да. — Ты ведь тоже переехал из своей комнаты, верно? К кому? — Шинру заговорил так, как будто наконец нашёл, что сказать. — А, да. Я переехал в комнату Тогу. — А, к Тогу… — Шинру кивнул. И снова наступило неловкое молчание. Единственное, что было хорошо, так это то, что эта встреча избавила Чон Тхэ Ина от необходимости позже идти и говорить с ним отдельно. Он посмотрел на Шинру, который склонил голову, стоя в нескольких шагах впереди. Длинные ресницы моргнули несколько раз. Чуть ниже макушки маленькой головы виднелся завиток волос. Какой прекрасный молодой человек. Ему лучше всего подошла бы милая девушка, маленькая, как кукла, и милая, как сладкая сахарная вата. Наверняка человек, о котором он мечтает, это определённо такая девушка. Он, наверное, удивился, когда человек, которого он называл хёном и с которым хорошо ладил, вдруг возбудился перед ним. Это может перейти от удивления к дискомфорту и неловкости. «Ты ещё когда-нибудь так на меня смотрел, хён?» — если он спросит это, должен ли он солгать и сказать: «Нет, я просто на мгновение сошёл с ума». Или будет лучше честно сказать «да»? В любом случае, это будет одинаково раздражающе. — Если подумать, хён, ты ведь иногда заходишь в комнату офицера Чан Ина, не так ли? Знаешь, ты не сможешь приходить туда какое-то время. Есть правило, согласно которому во время совместного обучения участники и офицеры не должны иметь больше контактов, чем необходимо. — Ах… да, спасибо. Чон Тхэ Ин знал это, дядя уже сказал ему не приходить какое-то время, но он на мгновение заколебался и просто сказал спасибо. Он действительно был ему благодарен. Шинру пытался позаботиться о нём по-своему. Какой бы дискомфорт или смущение он ни ощущал, он всё равно старался быть вежливым с Чон Тхэ Ином. Каждый раз, когда разговор прерывался, наступала неловкая тишина. В какой-то момент он заметил, что Шинру смотрит на него озадаченным взглядом. Ах... ну конечно. Чон Тхэ Ин вздохнул и немного отошёл в сторону. Он понял, что преграждал ему путь. — Тогда я вернусь первым, — Шинру склонил голову и неторопливым шагом прошёл мимо него. Чон Тхэ Ин, с горечью посмотревший в спину, пробормотал: «Мне очень жаль», но сказал это так тихо, что не был уверен, услышал ли он. Он медленно пошёл вперёд, вдыхая и выдыхая сигаретный дым, как вдруг ему показалось, что звук шагов сзади на мгновение прекратился. — Эй… Тэй-хён. Чон Тхэ Ин остановился и обернулся. Шинру смотрел на него со странным выражением на лице. — Хён, я… — …..? Лицо Шинру становилось всё более красным. Вид того, как он краснеет и опускает голову, был настолько жалким, что Чон Тхэ Ин почувствовал себя беспомощным. Это нормально — просто злиться. Это нормально кричать. Чон Тхэ Ин сжал кулаки в карманах, готовый услышать резкие слова из его уст. Однако слова, которые он выкрикнул, совершенно отличались от того, что он ожидал услышать: — Я уже спал с мужчиной. — ….. Сигарета выпала у него изо рта. Чон Тхэ Ин уставился на Шинру, даже не заметив, этого. Шинру опустил голову и смотрел себе под ноги. — Была зима... через два года после того, как я окончил школу. Как-то я пошёл с другом в бар, где собирались только такие ребята. И там я сделал это впервые… К тому времени, когда он замолчал, даже не закончив предложение, лицо Шинру уже горело. Чон Тхэ Ин, не моргая, смотрел на Шинру. В его голове было пусто, он ни о чём не мог думать. Когда воцарилась тишина, Шинру медленно начал поднимать взгляд, но внезапно его лицо изменилось и он закричал, указывая на него пальцем: — Хён! Сигарета! Сигарета! Когда Чон Тхэ Ин опустил взгляд, то увидел, что упавшая сигарета подожгла траву. Руки Чон Тхэ Ина тряслись, когда он тушил огонь. Затем он подобрал окурок и положил его в карман. Он достал последнюю сигарету, сунул её в рот и попытался зажечь, но зажигалка никак не хотела загораться. Что он только что услышал? Кажется, что он услышал что-то странное, но он не мог ни о чём думать, словно его голова внезапно опустела. Итак, некоторое время назад Шинру позвал его: «Тэй-хён». И то, что он сказал после... Шинру, у которого всё ещё было красное лицо и виноватый вид, как будто он совершил преступление, похоже, заметил, что Чон Тхэ Ин не может зажечь огонь, сколько бы раз он ни щёлкал зажигалкой. Он осторожно взял зажигалку из рук Чон Тхэ Ина и зажёг её. — Ах, спасибо. Он молча принял зажигалку, возвращённую Шинру, и положил её обратно в карман. — ….. — ….. Наступила неловкая тишина. Шинру стоял перед Чон Тхэ Ином. Он мог бы дотронуться до него, если бы протянул руку. Чон Тхэ Ин выпустил дым, и извинился, когда Шинру закашлялся, потом он затушил сигарету, даже не сделав нескольких затяжек. Если бы Тогу увидел это, он бы убил его, но сейчас это было естественно. — Тебе понравилось? Как только он заговорил, то сразу же испытал желание отрезать себе язык. О чём он, чёрт возьми, спрашивает? Действительно, словно удивившись, Шинру широко открыл глаза и уставился на него. Чон Тхэ Ин сказал: — Нет, извини. Я не это имел в виду. Я просто... имел в виду… тебе не было противно? Шинру спокойно посмотрел на Чон Тхэ Ина, который оправдывался с озадаченным и беспомощным выражением лица. Затем он медленно покачал головой. — Я не чувствовал себя плохо. Но после этого я был настолько занят, что не мог сходить в то место ни разу... и после этого, даже когда я видел женщин, они меня не привлекали… Задняя часть шеи Шинру слегка покраснела, когда он говорил, опустив голову, как будто смущаясь. Когда он смотрел на это, лицу Чон Тхэ Ина становилось ещё жарче. Наверное, кто-то мог бы рассмеяться, увидев их со стороны. Двое взрослых мужчин стоят лицом к лицу с красными лицами и смотрят себе под ноги. Однако, Чон Тхэ Ин не возражал, даже если бы рядом с ними кто-то дико смеялся. Мысль «может быть, просто может быть» согревала его сердце и возбуждала. Затем Шинру, который некоторое время молчал, тихо прошептал: — Тэй-хён, когда мы пили чай несколько дней назад… Чон Тхэ Ин вздрогнул, наступив ногой на сигарету. — Просто тогда ты так прикоснулся ко мне, пах мылом, и был так близко, что я… Шинру кивнул и пробормотал: — Угу, я видел… Вот и всё. В какой-то момент Шинру очень медленно поднял голову и посмотрел на Чон Тхэ Ина своими чёрными сверкающими глазами. Это произошло как раз в тот момент, когда Чон Тхэ Ин уже собирался отвести взгляд. Шинру застенчиво улыбнулся. Он не мог оторвать глаз от его улыбающегося лица. — Хён, давай вернёмся вместе. Я подожду здесь… нет, я прогуляюсь с тобой... хочу ещё раз увидеть море. Сказав это, Шинру прошёл мимо Чон Тхэ Ина по направлению к пляжу. Чон Тхэ Ин стоял неподвижно и смотрел на его удаляющуюся спину. Только когда Шинру, уже отошедший на приличное расстояние, обернулся и наклонил голову, он поспешно погнался за ним. Его сердце бешено колотилось. Как будто ему выпала невероятная удача. Он не мог в это поверить, поэтому закрыл глаза и снова открыл их, но Шинру всё ещё был рядом с ним и улыбался ему. Он чувствовал, что сможет справиться с чем угодно, даже если сегодня вечером из европейского филиала приедут сотни таких людей, как Рик. * * * * * Они прибыли после ужина, когда часы пробили ровно восемь. Чон Тхэ Ин размышлял о том, когда ещё в своей жизни он ощущал такую злую атмосферу. Такого не было даже тогда, когда он дрался насмерть с лейтенантом Кимом и даже когда эта драка переросла в почти бандитскую потасовку между взводами. Он вспомнил, что на следующий день после этого они маршировали бок о бок в полном военном обмундировании, словно ничего не было. Пройдя краткий инструктаж в основной аудитории на 2-м подвальном этаже, они спустились на 6-й подвальный этаж. Атмосфера в коридоре была поистине кровавой. Дюжина мужчин, особенно тех, кто был обижен на европейский филиал, расположилась лагерем в коридоре и молча смотрела на них, а те, кто спускался по лестнице, тоже смотрели на них с мрачными лицами. Чон Тхэ Ин, у которого не было желания ввязываться в конфронтацию, уже предвидел такую ситуацию и подумал, что ему следует спокойно оставаться в своей комнате и не выходить, когда они придут, но, к сожалению, он наткнулся на них, когда выходил из ванной. Увидев группу незнакомых мужчин, спускающихся по лестнице, он подумал: «Ах, они наконец прибыли». Когда он увидел своих коллег, стоящих перед ним, то быстро пробрался между ними и направился в сторону комнаты. По привычке он пошёл в свою комнату, но затем развернулся и изменил направление на комнату Тогу, в которой пробудет некоторое время. Единственным человеком в комнате был Мора, который жил с Тогу. Хоть они и были в разных командах, они несколько раз виделись и немного общались, поэтому ничего неловкого в этом не было. — Ты пришёл? — пробормотал Мора, поглощённый разгадыванием головоломки и жующий карандаш. — Ага, я здесь, — ответил Чон Тхэ Ин и сел на кровать, встряхивая руками свои ещё влажные волосы. К счастью, человек по имени Ли Мора не питал особой обиды на европейский филиал. Тогу сказал, что это потому, что он пробыл здесь всего несколько месяцев, и у него ещё не было возможности встретиться с европейским филиалом. Чон Тхэ Ин, который пробыл здесь всего несколько дней, был более склонен к Море, показавшему нормальный уровень конкуренции, чем к Тогу, страстно ненавидящему европейский филиал. — А что насчёт Тогу? — Он в ванной. Так как он пошёл туда с журналом комиксов, думаю, он вернётся нескоро. Чон Тхэ Ин кивнул, слушая ответ Моры, не отрывающего глаз от головоломки. Даже когда он находился в ванной, он отчётливо ощущал эту отвратительную атмосферу снаружи. Даже если драк не происходит, время от времени можно услышать ругань и крики, похожие на освистывание. — Наверное, не будет странно, если из-за этого начнутся бандитские драки. — Бандитские драки… мне это не нравится. — Хм. Я тоже хочу отказаться от участия в таком. Но если Тогу услышит что-то подобное, он вскочит, схватит нас и произнесёт длинную речь. Чон Тхэ Ин оглянулся, посмотрел в его глаза и улыбнулся. — Тогу хороший парень, но у него немного горячая голова. Вместо ответа Мора пожал плечами, выразив согласие и снова вернулся к головоломке. Чон Тхэ Ин начал распаковывать принесённые с собой вещи. Мягко говоря, это не было большим бременем. Когда он впервые пришёл в этот филиал, у него с собой было очень мало вещей, поэтому он собрался очень быстро. Не нужно было даже брать сумку, всё умещалось в его руках. — Могу я использовать пустой держатель для зубных щёток? — Да, как хочешь. Только не запутайся. Зубная щётка, которую купил Тогу, была того же цвета, что и зубная щётка предыдущего соседа, поэтому какое-то время они вдвоём ссорились каждый день из-за того, какая из них чья. Слушая Мору, который был мастером по разгадыванию головоломок, и всегда хорошо отвечал на вопросы, Чон Тхэ Ин проверил цвет своей зубной щётки и оставил её в ванной. Когда он складывал своё нижнее бельё в ящик, он ещё раз проверил его, услышав аналогичную историю с бельём из прошлого. Он пожалел, что взял с собой простое белое нижнее бельё, которое легко можно было спутать. Закончив раскладывать вещи, он попытался закрыть комод, но тот почему-то не закрывался должным образом… возможно, что-то застряло внутри. Чон Тхэ Ин несколько раз открыл и закрыл ящик, потом нахмурился и выдвинул ящик до конца. — Что там такое, почему я не могу его закрыть?... ух... Чон Тхэ Ин достал из-под нижнего белья кусок металла, кончик которого торчал. Это «Беретта». Чон Тхэ Ин почувствовал холод в руке и взглянул на Мору. Мора, сидевший к нему спиной, всё ещё был увлечён разгадыванием головоломки. На территории филиала было запрещено владеть личным оружием. Хотя ходили слухи, что в филиале есть парень, увлекающийся оружием, который прячет пистолет. Чон Тхэ Ин взял «Беретту» и пару раз слегка постучал по рукоятке. Магазин был полон. Если опустить предохранитель, можно сразу стрелять. В это время Мора крутанул шариковую ручку и, неожиданно повернул голову. Он сразу увидел «Беретту», которую Чон Тхэ Ин держал в руке. Выражение его лица тут же изменилось. Он вскочил со смущённым лицом и подбежал, чтобы попытаться отобрать «Беретту» у Чон Тхэ Ина. Но тот рефлекторно сделал шаг назад. Постепенно лицо Моры изменилось. Чон Тхэ Ин пробормотал про себя «Ага» и улыбнулся. — Это твоё? Это противоречит правилам о хранении оружия. — Отдай мне это! Я много работал, чтобы получить эту модель! — крикнул Мора с угрюмым лицом и протянул руку. Теперь он вспомнил, как однажды мимоходом услышал от Тогу, что парень, который живёт с ним в одной комнате, является фанатом оружия, поэтому у него по комнате разбросаны модели оружия. Тогу бы ни за что не перепутал настоящий пистолет с моделью, а значит, у этого парня, наверняка были и другие модели пистолетов, разбросанные по комнате. Он подумал, что, наверное, это был тот самый оружейный фанат, о котором он слышал. Для парня, который любит решать головоломки, это удивительное хобби. — Ты должен хотя бы вынуть боевые патроны. Чон Тхэ Ин послушно вернул ему пистолет. Вот так. Здесь тоже был опасный парень. Пытаясь выжить в таком месте, он не мог не беспокоиться о будущем. Хитро посмотрев на Мору, Чон Тхэ Ин, в следующее мгновение, внезапно притянул Мору к себе и, крепко обняв, запустил ему руку в жилет, ощупывая его тело. Мора закричал и затрясся всем телом. — Эй! Куда ты полез! Не смей меня трогать, просто оставайся на месте... Ааа. Эй, эй! Если подумать, я слышал, что ты положил глаз на Шинру! Эй, не трогай меня, я не такой! У меня нет хобби спать с мужчинами! — У меня тоже нет желания делать это с тобой… но погоди, что это такое? Чон Тхэ Ин улыбнулся и достал небольшой кусок металла, который Мора держал в отдельном кармане внутри своего жилета. — О, кольт 22-го калибра... он выглядит мило. Для чего ты носишь с собой что-то подобное? — Отдай мне мою малышку! Почему ты продолжаешь возиться с моими детьми!? Мора разозлился и выхватил свою «малышку» из рук Чон Тхэ Ина. Послушно отдав ему пистолет, Чон Тхэ Ин цокнул языком. Куда бы он ни пошёл, всегда есть один из таких парней. Один из его одноклассников был помешан на оружии и даже украсил весь свой дом моделями оружия. Когда он с восхищением спросил: «ты уверен, что тебя не поймают», его глаза сверкнули, и он восприняв это как угрозу, пригрозил: «если тебя случайно зарежут, то точно никого не поймают». Поэтому с тех пор он решил держать язык за зубами. Независимо от того, используют они его на самом деле или нет, Чон Тхэ Ин видел в прошлом пару человек, которые были очарованы оружием. Здесь он встретил ещё одного такого же. — Ты сказал, что ты племянник офицера Чан Ина, — Мора яростно посмотрел на Чон Тхэ Ина. Чон Тхэ Ин замолчал и рассмеялся. — Если бы я рассказал, что парень в этой комнате помешан на оружии, ты бы застрелил меня до того, как мой дядя ворвался в эту комнату, верно? — Конечно! Если ты кому-нибудь расскажешь, я тебя убью! Явно блефуя, Мора снова угрожающе взял кольт в руки. — Ты всегда носишь его с собой... а если тебя поймают? — Тебе просто нужно заткнуться! — крикнул Мора и вернулся к своему столу. Он снова взглянул на Чон Тхэ Ина, и его нервозность была очевидна, когда он грубо открыл журнал с головоломками. Чон Тхэ Ин усмехнулся и снова начал разбирать свой багаж. Однако это было сделано так быстро, что почти не заняло времени. Он сел на кровать и оглядел комнату, в которой жили три человека. По сравнению с комнатой Чон Тхэ Ина, в которой почти не было вещей, эта комната была очень перегруженной, потому что здесь было очень много разных вещей. Чон Тхэ Ин внезапно рассмеялся. Вместо того, чтобы чувствовать себя неуютно, он вдруг почувствовал ностальгию. Не только когда он учился в военной академии, но и когда жил в военном общежитие, он делил комнату с однокурсниками и коллегами. В то время вся комната была заполнена вещами, потому что среди людей, живших в одной комнате, был один парень, который никогда не выбрасывал вещи. Однажды другой коллега не выдержал этого и потребовал, чтобы тот парень избавился от лишних вещей... кажется, тогда у них произошла потасовка... В этой комнате тоже было много вещей, но по сравнению с тем, что было тогда, это было почти нормально. Даже пребывая в лёгкой ностальгии, он слышал доносящиеся снаружи громкие звуки. Иногда он также мог слышать звуки, похожие на удары консервных банок друг о друга или что-то вроде ударов ногами по металлу. Наверное, было бы неудивительно, если бы в какой-то момент началась драка. Тревожные звуки в коридоре затихли только тогда, когда члены европейского филиала вошли в свои комнаты. Несмотря на то, что они жили на одном этаже, охранники филиала не хотели провоцировать ненужные драки, поэтому разделили территорию соответствующим образом, передав членам азиатского филиала зону, ближайшую к восточной лестнице, а зону, расположенную ближе к западной лестнице — членам европейского филиала. Чон Тхэ Ин подумал, что поскольку ванные комнаты и туалеты разные, шансов столкнуться друг с другом будет меньше, но, похоже, он ошибся. Даже если они сталкивались, просто проходя мимо друг друга по коридору, то сразу начинали ругаться и кричать, а затем, не в силах справиться со своим гневом, бросались друг на друга. Наверное должен быть кто-то, кто мог бы их остановить, но их отношения были настолько плохими, что было не так уж много людей, которые могли хотя бы притвориться, что их останавливают. По крайней мере, охрана даже не делала вид, что пытается остановить драку. Чон Тхэ Ин цокнул языком и сказал себе: — Просто нужно быть осторожным, чтобы не пасть, как креветка в бою с китом… Мора, должно быть, услышал эти слова и оглянулся на Чон Тхэ Ина. Он кивнул, как будто соглашаясь, и снова погрузился в разгадку головоломки. Чон Тхэ Ин рассмеялся. Он много раз видел, когда люди объединяются вместе, чтобы победить общего врага. Дело не в том, что ему не нравится эта идея, просто на самом деле Чон Тхэ Ин редко в таком участвовал, предпочитая оставаться на нейтральной стороне. Он легко бы согласился поучаствовать в мероприятии типа спортивного соревнования, но ему совершенно не хотелось погружаться в эту опасную атмосферу, где действительно могли быть жертвы. Совместные тренировки по-настоящему начнутся завтра, и он очень ждёт их начала, когда они встретятся лицом к лицу. Чон Тхэ Ин почесал затылок, вспоминая слова своего дяди, когда он сказал: «Я не думаю, что ты умрёшь». Говорят, что за всё время совместных тренировок погибло всего шестеро человек. Если подсчитать, что это шесть из 90, а значит, вероятность погибнуть 1/15, или около 6,7%. Даже если округлить это до 7%. 7%... Чон Тхэ Ин похлопал себя по области вокруг живота. Затем, чтобы отвлечься от тревожных мыслей, он перевёл взгляд на книжную полку, занимавшую один угол комнаты. Ходили слухи, что сосед, живший в одной комнате с Тогу, и сейчас отправившийся в южноамериканский филиал, был книжным червем, и книг у него действительно было довольно много. Книжная полка была заставлена книгами в два или три ряда. Пока он будет оставаться в этой комнате, ему не придётся скучать. — …ах!!! В этот момент Чон Тхэ Ин слегка нахмурился и выпалил: — Как я мог забыть об этом? Я оставил в своей комнате книгу, которую одолжил у дяди. Эти 3500 долларов! Правда дядя сказал, что она столько не стоила, но, по мнению Чон Тхэ Ина, все книги на книжной полке его дяди стоили 3500 долларов. Он просматривал её вчера вечером и оставил на своём столе. Поскольку там были и другие книги, эта книга вряд ли бы подверглась умышленному повреждению, но она по-прежнему оставалась самым дорогим предметом в комнате Чон Тхэ Ина, и, поскольку это была не его вещь, вес ответственности был тяжёлый. — О боже… думаю, мне придётся пойти за ней. — Чон Тхэ Ин почесал голову и цокнул языком. Он не знал, найдётся ли человек, который решится навредить книге, но ему всё равно было не по себе от мысли, что что-то чужое осталось без присмотра на 15 дней. Более того, это книга за 3500 долларов. Если с ней что-то случится, найти такую же будет непросто, даже если у него будут деньги... Он не знал, находится ли в его комнате какой-то европейский парень, но он был уверен, что тот не начнёт драку только потому, что он на мгновение зайдёт в свою комнату. Какими бы плохими ни были отношения между филиалами, действительно ли нужно заходить так далеко? К тому же, если вдуматься, изначально это была его комната. Чон Тхэ Ин немного занервничал, когда вспомнил слова Тогу о вторжении на вражескую территорию, но, отогнав от себя тревожную мысль, он быстро встал. Если возникнет опасная ситуация, он просто схватит книгу и убежит. Он уверен, что за ним никто не последует. Ведь если это произойдёт, то неизбежно приведёт к бандитской драке, а он всё-таки надеялся на общее благоразумие. Возможно, об этом факте часто (или почти всегда) забывают, но, в любом случае, эти люди, которые присоединились к UNHRDO, были, прежде всего, высококлассными сотрудниками и профессиональными коллегами. Чон Тхэ Ин пару раз похлопал себя по груди, чтобы успокоиться, и встал, чтобы пойти в свою комнату. В этот момент дверь открылась, а затем с громким звуком захлопнулась. — ...что с тобой случилось? Ты упал в унитаз или что-то в этом роде? На его вопрос Тогу посмотрел на него яростными глазами, но ничего не ответил. Кажется, его хорошенько избили... Он был похож на человека, который не мог выразить свой гнев. — Почему ты на меня так смотришь? …ты подрался с европейскими парнями? Когда Чон Тхэ Ин спросил, Тогу стал выглядеть ещё более свирепым: — Как ты угадал? После прибытия членов европейского филиала офицер предупредил их, чтобы они не доставляли неприятностей хотя бы в течение получаса, но, как и ожидалось, никто его не послушал. — Эти ублюдки настолько наглые, что просто избивают проходящих мимо людей. Я схватил одного и попытался ударить в ответ, но тут подошёл офицер... Ай... не знаю, наверное, надо было просто избить его, независимо от того, был ли рядом офицер или нет. — Зачем поднимать шум в первый день? В любом случае, будет ещё много возможностей уйти от взгляда офицера и побить его в будущем, не так ли? — Чон Тхэ Ин похлопал Тогу по плечу и улыбнулся. Тогу, казалось, немного успокоился, хотя на его лице всё ещё сохранялось неодобрительное выражение. Чон Тхэ Ин подумал, что опыт плохих отношений с лейтенантом Кимом помогал ему в такие времена. Тогу, который доставал пиво из холодильника, увидел что Чон Тхэ Ин собирается выйти и спросил: — Ты куда? — Эм… мне нужно в туалет. Если бы он сказал, что собирается пойти в свою комнату, Тогу обязательно стал бы отговаривать или даже запрещать. Это было не то, чего бы хотел кто-то из них, поэтому Чон Тхэ Ин дал, по его мнению, наиболее приемлемый ответ. Тогу, сделав глоток пива, дал ему совет: — Если мимо тебя будет проходить европейский парень, тебе следует избить его первым, до того, как появится офицер. — Ох… буду иметь в виду, — Чон Тхэ Ин махнул рукой и наконец вышел из комнаты. Действительно, он почувствовал кровавую атмосферу с того момента, как вышел в коридор. Тут и там по коридору стояли парни, группами по два-три человека. Вид того, как они пристально смотрят друг на друга и что-то шепчут, действительно заставляет тревожиться. Расстояние от комнаты Тогу до комнаты Чон Тхэ Ина и так было довольно большим. Но в этой враждебной атмосфере эта прогулка казалось будет просто бесконечной. — Эй, Тэй, куда ты идёшь? — один человек из группы, стоящей в коридоре, окликнул его. Это был парень из другой команды, с которым он не был знаком, и даже никогда не здоровался. Но сейчас, когда в филиал пришёл внешний враг, внутреннее единство оказалось неизбежным, и люди из разных соперничавших ранее команд, теперь стали дружелюбно приветствовать друг друга. Чон Тхэ Ин тоже спокойно поднял руку, чувствуя свирепые взгляды на незнакомых лицах, стоящих немного в стороне. — В туалет. — Уборная ведь не там. Чон Тхэ Ин пожал плечами: — Я иду в туалет рядом с моей комнатой. Я к нему привык. — Ахаха, ты странный парень, — он рассмеялся, как будто это было смешно, но больше ничего не сказал. Чон Тхэ Ин засунул руки в карманы и продолжил идти. Когда он проходил мимо группы европейских мужчин, один из них, казалось, сделал шаг вперёд. Но в этот же момент две группы людей из азиатского филиала, наблюдающие за ним с небольшого расстояния, дали понять, что готовы выступить вперёд в любой момент, если они посмеют тронуть их человека. Кажется, это будет считаться сигналом к началу полномасштабной битвы. Европейский мужчина, который пытался приблизиться к Чон Тхэ Ину, на мгновение заколебался, но затем, посмотрев в глаза своим коллегам, отступил назад и встал, скрестив на груди руки. Коллеги Чон Тхэ Ина, готовые в любой момент ринуться в бой, увидев это, также отступили. Чон Тхэ Ин не смог сдержать улыбку. Дружелюбие ранее враждебно настроенных коллег выглядело очень забавным. Однако, если благодаря этому он может без проблем добраться до своей комнаты, то он благодарен за это. Возможно из-за того, что она находилась в конце коридора, когда он подошёл к своей комнате, толпа людей внезапно исчезла. Коллег с этой стороны, как и мужчин с той стороны, нигде не было видно. Он увидел только одного европейца, смотрящего на него с небольшого расстояния, но тот, похоже, не собирался нападать на него. Скорее, он смотрел на Чон Тхэ Ина с очень странным и, кажется, испуганным выражение лица. Чон Тхэ Ин с любопытством посмотрел на него и потянулся к ручке. «Я думаю... тернистая дорога была бы проще, чем эта». Отношения у участников настолько плохие, что даже встреча в коридоре может привести к драке. Но что будет, если кто-то решит, что он вторгается на его территорию.... что если слова Тогу не были шуткой... если это правда, то он просто схватит книгу и убежит. Он вздохнул, цокнул языком и открыл дверь. Чон Тхэ Ин, который вошёл в комнату с колотящимся сердцем, внезапно остановился. В комнате находился один человек. Мужчина лежал на кровати Чон Тхэ Ина, как будто жил там уже долгое время и небрежно перелистывал страницы книги. Он взглянул на Чон Тхэ Ина, когда услышал звук открывшейся двери. «Книга, которую Вы сейчас читаете, стоит 3500 долларов. Вы не можете прикасаться к ней так небрежно». Эти слова застряли у него в горле и не вышли изо рта, потому, что он с первого взгляда узнал, кем был этот человек. Взгляд Чон Тхэ Ина был сосредоточен на лице мужчины. Его лицо было настолько белым, что он выглядел очень бледным. Тонкие черты его лица были отчётливо видны даже под толстыми очками в роговой оправе. Он казался обычным человеком, работником какой-либо исследовательской лаборатории, но когда он встретился с его острым взглядом, у него мгновенно похолодело сердце. Чон Тхэ Ин узнал этого человека. Риглоу… Или Рик. Мужчина, запятнавший экран кровью со слегка улыбающимся лицом. Чон Тхэ Ин был настолько потрясён, что закрыл за собой дверь, но почти сразу пожалел об этом. Почему он закрыл дверь? Возможно, это не имеет значения, но если бы он оставил дверь открытой, то чувствовал бы связь с внешним миром, что, по крайней мере, немного успокоило бы его. А может, лучше просто сразу сбежать? Теперь он понимал, что означало выражение лица парня-европейца, который странно посмотрел на него, когда он дошёл к этой комнате. Этот парень уже знал, кто живёт в его комнате. «Чёртов ублюдок. Независимо от того, насколько вы, ребята, относитесь к нам как к врагам из азиатского филиала, если на кону стоит чья-то жизнь, разве вы не должны проявить сочувствие?» Впервые Чон Тхэ Ин, который обычно лишь выслушивал критику других коллег в адрес участников европейского филиала, сам почувствовал яростное негодование по отношению к ним. — Ты владелец этой книги? Пока Чон Тхэ Ин бормотал в голове проклятия, послышался тихий голос Риглоу. Чон Тхэ Ин сделал паузу. Он услышал низкий, тихий голос. Странно, он не так его себе представлял. Более того, голос этого человека по имени Риглоу не вызывал никаких тревожных чувств. Тот поднял книгу и тихо спросил, но не выказывал никаких признаков того, что внезапно набросится и перережет Чон Тхэ Ину горло или прольёт его кровь. Напротив, лёгкая улыбка на губах почти заставляла его чувствовать себя хорошо. — Нет... но это книга, которую я одолжил. Она редкая, поэтому с ней нужно обращаться аккуратно… Мне нужно вернуть её, поэтому я пришёл за ней. — Ты хочешь забрать её прямо сейчас? — с сожалением переспросил Риглоу. На его лице появилось грустное выражение, как будто он читал очень интересный отрывок. — Думаю, что дочитаю её часа через два-три, не можешь ли ты подождать ещё немного? — Без проблем, — Чон Тхэ Ин ответил ему со странным чувством. Это как-то отличалось от того, что он себе представлял. У него было такое чувство, будто он имеет дело с обычным человеком. Может быть, он неправильно запомнил лицо того сумасшедшего? Качество видео было не очень хорошим, так что, возможно, это было другое лицо, но… …это невозможно. Услышав, как Риглоу сказал «спасибо» с улыбкой на лице, Чон Тхэ Ин на мгновение усомнился в своей памяти, но его глаза не могли забыть того человека с видео. — Даже если он сумасшедший, он ведь не может им быть 24 часа в сутки... — А? Что? Чон Тхэ Ин, пробормотавший это так тихо, что даже его собственные уши не могли его услышать, чуть не подпрыгнул, когда он спросил его. — Хм? Что? — Чон Тхэ Ин пожал плечами, притворяясь что ничего не говорил. Риглоу посмотрел на него и улыбнулся. — Наверное, тебе будет скучно ждать, если мне придётся читать два или три часа. Давай я всё-таки верну её сейчас. Риглоу закрыл книгу и протянул её Чон Тхэ Ину. Он слегка встряхнул книгу, словно прося взять её. — Всё в порядке, ты можешь вернуть её позже. Будет обидно, если ты остановишься на середине. — Я уже читал её давным-давно, поэтому знаю содержание. Просто не удержался, увидев её снова. Ничего страшного, забирай, — сказав это томным и приятным голосом, он снова слегка встряхнул книгой. Казалось, что всё в порядке, но одновременно у него было ощущение, что что-то не так. Он чувствовал себя немного растерянным и сбитым с толку. Чон Тхэ Ин подумал, что будет странно, если он будет продолжать отказываться, поэтому пожал плечами и подошёл к нему. С каждым шагом он ощущал как в пальцах ног возникало тонкое чувство напряжения. Было ощущение, будто он приближается к голодному зверю. — Трудно было найти книгу этого автора? Ты читал ещё что-нибудь у него? Услышав спокойный вопрос, Чон Тхэ Ин остановился и покачал головой. Томный взгляд смягчился, когда он посмотрел ему в глаза: — Я знаю одного книготорговца. То, что автор написал в продолжении, гораздо интереснее, чем эта книга. Её трудно найти, но он, возможно, сможет достать её, даже если это займёт некоторое время. Если хочешь, я могу познакомить тебя с ним. Но… правда, цена, должно быть, будет значительная… — Не думаю, что смог бы заплатить более двухсот-трёхсот долларов. — Ну, тогда если ты поедешь в Берлин и зайдёшь в Немецкую национальную библиотеку, там в разделе иностранных книг будет английская версия. Я видел её там несколько лет назад. Чон Тхэ Ин смотрел на мужчину с довольно странным чувством. Это отличалось от того, что он себе представлял. Конечно, он не представлял его демоном-убийцей, который будет выслеживать и убивать всех, кого встретит на своём пути, но он никогда не думал о нём как об обычном человеке, который может говорить о книгах в столь нормальном ключе. Более того, жутковатое чувство, которое он испытал после просмотра видео, исчезло, а сам он казался приятным и вежливым молодым человеком. Социальные навыки, позволяющие без колебаний разговаривать с людьми, которых вы встречаете впервые, у него также были превосходными. Глядя на него, он видел самого обычного парня, и если бы у него не было никаких предубеждений, он бы увидел в нём лишь привлекательного молодого человека, создающего очень приятное впечатление. — Ты Риглоу… да? — Чон Тхэ Ин поколебался и спросил. Тот, казалось, немного удивился, затем улыбнулся и кивнул. — Правильно, я единственный в нашем филиале с таким именем. Ты наверняка уже слышал обо мне, да? — Да, немного. — Ха-ха, интересно, что это за слухи? — Я думаю, ты знаешь. Когда Чон Тхэ Ин ответил, тот помолчал, а затем посмотрел на Чон Тхэ Ина угольно-чёрными глазами. Эти незнакомые глаза нежно смотрели на него и в какой-то момент он весело рассмеялся. — Примерно. Но слухи сильно преувеличены, не так ли? Риглоу покачал головой и сказал: — У меня из-за этого проблемы, — он даже цокнул языком от горечи. Словно он поистине бедный юноша, страдающий от ложных слухов. Белый, чистый, привлекательный. Обладающий навыками вежливой речи. Молодой человек без изъянов. — …ну, на видео, которое я видел, всё было не так, но признаю, что слухи сильно преувеличены. Чон Тхэ Ин пробормотал себе под нос и сел на пустую кровать напротив него. Он не думал, что он совсем асоциальный, раз он умеет так хорошо общаться. Более того, не каждый обладает такими навыками, чтобы сделать беседу лёгкой и приятной. Хотя он всё ещё был настороже, но когда он сел, улыбка скользнула по белому лицу Риглоу. — Видео? Ах, если подумать, там была камера. Да, запись осталась. Кстати, а зачем они такое снимали? Чон Тхэ Ин снова осознал: «Да, в конце концов, это тот самый парень». Глядя на него сейчас, он кажется вполне нормальным парнем, но меняется ли его личность, когда он выходит на поле боя? Или, может быть, у него раздвоение личности. Или что… он на мгновение сошёл с ума и одичал, когда снимали то видео. Чон Тхэ Ин потёр подбородок, посмотрел на него и вздохнул. Возможно, он не такой уж и странный человек. — Ах. Есть книга, которая имеет совершенно иную точку зрения, чем эта. Она была опубликована Чарльзом Кэмпбеллом через шесть месяцев после выхода этой книги и подвергла её критике, из-за этого в академическом сообществе даже разгорелась большая драка. Чон Тхэ Ин собирался встать, когда Риглоу указал на книгу, поэтому он остановился и остался сидеть. — Ты говоришь о «Начале Фландрии» 1337 года? — О, ты уже её читал? Должно быть, её было трудно найти. — Нет, я не читал. Но слышал название. А что насчёт этой книги? — Она весёлая. Содержание самой книги сейчас не очень свежее, но немного забавно видеть, как Джои Мойерс рассуждает. Тем не менее, её стоит почитать. Если хочешь, это, конечно, может занять некоторое время, но её можно достать. Чон Тхэ Ин был впечатлён, наблюдая за тем, как Риглоу вёл разговор. Так как он был с Чон Джэ Ином с самого детства, у него не было другого выбора, кроме как привыкнуть к листанию книг, хотя он делал это в меньшей степени, чем его брат. Чон Тхэ Ин подумал о своём дяде и сказал: — Нет, спасибо, думаю, я знаю, где могу её найти. Чон Тхэ Ин внезапно стал счастливым. Нелегко найти человека, с которым можно поговорить о такого рода вещах, особенно в таком месте. Возможно, они могли бы стать друзьями... Чон Тхэ Ин улыбнулся и открыл рот, чтобы что-то сказать. Но прежде чем он успел это сделать, из коридора послышался громкий шум. Это был громкий звук, как будто упала дверь или кто-то намеренно разрушает стену. Следом раздались громкие крики: — Мне жаль этих ублюдков, потому что они очень слабые. — Вы просто кучка ублюдков, которые вторгаются в чужой филиал и устраивают тут беспорядки! — Эй, все выходите! Я думаю, их нужно побить палками, чтобы они замолчали! — Хорошо, давайте заполним лазарет вами, ребята! Чон Тхэ Ин закрыл рот, моргнул и посмотрел на Риглоу. Тот тоже смотрел на Чон Тхэ Ина со спокойной улыбкой. Он забыл об этом на некоторое время. На самом деле его отношения с этим человеком были почти что враждебные. Это были такие отношения, что никому не показалось бы странным, если бы они начали драку прямо здесь. — Эм… ты хочешь присоединиться? Он бы хотел тихо переждать в этой комнате, пока там всё не закончится, однако Риглоу, замолчавший на мгновение, обманул ожидания Чон Тхэ Ина: — Очень шумно. Мягкий свет исчез с его лица, когда он заговорил слегка раздражённо. В тот момент, когда он скрыл улыбку и холодно заговорил, атмосфера вокруг удивительным образом изменилась. В его глазах осталось только одно. Жестокость. Риглоу встал со своего места и пошёл к двери, оставив позади себя Чон Тхэ Ина. Когда рука Риглоу схватила дверную ручку, Чон Тхэ Ин цокнул языком и пошёл за ним. В тот момент, когда он откроет эту дверь, перед ними предстанет поле битвы. Если ему не повезёт, ему, возможно, придётся схватить ближайшего парня, но это не то, что ему хотелось бы делать. Вздыхая и цокая языком, Чон Тхэ Ин размял запястья и приготовился работать своим телом. Если его ударят, ему придётся немного расслабить тело, чтобы не получить травму. Помня об этом, Чон Тхэ Ин последовал к двери, но, к сожалению, или к счастью, ему некуда было выйти. Риглоу стоял перед Чон Тхэ Ином, преграждая ему путь, и какое-то время смотрел в коридор, не говоря ни слова. В коридоре творился беспорядок. Участники вышли из комнат и начали сражаться друг с другом, а несколько групп людей даже катались по полу и беспорядочно дрались. Он подумал, что если бы здесь сейчас был офицер, он бы быстро прекратил эту драку, но, глядя на эту ситуацию, он не был уверен, что кто-то здесь смог бы остановиться только потому, что на него бы кричал офицер. Риглоу взглянул на железную трубу, которая пролетела с небольшого расстояния и подкатилась к его ногам, затем подкинул её ногой и взял в руку. Железная труба, казавшаяся чуть тоньше бейсбольной биты, идеально легла в его руку. Внезапно взгляд Чон Тхэ Ина остановился на его руке. Он всё ещё был в перчатках. Однако они отличались от тех, что он видел на видео. Эти перчатки были сделаны из тонкой тёмно-синей ткани. В тот момент он подумал, что железная труба, которую тот держит в руке, ему не очень-то подходит. Совсем недавно он держал этими руками книгу, и ему это очень подходило. Риглоу сделал шаг вперёд, его взгляд уловил двух мужчин, которые издавали самые громкие звуки в развернувшейся перед ними драке. — Шумные… Его тихий голос был погребён в суматохе и не был расслышен должным образом. Посреди окружавшей суеты он с унылым и раздражённым видом поднял трубу. Даже посреди хаоса звук был необычайно громким. Кажется, это заметил не только Чон Тхэ Ин. Эта ужасающая тишина, которая была, пожалуй, громче криков, продолжалась до тех пор, пока железная труба не ударила нескольких стоящих рядом мужчин два или три раза, издавая ужасные звуки. Звуки взрывающегося мяса и ломающихся костей следовали один за другим. — Это раздражает, почему ты поднимаешь такой шум? — тишину нарушил томный, тихий голос Риглоу. С конца трубы, которой он орудовал наугад, независимо от того, попадала она на участника из его филиала или из другого, капала кровь. Она просачивалась на тёмно-синие перчатки и оставляла на них чёрные, как смоль, пятна. По мере распространения пятен перчатки постепенно чернели. — Эм, этот ублюдок… Кто-то вдруг пробормотал и этот голос стал отправной точкой. Словно пытаясь стряхнуть страх, который быстро распространился в воздухе, коридор заполнился криками: — Убейте его! — Злой ублюдок, умри! Однако, несмотря на раздававшиеся отовсюду крики, никто не подошёл к нему первым. Фактически, даже члены европейского филиала отошли от него на несколько шагов с тревожными выражениями на лицах. Риглоу размахивал большой и тяжёлой трубой, словно шариковой ручкой. Потом он засмеялся и побежал. Дальше был ад. В конце коридора, всю дорогу вдоль стен покрывали бесчувственные тела, Чон Тхэ Ин в замешательстве смотрел на спину Риглоу. Он задавался вопросом, откуда этот сумасшедший здесь появился, и только через некоторое время понял. Этот мужчина был тем же привлекательным мужчиной, который всего несколько минут назад улыбался и говорил с ним о книгах. * * * * * Когда Чон Тхэ Ин вошёл в столовую, он цокнул языком и пробормотал: — Вот это зрелище… Столовая была забита битком, вокруг были участники разных филиалов, которые просто пришли сюда поесть, хотя ещё вчера она казалась пустой из-за того, что половина участников филиала уехала. Европейская и азиатская команды были разделены. Даже если с вашей стороны места были заняты, а на другой стороне было свободное место, вы не могли пойти туда, чтобы сесть там, а вместо этого ели стоя. Но дело было не только в этом. Это было вполне ожидаемо. В зале он увидел много раненых людей. Среди них был даже один человек с разбитой головой, обмотанной кровавыми бинтами, а другой с пластырями размером с крышку от кастрюли, приклеенными к плечам и затылку. Иногда встречались люди с гипсом… но ведь совместная тренировка ещё даже не началась. Лишь несколько человек, которые не участвовали в драке прошлой ночью или отсутствовали в это время и не имели шансов пострадать, ходили невредимыми. И Чон Тхэ Ин был одним из них. Хоть он и был невольным свидетелем вчерашней драки, он не смог принять в ней участие. — Да уж… атмосфера для завтрака просто великолепная… — пробормотал Мора, пришедший в столовую вслед за Чон Тхэ Ином. На его запястьях кое-где были пластыри. Вчера он высунул голову за дверь комнаты, чтобы спросить, что за шум в коридоре, и был вовлечён в драку и слегка избит. У него не было намерения ввязываться в драку, но он был не из тех, кто сидит на месте после того, как получил удар, поэтому он избил своего противника, но, прежде чем осознал это, ему тоже сделали довольно больно. Чон Тхэ Ин обернулся, выбрав несколько блюд. Посмотрев на вилки и нож в ящике для столовых приборов, он вздохнул и взял набор палочек для еды: — Я не думаю, что вилки и ножи когда-либо выглядели более опасно, чем сейчас. Он никак не мог отделаться от мысли, что все в столовой держат в руках оружие. Чон Тхэ Ин, который положил на поднос палочки для еды и собирался обернуться, чтобы найти свободное место, вздрогнул, когда увидел в нескольких шагах от себя мужчину, который держал поднос с тостами, салатом и кофе, и в его руке была вилка. — С этой точки зрения, палочками для еды, которые ты взял, тоже можно убить. Хотя в мире есть более редкие вещи, которые можно использовать в качестве оружия. Чон Тхэ Ин едва успел проглотить слова: «У тебя и один палец сойдёт за оружие». Мужчина взглянул на поднос Чон Тхэ Ина, на котором был только рис с овощами и дружелюбно заговорил: — И это всё, что ты собираешься есть? Ты когда-нибудь слышал, что нужно завтракать, как король? — Я то слышал об этом, а ты? Когда он сказал это, глядя на поднос мужчины, тот громко рассмеялся. Низкий, тихий смех звучал приятно. Этот человек, который, можно сказать, был источником многих из многочисленных ран этих людей, сам был совершенно невредим. — Хм. Я не вижу пустых мест... ах, нашёл. Есть два свободных места. Пойдём? Он очень естественно кивнул Чон Тхэ Ину. Тот же, немного смущённый, огляделся вокруг, чтобы использовать Мору как предлог для отказа, но Мора, который ненавидел быть вовлечённым в события так же, как и Чон Тхэ Ин, уже сидел за другим столом. Предатель... Чон Тхэ Ин подумал, что было бы забавно сказать Риглоу: «Поскольку ты из европейского филиала, мы не можем есть вместе». Но не в силах произнести такое вслух, он молча последовал за ним. Это было плохо, это не сулило ничего хорошего. Его дядя советовал ему держаться от него подальше. Конечно, Чон Тхэ Ин принял этот совет близко к сердцу: просто не нужно выделяться. Даже если он не прислушался к этому совету, он хотел именно этого. Вчера вечером он не знал, что человек, поселившийся в его комнате, был именно этим мужчиной, ему просто не повезло, это всего лишь была случайность. К счастью, он ушёл оттуда без каких-либо проблем… тогда он даже почувствовал облегчение и подумал, что с сегодняшнего дня будет жить, скрываясь за углами и тенистыми местами. Но... — Тебя это сильно беспокоит? Улыбаясь, мужчина заговорил с ним, пока Чон Тхэ Ин ел рис палочками. Он подумал, что вчерашние события станут вчерашними событиями, а сегодняшние события станут сегодняшними. Его беспокоило несколько вещей, но он не мог понять, о какой из них тот спрашивает. Возможно, дело было в том, что самый худший из людей заговорил с ним первым, или тот факт, что он разговаривал с ним так дружелюбно, или это было из-за холодных взглядов людей из европейского филиала, за стол которых он сел… — Меня много чего беспокоит. Мужчина засмеялся, услышав ответ Чон Тхэ Ина. — Я подумал, что это довольно бесстрашно с твоей стороны сесть за стол, за которым сидят только члены европейского филиала. Чон Тхэ Ин посмотрел на него неодобрительно, сунув палочки в рот, и ответил со спокойной улыбкой. — Но ты же сам сказал мне сесть сюда. И других свободных мест не было. На самом деле Чон Тхэ Ин чувствовал себя не очень комфортно. Не только стол, за которым он сидел, но и все столы вокруг него были столами, занятыми членами европейского филиала. Взгляды лились стрелами, как дождь. Было бы естественно услышать, как они скажут: «Иди сядь где-нибудь в другом месте со своими друзьями», но причина, по которой этого не происходило, заключалась в том, что рядом с ним сидел этот мужчина. В этот момент Чон Тхэ Ин понял, как к этому человеку относились люди из его же филиала. О, нет, нет, нет. Ему нужно стать невидимым. Независимо от того, хорошо это или плохо, лучше просто не выделяться. Надо просто быстро поесть, а потом быстро исчезнуть и никогда больше не появляться перед этим мужчиной. Рядом с Чон Тхэ Ином, который просто молча ел рис, члены европейского филиала, сидевшие за тем же столом, как если бы они закончили трапезу, резко встали и ушли. Четыре места сразу оказались пусты, но никто не пришёл и не сел на их места. — Теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что я ещё не слышал твоего имени, — растягивая слова, сказал Риглоу. В тот момент, когда Чон Тхэ Ин услышал эти слова, его сердце упало. При знакомстве с новым человеком вполне естественно спросить имя, но услышать такое от этого человека было крайне тревожно. — Эм, могу я тебя коё о чём спросить? Чон Тхэ Ин не ответил на вопрос, но притворился спокойным, и спросил в ответ. Риглоу слегка приподнял брови, словно приглашая его продолжить мысль: — Ты часто спрашиваешь имена других людей? Казалось, что он был человеком, который не интересовался другими людьми. Но если задуматься, когда Джек-Потрошитель впервые встретил проститутку, наверное, он мог бы спросить её: «Как тебя зовут?» Когда Риглоу услышал это, он слабо улыбнулся, как будто это было забавно. — Или это потому, что ты чувствуешь себя некомфортно, если не знаешь имени человека? — Я достаточно часто спрашиваю имена людей, которых встречаю, потому что чувствую себя некомфортно, если не знаю их имён. Чон Тхэ Ин молча смотрел на него, жуя рис, даже не чувствуя его вкус. Если бы он встретил его в другом месте, он бы подумал, что это просто очень красивый молодой человек. Даже если бы он смешался с толпой в центре города, он всё равно выглядел бы достаточно элегантно и привлекательно, чтобы выделяться. Этот красивый молодой человек, небрежно поедающий тосты, не замечал, как он его рассматривает. Он выглядел немного моложе, чем показалось на видео. Возможно, он был на год или два моложе Чон Тхэ Ина. Существует теория, что купание в крови делает человека моложе, поэтому он может быть намного старше, чем выглядит. — Сколько тебе лет? Чон Тхэ Ин, который смотрел на него, положив локти на стол, что было против правил этикета, небрежно задал вопрос, который тоже был нарушением этикета. Риглоу, казалось, немного удивился, возможно потому, что это был неожиданный вопрос, но он ответил так, как будто ему было весело: — Ты часто спрашиваешь возраст других людей? Или это потому, что ты чувствуешь себя некомфортно, если не знаешь возраст человека? Чон Тхэ Ин больше не задавал Риглоу никаких вопросов. Он просто чувствовал себя всё более подавленным. Если они столкнутся друг с другом где-то, они, конечно, узнают друг друга. Но дядя сказал ему оставаться незамеченным… «Уже слишком поздно, дядя. Что я должен делать? Когда я умру, не забудь сжечь вместе со мной свою книгу». Чон Тхэ Ин, который жевал рис, внезапно увидел руку Риглоу, поднимающую чашку кофе. Его руки закрывали аккуратные тёмные перчатки. — Думаю, тебе очень нравятся перчатки. Судя по тому, что ты всегда их носишь. — Хм? — Риглоу посмотрел на свои руки, как будто это было что-то новое. — Ах, — сказал он, несколько раз сжимая и разжимая кулак и качая головой, — не совсем. Просто это менее хлопотно, чем пользоваться голыми руками. — Почему ты всегда носишь перчатки? — Я не хочу, чтобы на моих руках была кровь. Она липкая, и её трудно смыть, когда она высыхает. — Но ведь ты пришёл в столовую поесть, так зачем тут пачкать руки кровью? Чон Тхэ Ин, говоривший с озадаченным выражением лица, не смог закончить предложение. Внезапно с громким шумом открылась дверь столовой. Мужчина, с которым Чон Тхэ Ин никогда не разговаривал, угрожающе напряг лицо и ворвался внутрь, глядя на Риглоу красными, налитыми кровью глазами. — Риглоу! Это пистолет Кроя, которого ты убил! Когда он вскрикнул от гнева, Чон Тхэ Ин увидел, как он обеими руками держит револьвер 50-го калибра. Кровь мгновенно отлила от лица Чон Тхэ Ина. Этот парень сошёл с ума! Что за человек вваливается утром в столовую с таким ужасным предметом, который может легко разрушить это место? — Если ты собираешься умереть, ты должен умереть в одиночестве, ублюдок!.. — Чон Тхэ Ин, который не собирался стоять перед Риглоу, быстро отошёл в сторону, пробормотав тихое проклятие. У этого пистолета была огромная отдача, стреляя из него, не было никакой гарантии, что он попадёт в цель, а не в кого-то другого или даже в себя… В столовой воцарился хаос. Чон Тхэ Ин быстро спрятался за большую колонну рядом с Риглоу и с тревогой посмотрел на него. Столб такого размера рухнет, если выстрелить по нему четыре или пять раз. Нет, но он шестизарядный, так что несколько попаданий в столб не понадобится. Пока нет причин нападать на него. Хотя и нельзя сказать, что это было полностью безопасно. Чон Тхэ Ин рефлекторно стал проверять карманы, однако в них, конечно же, ничего не было. Блин, он цокнул языком и повернул голову, как вдруг в нескольких метрах от себя увидел Мору, ползущего под столом. Чон Тхэ Ин немедленно побежал в том направлении. <<Бам!!!>> Звук выстрела, похожий на взрыв, сотряс воздух. Что-то сломалось за его спиной, кусок камня отлетел и ударил Чон Тхэ Ина по спине. У него заболели уши от звука выстрела. «Будь ты проклят, сумасшедший! Если ты выживешь, я побью тебя!» Чон Тхэ Ин подполз к Море, который испуганно оглядывался по сторонам, и схватил того за воротник. И независимо от того, кричал он или нет, он силой подавил его сопротивление и обнял его. Как и ожидалось, в его руке оказался холодный кусок металла, который Мора всегда носил с собой. Чон Тхэ Ин повернул голову и увидел Риглоу, небрежно стоящего в одиночестве в хаосе и мужчину в нескольких метрах от него, направляющего на него пистолет. Перед его глазами развернулось невероятное зрелище. С беспечным выражением лица Риглоу перевернул обеденный стол на шесть персон, сделанный из цельного кедра, для перемещения которого потребовалось бы несколько человек. Без особых усилий он пнул стол, выставляя его словно щит. <<Бам!!!>> Звук ещё одного выстрела прорезал барабанные перепонки. Толстый стол, летевший навстречу мужчине, был поражён пулей и разлетелся на куски. Части дерева отскочили и попали в Риглоу. — Теперь у тебя осталось четыре пули, верно? — спокойно пробормотал Риглоу, нырнув за колонну рядом с ним и снова опрокинув стол рядом. Затем он схватил ножку стола и швырнул её в мужчину. <<Бам!!!>> Стол снова раскололся с пронзительным звуком выстрела. На этот раз его обломки были встречены колонной и не смогли добраться до Риглоу. — Осталось три выстрела, если не попадёшь в меня, умрёшь. Риглоу выглядел счастливым. Приятная улыбка появилась на его губах. Мора схватил Чон Тхэ Ина за руку и потребовал: — Отдай мой пистолет, отдай мою малышку. Но Чон Тхэ Ин стряхнул его руку и побежал вперёд, низко пригнувшись. Пока он бежал, раздался ещё один выстрел. <<Бам!!!>> Чон Тхэ Ин стиснул зубы и пробормотал: — Ты сумасшедший ублюдок, зачем, рискуя своей жизнью, начинать драку, которую не можешь выиграть? Всё вокруг превратилось в жалкие руины. Расстояние между мужчиной и Риглоу составляло максимум около 4-5 метров. Шея мужчины была мокрой от пота. А перед ним стоял Риглоу и слабо улыбался со спокойным лицом. Он легко поймал отскочивший к нему кусок дерева размером с его предплечье, подкинул его пару раз, а затем бросил в мужчину, как будто в шутку. Однако это была не шутка: кусок дерева пролетел прямо над головой мужчины, которую он рефлекторно вжал в плечи. Если вас ударят такой штукой, вы, как минимум, будете нокаутированы. Чон Тхэ Ин почувствовал, что это именно тот момент. Когда на карту поставлена жизнь человека… Когда он почувствовал это, то рефлекторно напрягся. Когда мужчина опустил голову, чтобы увернуться от очередного куска дерева, Риглоу побежал вперёд. Мужчина, должно быть, увидел, как дьявол со счастливой улыбкой на лице быстро приближается к нему. <<Бам!!!>> Пол, казалось, затрясся. Чон Тхэ Ин, находившийся поблизости, вздрогнул и закрыл глаза от оглушительного звука. Из его рта вырвался короткий стон. Когда он открыл глаза, то увидел, что Риглоу, схватил мужчину за запястье и вывернул его в сторону, поворачивая руку так, чтобы дуло было приставлено к его голове. Другой рукой Риглоу неторопливо душил мужчину за шею и осторожно нажимал на сонную артерию. Даже не задумываясь, он принял решение убить этого человека. Мужчина смотрел на Риглоу широко открытыми глазами, пока рука того слегка поглаживала его шею. — Давай встретимся снова на том свете. Взгляд Риглоу смягчился, но в этот момент случилось неожиданное... Позади Риглоу раздался тихий голос: — Опусти свою руку. Дуло пистолета «Кольт», который держал Чон Тхэ Ин, стоящий позади него, остановилось на шейном отделе позвоночника Риглоу. Риглоу замер, схватившись за шею мужчины. Он слегка откинулся назад и прижал свою шею к дулу пистолета, спокойно улыбаясь и бормоча: — Если ты выстрелишь с такого близкого расстояния, твоё запястье пострадает. — Не двигайся. Я думаю, что сломанное запястье стоит того, чтобы спасти жизнь. — ...наверное, я ошибся в тебе. Ненавижу идиотов, которые бессмысленно тратят свою жизнь и вмешиваются в чужие дела, когда их это совершенно не касается. — Я сказал тебе не двигаться. Рука, державшая мужчину, набрала силу. Не моргая, Чон Тхэ Ин обращал внимание на каждое его движение. Он был максимально сосредоточен и напряжён. Чон Тхэ Ин следовал за движениями своего тела в соответствии со своими инстинктами, и даже не задумался в сложившейся ситуации прикусить язык. Но это уже произошло. Он был готов зайти настолько далеко, насколько сможет. По какой-то причине ему казалось, что этот чудовищный человек будет двигаться как зомби, даже если он разобьёт ему голову, поэтому он испугался. Риглоу, казалось, улыбался. Плечи понемногу двигались вверх и вниз, и с тихим смехом он произнёс: — Ха-ха, это правда. Что же мне делать?... — он пробормотал эти слова, словно был смущён, и медленно ослабил хватку на шее мужчины. Возможно, из-за того, что он слишком нервничал, Чон Тхэ Ин вздрогнул, когда его рука пошевелилась. «Что же мне делать?» Он знал, что означают эти слова. Он имел в виду, как ему убить этого нового парня? Руки Чон Тхэ Ина постепенно набирали силу. Если он расслабится хотя бы на одно мгновение, всего на одно, это будет момент, когда его жизнь закончится. Как только Риглоу убрал руку с шеи мужчины, который, казалось, находился на грани обморока, тот тут же начал кричать с налитыми кровью глазами: — Стреляй! Просто стреляй в него! Стреляй! Чон Тхэ Ин готов был расплакаться, когда увидел человека, который так кричал, даже не подозревая о том, какой опасности подвергается он сам, чтобы спасти его. — ...двое сумасшедших встретились в одном месте. Ты, видимо, хотел умереть, но я помешал тебе. Сукин ты сын, ты ещё получишь от меня, если я останусь жив, — пришло время Чон Тхэ Ину стиснуть зубы и заговорить. Риглоу, который, казалось, отпускал мужчину, слегка улыбнулся и оторвал каблук от пола. В этот момент Чон Тхэ Ина охватило зловещее предчувствие. — Что тут происходит? — голос, подобный морозу, пролетел над его головой. Раздался вук приближающихся от двери шагов. Чон Тхэ Ин, который держал палец на спусковом крючке кольта, оглянулся. В столовую вошёл его дядя. После него зашёл его водитель, секретарь дяди. В тот момент, когда Чон Тхэ Ин увидел лицо своего дяди, он пробормотал: «Ух». Дядя, вошедший с невыразительным лицом, огляделся на мгновение и, как будто угадав ситуацию, тут же приблизился к ним. Он нахмурился, когда увидел Чон Тхэ Ина, держащего оружие. — Владение личным оружием в филиале запрещено. Разве ты не знал об этом, Чон Тхэ Ин? — …я знал. — Чьё это? — …моё. — Твоё... Допустим, так и есть. Передай его лейтенанту. Слова дяди прозвучали, но Чон Тхэ Ин на мгновение заколебался. Риглоу всё ещё стоял перед ним, дуло пистолета было прижато к его шейному отделу позвоночника. Было такое ощущение, что в тот момент, когда он хоть немного пошевелит рукой, этот человек вцепится ему в горло. Он не из тех, кто воздерживается от своих действий только потому, что за ним наблюдают другие. Дядя посмотрел на мужчину, которого всё ещё держал за руку Риглоу: — Люцин. Ты пытался убить его? — …да. Этот парень заслуживает смерти! — Ты вернёшься в Ёрён. Отдохни там полгода. Коротко поговорив с мужчиной, дядя, наконец, посмотрел на Риглоу. Лицо его дяди стало болезненным, когда он посмотрел на него. — Риглоу. Когда тот посмотрел в глаза дяди, он на мгновение нахмурился, как будто был обеспокоен, затем улыбнулся со смущённым выражением лица. Он слегка пожал плечами и разочарованно пожаловался: — Я ничего не сделал. Он вдруг направил на меня револьвер 50-го калибра. Что мне нужно было делать? Получить пулю и умереть? У меня не было другого выбора, если я хотел выжить. Оправдание Риглоу было вполне обоснованным. Рука мужчины, которого он держал, была согнута под ненормальным углом, опухла и посинела, хотя любой мог видеть, что он был чрезвычайно силён. Дядя пару раз раздражённо цокнул языком. Затем он взглянул на Чон Тхэ Ина, который всё ещё направлял пистолет в затылок Риглоу, и сказал: — Риглоу, отпусти его и сделай два шага вперёд, а то один бедняга уже дрожит позади тебя. — Вы имеете в виду того беднягу, который направил пистолет мне в шею? — Риглоу пробормотал, как будто был обижен, — Вы просите слишком много, офицер, — ворча, Риглоу отпустил Люцина. Но прежде чем отпустить, он ещё раз сжал его уже искривлённое предплечье, а затем слегка ударил ладонью по затылку кричащего мужчины. Послышался лёгкий хлопок, и глаза мужчины открылись, как будто собирались выскочить из глазниц. Увидев на полу револьвер, дядя обернулся и кивнул, а лейтенант, стоявший позади, шагнул вперёд и поднял его. Дядя, принявший его, взвесил его тяжёлый вес и цокнул языком. Это было оружие, которое больше подходило для разрушения объектов, чем для убийства людей, он повернулся и внезапно ударил Люцина стволом пистолета. — Что за сумасшедший ублюдок будет целиться в людей из чего-то подобного?!. Когда ты выйдешь из Ёрён, тебе придётся снова пойти на курсы по изучению оружия. Дядя цокнул языком и передал револьвер обратно лейтенанту. А затем, не в силах даже закричать, он пнул упавшего Люцина ногой и откатил его. Когда путь впереди был открыт, Риглоу слегка улыбнулся и выпрямился. Было ясно, что прижатие дула пистолета к его шее было намеренным. Риглоу рассмеялся и медленно шагнул вперёд. И потом сделал ещё один шаг. Чон Тхэ Ин пристально посмотрел на него и медленно опустил пистолет. Его дядя, подошедший к нему, протянул руку и забрал у него кольт. Риглоу сделал два шага вперёд и обернулся. Чон Тхэ Ин молча посмотрел ему прямо в глаза, а Риглоу смотрел на него со слабой улыбкой. Его рука, сжавшаяся в кулак, словно в сожалении, появилась в поле зрения. Что бы произошло, если бы дядя появился немного позже? Он понятия не имел, чем обернулась бы ситуация. Однако в тот момент глубокое, инстинктивное чувство тревоги пробежало по его спине. Он ещё раз осознал, что это действительно было опасно… Хотя нет, по-настоящему опасная вещь может произойти в будущем. Действительно, теперь он понял, почему тот всегда носит эти перчатки: он не хочет, чтобы его руки испачкались кровью. Чон Тхэ Ин впал в глубокую депрессию. Похоже, что военное образование, подчёркивающее дух товарищества, прочно было в нём укоренено. Его тело рефлекторно двигалось, гадая, что было бы, если бы умер кто-то, не имеющий к нему никакого отношения. Внезапно он почувствовал на себе взгляд и, мрачно взглянув, увидел, что на него смотрит дядя. Дядя цокал языком, глядя на него с выражением на лице, которое говорило: «Ты идиот». Дядя дал ему блестящий совет, но он не смог ему последовать. — Чон Тхэ Ин, что ты собирался делать с пистолетом без пуль? — спросил дядя жалобным тоном. Пистолет, мягко покачивающийся в руке дяди, был очень лёгким. Чон Тхэ Ин ничего не сказал, стоя с угрюмым лицом. С того момента, как он взял пистолет из рук Моры, он уже знал его вес и понимал, что он пустой. Однако это был единственный способ остановить этого человека. Риглоу, который смотрел на Чон Тхэ Ина с небольшого расстояния, на мгновение замер. Выражение его лица стало странным. А потом он рассмеялся. Чем больше он об этом думал, тем абсурднее это становилось.Тихий, прерывистый смех продолжался некоторое время. Затем смех на мгновение прекратился. Риглоу посмотрел прямо на Чон Тхэ Ина и пробормотал, словно запоминая: — Чон Тхэ Ин, Чон Тхэ Ин. Это было очень точное произношение его имени, которого он здесь никогда раньше не слышал. Когда Чон Тхэ Ин услышал шёпот, который, казалось, перекатывал его имя во рту, он впал в ещё большую депрессию. В этом голосе уже разворачивалось его трудное будущее. * * * * * — Дядя, могу я пойти в Ёрён вместо Люцина? Я не против того, чтобы меня посадили на полгода, поэтому, пожалуйста, изолируйте меня. Чон Тхэ Ин решил, что когда поднимется в кабинет офицеров, будет дёргать дядю за штанину и клянчить заключение. Пока он умолял дядю, тот ругался изо всех сил. Сжимая щёку Чон Тхэ Ина и беспощадно дёргая её, дядя несколько раз повторил: — О боже, ты идиот, о боже, ты идиот, почему ты такой с утра первого дня совместных тренировок? И каждый раз, когда он это говорил, Чон Тхэ Ин постоянно отвечал: «Я знаю, я знаю». Человек, вошедший в кабинет офицеров, спас Чон Тхэ Ина, который потирал растянувшуюся, казалось, на метр щёку. — Офицер Чан Ин, Вы заняты? Вы выглядите занятым. Не возражаете, если я прерву вас на минутку? Человек, который сказал это со спокойной улыбкой, был непосредственным начальником дяди, заместителем директора Рудольфом Жан-Тилем. Когда он вошёл, дядя покачал головой, как будто ничем не был занят. — Хватит перебивать, ты всё понял? Свободен. Увидев, как его дядя с лицом сурового офицера произнёс эти слова, Чон Тхэ Ин почувствовал себя немного расстроенным, но благоразумно склонил голову и повернулся, чтобы уйти. Обернувшись, он столкнулся с заместителем и снова склонил голову. Он уже собирался уйти, когда взгляд заместителя упал на него. — О, так этот молодой человек твой племянник? Хотя он разговаривал с его дядей, его взгляд по-прежнему был направлен на Чон Тхэ Ина. Чон Тхэ Ин, собиравшийся уйти, остановился. Дядя мягко улыбнулся и кивнул. — Да, это он. — Хм. Значит, этот молодой человек — брат исследователя Чон Джэ Ина. — Да, Чон Джэ Ин старший брат, а это младший брат. Поскольку они близнецы, разницы в возрасте у них нет. — Хм, хорошо. Этот молодой человек… — Взгляд заместителя обратился к Чон Тхэ Ину, как будто перед ним было что-то интересное. Когда он впервые пришёл сюда, он лишь коротко поздоровался, как бы сообщая о своём прибытии, но в то время этот человек был настолько занят, что он не мог сказать ему даже несколько слов. Чон Тхэ Ин подумал, что именно так и следует приветствовать людей высокого ранга. Он мысленно вздохнул, явно чувствуя, как взгляд заместителя изучает каждую часть его тела. Его брат знаменит. Он уже привык к этому, но с тех пор, как он стал взрослым, редко кто смотрел на него так откровенно. — Если ты здесь, то где же твой брат? — внезапно спросил заместитель. Через несколько секунд Чон Тхэ Ин понял, что слова были сказаны самому себе, и всё же пробормотал: — У моего брата свои дела. Чон Тхэ Ин дал самый простой ответ и взглянул на дядю. Они ведь не обязаны всё время быть вместе, словно супруги… Дядя, наблюдавший со стороны, вмешался только тогда, когда посмотрел в глаза Чон Тхэ Ина. — То, что они братья-близнецы, не означает, что они неразлучны. Что ж, но даже если они не вместе, их братская связь всегда будет продолжаться. — О, да, это правда, — заместитель кивнул, продолжая рассматривать Чон Тхэ Ина. Чон Тхэ Ин вздохнул, задаваясь вопросом, пытался ли этот человек также найти их различия с Чон Джэ Ином. Иметь гениального брата неплохо. Он уже привык, что Чон Джэ Ин вызывает у всех интерес. Но, похоже, его брат был особенно популярен в этой проклятой организации. Кажется, он начинает от этого уставать. Дядя сделал жест, как бы говоря, чтобы он уходил сейчас же и заговорил, обращаясь к заместителю: — Кстати, сегодня мне позвонили из 2-го военного отдела в штабе… Чон Тхэ Ин ещё раз молча кивнул и вышел из кабинета. * * * * * Чон Тхэ Ин, которого вызвали в кабинет офицеров сразу после утренней суматохи и который вышел после того, как его отругали, должен был приступить к своим обычным утренним занятиям. Поскольку в филиале не было никого, кто не знал бы о произошедшем, Чон Тхэ Ин не будет подвергаться критике со стороны офицера, если он придёт на занятие немного позже, но если он вообще пропустит его, то обязательно получит двойную пощёчину. Но ему не хотелось туда идти. Если подумать, сейчас как раз была лекция по владению оружием. Поскольку по всему филиалу уже распространилась информация о том, что у него было огнестрельное оружие, строгий офицер по оружейной технике, вероятно, раскритикует его. Может быть, даже пару раз ударит. Чон Тхэ Ин с тяжёлым сердцем посмотрел в окно. Поскольку кабинет офицеров находился на первом этаже, из коридора через окно можно было видеть окрестности. Погода была очень хорошая, поэтому он впал в ещё бОльшую депрессию. Медленно направляясь к лифту, Чон Тхэ Ин замедлил шаги, проходя мимо офиса Шинру. Ему хотелось заглянуть туда, хотя у него не было никакого дела. И всё же ему хотелось хоть на мгновение увидеть Шинру и смыть с себя мрачные чувства. И, похоже, сегодня кто-то сжалился над депрессивным настроением Чон Тхэ Ина. Когда он медленно проходил мимо офиса, то увидел милое лицо человека, выходящего к нему навстречу из-за угла коридора. Это был Шинру, который вытирал руки платком, вероятно, возвращаясь из ванной. Увидев Чон Тхэ Ина, его глаза удивлённо распахнулись и он сразу же тепло улыбнулся: — Тэй-хён, почему ты здесь в такой час? Разве ты не должен быть на лекции? — Хм? Ох, да, я сейчас туда пойду. Меня просто вызывали в кабинет офицеров… сегодня такая хорошая погода… Было приятно находиться рядом с ним, но им всегда не хватало тем для разговора. Поскольку они ничего друг о друге не знали, им приходилось поднимать такие нейтральные темы, как погода. — Да. Но когда я посмотрел прогноз погоды, сказали, что с вечера будет пасмурно. Завтра и послезавтра должен быть дождь. Потом сказали, что прояснится. — Хм. Когда погода прояснится, было бы неплохо снова пойти погулять по пляжу. — Полагаю, что так, — Шинру охотно кивнул на намёк, который ему тайно послал Чон Тхэ Ин. Он внутренне крикнул «Ура» и с этого момента начал с нетерпением ждать наступления такого дня. Шинру посмотрел на кабинет офицеров, из которого только что вышел Чон Тхэ Ин, и слегка наклонил голову: — Раз ты был в кабинете, значит, что-то произошло… ах… Внезапно его лицо стало растерянным: — …я слышал, что сегодня утром возникла большая проблема. Хён, ты в порядке? Тебя поэтому вызывали? Слух об этом распространился по всему филиалу, и, конечно, он дошёл и до Шинру. Шинру, который спросил обеспокоенным тоном и подошёл ближе, выглядел ласковым и любящим, а Чон Тхэ Ин зачарованно смотрел на него. Когда он увидел это светлое и красивое лицо, его сердце совсем успокоилось. На душе у него стало тепло и он почувствовал облегчение. — Это не имеет большого значения. А ты в порядке? Когда он подумал об этом, то понял, что административные сотрудники и участники живут в разных местах, но пересекаются в столовой. Обычно он не встречался с административными сотрудниками, если только ему не приходилось идти к ним в офис по делам, но они нередко сталкивались в столовой во время еды. Внезапно его сердце упало. Если бы тогда при инциденте Шинру был там... Что, если бы его ранил летящий камень или кусок дерева? Чон Тхэ Ин неосознанно протянул руки и схватил Шинру за оба плеча. Шинру озадаченно посмотрел на Чон Тхэ Ина и наклонил голову. — Хён…? — Ты пересекаешься с участниками тренировки где-нибудь ещё, кроме столовой? — Ах… В столовой я ем очень рано, поэтому почти ни с кем не встречаюсь там. Я не часто встречаюсь с другими сотрудниками, даже в столовой. Услышав это и подумав, он вдруг осознал, что никогда раньше не видел Шинру в столовой. Чон Тхэ Ин вздохнул с облегчением и серьёзно заговорил: — Члены европейского филиала сейчас здесь. Среди них есть люди, с которыми не стоит встречаться. Они очень опасные люди. Чон Тхэ Ин не вдавался в подробности, а объяснил это просто, чтобы было легко понять. Шинру кивнул, как будто понял, что пытался сказать Чон Тхэ Ин. — В любом случае, ты, вероятно, не встретишь никого из членов европейского филиала, но всё равно будь, пожалуйста, осторожен. — Спасибо за заботу, хён. Шинру ярко улыбнулся. Увидев эту улыбку, похожую на цветок, Чон Тхэ Ин внезапно смутился и тихо отпустил плечи Шинру. — Волноваться естественно. Ты… — Чон Тхэ Ин замолчал. Он не мог закончить. После этого ему казалось, что что бы он ни сказал, это будет настолько неловко, что его лицо будет гореть. На мгновение воцарилось молчание. Это было несколько смущающее и неловкое молчание, и ему это молчание уже не нравилось. Шинру, смотревший себе под ноги, опустив голову, внезапно взглянул вверх, а потом протянул руку, чтобы взять руку Чон Тхэ Ина. Он был поражён и неосознанно сжал его руку в ответ. Красивые и нежные пальцы уместились на его ладони. Шинру опустил взгляд и неловко улыбнулся с ярко-красным лицом. Чон Тхэ Ин последовал его примеру с таким же лицом и засмеялся, сказав: «Эхехе». Белые пальцы в его руке были тёплыми и приятными на ощупь. Если бы было холодно, он бы мог согреть их... Они стояли лицом к лицу с красными лицами и неловко держались за руки, когда Чон Тхэ Ин почувствовал на себе взгляд. Он поднял голову и посмотрел вперёд. Его дядя, открывший дверь в кабинет офицеров и наполовину вышедший, пристально смотрел на них. Чон Тхэ Ин посмотрел через плечо Шинру и встретился взглядом со своим дядей, который молча смотрел на него. — ….. — ….. Когда их глаза встретились, дядя пару раз моргнул и затем улыбка медленно появилась на его ничего не выражающем лице. Чон Тхэ Ин хотел сжать руку Шинру ещё крепче и остаться так надолго, но ему казалось, что заместитель директора тоже скоро выйдет — поэтому ему пришлось отпустить Шинру. К счастью, тот не заметил тонкую улыбку за своей спиной. — Тогда, хён, когда погода наладится… — Да. Дождь прекратится, и в эти выходные погода будет хорошей. Увидимся и погуляем. Когда Чон Тхэ Ин заговорил, Шинру на мгновение сделал странное лицо. Затем он наклонил голову, пробормотал очень тихо: «Может быть, я ошибся?», а затем ярко улыбнулся: — Да, хён. Тогда увидимся на выходных. — Хм, хорошо… береги себя. — Тебе не о чем волноваться, всё в порядке, хён. Только будь осторожен, чтобы не пораниться, — сказал он в заботливом прощании, и когда Шинру обернулся, его дядя успел спрятаться в кабинете. После того, как Шинру вошёл в свой офис, его дядя снова вышел из кабинета офицеров. Затем, он посмотрел на Чон Тхэ Ина, стоящего в коридоре, и махнул ему рукой. — Что ты здесь делаешь? Если сейчас не пойдёшь на лекцию, то весь день проведёшь в кабинете офицеров. Кроме того, там как раз сейчас идёт лекция по владению оружием... её проводит офицер Маккин. Если рассердишь этого человека, у тебя будут проблемы долгое время. Чон Тхэ Ин пробормотал: — Неужели я смогу пережить эти 15 дней? Хотя я очень хочу дожить до выходных, чтобы прогуляться с Шинру. — Кстати… о Шинру. Дядя на мгновение замолчал, что-то бормоча, как будто думая о чём-то другом. Нюанс этих слов имел какой-то странный смысл, поэтому Чон Тхэ Ин слегка нахмурился и наклонил голову. Но дядя просто на мгновение поднял взгляд, глядя в потолок, погружённый в свои мысли, и, в конце концов, махнул рукой, не сказав больше ни слова о Шинру. — Я сказал тебе пойти на лекцию. Этот парень действительно не слушает, когда люди с добрым сердцем дают ему советы. Больше всех страдают участники, которых ловит офицер Маккин. — ….. Когда Чон Тхэ Ин с обидой посмотрел на дядю, тот внезапно широко улыбнулся: — Ты собираешься прогуляться с Шинру на выходных? Надеюсь, погода будет хорошей. — Если погода будет плохой, я надену плащ и пойду гулять под дождём. Чон Тхэ Ин угрюмо пробормотал, развернулся и пошёл к лифту, когда услышал, как дядя рассмеялся и ласково проговорил за его спиной: — Если ты умрёшь… я обязательно сожгу вместе с тобой ту книгу, которую ты начал читать, так что не расстраивайся. * * * * * Как только Мора увидел Чон Тхэ Ина, он схватил его за воротник и вскрикнул: — Моя малышка! Как ты посмел так поступить с моей малышкой? Как ты собираешься нести ответственность за это, ублюдок!!! Кольт, украденный у Моры, конечно же, был конфискован его дядей и теперь находился в хранилище конфискованных вещей. Ему сказали, что он сможет получить его обратно только когда покинет филиал. Дядя, должно быть, догадался, кто владелец пистолета, поэтому в тот момент многозначительно улыбнулся и медленно сказал: «Передавай привет парню, который живёт с тобой в одной комнате». Чон Тхэ Ин подумал, что его коллеги, у которых начальником был такой человек, были немного жалкими. — Кольт в обмен на жизнь человека, это ведь хорошо? — Так ты поэтому его забрал? А то мне показалось странным, что у тебя, у которого и багажа то не было, вдруг оказалось что-то подобное. — Не плачь, не плачь. — Когда ты поедешь в Гонконг, то купишь мне новый. Надо найти надёжного брокера. Ты обязан вернуть мне кольт!! Коллеги рядом с Морой что-то говорили. Чон Тхэ Ин, немного смущённо смотревший на Мору, сетуя на то, что всё было бесполезно, почесал затылок и пробормотал: — Я не знаю никаких брокеров… А как насчёт годовой подписки на журнал головоломок? Мора, услышав это, казалось был готов разрыдаться. Чон Тхэ Ин медленно увернулся от своих коллег. Какой бы экстренной ни была ситуация, ему нечего было сказать в своё оправдание, он самовольно взял чужую вещь, использовал её и утратил… Чон Тхэ Ин, который опоздал на лекцию по оружию, был вызван преподавателем после лекции, чтобы выслушать резкие и язвительные комментарии. К тому времени, когда он освободился, прошло уже более половины обеда. Ещё не прошло и полдня, а как будто прошли тысячи лет. Чон Тхэ Ин, уставший и физически, и морально, без каких-либо колебаний пошёл в столовую, и, конечно же, она была закрыта. Когда он увидел висящую на двери табличку с надписью «Закрыто на время из-за несчастного случая», Чон Тхэ Ин почувствовал себя виноватым, хотя это и не была его вина. Под табличкой была надпись «До завершения ремонта для временной столовой открыт 3-й автономный читальный зал». Увидев эту надпись, он быстро покинул это место. Когда он вошёл в этот зал, то встретил коллег, которые уже поели и просто сидели там и болтали. Конечно, там были и члены европейского филиала, поэтому атмосфера всё ещё была такой же беспокойной, как и утром, но, поскольку утром они разрушили столовую, ни одна из сторон, похоже, не собиралась создавать новых проблем до обеда. Войдя в зал, он рефлекторно быстро огляделся, потому что боялся встретить человека, лицо которого не хотел видеть. В любом случае, столкновения друг с другом во время совместных тренировок были неизбежными, но он всё равно планировал сделать всё возможное, чтобы их избежать. К счастью, этого неприятного лица нигде не было видно. Вместо него были только коллеги, которые приветствовали его криками и звуками, похожими на аплодисменты. Кроме одного, который, не стесняясь коллег, причитал: — Ты вор, который похитил мою малышку. Хнык. Хнык. Так как он пришёл поздно, еды осталось мало. Ему удалось раздобыть только два кусочка хлеба и стакан молока в наспех оборудованной временной столовой. Он жевал и слушал коллег. Расписание на следующие 15 дней состояло из общих лекций утром и специальных лекций или специальной подготовки во второй половине дня. Другими словами, серьёзная битва всегда начиналась во второй половине дня. Однако одновременно пройти обучение почти сотне человек было невозможно. — Тогда как же люди будут разделены для обучения? — спросил Чон Тхэ Ин, жуя хлеб, и Чинг объяснил. — Как в любое другое время. Мы разделены на шесть команд, поэтому 15 человек тренируются вместе. Конечно, половина будет заполнена нашей стороной, а половина европейской. Все будут меняться случайным образом, и время от времени будут тренироваться с другой командой. Чон Тхэ Ин вспомнил лекцию по оружию, которую он посетил утром. Уже тогда он заметил много незнакомых лиц в классе. — Раз это происходит случайно, то если всё сделать правильно, можно провести целый месяц, вообще не встретив конкретного человека? Когда Чон Тхэ Ин спросил с проблеском надежды, Чинг покачал головой, а Чон Тхэ Ин сделал жалкое лицо, как будто уже знал, что тот скажет. — Если тебе повезёт, ты сможешь встретить меньше людей. Однако это всего лишь «меньше». — Тогда ладно. — Даже если это не так, все будут проходить обучение одновременно на выходных. Коллега, который пробормотал это, внезапно крепко сжал руку Чон Тхэ Ина: — Во время тренировок по самообороне все участвуют и соревнуются на выживание, поэтому у тебя будет ещё одна возможность отправить этого парня на небеса. — Похоже, приближается день, когда скорее я достигну небес… Чон Тхэ Ин потерял аппетит и отложил хлеб, который ел. Он попытался запить еду молоком, но хлеб застрял у него в горле. Вдруг Чон Тхэ Ин пробормотал: «Ух». Он долго смотрел на хлеб в руке, а затем наклонил голову. — Подождите, на выходных? …что представляет собой совместная тренировка? Мне нужен отдых. Разве у нас не свободное время с 17:00 с пятницы по вечер воскресенья? Когда Чон Тхэ Ин спросил, нахмурившись, коллега, сидевший рядом с ним, удивлённо спросил в ответ: — Разве ты не слышал, что нельзя покидать остров во время совместного обучения? В будние дни они тренируются только в обычное рабочее время, а по выходным они отправляют людей в лес с полудня субботы до полудня воскресенья и проводят тренировки по выживанию. — Да что же это такое! Мы же должны были погулять!!! — лицо Чон Тхэ Ина ожесточилось, он стукнул по столу и закричал. Коллеги в замешательстве посмотрели на Чон Тхэ Ина, не понимая, что происходит. «Что за прогулка?» Коллеги начали задавали вопросы, но Чон Тхэ Ин застыл в растерянности, даже не думая об ответе. Это был первый раз, когда он должен был тренироваться на выходных. Оказалось, что его коллеги считали это настолько очевидной вещью, что ему об этом просто никто не сказал. И дядя тоже не стал себя утруждать, чтобы предупредить его… «Надеюсь, погода будет хорошей». Внезапно он вспомнил, что дядя сказал с улыбкой ранее. Прежде чем согласиться погулять, Шинру тогда тоже внезапно наклонил голову и пробормотал себе под нос: «Может быть, я ошибся?» — Дерьмо… Чон Тхэ Ин внезапно потерял энергию и упал на стол. Даже если ему осталось жить меньше 15 дней, его решимость дожить до конца недели разбилась в дребезги. — Эй, почему ты страдаешь? Хотя я могу понять чувство нежелания проходить обучение... — Хм. Если ты умрёшь, то, скорее всего, именно тогда… если есть кто-то, от кого вы хотите избавиться, лучше всего сделать это во время такой тренировки. Чрезвычайно мрачные слова были произнесены над склонённой головой Чон Тхэ Ина. Совсем недавно, даже посреди отчаяния, он мог собраться с силами с проблеском надежды, но теперь эта надежда исчезла. Осталось только отчаяние. Увидев Чон Тхэ Ина, лежащего на столе, измученного и неподвижного, Тогу похлопал его по плечу, как будто он всё понимал. — Всё в порядке, всё в порядке. Мы здесь. Ты действительно думаешь, что мы будем просто смотреть, как тебя будут убивать прямо у нас на глазах? — Хорошо. — Если тебе будет грозить опасность, на этот раз я сам отберу у Моры кольт и пристрелю его. Мора, накричал на всех, чтобы они прекратили говорить про его малышек, оттолкнул их в сторону и ушёл, послав всех подальше. Внезапно голоса вокруг стали громче. Затем члены европейского филиала, сидевшие с другой стороны и шумно разговаривающие между собой, начали резко кричать в сторону коллег из азиатского филиала. — Вижу кроме бравады, вы ничему не научились. — Азиатских сотрудников учат драться только ртом? Но это тоже неплохо. Это снова началось. Чон Тхэ Ин, лежавший на столе в подавленном состоянии, остался позади, а остальные приготовились драться, как стая собак. Люди, кричавшие друг на друга, становились всё ближе и ближе. Чон Тхэ Ин поднял голову с выраженем подавленности на лице. Его коллеги стояли перед членами европейского филиала, изливая резкие ругательства и крики, а крики, доносившиеся с другой стороны, были равнозначны. Позади своих коллег, выстроившихся впереди, как стена, Чон Тхэ Ин спросил с усталым лицом, глядя на Мору, который сидел позади него. — Все 15 дней будут таким, как сегодня?.. — Видимо так, потому что они давно не виделись. И с течением времени будет становиться только хуже. Мора всё ещё угрюмо смотрел на Чон Тхэ Ина, но сварливо ответил. Чон Тхэ Ин грустно пробормотал: — Мы начинаем серьёзно спарринговать с этими парнями во второй половине дня. — Хм. Сегодня можно заниматься чем угодно, включая индивидуальные спарринги, бокс, дзюдо, хапкидо, кендо и т. д., поэтому, если ты выберешь два из них и будешь следовать правилам, в остальном ты ничем не будешь ограничен. — Что это значит? Нужно выбрать любые два единоборства и всё?.. других ограничений нет? Что это за спарринг? Это же просто бой. — Конечно, это ничем не отличается от простой собачьей драки. Если бы это был формальный спарринг по строгим правилам, разве среди участников накопилось бы столько негодования? — Нет, но обучение с другими филиалами было ведь аналогичным, так почему же такая вражда только с европейским филиалом? — Ну, я впервые тренируюсь совместно с европейским филиалом, поэтому ничего не могу сказать, но если эти ребята меня изобьют во время тренировки, думаю, я научусь немного большему. — ….. Хотя он никогда не сталкивался с хаосом в европейской и азиатской ветвях, у него был опыт с другими, поэтому он лучше понимал текущую ситуацию, чем Чон Тхэ Ин. Оставив позади только этих двоих, борьба между их коллегами и группой членов европейского филиала становилась всё более напряжённой. Поначалу они только ругались через стол с едой посередине, но со временем постепенно увеличивали интенсивность, и теперь уже бросались ложками и вилками, до которых могли дотянуться. Казалось, что если бы они приблизились хотя бы ещё на несколько десятков сантиметров, они бы схватили друг друга за воротник, повалили на стол и начали бы полномасштабную драку. Вместо того, чтобы участвовать в этой драке, он хотел улизнуть, даже если бы услышал, как люди называют его предателем и трусом, но он не мог, потому что они преграждали путь к двери. Он так устал, что вздыхал и задавался вопросом, насколько мрачнее будет его жизнь в будущем. Но несмотря на это, Чон Тхэ Ин засучил рукава. Если они начнут драку, он притворится, что помогает своей команде, а затем улизнёт. Однако в тот момент, когда Чон Тхэ Ин решил это сделать, рука помощи пришла из неожиданного места. — Ублюдки, вы разрушили столовую, а теперь хотите разрушить и это место?! Не хотите есть?! Если не хотите голодать, выходите и сражайтесь в другом месте, ублюдки! И поднимите все перевёрнутые столы и стулья, и всю посуду, сволочи проклятые! В разгар их драки член команды общественного питания, который молча убирал посуду, получил удар палочкой для еды, брошенной одним из них, и взорвался от гнева, ударив половником по контейнеру с гарниром. Если бы он не вмешался, перепалка переросла бы в драку менее чем за несколько минут. Все боялись команду общественного питания даже больше, чем директора филиала или даже президента головного офиса. Они сразу же понизили голос и сказали друг другу: «Увидимся на дневном спарринге, ублюдки. Мы изобьём вас до такой степени, что вы даже не сможете плакать». Большинство людей, которые говорили: «Давайте подождём и посмотрим, кто из нас заплачет», сдержали свои слова. Они выстроились в установленном порядке и пристально смотрели друг на друга до того, как была дана команда начать спарринг, и как только был дан сигнал к началу, они бросились на назначенного противника. И противник тоже буквально дрался насмерть. Таким образом, каждому удалось избить другого человека до крови. Другими словами, всех так избивали. Чон Тхэ Ин, который находился относительно за кулисами, был сыт по горло этой ситуацией, наблюдая, как его коллеги и люди на другой стороне уползали, истекая кровью. — Вы все сошли с ума? Когда Чон Тхэ Ин потёр подбородок и заговорил очень серьёзно, Юэн Хо, стоявший прямо за Чон Тхэ Ином, очень серьёзно кивнул: — Говорят, что палка — это единственное лекарство для таких сумасшедших. Где ещё мы научимся чему-то подобному? — ….. Чон Тхэ Ин думал, что он нормальный парень, потому что он всегда был таким жизнерадостным… но этот парень тоже сошёл с ума... Оказывается, дело не в том, что здесь плохие люди, а в том, что в этом чёртовом районе плохая вода. Это было общество, которое поощряло употребление алкоголя. Чон Тхэ Ин на мгновение грустно посмотрел на Юэн Хо, а затем повернул голову. Даже сейчас на его глазах двое мужчин дрались и кусались. Офицер лишь проверял, не нарушают ли они установленные правила, независимо от того, пропитан ли пол кровью или нет. Затем, когда один из двух признавал поражение или когда дело доходило до точки, когда казалось, что победитель и проигравший уже определены, бой прекращался. Сегодня лазарет взорвётся. Так как коек не хватает, то и разместить их всех в лазарете невозможно, и, глядя на них, создаётся впечатление, что если их в лазарете положить рядом, они начнут драться и бросаться вещами, пока будут там лежать. Наверное, здесь быстро закончатся лекарства. Чон Тхэ Ин был полон сомнений относительно того, улучшит ли что-либо такой вид боя и есть ли вообще необходимость в совместных тренировках, но по мере развития спарринга такие мысли отодвигались в сторону. После каждого раунда спарринга офицер, отвечающий за тренировку, указывал моменты, которые неплохо было бы вынести из предыдущего спарринга. Когда он взмахнул левой рукой в определённом направлении, противник блокировал его, согнув правую ногу под углом, близким к прямому, офицер увидел это и запомнил настолько точно, что у Чон Тхэ Ина побежали мурашки по коже, когда он это услышал. Даже когда он снова просмотрел записанное видео, чтобы посмотреть те моменты, на которые указал офицер, он увидел, насколько это были ценные замечания. Удивительно было и то, что пока их коллеги соревновались, мужчины, которые стояли вокруг и, казалось, кричали и аплодировали как сумасшедшие, неспособные отличить переднюю часть от задней, могли чётко понимать, какие движения влияют на победу и поражение, и каковы были сильные и слабые стороны каждого человека. Драка была собачьей, но она послужила для зрителей отличным учебным материалом. И аудитория была достаточно хороша, чтобы понять материал. Чон Тхэ Ин почесал затылок и пробормотал про себя. Да, такое ощущение, что во время засухи прорастают бобы, но хоть эти ребята и сумасшедшие, их считают одними из элиты. Парень, которого избили почти до смерти, и утащили всего залитого кровью, работал в разведывательной службе США и получил специальное разрешение в обмен на два года обучения в филиале. Здесь было много людей, которые оставили работу в других государственных учреждениях и пришли на обучение, чтобы развиваться дальше. …он не понимал, почему такие умные парни готовы рисковать своей жизнью ради такой тривиальной вещи. Чон Тхэ Ин покачал головой и вздохнул. Стоявший сзади Юэн Хо крепко сжал плечо Чон Тхэ Ина и сказал: — Не вздыхай. Ты уверен, что умрёшь? Всё равно не сдавайся… Если станет невыносимо, просто упади в обморок, а когда противник расслабится, хорошенько стукни этого парня. Кажется, этот друг неправильно понял намерения Чон Тхэ Ина. Когда он вздохнул, тот, наверное, подумал, что он волнуется, потому что скоро придёт его очередь участвовать в спарринге. Чон Тхэ Ин подумал: «Но это правда, я не хочу, чтобы меня били, и я волнуюсь», а затем он посмотрел на соперника, с которым должен был сражаться. Даже на первый взгляд тот выглядел очень сильным. Он хотел надеяться, что снаружи тот выглядел свирепым, а на самом деле был до смешного слабым, но было слишком ясно, что эти мышцы были наработаны в реальном бою, а не в тренажёрном зале, а его глаза и выражение лица выглядели чрезвычайно спокойными. Просто взглянув на него, кажется, что он должен занимать первое или второе место в своей группе... ему опять очень не повезло. После завершения предыдущего раунда спарринга, подведения итогов основных моментов, указанных офицером, и обсуждения моментов боя между участниками, Чон Тхэ Ин с неохотой встал, когда назвали его имя. — Победи и вернись живым! — Разбей его, разбей его!! — Я верю в тебя. Ни один из криков, доносящихся до него, не казался ему приятным. Выигрывает тот, кто лучше. Но у него не было ни малейшей уверенности, что он сможет оправдать эти ожидания. Он не мог противостоять этому человеку. «Тот, у которого меньше болит, тот и лучший». Чон Тхэ Ин пробормотал это себе под нос и повеселел. В конце концов офицер дал сигнал к старту, и он начал драться с другим мужчиной. Тот был человеком, который с самого начала хорошо изучил различные виды боевых искусств, официально продвигаясь шаг за шагом. При этом он был гибкий и мощный. Такого человека сложно победить, если сражаться с ним по правилам. Было сложно даже просто сопротивляться ему, не говоря уже о победе. Лучше всего просто избегать его ударов. Однако в такой ситуации, когда избежать этого невозможно, единственный способ выжить — попытаться сделать так, чтобы было меньше боли. Если и было что-то, в чём Чон Тхэ Ин был лучше других, так это некоторые боевые приёмы, и уловки, помогающие ему получать удары менее болезненно. Это был своего рода навык выживания, смешанный с хитростью, но на самом деле он был очень полезен, даже когда он служил в армии. Существовало несколько методов, но самый простой, и тот, который легко использовал Чон Тхэ Ин, заключался в том, чтобы приблизиться к противнику, когда тот размахивает кулаком, а затем слегка отступить, когда он получает удар. Возможно этот метод, мог бы заставить других рассмеяться и спросить, что это вообще такое. Однако они просто не знают, что есть несколько методов, которые могут оказаться весьма полезными, если их правильно использовать. Но даже так… это не означает, что ему при этом не было больно, чёрт возьми. Конечно, это больно, особенно когда тебя бьют не один-два раза, а повторными ударами. Даже если было меньше боли, это было всего лишь немного меньше, но это не означало, что боль уменьшилась вдвое или дошла до такой степени, что её едва можно было почувствовать. Примечательно, что каждый раз, когда его били, Чон Тхэ Ин один или два раза искал возможности и бил противника кулаком или ногой, неоднократно повторяя: «Я не умру от этой боли». Однако мужчина, имевший дело с Чон Тхэ Ином, тоже постепенно хмурился, как будто ему не нравилось смутное ощущение удара. Иногда, если его били один или два раза, пусть даже слегка, цвет его лица становился хуже. Судя по выражению его лица, если он его как следует ударит, то Чон Тхэ Ина обязательно отвезут в лазарет. В конце концов, мужчина с решимостью на лице нанёс удар спереди, и Чон Тхэ Ин, который мгновение раздумывал, стоит ли просто принять один удар и упасть, получил прямой удар кулаком, который пришёл намного быстрее, чем он ожидал, безо всякой возможности, чтобы успеть увернуться. — УУУуууфффф… Даже нормального крика не получилось. В тот момент, когда Чон Тхэ Ин получил удар кулаком, он понял, что ему было нанесено больше боли, чем раньше. Было так больно, что он не мог дышать и чувствовал, что его внутренние органы вот-вот разорвутся. А с другой стороны, он подумал, что так лучше и просто лежал. У него было сильное желание поскорее покончить со всем этим, и это на самом деле было настолько больно, что трудно было стоять на месте. Когда Чон Тхэ Ин упал и сказал: «Я проиграл», другой мужчина, казалось, расстроился ещё больше. Он не завершил партию удовлетворительно, но его противник уже лёг, поэтому его гнев не утихал. Глядя на это выражение лица, Чон Тхэ Ин мило улыбнулся, хотя ему было больно. — Проклятый сукин сын, — крикнул мужчина, издав недовольный вздох. Лицо мужчины стало ещё более злым, но офицер уже приказал ему остановиться. Когда Чон Тхэ Ин упал, он ожидал, что один из его коллег придёт и унесёт его, но всё, что он получил, — это холодные слова, призывающие его не симулировать и быстро уступить место Юэн Хо. Чёрт возьми, этих парней не стоит иметь в качестве коллег. Чон Тхэ Ин заворчал, медленно встал и вышел. Позади него Юэн Хо, который был последним в очереди, был безжалостно избит, как и большинство других, хотя и он тоже беспощадно избил противника. К тому времени, когда спарринг, который занял довольно много времени, наконец закончился, обычные рабочие часы уже прошли. Время боя каждого человека длилось не очень долго, но время, когда офицер указывал на ошибки боя и когда участники обсуждали его, было в несколько раз дольше, поэтому, хотя это было всего 7 или максимум 8 спаррингов, это заняло довольно много времени. Хотя они осыпали оскорблениями, насмешками и сарказмом другую команду, к концу дня на их лицах была усталость. Просто смотреть и анализировать утомительно, но необходимость время от времени вступать в бой и сражаться не менее утомительна. То же самое произошло и с Чон Тхэ Ином, и в тот момент, когда офицер покинул спарринг-зал, сказав ему, что день закончился, он упал плашмя на стол. Рядом с ним его коллеги снова начали драться, демонстрируя то же поведение, что и в столовой, но у Чон Тхэ Ина не было ни сил, ни намерения останавливать их ни тогда, ни сейчас. Тогу, который некоторое время спорил, сделал глоток воды и подошёл, когда увидел Чон Тхэ Ина таким. — Тебя так сильно ударили, что ты потерял всю свою энергию? Тогда иди в свою комнату и поспи. — Кажется, ты был весь в крови с головы до пят, но теперь я вижу, что с тобой всё в порядке. — Эти ублюдки заставят даже лежащего каменного Будду встать, так что я могу сделать? Чон Тхэ Ин промолчал. Он подумал, что это самый мудрый способ защитить себя здесь. По той же схеме, что и за обедом, они дрались, постепенно повышая голос. К счастью, всё его тело было настолько уставшим, потому что это было сразу после окончания работы, иначе он бы уже катался по полу, весь в крови. Чон Тхэ Ин обошёл заднюю часть спарринг-зала, где процветали ругань и оскорбления, и направился к двери. Юэн Хо, вытиравший кровь, которая не остановилась как следует и стекала со лба, увидел Чон Тхэ Ина и спросил, куда он идёт. Чон Тхэ Ин посмотрел на него с усталым лицом и ответил ещё более усталым голосом: — Хранение личного оружия в филиале запрещено. За нарушение этого пункта меня наказали. — Что? Разве всё не закончилось тем, что тебя вызвали в кабинет офицеров? — Думаешь наказание было такое мягкое? Мне нужно вручную скопировать десять экземпляров Устава UNHRDO. — Вручную? Может, тебе помочь? — Если почерк будет отличаться, нужно будет сделать ещё 10 копий, и человеку, который поможет, тоже нужно будет сделать 10 копий отдельно. — Хм… да, взбодрись. Я поддержу тебя всем сердцем. Увидев жалостливый взгляд Юэн Хо, Чон Тхэ Ин слегка махнул рукой и вышел из спарринг-зала. Ему захотелось вернуться в свою комнату и лечь на кровать, но дядя любезно возложил на него ношу и даже назначил срок для сдачи десяти рукописей. Часть до утра, и часть три дня спустя. Ему пришлось пожертвовать всеми своими перерывами. * * * * *

Риглоу

Переводчик: BESTIYA

Редакторы: @Sostoyanie_mira, @Manos_zz

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

* * * * *

Найти свод правил Международной организации по подготовке кадров ООН (UNHRDO) оказалось не так уж сложно. Не пришлось даже бродить между бесчисленными стеллажами библиотеки в поисках нужного — книги, связанные с UNHRDO, стояли на отдельной полке у входа.

Чон Тхэ Ин вытащил брошюру размером с блокнот и тяжело вздохнул. Да, она была именно такой — как обычный блокнот: и по толщине, и по формату. Если бы её нужно было переписать от руки — он бы справился без проблем. Но стоило ему открыть её, как из груди сам собой вырвался ещё один вздох: шрифт внутри был настолько мелким, что глаза начали болеть.

«До сдачи работы ещё три дня… Стоит ли считать, что ему повезло, раз у него оставалось время на сон?»

Обеденные перерывы, отдых, любая свободная минута — всё это теперь придётся потратить на переписывание. Но если постараться, можно успеть, даже высыпаясь.

Обмахиваясь брошюрой как веером, Чон Тхэ Ин направился к стойке выдачи. Но как только он развернулся, его взгляд уловил надпись на корешке:

«Не подлежит выдаче».

— Что за чёрт?...

Он замер, всё ещё держа в руке раскрытую брошюру. Нельзя взять с собой? И как тогда переписать? Зачем вообще нужно хранить такую бесполезную макулатуру, если её даже нельзя вынести?

Он попробовал поднести брошюру к сканеру штрих-кодов — раз за разом система выдавала отказ.

«Может, просто унести?» — мелькнула мысль, но он тут же представил, как срабатывает сигнализация на выходе, и весь этаж оглашается рёвом сирен.

— Э-э, эти книги не выдают. Это внутренние материалы — либо читай здесь, либо получай разрешение у офицера.

Мужчина, стоявший за ним в очереди, заглянул через плечо и, увидев, с чем Чон Тхэ Ин возится, любезно объяснил. Тот машинально поблагодарил, посторонился и застыл на месте, тупо уставившись на злополучную брошюру.

«Внутренние материалы… только с разрешения офицера».

Дядя не мог не знать этого. Значит, он намеренно заставил его торчать в библиотеке, переписывая правила вручную.

— Тьфу…

Чон Тхэ Ин цокнул языком, снова вздохнул и повернул обратно к полкам.

Что ж, придётся таскать сюда блокнот и корпеть здесь. С другой стороны, пока он сидит в библиотеке, у него меньше шансов вляпаться в очередные проблемы.

Он собрал письменные принадлежности, устроился за одним из столов и раскрыл брошюру. Мысль попросить кого-нибудь помочь мелькнула, но дядя не шутил, когда говорил, что заметит чужой почерк и заставит сделать ещё десять копий. Да и обмануть его было невозможно — он различал малейшие нюансы.

«А что если… переписать один экземпляр, сделать копии и слегка подправить?»

Но Чон Тхэ Ин тут же покачал головой. «Не стоит. Если дядя раскусит — мне конец. Он не из тех, кого легко провести».

Закатав рукава, он приступил к переписыванию.

«Не ребёнок же, чтобы вот так вот…» — на секунду ему стало стыдно.

Но, вспомнив строгие слова дяди — «Пункт о запрете личного оружия перепиши особенно аккуратно, разборчиво» — он решил, что сам виноват.

Однако через два часа монотонной работы его губы уже шептали:

— Лучше бы я того парня… просто оставил умирать. Лучше бы оставил его…

«Кто вообще сказал, что я рыцарь справедливости?»

Зачем он отобрал у того типа пистолет, если в нём даже не было патронов? Он чуть не погиб из-за этого. И ради чего? Спасти жизнь незнакомцу? Рисковать собой две недели?

«Я совсем спятил. Армия меня испортила».

Стиснув зубы, он продолжал писать. Запястье ныло, рука затекла. «Нужно бы зайти в медпункт, взять пластырь…» — но, вспомнив сегодняшнюю потасовку, он усомнился: остались ли там ещё хоть какие-то медикаменты?

Хотя, если подумать, он и его команда ещё легко отделались.

Перед тем как прийти в библиотеку, Чон Тхэ Ин заглянул в медпункт — после удара в бок локтём требовалась хотя бы мазь от ушиба. Пока гёхо* искал лекарство, он огляделся и заметил несколько тел, больше похожих на трупы.

[Прим.: Гёхо — это название медперсонала в UNHRDO. Персонаж «교호» (Gyo-ho) – скорее всего, сокращение от «교도소 의무호» — тюремный медотряд. Это не врач, а низший медперсонал (санитар, фельдшер), работающий в тюрьме.]

— Что за жуть…

На соседней койке лежало нечто, лишь отдалённо напоминающее человека — окровавленная масса, с шинами на конечностях и туго замотанным торсом. Там, где кожа была видна, её покрывали корки. Лицо изуродовано до неузнаваемости. Он даже на секунду поднёс руку к носу «трупа», чтобы проверить, дышит ли тот.

— Вот, держи мазь. И… не трогай его. Не трогай. Он сегодняшний «чемпион» по неудачникам.

Гёхо, заметив его интерес, резко отвёл его руку. Чон Тхэ Ин кивнул, принимая тюбик.

— Выглядит так, будто его переехал грузовик… Кто тот парень, что дрался с ним? Вон тот, что лежит рядом?

Гёхо покачал головой.

— Его здесь нет. Сейчас он, наверное, где-то развлекается — без единой царапины, в полном порядке.

— Что? Да как так… Если противник размазан в лепёшку, а он — «в полном порядке»? Да что за чудовище…

Чон Тхэ Ин начал возмущаться, но вдруг замолчал. В голове мелькнул один человек. И, кажется, гёхо сразу понял, о ком он подумал — потому что молча кивнул.

— Да. Он.

— …..

Внезапно изувеченное тело на койке перестало казаться просто жалким зрелищем. «Если бы тогда что-то пошло не так… сейчас на его месте мог бы лежать я».

С усталостью глядя на пациента, Чон Тхэ Ин открыл тюбик с мазью, полученной от гёхо. Едва крышка открутилась, знакомый резкий запах ударил в нос, заставив его поморщиться.

— Это что… «Тигровая» мазь?!

— Никогда не видел? Её везде продают. Довольно полезная штука — когда будешь в Гонконге, купи себе. Некоторые ребята запасают её целыми тюбиками — травмы у нас частое дело.

Он смутно помнил её с детства — бабушка мазала ему ссадины. Но этот тошнотворный аромат забыть было невозможно. Чон Тхэ Ин уставился на тюбик в недоумении. «И это всё, что есть в медпункте?»

Гёхо, заметив его выражение лица, строго сказал:

— Не стоит так скептически относиться к ней. Посмотри инструкцию — помогает от боли в мышцах, растяжений, укусов насекомых, даже от головной боли! Универсальная штука.

— В смысле от головной боли?... Ты предлагаешь её на лоб мазать, что ли? Или внутрь?!

Но это действительно было так. В инструкции на английском чёрным по белому значилось: «headache».

— В общем, написано — значит, работает. Вот, смотри.

— Блин… Глядя на это, у меня разболелась голова…

Чон Тхэ Ин задумался, куда бы её намазать. Тем временем в медпункт продолжали прибывать новые пострадавшие, и гёхо, торопливо зачерпнув мази, намазал ему бок, после чего вытолкал за дверь со словами: «С такими царапинами даже не приходи».

Выброшенный из медпункта, Чон Тхэ Ин успел заметить, что среди вновь прибывших не было никого, кто выглядел бы хуже того «полутрупа» на койке.

* * *

Даже сейчас, переписывая правила, он чувствовал, как из-под одежды пробивается стойкий запах тигровой мази.

«Может потом окунуть в неё руку…» — но мысль о том, насколько неприятным станет запах, если он это сделает, заставила его лишь вздохнуть.

— Мне следовало просто сбежать с хёном до того, как пришёл дядя… или выгнать его до того, как он забрал меня…

Вздохнув, он замолчал — в этой ситуации было многое о чём стоило жалеть, но сейчас всплыло самое главное сожаление.

А из него, как из источника, вытекали десятки других. Но самое фундаментальное — это то, что пришло в голову после того, как он увидел того «полутрупа».

«Нельзя было попадаться на глаза этому сумасшедшему. Нужно было держаться подальше, не высовываться».

Теперь оставалось только одно — максимально затеряться среди остальных, насколько это возможно. А на обязательных совместных тренировках — прятаться среди коллег.

Чон Тхэ Ин вздохнул, отложил первый переписанный блокнот и потянулся.

В библиотеке никого не было. Обычно здесь и так пустынно, но сегодня, в первый день совместных тренировок, у людей не было времени на книги — зал был практически пуст. Лишь изредка заходил кто-то, брал нужное и сразу уходил.

Разминая затёкшую шею, он мрачно подумал: «Одна копия готова… а когда же я перепишу остальные девять?»

Чон Тхэ Ин вздохнул, но, не имея выбора, открыл новый блокнот и начал выводить первые строки:

«Положение о дисциплине Международной организации по подготовке кадров ООН. Статья 1. Структура организации…»

— Нелегко тебе, да? Глядя на проделанную работу, кажется, что тебе осталось написать ещё девять копий, верно?

Именно в тот момент за его спиной прозвучал медлительный шёпот.

<<Вжик>>

Ручка дрогнула, оставив кривую линию поверх аккуратного текста. Чон Тхэ Ин сжал зубы, мысленно выругавшись.

Чёрт.

Он сидел спиной. Это было фатально. Даже если бы сейчас ему вонзили нож в шею — он не успел бы среагировать. Тот подобрался вплотную, а он даже не заметил.

На мгновение его плечи напряглись, но затем он медленно расслабился.

«Да, ситуация безвыходная. Попытаешься увернуться — получишь лезвием между рёбер.»

Ладно.

«Да, если хочешь убить, убей»

Чон Тхэ Ин продолжил писать рядом с испорченной строкой, буркнув:

— Здесь вряд ли найдётся что-то стоящее.

Если задуматься, этот парень вряд ли соответствовал зловещим слухам, но вкусы у него были… специфические. Вряд ли в этой библиотеке была книга, которая могла бы его заинтересовать.

— Верно. Книга в твоей комнате была более интересной.

Однако, сказав это, он всё же нашёл что-то — взял с полки книгу и сел в паре метров от Чон Тхэ Ина.

Он удивлённо покосился на него, тот на удивление послушно отступил. Конечно, он не хотел кровавой разборки, но был уверен: следующая встреча с этим типом закончится плохо.

Риглоу выглядел точно так же, как утром. И как прошлым вечером. Разве что одежда другая. Спокойные движения, безупречно чистые черты лица, ни намёка на усталость — всё как всегда.

Он уселся, будто не замечая Чон Тхэ Ина, и раскрыл книгу. Страницы переворачивались беззвучно. Взгляд за стёклами очков был неподвижно устремлён на текст.

«Этот парень что, забыл?... Разве он не помнит, как утром я направил на него ствол?»

Чон Тхэ Ин пристально смотрел на него, и Риглоу, почувствовав взгляд, поднял голову. Их взгляды встретились. На мгновение в его взгляде промелькнула задумчивость, затем он закрыл книгу.

— Хочешь, помогу?

Он протянул руку, словно предлагая взять оставшиеся блокноты и ручку.

— Думаю, это наказание за нарушение запрета на оружие? Лёгкое. Видимо, офицер Чон пощадил племянника.

Спокойный тон, без намёка на насмешку. Чон Тхэ Ин нахмурился.

— Намёкаешь, что мне делают поблажки? Тогда и у меня вопрос: если я здесь из-за дяди, то кто ты такой, раз можешь калечить людей и оставаться безнаказанным?

Риглоу рассмеялся и сделал успокаивающий жест.

— Я не хотел тебя рассердить. Я лишь отметил, что офицер явно благоволит племяннику. Не сердись, я ведь просто сказал правду.

— …так о моих отношениях с дядей знают даже в европейском филиале?

— Скорее, это новость о редком смельчаке, посмевшем приставить к моей шее пистолет, достигла моих ушей ещё до того, как длинные стрелки часов сделали полный оборот: «Чон Тхэ Ин, рыцарь справедливости, которого менее месяца назад привёл в азиатский филиал его дядя».

«Всё-таки не забыл. Тогда почему этот псих ведёт себя так… спокойно?»

Чон Тхэ Ин склонил голову, не отрывая от него взгляда. Риглоу насмешливо приподнял бровь.

— Что за взгляд? Словно ты боишься меня.

— …..

— Или ты думал, что я перегрызу тебе глотку при первой же возможности?

— Что-то вроде этого…— прозвучал недовольный ответ.

Риглоу усмехнулся.

— Это возможно, но сейчас мне не хочется. Давай немного подождём.

Риглоу вновь раскрыл книгу, всем видом показывая, что разговор окончен. Его взгляд теперь был прикован к страницам, и он больше не поднимал головы.

Чон Тхэ Ин на секунду задержал на нём взгляд, затем вернулся к переписыванию. Механически двигая ручкой, он задумался о словах этого мужчины. Дольше всего он размышлял над последней фразой: «Сейчас мне не хочется. Давай немного подождём».

Интерпретация слов пришла мгновенно, без лишних раздумий. Это означало лишь одно: «Прямо сейчас я не стану тебя убивать. Но в любой момент — хоть через минуту, хоть в последний день совместных тренировок — могу передумать».

Лучше бы он напал сейчас. Разве это не то же самое, что держать нож у горла все две недели?

Гнев резко подкатил к горлу, пальцы сжали ручку так, что та прочертила дыру в бумаге.

Внезапно он вспомнил того мерзкого лейтенанта Кима. Тот парень вёл себя так же. Когда по гарнизону разнеслось, что Чон Тхэ Ин замешан в поножовщине в баре для геев, Ким первым услышал сплетню. Тогда он тоже смотрел на него с едкой усмешкой и бросал вполголоса: «Ну зачем сейчас об этом болтать?»

Неудачники все одинаковы? Хотя… нет. Лейтенант Ким был просто мерзким, но не опасным. По сравнению с Риглоу он казался почти безобидным.

Ярость придала скорости — незаметно он закончил второй блокнот и потянулся за третьим. Снова начал с первого пункта: «Положение о дисциплине Международной организации…»

Главный плюс (и минус) монотонной работы — руки заняты, а голова свободна. Обычно Чон Тхэ Ин вспоминал прошлое или размышлял о людях вокруг, но сейчас перед глазами стояли лишь две недели угрозы для жизни.

— Ничего. Буду держаться в тени, а если не получится, всегда можно спрятаться за спинами коллег… путь хоть трусом назовут, лишь бы выжить...

Он бормотал себе под нос, но вдруг почувствовал взгляд. Поднял голову — Риглоу наблюдал за ним с интересом. Их глаза встретились, и тот улыбнулся, словно говорил: «Ну, давай ещё».

— …что будет, если убить человека перед офицером?

Чон Тхэ Ин задал вопрос прямо, не пытаясь скрыть страх. Риглоу рассмеялся и ткнул пальцем в его записи:

— Ты же переписываешь правила. Там должен быть раздел о наказаниях.

— Про убийство — есть. Но про убийство «на глазах офицера» — ничего.

На самом деле, даже пункт об убийстве был расплывчатым. Три страницы сводились к одному: «Наказание зависит от обстоятельств».

Риглоу наклонил голову, будто размышляя:

— Не знаю. Я никого не убивал на глазах офицера. Однако после убийства офицера меня поместили на восемь месяцев в тюрьму.

<<Джиик>>

Ручка снова дёрнулась.

Чон Тхэ Ин зачеркнул испорченную строку и стиснул зубы.

Чёрт.

Если этот тип офицеров убивает — то никакая толпа товарищей не спасёт.

— Кстати, это была самооборона. Как и сегодня утром.

Риглоу продолжил, но не стал уточнять детали.

Чон Тхэ Ин крутил ручку на пальце. Во рту было горько. «Неужели я не понимаю смысла самообороны?» Хотя, скорее, это Риглоу трактует её слишком вольно.

— Если уж на то пошло, самооборона — это вынужденное причинение вреда для отражения непосредственной угрозы.

Нет, Риглоу понимал определение. Просто он нагло называл свои действия «вынужденными».

— Если говорить о сегодняшнем утре… Мне кажется, твой «отпор» был чрезмерным.

Чон Тхэ Ин не удержался от комментария, но Риглоу покачал головой:

— Ты же слышал как он кричал. «Стреляй. Если оставить такого в живых — он будет мстить.» Так что я всего лишь предотвратил будущую угрозу. И, кстати, он жив. Сидит в тюрьме, но жив.

— Так ты и офицера убил? — спросил Чон Тхэ Ин.

Риглоу тихо рассмеялся. После короткой паузы ответил:

— Можно сказать и так. На самом деле, я сам тогда чуть не погиб. Я бы не стал убивать офицера, если бы дело не дошло до такого. До сих пор сожалею о том инциденте.

Чон Тхэ Ин пристально смотрел на него, с трудом сдерживаясь, чтобы не сказать: «И сколько сожалений ты испытал после того, как убил его?». Но проглотил эти слова.

Вывод был очевиден: этот человек способен убить кого угодно — будь то офицер, заместитель или даже сам директор, — если найдёт подходящий предлог. Значит, спрятаться за чужой спиной не получится.

— Что-то мне в последнее время не везет, — пробормотал Чон Тхэ Ин, бросая ручку на блокнот, — наверное, сглазили.

— Говорят, твой брат невероятно удачлив, — неожиданно заметил Риглоу, — разве это не касается и тебя?

Чон Тхэ Ин лишь поднял взгляд. «Быстро до него доходят новости», — хотел он пробормотать, но понял, что это и так общеизвестный факт.

— Братья не всегда похожи. Я обычный человек. Хотя сейчас, кажется, у меня дела обстоят ниже среднего.

— Ага… — Риглоу загадочно улыбнулся, но ничего не добавил.

Чон Тхэ Ин вспомнил брата.

«Оказавшись на моём месте, он либо уже нашёл бы способ избавиться от Риглоу, либо того случайно укусила бы ядовитая змея», — подумал он.

— Тебе стоит радоваться, что я не мой брат, — серьёзно сказал он, — иначе твоя судьба уже была бы решена.

Риглоу рассмеялся, прекрасно понимая намёк.

— Спасибо за предупреждение. Сегодня я ничего тебе не сделаю. Можешь расслабиться.

— Было бы хорошо, если бы ты не трогал меня все две недели.

— Не могу обещать. Я плохо контролирую свои эмоции.

Это звучало как предупреждение: «До конца срока мы ещё разберёмся». Холодный взгляд Риглоу подтверждал — это не пустые слова.

С горечью Чон Тхэ Ин снова взял ручку. Лучшее, что он мог сделать, — минимизировать контакты с этим человеком.

Внезапно он остановился и спросил:

— Ты ведь предлагал помочь?

Риглоу удивлённо приподнял бровь, посмотрел на стопку тетрадей и пожал плечами.

— Если нужна помощь — помогу. Переписать — не такая уж сложная работа... Хотя офицер Чон сразу заметит разный почерк.

«Значит, это была просто вежливость», — понял Чон Тхэ Ин.

Он улыбнулся и протянул чистый блокнот.

— Ничего страшного. Нужно просто заполнить нужное количество. Я не прошу многого, просто сделай одну копию.

— Хм... ладно.

Риглоу взял ручку. Вскоре послышалось её равномерное шуршание.

Чон Тхэ Ин вспомнил слова дяди: «Тому человеку, который поможет тебе, тоже придётся переписать десять копий». Мысль о дополнительной работе он отбросил. Иногда стоит потерпеть ради возможности сократить время общения с опасным человеком.

«Попробуй теперь выбраться. А я постараюсь реже попадаться тебе на глаза.»

Теперь Чон Тхэ Ин понимал, почему с самого прибытия на остров товарищи советовали ему копить силы перед совместными тренировками.

Если раньше он мог быть уверен, что сослуживцы не станут намеренно калечить его, то теперь даже в простых спаррингах приходилось быть начеку. Многие явно мечтали сломать ему кости «как бы случайно».

Даже в перерывах нельзя было расслабиться. В любой момент мог прилететь камень или, в худшем случае, пуля из пневматики.

Единственным безопасным местом была собственная комната. Даже поход в туалет превращался в испытание — нужно было постоянно следить за возможными провокациями.

Когда измотанный Чон Тхэ Ин вернулся в комнату, он сразу рухнул на кровать. Но даже здесь его мучили укоризненные взгляды соседа по комнате.

«Ладно, ладно, я виноват», — мысленно бормотал он, — «…чёртов кольт... Я потом куплю тебе сотню таких, только отстань...»

Говорить вслух было слишком утомительно.

* * *

Холодный ветерок гулял по комнате, пока Моро концентрировался на разгадке очередной головоломки, а Тогу, отправившись в туалет, никак не возвращался — видимо, снова ввязался в какую-то потасовку или сам её затеял. Поразительная выносливость — изо дня в день устраивать стычки, большие и маленькие, без признаков усталости.

— Эй, тебя вызывают, — буркнул Мора, обращаясь к Чон Тхэ Ину, который наполовину дремал, распластавшись на кровати.

Тот лишь лениво приподнял голову, мельком глянул на пейджер, брошенный на столе, и снова уткнулся лицом в подушку. Проверять было лень. Однако вскоре Мора снова заговорил:

— Опять пришло.

— ...от кого? — проворчал Чон Тхэ Ин, проклиная того, кто решил потревожить его в таком измотанном состоянии.

Мора поднял пейджер, проверил номер и равнодушно сообщил:

— 114-й.

— 114... С какой стати меня кто-то ищет, когда я такой уставший?...

— Кажется, ещё сообщение пришло. Проверь.

Мора швырнул пейджер. Маленький аппарат точно приземлился у изголовья кровати Чон Тхэ Ина. Тот, не отрываясь от подушки, приоткрыл один глаз и скосил взгляд на экран. Мигающий индикатор подтверждал: сообщение действительно было.

«Проверять лень. Наверняка опять какая-то ерунда — то ли сдать что-то, то ли очередной период повышенной бдительности...»

114... 114... Что это за номер? Первый подземный этаж, комната 14? Что там вообще было? Ах да, комнаты офицеров. И медперсонала. 14-й номер... младший административный персонал…

Чон Тхэ Ин резко открыл глаза и вскочил.

Когда человек, валявшийся, как труп, внезапно вскочил, Мора, сидевший уткнувшись носом в журнал, вздрогнул и удивлённо покосился на него.

— Младший из административного персонала... это же Шинру.

— Э? Да... а что? — Мора потёр грудь, успокаивая сердце.

Вид у него говорил: «Ты что, в бреду?»

Чон Тхэ Ин даже не стал отвечать, сразу проверив сообщение.

Как и ожидалось, вызов был от Шинру. Содержание — ничего особенного: [Береги здоровье.] Несмотря на банальность, лицо Чон Тхэ Инa озарилось улыбкой... пока он не прочитал второе сообщение: [Тогда увидимся в выходные. Приятного вечера.]

Выходные...

Эти слова заставили его вспомнить. Он ведь ещё не сказал, что не сможет прийти. У него не было времени зайти в офис, да и случайно он с Шинру не пересекался.

— Надо сказать... что не смогу пойти... — мрачно пробормотал он, уставившись на внутренний телефон у изголовья.

В глубине души он всё же надеялся: вдруг произойдёт что-то из ряда вон выходящее, тренировки отменят, объявят свободное время... Но даже если так, вряд ли он или Шинру смогут спокойно прогуляться.

— Эх... — Чон Тхэ Ин цокнул языком и резко поднялся.

Мора, сжимавший в руке кусочек пазла, смотрел на него с недоумением.

— Я ненадолго к Шинру.

Он сунул пейджер в карман и направился к двери. Можно было бы позвонить, но такие вещи лучше говорить лично.

— Шинру? Но уже поздно, наверное, его уже нет в офисе.

— Тогда зайду в комнату. В чём проблема?

— Во время совместных тренировки вход на первый подземный этаж запрещён. Персональные встречи с офицерами под запретом, а комнаты административного персонала как раз там.

Слова Моры прозвучали, будто удар по затылку. Чон Тхэ Ин замер на месте и резко повернулся, уставившись на него во все глаза.

— Разве ты не знал? — Мора нахмурился.

— Знал… но забыл, — ответил он неуверенно.

Он понимал: если заранее не договориться, увидеть Шинру почти невозможно.

Чон Тхэ Ин задумался. Но вдруг его накрыла непреодолимая жажда — увидеть его. Просто взглянуть. Пусть это и будет нарушением обещания.

Он едва заметно махнул Море рукой и направился к выходу.

— Эй! — крикнул тот ему вслед, но Чон Тхэ Ин сделал вид, что не услышал.

Стоило ему выйти за дверь, как знакомое пекло снова обожгло кожу. Ничего страшного. Он ведь не собирался первым к нему прикасаться. И уж тем более не собирался слушать доводы, которые уже вертелись у него в голове.

Он дошёл до лифта, но, заметив табличку с надписью «вниз, на -1 этаж», передумал и выбрал лестницу.

Лестница, ведущая вниз, казалась вдвое выше обычной. Её ступени были настолько крутыми, что потолок казался бесконечно далёким.

«Кто так строит?» — когда-то спросил Чон Тхэ Ин.

Дядя лишь рассмеялся и спокойно ответил:  «Это чтобы ты тренировался».

— Да мне и без этого хватает тренировок... — проворчал Чон Тхэ Ин, поднимаясь по ступенькам.

Он привык ворчать на дядю, независимо от того, слышал тот его или нет. Это хоть немного успокаивало.

Достигнув первого подземного этажа, он увидел на железной двери новую табличку:  «Только для проживающих».

Иными словами: «Остальным вход воспрещён».

Чон Тхэ Ин сделал вид, что не заметил, и вошёл. Он ожидал, что дверь окажется запертой или что кто-то тут же приставит к его виску ствол со словами: «Ты же видел знак?» Но ничего такого не произошло.

Табличка висела чисто для вида, и уровень «защиты» ничуть не изменился. Чон Тхэ Ин почесал затылок, озираясь по сторонам.

«Неужели они полагаются на сознательность? Мы же не в школе.»

Подземный этаж и так редко посещался, так что шанс встретить кого-то был минимален. Чон Тхэ Ин уже собрался идти дальше, но остановился. Он вспомнил: весь этаж был усеян камерами наблюдения.

— ...значит, если меня засекут, потом найдут и накажут? — вздохнул он.

Но был ли в этом смысл? Он примерно знал расположение камер. Если знал он, знали и другие. Можно было пройти, минуя зоны видимости.

Однако добраться до комнаты офицера, не попав в объектив, было невозможно. Да и могли ведь быть камеры, о которых он не знал.

Чон Тхэ Ин задумался. Может, просто вернуться? В конце концов, можно было позвонить.

Но хотя разум подсказывал, что это мудрое решение, ноги уже несли его по коридору. «Да плевать. Максимум меня запрут в тюрьме — насколько уж хуже может быть?»

Он направился к комнате Шинру. С тех пор, как он впервые заблудился здесь, больше не повторял этой ошибки. К счастью, он хорошо запоминал дорогу.

Комната Шинру находилась недалеко от оружейной. Нужно было пройти прямо по коридору и свернуть всего один раз. По пути он размышлял, что сказать, если его остановят, но никто не появился.

<<Тук-тук>>

Кончиками пальцев он постучал в дверь. Ответа не последовало.

— Может, не услышал? Или его нет? — пробормотал он, постучав чуть громче.

— Если его нет, то я просто попал на камеры без всякого результата. Полный провал... — он цокнул языком, разговаривая сам с собой.

Надо было сначала позвонить.

Однако его опасения развеялись, когда дверь приоткрылась. Шинру выглянул в щель, произнося: «Кто там?» — и удивился, увидев Чон Тхэ Ина.

— Тэй-хён? Что случилось? Сейчас тебе нельзя здесь быть... но скорее заходи.

Он огляделся по сторонам и поспешно втянул Чон Тхэ Ина внутрь. Только теперь тот задумался: не создаст ли его визит проблем для Шинру? Но поздно было переживать. Да и какая разница, если он уже здесь?

Главное — он впервые оказался в комнате Шинру.

Хотя жилая комната вряд ли могла чем-то удивить, Чон Тхэ Ин, переступив порог, с любопытством огляделся. Чистое и скромное помещение — ни лишних вещей, ни ощущения пустоты.

— Если тебя кто-то увидит, у тебя же будут неприятности. Что случилось, почему ты так внезапно пришёл сюда? — обеспокоенно спросил Шинру, доставая две банки пива.

Увидев алкоголь, Чон Тхэ Ин на мгновение удивился, но тут же вспомнил: пусть Шинру и выглядит мило, он уже взрослый. В его возрасте пить пиво — совершенно нормально. Скорее, его собственная реакция была странной.

— Спасибо, — приняв банку, Чон Тхэ Ин замялся.

В комнате для одного не было гостевого дивана, поэтому Шинру придвинул стул от стола и сел напротив, терпеливо ожидая продолжения.

— Насчёт выходных... — начал Чон Тхэ Ин.

— Ах, да! По прогнозу как раз будет ясно, — Шинру радостно улыбнулся.

У Чон Тхэ Ина сжалось сердце. Прийти отменять встречу и услышать такое... В другое время он бы обрадовался, но сейчас ему было невыносимо тяжело.

— …..

Он растерянно замолчал.

Шинру сразу заметил перемену в его выражении лица. Наклонив голову, он молча наблюдал.

— В общем... я не знал, но в выходные тоже будут тренировки. Нельзя пропустить...

Он запнулся, не зная, как продолжить. Однако Шинру, к его удивлению, лишь кивнул, как будто так и должно было быть.

— Так я и думал. Показалось странным: и в прошлый раз, и раньше во время совместных тренировок всегда две недели без выходных. Только сейчас не так? — он вдруг слегка нахмурился, — жаль... я хотел неспешно прогуляться с хёном.

— Прости... — Чон Тхэ Ин виновато опустил голову.

Но в душе он немного успокоился. «Так он уже знал...»

Конечно, Шинру был здесь дольше его. Зря переживал.

Однако факт отмены встречи оставался, и Чон Тхэ Ин смущённо смотрел на Шинру. Тот сначала выглядел расстроенным, но, увидев его выражение, снова улыбнулся.

— Ничего страшного. Расписание есть расписание. После тренировок будет выходной — тогда и погуляем. На пляже или где-нибудь ещё.

— Да... после тренировок, — согласился Чон Тхэ Ин.

Шинру радостно кивнул, затем задумался:

— После тренировок можно будет погулять, а потом поехать в Гонконг? Мне кое-что нужно купить.

— А, да, отлично. Мне как раз нужно отдать долг Тогу за сигареты.

Чон Тхэ Ин с готовностью поддержал идею.

Пришёл отменять одну встречу — а вместо этого договорился о двух: прогулке и поездке. Нельзя было желать большего. Жаль, конечно, что планы на эти выходные рухнули, но теперь впереди было вдвое больше поводов для встречи.

— Всё равно... немного жаль. Я ждал, — тихо прошептал Шинру, слегка опустив голову.

Услышав это, Чон Тхэ Ин моментально покраснел.

Странное дело. Хотя в присутствии Шинру он обычно терял голову, в целом он был опытен в вопросах любви — или того, что под ней подразумевается. Он знал, какие слова соблазняют, как обнять, чтобы не отпустить. Всё это он освоил легко, без чьих-либо уроков, за пару вечеров в клубах. Для него не составляло труда закрутить роман или провести ночь.

Но с этим юношей он не мог просто так протянуть руку. Может, это и есть тот самый «трепет перед тем, кто действительно дорог»?

Самому себе он казался смешным, но это чувство было... приятным. Чон Тхэ Ин смущённо улыбнулся, продолжая краснеть.

В этот момент Шинру неуверенно протянул руку. Его пальцы почти коснулись Чон Тхэ Ина, лишь ноготь слегка задел кончик его мизинца. Он украдкой посмотрел вверх, проверяя реакцию.

Чон Тхэ Ин едва не рассмеялся. До чего же детский и обаятельный жест. Такого откровенного, но милого соблазна он ещё не встречал. Казалось бы, чего проще — улыбнуться, поймать эту руку, легонько поцеловать кончики пальцев... И дело практически сделано.

Но.

Его собственная рука не двигалась. Лицо пылало всё сильнее.

Чон Тхэ Ин смотрел на Шинру. Тонкие пальцы Шинру едва касались кончиков его собственных пальцев.

Губы пересохли. Нервный голос в голове шептал: «Сейчас, сейчас… сейчас можно».

Чон Тхэ Ин сжал кулаки. И, поддавшись нетерпению, потянулся вперёд. Его колеблющаяся рука в конце концов легла на плечо Шинру.

Он не смог бы выдержать их взгляда. Если бы взглянул в лицо… было бы просто смешно. Его лицо наверняка покраснело, как варёный осьминог, и он выглядел бы абсолютно растерянным. Сейчас, хотя бы сейчас, он надеялся, что Шинру на него не смотрит.

Чон Тхэ Ин приподнялся с места. И, не раздумывая, потянул за плечо Шинру и прижался губами к его лицу. Он собирался поцеловать в губы, правда. Долго решался. Но из-за сильного волнения промахнулся. Губы коснулись не рта, а где-то ближе к щеке — неуверенно и неловко.

Но в этот момент для Чон Тхэ Ина было неважно, куда именно он поцеловал. Главное — он сделал это. Его губы коснулись мягкой кожи Шинру.

И когда он, едва прикоснувшись, отпрянул, он почувствовал, как Шинру удивлённо посмотрел на него.

Чон Тхэ Ин не смог выдержать этого взгляда. Он отступил и, покраснев до корней волос, вытер губы тыльной стороной ладони.

— …..

— …..

Повисла неловкая тишина.

Чон Тхэ Ин, не зная, куда себя деть, мял пальцы и опустил голову. Он украдкой поднял взгляд — и увидел, что Шинру делает то же самое. Его светлая кожа порозовела, он тоже смотрел в пол.

«Всё ли в порядке? Он ведь не злится?»

Сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди.

Чон Тхэ Ин не знал, что делать. Но сдержать улыбку было всё труднее — губы невольно растягивались. Он сжал их, пытаясь удержаться. Но всё напрасно.

Он прикрыл рот рукой. А когда осторожно взглянул на Шинру, тот уже поднял голову и смотрел на него. Их взгляды встретились. И тут же Шинру, с пылающим лицом, вдруг засмеялся.

Его смех был тихим, но звенящим, как рассыпавшиеся бусины.

Чон Тхэ Ин сначала удивлённо уставился на него, но потом не смог сдержаться и тоже засмеялся.

В груди было щекотно и тепло. Вот почему он засмеялся. Наверное, Шинру чувствовал что-то похожее.

Некоторое время они смеялись, а когда смех утих, снова воцарилась неловкая атмосфера.

— Эм… я, пожалуй, пойду. Увидимся после тренировки… Ах. Спасибо за сообщение. Я его прочитал.

— А… да… давай я тебя провожу.

Когда Чон Тхэ Ин поднялся, давая понять, что собирается уходить, Шинру тоже вскочил и пошёл следом. У Чон Тхэ Ина вновь появилась улыбка. Он шёл сзади, словно послушный щенок, — просто невозможно было не умиляться.

Хотя Чон Тхэ Ин сказал, что не нужно его провожать, Шинру всё же покачал головой и вышел за ним из комнаты. По пути по коридору они почти не разговаривали. Слов было не нужно — тепло, исходящее от их слегка переплетённых пальцев, уже заполняло всё сердце.

И вот они шли рядом, держась за руки, краснея, но молча. Если бы дядя увидел их сейчас… он наверняка снова посмотрел бы на них тем самым взглядом. Мол, «ну вы даёте».

Ну и пусть смотрит. Нам-то что? В конце концов, мы уже… ну… держимся за руки. И ничего.

Чон Тхэ Ин украдкой взглянул на юношу рядом с собой, на полголовы ниже него. От его мягких волос всё ещё доносился лёгкий аромат мыла.

«Хочу уткнуться лицом в эти волосы…» — подумал Чон Тхэ Ин.

И тут же, вспыхнув, смущённо усмехнулся.

Именно в этот момент…

Когда лестница уже приближалась, он вдруг осознал, как ему не хочется отпускать эту руку. Всё-таки странно — нельзя же просить Шинру спуститься с ним до минус шестого этажа…

В этот момент он кое-что заметил.

Кто-то приближался из угла со стороны лестницы.

Пальцы, державшие чужую руку, рефлекторно сжались. Если кто-то сейчас увидит их вместе, ничего хорошего в том, что Чон Тхэ Ин здесь, не будет.

Возможно, камеры наблюдения уже всё зафиксировали, но быть застигнутым живым человеком — совсем другое дело.

Кто бы это мог быть? Если бы это оказался кто-то из лейтенантов, ещё можно было бы как-то выкрутиться.

С этими мыслями Чон Тхэ Ин цокнул языком, но, увидев идущего, резко остановился.

Это был человек, встречу с которым он меньше всего ожидал. Или, скорее, тот, кого здесь не должно было быть.

Риглоу. Этот опасный, пугающий мужчина.

Риглоу тоже увидел Чон Тхэ Ина. А затем его взгляд медленно перешёл на Шинру, стоящего рядом. Потом — вниз, на их сцепленные руки.

Чёрные, как бездна, глаза чуть сузились.

Было неясно о чём он думает. То ли интерес, то ли раздражение, то ли… желание?

При последней мысли лицо Чон Тхэ Ина моментально напряглось.

В памяти всплыли утренние слова, сказанные Тогу, перед самым его приездом.

«Среди красивых и смазливых мальчиков не было ни одного, кто бы остался невредим.»

В груди стало холодно.

Чон Тхэ Ин машинально сжал руку Шинру и встал перед ним, заслоняя собой.

Шинру за его спиной неуверенно шевельнулся, не понимая, что происходит. Но Чон Тхэ Ин молча продолжал стоять, как стена.

Опасно.

Мелькнула инстинктивная мысль.

Но это была не та угроза, что связана с жизнью и смертью. Это было чувство, что он может потерять что-то драгоценное. И это пугало сильнее, чем угроза выживания.

Риглоу в упор посмотрел на Чон Тхэ Ина.

Риглоу смотрел на него — слишком спокойно, почти ласково. Будто без слов прочитал его страх, а затем улыбнулся. Было непонятно, усмешка это или что-то другое.

— В чём дело?

Слова прозвучали тихо, но в голосе ясно слышался лёгкий, тонкий насмешливый оттенок.

Чон Тхэ Ин с досадой прикусил язык. Нельзя показывать слабости. Особенно перед таким человеком — опасным и жестоким. Но он уже совершил ошибку. Уже выдал уязвимое место.

— Шинру, иди, — тихо сказал через плечо Чон Тхэ Ин.

Шинру немного помедлил. Его взгляд на секунду задержался на Риглоу.

Осторожный, оценивающий.

Потом он снова посмотрел на Чон Тхэ Ина.

— Хён…

— Всё в порядке, возвращайся. Увидимся позже, — прошептал он Шинру, который всё ещё держался за его одежду.

Чон Тхэ Ин мягко погладил его, будто успокаивая.

Шинру колебался ещё немного, затем коротко кивнул и развернулся. Уходя, пару раз он всё же обернулся, и каждый раз его взгляд упирался в Риглоу. Тот смотрел на него, с какой-то странной, трудно читаемой эмоцией.

Наконец, где-то позади Чон Тхэ Ина хлопнула закрывшаяся дверь.

И только тогда Риглоу отвёл взгляд от Шинру и вновь посмотрел на Чон Тхэ Ина.

Тот смотрел на него с раздражением.

Он не хотел этой встречи. Особенно — в такой ситуации. Просто невезение.

Но даже когда Шинру исчез, его тревога не исчезла.

Он видел, каким взглядом Риглоу смотрел на него. До самого последнего мгновения, пока тот не скрылся за дверью. Слишком заинтересованный, слишком внимательный. Он явно проявлял к нему интерес.

— Красивый парнишка.

Наконец проговорил Риглоу.

В его голосе сквозило удовольствие, чуть ли не похоть.

Выражение лица Чон Тхэ Ина стало ещё жестче.

— И что из того, что он красивый ПАРЕНЬ?

На его реплику Риглоу тут же усмехнулся, будто это его позабавило.

В уголках глаз собрались морщинки.

— Ага... парень. Да, всё верно. Меня не волнует, парень он или нет, важно лишь, хочу я его или нет. А вот ты, похоже, не такой. Неожиданно.

Он с каким-то подтекстом растянул последнюю фразу и тихо усмехнулся.

Чон Тхэ Ин сжал губы. Было горько.

Слишком неловко получилось.

Если этот человек заметил всё с первого взгляда — а он наверняка заметил — тогда было бы честнее признать. Эти попытки отвода глаз выглядели лишь жалко.

Но дискомфорт в груди не отпускал.

Тот взгляд, которым Риглоу смотрел на Шинру...

Он застрял в голове, как заноза.

Словно хрупкий стеклянный шарик, который он наконец сжал в руках, внезапно начал раскачиваться и вот-вот выпадет.

Чон Тхэ Ин цокнул языком.

Затягивать разговор — пустая трата времени. Да и сам факт, что он сейчас один на один с этим человеком — уже ни к чему хорошему не приведёт.

— А ты-то что здесь забыл? Тут вообще-то посторонним вход запрещён.

Он прекрасно понимал, что не имеет права задавать такие вопросы, но всё же спросил, бросив взгляд туда, откуда пришёл Риглоу.

Это был коридор, где находились комнаты офицеров.

Хотя сотрудники европейского филиала и останавливались на этом этаже, их комнаты находились в другой части.

Чон Тхэ Ин вдруг слегка наклонил голову, задумавшись. Что могло быть у этого человека за личное дело к офицеру с их стороны? Или, может, он осматривает здание филиала? Но и для этого не находится внятной причины. У UNHRDO ведь не было никакой особой противостоящей структуры — не было причин подсылать шпионов.

На мгновение он допустил мысль, что Риглоу может быть шпионом, но быстро отмахнулся от этой мысли.

Будто прочитав мысли его, Риглоу слегка улыбнулся, но на вопрос не ответил, а вместо этого задал свой:

— Запрет ведь не только для меня, правда? А ты что здесь делаешь... Хотя,  думаю, что уже знаю ответ.

Риглоу пробормотал это медленно, а потом, словно вспомнив что-то, наклонил голову набок и усмехнулся:

— Интересно, что вы там с тем милым юношей делали, а? Личико у него так покраснело... аппетитно.

На его тихие слова лицо Чон Тхэ Ина резко напряглось. Слова «что вы там делали» в его двусмысленной интонации вновь воскресили на губах ощущение поцелуя Шинру. Щёки вспыхнули.

Он невольно поднял руку и тыльной стороной ладони провёл по лицу. Но тут же понял, что зря. Щёки лишь ещё сильнее залились жаром — и Риглоу тихо усмехнулся.

Чон Тхэ Ин почувствовал, как в груди поднимается возмущение. Он не обязан терпеть чью-то насмешку — ни он сам, ни Шинру.

— Что бы мы там ни делали — это не твоё дело.

— А вот это ещё вопрос, — протянул Риглоу, — любопытно же. Интересно, как он реагирует... если к нему подойти поближе… Интересно, насколько у него горячее дыхание, насколько прелестно он всхлипывает, ну и всё такое...

Он нарочно затянул конец фразы, словно смакуя. Чон Тхэ Ин метнул в него холодный взгляд.

Чёрт. С самого начала было какое-то гнилое предчувствие. И вот почему.

Он начал нервничать. Во рту пересохло. Ему было неприятно, если кто-то станет смотреть на Шинру, как на лакомство. А если это этот человек — то тем более. Это уже не просто неприятие, это тревога, почти паника. Чувство угрозы.

К тому же, хотя у этого психа сложный характер и дурные наклонности, внешне он безупречен. Стоило ему лишь пальцем пошевелить — к нему бы тут же выстроилась очередь из дюжины человек. И тело, и лицо у него очень красивые.

Честно говоря, тут приходится признать очевидное: единственное, в чём он выигрывает у этого ублюдка — это человечность.

Не внешностью, не силой, ни чем-то ещё — только человеческой сущностью. Да и то, не потому что сам он особенно хорош, а потому что другой пугающий до дрожи.

— То есть, ты хочешь сказать, тебе понравился Шинру? Вот к чему ты ведёшь?

— Шинру? А, так его зовут Шинру... — усмехнулся Риглоу, — ну да, неплохо. Даже очень. Он тебе вполне под стать.

С этими словами он сделал шаг вперёд — к Чон Тхэ Ину. И ещё шаг.

Когда он с ленцой пошёл к нему, Чон Тхэ Ин нахмурился.

На мгновение он забыл: ничего хорошего от встречи с этим человеком ждать нельзя. Наоборот, стоило бы сбежать при первом же намёке на его появление. Он до сих пор помнил, как чувствовалось, когда дуло пистолета упиралось в его шею.

Дёрнулся. Едва не отступил, но тут же пересилил себя и остался на месте. Смысла бежать уже не было. Только глупо бы выглядело. Да и... разве может он прямо тут убить кого-то?

— Что с тобой? — спросил Риглоу, заметив, как Чон Тхэ Ин застыл на месте.

Пожав плечами, он усмехнулся — но в этой усмешке было что-то зловещее. Он не останавливался. До него осталось всего несколько шагов. И он продолжал идти.

Шаг. Второй. Ещё один шаг.

Чон Тхэ Ин напряг всё тело, глядя прямо в чёрные глаза Риглоу.

Насколько близко он собирается подойти? Сейчас достаточно протянуть руку — и дотронется.

Но тот сделал ещё шаг. И только тогда остановился.

Между ними было не больше пары шагов. Отсюда Риглоу смотрел на Чон Тхэ Ина сверху вниз. Его взгляд был ледяным. Хотя уголки глаз и губ слегка улыбались, глаза были холодны, как лезвие ножа.

Это опасное расстояние. Даже не просто опасное — уже слишком поздно. Чон Тхэ Ин вновь упрекнул себя в глупости. В такой позиции, если этот человек что-то задумает — ему не спастись. Даже попытаться выкрутиться не успеет. Надо было остановить его шагов за несколько до этого.

— Странно... — Риглоу заговорил спокойно.

Похоже, даже вполголоса напевая.

— А куда же делся весь тот боевой пыл, что я видел пару дней назад?

Чон Тхэ Ин смотрел ему в лицо. Такой ледяной взгляд. Словно он не человек. По коже пробежал мороз. В то, что такие, как он, вообще существуют — не верилось.

— Чон Тхэ Ин, — медленно произнёс Риглоу.

Удивительное чёткое и точное произношение, казалось, утверждало: «Я знаю тебя так же хорошо, как произношу твоё имя».

Риглоу наклонил голову. Его рука начала подниматься. Казалось, что она вот-вот коснётся запястья Чон Тхэ Ина, который, будто окаменев, совсем не двигался и молча смотрел на Риглоу. Затем она медленно, будто поглаживая, поползла вверх. От локтя к плечу, к шее. Ощущение от холодной кожаной перчатки было гладким и мягким, как у змеи. Перчатки тёмно-синего цвета, почти чёрные, были чистыми, без следов крови, но казалось, откуда-то доносится запах крови.

Рука прошла от щеки к уху и затем задела волосы. Движение было мягким и ласковым. Это была рука, которая в любой момент могла свернуть шею Чон Тхэ Ину.

Рука коснулась затылка. Широкая ладонь, обхватив голову, слегка притянула Чон Тхэ Ина к себе. Словно в лёгких объятиях. Плечо Риглоу оказалось прямо перед глазами Чон Тхэ Ина.

У уха раздался тихий и доброжелательный голос:

— Он... твой?

Чон Тхэ Ин едва заметно вздрогнул.

Риглоу смотрел поверх головы Чон Тхэ Ина в сторону комнаты Шинру. Возможно, он смотрел прямо на Шинру, находящуюся за дверью, с тонким и жестоким взглядом.

— Нет?

Риглоу сам нашёл ответ вместо оцепеневшего Чон Тхэ Ина.

Он весело рассмеялся. Проведя пару раз рукой по голове Чон Тхэ Ина, он спокойно убрал руку. Чон Тхэ Ин, всё это время словно находившийся в его захвате, отшатнулся на шаг. Всё, что он мог — это злобно посмотреть на Риглоу.

— Не смотри так. Я ведь не собираюсь отнимать его у тебя навсегда. Мне достаточно изредка пробовать его, когда захочется.

Он сказал это с улыбкой. Этот томный голос всколыхнул в нём сильную тревогу, которая распространилась в его сердце.

— Риглоу, не смей его трогать, — резко  сказал Чон Тхэ Ин.

Но тот ничего не ответил. Словно Чон Тхэ Ин для него уже не существовал, он ещё раз взглянул в сторону комнаты Шинру и повернулся.

— Риглоу! — закричал Чон Тхэ Ин.

Риглоу, идущий впереди на несколько шагов, будто хотел повернуть голову, но не остановился, не сменил направления и просто удалился, словно это его позабавило.

— Прежде чем назвать кого-то своим, его нужно завоевать. Когда тебя бросят голым в ад — уверен, что сможешь сохранить хотя бы свою жизнь?

Он легко махнул рукой и, свернув к лестнице, исчез.

Чон Тхэ Ин остался стоять один в пустом коридоре.

* * * * *

— Говорили, что погода сегодня вечером будет отличная… но только посмотрите на небо, это полный бардак. Всем этим ребятам из метеорологического управления надо раздеться и голышом побегать при такой, по их мнению, хорошей погоде. Чон Тхэ Ин услышал ропот коллег, идущих перед ним. Судя по голосу, говорил Тогу. Несмотря на то, что они находились на расстоянии максимум нескольких метров друг от друга, из-за темноты почти ничего не было видно и им приходилось различать говорящих по голосу. Но это было не только из-за того, что была ночь. Обзор закрывало ещё множество препятствий, потому что они были в лесу. Лёгкий вечерний туман к ночи уже покрывал каждый уголок леса. Он был настолько плотным, что воротник Чон Тхэ Ина намок, пока он шёл сквозь этот туман. — Я бы лучше раздел офицеров, которые заставили нас маршировать ночью в такую погоду, чем ребят из метеорологического управления. На этот раз слова принадлежали Чингу, идущему следом за Тогу. Смех, раздавшийся рядом с ним, принадлежал Карло. — Я могу выдержать ночной марш-бросок, но не могу простить людей, которые весь день заставляли нас до изнеможения тренироваться, а затем без предупреждения приказали совершить такой марш-бросок. Судя по незнакомому голосу, это, вероятно, кто-то из другой команды. По его скрежетанию зубами и тону казалось, что у него еще полно сил. Если бы дядя услышал, наверняка бы сказал: «Значит, ещё не вымотался как следует». Эта мысль вызвала у Чон Тхэ Ина невольную усмешку. Шедший рядом Мора посмотрел на него и проворчал: — У тебя ещё есть силы смеяться? Мои ноги уже такие вялые, что кажется вот вот откажут. — Бывали дни и похуже, ведь так? К тому же скоро отдохнём. — Как только вернёмся с марш-броска, сразу начнём тренироваться, чувак. Отдыха не будет. Мора, казалось, вышел из себя и какое-то время сам обдумывал свои слова. Этот парень выглядел достаточно оживлённым, чтобы ещё какое-то время находиться без отдыха. Чон Тхэ Ин незаметно рассмеялся, но улыбка вскоре исчезла. Каждый день приходилось много напрягаться, с утра было много занятий, а во второй половине дня у них в основном были групповые спарринги с членами европейского филиала, которые напоминали бандитскую драку. Сегодня они, как обычно, утром послушали лекцию, а днём практиковали спарринги по боевым искусствам. Это такие спарринги, в которых, даже если вас снова и снова сбивают с ног, следующий противник тоже продолжает вас атаковать. Если бы они сражались со своими членами команды, то могли бы брать паузу или спарринговать друг с другом в меру своих сил, но когда соперником был член европейского филиала, это было невозможно. Чон Тхэ Ин не испытывал ни злобы, ни обиды на ребят из европейского филиала. Он старался быть сдержанным и относиться ко всем одинаково, и именно поэтому ему было особенно жаль, что с их стороны этого не происходило. Когда, наконец, день подошёл к концу и все уже мысленно расслабились, готовясь разойтись по комнатам, чтобы наконец-то отдохнуть, офицер вдруг сообщил: сегодня вечером им предстоит 20-километровый ночной марш-бросок. Прямо сейчас — ужин в столовой, а через 30 минут — сбор. Чон Тхэ Ин, вероятно, был не единственным, кто в тот момент всерьёз подумал швырнуть в офицера головной убор, который держал в руке. Он был вымотан, и то крошечное чувство удовлетворения, которое пришло с окончанием дня, тут же испарилось, разбившись о жестокую реальность. Сами по себе 20 километров не пугали — расстояние, примерно равное половине круга вокруг острова, обычно преодолевалось за пять часов. Они даже могли идти в расслабленном темпе, будто на прогулке, смеясь и болтая. Но не сейчас. Сейчас они были истощены до предела. Даже за ужином — коротким, в 30 минут, — никто толком не мог жевать или глотать: еда застревала в горле от гнева на офицеров, которые устроили им такую «приятную» неожиданность. Ещё хуже было то, что марш-бросок предстояло пройти в полной военной экипировке. Он вспоминал, как дядя когда-то говорил, что это не армия. Но тогда — что всё это было? Зачем они маршируют? Почему подчиняются командам? Чон Тхэ Ин вновь почувствовал тяжесть, давящую на плечи, и в очередной раз мысленно проклял дядю. Он уже сам не знал, в который раз с тех пор, как попал на этот остров. — Если офицеры не разденутся, я сам всё сниму и убегу с этого проклятого острова, — проворчал кто-то впереди. — Хочешь раздеться — раздевайся. А если кто-то хочет раздеть меня, можете сделать это, но только после окончания совместной тренировки. И да, желающие раздеть меня… я буду рад вам, так что приходите ко мне в гости в любое время, — раздался бодрый голос сзади. Воцарилась мёртвая тишина. Те, кто болтал впереди, замолкли. Те, кто сзади, вздрогнули. Никто даже не подумал, что среди них может оказаться офицер. Чон Тхэ Ин узнал голос и был потрясён, как и все. Хотя он только в мыслях ругался на дядю, почему-то почувствовал неловкость. — Офицер… Вы с нами идёте? — А где ж мне ещё быть? Думаешь, я буду в кабинете сидеть и ждать, пока что-то случится? Да и скоро другие команды начнут пересекаться... — Когда мы уже достигнем цели? Если продолжим идти ещё час или два, то столкнёмся с другими командами. Со всех сторон послышались голоса. Он не знал, как долго дядя там находился, но был уверен, что его не было, когда они выдвигались. Дядя что-то пробормотал, как будто был раздражён. По его словам, все команды начали в разное время, но если они будут продолжать бродить по лесу, то, скорее всего, действительно скоро наткнутся на другую команду. Неважно, если команда окажется из азиатского филиала, но если нет, это может стать проблемой. — При таком тумане — если зайти поглубже, и убить кого-то, да закопать, никто и не заметит. Хотя, если покопаться, тут, наверное, и правда парочка трупов найдется, — пробормотал дядя совершенно спокойно, как будто говорил о погоде. Может, он и правда не шутит, подумал Чон Тхэ Ин, взглянув на часы. Прошло чуть больше часа с начала марша. — Мы прошли километра три-четыре. Даже если станем быстрее двигаться, вернёмся не раньше полуночи. — Как бы не заблудиться, — пробормотал Чон Тхэ Ин, почесав шею. Вокруг уже давно стемнело. Лес был настолько густой, что даже днём казался тёмным. А теперь — ночь и густой туман. Заблудиться тут — запросто. — Ну, остров ведь не такой уж большой. Даже если и заблудимся — далеко не уйдём, — добавил дядя вполголоса. — ….. — До полуночи не вернёмся. Будем ночевать в лесу, — как ни в чём не бывало, сказал дядя. — Останемся здесь? — Пройдём ещё километров десять и где-нибудь разобьём лагерь. Я же говорил: захватить спальники. Ты не взял? — Да взял, схватил рюкзак, не разбирая. Спальник, наверное, там. Но... ночевать в лесу? Ты серьёзно? — Ага. Иногда нужно тренироваться и в таких условиях. Будем стоять на вахте, охранять костёр. — Но ведь тут, говорят, змеи водятся. Ядовитые! — Поэтому и будут часовые. Надо уметь доверять товарищам и засыпать даже в таких условиях. — Да кто вообще додумался укладывать людей спать в лесу, где по ночам выползают ядовитые змеи?! — Кажется, я уже говорил тебе, что даже если ядовитая змея укусит, самое главное — это оказать себе первую помощь, и тогда можно без проблем выздороветь. — Дело же не в этом, дядя. Тут бродит что-то куда опаснее змей… Чон Тхэ Ин много раз ночевал под открытым небом. Он спал, глядя на звёзды, спал в росе и даже спал в местах, где ползали змеи и многоножки. Но те змеи не были ядовитыми, а люди, с которыми он спал рядом, не были врагами, которые время от времени пытались придушить его. Внезапно дядя мягко улыбнулся и сказал: — А, ну да, у тебя ведь есть особая причина беречь свою жизнь. Но… знаешь, когда я посмотрел копии, которые ты мне передал, я увидел незнакомый почерк. Чей он? Чон Тхэ Ин прикусил губу. Если он признается, что это почерк «того парня», и взвалит на него тяжесть написания десяти копий, он, конечно, получит удовольствие от мести… но сейчас ему не хотелось поступать так подло с человеком, который ему помог. Хотя основная причина, почему он не мог назвать имя человека, который ему помог, заключалась в том, что он боялся, что точно не выживет после этого. О чём он вообще думал, когда просил его помочь?! Однако, как только Чон Тхэ Ин собирался открыть рот, его дядя заговорил первым: — Знаешь... Тхэ Ин. Возможно, между его временем, потраченным на помощь тебе и продолжительностью твоей жизни существует взаимная связь… Ты не думал, что, прося его помочь, подвергаешь себя ещё большей опасности? Чон Тхэ Ин вздохнул. Неудивительно, что дядя узнал владельца почерка, ведь он обладал удивительной способностью в одно мгновение сортировать и обрабатывать гору документов. Однако слова дяди обеспокоили его. Интересно, может ли небольшая помощь, которую Риглоу оказал ему, иметь неприятные последствия? — Подумай об этом и ответь мне, когда завтра вернёшься в филиал, — сказал дядя с улыбкой. Чон Тхэ Ин почувствовал горечь. Пока ему ничего не остаётся, кроме как до конца настаивать на том, что это его почерк, или, может, лучше просто сразу принять на себя бремя переписывания ещё десяти копий. Лес становился всё более густым. Он неоднократно слышал, как его коллеги впереди отрезали ветки и говорили: «Мне бы хотелось сжечь эти чёртовы деревья». Каждый раз, когда он заходил в место, где не было подходящей тропы, ему казалось, что ветки деревьев исцарапают его лицо. Чон Тхэ Ин, который шёл молча, думая, что правильно сделал, оставшись позади, внезапно тихо спросил: — Я слышал, что он убил офицера. Его дядя, шедший сразу за ним, небрежно ответил: — Хм. Это было в начале прошлого года. Офицер допустил глупую ошибку. Младший брат офицера был членом того же филиала, но Рик покалечил его так, что тот на всю оставшуюся жизнь будет прикован к постели. Поскольку это произошло во время тренировки, оснований для наказания не было, поэтому Рика отпустили, а дело замяли. Офицер, вероятно, не дошёл бы до того, чтобы убить Рика, но, в конце концов… Дядя замолчал. О том, что произошло дальше можно было догадаться, не дослушивая до конца. Чон Тхэ Ин нахмурился. Он знал, что законы и правила организации настолько мягки, что оставляют место для такого, но в случае с этим человеком он подумал, что это слишком несправедливо. В то же время он задумался о том, как относятся к Риглоу члены европейского филиала. Трепет, страх и тревога отчётливо читались на их лицах. Учитывая личность этого человека и другие истории, которые он услышал о нём, кажется, что у Риглоу было много внутренних врагов. Чон Тхэ Ина непроизвольно напрягся, когда подумал о человеке, который свободно пользовался своими убийственными способностями, не проявляя никакой жалости. — Если у него нет какой-то грандиозной поддержки за спиной, то как он вообще... — пробормотал он, склонив голову. Но в этот момент колонна резко остановилась. Впереди что-то преградило путь. Почти одновременно донёсся короткий, раздражённый окрик. А затем — ещё один, и ещё. — Кажется, произошло то, чего я ожидал, но не хотел… — позади Чон Тхэ Ина пробормотал его дядя и шагнул вперёд. Даже если бы он не услышал слова дяди, он смог бы догадаться, когда услышал резкие звуки, доносившиеся до него. Они встретили ещё одну марширующую команду… и, похоже, это команда из европейского филиала. С самого начала было одно правило. Оно гласило, что вы маршируете вместе с любой командой, которая встретится вам на пути. Поэтому все надеялись, что если и столкнутся с другой командой, то это будет команда из азиатского филиала… Это потому, что некоторые люди открыто заявляли, что если им придётся маршировать рядом с европейскими ублюдками, то к утру несколько голов точно откатится, — и говорили это не шепотом. Чон Тхэ Ин решил, что пока они будут разбираться, можно немного отдохнуть, и прислонился к дереву. Поставил на него рюкзак и слегка присел, чтобы снять часть веса с плеч. Стало полегче. Шум спереди начал стихать. Но стихал он как-то слишком резко и неестественно. Чон Тхэ Ин повернул голову в ту сторону. Из-за густого тумана и листвы видно не было, но у него появилось тревожное предчувствие. Он прислушался. Всё было относительно тихо, лишь кое-где слышались глухие, раздражённые реплики. — Что там случилось? Они там что, подрались? Когда Чон Тхэ Ин спросил Чинга, стоявшего перед ним, тот пошёл вперед, а затем вернулся, нахмурившись, открыл бутылку с водой и покачал головой: — Там этот парень. — Хм? — Этот ублюдок, который может разорвать любого голыми руками. Теперь мы идём с командой этого парня. Чёрт возьми, серьёзно? С этим сумасшедшим ублюдком, который посреди ночи может устроить резню… На слова Чинга лицо Чон Тхэ Ина перекосилось. Похоже, спать сегодня не придётся. Доносились возмущённые реплики, мол, одного часового будет мало. Постепенно незнакомые лица стали присоединяться и смешиваться с толпой. Конечно, у всех были кислые лица. — Лучше бы мы попали в логово змей, чем идти рядом с этими ублюдками… — Ха! Если мы рядом с тварями похлеще змей, змеи-то точно не сунутся. Повсюду слышались злые остроты. Чон Тхэ Ин надвинул на лоб каску, поднял воротник и опустил голову. Члены европейского филиала шли вокруг него с мрачными лицами. Колонна снова двинулась. Он шёл в хвосте и, посмотрев вперёд, заметил сквозь туман едва различимый силуэт, но сразу ясно, кто это. В тот момент, когда он увидел эту фигуру, которая была на голову выше остальных, он почувствовал, что она чрезвычайно свирепа. По мере того как Чон Тхэ Ин замедлял свои шаги, уходя всё дальше и дальше, его оттолкнули почти в самый конец колонны. Хотя они смешались, мужчины из азиатского филиала шли группами к передней и средней линии, а мужчины из европейского филиала шли группами к середине и концу. Чон Тхэ Ин заметил, что вокруг него — почти сплошь европейцы, но идти вперёд желания не возникло. Да и внимания на него никто не обращал — он как шёл один, прикрывая лицо, так и шёл. На таком расстоянии зловещая фигура уже скрылась в тумане, но именно из-за этого ощущение становилось ещё более зловещим — то виднеется, то исчезает. Если задуматься, не является ли эта ситуация действительно прекрасной возможностью для этого человека? Туман был густой. Все глубоко в лесу. Говорят, что они здесь заночуют. Более того, они находятся в окружении врагов… Другими словами, если захотеть, вполне можно убить кого-нибудь и закопать в лесу — и никто ничего не узнает. — Чёрт побери. Почему мы столкнулись с азиатскими парнями? Кто придумал такое дурацкое правило, что мы должны маршировать вместе. Они предлагают нам спать рядом с этими грязными ублюдками? — Не шути. В любом случае нам придётся разделить зоны и сделать спальные места. Как мы можем спать вместе с этими ублюдками? Противно даже просто находиться рядом с ними. — Мне надоело невезение, которое началось с момента, как я приехал в этот проклятый азиатский филиал. Чон Тхэ Ин усмехнулся, услышав, как европейцы, идущие рядом, жалуются. Те же слова, что и в Азии, только наоборот. Даже в ругани у всех одно и то же, фантазии никакой. — Но знаешь… меня азиаты даже меньше тревожат, чем Саймон. Этот тип... он вообще нормальный? — голос звучал с оттенком тревоги. — Э-э, но я не вижу его. Куда он пропал? — Он ушёл вперёд, за Риком... Но нормально ли это? Он вообще молча идёт. — Хм... Этот парень сумасшедший, так что же с ним можно сделать? — Да кто его знает. Люди ведь когда с катушек слетают — что угодно могут сделать. Вдруг у него в голове что-то щёлкнет, и он возьмёт да и воткнёт кому-нибудь нож в спину — вот и конец. — Даже если его ударят ножом, можно ли его ранить? Я не уверен, что из него выльется хоть капля крови. Кто-нибудь видел его кровь? — Думаю из тела этого парня кровь точно не течёт. Хоть они и сказали это в шутку, но никто не засмеялся. В лучшем случае, кто-то мог лишь горько скривить уголок рта. Они говорили осторожно и тревожно, как будто одно только это имя могло принести несчастье. Чон Тхэ Ин, который шёл в нескольких шагах от них и слышал их слова, чувствовал ту же тревогу и тонкую нервозность, что и они. Вскоре он понял, о ком они говорят. Это человек, вызывающий трепет и тревогу не только у представителей других ветвей, но и у представителей своего собственного филиала. Риглоу, также известный как Рик. — К чёрту это. Ничего страшного, сделает он это или нет, но я надеюсь, что это не произойдёт в местах, где присутствуют азиатские парни. Какой смысл показывать этим ублюдкам, что для нас он тоже опасен. — Ты прав. Но если бы я мог, я бы хотел убить Рика. — Мне очень не нравится этот ублюдок. Почему я должен быть в одной команде с таким парнем? Я вижу только жестокие вещи каждый день. — С тех пор как я в одной команде с ним — на мясо смотреть не могу. Против воли становлюсь вегетарианцем. — Честно говоря, неплохо, что мы в одной команде и в одной отрасли. Мы хотя бы не сталкиваемся с ним в спаррингах против команд. Чон Тхэ Ин почувствовал лёгкую горечь, когда слушал их резкие слова. Ему казалось, что он понял, что за человек Риглоу. Это человек, который выделяется и плывёт в одиночку, неспособный слиться даже с собственной командой. Каждый чувствует облегчение и тревогу одновременно от того, что он с ним в одной команде. Он был тем, к кому никогда не хотелось приближаться, но и врагом для них не был. Он не знал, почему ему стало горько. Вероятно, самого Риглоу это вообще не волновало. Ну, было бы ещё страннее, если бы он не боялся этого сумасшедшего. Чон Тхэ Ин больше не хотел слушать их разговоры, поэтому пошёл немного быстрее. Когда он отошёл от них на определённое расстояние, то снова увидел перед собой Риглоу. Людей возле него было мало, как будто вокруг была возведена невидимая стена. Увидев это, Чон Тхэ Ин горько улыбнулся. На самом деле, он человек, накопивший столько обиды, что даже внутри одного филиала есть враги, которые пытаются его убить, но было бы, наверное, смешнее, если бы люди наоборот вдруг собрались вокруг него. Если честно, даже сам Чон Тхэ Ин не думал, что помог бы ему, если бы кто-то попытался убить этого человека прямо сейчас. Это были его чувства на данный момент… особенно когда он вспоминал о холодном, но наполненном желанием взгляде, которым Риглоу смотрел на Шинру. Опасный. Сложный. Угрожающий. Тот был человеком, рядом с которым он никогда не мог находиться со спокойной душой. Тем более, если он жаждет или считает что-то ценным для себя. Внезапно ему показалось, что Риглоу замедляет темп. Чон Тхэ Ин, смотревший ему в спину, тоже непроизвольно замедлил шаги. Он обернулся. Чон Тхэ Ин рефлекторно опустил голову и отвернулся. Риглоу сказал несколько слов человеку позади себя, а затем снова повернул голову. Чон Тхэ Ин вздохнул, надвинул посильнее каску и пошёл вперёд. Ещё через три или четыре часа ходьбы они, наконец, остановились. Судя по слабому шуму моря, казалось, что оно недалеко. Когда он услышал шум моря, то, естественно, подумал о Шинру и бессознательно смягчил выражение лица. Туман был таким густым, но можно было хотя бы услышать шум воды, так что это было потрясающе. Следуя инструкциям офицеров, мужчины остановились и начали готовить площадку под сон, зная, что именно здесь им предстоит ночевать. Посреди леса находился не такой уж и широкий пустырь. Несмотря на то, что это был пустой участок, там не росло никаких деревьев, но кое-где были кусты и камни, поэтому подготовка площадки заняла немало времени. Офицеры, похоже, тоже не хотели смешивать команды, поэтому люди из другой команды перешли на пустой участок немного в стороне, отделённый несколькими деревьями. Они, конечно, могли видеть друг друга, достаточно было повернуть голову, но теперь они были разделены территориально и все немного расслабились. Присмотрев для себя уединённое место у скалы, Чон Тхэ Ин быстро подошёл к самому дальнему месту от европейского филиала, где большая скала создавала тень, и сел. — Змеи и жуки легко заползут сюда, Тэй. Найди другое место. Тогу, пробиравшийся сквозь кусты, увидел Чон Тхэ Ина и дал ему совет, но тот покачал головой. Здесь был кое-кто, от кого ему хотелось спрятаться больше, чем от змей и жуков. Чон Тхэ Ин прогнал ящерицу, которая ползла в тени скалы, и уселся, прислушиваясь к шуму моря, доносившемуся издалека. Шум воды, едва слышимый в темноте, окутанной туманом, вызывал странное ощущение. Пока Чон Тхэ Ин был опьянён шумом воды, его коллеги собрали ветки и разожгли костёр посреди пустыря. Шестеро или семеро человек, которые образовали круг с костром в центре и поставили дежурство, после утомительного дня были уставшими, но они не могли заснуть и просто бродили вокруг. То же самое было и с группой европейских коллег. Хотя они, казалось, не разговаривали друг с другом, но так же сидели вокруг костра. Было чувство тревожности, будто ночью может вспыхнуть драка или под покровом ночи может быть совершено что-то ужасное, но, похоже, никто из них не собирался вызывать волнение. Даже если рядом с вами находится ненавистная группа, ваше тело устаёт и истощается, поэтому в первую очередь сейчас всех заботил отдых. На самом деле, он задавался вопросом, есть ли необходимость в ночном дежурстве, но Чон Тхэ Ин знал, что говорить об этом бесполезно, поэтому промолчал. Если бы он сказал об этом, то услышал бы только: «Разве ты не видишь головорезов рядом с нами, которые только и ждут случая напасть на нас?» Вместо того, чтобы подвергаться критике коллег, он решил потратить своё время на отдых, пока не придёт его очередь нести караул. Внезапно Чон Тхэ Ин почувствовал на себе взгляд и поднял голову. Его дядя сидел на высоком неудобном камне в тени. Дядя внимательно оглядывался вокруг, а затем бросил последний взгляд на Чон Тхэ Ина. — Тебе удобно там сидеть? — Как лидер группы, я должен сидеть так, чтобы мог всех видеть, — дядя улыбнулся и ответил полушутя-полусерьёзно. В нескольких шагах он увидел охранника, прикреплённого к дяде. Чон Тхэ Ин улыбнулся, залез в спальный мешок и лёг. Он должен был третьим нести караул. Чон Тхэ Ин с тихим вздохом закрыл глаза, смутно понимая, что он проснётся где-то в час или два ночи, пободрствует около часа, неся караул, а затем снова заснёт. — Где все остальные команды? Мы с ними встретимся? Голос, звучащий томно, принадлежал Карло. Возможно, он разговаривал с его дядей. Тот что-то пробормотал в ответ, а затем засмеялся: — Думаю, они где-то неподалёку. Но наверняка им хуже, чем нам. Пока дядя шутил, тут и там раздавался тихий смех. Возможно потому, что это была утомительная ночь, смех у всех был тихий. Чон Тхэ Ин тоже засмеялся, понемногу засыпая. Кто-то спросил: — Не так давно я видел, что у команды офицера Гримсона дела идут неплохо. Их спарринговые результаты на этой неделе были довольно хорошими. Дядя ответил: — У нашей команды тоже были хорошие оценки на этой неделе. Но кто знает, осталась ещё одна неделя. Чон Тхэ Ин закрыл глаза и наклонил голову. Значит их тренировки оценивались. Во время совместных тренировок каждой команде вроде бы начисляли баллы, чтобы потом можно было определить, какая команда выступила лучше. Теперь, когда он подумал об этом, ему кажется, что он уже слышал что-то подобное раньше. — Последним призом совместной тренировки был недельный отпуск для всей команды, верно? Что мы получим на этот раз? — Нет, кажется, в предыдущий раз командное вознаграждение составило 30 000 $. Разве нам не стоит стремиться их заполучить? — Я предпочёл бы отпуск, чем деньги. Сейчас мне бы хотелось бросить всё и сделать перерыв хотя бы на три дня. — Вы получите награду только в том случае, если у вас будут лучшие оценки… Так что хорошенько постарайтесь. Все говорили не очень громкими голосами. Чон Тхэ Ин кивнул, думая: «Да, я тоже предпочёл бы отпуск, чем деньги». Судя по контексту рассказа, получается, что после окончания совместной тренировки лучшая команда будет награждена за свою работу. — Я не стремлюсь занять первое место, но надеюсь, по крайней мере, добиться лучших результатов, чем команда офицера Гримсона, — пробормотал дядя, притворяясь, что вздыхает, и раздался короткий смешок. — Ну, вы с офицером Гримсоном чувствуете себя немного напряжёнными в эти дни… Разве не приближается день вашего повышения по службе? — Карло сказал это так, словно это была шутка, и засмеялся. Дядя тоже улыбнулся и ответил: — Когда ты так говоришь, это не похоже на шутку. Продвижение по службе. Сейчас, когда Чон Тхэ Ин об этом думал… точно… почему он забыл об этом?.. Ведь этим и было обусловлено его нахождение в филиале на срок в полгода. Начальником дяди был Рудольф Жан-Тиль. Вроде бы дяде нужно помочь протолкнуть этого человека на должность директора… интересно, он справляется с этой задачей? Когда он подумал об этом, Чон Тхэ Ин не мог понять, зачем его притащили в это место. Изначально дядя хотел взять с собой его старшего брата. Если бы ему посчастливилось получить его, то его удача могла бы помочь и дяде. Тогда вместо курицы дядя получил бы настоящего фазана... Но, в любом случае, у него сейчас нет выбора. Всё, что ему нужно сделать, это подождать, пока пройдёт время, и пусть всё просто идёт своим чередом. Если дядя попросит помочь ему в чём-то, он поможет, но если он ничего не скажет, ему останется только выполнять стоящие перед ним задачи, независимо от того, поможет это дяде или наоборот. Чон Тхэ Ин глубоко вздохнул. Запах мокрой травы и земли смешался, наполняя лёгкие. Ещё он чувствовал тонкий солёный запах. Запах моря. Запах травы и грязи. Звук моря. Где-то тихо похрустывали насекомые. Звук листьев, шуршащих на ветру. Все эти вещи вызывали в нём незнакомую тоску и удручающее утешение. Шум ветра послышался в тишине, но в какой-то момент прекратился. Запах тихой ночи внезапно проник в его ноздри. Эти вещи напрягают правую сторону мозга и расслабляют левую. Кто-то осторожно схватил его за плечо и потряс. Чон Тхэ Ин открыл глаза. Перед ним Чинг постучал по часам. Чон Тхэ Ин сел, растерянно моргнув, и, прежде чем он это осознал, обнаружил сцену, где все спали и только костёр потрескивал. Когда он повернул голову, то уже не нашёл дядю, который раньше сидел на камне и говорил тихим голосом. Ему показалось, что он просто закрыл глаза на мгновение, но, похоже, он заснул прежде, чем осознал это. — Прошло уже так много времени. Мне казалось, что я просто закрыл глаза на мгновение. О боже, моя спина… Чон Тхэ Ин проснулся, массируя плечи и бормоча: «Моя спина». Дрожа от холодного ночного воздуха Чинг, дежуривший до Чон Тхэ Ина, с сонными глазами забрался в свой спальный мешок. — Подежурь в течение часа. Потом сменись. Увидимся утром. Чинг, подтянул спальный мешок к носу, а затем полностью погрузил в него голову. Чон Тхэ Ин сказал: «Спи спокойно» и сел, потирая прохладное предплечье и прислонившись к камню, на котором ранее сидел его дядя. Было тихо. Единственное, что двигалось — это пламя костра, кусты и листья, колыхаемые ветром, или маленькие животные, которые время от времени пробегали мимо. Все остальные были объяты ночной тишиной и покоем. Чон Тхэ Ин внезапно повернул голову. За деревьями виднелась группа европейских ребят. Молодой человек, дежуривший на другой стороне, постоянно тёр глаза и зевал, но встретившись взглядом с Чон Тхэ Ином, резко выпрямил спину и сделал строгое выражение лица. Чон Тхэ Ин, который собирался помахать ему рукой, просто улыбнулся, увидев такую реакцию. Он посмотрел на небо, которое было трудно рассмотреть, потому что его закрывали густые листья. Однако небо, едва видимое сквозь листву, было туманным и красноватым. Ночной свет Гонконга затмевал небо. Когда он об этом подумал, ему показалось странным, что такая тихая природа существует так далеко от шумного мегаполиса. Он огляделся вокруг и посмотрел на каждого спящего человека. Даже если он не видит их лиц, потому что они в спальных мешках, он может узнать, кто это, взглянув на их фигуры. Это Чинг, это Карло, а это Юэн Хо… В это время он услышал шум моря издалека. Этот звук почему то пробуждал в нём смутное чувство тревоги. Однажды ночью он отправился в путешествие к морю. В тёмном море ничего не было видно, но на горизонте с ослепительными огнями плыли несколько лодок, ловящих кальмаров, а волны, разбивающиеся о камни и гальку на пляже, испускали слабый свет, похожий на сверкающий порошок, прежде чем исчезнуть. Интересно, сейчас всё так же? Чон Тхэ Ин посмотрел в том направлении, откуда был слышен шум моря. Он уже проснулся. Повернув голову, он увидел за деревом ещё одного сторожа, который задремал, опираясь на пень. — Я немного прогуляюсь и вернусь. Он слегка улыбнулся. Если бы кто-то сейчас проснулся, он бы накричал на него, спрашивая, куда он собрался, почему уходит с поста и подвергает всех опасности, но на самом деле никакой опасности нет... Он мог дать голову на отсечение и заверить, что ничего подобного не произойдёт: группа спящих рядом людей не обнажит мечи и не перережет горло каждого спящего здесь. Чон Тхэ Ин пожелал «спокойной ночи» своим спящим коллегам и ушёл. Дорога к морю не была лёгкой. Как и по дороге сюда, ему приходилось избегать или наступать на грубую траву, отодвигать ветки деревьев и обходить острые камни, лежащие на земле. На самом деле, у него не было конкретноё цели. К счастью, у него отличное чувство направления, поэтому он легко сможет потом вернуться назад тем же путём. Но поскольку он не знал точного пути, по которому он мог легче добраться до моря, он не мог понять, куда идти. Он шёл вперёд и ориентировался только на шум моря. Чон Тхэ Ин остановился. У него было ощущение, что рядом кто-то есть. Замерев, он молча посмотрел в том направлении, где ему казалось он кого-то увидел. Там не было ничего, кроме тёмного леса. — ….. Море уже почти было перед ним. Если сделать ещё несколько десятков шагов, лес закончится и появится море. Однако в этом тёмном лесу он почувствовал чьё-то присутствие. Он затаил дыхание и ждал, но даже спустя долгое время больше не услышал ни звука. Он прошёл вперёд на несколько шагов, рефлекторно сунул руку за пазуху и повернулся к звуку. Почти в то же время нож, нагретый температурой тела, оказался в его пальцах, и глаза увидели источник шума… Это была змея. Чон Тхэ Ин замер. Это была тёмная наземная змея, которую часто можно встретить в довольно глубоких горах. Она не была ядовитой и опасной. Даже если у неё есть яд, он может подействовать только на маленьких крыс или кого-то в этом роде. Этот знак? Чон Тхэ, вздохнув, убрал наполовину обнаженный нож обратно в ножны. Но в тот же миг его глаза уловили едва заметное движение вдали — что-то белесое, мелькнувшее между деревьев. Человек. Одинокий человек, крадущийся сквозь лес. Рассмотреть лицо было трудно, но что-то в нем казалось... чужим. Возможно, это был кто-то из европейского отделения. Мужчина, похоже, не заметил Чон Тхэ Ина — он двигался в другом направлении, осторожно и нервно, словно преследовал кого-то. Чон Тхэ Ин задумался. Ситуация явно была неестественной. Кто-то, кто крадётся ночью, выслеживая другого, — это не похоже на случайного прохожего или любителя ночных прогулок. Стоит ли ему последовать за ним? Но дистанция была неудобной. Если он бросится вдогонку — рискует быть замеченным. Если будет выждать — потеряет его из виду. Да и в целом... его дело могло не иметь никакого отношения к Чон Тхэ Ину. Рисковать просто из-за подозрений? Его чувство справедливости (да и любопытство) не было настолько сильным. Он уже не раз попадал впросак,из-за того, что совал нос не в свои дела. Но всё равно подозрительно… Пока он размышлял, необходимость в решении отпала сама собой. Мужчина скрылся за густыми зарослями, исчезнув из поля зрения. Чон Тхэ Ин ещё немного колебался, но затем пожал плечами и сдался. Этот человек явно не представлял угрозы ни для него, ни для его товарищей — он шёл в противоположном направлении. Лучше не лезть в чужие дела. Он очистил разум и продолжил идти своей дорогой. Вскоре, как он и ожидал, впереди зашумела вода, а лес расступился, открывая вид на море. Ночное море было чёрным. Совершенно чёрным, без единого блика. Если бы не звук волн, можно было бы и не догадаться, что перед ним — вода. Лишь бездонная тьма, зияющая, как открытая пасть. Мрак. Шум прибоя. Запах соли. Влажный ветер. Все это обволакивало его — глаза, уши, кожу. Именно поэтому Чон Тхэ Ин всегда любил ночное море. — Хууу... Он выдохнул долгий вздох, и тот растворился в шуме волн. Внезапно на душе стало легче, и на губах появилась улыбка. «Может, в следующий раз взять с собой Шинру?» Да, ночью в лесу можно встретить змей, но, судя по сегодняшнему дню, если правильно подготовиться это не должно быть проблемой. Как же было бы приятно держать чью-то руку в этой бескрайней тьме... Да и не обязательно Шинру. В принципе, любого. Под ногами почва стала неровной — вместо песка теперь были крупные валуны, нагромождённые друг на друга. Идти было неудобно: то и дело попадались ямы и трещины между камнями. Но Чон Тхэ лишь усмехнулся, постукивая каблуком по камням. В детстве, когда родители были заняты, его часто отправляли к дедушке и бабушке, которые жили у моря. И тогда его главным развлечением были прыжки по прибрежным скалам. Если вспомнить, старший брат уже тогда твердил что-то о «коррозии камней, вызванной морской водой с высоким содержанием соли» Он засмеялся, шагая по камням с лёгкостью ящерицы, и тихо напевая. Крики чаек, шёпот ветра — всё смешалось воедино, и даже воздух казался таким же, как в детстве. Возможно поэтому ему вдруг захотелось увидеть старшего брата. Без сомнения, он тоже был бы счастлив. Чон Тхэ Ин с лёгкой грустью улыбнулся и остановился. Вдали виднелся маяк, а рядом с ним — несколько уличных фонарей. Хотя свет не достигал этой точки, он тускло освещал близлежащую местность. «Пожалуй, пора возвращаться. Достаточно. Ещё один шаг — и эта приятная тьма сменится тусклым искусственным светом.» Ночная прогулка подходила к концу. Если идти не спеша, как раз успеет к смене караула. Он ещё раз взглянул на море, развернулся и прикинул кратчайший путь назад. Логичнее было свернуть немного правее. Уверенный в своём чувстве направления, Чон Тхэ Ин начал пробираться через скалы, отклоняясь от прежней тропы. Один камень, другой... Некоторые валуны были настолько крупными, что приходилось менять курс. Но вдруг… Его шаг замедлился. Сначала это был едва уловимый звук, который можно было принять за шум ветра. Но нет... Чон Тхэ Ин остановился полностью, наклонив голову. Звук шел из-под огромного, почти с дом, валуна, перекрывавшего путь. Казалось, под ним образовалась небольшая пещера или расщелина — и оттуда доносилось... Движение. Там кто-то был. Ещё несколько шагов — и он увидел бы этого человека лицом к лицу. «Может, это просто пьяный, забредший на пляж?» Хотя в глубине души он понимал: шансов мало. До леса было далеко, да и ночевать здесь никто не стал бы. Или... это тот самый подозрительный тип из леса? Чон Тхэ Ин мысленно скривился. Ввязываться в проблемы не хотелось. Лучше тихо уйти. Но в этот момент он понял: там не один человек. Голосов не было слышно, только отрывистое сопение и шелест одежды. Двое? В шуме волн мешался другой звук — вначале он принял его за воду. Но что-то было не так. Не похоже ни на прибой, ни на плеск в лужах. Что-то... вязкое. Липкое. Чон Тхэ Ин машинально прикрыл рот ладонью. На лице появилось недоумение. Он знал этот звук. — ….. Это был влажный, мокрый звук. Если точнее - звук облизывания и всасывания влажной кожи. Между этими звуками пробивалось прерывистое, стонущее дыхание и низкое хриплое сопение. Иногда слышались короткие, истеричные стоны, пропитанные наслаждением. ......вот незадача. Кто бы мог подумать, что найдутся такие жизнерадостные ублюдки, которые среди ночи выберутся на пустынный пляж для таких дел. Это же не курортный пляж какого-нибудь резорта, а берег острова, кишащего только мужиками — кто бы мог подумать, что здесь такое устроят. Чон Тхэ Ин в затруднении почесал затылок. Может, развернуться и обойти? Путь будет длиннее, но если пройти прямо и случайно наткнуться на них — будет неловко. Хотя, чтобы обойти, придётся карабкаться по той скале сзади, а она выглядит довольно крутой. Без снаряжения лазить по ней голыми руками будет сложновато. Но если возвращаться совсем назад и идти нижней тропой — выйдет слишком долгий крюк. Погружённый в раздумья, он осмотрел путь перед собой. В расщелинах между скал лежала густая тень, куда почти не проникал свет маяка. Волны выточили здесь глубокие выемки. Если пригнуться и пройти там, возможно, удастся проскользнуть незамеченным. В конце концов, в такой темноте, да ещё когда они увлечены своим занятием, вряд ли заметят чьё-то присутствие. Ну а если что... можно будет сделать вид, что просто случайно подглядел... Чон Тхэ Ин затаился и начал спускаться по склону скалы. Камешек, задетый носком его ботинка, откатился с тихим стуком, но его заглушил шум прибоя. Ничего, такого уровня звука недостаточно, чтобы его обнаружили. Если подумать, даже если его обнаружат — стыдиться-то ему нечего. Это им стоит покраснеть от неловкости, если их застанут за таким занятием. Он ведь не подглядывал специально. Чон Тхэ Ин постучал себя по груди и двинулся вперёд, согнувшись, чтобы пройти мимо выемки в скале. Мельком брошенный взгляд в ту сторону не был подглядыванием — он лишь проверял, не заметят ли его. Из расщелины пробивался слабый свет. Видимо, у парочки был с собой карманный фонарик. Но даже его света хватало лишь на то, чтобы различить смутные очертания. Один мужчина сидел, прислонившись к скале, а другой опустился перед ним на колени.

В свете фонаря мелькала его рука, нетерпеливо теребящая собственное бельё. Сдавленные стоны вырывались наружу.

А тот, что прислонился к скале, смотрел вниз на усердно работающего парня с лицом, искажённым животной страстью.

Но когда Чон Тхэ Ин разглядел его выражение, в груди ёкнуло — странная смесь шока и омерзения. Его взгляд был ледяным. И одновременно пылающим.

В этом не было ни капли страсти к партнёру — только холодное наслаждение собственным удовлетворением. И в этот момент Чон Тхэ Ин узнал его.

Риглоу

...чёрт возьми, почему он постоянно натыкается на этого типа? Из всех людей — именно его, который тащит кого-то на пустынный пляж среди ночи вместо того, чтобы спать.

Тело Чон Тхэ Ин напряглось. Малейшее движение — и его обнаружат. А может, уже обнаружили?

Он замер, затаив дыхание.

«Как теперь выбраться?» — только это крутилось в голове.

Риглоу, то ли не замечая присутствия, то ли игнорируя его, продолжал.

Он внезапно схватил парня за волосы, грубо прижав его лицо к своей промежности:

— Глотай глубже. Сильнее... разве ты не можешь делать это как следует?

Щёлчок языком.

— Я сказал — как следует.

С таким-то голодным взглядом — а стараться не хочешь.

Его голос был хриплым от возбуждения. Парень снова бросился к его ногам, и вскоре раздались знакомые хлюпающие звуки.

Чон Тхэ Ин почувствовал, как каменеет его лицо. Грудь горела, дыхание перехватило.

Дело было не только в противоестественности подглядывания. И не в том, что его собственные потребности давно не удовлетворялись.

Риглоу — этот доминантный самец — излучал ауру первобытной мощи, пропорциональную его устрашающей репутации. Перед таким альфа-самцом обычные мужчины поджимают хвосты и бегут. Любая женщина с живым инстинктом непроизвольно подставила бы ему зад, а мужчина — не посмел бы даже приблизиться.

Это превосходило обычное понятие сексуальной привлекательности. От него исходил запах доминирующего самца, перед которым любое существо инстинктивно подставляет шею под острые клыки, даже не думая о сопротивлении.

Чон Тхэ Ин побледнел. Как мужчина, он чувствовал исходящую от этого человека угрозу. Опасность. Нельзя приближаться. Как животное, случайно забредшее на территорию более сильного хищника, он испытывал первобытный ужас.

И в этот момент Риглоу поднял взгляд. Его чёрные глаза безошибочно нашли Чон Тхэ Ин в темноте. Как будто он знал всё это время.

Чон Тхэ Ин замер, словно кролик перед удавом. Он мог только смотреть в глаза этого хищника.

Риглоу физически не мог видеть Чон Тхэ Ин в темноте. Даже если чувствовал присутствие, свет не достигал того места.

Но его холодный взгляд скользнул прямо в его сторону, а уголки губ дрогнули в насмешке, или угрозе. Словно он говорил: «Слабак, прячущийся в тени — проваливай».

Чон Тхэ Ин инстинктивно сжал пальцы. Тело будто освободилось от паралича. Сердце бешено колотилось, предупреждая об опасности.

Нужно уходить. Сейчас. Он больше не мог выносить эту удушливую атмосферу. Если исчезнуть тихо, этот хищник не станет преследовать. Это был единственный выход.

Риглоу. Проклятый ублюдок.

Разве этот парень не устал? После дневного марша он должен спать, а не предаваться разврату на пустынном пляже.

Гнев смешивался с поднимающимся со дна души беспокойством.

В тусклом свете парень под Риглоу чем-то напомнил ему Шинру — узкие плечи, стройные бедра, плавные линии тела...

Чёрт возьми! Ублюдок, если у тебя есть постоянный партнёр, не смей глазеть на моего Шинру, бесстыдный развратник!

Стиснув зубы, Чон Тхэ Ин бесшумно отступил. Лишь отойдя на безопасное расстояние, он осмелился оглянуться. Теперь он видел только тени, колышущиеся на скале.

— Какие же времена настали… — пробормотал он, тяжело вздыхая.

И в этот момент заметил движение на вершине скалы.

Он резко обернулся. Нет, ему не показалось — кто-то осторожно полз по камню, всё внимание приковано к паре внизу (вероятно, на Риглоу).

И тогда Чон Тхэ Ин увидел: в слабом свете из расщелины бледно поблескивал арбалет в руках незнакомца.

Он затаил дыхание.

Святые небеса!!!

В темноте было трудно разглядеть, но арбалет в руках незнакомца явно был достаточно мощным, чтобы убить человека с одного выстрела. Тем более в такой ситуации — когда его наконечник был направлен прямо в голову Риглоу сверху.

Чон Тхэ Ин тут же узнал силуэт. Это был тот самый мужчина, которого он мельком видел в лесу. Тот, чьё поведение показалось ему подозрительным, но за которым он не стал следить. И вот теперь этот человек целился в Риглоу.

Палец незнакомца лёг на спусковой крючок. Одно движение — и тяжёлая, острая стрела пронзит голову Риглоу.

Времени на раздумья не было. Почти инстинктивно, словно тело само вспомнило детские навыки, Чон Тхэ Ин схватил первый попавшийся камень размером с кулак и швырнул его. Свист рассёк ночную тишину, и в тот же миг раздался хруст — камень угодил прямо в запястье стрелка.

— А-а-а!

От неожиданной боли мужчина вскрикнул и случайно нажал на спуск. Стрела вылетела, но траектория изменилась — и, как назло, направилась прямо в Чон Тхэ Ин.

— Чёрт!...

Он едва успел отпрыгнуть в сторону. Стрела просвистела в сантиметре от локтя и вонзилась в скалу как раз там, где он стоял секунду назад.

По спине пробежал холодный пот. Если бы он не увернулся, сейчас бы уже был на том свете. Вот так ирония — попытался спасти человека, а сам чуть не погиб.

Глядя на дрожащее в скале древко стрелы, он вдруг поймал себя на мысли: «А может, зря я вмешался? Если бы не бросил камень, этот опасный тип сам бы исчез с лица земли. И кто знает — может, этот стрелок как раз делал то, что нужно? В конце концов, Риглоу куда более вероятный кандидат на роль злодея...»

Но даже если бы ситуация повторилась, Чон Тхэ Ин поступил бы так же. Он просто не мог спокойно смотреть, как человека убивают у него на глазах.

Пока он предавался этим мимолетным сожалениям, Риглоу действовал молниеносно.

Он резко оттолкнул парня, который всё ещё сидел у его ног, схватил с земли камень и, не вставая во весь рост, метнул его в голову стрелка.

Удар был настолько точным, что даже не потребовалось второго. Камень проломил череп с первого раза, и мужчина рухнул на скалу, истекая кровью.

Не обращая внимания на ошарашенного парня, Риглоу поднял арбалет, осмотрел торчащую в скале стрелу и наконец перевёл взгляд на Чон Тхэ Ин.

Тот, поймав его холодный взгляд, тут же поднял руки в знак невиновности.

— Я не с ним!... То есть, вообще-то, это я тебе помог. Нет причин так угрожающе на меня смотреть.

В его голосе звучала обида.

— Знаю, — коротко бросил Риглоу, недовольно цокнув языком, и сделал шаг вперёд.

Чон Тхэ Ин инстинктивно хотел отступить, но за спиной были только острые камни — отступать было некуда.

— Я же говорю, я с ним не связан! Да я его даже не знаю!

— Я сказал: знаю.

Выслушивая энергичные аргументы Чон Тхэ Ина, Риглоу пробормотал так, будто это звучало абсурдно. Чон Тхэ Ин смотрел на него настороженным взглядом.

Он надеялся, что тот не нападёт внезапно на человека, который ему помог. Но почему тогда он идёт к нему? Всё ведь в порядке. Ладно, хотя бы штаны надень, чёрт возьми!

Перед тем, кто так уверенно шёл на него, Чон Тхэ Ин почувствовал сильный дискомфорт. Однако Риглоу сохранял абсолютное спокойствие. Он остановился в нескольких шагах, наклонился и вытащил стрелу, застрявшую в расщелине скалы. Проверив наконечник пальцами, он усмехнулся.

— Если бы это пронзило мою голову, я бы не смог выжить.

Чон Тхэ Ин нахмурился и внутренне с ним согласился. Затем его взгляд, изучавший стрелу, снова упал на лицо Чон Тхэ Ина. Тот вздрогнул, нахмурился и в третий раз стал оправдываться:

— Это не моих рук дело. Ну правда. Не смотри на меня, как на преступника, а то у меня случится сердечный приступ.

Чон Тхэ Ин внезапно почувствовал себя обиженным при мысли о том, что после того, как он помог ему, он лишь бросает на него такие острые взгляды… ему захотелось закричать от недовольства. Затем Риглоу приподнял брови и слабо улыбнулся.

— Я не смотрел на тебя так. Я знаю, кто этот человек. Он из нашей команды. Я знаю, почему он пытался меня убить, и что ты здесь ни при чём, поэтому тебе не нужно так переживать. Кроме того, даже если ты планировал это, боюсь, что ты не сможешь мне что-то сделать в этой ситуации, когда ты мне уже помог.

Он усмехнулся, как будто это было смешно. Однако Чон Тхэ Ин не мог не думать о том, что крепкая стрела, крутившаяся между его пальцами, как ручка, выглядела очень опасной. Он цокнул языком:

— Для человека, который чуть не погиб, ты удивительно хладнокровен. Видимо, привык.

— Ну, это происходит раз или два в месяц — обычное дело.

Он говорил так, будто обсуждал погоду. Постучав по наконечнику, пробормотал:

— Думаю, что как только этот парень придёт в себя, он снова попытается это сделать.

— Надеюсь, ты не станешь убивать его в моём присутствии. Если возможно, не нужно убивать его там, где я нахожусь… Было бы лучше, если бы вы разобрались с этим после возвращения в Европу, — пробормотал Чон Тхэ Ин.

Он никогда не хотел ввязываться в какие-то хлопотные дела. У него нет желания быть свидетелем чьей-то смерти.

Дерьмо. Почему он продолжает путаться с этим парнем? Он должен был просто сделать вид, что ничего не видел, и уйти, но он дурак.

Чон Тхэ Ин почувствовал холодок на руке, возможно, из-за холодного морского бриза или из-за мужчины перед собой, и медленно потёр её ладонью. Затем он почувствовал жжение и посмотрел на руку. Там была длинная рана. И только когда Чон Тхэ Ин увидел разорванную кожу и вытекающую кровь, он понял, что ранен.

Он в замешательстве пробормотал, а затем понял, что рана была нанесена стрелой, от которой он едва увернулся, когда минуту назад тот мужчина выстрелил из арбалета.

Несмотря на то, что она лишь слегка задела его, рана была глубокая… если бы тот попал в него чуть точнее, он мог лишиться жизни.

Чон Тхэ Ин цокнул языком и пробормотал:

— Этому ублюдку тоже следует десять раз скопировать устав UNHRDO за нарушение правил владения оружием.

Порез был довольно глубоким, и кровотечение никак не останавливалось.

Когда Риглоу услышал эти слова, он внезапно рассмеялся. Тихий, но весёлый смех никак не умолкал. Когда Чон Тхэ Ин посмотрел на него с неодобрением, Риглоу перестал смеяться и сказал:

— Ахаха, да. Ладно, пусть сначала перепишет Устав десять раз, а потом... разберёмся. Раз уж мой спаситель просит — как я могу отказать?

Он тихо посмеивался, а потом взял Чон Тхэ Ин за руку и осмотрел рану.

— Порез глубокий, но не опасный. Нужно остановить кровотечение, тогда беспокоиться будет не о чем. Возьми это, нужно зажать рану.

Сказав это Риглоу снял перчатку, которая была на нём. Чон Тхэ Ин сказала: «Ух» и нахмурился. Он действительно хочет, чтобы он зажал свою рану перчаткой, пропитанной кровью бесчисленных людей? Если бы он это сделал, казалось что негодование стольких людей каким-то образом убьёт его, возможно заразив какой-то инфекцией.

— Ты действительно отличаешься от своего брата. Даже если вы разнояйцевые, настолько разные близнецы встречаются редко. Но... мне нравится, — прошептал Риглоу странным тоном.

Чон Тхэ Ин, нерешительно принявший предложенную им перчатку, на мгновение остановился. У него было такое чувство, будто он где-то это уже слышал. Хоть слова и были немного другими, но где-то недавно он определённо слышал что-то подобное. От кого же он это слышал?

Когда Риглоу увидел, что Чон Тхэ Ин держит перчатку и не двигается, глядя на него, он наклонил голову, сам взял перчатку и потёр ею рану Чон Тхэ Ина. Его голая рука, в которой он держал окровавленную перчатку, была очень белой. Рука была необычайно бледна, купаясь в туманном лунном свете. Ногти были аккуратные и блестели как стекло. Длинные пальцы... белые и красивые руки...

Это была знакомая рука. Она выглядела настолько знакомой, что казалась более знакомой, чем собственные руки Чон Тхэ Ина.

Риглоу, который очищал рану Чон Тхэ Ина, заметил его взгляд, направленный на его руку. Внезапно он приподнял брови, словно смутившись, и убрал её. Это движение также выглядело знакомым.

— Тебе так нравятся мои руки? — спросил он Чон Тхэ Ина, который не мог оторвать взгляд от его руки.

Чон Тхэ Ин поднял голову. А затем уставился на улыбающегося мужчину.

Твою мать. Что происходит?

Это были единственные слова, которые пришли ему на ум. Его разум был пуст, и в голову не приходили никакие мысли, но в какой-то момент он внезапно вспомнил:

— Если я скажу, что они мне нравятся, ты мне их отдашь?

Когда Чон Тхэ Ин заговорил прямо, Риглоу громко рассмеялся.

Тон смеха перекликался с электронным голосом, который он слышал некоторое время назад. Теперь, когда он задумался об этом, то понял, что они действительно говорили похоже.

— Если ты этого хочешь. Я отдам тебе их, но только после своей смерти.

— Мне это не нужно. Как я уже говорил тебе недавно.

Голос Чон Тхэ Ина становился всё более сердитым. Его настроение резко ухудшилось.

Риглоу стоял перед ним и улыбался. С тонкой улыбкой, появившейся в уголках его глаз, он смотрел на Чон Тхэ Ина. Чон Тхэ Ин снова посмотрел на его руку.

Таких рук не может быть больше ни у кого. Такие красивые руки.

— Риглоу — это фамилия или имя? — угрюмо спросил Чон Тхэ Ин.

Внезапно возник вопрос, о котором он раньше никогда не задумывался. Риглоу тонко улыбнулся, посмотрел на Чон Тхэ Ина и через мгновение ответил:

— Фамилия.

— И как ты хочешь, чтобы я тебя называл?

— Как тебе захочется.

— Ладно, но мне не хочется обращаться ни к одному из вариантов, Илай Риглоу, — сказал Чон Тхэ Ин, открыто демонстрируя своё раздражение.

Мужчина перед ним просто улыбнулся и сказал: «Ха».

У Чон Тхэ Ина появился ещё один повод ругать дядю.

* * * * *

...даже если вход запрещён, замки-то не меняют.

Он осознал, что поступил глупо. Хотя дядя и говорил не приходить, это не было строгим запретом. Если бы Чон Тхэ Ин настоял на своём, дядя в итоге махнул бы рукой. Хотя если бы он действительно не хотел его видеть, то придумал бы способ не пустить.

Сейчас, когда зловещие личности из Европы заполонили базу, самым безопасным местом оказалась именно здесь — личная комната офицера, объявленная запретной зоной.

Надо было сразу сюда бежать. Вместо того чтобы шнырять по тёмным уголкам, можно было просто приходить сюда после занятий и не высовываться.

— Я был слишком упрям… но если дядя не позволит мне приходить, я всё равно прокрадусь и спрячусь под его кроватью.

Чон Тхэ Ин покачал головой. Мысль последовать этому плану сейчас мелькнула, но было уже поздно. Его уже заметили и влип он по полной. Дальше некуда.

Дверь открылась, и в комнату вошёл дядя.

— Чёрт, — цокнул он языком, подбрасывая ключи.

В этот момент дверь открылась, и вошёл дядя.

Расстёгивая по пути пуговицы мундира, он удивлённо поднял брови, увидев племянника на своей кровати.

— Что ты здесь делаешь? Я же говорил тебе не приходить, пока не закончится совместная тренировка.

— Я пришёл вернуть книгу.

Чон Тхэ Ин осторожно потряс книгой в одной руке. Дядя снял китель, повесил его на спинку стула и нежно посмотрел на Чон Тхэ Ина. Этому сообразительному дяде было любопытно выяснить, по какой причине этот необычный племянник пришёл к нему в гости.

— Можно было не спешить. Но раз уж здесь, бери другие, если хочешь. Только не приноси обратно, пока учения не закончатся. Зелёный чай будешь?

Поставив воду в чайнике, дядя потянулся, разминая шею. Чон Тхэ Ин отрицательно мотнул головой, и тот достал только одну чашку.

Пока дядя занимался чаем, Чон Тхэ Ин вернул книгу на полку и пробежался глазами по корешкам. Хотя прошло всего несколько дней, новых изданий не появилось — кроме одной…

Чон Тхэ Ин провёл пальцами по корешкам книг и остановился на знакомом названии.

— «Мифология»... Ты говорил, что её отправили морем, но, похоже, она уже прибыла.

— А, эта? Пришла вчера. Свеженькая, как горячий пирожок. Я ещё не успел её открыть. Если хочешь — бери. В ближайшие дни у меня всё равно не будет времени на чтение.

— Хм… тогда я возьму её. Верну после окончания совместной тренировки.

Дядя одобрительно кивнул. Его лицо, как всегда, не выдавало усталости, но даже железному человеку в такие дни было нелегко.

— Выглядишь измотанным. Говоришь, нет времени даже прочитать долгожданную книгу... — сказал Чон Тхэ Ин, слегка постукивая по ладони корешком новой книги, которую достал.

Дядя улыбнулся и пожал плечами:

— Да. По плану посылка должна была прийти только к концу учений. Но вышло иначе.. Но она пришла намного раньше, чем ожидалось, — пробормотал дядя.

Чон Тхэ Ин понимающе кивнул, думая: «О, так вот почему».

— Ты намеренно просил его отправить книгу на корабле, чтобы получить её после окончания совместного обучения? Теперь понимаю, почему. Ведь ты мог получить её непосредственно от Илая…

Рука дяди, подносившая чашку ко рту, на мгновение замерла, и он бросил взгляд на Чон Тхэ Ина, прежде чем медленно улыбнуться. Похоже, теперь он знает, зачем он пришёл. Он сделал глоток чая и снова поставил чашку на стол.

— Этот парень сам рассказал тебе? Для него это редкость — называть своё имя при первой встрече. Видимо, ты ему понравился.

«Вряд ли... если бы я ему нравился, разве я бы сейчас дрожал от страха и прятался по тёмным углам?» — подумал Чон Тхэ Ин, но вслух не стал спорить.

Было смешно даже обсуждать это, поэтому он решил ничего не говорить.

К тому же, даже если бы он ему нравился, это ничего бы не изменило. Когда этому мужчине нравится кто-то, он видит в нём лишь интересный объект. Но Илай был далёк от обращения с ним как с объектом любви или заботы.

Он изначально такой человек. И его дядя не мог этого не знать.

Когда он подумал об этом, то почувствовал горечь во рту. В конце концов, кем бы он ни был, торговцем оружия, живущим где-нибудь в Германии, или сумасшедшим убийцей из европейского филиала, это ничего не меняло. Чон Тхэ Ин сел на кровать и неловко спросил:

— Я не собираюсь вмешиваться в чужие дела, дядя. Но мне нужно позаботиться о своей жизни в течение шести месяцев, поэтому я начинаю беспокоиться, если даже это что-то кажется незначительным.

— Полагаю, что так. Так что тебя беспокоит?

— Что тебя связывает с этим сумасшедшим?

Вопрос Чон Тхэ Ина был кратким.

Также сразу было ясно, о ком идёт речь. Однако какое-то время дядя ничего не говорил и просто смотрел на Чон Тхэ Ина с тонкой улыбкой и задумчивым лицом.

— Хорошо… я бы назвал его книжным другом.

Когда его дядя медленно ответил, Чон Тхэ Ин слегка нахмурился. Затем он молча посмотрел на дядю и пожал плечами. Если тот не хотел говорить, не было необходимости поднимать эту тему.

— Понятно. Что ж, просто позабочусь о своей жизни.

— Точнее, я знаю его брата.

Дядя говорил спокойно, с лицом, на котором не было ни малейшего намёка на ложь. Когда их взгляды встретились, лицо дяди с лёгкой улыбкой сказало ему, что то, что он сказал — правда... однако сказанная не до конца.

— Я не знаю, почему этот парень стал работать в UNHRDO. Ты сердишься, что я не рассказал тебе про него?

Чон Тхэ Ин пожал плечами. На самом деле, даже если бы дядя сказал ему заранее, ничего бы не изменилось. Возможно, у него бы просто усилились смутные догадки, что человек по имени Риглоу — это тот же Илай, которого он видел на экране. И, тем не менее…

Чон Тхэ Ин почесал голову.

— Ладно. Я пойду… книгу верну, когда закончатся учения.

— Хм… Только не затягивай. Я же её ещё не читал.

— Ты же только что сказал «не спеши»!

— Про эту книгу я такого не говорил.

Чон Тхэ Ин направился к двери.

— Завтра выходные, но снова будет тренировка.

Чон Тхэ Ин вздохнул про себя и собирался открыть дверь и выйти, но тут дядя окликнул его:

— Тхэ Ин.

— Да?

Чон Тхэ Ин обернулся, держась за дверную ручку. Дядя смотрел на него со странным выражением лица. Это было не лицо офицера, а лицо его дяди, который беспокоится о нём.

— Если ты думаешь об Илае и Риглоу, как об отдельных личностях, то ты, скорее, ошибаешься насчёт Илая, а не насчёт Риглоу.

Чон Тхэ Ин молча посмотрел на дядю. То, что он хотел сказать, было ясно. Он говорил, что образ Риглоу, которого он встретил здесь, был ближе к истине, чем образ того человека, который время от времени звонил и болтал с ним.

Через мгновение Чон Тхэ Ин усмехнулся и покачал головой:

— Честно говоря, я и про Илая почти ничего не знаю. Да кроме рук, я ничего и не видел больше.

Дядя тихо рассмеялся:

— Хорошо, тогда иди. Не попадись никому.

— Хм… разве я смогу избежать поимки? Здесь же повсюду записывающие камеры.

— …да. Хм, Тхэ Ин… позже тебе придётся переписать устав ещё десять раз...

Чон Тхэ Ин нахмурился, а дядя, не выражая сожаления, сказал:

— Тебя уже засняли камеры… интересно, будешь ли ты осторожнее в будущем?

Чон Тхэ Ин ничего не знал о Риглоу.

Всё, что он знал, это то, что тот чрезвычайно опасен и к нему нельзя приближаться. Но это не означало, что он что-то знал об Илае. Всё, что он сделал, это ответил на несколько телефонных звонков. Если вы поговорите с человеком несколько раз, вы можете сказать, что ваша способность понять, что он за человек, немного лучше, чем у других людей, но вы не сможете по-настоящему узнать этого человека, просто поговорив с ним несколько раз, даже не видя его лица.

Однако, как и у большинства людей, которые несколько раз общались с незнакомцами, у Чон Тхэ Ина сложились некоторые впечатления об Илае. Это был смутный образ человека, который мог бы быть таким. Общались они непринуждённо, но когда разговаривали, на сердце было тяжело и приятно одновременно.

Чон Тхэ Ин потёр затылок, идя по коридору, уже не заботясь о том, попадёт ли он на камеры или нет. Он шёл медленно и чувствовал горечь.

Дерьмо. Это мошенничество, мошенничество.

— Как можно было такие красивые руки прикрепить к запястьям такого ужасного парня?

Те самые руки, что даже в тусклом свете пляжа оставались прекрасными. Нет, даже красивее, чем на экране.

Но он знал: их владелец без колебаний мог направить их против него. В любой момент эти пальцы могли сомкнуться на его горле.

Почему он не почувствовал этого во время последнего телефонного звонка? Даже если бы он позвонил ему не несколько раз, а десятки или даже сотни раз, этот мужчина не перестал бы думать о нём, как о постороннем незнакомце.

Да, если задуматься, Илай и Риглоу явно были одним и тем же человеком.

— Это действительно мошенничество… такие красивые руки. Этот ублюдок их не достоин.

Хотя, если подумать, его холодная, отточенная красота идеально подходила к этим рукам. Но проблема была не в них. А в том, что скрывалось за ними.

Чон Тхэ Ин внезапно замедлил шаг. Это потому, что он вспомнил о том, что произошло утром.

* * * * *

Утром умер мужчина.

Тот самый человек с арбалетом, который напал на Илая прошлой ночью. Илай сказал Чон Тхэ Ину, что разберётся с ним после возвращения в Европу. И он не нарушал своего слова, пока мужчина не напал на него снова.

Утром, после марш-броска, все валились с ног. Чон Тхэ Ин ворча: «Дядя, ты так строг с подчинёнными», подхватил рюкзак, как вдруг заметил в толпе европейцев знакомое лицо.

Того самого парня, который был с Илаем прошлой ночью. Невысокий (хотя, может, просто терялся среди громил), с неожиданно знакомым профилем…

— А...

Да, это точно был он.

Чон Тхэ Ин без всякой причины смутился и откашлялся. Он не смотрел в глаза этому молодому человеку, но ему всё равно было неловко.

«Так вот какие у Илая вкусы...», — подумал он.

Хрупкое телосложение чуть меньше среднего, изящные и тонкие линии.

Настроение Чон Тхэ Ина ухудшилось. Перед глазами снова встал взгляд, которым тот смотрел на Шинру.

Нужно быть осторожнее, — но что толку от осторожности? Не станешь же запихивать Шинру в карман. Да и если тот захочет уйти — останется лишь беспомощно смотреть вслед.

Тот мужчина, Илай... С одной стороны — подавляющая мощь, заставляющая чувствовать угрозу для жизни. С другой — яркая, животная привлекательность. Разве он не испытал это вчера на себе?

Грудь внезапно сжалась от щемящего чувства. От мысли, что если Илай всерьёз захочет получить Шинру — сможет ли он, Чон Тхэ Ин, хоть что-то противопоставить?

Пока он предавался мрачным размышлениям, произошло нечто.

На глазах у всех.

Тот парень с окровавленной повязкой на голове бросился на Илая. Острое лезвие, направленное прямо в горло, в мгновение ока оказалось в опасной близости.

Чон Тхэ Ин застыл, подбирая упавшие вещи. Он увидел:

Лезвие длиной в ладонь — достаточно острое, чтобы резать плоть и кости. В момент, когда оно почти коснулось бока Илая...

Тот повернулся. Мельком взглянув на нападавшего, он тут же перевёл взгляд на Чон Тхэ Ин.

Мгновение — настолько короткое, что нельзя было разобрать, встретились ли их взгляды.

Он слегка улыбнулся.

Его взгляд и улыбка как бы говорили: «Видишь, придётся нарушить данное слово — не по моей воле. Я бессилен перед этим».

И Илай без колебаний перерезал горло этому отчаянному безрассудному глупцу. Одним точным движением тем самым клинком, что был направлен на него.

Кровь хлынула фонтаном из раны, которая была настолько глубокой, что ему почти оторвало голову. Покрытый кровью Илай швырнул нож на пол, словно мусор. А затем вытер кровь, попавшую на его лицо, тыльной стороной ладони. Его лицо было залито кровью, и только область вокруг глаз была белой.

Чон Тхэ Ин застыл на месте и в недоумении смотрел на эту сцену. Это произошло менее чем в нескольких метрах от него. Несколько капель крови попало на его щёку и даже на воротник.

Никто ничего не сказал.

Всё, что Чон Тхэ Ин мог сделать, это смотреть на мужчину, медленно падающего вниз, извергающего кровь, и на Илая, бесстрастно стоящего перед ним и равнодушно смотрящего на него сверху вниз.

Проходя мимо Чон Тхэ Ина, они снова встретились взглядами. Чон Тхэ Ин посмотрел на человека, который уже превратился в труп, и тихо пробормотал:

— Ещё одна самооборона.

Он знал, что Илай уловил скрытую в этих словах насмешку — но тот лишь едва заметно приподнял уголок губ, будто улыбаясь.

Чон Тхэ Ин вытер кровь со щеки большим пальцем и и сделал шаг вперед. Пройдя мимо Илая, он направился в здание.

Вскоре за его спиной раздались торопливые шаги подбежавшего офицера, а затем и его раздражённо-строгий голос, адресованный Илаю:

— По уставу я не могу привлечь тебя к ответственности, но если это повторится, я не останусь безучастным. В следующий раз приму меры.

Предупреждение было настолько бесполезным, что Чон Тхэ Ин лишь фыркнул про себя.

* * * * *

Чон Тхэ Ин потёр раненую руку, которая снова начала болеть. Несмотря на идеальную систему климат-контроля в здании, при воспоминании об утренней сцене его начало тошнить, а по спине пробежал холодок.

Это и есть Илай, и одновременно Риглоу. Человек, который в такой ситуации даже глазом не моргнёт. Это самое трудное, что может вынести Чон Тхэ Ин.

— Он что, пришёл сюда только потому, что здесь можно безнаказанно убивать? — буркнул он себе под нос, надувшись.

Не хотелось в это верить, но что, если этот тип с самого начала был извращенцем, получающим удовольствие от убийств?

— Кто, Тэй-хён?

Опирающийся на стену Чон Тхэ Ин вздрогнул и поднял голову на неожиданный голос. В нескольких шагах стоял Шинру, тихо наблюдая за ним. При встрече взглядов его лицо расплылось в сладкой, как сахарная вата, улыбке.

— Э-э, Шинру. С каких пор ты там?

— С фразы «такие красивые руки. Этот ублюдок их не достоин». Чьи руки такие красивые? — наклонив голову, спросил Шинру.

Чон Тхэ Ин поспешно замахал руками:

— Нет-нет! Неважно. Кое-кто, кого лучше не знать.

Шинру внимательно посмотрел на него, но вскоре просто кивнул с мягкой улыбкой:

— Ладно. Что бы это ни было, ты тоже не зацикливайся. Ты выглядишь хуже, чем несколько дней назад... возвращался от офицера Чона? Тебе бы не попадаться, — обеспокоено сказал Шинру.

Этот этаж вообще-то был запретной зоной для Чон Тхэ Ина. Но тот, уже готовый к десяткам дисциплинарных взысканий, лишь подумал: «Раз уж попался однажды, какая разница, сколько ещё раз?»

Чон Тхэ Ин молча смотрел на Шинру. Даже просто глядя на него, он невольно улыбался.

Такой изящный, такой милый... Сам вид его чистого, невинного лица успокаивал душу. А эта сладкая, тающая улыбка...

— Шинру.

— Да.

— Ничего.

«Ммм… мне просто очень нравится произносить твоё имя»…

Чон Тхэ Ин просто так назвал его имя и от души рассмеялся.

Шинру удивлённо склонил голову, но вскоре снова улыбнулся — и у Чон Тхэ Ина сжалось сердце. Это была радость, которую он никогда раньше не испытывал, возможно, это и есть та радость влюблённого, о которой все говорят.

«Не знаю, состоим ли мы с ним в отношениях, но Шинру мне нравится, и он знает о моих чувствах и сам проявляет интерес. Мы же даже целовались... ну, в щеку, но всё равно!» — подумал Чон Тхэ Ин и счастливо рассмеялся.

— Куда ты идёшь?

— Ах. Я возвращаюсь в свою комнату. Работа закончилась. Сегодня было много дел.

— Понимаю… хорошо, тогда иди отдыхать. Увидимся позже.

Он с сожалением похлопал Шинру по плечу. Тот тоже помолчал, затем сказал:

— Ты тоже береги себя. После тренировки идём гулять — не забудь!

Его игривый, капризный тон снова заставил сердце Чон Тхэ Ина сжаться. Да, это точно оно — счастье.

— Да. Увидимся позже…

Он пытался сдержать улыбку, но та упрямо расплывалась по лицу. Смущённо потирая рот, он вдруг резко замолчал. Улыбка исчезла.

За спиной Шинру показалась фигура выходящего из тени мужчины.

Илай Риглоу.

Шинру, заметив, как мгновенно застыло лицо Чон Тхэ Ина, обернулся с недоумением. Илай, спускавшийся по лестнице и только сейчас заметивший их, на секунду остановил взгляд на Чон Тхэ Ине, затем перевёл его на Шинру.

— …..

— …..

Наступила неловкая тишина. Илай смотрел на Шинру. Шинру тоже смотрел на Илая. Чон Тхэ Ин нервно переводил взгляд с одного на другого.

Каждый раз, думая о Шинру рядом с этим человеком, Чон Тхэ Ин испытывал щемящую тревогу — инстинктивный страх потерять что-то дорогое. Как сейчас.

Нарушив неловкое и тяжёлое молчание, Шинру тихо заговорил:

— Тэй-хён… тогда я пойду. Пожалуйста, возвращайся осторожно.

Поскольку он стоял спиной к Чон Тхэ Ину, то он не мог видеть выражение лица Шинру, но в его голосе было лёгкое предупреждение и забота. Чон Тхэ Ин с облегчением услышал этот голос. По крайней мере, в этот момент Шинру не испытывал к этому человеку ни привязанность, ни любопытство.

Конечно, это ничего не значило перед существом, которое без колебаний заберёт силой то, что ему понравится. Но даже такая слабая защитная реакция Шинру немного успокоила Чон Тхэ Ина. Ведь в глубине души он боялся, что Шинру хоть на мгновение поддастся тому гипнотическому, опасному обаянию.

— Угу. Тогда увидимся позже.

— Да. Я напишу, — Шинру снова посмотрел на Чон Тхэ Ина и улыбнулся.

Хотя улыбка вышла немного неловкой, это всё равно была милая улыбка. Ему было не по себе, думая о том, что Илай тоже наблюдает за этой улыбкой, но он смотрел на них, словно наблюдая за чем-то забавным. В его глазах было веселье.

Шинру тепло попрощался с Чон Тхэ Ином, затем повернулся и пошёл к своей комнате. В той стороне стоял Илай.

С каждым шагом его походка становилась жёстче — будто испуганный зверёк, застывший перед хищником.

Шаг. Ещё шаг. Расстояние между ними сокращалось. Илай, скрестив руки, молча ухмылялся, глядя на Шинру. И вдруг — сердце Чон Тхэ Ина ёкнуло.

Только он открыл рот:

— Шин…

Шинру, уже в двух шагах от Илая, обернулся на зов.

В тот же миг Илай резко выпрямился, рука метнулась вперёд — и вцепилась в талию Шинру.

Без единого шанса увернуться, Шинру прижали к стене. Длинные пальцы Илая впились в его подбородок, грубо приподняв.

А затем — укус в губы.

Губы Илая сдавили его рот, язык насильно вторгся внутрь. Глаза Шинру расширились от шока.

— Илай! Остановись! — Чон Тхэ Ин рванулся вперёд, ярость ослепила его.

Но Илай, будто не слыша, свободной рукой схватил Шинру за промежность.

Короткий стон вырвался из уст Шинру. Большая рука Илая держал пах Шинру медленно массировала его выглядя непристойно.

— Илай! — Чон Тхэ Ин вцепился в его плечо, рванул на себя — но Илай, словно ожидая этого, легко позволил оттащить себя от Шинру, лишь ухмыляясь.

— Прекрати! Не трогай его!!!

Ему казалось, что его разум полностью обуглился. С того момента, как Илай схватил Шинру и прикусил его губы, а потом скользнул рукой между ног Шинру, он не мог дышать.

Илай посмотрел на Чон Тхэ Ина, как будто ему было смешно, но затем перевёл взгляд на Шинру. Чон Тхэ Ин был настолько поражён его отношением, что крепче схватился за воротник.

— Илай…!!

— Хён...! Я в порядке. Не надо...

Человеком, остановившим Чон Тхэ Ина, был всё ещё дрожащий Шинру, который схватил его за рукав. Его голос звучал испуганно, нервно.

Тхэ Ин замер, всё ещё сжимая воротник Илая.

Шинру прошептал дрожащим голосом:

— Не надо драться... пожалуйста...

Сдавленный гнев жёг грудь. Но, услышав этот голос, Чон Тхэ Ин медленно разжал пальцы.

Илай рассмеялся, поправив воротник.

— Это оказалось даже вкуснее, чем я думал.

Чон Тхэ Ин снова разозлился на тихое бормотание Илая, смешанное со смехом. Однако, когда он сжал кулаки, Шинру снова остановил его. Чон Тхэ Ин неудовлетворённо посмотрел на Шинру, его лицо было белым от гнева, но Шинру был так встревожен, что покачал головой с таким выражением лица, будто он может потерять сознание в любой момент.

Чон Тхэ Ин отступил на шаг от Илая, едва способный контролировать своё тяжёлое дыхание. Затем он заговорил с Шинру тихим голосом:

— Возвращайся к себе… не волнуйся.

Шинру посмотрел на Чон Тхэ Ина, всё ещё беспокоясь. Затем он посмотрел на Илая недружелюбным взглядом, и это было единственным и слабым облегчением для Чон Тхэ Ина. Ему не хотелось оставлять Шинру здесь, под пристальным взором Илая, и снова поторопил его уйти. Шинру, словно уловив его мысли, кивнул и медленно зашагал прочь.

Чон Тхэ Ин не двигался с места, пока Шинру не вошёл в комнату и не закрыл дверь. Точно так же, как Илай, стоявший рядом с ним.

Даже после того, как Шинру исчез из поля зрения, Чон Тхэ Ин продолжал смотреть в ту сторону, как будто преследуя его остаточное изображение, а затем медленно перевёл взгляд на Илая. Тот смотрел на стену напротив, скрестив руки, как будто погрузившись в свои мысли. Затем, когда он почувствовал взгляд Чон Тхэ Ина, он опустил взгляд и посмотрел ему в глаза.

Чон Тхэ Ин медленно расслабил кулак, который всё ещё был крепко сжат, и выдохнул, чувствуя как гнев покидает его. Он редко злился по-настоящему — и ещё реже сохранял гнев надолго.

Чон Тхэ Ин сделал шаг назад.

— Что ты задумал?.. Ты хочешь его? — спросил он мрачно.

В глазах Илая вспыхнул интерес, похожий на желание.

— Он ведь пока ещё не твой, не так ли?

— Возможно. Но я думаю, Шинру тоже испытывает ко мне чувства.

Илай тихо рассмеялся — смехом, полным снисходительности.

— Послушай, Тэй, ты опять всё неправильно понимаешь. Я не говорю о чувствах — «люблю», «нравится»... это всё можешь оставить себе. Мне это не нужно. Я хочу лишь краткого, но яркого наслаждения.

В груди Чон Тхэ Ина клубились тревога, досада и что-то ещё — что-то более тёмное.

Илай смотрел на него своими холодными, глубокими чёрными глазами, из-за которых было трудно понять, о чём он думает.

Это был человек, который всегда брал то, что хотел. Отказ или смирение не имели к нему никакого отношения.

И именно поэтому Чон Тхэ Ин тоже не мог отступить. Если Илай решит отобрать то, что ему дорого — он не сможет просто наблюдать.

Даже если его сил катастрофически недостаточно.

Внезапно Илай усмехнулся, как будто вздохнул, и поднял обе руки — жест, похожий на капитуляцию.

— Ладно. Мне сейчас не хочется драться с тобой. Даже если мы и сцепимся — сейчас не время. Так что я отступлю на шаг. Но и ты тоже должен сделать шаг назад.

Чон Тхэ Ин слегка нахмурился, услышав мягкие слова Илая. Он понятия не имел, что скажет этот человек, открыто заявивший о своём желании получить Шинру.

Но зато наконец-то понял, что имел в виду дядя, говоря, что лучше просто оставаться вне поля зрения этого человека и не связываться с ним.

— Ну что ж... Говори. Хотя сомневаюсь, что у меня есть выбор, — горько сказал Чон Тхэ Ин.

Илай рассмеялся над словами Чон Тхэ Ина, смешанными с угрюмым недовольством. И сказал это так, как будто делал огромную уступку:

— Это тот человек, про которого ты мне говорил тогда, верно? На мой взгляд, он определённо выглядит аппетитно и вызывает желание его завалить. В моих правилах всегда получать то, что я хочу, но, как я уже сказал, у меня нет намерения сражаться с тобой прямо сейчас. Так что... не вмешивайся в то, что я делаю с этим парнем. Вместо этого я обещаю, что не буду применять силу или как-то принуждать его.

— Что?

— Разве ты не понял? Поскольку он ещё не твой, тебя совершенно не должно волновать, подойду ли я к нему, соблазню его или затащу в постель. Ты не должен в это вмешиваться… Взамен я не буду использовать угрозы или любые другие средства принуждения.

Чон Тхэ Ин потерял дар речи, у него было такое чувство, будто его ударили ножом в спину.

— Нет… что…

«Мы ведь не встречаемся с Шинру, разве я имею право ему что-то запрещать».

Чон Тхэ Ин промолчал.

Илай был прав.

Он не мог просить Шинру держаться подальше от Илая.

Но даже осознавая это, Чон Тхэ Ин не мог просто так согласиться.

— Тогда договорились, — Илай развернулся, как будто закончил говорить то, что должен был.

— Илай!

Чон Тхэ Ин окликнул его почти машинально, и тот, лишь слегка приподняв бровь, обернулся.

Они ненадолго замолчали, тяжело глядя друг на друга

— Если ты принудишь его… я не останусь в стороне.

Илай рассмеялся — весело, беззлобно.

— Конечно, — дал он короткий ответ, который можно было интерпретировать как угодно, и пошёл дальше.

Чон Тхэ Ин застыл на месте, пока Илай не скрылся за поворотом.

А затем…

Он медленно сполз по стене, будто под грузом десятилетней усталости.

Всё пошло наперекосяк.

Даже если бы он отказался — что бы это изменило?

Илай всё равно поступил бы по-своему.

А у него… не было ни прав, ни сил что-то требовать.

— «Не останусь в стороне»…

— Чтобы говорить что-то подобное, нужно обладать силой, — Чон Тхэ Ин пробормотал самоуничижительные слова и застонал.

С тех пор, как он попал сюда, жизнь словно смеялась над ним.

Один за другим — сплошные провалы.

Конец 3 главы.

КОНЕЦ 1 тома.

[Продолжение во 2 томе.]

Совместная тренировка

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

Эта суббота была самой ужасной из всех.

Они были обременены работой день и ночь всю неделю и не могли отдохнуть даже в выходные.

Обычно с вечера пятницы до вечера воскресенья он мог свободно выходить на улицу, но в ту субботу он не мог выйти, потому, что тренировки возобновились уже в субботу днем.

Ну по крайней мере, хотя бы в субботу утром их отпустили отдохнуть, сказав накопить немного энергии. Им пришлось стиснуть зубы, когда офицер притворился милосердным и сказал: «Утром можете отдохнуть, соберемся в полдень».

— Когда тренировка начнется, может сделать вид, что допустил ошибку и случайно свернуть офицеру шею?

— Если ты собрался оторвать офицеру голову, тебе придется иметь дело и с его лейтенантом, который следует за ним… Уверен ли ты, что сможешь справиться с ними одновременно?

— Может тогда составим команду? Я займусь офицером, а ты лейтенантом.

— Думаю, да. На какого офицера нацелимся?

— Конечно, на европейского!

В полупустом тренировочном зале мужчины разложили маты и, лежали на них, вместо того, чтобы заниматься спортом, болтая о таких тривиальных вещах.

До встречи осталось еще три часа. У них есть всего два часа, чтобы собраться, а на отдых остался только один час.

Среди них, кричащих от боли каждый раз, когда они смотрели на часы, сидел, скрючившись и обняв колени, Чон Тхэ Ин.

Он бы предпочел удобно лечь в своей комнате и несколько часов просто почитать книгу или решить головоломку (ситуация изменилась с тех пор, как он стал жить с Морой)… ему просто хотелось отдохнуть, но Тогу, который тоже живет с ним в одной комнате, потащил его в зал за собой, так что он в итоге просто остался там сидеть.

Чон Тхэ Ин смотрел на них одного за другим очень озадаченными глазами, думая, что аналогичный разговор, вероятно, произойдет также среди группы членов европейского филиала, сидящих немного дальше.

Когда Чон Тхэ Ин тихо вздохнул, Юэн Хо, который лежал рядом с ним и ворочался, спросил его, почему он это сделал.

— Мне только что пришло в голову. Наверное люди со стороны думают, что UNHRDO - это организация, в которой много талантливых людей, но если посмотреть на этих ребят - членов филиала UNHRDO... Карло там чешет промежность, засунув руку в плавки, и Тогу, который беспокоен по утрам после неудачи и выглядит как никотиновый наркоман, или оружейный фанат, который спит с пистолетом и каждую ночь хнычет о том, почему его малышка ушла оставив его одного… вообще обычно таких людей называют идиотами… я просто подумал, будет прискорбно, если об этом узнают посторонние, - серьезно сказал Чон Тхэ Ин.

— Хм… После того, что ты сказал, мне тоже кажется, что наш филиал полон идиотов...

— Но вообще это касается не только нас, но и другой стороны, поэтому я чувствую облегчение.

Чон Тхэ Ин кивнул и указал на группу членов европейского филиала, собравшихся у противоположной стены. Они также играли грязно. Среди них был парень, который играл в варвара, был парень, на которого варвар наступил, пока он спал, и тогда он вскочил и избил не того парня.

Он вдруг вспомнил, что однажды сказал ему дядя: если он останется здесь, ему не придется беспокоиться о поиске работы. Скорее, он будет беспокоиться о том, что выбрать.

Обманывать компании, предлагая им таких людей за деньги, выдавая их за талантливых, это организация действительно мошенническая...

Чон Тхэ Ин посмотрел на них пустыми глазами, а затем повернул голову.

Но если задуматься, эти парни лучшие. Хотя это может быть немного жестко, с точки зрения работодателя, это успех, если вы выполняете работу, которую вас просят, не создавая при этом никаких проблем. Единственная проблема в том, что они выпускают людей, которых невозможно контролировать и которые имеют серьезные личностные проблемы.

Например…

Чон Тхэ Ин попытался на мгновение подумать, но быстро покачал головой. Он почти подумал о человеке, о котором не хотел думать. Если он будет продолжать думать об этом парне, он впадет в депрессию.

— Ах, перерыв уже почти закончился. Думаю, мне придется через некоторое время выйти. Приближается тот момент, когда нам снова придется бежать. О, в такие моменты нужно просто отправиться в путь, надеясь, что все пройдет хорошо.

Сказал никотиновый наркоман, нервно расхаживая вокруг, а затем плюхнувшись рядом с Чон Тхэ Ином. Поскольку у Чон Тхэ Ина не было сигареты, он с жалостью посмотрел на Тогу, который вместо этого жевал спичку во рту.

— Если ты это пожуешь, будет ли это на вкус как сигарета?

— Ух... мне не нужна целая сигарета, мне нужен хотя бы чей-то остаток окурка. Если бы я только мог сделать хотя бы одну затяжку…

Он чувствовал, что его обязательно забьют до смерти, если он скажет ему, что выбросил сигарету, которую взял на днях у него, не выкурив ее как следует. Ему было жаль.

— Есть ли в европейском филиале кто-нибудь, у кого есть сигарета? Эй, во время тренировки, если в европейском филиале есть кто-то, от кого пахнет сигаретами, пожалуйста, дай мне знать позже. Я должен буду поймать этого парня и вырвать сигарету.

Чон Тхэ Ин четко представил, как в филиале происходит вымогательство и грабеж. Он пристально посмотрел на Тогу, а затем повернул голову. Позже он купит ему пластыри для отказа от курения.

Чон Тхэ Ин почесал голову и посмотрел на часы. До часа дня, когда им нужно собраться, осталось совсем немного. Он покачал головой из стороны в сторону, расслабил шею и спросил, ни с кем не разговаривая:

— Если притвориться, что допустил ошибку во время тренировки, и случайно свернуть шею офицеру, это прокатит?

— Ну, по сути, тренировка проходит на равных условиях. Если подумать, это ведь твой первый раз. Правила просты. Если тебя поймают, то побьют. Конечно, если ты не хочешь, чтобы тебя били, придется отбиваться и убегать. По времени это длится два часа. Потом стороны меняются. Преследуемая сторона всегда только защищается. Возможно только нападение с целью оторваться от атакующей команды и для того чтобы убежать. Все. Однако поскольку правила простые, то случайностей очень много. На самом деле команда контратакует для того, чтобы стряхнуть атаку и убежать. То есть можно контратаковать человека, который нападает на тебя. И когда это произойдет, то это только вопрос времени, когда это превратится в собачью драку.

— Разве я не могу просто спрятаться в где-нибудь и подождать пока не пройдет время?

— Если тебя поймают, когда ты прячешься, то скорее всего изобьют, поэтому лучше просто бежать. Но если ты уверен, что сможешь как следует спрятаться, ты можешь попытаться, хотя места ограничены.

Чон Тхэ Ин ошеломленно посмотрел на Тогу, выражение его лица было весьма серьезным, как и у остальных.

— Это не шутка, тебе лучше быть осторожным. Если ты не отнесешься к этому серьезно, у тебя будут настоящие проблемы, - пробормотал Карло, лежавший немного в стороне. Чон Тхэ Ин огляделся на него.

Кажется, он знал, о чем он говорит. Понятно, как говорится, если правила просты, то игра становится опасной. Нужно либо убегать любой ценой, либо ловить убегающего человека и избивать его.

— И если ты не сможешь убежать, тебя могут забить до смерти, - пробормотал Чон Тхэ Ин и щелкнул языком.

Это была всего лишь полушутка, но Чинг кивнул с торжественным выражением лица:

— В твоем случае нужно быть осторожнее. Ведь ты заслужил недовольство худшего парня.

— …..

Он конечно знал кто этот плохой парень, даже не спрашивая. Человек, который сказал, что не в настроении сражаться с ним. Но возможно, его настроение уже изменилось. Этот человек, казалось, жил совершенно так, как ему хотелось.

— Нужно быть осторожным, потому что некоторые люди часто пользуются этим временем, чтобы совершать нападения на людей, которые им не нравятся. Более того, среди нас есть такие, которые иногда нападают на членов своей команды чтобы отомстить. Я слышал, это бывает очень кроваво.

Когда Чинг цокнул языком, Альта с блеском в глазах ответил:

— Если есть кто-то, кого ты ненавидишь, то почему бы не использовать эту возможность, чтобы побить его.

Чон Тхэ Ин какое-то время молча молился за неизвестного человека, на которого Альта затаил обиду.

Прошла почти неделя с тех пор, как началась тренировка, но он до сих пор не мог до конца осознать эту кровавую и порочную атмосферу. Каждый день люди получали ранения в больших и малых драках. Некоторые люди уже умерли. На этом маленьком острове происходили вещи, которые не имели смысла.

«Через полгода надо как-то выбраться, иначе, думаю я совсем свихнусь».

Подумал про себя Чон Тхэ Ин и вздохнул. Этого он боялся больше всего в этой ситуации. В какую бы незнакомую ситуацию человек ни попал, со временем он к ней начинает привыкать Это происходит даже без осознания того, что вы находитесь под влиянием ситуации.

Во всем есть плюсы и минусы, и у этого места конечно были свои плюсы, но минусов было гораздо больше.

— Позволь напомнить, что видео, которое мы смотрели во время анализа боя перед началом совместной тренировки, было как раз записью прошлой тренировки выходного дня, - сказал Тогу со стороны.

— Что за видео… - пробормотал Чон Тхэ Ин, но затем его лицо стало суровым.

Вот и всё.

Ярко-красные отметины на стене. Эти яркие и насыщенные цвета невозможно было забыть.

— Вы хотите сказать, что столь неосторожное убийство людей - это и есть та тренировка, которая сейчас начнется?

Когда Чон Тхэ Ин цокнул языком и пробормотал, Тогу пожал плечами:

— Это не так. На самом деле если человек не мой враг, который убил моих родителей, то как бы я его не ненавидел, я не буду бить его до тех пор, пока он не умрет. Иногда кто-то погибает в результате несчастного случая, но редко кто убивает кого-то намеренно. Кроме одно психа…

Услышав слова Тогу, Чон Тхэ Ин наполовину успокоился. Ну, обычно, как бы сильно вы ни ненавидели человека, вы не дойдете до мысли об его убийстве, если только это не будет крайним случаем.

…если так подумать, то как, черт возьми, этот парень накопил такую ужасную злобу, что люди спешат убить его даже ценой собственной жизни?

— Эй, пора. Пошли.

— Ах, да. Увидимся… если выживем.

Когда Карло встал и заговорил, остальные мужчины тоже встали и ответили.

Чон Тхэ Ин чувствовал, что ад, который его ждет, если он встанет и уйдет, был настолько темным, что ему хотелось остаться в таком состоянии и не вставать, но у него не было другого выбора, кроме как встать, когда Тогу схватил его за запястье и потащил за собой.

* * * * *

[Хён, береги себя. Все в порядке, не беспокойся обо мне]

Чон Тхэ Ин снова достал сообщение, которое пришло ему на пейджер сегодня утром.

Вернувшись вчера вечером в свою комнату, он не мог заснуть, поэтому позвонил Шинру после полуночи. Он беспокоился о том, что разбудит его, но, к счастью, он ответил на звонок своим обычным голосом.

На самом деле ему нечего было сказать. После короткого разговора с Илаем, который был почти односторонним, чтобы его можно было назвать разговором, он просто чувствовал беспокойство. Однако он не мог рассказать об этом Шинру и сказать: «Даже если этот парень подойдет, не подходи к нему слишком близко». И тем более невозможно было сказать: «Ты должен смотреть только на меня».

Если подумать, он ведь еще не сказал Шинру, что он ему нравится или даже что-то большее.

Ранее Тогу отругал его за то, что его действия были настолько очевидны, что люди, которые их видели, чувствовали себя неловко, и Шинру тоже на удивление быстро это заметил, но на первый взгляд он как-будто этого не заметил…

Чон Тхэ Ин колебался, держа трубку.

Должен ли он сказать ему сейчас, что он ему нравится? Но он не хотел говорить это по телефону.

— Кстати, хён, скажи, ты близок с этим человеком?

Ему нечего было сказать, поэтому он просто говорил расплывчатые вещи, когда внезапно Шинру спросил об Илае. Чон Тхэ Ин, который сознательно избегал упоминания имени Илая, на мгновение поколебался, но вскоре послушно ответил:

— Нет, это не так. Я просто... … знаешь, он очень опасен, если приблизиться к нему. Так что, если заметишь этого парня где-то поблизости, постарайся быть как можно незаметнее, - продолжил Чон Тхэ Ин.

Однако по какой-то причине Шинру, казалось, слушал без особого энтузиазма. Казалось, его мысли были сосредоточены где-то в другом месте.

Он почувствовал легкую тревогу. Сам Чон Тхэ Ин знает причину своего беспокойства. Он не хотел этого признавать, но это тревога потери. Интересно, пойдет ли к нему Шинру?

Легкое и смутное беспокойство в конце концов повисло, не рассеявшись, и Чон Тхэ Ин посмотрел на трубку со сложными чувствами.

Поспав некоторое время, он проснулся рано утром и обнаружил сообщение: [Будь осторожен, хён]

Увидев это короткое предложение, Чон Тхэ Ин почувствовал себя лучше. Кажется, он беспокоился о нем, потому что узнал, что тренировка начнется сегодня днем. Знание того, что есть кто-то, кто заботится о вас, иногда дает вам большую поддержку, чем вы думали.

[Спасибо]

Чон Тхэ Ин отправил короткий ответ и положил пейджер в карман. И всякий раз, когда у него было время, он доставал его, смотрел на него и чувствовал себя в безопасности. Хотя, конечно, на самом деле это мало чем могло ему помочь.

— Вот и все, вон, они бегут на меня, как стая собак, складывается ощущение, будто меня преследуют.

Чон Тхэ Ин ворчал, затягивая шнурки, которые каким-то образом снова развязались. Шнурки постоянно развязывались, поэтому он развязал их до конца и завязал пошагово с начала, но когда он присел посреди коридора, из-за угла бежал парень из того же филиала, приняв Чон Тхэ Ина за члена европейского филиала и крикнув: «О! Я нашел его!» Затем он принял стойку, чтобы ударить его и пнул в лодыжку.

И только после того, как Чон Тхэ Ин обернулся, он понял, что совершил ошибку, а после того, как он извинился и исчез, нечто подобное произошло еще пару раз.

«Все кажутся сумасшедшими… Наверное, сегодня не мой день».

Чон Тхэ Ин тихо посетовал. Издалека он часто слышал, как кто-то кричит: «Я нашел его!» или «Стой там, ублюдок!»

Даже если они члены одной команды, такое поведение, честно говоря, сводит всех с ума. Это была какая-то охота на людей, и он не мог понять цель самого обучения.

«Думаю, что это скорее тренировка по разрушению психики, чем физическая подготовка…»

Чон Тхэ Ин шел медленно, вертя резиновую дубинку в руке, если ей ударить правильно, то это будет достаточно больно. Поскольку скоро они поменяются местами и превратятся в преследуемых, он решил сохранить свою выносливость. Даже если Чон Тхэ Ин не размахивал дубинкой и не пытался кого-то избить, не было никакой гарантии, что другой человек сделает вид, что не видит Чон Тхэ Ина.

— Через час я буду бежать, пока не умру… не знаю, смогу ли я где-нибудь спрятаться.

Чон Тхэ Ин обошел здание филиала сверху донизу. Пока преследователями являются парни из азиатского филиала, но буквально через час это уже будут парни из европейского филиала, поэтому ему хотелось заранее найти место, где можно спрятаться на эти два безумных часа.

Но пока он нигде не находил подходящего места. В здании можно было пойти куда угодно за исключением тупиковых мест, а вот места имеющие более одного входа, например большие лекционные залы, или комнаты для спаррингов и т.п. были доступны.

Но он не собирался прятаться в большом пространстве с несколькими входами, то же самое касалось и коридоров. В коридорах, которые были настолько сложными, что для новичков они могли показаться лабиринтом, была высокая вероятность встретить врагов или союзников каждый раз, когда вы поворачивали за угол, поэтому всем приходилось постоянно нервно бежать.

Черт побери. Зачем использовать это неоправданно большое здание площадью 2000 пхён и 7 этажей для таких ненужных и экстремальных тренировок.

Чон Тхэ Ин ворчал:

— Это пустая трата бюджета.

Он начал осмотр с 6-го подвального этажа и поднялся вверх в поисках мест, где можно спрятаться. (7-й подвальный этаж был закрыт, поэтому туда никто не мог войти. За исключением тех, кто был наказан и посажен в тюрьму за грубое нарушение правил. Это же касалось и 4-го этажа, он тоже был запретным).

Несмотря на то, что это было такое большое и сложное здание, когда появилось ограничение, запрещающее войти в тупиковую комнату, было трудно найти хорошее место, чтобы спрятаться.

— А может мне спрятаться в вентиляционной шахте на потолке? Ох, у меня вот так закончится время. Цк. Если я не побегу, меня побьют. Даже если я буду утверждать, что я никого ни разу не ударил… это бесполезно.

Чон Тхэ Ин поднялся по лестнице, думая, что, если его будут преследовать и избивать в течение часа он точно не выживет…

С 6-го цокольного этажа, где расположен офис, до 5-го цокольного этажа, оборудованного помещениями, где можно проводить большую часть свободного времени, с самого начала дверь была заперта с табличкой, запрещающей вход всем, кроме некоторых, поэтому туда никто не мог войти, дальше он просто также прошел мимо через 4-й подвальный этаж. 3-й и 2-й подвальные этажи используются для работы, а 1-й подвальный этаж - это место работы охраны. Первый этаж расположен под гниющей и разрушающейся крышей над ним.

На самом деле, правильнее было бы рассматривать это как свободный спарринг на большом пространстве.

— ...я не могу этого сделать. На данный момент у меня нет другого выбора, кроме как просто убегать в течение следующего часа.

Чон Тхэ Ин вздохнул и пошел в уборную, чтобы подготовиться к следующему часу. Иногда попадались люди, которые неуклюже прятались в уборной, превращая ее в арену кровавых драк. В уборной, где сейчас находился Чон Тхэ Ин, ранее произошла драка, и одна из настенных плиток, которая была целой с утра, сейчас была полностью сломана. Затраты на ремонт здания будут значительными в дальнейшем.

В уборной было двое или трое мужчин. Поскольку они были из другой команды, чем Чон Тхэ Ин в азиатском отделении, они никогда не разговаривали, но были знакомы друг с другом. Когда Чон Тхэ Ин открыл дверь уборной и вошел, все они посмотрели на него яростными глазами, но когда поняли, что он из того же филиала, они снова расслабились и продолжили разговор между собой.

— ...хорошо. Сделаем это сегодня.

— Я как-нибудь заманю его туда, и на этом все закончится.

И так было везде, куда бы он ни пошел. Хоть он и не белая цапля, такая группа ворон, вероятно, не является обычным явлением. Сегодня он видел нескольких мясников, которые были обеспокоены тем, что не смогли нормально поохотиться на людей.

Что не нравилось Чон Тхэ Ину, так это то, что его суждения затуманивались в групповой атмосфере, независимо от его собственных принципов или опыта. Без каких-либо глубоких размышлений он не хотел действовать заодно с теми, кто кричал и вел себя беспринципно, словно сумасшедший.

Но вскоре он передумал. Нельзя небрежно говорить о делах других людей. Невозможно было с уверенностью сказать, что кто-то из его близких друзей не погибнет или не станет покалеченным от рук тех, кто был там. Даже Чон Тхэ Ин бы не стал отрицать обиду, имеющую уважительную причину. Более того, он не имеет права претендовать на звание святого. Когда гнев, копившийся в течение нескольких лет, наконец взорвался, у него в голове помутнело, и он избил лейтенанта Кима, даже не обдумав ситуацию. Когда он думал об этом сейчас, он был рад, что не убил его. Он не знал, что сейчас делает этот парень, который был ему врагом. Но ему было любопытно, поскольку он давно его не видел. Он даже не был уверен, что испытывает к нему какую-то ненависть… …но если он увидит его снова, он почувствует себя ужасно.

Чон Тхэ Ин зашел в кабинку и сел. Ему не нужно было в туалет, но ему просто хотелось где-то посидеть в тишине и в уединении. Хорошо бы спуститься на 6 этаж под землю и посидеть на диванах, разбросанных по коридору, но если бы он там сидел, то часто сталкивался бы с людьми, которые были бы не прочь превратить его в грушу для битья.

— Я готов пойти на определенный риск, если увижу, как он пострадает. Нет, ничего страшного, если мне будет больно. Я действительно хочу увидеть, какое лицо у него будет в тот момент и как он будет кричать и какую боль он будет испытывать.

— У него всегда такое спокойное лицо, как у ледяной глыбы, когда что-то происходит, поэтому мне хотелось бы посмотреть, действительно ли под этой кожей течет кровь. Поганый европейский ублюдок.

Возле туалетной кабинки, где сидел Чон Тхэ Ин, мужчины, присутствовавшие ранее, все еще разговаривали, никуда не уходя. Непреднамеренно он слушал их разговор - хотя они знали, что Чон Тхэ Ин был там, поэтому он не думал, что подслушивает. Чон Тхэ Ин еще раз ощутил глубокую пропасть между азиатским и европейским филиалом…

Желание увидеть страдания другого человека, даже если это подвергает вас опасности, наверное для этого нужно испытывать огромную обиду... Приехав сюда, он увидел много темных сторон человечества.

Чон Тхэ Ин про себя щелкнул языком. Он видел много грязных вещей в армии, но и здесь не все было не лучше. Он не хотел видеть подобных вещей. Дерево хочет оставаться неподвижным, но ветер не утихает, и где вороны играют, цапле места нет...

Но что за человек вызывает такую ненависть?

— Я видел его раньше. Он был залит человеческой кровью с головы до ног и даже не моргнул, сумасшедший ублюдок.

— Честно говоря, я боюсь этого парня. Если он убивает людей от радости, я бы сказал, что он психически болен, но он не такой. Лицо, которое у него, когда он убивает людей, такое же, как и его обычное лицо.

Тихий, мрачный голос пробормотал испуганно. Атмосфера стала прохладной, как будто тон был заразителен.

Чон Тхэ Ин неслышно вздохнул и посмотрел на потолок. У него было предчувствие, что его догадка оказалась верной. Что ж, если есть два таких человека, то для этого мира это слишком много.

Люди, которые думают, что убийство людей ничем не отличается от сна или дыхания.

Илай Риглоу.

Он человек, который заставил всех называть его сумасшедшим.

— Но все ли будет в порядке? Даже в этом случае, если я воспользуюсь кластером*, весь тренировочный зал взорвется.

[Cluster launcher - взрывное мини оружие. Выстреливает кластерной гранатой, которая распадается на 8 маленьких гранат при столкновении с врагом]

— Если ты этого не сделаешь, его будет сложно убить. Кроме того, если это тренировочный зал, то внутри ничего нет, поэтому ему негде будет укрыться. Это единственное место, где можно избавиться от этого парня.

— Не стоит слишком беспокоиться. Даже если это взорвет тренировочный зал. Кроме того, Киппенхан сказал, что решит потом эту проблему.

После этой фразы разговор резко прекратился. Возможно, последний человек допустил ошибку и как будто закрыл рот, как только заговорил. Остальные мужчины тоже, кажется, наблюдали друг за другом и молчали.

А что насчет Чон Тхэ Ина… …он прислонился головой к стене. Кажется, он услышал что-то тревожное.

Учитывая, что мужчины не вытащили Чон Тхэ Ина из кабинки, не похоже, что это можно было считать чем-то совершенно секретным, но это определенно была информация, которую другим людям знать было незачем.

— Что вы думаете? Если он умрет, то не только наш филиал, но даже сами европейцы будут счастливы. Главное теперь только чтобы он не узнал ни о чем, но мне интересно, найдутся ли вокруг него люди, которые захотят его предупредить…

Тишину нарушило чье-то бормотание. Затем за ним последовали другие, которые сказали: «Да, это правда».

Чон Тхэ Ин положил руку на лоб. Было ощущение, что у него вот-вот заболит голова. Его сердце билось неравномерно, а шея похолодела.

Он сразу понял это, услышав всего несколько слов. Эти люди собираются убить Илая. Более того, у них есть поддержка Киппенхана - офицера в области управления информацией.

Это не хорошо. Сама ситуация была не очень хорошей.

Киппенхан - это человек, совершивший множество подвигов. Вряд ли он подвергнется критике за убийство всего лишь одного такого сложного человека. Наоборот, он вполне может получить поддержку большинства людей, которые будут очень рады и утолят свою ненависть и обиду…

Однако ситуация не закончится просто тем, что злобные люди просто сговорились убить одного человека. Если в этом замешан Киппенхан, как бы вы об этом ни думали, это выглядит не очень хорошо.

Он не знал, почему Киппенхан пытается избавиться от Илая, но это ведь неправильно, чтобы офицер поддерживал убийство члена команды.

Плюс они собираются использовать кластер… сумасшествие.

Чон Тхэ Ин нервно потер обескровленные губы. Почему все парни здесь такие психически больные? Наверное, нет никого, кто не знает, что такое кластер, но как можно вот так его использовать!? Похоже, человека пытаются убить, чтобы нельзя было распознать следы, чтобы не осталось никаких улик. Или они хотят пойти по пути взаимного уничтожения?

Он слышал, что даже небольшой улучшенный тип может опустошать тысячи квадратных метров. Это означает, что крытый бассейн среднего размера просто сносит ветром. Если они говорили о пустом тренировочном зале, то, скорее всего, это был пятый зал на третьем подвальном этаже.

Если поместить туда человека и выстрелить туда из кластера… то от него не останется ни одной кости. Сам тренировочный зал останется стоять, но люди в нем не смогут быть в безопасности.

Нет, если оставить в стороне все остальное, сама идея устроить взрыв в подземном здании была абсурдом.

Раньше, когда он слушал лекцию о внутреннем устройстве здания, преподаватель кое-что добавил. На этапе проектирования здания базовая конструкция была заложена на уровне, сравнимом с уровнем бомбоубежища. Суть лекции заключалась в том, чтобы проходить обучение со спокойной душой, поскольку даже умеренная степень потрясения не заставит здание пошатнуться.

Если думать об этом как о бомбоубежище, возможно, никому не придется беспокоиться о том, что земля обрушится из-за взрыва.

Но даже принимая это во внимание, эти парни кажутся сумасшедшими. Эти ребята думают взорвать помещение в здании, чтобы уничтожить одного человека. Тем более, если в этом участвует еще и офицер Киппенхан…

Это не простое согласие. Поскольку они имели улучшенный кластер, который было нелегко получить, офицер, который уже знал их план, не мог просто закрыть глаза и игнорировать то, что должно произойти позже. Он каким-то образом принимает в этом непосредственное участие. Было неясно, был ли человек, который дал им кластер, самим Киппенханом.

Чон Тхэ Ин подумал о Киппенхане.

Офицер, ровесник его дяди, был человеком, очень чутким к своим интересам. Он очень хорошо знает, как делать выводы о ситуациях и результатах для достижения благоприятных для себя результатов, и умеет добиваться максимальных результатов с минимальными вложениями. При этом казалось, что часто использовались несколько неэтичные методы.

Он не был человеком, который ему нравился как личность. Однако он, несомненно, был очень умным человеком, поэтому он не мог предположить, что он будет замешан в чем-то подобном. Даже если Илай умрет, ему это не принесет никакой пользы.

Чон Тхэ Ин потер морщины между бровями кончиком указательного пальца. И задумался о том, что ему делать в этой ситуации. Ответ пришел очень просто. Ему не нужно приближался к третьему подвальному этажу.

Он не знал, добьются они успеха или нет. Если они смогут затащить Илая в тренировочный зал и воспользуются кластером, этот монстроподобный человек не сможет выжить, если он конечно человек. Так стоит ли предупреждать его?

Был момент внутреннего конфликта. И ответа не последовало. Не было ничего печального в том, если бы этот человек умер. Нет, наоборот, для Чон Тхэ Ина это даже было бы хорошо. Однако не было четкого ответа на вопрос, правильно ли делать вид, что не знаешь, услышав, что кто-то пытается кого-то убить. Чон Тхэ Ин не был ни справедливым, ни настолько наивным, чтобы верить в абсолютную этику, не учитывающую причинно-следственные связи.

«Я услышал что-то бесполезное, что-то бесполезное… Если этот парень умрет вот так, я почувствую себя виноватым».

Чон Тхэ Ин ворчал так тихо, что его не было слышно снаружи. Обескровленные губы все еще были холодными. Возможно ему так только казалось, потому что кончики пальцев, прикасающиеся к его губам, сами по себе были холодными.

Снаружи мужчины, казалось, все еще обсуждали. В этот момент Чон Тхэ Ин подумал, что ему нужно сделать лучший выбор, который он может. Прежде чем он услышит еще какую-нибудь ерунду, ему нужно уйти.

Когда Чон Тхэ Ин открыл дверь и вышел, мужчины, стоявшие снаружи, снова замолчали. Хотя они с самого начала знали, что Чон Тхэ Ин там, они посмотрели на него как на подозрительного человека. Чон Тхэ Ин молча прошел между ними и вымыл руки в раковине. На самом деле, он хотел помыть волосы, которые были прислонены к грязной стене в кабинке, но не мог сделать этого здесь.

— Эй, ты из команды офицера Чон Чан Ина?

Один из мужчин внезапно заговорил. Глядя на этот холодный и угрожающий тон, он смог догадаться, что он собирался сказать, даже не прислушиваясь к тому, что он сказал.

Чон Тхэ Ин посмотрел в зеркало и прямо сказал:

— Что бы вы ни делали, я не буду вмешиваться, поэтому делайте, что хотите. Не тратьте на меня никаких усилий.

Просто слышал ненужные вещи, он чувствовал себя неловко, но когда он слышал угрозы, его настроение ухудшалось. Прежде всего, ему не хотелось много говорить с этими опасными людьми. Особенно, если они были членами команды офицера Киппенхана.

— Мы закончим с этим быстро, так что помалкивай, ладно? Мы ведь коллеги, не так ли? Мы просто пытаемся сделать это с парнем, который заслуживает смерти.

Как будто ответа Чон Тхэ Ина было недостаточно, мужчина продолжал говорить. Чон Тхэ Ин тихо вздохнул. Он чувствовал, что ему нужно сказать еще кое-что этим невежественным людям:

— Вы, кажется, не понимаете. Я не слышал имени этого проклятого ублюдка. Вы даже не упомянули его. А значит, я не знаю, о ком вы говорили.

— ……Ага.

Только тогда говоривший мужчина, похоже, понял, что говорит Чон Тхэ Ин. Не зная, насколько он понял Тхэ Ин добавил:

— Мне все равно, вы просто сделаете что-то, о чем я не знаю, так что оставьте меня в покое.

Мужчина пожал плечами и сказал:

— Хорошо, приятель.

Чон Тхэ Ин достал бумажную салфетку и вытер руки. Он надеялся, что память у них настолько плохая, что в следующий раз, когда они столкнутся с ним в коридоре или где-нибудь еще, они не будут притворяться, что знают его, разговаривая с ним.

Между тем, оказалось, уже прошел их час. В здании прозвучал сигнал тревоги.

После 5-минутного перерыва филиалы поменяют позиции и снова начнется тренировка…

Мужчины вышли из уборной, и вскоре в нее один за другим стали заходить люди, которые выглядели так, будто они уже давно бегали, мокрые от пота.

Говорят, удача нынче лютая, но конца ей нет. Было бы в сто раз лучше потратить час на беготню и размахиванию резиновой дубинкой, чем услышать то, чего лучше было бы не слышать.

В этом мире есть такая вещь, как пособничество. Это преступление, совершенное путем оказания помощи другому лицу в совершении преступления.

Чон Тхэ Ин выпил энергетический напиток из торгового автомата и задумался.

Он не мог утверждать, что прожил безукоризненно чистую жизнь, но ему казалось, что он шел правильным путем… но почему сейчас ему кажется, что он начинает отклоняться от правильного пути. Пособничество к убийству является преступлением. Сейчас этот филиал можно было смело назвать не экстратерриториальным… а государством беззакония.

Люди заряжались во время короткого пятиминутного перерыва. Те, кого преследовали, отдыхали и сами готовились к преследованию. Конечно, были и такие, кто спокойно занимался своими делами, думая: «Кто бы меня ни преследовал, я могу просто дать отпор, так какое это имеет значение?»

Чон Тхэ Ин, прямо скажем, был последним. Ему никогда раньше не приходилось так много драться, но он знал, что сможет дать отпор.

Он осмотрел внутреннюю часть здания за предыдущий час, но, как и ожидалось, спрятаться было негде. Убежать на самом деле сложно. Если враги атакуют одновременно спереди и сзади, вы, скорее всего, попадете в беду.

Итак, какой же метод, по его мнению, будет лучше?...

«Тупик, тупик... Где тот узкий, тупиковый переулок?»

Он шел быстрым шагом, попивая энергетический напиток из торгового автомата. Задумавшись на мгновение о внутреннем устройстве здания, на ум сразу пришло подходящее место.

На пятом подвальном этаже, между библиотекой и западной лестницей, находился узкий коридор, где располагался водоочиститель. Тропа была идеальна для того, чтобы один человек мог прогуляться и попить воды. Плохо то, что прямо рядом с ним была лестница, поэтому там часто проходили люди, но если подумать по-другому, то оттуда было легко сбежать, если бы пришлось.

Надо как-нибудь пережить хотя бы час. Затем он может отдохнуть в течение часа или, если какой-то парень обидит его, то вместо того, чтобы отдыхать в течение следующего часа, он будет преследовать этого парня, чтобы отомстить. Если ему не повезет, он буду целый час подвергаться избиениям, но неужели ему придется умереть?

За исключением того, что он является членом азиатского филиала, он никогда не держал личной или особой неприязни ни к одному из членов европейского филиала. Был только один проблемный парень, но Чон Тхэ Ин постарается с ним не пересечься.

Когда он подумал об этом человеке, он снова впал в депрессию. Даже скорее он чувствовал недовольство, чем депрессию.

Может быть, такое чувство и естественно, когда ты точно знаешь, что кто-то другой замышляет что-то плохое, но очень неприятное чувство. Даже если это тот человек, которому сам Чон Тхэ Ин отчаянно желает, чтобы он куда-то исчез.

Пока он думал об этом, прошло 5 минут. Чон Тхэ Ин, дошедший до пятого подвального этажа, уже почувствовал звук громкого крика, доносившегося издалека позади него, и побежал к месту назначения.

Возле водоочистителя рядом с библиотекой никого не было. Поскольку это было так далеко, сюда доходило не так много людей. Чон Тхэ Ин встал прямо перед водоочистителем. На длинной узкой дороге, где мог разместиться только один человек, он раздавил банку с энергетическим напитком.

Голоса людей приближались и удалялись. Невдалеке были слышны крики, драки и борьба. Чон Тхэ Ин слегка взмахнул дубинкой в одной руке.

Было бы здорово, если бы он мог спрятаться в течение часа, чтобы никто не проходил мимо, но это казалось маловероятным. Сквозь полупрозрачное стекло иногда можно было увидеть тени людей, поднимающихся и спускающихся по западной лестнице. Если одна из этих теней откроет стеклянную дверь и войдет сюда, они сразу же установят зрительный контакт.

Сколько прошло времени?

Когда казалось, что прошло не так много времени, в конце концов произошло то, на что Чон Тхэ Ин не надеялся. Стеклянная дверь распахнулась, и внутрь ворвались двое или трое мужчин. И это были несчастные преследователи, члены европейского филиала.

— О, я нашел одного!

— Ты что, прятался вот так в углу? Раз ты стоял возле лестницы, значит ты знал, что тебя обязательно поймают, да?

— О, здесь есть очиститель воды. Это хорошо. Давайте избавимся от этого парня и выпьем немного воды, мне как раз захотелось пить.

Так был нарушен непростой мир. Чон Тхэ Ин посмотрел на часы, и понял, что до окончания часа еще далеко, цокнул языком и схватил дубинку. Даже если он сильно ударит ей кого-нибудь, это не причинит человеку большого вреда…

Чон Тхэ Ин, который слегка постукивал резиновой дубинкой по ладони, думая о гуманности… как вдруг его лицо ожесточилось, когда он увидел железную трубу, поднятую одним из мужчин.

— Погодите, нам явно раздали резиновые дубинки. Почему у вас другое оружие?!

— Что? Это основной инструмент, я просто выбрал свой собственный. Любое оружие допускается, если оно не смертельное... Ах, понятно, ты новичок.

— Железные трубы - это смертоносное оружие, этого достаточно, чтобы убить!

Если есть кто-то, кого ударили этой штукой по голове и с ним ничего не случилось, он бы очень хотел это увидеть.

Однако сколько бы Чон Тхэ Ин ни выступал против железных труб, это было бесполезно.

— Тогда ты тоже можешь пойти и взять трубку, - сказал мужчина, опуская металлическую трубку.

— Чон Тхэ Ин цокнул языком.

Дерьмо.

Если это учения, в которых люди рискуют своей жизнью, разве не следует должным образом объяснить эти неофициальные правила таким новичкам, как он? Что бы вы сделали, если бы в таком месте вас случайно ударили по голове железной трубой и вы умерли?

Если подумать, ходили слухи, что в армии водится много призраков. Особенно когда Чон Тхэ Ини находился на передовой, редко можно было найти человека, который бы сказал, что не видел призрака, стоя на страже ночью. Однако тем временем Чон Тхэ Ин не верил, что вокруг бродят призраки, потому что не видел ничего похожего на призрак, но это правда, что такие слухи ходили вокруг.

Почему-то ему казалось, что он знает причину. Должно быть, было много людей, которые умерли в результате таких страданий. Казалось, что если бы он умер здесь, он обязательно появился бы в виде призрака… …И даже если бы он был привидением, этот свирепый человек наверняка рассмеялся бы и разорвал бы привидение на куски.

Он снова подумал об Илае. В разгар отчаяния Чон Тхэ Ина чувство вины, о котором он на время забыл, подняло голову и цокнуло языком. Дубинкой, которую он держал в руке, он поднял железную трубу, которой размахивал мужчина, и заблокировал ее. А потом он врезал этому человеку кончиком своей дубинки по глазу.

Поскольку это была тупая дубинка, никаких травм, таких как удар ножом в глаз, не произошло, но боль, вероятно, была намного сильнее, чем если бы по глазу ударили кулаком. Мужчина громко вскрикнул и уронил металлическую трубу. И Чон Тхэ Ин, который целился в нее, быстро подобрал ее. Когда он поднял теплый кусок железа, нагретый теплом тела того мужчины, он определенно почувствовал большее облегчение, чем когда держал в руках резиновую биту.

Действительно, он понял, почему они выбросили резиновые дубинки. Есть еще и психологические преимущества.

Когда их коллега упал, зажимая глаз, мужчины закричали: «Ты трус!» «Этот ублюдок должен ответить за это!» и т. д. Чон Тхэ Ин смог в полной мере насладиться географическим преимуществом этого положения.

Помещение, где располагался водоочиститель, было узким, поэтому войти туда мог только один человек. Поэтому, к несчастью для мужчин, они не смогли использовать тактику, когда двое или трое одновременно нападают на одного человека и уничтожают его. Один за другим они стояли лицом друг к другу в узком пространстве, где не могли свободно размахивать руками.

— Я решил воспользоваться вашим советом и взять в руки железную трубу, и это действительно хорошая труба. Она длинная, поэтому идеально подходит для отбивки приближающихся людей. Спасибо за совет. Иногда и правда нужно слушать что говорят другие.

Чон Тхэ Ин был очень доволен тем фактом, что железная труба, которую он поднял, была самой длинной среди их оружия. Благодаря ей он мог держать определенную дистанцию, потому что мог заколоть трубкой любого, кто подходил близко к нему, но они не могли вступить с ними в драку, потому что у них были дубинки или трубки, которые были полезны только в ближнем бою.

Когда Чон Тхэ Ин прошептал «Спасибо» и слегка улыбнулся, у мужчины, стоящего перед ним, казалось, поднялся жар. Внезапно он достал из кармана странный предмет. Это был тактический нож с лезвием длиной в пару пядей. Лицо Чон Тхэ Ина стало суровым.

«Твой рот не доведет тебя до добра, Тэй. Помяни меня, ты умрешь из-за этого» - голос Тогу, когда он произнес эти слова в прошлом, прозвучал как слуховая галлюцинация. Он никогда не думал, что дразня и наслаждаясь реакцией можно будет получить такой ответ…

— Зачем ты достал нож?... Я просто пошутил, пошутил. Шутка. Разве ты не понимаешь?

— Ага, очень смешно, ублюдок!

«Это опасно», - подумал Чон Тхэ Ин.

На самом деле, даже если бы мужчина достал нож сразу, ничего бы не изменилось. Коллега, стоявший за мужчиной, все еще нервно бормотал: «Ой, тут так узко, что даже я не могу пройти».

Правильно, сложно подойти к Чон Тхэ Ину. Это было непросто.

Однако, если человек был готов рискнуть получить удар, Чон Тхэ Ин был в опасности. И казалось этот человек уже был достаточно зол, чтобы пойти на такое.

Это опасно, но лучше было бы как-нибудь отсюда сбежать. Что тогда произойдет? Если он оттолкнет этого человека и попробует убежать отсюда, двое парней с широко открытыми глазами нападут на него? В любом случае, если он решит сбежать, все, что ему нужно сделать, это спрыгнуть с лестницы.

Если бы времени оставалось не так много, можно было бы потратить время вот так, но, к сожалению, времени еще оставалось достаточно, чтобы этого человека поймали и избили.

Это сложно, это сложно.

Это произошло тогда, когда Чон Тхэ Ин щелкнул языком и взмахнул металлической трубкой. За стеклянной дверью он увидел знакомое лицо, поднимающееся по лестнице. Даже если просто посмотреть на его спину, вы не ошибетесь с этим человеком. Илай Риглоу.

Как и на видео того дня, на его руках все еще были черные как смоль перчатки, когда он неторопливо поднимался по лестнице, не имея в руках никакого оружия.... Позади него, когда он поднимался наверх, слегка касаясь перил, везде, где его руки прикасались, оставались черные следы в форме рук. Эти перчатки опять были пропитаны кровью.

Он не мог видеть его и направлялся вверх с каким-то интересным выражением лица. Верхний этаж здесь закрыт, а дверь на 4-м этаже заперта. Выше находится третий этаж. С тренировочным залом…

Внезапно ему вспомнился разговор между мужчинами, который он услышал ранее.

«Я как-нибудь заманю его туда, и на этом все закончится».

«Но все ли будет в порядке? Даже в этом случае, если я воспользуюсь кластером, весь тренировочный зал взорвется».

«Если ты этого не сделаешь, его будет сложно убить. Кроме того, если это тренировочный зал, то внутри ничего нет, поэтому ему негде будет укрыться. Это единственное место, где можно избавиться от этого парня».

«Не стоит слишком беспокоиться. Даже если это взорвет тренировочный зал. Кроме того, Киппенхан сказал, что решит потом эту проблему».

Чон Тхэ Ин цокнул языком.

В каком-то смысле Илай, возможно, пойдет по этому пути и тогда его жизнь оборвется. Однако то, что сказали мужчины, не было ложью, это было заранее спланировано. И Илай шел туда… прямо в западню.

Может, лучше было сказать ему? Но если что-то подобное станет ему известно, этот человек, скорее всего, убьет людей, которые это спланировали. Тем не менее, они были знакомы друг с другом, поэтому он не мог просто смотреть, как он вот так уходит в западню.

Внезапно вспыхнуло слабое чувство вины. Когда он увидел его лично, реалистичное чувство кризиса стало глубже и превратилось в черное сожаление в сердце.

Да, лучше было бы сейчас погнаться за ним и изменить направление, чтобы он не пошел в тренировочный зал на третьем этаже. Больше ничего говорить не нужно было. Все, что ему нужно сделать, это сделать так, чтобы сам план не осуществился.

Ему вдруг стало тревожно. Мужчина, держащий перед ним нож и преграждающий путь, очень раздражал.

— Знаешь, извини, но мы можем встретиться позже или давай просто разойдемся пока? Я вдруг вспомнил что-то очень срочное.

— О чем ты говоришь, несчастный азиатский ублюдок!

Мужчина, похоже, и не собирался слушать. Рука, сжимающая нож, продолжала угрожать.

Чон Тхэ Ин цокнул языком. Тем временем Илай продолжал двигаться вверх. Он пойдет на 3-й этаж после прохождения 4-го этажа? Возможно, он уже был на третьем этаже и шел в тренировочный зал.

Он почувствовал беспокойство. Ему нужно поторопиться и перетащить этого парня на другую сторону. Даже если он сейчас побежит, он не знает, сможет ли он успеть. Если все пойдет так, как они запланировали, даже этому человеку будет трудно выжить. Нет, он не сможет выжить.

Чон Тхэ Ин цокнул языком. Этот взрыв действительно не оставит ни костей, ни плоти. Он мельком подумал об этом некоторое время назад, но думал об этом только как о шутке, а на самом деле это никогда не было тем, чего он хотел.

Чон Тхэ Ин вздохнул и направил конец железной трубы в шею мужчины. Мужчина нахмурился и направил на него нож. Чон Тхэ Ин напал и… раздробил этому парню шейную кость…

Тот, у которого были злые мысли, покачал головой и одновременно побежал вперед. Он выбежал и схватил мужчину за шею. Мужчина был в шоке и быстро ушел с дороги. Железная труба отошла в сторону, но это было ожидаемо.

Большая длина оружия была выгодна Чон Тхэ Ин, но узкий диапазон движений тела был явным недостатком. Те, кто держит мечи, могут двигаться более эффективно, а те, кто держит длинные палки, передвигаются с трудом.

Мужчина перед ним не был идиотом. Когда Чон Тхэ Ин начал двигаться, чтобы сбежать оттуда, он также попытался в полной мере этим воспользоваться. Он вонзился в бок Чон Тхэ Ина, нацеливаясь на его ограничения, поскольку он мог поворачивать железную трубу только сверху вниз или по диагональной линии, близкой к вертикали.

Чон Тхэ Ин задумался, едва отклоняя нож. Так он не может победить этого человека, а время быстро летит.

Было бы неплохо подождать, пока окно атаки изменится, но не сейчас. Этот ублюдок продолжал целиться ножом в тело Чон Тхэ Ина. Конечно, этот парень прекрасно знает, куда нанести удар, чтобы причинить наибольший ущерб.

Что ему с этим делать? Пока он размышлял и колебался время неумолимо бежало... Постепенно ему стало тревожно.

Вдруг сверху послышался громкий взрыв.

Вот и все.

Чон Тхэ Ин и мужчины на мгновение остановились. За этим последовала еще одна серия взрывов. И тут он услышал крики.

— …..

Чон Тхэ Ин стиснул зубы. Его сердце замерло.

— Черт побери. Это произошло потому, что вы, ребята, блокировали путь. Уйдите с дороги, идиоты!

Чон Тхэ Ин громко крикнул.

Его сердце почернело, и гнев возрос. Можно сказать, что это гнев не был направлен ни на кого или на всех. Причина неизвестна.

Чон Тхэ Ин ударил трубой с такой силой, что сломал мужчине голову. Мужчина наклонился, все еще размахивая ножом и попал Чон Тхэ Ину по руке.

Чон Тхэ Ин отпустил руку. Кровь брызнула из его длинного разорванного плеча, и он почувствовал жгучую боль, но это было хорошо. В тот момент, когда нож мужчины порезал его, Чон Тхэ Ин стукнул его по голове концом трубы. Два других человека подошли к мужчине, который упал без единого слова.

Но узкая дорога уже закончилась. Не было ничего, что могло бы ограничить раскачивание тела Чон Тхэ Ина. Плюс, у него было идеальное оружие, которое можно держать в руках.

Он не любил драки и предпочитал избегать их, если это было возможно, но не сейчас. Даже когда один упал, двое других не пытались уйти с дороги.

Чон Тхэ Ин цокнул языком. Раздался довольно громкий звук удара. Чон Тхэ Ин получил удар в поясницу, но он был легким по сравнению с ударом другого парня в солнечное сплетение. Чон Тхэ Ин быстро с ним разобрался.

— Вам следовало отойти в сторону, когда я вас об этом попросил, идиоты.

Чон Тхэ Ин резко выплюнул ругательства на распростертых на полу мужчин и побежал к лестнице, небрежно вытирая кровоточащую руку.

Поскольку лестница находилась рядом, можно было легко попасть на третий подвальный уровень. Кроме того, тренировочный зал находится в двух шагах от западной лестницы. Чон Тхэ Ин выругался себе под нос, повернул за угол лестницы и побежал к тренировочному залу, который находился прямо перед ним.

Проклятье.

Не имело значения, пострадал ли этот парень или умер или, скорее, если бы он умер, Чон Тхэ Ин мог только почувствовать облегчение, но почему тогда он так переживает?

Это все из-за его дяди.

К счастью, это не было похоже на глубокий порез, но кровотечение совсем не остановилось, возможно, из-за повреждения кровеносных сосудов. На самом деле, кажется глупым надеяться, что кровотечение остановится, поскольку он бежит и размахивает руками, не заботясь о своих ранах.

Возможно, когда он доберется до тренировочного зала, он увидит что-то ужасное. Это похоже на видео, которое он видел давным-давно, когда его учили в армии, где в кадре была показана разорванная плоть, где стены были залиты кровью, а все внутри было снесено взрывной волной, и даже фигуры людей были неузнаваемы.

В тот день он не мог есть. Было много людей, которые сразу же побежали в туалет, и их вырвало. Чон Тхэ Ин не дошел до такой степени, но в тот день он отказался от еды и какое-то время не мог есть мясо.

Если он когда-нибудь увидит такое снова… А если жертва окажется знакомым лицом.

— …..

Чон Тхэ Ин очистил свой разум от сложных мыслей и просто бежал. От одной только мысли об этом у него по спине пробежал холодок.

Подбежав к тренировочному залу, он никого не увидел. Похоже, еще никто не прибежал. Однако в здании с такими толстыми стенами и широкими промежутками между этажами взрыв был настолько громким, что его можно было услышать двумя этажами ниже, поэтому вскоре сюда начнут прибывать люди.

Вокруг царил беспорядок. Почерневшие, обугленные стены были разнесены на куски, повсюду были разбросаны обломки. Одну стену зала полностью снесло, и ничего не осталось целым. Ничего не двигалось.

Полная тишина.

Чон Тхэ Ин подошел ближе, сжав холодные кончики пальцев в кулаки. Разбросанные куски камня хрустели под ногами. Вскоре перед его глазами предстала внутренняя часть зала.

Внутри ничего не было. Кроме разбитых обломков и кусков предметов, которые теперь были неузнаваемы, ничего не осталось целым и не было ничего живого. Стена была окрашена в черно-красный цвет. По обугленной стене текла черная как смоль кровь, как будто на нее пролили темно-красную краску. И куски мяса торчали тут и там.

Что-то мягкое под ногами. Чон Тхэ Ин опустил голову. Под ногами лежал обугленный отрезанный кусок плоти. Он даже не мог сказать, какая это часть. Кусок плоти размером с детский кулак.

Это фрагмент Илая. Этот маленький кусочек теперь неузнаваем, и к нему страшно даже прикоснуться.

Он не чувствовал тошноты. Тут и там были разбросаны разорванные куски плоти, но тошноты и рвоты не было. Казалось, что его разум остановился.

— ……Илай, - тихо пробормотал Чон Тхэ Ин.

Никакого ответа не последовало. Глядя на кусок мяса под ногами, Чон Тхэ Ин внезапно взревел от гнева.

— Илай!!!

Вот и все.

До его ушей донесся низкий, глухой звук. Чон Тхэ Ин испугался и остановился.

Послышался звук, будто издалека приближались люди. Но звук, который был минуту назад, был не таким. Звук, донесшийся ближе, был…

Затем снова послышался дребезжащий звук. На этот раз он услышал его ясно. Звук был из комнаты, находившейся рядом с тренировочным залом. Это была небольшая комната отдыха. Из нее послышался звук чего-то движущегося.

Чон Тхэ Ин перелез через обрушившуюся стену, прошел в соседнюю комнату и распахнул дверь.

И он увидел его.

Внутри стоял мужчина. Он был весь в крови с головы до ног. Он стоял там, одетый безупречно, сжимая одной рукой тело мужчины. Его шея уже была согнута под странным углом, и по прорвавшейся сквозь плоть кости текла красная кровь.

Мужчина медленно посмотрел на Чон Тхэ Ина. Он небрежно выбросил уже ставшее трупом тело, которое держал в одной руке. Чон Тхэ Ин смог узнать тело. Это один из мужчин, с которыми он столкнулся ранее в уборной.

— Ты меня звал? Ты тоже пришел убить меня?

Мужчина говорил тихо. Когда он открыл рот, в рот мужчины попали капли крови из кончика носа и губ. Казалось, будто он упал в море крови и вышел оттуда.

Это был Илай.

С красной головой, красными руками и красным телом, ни одна часть его тела не была чистой, он сделал шаг к Чон Тхэ Ину.

Илай кивнул и помассировал затылок, как будто ему было больно. Затем он медленно стал приближаться к Чон Тхэ Ину.

Чон Тхэ Ин вскоре понял, что эта кровь не принадлежит этому человеку. Нет, возможно, там было смешано немного и его собственной крови, но большая часть этого была кровью других жертв.

Не одного человека, а трех-четырех человек. Или даже больше.

На полу он увидел трупы мужчин. Они лежали посреди лужи крови и выглядели настолько несчастными, что даже если бы все их тела расчленили, они выглядели бы лучше, чем сейчас.

Чон Тхэ Ин узнал лицо одного из них и слегка нахмурился.

Киппенхан. Преподаватель, с которым он несколько раз встречался и который читал лекции, был мертв. Он, который, вероятно, изначально планировал эту ситуацию, но, похоже, не предвидел такого исхода.

— Ты позвал меня, Тэй. Ты пришел ко мне по тому же делу, что и эти люди? - прошептал Илай.

Чон Тхэ Ин, который пристально смотрел на лицо Киппенхана, снова поднял глаза.

У него была слабая улыбка. Это лицо он видел несколько раз раньше. Простое и обычное выражение, ничем не отличающееся от любого другого времени. Он стоял перед Чон Тхэ Ином с таким же поведением, как и несколько часов назад.

— Ты тоже пришел убить меня? - снова спросил Илай.

И в этот момент Чон Тхэ Ин внезапно осознал. Он сказал это раньше… что у него сейчас нет желания драться, и что сейчас неподходящее время. Однако его капризный ум был способен вырвать сердце Чон Тхэ Ин, когда бы ему ни захотелось. И сейчас было то время.

Если Чон Тхэ Ин скажет одно слово подтверждения, он скажет «да» и с улыбкой пронзит шею Чон Тхэ Ина.

— ...Нет. Я пришел посмотреть, погиб ты или нет.

Чон Тхэ Ини говорил прямо. Каким бы коварным ни был человеческий разум, совсем недавно Чон Тхэ Ин подумал, что должен вытащить этого человека из этой ситуации, но когда он узнал, что с ним все в порядке, он пожалел о своих действиях. Это особенно актуально после того, как он увидел несколько человеческих трупов.

— Ты позвал меня по имени. Значит ты знал, что я буду здесь.

Илай снова заговорил. Этот голос, который кажется несколько веселым, на самом деле был леденящим. Чон Тхэ Ин цокнул языком. Если так будет продолжаться, то очень вероятно, что произойдет недоразумение и эти руки оторвут ему голову. Лучше всего было рассказать все как есть. Конечно, он не сможет избежать критики за то, что притворялся, будто не знает, хотя и знал.

Когда он думал о таких вещах, он злился на то, почему ему вообще пришлось столкнуться с этой ситуацией, хотя он этого не планировал и просто случайно услышал об этом заранее.

— Я подслушал это в уборной. Люди говорили о том, что хотят убить парня, который накопил гору обиды. Вот почему я пришел на помощь, даже если это было на шаг позже... ты даже убил Киппенхана. Я думал, он просто одобрит и сделает вид, что не заметил, но вот он. Думаю, зря он все это задумал.

Теперь он казался ему глупым человеком.

Он не испытывал к нему никаких добрых чувств, но, увидев его лежащим мертвым, он расстроился. И разозлился. На этих несчастных парней, которые погибли зря… на этого человека, стоящего перед ним, и на себя… невезучего и незадачливого.

— Да... это хорошо. Было бы очень грустно, если бы ты принял активное участие в моем убийстве, - лениво пробормотал Илай, словно с облегчением.

Чон Тхэ Ин нахмурился и фыркнул:

— С каких это пор ты мне так доверяешь?

— Нет, нет. Независимо от моих убеждений, я думаю, мне будет грустно, когда ты умрешь.

У Чон Тхэ Ина было кислое лицо. Он убийца, который убивает людей. Если ему бывает грустно, он бы хотел увидеть это хотя бы один раз. Хотя он может умереть во время просмотра… …этот человек не будет грустить, даже если покончит с собой.

Чон Тхэ Ин пробормотал:

— Зря я сюда пришел, - и попытался уйти, но Илай сказал так, как будто он передохнул:

— Тогда ты можешь быть моим свидетелем.

Чон Тхэ Ин остановился вполоборота. Затем он повернул голову и подозрительно посмотрел на Илая. Через несколько секунд он понял, о чем он говорит.

— Ты имеешь в виду стать свидетелем вынужденной самообороны?

— Конечно. В этот раз я тоже подвергался немалой опасности. Я чуть не оказался рядом с ним в кусках и луже крови. К счастью, у меня хватило здравого смысла…

Илай пожал плечами и помассировал руки. Чон Тхэ Ин неохотно посмотрел на человека, все тело которого было залито кровью.

И вдруг он поднял брови. Среди уже начавших подсыхать пятен крови область вокруг его правого плеча продолжала оставаться влажной. Тонкая струйка крови продолжала сочиться оттуда и стекать по его руке. Этого не может быть...

— Ты тоже ранен?

Несмотря на то, что Чон Тхэ Ин подумал: «О, это невозможно», он спросил на всякий случай. Увидев, как он говорит недоверчиво и с широко открытыми глазами, Илай пару раз рассмеялся, словно был ошеломлен.

— Кластер взорвался прямо передо мной, как ты думаешь, у меня хватит таланта не пострадать?

Когда он задал этот вопрос, Чон Тхэ Ин не ответил. Он думал, что Илай находится за пределами нормального и ненормального и больше не находится на человеческом уровне.

Внезапно все его тело почувствовало слабость. А потом депрессия снова вернулась. Чон Тхэ Ин мрачно смотрел на трупы, чувствуя, будто весь мрак мира собрался воедино. Это действительно противоречит его желанию доказывать самооборону этого человека, когда там лежит несколько трупов.

Однако, пока Чон Тхэ Ин, не имевший ни права, ни возможности отказать, стоял посреди разрухи, люди бросились на звук взрыва уже собрались вокруг них, и возможности спастись уже не было.

Единственное, что утешило Чон Тхэ Ина, находившегося в крайне подавленном состоянии, это то, что эта дикая тренировка была немедленно прекращена.

Ситуация в тот день была беспрецедентной.

При совместных учениях между подразделениями жертвы из-за ошибок и несчастных случаев были обычным явлением, но взрывчатка никогда не использовалась для убийства конкретного человека таким запланированным образом. Это было особенно верно, если были задействованы даже офицеры.

Реакция людей была разной.

Европейский филиал пытался привлечь азиатский филиал к ответственности за планирование убийства члена их филиала. Однако это была лишь официальная позиция, и даже европейский филиал, обычно ненавидевший азиатский филиал, как врагов, не могли яростно требовать что-то, потому что видели в каком состоянии были трупы ребят из азиатского филиала…

Азиатский филиал выразил глубокое сожаление по поводу того, что офицер и члены филиала стали причиной этой ситуации, но на самом деле больший ущерб понесла азиатская сторона. Одна часть здания была снесена и обрушена, ее придется восстанавливать, и именно с этой стороны действительно были жертвы. Более того, глядя на состояние тел, недостатка в этической критике не было.

В этой ситуации штаб, получивший звонок, вскоре пришел к выводу. Хотя обе стороны не были удовлетворены, утверждать обратное было неоднозначным выводом.

Хотя это и признается необходимой обороной, лицо, совершившее чрезмерную оборону, в качестве наказания приговаривается к тюремному заключению на короткий срок.

Конечно, были мнения, что это слишком легкое наказание, учитывая, что четыре человека были убиты, и единственный способ сделать все правильно - это отправить Илая под суд, но следствие установило, что причиной ситуации стал именно мертвый человек. Поэтому все обсуждения прекратились.

И во всей этой ситуации был только один человек, который пострадал действительно несправедливо, неразумно и абсурдно.

— Почему меня тоже отправляют в Ёрён? Что я сделал не так?! Я просто, к несчастью, и по чистой случайности втянулся в это!

Было много людей, которые хотели ему помочь, но были бессильны. И был еще один человек, который, как он думал, мог бы ему помочь, но не имел желания это делать.

— Я ясно сказал тебе, что лучше не связываться с ним. Я ясно сказал тебе просто держаться подальше от него, так почему ты меня не послушал?

Говорили, что если внимательно слушать старших, то даже во сне вы сможете есть рисовые лепешки. И сейчас Чон Тхэ Ин сожалел о том, что не слушал своего дядю, на этот раз он пожалел об этом.

Чон Тхэ Ин, который вышел для дачи показаний после того, как его туда потащил Илай, был пойман и обвинен в пособничестве. Притворяться, что вы не знаете, хотя вы заранее знали и предсказывали итог, означает, что вы не помогали активно, но, можно сказать, пассивно участвовали.

— Это несправедливо! Я подам апелляцию!

— Кому?

Гнев Чон Тхэ Ин был развеян его дядей одним коротким словом.

— Мне снова придется связаться с гробовщиком.

Дядя, который просматривал свой блокнот с телефонными номерами жаловался:

— Спрос на его услуги неожиданно увеличился.

Он вздохнул, закрыл блокнот и похлопал Чон Тхэ Ина по плечу. И сказал более серьезным тоном, чем раньше:

— Ты сделал неправильный шаг. Ты нарушили правило о том, что с этим парнем нельзя иметь ничего общего. Кроме того, это дело - позорное преступление.

— Да?

— Смотри. Пришел злобный парень из европейского филиала и убил четырех членов нашего филиала. Один из них был даже офицером. Разве после этого уже не будет бардак? Но оказывается, что эта сторона еще и спланировала убийство, и даже в этом был замешан офицер. Создалось пятно, которое невозможно смыть. Даже если бы это было не так, честь и репутация нашего филиала теперь запятнаны. А в завершении всего еще и член этого филиала дал показания против своих же коллег… Как ты думаешь, насколько расстроится начальство?

Даже когда он сказал все это, дядя не выглядел очень расстроенным. Чон Тхэ Ин пристально посмотрел на своего дядю.

— В любом случае, даже если бы я не давал показаний, все бы выяснилось, если бы они расследовали.

— Весьма вероятно, но в любом случае не исключено, что какие-то улики могли быть уничтожены и дело могло остаться в подвешенном состоянии. Стоит винить во всем свежего новобранца, который вышел и испортил ситуацию.

— Если бы я не дал показаний, Илай убил бы меня!

— Наверху это никого не касается.

Дядя пожал плечами, как будто это было и не его дело. Чон Тхэ Ин ошеломленно посмотрел на своего дядю. Что за чертов механизм так работает? Говорят, что чем выше поднимается организация, тем больше в ней коррупции, но что это такое?

Как только Чон Тхэ Ин узнал, что его тоже посадят в центр временного заключения, он побежал к дяде и горько пожаловался, но дядя говорил спокойно и рассудительно. Он определенно нашел не того человека, которому можно жаловаться, скорее даже ему то жаловаться было совершенно бесполезно.

Теперь Чон Тхэ Ин тоже это знал.

Вообще-то он пришел к нему не для того, чтобы воспользоваться его помощью и избежать наказания. Он просто хотел поделиться этой несправедливостью и гневом со своим дядей.

— Дядя... тебе правда не жаль меня? Что с тобой? Как только ты входишь в этот уголок острова, ты становишься таким свирепым. Зачем ты меня сюда привел? - спросил он у дяди.

В какой-то степени ему показалось это очень несправедливым, он в гневе опустил голову, но дядя даже не фыркнул.

— Тхэ Ин. Возможно, ты забыл, но я ожидал, что ты будешь хорошо выполнять свою работу и способствовать улучшению производительности нашей команды. Как я уже сказал, мне нужно повысить своего босса. Но... ты в моей команде.

— Если я отправлюсь в Ёрён, я уверен, что в такой ситуации мой балл снизится. Мне жаль.

— Давай вместе отпустим прошлое в воду, и, по крайней мере, тебе станет лучше. Риглоу уже отвели в Ёрён, потому что они сказали, что существует риск побега. Хотя он не из тех людей, которые могут убежать.

Дядя сменил тему. Чон Тхэ Ин все еще что-то бормотал с недовольным выражением лица, но знал, что говорить это бесполезно, поэтому решил со вздохом проглотить свое недовольство.

Тренировки были прекращены сразу после того, как произошла трагедия. Все были в режиме ожидания. Пока прошло всего полтора дня.

Вчера Чон Тхэ Ина таскали туда-сюда, и он видел Илая, но теперь, когда он подумал об этом, он понял, что не видел его сегодня ни разу. Чон Тхэ Ин, который, казалось, наконец понял, что сегодня утром он уже отправился в Ёрён.

Чон Тхэ Ин вздохнул. В лучшем случае разница всего в день. Завтра утром Чон Тхэ Ин тоже отправится в Ёрён. Вчера он даже не мог вернуться в свою комнату, потому что его допрашивало начальство. Конечно, из-за этого он не мог спокойно спать. Сегодня нужно выспаться в своей постели. С завтрашнего дня ему придется проводить дни на твердом каменном полу тюрьмы.

— Как долго мне там оставаться?

— На данный момент это 10 дней, но мы не знаем. Ты можешь выйти раньше, а можешь выйти позже.

— С точки зрения вероятности последнее более вероятно..

— Полагаю, что так. Наказание за постыдный грех.

Он вздохнул и посмотрел на свои ноги, пытаясь мыслить позитивно. В любом случае, если ему придется пробыть в заключении 10 дней, то как только он выйдет, совместная тренировка с европейским филиалом уже закончится. Учитывая, насколько он устал за последние десять дней, возможно, действительно было бы лучше провести эти десять дней в тюрьме и немного отдохнуть.

— В любом случае иди и избавь себя от хлопот. В свою очередь, я прощу тебя за то, что ты приходил в мою комнату во время тренировок.

Дядя говорил так, словно был очень щедр. Чон Тхэ Ин смотрел на своего дядю в своей комнате, где тот все еще стоял. И беспомощно спросил:

— Является ли вход и выход из запретной зоны во время периода обучения основанием для тюремного заключения?

— Постыдный грех объемлет все причины в мире. Ты это знаешь.

Ты знаешь…

…Чон Тхэ Ин вздохнул. Пока он был в армии, он часто шутил с сослуживцами. Среди грехов, совершенных во время службы в армии, самым большим грехом является постыдный грех. На самом деле это слово использовалось не только в армии, но и в обществе в целом. Это касается и человеческих отношений. Это единственное место, где, попав в плен, надолго будет болеть голова?

— Я, вероятно, приду к тебе в комнату, чтобы встретиться с тобой до отправки в Ёрён завтра утром. Попрощайся сегодня вечером со своими коллегами. Некоторое время им будет трудно увидеться с тобой, поэтому тебе следует попрощаться заранее.

— Дядя, ты говоришь так, словно я отправляюсь туда, откуда не вернусь.

— Иногда есть люди, которые отправляются в Ёрён и никогда не возвращаются.

Дядя сказал это с улыбкой, шутил ли он или говорил серьезно. Время покажет. Но как ему хочется задушить дядю.

Чон Тхэ Ин покачал головой и ушел.

— Как только доберусь до своей комнаты, сожгу книгу, которую одолжил у тебя.

— Хм...? Ой, подожди! Я еще даже не читал эту книгу! Ты говоришь, что сделаешь что-то с книгой…?

— Постыдные грехи охватывают все грехи на свете. Ты это знаешь, дядя.

Чон Тхэ Ин спокойно заговорил со своим дядей и легкими шагами вышел из комнаты.

«Иногда есть люди, которые отправляются в Ёрён и никогда не возвращаются». Он знал, что то, что сказал дядя, было шуткой. Если не произойдет чего-то неожиданного, Чон Тхэ Ин выйдет и снова будет бродить по филиалу через десять дней.

Однако, когда он услышал эти слова, кто-то внезапно пришел ему в голову. Один очень милый молодой человек, которого ему будет не хватать в течение 10 дней.

Чон Тхэ Ин стоял на лестничной площадке, мгновение поколебался, а затем обернулся. В любом случае, тот факт, что этот этаж в настоящее время является запретной зоной, был осознан им уже давно. Легче дважды нарушить правило, чем перевернуть ладонь. Кроме того, разве его дядя не сказал, что простит ему это нарушение?

Чон Тхэ Ин положил пейджер в карман. Как будто теплота послания, все еще содержащаяся в нем, могла быть передана его рукам. Температура тела Чон Тхэ Ина изменилась, и он быстро согрелся, держа пейджер и направляясь к человеку, отправившему сообщение. Несмотря на то, что он исчезнет всего на 10 дней, он определенно хочет увидеть этого человека перед заключением.

Когда комната Шинру приблизилась, в его кармане внезапно завибрировал пейджер. Чон Тхэ Ин замедлил шаги и достал пейджер, чтобы проверить текст, отображаемый на экране.

[Тэй-хён, где ты? Пожалуйста, свяжись со мной, даже если уже поздно. Я буду ждать]

Это было новое сообщение. Чон Тхэ Ин наклонил голову в ответ на это предложение, в котором чувствовалась безотлагательность. Что происходит? Шаг к комнате Шинру стал быстрее.

Вчера вечером он тоже звонил ему. Однако он не мог долго говорить, потому что был занят общением со своим начальством. А сегодня, как только он открыл глаза, его тут же сразу вызвали и таскали весь день, заставляя заполнять документы и разговаривать по телефону с незнакомыми людьми. Теперь единственное свободное время, которое у него осталось, пока он не ушел в Ёрён, - это сегодняшний вечер.

Итак, он направлялся на встречу с Шинру.

Чон Тхэ Ин стоял перед комнатой Шинру. Он постучал в дверь вместо звонка. Хотя звук был не таким громким, дверь вскоре открылась. Шинру посмотрел на него с широко открытыми глазами.

— Тэй-хён.

— Привет, ты волновался?

Шинру остановился и посмотрел на Чон Тхэ Ина. Казалось, что его глаза смотрят на что-то невероятное. Затем, когда Чон Тхэ Ин улыбнулся и поздоровался, выражение его лица в какой-то момент изменилось, и он обнял Чон Тхэ Ина.

— Хён! Я очень волновался. Мне сказали, что тебя отправят в Ёрён, и я никак не мог с тобой связаться.

На этот раз Чон Тхэ Ин напряглась.

Чон Тхэ Ин с удивлением посмотрел вниз на Шинру, который внезапно и неожиданно заполз к нему на руки и неловко махал руками в воздухе.

Шинру крепко обнимал Чон Тхэ Ина за талию и уткнулся лицом ему в плечо. В каком-то смысле это было похоже на плач. Почувствовав приятную силу его объятий, Чон Тхэ Ин медленно опустил руки и обнял Шинру за спину. Он осторожно обнял его, как хрупкое стекло, и осторожно потащил его мягкое тело вниз.

Было тепло.

Ароматный запах мыла, который всегда доносится до его носа. Чон Тхэ Ин тихо и осторожно спрятал разгоряченное лицо в волосах Шинру. Мягких и пушистых. Это было приятно.

Может ли это тело быть таким прекрасным? Эта теплая температура тела, пушистые волосы и мягкое тело. Чон Тхэ Ин был неосознанно в восторге и крепко обнял это доверчивое тело.

Затем он внезапно осознал, что Шинру, обнимающий его, был неподвижен и потрясен, и он медленно расслабил руки.

Он обнял его слишком крепко? Должно быть, его это расстроило. Или ему было неудобно?

Чон Тхэ Ин пытался угадать мысли Шинру и слегка расслабил обнимающие его руки, но внезапно Шинру обнял Чон Тхэ Ина еще крепче. А затем уткнулся лицом ему в плечо и прошептал:

— Хён, вчера ты мне приснился.

— Э... правда? Я счастлив.

Чон Тхэ Ин говорил застенчиво, размышляя, можно ли снова обнять его. Казалось, он так волновался, что даже мечтал об этом. Чон Тхэ Ин слушал, ожидая, что Шинру что-нибудь скажет, но по какой-то причине Шинру какое-то время ничего не говорил. Он почему-то колеблется.

Это потому, что ему приснился плохой сон? Или, может быть, ему приснился сон, в котором он оказался в ловушке и не мог выйти наружу до конца своей жизни...

Чон Тхэ Ин раздумывал, стоит ли сказать ему: «Говорят, сны - предсказывают все наоборот». Но прежде чем он успел открыть рот, Шинру пробормотал, как будто принял решение:

— Мне приснилось, что я переспал с хёном.

— Ха-ха, серьезно? Все в порядке. Говорят, сны - предсказывают все наоборот…

Как только Шинру заговорил слегка жестким голосом, Чон Тхэ Ин улыбнулся и утешил Шинру, но пока он говорил, произошло что-то странное. Что сказать, похоже, произошло небольшое недопонимание при передаче информации от уха к мозгу.

— …..

Пока он размышлял о том, что услышал, на мгновение наступила тишина, и Шинру начал шептать тревожным голосом:

— Тебе неприятно? …тебе это не нравится, хён?

Голос был тревожный и жалкий, казалось у него вот-вот потекут слезы.

Чон Тхэ Ин быстро ответил, даже не задумавшись над услышанным.

— О чем ты говоришь? Как такое может быть неприятным.

Но даже этот ответ был немного слабым. Постепенно слова, которые он услышал от Шинру, пришли ему на ум, но он не был уверен, что их значение точно. Ему приснилось, что они переспали.

Медленно, медленно его лицо стало горячим. Было такое ощущение, будто жар медленно распространялся из его сердца. Сначала его лицо покраснело, затем мочки ушей и шея. Даже смущенные губы стали горячие.

Чон Тхэ Ин снова обнял Шинру и, уткнувшись губами в его голову, просто заморгал. Что-то казалось нереальным. Он все еще сомневался, что правильно понял. Но тем не менее, тело в его руках было очень теплым и прекрасным.

Поскольку Чон Тхэ Ин не мог ничего сказать и просто обнимал Шинру с ярко-красным лицом, Шинру задал небольшой вопрос:

— …Хён, когда ты выйдешь из Ёрён?

— Э-э… через десять дней.

Заикаясь в ответ, Шинру снова закрыл рот. Затем в какой-то момент мимо его уха пронесся очень тихий шепчущий голос:

— Хён, когда ты выйдешь, давай вместе поедем в Гонконг. А потом... мы сможем переночевать там... Я подготовлю для нас хорошее место и комнату... Давай поедем туда, а потом вернемся вместе...

Чон Тхэ Ин не мог ничего сказать. Он потерял дар речи и никак не мог собраться. Его губы окоченели, а язык замер. Он беспомощно посмотрел на свои руки, обнимающие спину Шинру.

Странно.

Почему ему так стыдно и неловко? Теперь он понял, о чем говорит Шинру.

— Э-э… да…

После разговора он подумал, что поступил очень глупо. Он мог бы сказать ему что-нибудь поприятнее, а не такой неряшливый и глупый ответ.

Чон Тхэ Ин винил себя, но его зажатый язык все еще не развязался, поэтому он только обнял Шинру за спину. Шинру также зарылся лицом в плечо Чон Тхэ Ина и придал силу руке, охватившей его за талию. Его сердце колотилось, и ощущение биения сердца поднималось сквозь кожу. Но он не знал, чье сердце бьется. Наверное, обоих.

Продержав его некоторое время, не в силах пошевелиться или произнести слово, он услышал звук открывающейся и закрывающейся двери где-то в коридоре, поэтому вздрогнул и попятился. Куда бы он ни посмотрел, он никого не увидел. Звук шагов удалялся в противоположном направлении.

Оба человека отошли примерно на полшага и тупо уставились друг другу под ноги. Чон Тхэ Ин какое-то время смотрел на ноги Шинру, а затем внезапно разразился смехом. Это уже случалось раньше. Было время, когда они были настолько застенчивы и неловки, что даже не могли смотреть друг на друга. Даже сейчас, когда он видит его перед собой, его сердце все еще трепещет.

Чон Тхэ Ин медленно поднял голову. Шинру тоже поднял голову и посмотрел на него. Когда их взгляды встретились, Шинру покраснел, а затем сердечно улыбнулся.

— Даже в тюрьме... пейджер, он будет работать нормально?

Он подумал, что было бы неплохо, если бы он мог получить сообщение там.

Даже если бы он не смог ответить, он подумал, что было бы здорово, если бы Шинру мог просто отправить ему короткое приветствие. Шинру, должно быть, подумал о том же, когда пробормотал:

— Думаю, да.

Его беспокойство ушло, его сожаления ушли, и еще до того, как он вошел в Ёрён, он уже с нетерпением ждал того дня, когда выйдет из тюрьмы.

Конец 4 главы.

Ёрён

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

<<Кап. Кап>>

В тот момент, когда Чон Тхэ Ин вошёл туда, первое, что он услышал — это звук капающей воды, который раздавался эхом издалека.

Хотя это был тихий звук, его было отчётливо слышно. Слух обострился из-за того, что вокруг было очень темно.

Чон Тхэ Ин вытянул руку вперёд и медленно взмахнул ею. Кончики его пальцев коснулись чего-то твёрдого и влажного. Справа была стена. Возможно, каменная стена, покрытая мхом.

— ...ух... это слишком. В современном мире и такая тюрьма…

Прежде чем он успел договорить, раздался треск, и Чон Тхэ Ин схватился за затылок, почувствовав боль. Кажется, тюремщика что-то рассердило…

— Что значит «такая тюрьма»? Если ты совершил преступление и попал сюда, просто заткнись и следуй за мной.

Старый офицер, стоявший рядом с Чон Тхэ Ином, неодобрительно цокнул языком и потянул за цепь. Пока его тащили на цепи, привязанной к наручникам, Чон Тхэ Ин настойчиво просил:

— Подождите минутку, помедленнее, я ничего не вижу, я ничего не вижу!

Ему даже пришлось кричать.

К этому старику, который был самым старшим не только среди офицеров, но и среди всех тюремных охранников в филиале, в UNHRDO относились как к старейшине, хотя эта организация никогда не была организацией, основанной на старшинстве.Дядя сказал о нём:

— Когда я впервые пришёл в UNHRDO, старик уже занимал это место.

Судя по тому, что Чон Тхэ Ин слышал, похоже, он не хотел повышения по службе, а просто продолжал быть офицером без каких-либо амбиций. Этот старик, который время от времени появлялся на лекциях, был очень странным человеком.

Пока тюремщик тащил Чон Тхэ Ина, тому приходилось кричать: «Да стойте же, я ничего не вижу!»

Это не было шуткой, он вообще ничего не видел. Конечно, стены были усеяны маленькими жёлтыми огоньками, но когда его привели из яркого помещения в это место, где были только тусклые огни в кромешной тьме, зрение не сразу привыкло.

Чон Тхэ Ин знал лишь то, что тюрьма была расположена на 7-м этаже под землёй. Когда он спросил, настоящая ли это тюрьма, его дядя нахмурился и сказал: «Тюрьма это не такое уж и ужасное место». Поэтому Чон Тхэ Ин думал об Ёрёне как о месте заключения, что-то наподобие места для карантина. Он представлял себе простую, но современную одноместную комнату, размером в пару пхёнов. Да... именно такую тюрьму представлял себе Чон Тхэ Ин.

Но чёрт!

Это была не просто тюрьма, а настоящее подземелье! Более того, это подземелье находилось в ужасном состоянии. Такое место вряд ли должно существовать в современном мире, и наверняка было бы немедленно закрыто, если бы правозащитные организации узнали про него.

Пока Чон Тхэ Ина тащили, он натыкался на разные места и неуклюже ступал, но глаза постепенно привыкли к темноте. Даже в тусклом свете можно было увидеть довольно много окрестностей. А когда Чон Тхэ Ин наконец смог оглядеться, то просто потерял дар речи.

Подземелье находилось не просто в ужасном состоянии, а в чрезвычайно ужасном состоянии.

Была ли эта тюрьма местом, куда людей затаскивали и пытали во времена средневековой охоты на ведьм?

Впервые войдя туда, он дотронулся кончиками пальцев до каменных стен. Это был камень, которому уже тысячи лет, и, похоже, что его никогда не ограняли. А поверх него рос влажный мох, которому, казалось, тоже тысяча лет.

— Когда же было построено это здание? Ему, должно быть, уже сотни лет…

Пока Чон Тхэ Ин бормотал себе под нос, офицер, который тащил его за цепь, фыркнул:

— Здание азиатского филиала является самым новым из всех филиалов UNHRDO. Ему менее 30 лет, и ремонтируется оно каждый год, иногда достраиваются новые помещения. Тебе что, никто не говорил про это?

— Нет, но как тогда здесь может быть такой ветхий и гниющий подвал? Если здание каждый год ремонтируют, то что это за чёрный мох на стенах?!

— Просто она выглядит лучше со стороны, когда покрыта мхом. Мне приходится прикладывать много усилий, чтобы выращивать его каждый год. Это мой шедевр.

— …..

Чон Тхэ Ин сердито посмотрел на офицера.

— Вы были здесь с момента основания филиала?

— Я разработал дизайн этого здания.

Этот старик?

Чон Тхэ Ин резко повернул голову и уставился на него в темноте, вспомнив шок, который испытал, когда впервые приехал на этот остров и увидел здание филиала.

Складывалось впечатление, будто огромные деньги были потрачены, чтобы новейшее оборудование выглядело старше. Это очень отличалось от величественного внешнего вида штаб-квартиры и других филиалов, показанных на рекламных фотографиях. И человеком, который сделал данное место похожим на старое, ветхое здание, был ни кто иной, как этот старик.

Подняв глаза, Чон Тхэ Ин увидел капли воды, время от времени падающие с кончиков каменных сосулек, росших, как сталактиты, на очень высоком потолке. На мокром кирпичном полу тут и там тоже была вода.

По обеим сторонам узкой дороги, идущей прямо, располагались полуоткрытые камеры, прикрытые железными решётками, расставленными ровно на таком расстоянии друг от друга, чтобы человек не смог выйти. Тем не менее, каждая комната была довольно просторной, примерно пять или шесть пхёнов.

[прим.: Пхён - единица измерения земельной площади. 1 пхён = 3.3 метра]

Было темно, поэтому он не мог рассмотреть всё как следует, но, к счастью, внутренняя часть камеры, расположенная за решётками, выглядела не так уж плохо. На полу не было никаких следов влаги, и, похоже, там был один или два основных ящика и столешница. Однако единственным источником света был маленький, тусклый светильник, свисающий с потолка, поэтому не казалось, что в камере можно будет читать книгу.

Чон Тхэ Ин был рад, что останется здесь всего на десять дней.

Зрение почти привыкло к освещению, но офицер уверенно тащил его за собой, умело избегая острых камней, торчащих из стены.

Казалось, они шли не так уж и долго, но зашли в тупик. Если бы это был другой этаж здания, коридор уже давно бы закончился. Чон Тхэ Ин понял, что структура этого этажа отличалась от других.

— Здесь всего несколько камер. Кажется, это помещение гораздо уже, чем на других этажах.

— Это помещение такое же большое, как и на других этажах. И оно способно вместить очень много неугодных филиалу преступников…

— О да…

Чон Тхэ Ин решил больше ничего не говорить.

Судя по словам офицера, с другой стороны помещения все места были уже заняты, но большинство камер, мимо которых они проходили, были пустыми.

Он подумал, что парень, который ранним утром в первый день совместных тренировок ворвался в столовую с револьвером 50-го калибра, собираясь убить Илая, должно быть, застрял где-то здесь... Было бы интересно увидеть, если бы он и Илай были заперты в одной камере.

— Я вижу, что здесь много пустых камер. У всех, кого сюда приводят, есть своя отдельная?

— Нет, это будет пустой тратой электроэнергии. Здесь группируют людей, которые не должны создать проблем, и селят их вместе.

Чон Тхэ Ин определённо тот парень, который не будет создавать проблемы. А вот Илай, наверняка, отправился в одиночную камеру. Интересно, с каким парнем он проведёт следующие десять дней?

Офицер остановился, как будто достиг камеры, где должен был содержаться Чон Тхэ Ин. Это было помещение в самом дальнем углу. Оно показалось уже и темнее других. Наверное, из-за настроения…

— Теперь входи, смутьян. Остынь здесь и выходи отдохнувшим. Не стой столбом.

Офицер со скрипом открыл классическую ржавую железную дверь, на которую было потрачено много денег, чтобы она выглядела старой. Затем развернул Чон Тхэ Ина и пнул его по заднице, втолкнув в камеру. Чон Тхэ Ин, чьи запястья всё ещё были скованы наручниками, не смог ни за что удержаться, поэтому упал.

— Уф…

Он довольно больно ударился локтями об пол и нахмурился. К счастью, его кожа не была порвана, так как каменный пол был прекрасно отполированным и гладким, но синяки наверняка останутся.

А ещё... Рука человека, который был в наручниках и не смог избежать падения, случайно попала по голени другого человека, прислонившегося к стене. В темноте было трудно что-то разглядеть, но мужчина молча погладил свою голень, видимо, ему было немного больно.

— Э-э, извини…

Чон Тхэ Ин извинился перед этим человеком, потирая локоть о талию, потому что не мог помассировать его рукой. В это время он услышал сзади звук удара металла.

— Это ключ от наручников. Откроешь их сам. Питание будет осуществляться экономно, три раза в день. Если вам что-нибудь понадобится, на стене висит дополнительный телефон, можете позвонить. Но если посмеете побеспокоить меня из-за какой-то ненужной мелочи, пожалеете об этом.

Сказав это, офицер обернулся и медленно пошёл прочь. Звук постепенно удаляющихся шагов через какое-то время затих.

— Нет, старик, если уж начал объяснять, то пожалуйста, расскажи всё поподробнее.

Чон Тхэ Ин, который прокричал вслед удаляющемуся тюремщику, вскоре сдался и начал возиться на полу. Он пытался определить направление, куда мог упасть ключ, но никак не мог найти его. Похоже, чёртов ключ ударился об пол и улетел куда-то за пределы камеры.

— Блин, куда он пропал…

Подумав, что если он не сможет снять наручники, то придётся оставаться в таком состоянии ещё какое-то время, Чон Тхэ Ин немного расширил диапазон поиска и продолжил шарить по полу. Однако, даже поискав внимательнее, он всё равно не смог найти ключ.

Было непонятно, сколько времени прошло, но после долгого исследования каждого угла пола, Чон Тхэ Ину показалось, что прошло как минимум полчаса. Он, наконец, со вздохом сел.

В камере было достаточно темно даже для того, чтобы разглядеть кончики своих пальцев, поэтому хорошее зрение мало чем помогало.

Чон Тхэ Ин вздохнул, на мгновение перестав искать ключ, и огляделся.

В комнате было темно. Когда он посмотрел на потолок, то увидел, что там был только один маленький желтый тусклый огонек. Казалось, словно этот свет может погаснуть в любой момент. Он едва мог видеть только то, что находится рядом с ним, а углы были настолько тёмными, что там вообще ничего невозможно было разглядеть.

В камере находился ещё один человек, мужчина, которого Чон Тхэ Ин при падении случайно ударил по голени. Этого мужчину не было видно, поскольку он стоял, прислонившись к тёмной стене внутри комнаты. Чон Тхэ Ину казалось, что взгляд человека направлен на него. Была видна только область вокруг колен и голеней.

Чон Тхэ Ин сказал:

— А, к чёрту…

После чего сел, прислонившись к стене. Затем он посмотрел на парня и поздоровался:

— Думаю, с этого момента мы проведём некоторое время вместе… ты из команды какого офицера?

Было много тем для разговора.

Как давно ты сюда попал? Как долго ты здесь пробудешь? Из-за чего тебя сюда посадили и т. д.

Чон Тхэ Ину не очень хотелось заводить друзей пока он был в тюрьме, но им с этим парнем предстояло провести вместе десять дней, и было бы очень неудобно не разговаривать друг с другом.

Судя по тому, что этот человек молча наблюдал, как Чон Тхэ Ин обильно потеет в поисках ключа, он был не очень общительным, ведь он просто смотрел на Чон Тхэ Ина, ни в малейшей степени не помогая… Но если бы это был кто-то, с кем можно легко общаться, время пролетело бы быстро и счастливо.

Мужчина какое-то время не отвечал.

Он спит? Или, может быть, он не хочет об этом говорить?

Чон Тхэ Ин почесал шею.

Если этот человек не хочет говорить, то не стоит заставлять его общаться. Тогда можно просто продолжить искать ключ.

Тихий голос достиг ушей Чон Тхэ Ина, когда он вздохнул и снова начал возиться в уголке пола, связанный наручниками и испытывающий трудности с правильными движениями:

— Он застрял в углу, рядом с железными решётками, в щели между камнями в стене.

Стоп.

Чон Тхэ Ин перестал шевелить руками. Нет, не только его руки, всё его тело словно замерло.

Голос исходил от человека, который попал в ловушку вместе с ним. Но показался не таким резким и мрачным, как думал Чон Тхэ Ин. Наоборот, в этом голосе была слышна даже лёгкая улыбка.

Однако…

— ...я бы предпочёл резкий и мрачный голос…

Несмотря на то, что Чон Тхэ Ин говорил совсем тихо, мужчине удалось его услышать.

— Ха, — пробормотал он, а затем лениво улыбнулся:

— Тебе нравятся такие? Это необычно. Я думал, ты предпочитаешь тонкие голоса стройных молодых людей.

Чон Тхэ Ин вздохнул и пробормотал:

— В любом случае, это не про тебя, Илай.

Затем он подошёл к железным решёткам, схватился за них и попытался разглядеть в темноте тюремщика. Казалось, это бесполезно, но Чон Тхэ Ин всё равно должен был обратиться к офицеру с просьбой, чтобы ему сменили камеру.

Не хотелось делить временное место с этим парнем. Он пока ещё хочет жить.

Однако, как бы отчаянно Чон Тхэ Ин ни звал его своим безмолвным криком, исчезнувший офицер никак не мог вернуться, а даже если бы и вернулся, неизвестно, прислушался бы он к желанию заключённого или нет…

Чон Тхэ Ин осыпал всевозможными проклятиями этого офицера.

Как прикажете выживать, если его заперли на 10 дней в одной камере с парнем, который убивает людей голыми руками? Тем более в такой тюрьме, откуда нет выхода. Если он умрёт здесь, то станет призраком и будет бродить по филиалу и мучить их всех.

Держась за решётку, которая не сдвинулась бы с места, сколько бы её ни трясли, Чон Тхэ Ин чувствовал, как этот парень приближается. Он вздрогнул и сжал кулаки, сильнее сжимая решётку.

Илай медленно подошёл к Чон Тхэ Ину. Звук его ног, тихо ступающих по полу, становился всё ближе и ближе и, наконец, раздался прямо за спиной.

Он наклонился, на мгновение заглянув за угол рядом с дверью, и протянул что-то Чон Тхэ Ину.

— Дай мне руки.

Илай, который говорил спокойным голосом, не показывал никаких признаков того, что схватит сокамерника за шею, задушит его или сломает ему руки, как зловеще предсказывал себе сам Чон Тхэ Ин.

Он опустил взгляд и посмотрел на то, что держал в руках. Было плохо видно, но длинный предмет, слегка отражавший свет и холодно светившийся в темноте, казался ключом. Если подумать, Илай сказал об этом недавно. Что ключ застрял в щели в каменной стене рядом с железными решётками.

— О, спасибо.

Чон Тхэ Ин чувствовал себя застигнутым врасплох. Когда он спокойно сложил и протянул вперёд руки, Илай схватил наручники, повернул их к замочной скважине и вставил ключ. Казалось, что ключ двигался не очень хорошо, возможно, потому, что он был ржавый.

Чон Тхэ Ин поблагодарил, но потом подумал, что этот парень ведь с самого начала знал, куда упал ключ, и ничего не сказал, а просто молча смотрел, как его сосед шарит по полу в поисках... Так разве он заслужил «спасибо»?

Когда руки, которые были скованы несколько часов, освободились, Чон Тхэ Ин вздохнул с облегчением и несколько раз повертел ими, чтобы размять.

Это было сложное чувство, но он рефлекторно ещё раз поблагодарил Илая.

Теперь осталась только одна проблема. Эта проблема казалась самой хлопотной и опасной, но ключа к её решению не было.

— ...мы будем находиться здесь вместе следующие десять дней? — медленно пробормотал Чон Тхэ Ин.

Прежде всего, у него не было опыта пребывания в Ёрён. С другой стороны, говорят, что у этого человека раньше были проблемы. По крайней мере, он, вероятно, знает о Ёрён больше, чем Чон Тхэ Ин. Например, можно ли сменить камеру?

— Разве ты сам не сказал это недавно? «Думаю, с этого момента мы проведём некоторое время вместе…»

— Ну, я говорил что-то подобное, но…

Рядом с Чон Тхэ Ином, который невнятно произносил слова, Илай, казалось, улыбался.

Чон Тхэ Ин вздохнул и прислонился к стене. Он снова впал в депрессию. Этот парень ведь убил четырёх человек, а если посчитать людей, которых он убил до этого, число увеличится в геометрической прогрессии, поэтому ещё более странно, что они оба заперты в одном пространстве.

— Но я не думал, что тебя тоже сюда отправят. В чём твоё преступление? Давай подумаем... Наверное это серьёзное преступление?

Чон Тхэ Ин раздражённо подумал: «Человек, который уже бывал в Ёрён раньше, видимо, хорошо осведомлён о таких вещах».

— За пособничество в преступлении. Правда я не знаю, чьему преступлению способствовал.

Если подумать, именно этот парень совершил преступление, убив людей, а преступление Чон Тхэ Ина заключалось в пособничестве мёртвым жертвам. Это казалось чем-то необоснованным, но у него не было возможности выразить свои мысли. Илай рассмеялся.

— Ага, это действительно очень серьёзно. Значит, ты плохой парень?

— …..

Чон Тхэ Ин не был уверен, что правильно его расслышал.

— А в европейском филиале все участники хорошие и законопослушные?

— Ха-ха, конечно нет. В этом филиале работают исключительно проблемные и плохие парни.

Илай улыбнулся и дал ответ, словно не имел отношение к филиалу, который ни во что не ставил.

Наверное, этот человек действительно не чувствовал принадлежность к чему-либо. Если задуматься, разве он не был сам по себе даже среди членов европейского филиала? Хотя это могло быть связано с неодобрением другими людьми его личностных качеств, и всё же у этого человека, похоже, не было никакого чувства принадлежности или преданности тому месту, которому он принадлежал. Более того, он даже спокойно убивал членов своего собственного филиала.

— Говорят, что наибольшее количество смертей во время совместных тренировок в истории составило шесть человек, но на этот раз мы едва не дотянули до этой отметки.

— Хм, понятно. На этот раз погибло пять человек.

Чон Тхэ Ин тупо смотрел на Илая, который говорил так, будто это было дело чьих-то других рук. Возможно, из-за темноты его лицо выглядело более зловещим. Позже, когда он выберется отсюда, он обязательно спросит у дяди, действительно ли один человек убил шестерых на прошлых учениях. Он думал, что это первый случай, когда пять человек погибли от рук одного…

— В любом случае наказание за такое преступление, пусть даже это признали самообороной, слишком мягкое… почему…

Илай видимо услышал шёпот Чон Тхэ Ина, но он лишь тихо рассмеялся. Затем, спустя мгновение, ответил.

— Я работаю здесь довольно давно. Среди офицеров есть люди, которые проработали в филиале меньше меня. Я знаю основы работы... и как здесь всё устроено… вот почему.

Чон Тхэ Ин нахмурился и наклонил голову. На мгновение он задумался над словами, которые не мог понять. И вдруг понял: этот человек не лгал, но и не говорил правды, поэтому иметь с ним дело было непросто.

Чон Тхэ Ин ненавидит умных маньяков. Никогда не знаешь, в какой момент они могут что-то сделать... Этот парень был очень умным. Наверняка у него всегда имеется выход из любой ситуации.

— Сколько сейчас времени? — внезапно спросил Илай, прервав ворчание Чон Тхэ Ина.

— Хм? О, утром меня допрашивали, а потом сразу привели сюда, так что должно быть уже где-то около обеда, — сказал Чон Тхэ Ин.

После этих слов он внезапно почувствовал усталость.

Ему действительно не везёт.

С тех пор, как приехал сюда, он ничем не был удовлетворён. Единственное, что здесь есть хорошего, это встреча с Шинру.

Внезапная мысль пришла в голову Чон Тхэ Ина, он потянулся за пейджером и достал его. Новых сообщений не было.

— Тут плохо ловит связь, — сказал Илай, наблюдавший за тем, что делает Чон Тхэ Ин.

Потом он встал и достал с висящей на стене полки металлический ящик с ручкой.

Чон Тхэ Ин убрал пейджер обратно, открыто показывая своё разочарование, после того как услышал, что связи тут нет. Было темно, и он не мог ничего толком увидеть, поэтому просто наблюдал, как Илай открывает ящик и что-то в нём ищет.

— Иди сюда и помоги мне.

Чон Тхэ Ин встал, на мгновение взглянув на Илая и подошёл к нему. По дороге он споткнулся о выступающий на полу камень, поэтому на мгновение сел и застонал.

— Разве они не могли сделать эту чёртову тюрьму немного ярче? Если я пробуду здесь какое-то время, мое зрение ухудшится ещё до того, как выйду отсюда. Чёрт возьми.

Когда он сжал пальцы ног и выругался, Илай засмеялся и сказал:

— Когда ты к этому привыкнешь, то сможешь видеть лучше. На самом деле, глаза скоро привыкнут. Просто подожди ещё немного.

Ворча, Чон Тхэ Ин подошёл к нему и сел рядом. Заглянув в ящик, он увидел несколько вещей, похожих на пластиковые контейнеры. Они отражали слабый свет, испускаемый тусклой лампочкой.

— Это аптечка?

Он взял пластиковый контейнер, встряхнул его и пробормотал. Рядом Илай достал еще один пакет и развернул его. Это было похоже на повязку.

— Я не так сильно ударился ногой.

Чон Тхэ Ин сказал это и принял повязку, которую дал ему Илай.

И только пробормотав это вспомнил, что человек перед ним был ранен.

Когда кластер взорвался, он хоть и увернулся, но всё равно получил ранение в правое плечо. Чон Тхэ Ин вспомнил, как непрерывный поток крови вытекал из его правого плеча даже когда кровь, брызжущая от людей, пропитала всё его тело и высохла.

— Ты ранен? — спросил Чон Тхэ Ин любопытным тоном.

Илай, достававший из аптечки бинты, на мгновение остановился и уставился на него. Казалось, у этого парня было очень странное выражение лица, но, поскольку было темно, Чон Тхэ Ин не мог его разглядеть.

— За кого ты меня принимаешь?

— Ну… если основываться на том, что я видел и пережил...

— Ага, но я не помню, чтобы я был жесток к тебе.

Значит Илай осознавал, что был жесток по отношению к другим людям. Складывалось впечатление, что он даже не знает этого или сделает вид, что не знает. Чон Тхэ Ин не был уверен, есть ли у него вообще такая вещь как совесть.

Свирепый образ Илая мелькнул в голове, словно вспышка света. Он дважды был свидетелем того, как этот парень убивал людей. Но когда Чон Тхэ Ин подумал об этом снова, стало ясно, что Илай никогда не обращался жестоко с ним.

Чон Тхэ Ин, глубоко задумавшись пробормотал:

— Когда позавчера я вбежал в тренировочный зал, ты спросил меня, пришёл ли я к тебе по тому же делу, что и они…

Илай молча слушал.

— Если бы я тогда сказал «да», то я бы тоже испытал твою свирепость? — спросил Чон Тхэ Ин серьёзным тоном, — или я бы не только испытал её, но даже не смог бы сейчас говорить об этом.

Он добавил фразу так, словно говорил сам с собой, и Илай рассмеялся:

— Тебе не кажется, что глупо делать предположения о событиях, которые не произошли?

— Практической помощи это не принесёт, но поможет взглянуть на текущую ситуацию с другой точки зрения.

— О боже, Тэй, ты меня ненавидишь?

Чон Тхэ Ин нахмурился, услышав вопрос Илая, смешанный со смехом, закрыл рот и посмотрел на него.

Такие слова больше подходили Илаю, чем Риглоу. Размышляя об этом, Чон Тхэ Ин покачал головой. В любом случае, они оба это один парень.

— Хм. На этот вопрос сложно ответить. Но учитывая то, что ты мне уже показал, не думаешь ли ты, что было бы гораздо легче тебя ненавидеть, чем испытывать симпатию?

— Хм, на этот вопрос тоже сложно ответить, — сказал Илай с горькой улыбкой и снял футболку.

Его обнажённые плечи были перебинтованы, а его руки умело снимали повязку. Кажется, это был навык, который он много раз применял самостоятельно.

Когда повязку, приклеенную к ране, сорвали, под ней обнаружилась уродливая, красная, бугристая рана. Мокрые внутренности отражались в тусклом свете и выглядели очень печально. Поскольку зрение было нечётким, воображение дорисовывало картинку, делая её ещё более ужасной.

Чон Тхэ Ин цокнул языком. Встряхнув вынутый контейнер с лекарством, Илай открыл крышку и вылил то, что было внутри, на рану. Почувствовался сильный запах дезинфицирующего средства. Словно он уже знал, где какое лекарство, хотя и не мог этого ясно видеть, Илай достал несколько контейнеров и без колебаний выстроил их в ряд.

— Тск… если в ране остались осколки, она может загноиться. Как они посмели бросить в тюрьму раненого? Состояние раны ведь может ухудшиться в таком подземелье.

— Хм? Уверен, что есть немало людей, которые были бы счастливы, если бы мои раны загноились. Я не знаю, этого ли они хотели, но в одном ты ошибаешься: это место сильно отличается от того, о чём ты думаешь.

Илай говорил так, как будто это было смешно. Чон Тхэ Ин слегка приподнял брови и снова огляделся. Вокруг темно, света почти нет, холодные каменные стены и каменный пол, повсюду влажный воздух. Камера по-прежнему выглядела как темница.

— Не знаю, почему я это говорю, но мне так кажется: ты уверен, что у тебя всё в порядке с восприятием?

Илай тихо рассмеялся.

— Приведу один пример: вечером в камеру придёт врач. В любом случае, организация искренне заботится о благополучии своих членов. В том числе это касается и заключённых.

— Благополучии…

Чон Тхэ Ин повторил то, что сказал Илай. Он на мгновение задумался, кто из них неправильно понимает значение слова «благополучие».

— Я думаю, абсурдно обсуждать благополучие в таком подземелье. Ещё скажи, что еда тут великолепная.

Чон Тхэ Ин немного подумал и пробормотал эти слова совершенно серьёзно, а Илай снова рассмеялся:

— Ха-ха, ахаха. Да, это правда. Еда здесь очень вкусная. Ну и, кстати, врач регулярно приходит, чтобы проверить здоровье заключённых, здесь очень заботятся об окружающей атмосфере.

— В этой среде нельзя использовать слово «забота» — грустно сказал Чон Тхэ Ин.

Эти слова заставили его задуматься о том, в какой среде жил этот человек. Возможно, деструктивная личность возникла из-за неудачного окружения Илая.

— Неужели жизнь была такой плохой, что ему даже пришлось стать торговцем оружием? — пробормотал себе под нос Чон Тхэ Ин… А Илай снова засмеялся, как будто услышал его.

Он некоторое время тихо смеялся, а Чон Тхэ Ин задавался вопросом, что же такого смешного услышал этот парень.

Тем временем Илай самостоятельно обработал рану на плече настолько умело, что было непонятно, зачем он попросил Чон Тхэ Ина о помощи. Он просто тупо смотрел за манипуляциями с раскинутыми повязками на обеих руках. Но обработав раны, Илай повернул к нему плечо.

— Всё остальное сделать самому несложно, но накладывать повязки немного затруднительно.

— Я думаю, что ты хорошо умеешь наматывать повязки и самостоятельно, так как видел, что ты ранее спокойно их разматывал.

— Я могу это сделать, но зачем, если рядом есть человек, который может помочь.

В этом есть доля правды. Чон Тхэ Ин кивнул. И начал наматывать повязку. При ближайшем рассмотрении рана оказалась довольно серьезной. Плоть была сильно повреждена, и ему казалось, что даже после того, как она заживет, останутся шрамы.

— …..

Чон Тхэ Ин, заканчивающий наматывать повязку, не говоря ни слова, схватил Илая за плечо и снова удивился. Мышцы на его руках были не очень заметны, но были крепкие, словно сталь.

Что ж, если бы такой чудовищный человек был слабым, это была бы беспрецедентная загадка.

— Не зря его считают монстром… — пробормотал Чон Тхэ Ин.

— Теперь ты тоже называешь нормального человека монстром?

— Кажется, я не единственный, кто так думает. Мой дядя тоже сказал мне не иметь с тобой ничего общего.

— Офицер Чан Ин? Не могу в это поверить. Как мало привязанности мы накопили за эти годы.

Чон Тхэ Ин, который несколько исказил факты, удовлетворённо пробормотал про себя: «Дядя, пожалуйста, прими в дар немного моей мести», думая, что его дяде было бы полезно хотя бы раз испытать ощущение удара ножом в спину, которое Чон Тхэ Ин уже испытывал несколько раз с тех пор, как приехал сюда.

Если задуматься, это даже не ложь, поэтому он не чувствовал себя виноватым. По крайней мере, Чон Тхэ Ин не передал полные слова дяди: «Лучше не связываться с этим сумасшедшим», поэтому он возможно всё-таки сможет сохранить близкую дружбу, которая, судя по всему, существовала между дядей и Илаем.

— Ты давно знаешь моего дядю?

Чон Тхэ Ин собрал аптечку вместо Илая и поставил её на полку. При этом, вставая, он ударился о полку головой и забормотал оскорбления тем, кто, заботясь о благополучии заключённых, не потрудился даже сделать в камерах нормальный свет.

Илай какое-то время молчал, а затем медленно ответил:

— Ну… прошло много времени с тех пор, как мы впервые встретились, но общаться мы с ним стали не так давно. Хм, откуда мы знаем друг друга? Думаю, мы что-то вроде книжных друзей.

Чон Тхэ Ин подумал, что они заранее сговорились с дядей отвечать так. Сейчас он скажет: «Точно, твой дядя знает моего брата».

— …..

Чон Тхэ Ин рассмеялся от мысли, которая внезапно пришла ему в голову.

Илай, который, должно быть, услышал смех, коротко спросил:

— Почему ты смеёшься?

— Нет, это не имеет значения.

Может быть, Чон Тхэ Ин действительно считает Илая необыкновенным. Понимание и смысл этого определения выходили за общепринятые рамки. Было очень странно осознать, что у такого парня есть старший брат.

Хотя, если задуматься, даже такой человек, как Адольф Гитлер, не упал с неба. Конечно, у всех есть родители, а также могут быть братья и сестры. В некоторых случаях есть даже дети.

Однако этот парень перед Чон Тхэ Ином настолько печально известен, настолько исключителен, что его считали далёким от человека, поэтому семью Илая было очень сложно себе представить.

— Ты сказал, что твой брат торговец оружием.

— Хм. Ещё несколько лет назад этим занимался мой отец, но теперь он вышел на пенсию, и место занял старший брат. До этого старший брат был обычным бизнесменом. Занимался книгами. У него был бизнес по переизданию старых книг, так он и приобрёл несколько маниакальных друзей-книжников.

Чон Тхэ Ин кивнул на эти слова. Действительно казалось понятным, как между его дядей и старшим братом Илая могут быть такие дружеские отношения. Утверждение о том, что его дядя и этот парень — книжные друзья, можно понимать в данном контексте.

— Он прошёл путь от работы со старыми книгами до торговли оружием…

— Просто мой брат знает, как вести бизнес. Люди, которые знают, как продавать товары, обязательно преуспеют. В этом отношении не важно местный это магазин на углу или транснациональная компания.

— Ты же говорил, что он потерял кучу денег, занимаясь переизданием старых книг.

— О, так это было просто хобби. На самом деле ему было чем заняться. Он до сих пор продаёт оружие и занимается другими делами.

Нет смысла расспрашивать подробно, но похоже, что у старшего брата этого человека тоже какие-то проблемы.

Чон Тхэ Ин кивнул, и Илай потянулся, как будто почувствовал напряжение. Он встал и похлопал себя по затылку, рукам и коленям. Чон Тхэ Ин сел и посмотрел на него. Если смотреть с такого ракурса, этот парень кажется очень большим. На самом деле, разница в росте Илая была удивительной, когда он стоял рядом, но на первый взгляд казалось, что он не был таким высоким. Возможно, роль играло телосложение, из-за которого Илай выглядел тоньше, чем был на самом деле. Но иногда, в такие моменты, становилось понятно, насколько он большой.

— Оставаясь здесь, можно отдохнуть, и это хорошо. Но я чувствую себя очень разбитым, потому что не могу правильно двигать своим телом. Как будто внутри туман, поэтому я не чувствую, что отдыхаю.

— Ты собираешься пробежать здесь стометровку?

Когда Чон Тхэ Ин пошутил, Илай засмеялся. Затем он повернулся лицом к стене.

— Если ты пробежишь здесь десять кругов, то сможешь пробежать 100 метров, но чтобы пробежать 10 километров, тебе придётся пробежать тысячу кругов.

Рядом с говорящим Чон Тхэ Ином Илай измерил расстояние до стены, затем внезапно положил руку на землю и встал вверх ногами, лишь слегка касаясь стены пальцами ног. Чон Тхэ Ин, сидевший, прислонившись к стене, посмотрел в глаза стоящему вверх ногами парню.

— Раз, два…

Наблюдая, как он отжимается, стоя вверх ногами, Чон Тхэ Ин нахмурился.

— Эй, брось. Зачем ты это делаешь с раненым плечом? Вечером придёт врач.

— Спасибо за заботу. Но я не опираюсь на правую руку, так что всё в порядке. Я даже прислонился к стене для равновесия. Пять…

Илай продолжал считать, говоря спокойно, не выказывая никаких признаков боли или неудобства. Монстроподобный человек, сумасшедший и невероятно сильный, он действительно трудный противник.

Вечером, когда пришёл дежурный врач, Чон Тхэ Ин смог понять, по крайней мере, часть того, что Илай имел в виду под «благополучием». Он думал, что появится человек, который выдаёт лекарства в лазарете, но пришёл ординатор, получивший медицинскую лицензию.

Гёхо вошёл в камеру и сказал:

— Я не хотел приходить сюда. Это всё равно, что сунуть голову в пасть дикого зверя.

Он ворчал и шарил где -то возле висевшего на стене телефона. Через короткое время во внутреннюю часть комнаты проник свет, и Чон Тхэ Ин увидел полупрозрачную стеклянную дверь.

Чон Тхэ Ин, уже привыкший к темноте, подумал, что слабого света достаточно, чтобы скрасить тёмную камеру, но Гёхо, похоже, так не думал, потому что снова заворчал:

— Удобства здесь тоже очень забавные... — и открыл дверь.

Внутри была ванная и туалет. Хотя части были разделены внутренней перегородкой, она не имела смысла, поскольку была сделана из стекла.

— Мне очень любопытно. О чём думал этот старик, когда делал вот так… - пробормотал Чон Тхэ Ин, а затем посмотрел на Илая неодобрительным взглядом. Он ведь видел, как Чон Тхэ Ин шарил по полу в поисках ключа и как натыкался и ударялся о разные места, он что не мог сказать хоть слово? Или было бы неплохо включить свет. Даже если в самой камере нельзя было его включить, света из ванной было бы вполне достаточно.

Илай подошёл к двери ванной и сел, делая вид, что не знает, о чём думает Чон Тхэ Ин. В ванной комнате был белый естественный свет. Глаза, привыкшие к темноте, были им ослеплены, поэтому Чон Тхэ Ин сел в угол, где было не так ярко, и позволил своим глазам какое-то время привыкнуть к нему.

После этого позволил себе осмотреться внутри камеры. Естественно, она выглядела пустой по сравнению с комнатой, в которой жил Чон Тхэ Ин. Это потому, что здесь не было такой мебели, как кровать или шкаф, стоял только низкий столик и небольшой органайзер. Ванная комната была оборудована аналогично, но мелочей не было. Хотя на самом деле для тюрьмы это было довольно неплохо.

Здесь было только самое необходимое, но предоставленные предметы были хорошими и удобными в использовании.

Как только Чон Тхэ Ин привык к свету, он подошёл к Илаю. Гёхо размотал повязку и осматривал рану. Чон Тхэ Ин нахмурился, увидев рану. Он видел её лишь при тусклом освещении, но при ярком свете она выглядела гораздо хуже. Такое ощущение, будто плоть неглубоко выкопали чайной ложкой. Удивительно, что она не загноилась.

— Нелегко людям ходить с такими ранами и при этом оставаться в порядке… - выдохнул и пробормотал Чон Тхэ Ин.

На мгновение ему в голову пришла мысль, что этот парень, возможно, всё-таки не настоящий человек. Или даже если и был человеком, было ясно, что принадлежал он к совершенно другой расе.

Когда Илай услышал слова Чон Тхэ Ина, в уголках его глаз появилась улыбка. Гёхо на это кивнул и выразил свое согласие.

— Мне кажется, что ты тоже смог бы вытерпеть столько, если бы ситуация была схожей.

— Спасибо за столь высокую оценку, но вообще-то я плохо переношу боль. Кроме того, сколько бы я ни думал об этом, не думаю, что когда-нибудь окажусь в ситуации, когда смогу спокойно отжиматься, стоя вниз головой, будучи так же травмированным.

— Что? Ты сделал что-то подобное?!

Гёхо, слушавший со стороны, шокировано вскрикнул.

Илай повернул голову и ничего не сказал, позволив Гёхо поворчать. Чон Тхэ Ин подумал, что Гёхо можно посочувствовать, но, вероятно, у него не так уж много пациентов, лечение которых не приносит удовлетворения. Кроме того, что сказал этот врач, когда пришёл сюда раньше? Что это всё равно, что сунуть голову в пасть дикого зверя?

Лечение закончилось быстро. На самом деле, до того, как Гёхо пришёл сюда, рана уже была хорошо обработана и процесс восстановления был запущен. Что было необходимо, так это последующее лечение. Гёхо удивлённо покачал головой и сказал:

— Но ты очень быстро поправляешься…

Услышав его бормотание, Чон Тхэ Ин убедился в своих мыслях и почувствовал обиду на старика за то, что тот поместил его с кем-то, кто даже не является человеком, в одну комнату. Чон Тхэ Ин спросил Гёхо, который собирался покинуть камеру:

— Кстати, тебя сюда привёл старик?

— Какой старик? Хотя их здесь должно быть всего один или двое.

— Старый офицер, который провожал меня сюда.

— Ах, он приходит только чтобы посадить сюда кого-нибудь или выпустить… И, вероятно, не будет сюда часто захаживать. Всеми внутренними делами занимаются офицеры. Разве один из них не приносил вам еду?

— Так и было. Но... неужели я должен оставаться здесь с этим нечеловеческим парнем, пока не пройдет срок?!

Чон Тхэ Ин схватил Гёхо за воротник и спросил это с тихой яростью.

Гёхо сделал грустное лицо, как будто он понимал чувства Чон Тхэ Ина, но лишь покачал головой:

— Что я могу сделать? В любом случае это ненадолго. Просто потерпи. Я слышал, что в горах вырос ребёнок, который пил волчье молоко.

Утешив Чон Тхэ Ина необъяснимой аналогией, Гёхо вышел из камеры. Вид того, как он запирает дверь, казался особенно неприятным.

— Увидимся завтра, - сказал Гёхо, собираясь уйти, но Чон Тхэ Ин вдруг что-то вспомнил, крепко схватил железные прутья и настойчиво спросил:

— Шинру?!

— Хм?

— Как дела у Шинру?

Гёхо с Шинру являлись административными сотрудниками и относились к одному отделу, понятное дело, они часто пересекались в своём офисе.

Прежде чем уйти, Гёхо посмотрел на Чон Тхэ Ина со сложной эмоцией. Чон Тхэ Ин вздрогнул и ответил на взгляд Гёхо, изогнув бровь в немом вопросе.

— Ты ведь встречался с Шинру вечером. Я видел его на собрании вчера, но сегодня ещё нет. Так что я виделся с ним позже, чем ты.

«…откуда ты знаешь, что вчера вечером я встречался Шинру...» - собирался спросить Чон Тхэ Ин, но вдруг понял, что комната Гёхо как раз находится рядом с комнатой Шинру. Возможно, он услышал шум, доносившийся из коридора… Когда Чон Тхэ Ин вспомнил о содержании вчерашнего разговора, его лицо покраснело. Тем не менее, звукоизоляция должна быть хорошей, поэтому деталей разговора, скорее всего, не было слышно. Возможно, дело было просто в различении голосов.

— Я возвращался в свою комнату после принятия ванны, но вы разговаривали, поэтому мне пришлось подождать в коридоре, прежде чем пройти… Ну, в любом случае, не унывай. Ты ведь хочешь уйти отсюда как можно скорее. Просто перетерпи.

Гёхо с бесстрастным лицом поддержал его и ушёл. Чон Тхэ Ин застыл, держась за железные прутья, и просто смотрел, как Гёхо уходит, косясь в его сторону.

Дерьмо. Он всё слышал. И даже не стал делать вид, что не знает.

Чон Тхэ Ин вздохнул и обернулся. И.. в этот момент вздрогнул, встретившись взглядом с Илаем, который сидел перед ванной с включённым светом и пристально смотрел на него.

— Шинру... Похоже, у тебя с этим милым молодым человеком дела идут хорошо.

Чон Тхэ Ин нахмурился и закрыл рот. Он снова инстинктивно стал осторожным. Поскольку они оба заперты в камере, сейчас нечего опасаться, но каждый раз, когда имя Шинру выходит из уст Илая, это заставляет немного нервничать.

— Я пообещал, что не стану мешать тебе, но и ты не мешай мне. Это честно.

— Я нахожусь в слишком невыгодном положении, чтобы использовать слово «честно». Когда я выйду отсюда, совместная тренировка уже закончится, поэтому я сразу же вернусь в европейский филиал.

Чон Тхэ Ин знал это, но забыл. Илай прав. Похоже, он вряд ли выйдет на свободу раньше. Если бы такая ситуация возникла, Чон Тхэ Ин был бы готов пойти и встретиться с заместителями директора и офицерами, чтобы выразить протест, даже если это было бы практически бесполезно.

Чон Тхэ Ин кивнул и пробормотал про себя.

— Да. Когда тренировка закончится, у тебя больше не будет причин оставаться. Если у тебя регенерация животного, твои раны быстро заживут, и тебе больше не придётся быть здесь даже для лечения.

Услышав его слова, Илай горько улыбнулся.

— Почему ты относишься ко мне, как к дикому зверю?

— Не помню, чтобы относился к тебе так же мило, как к дикому животному.

Чон Тхэ Ин ответил на жалобу Илая с невозмутимым выражением лица. Казалось, этот человек обязательно выживет, даже если его запереть в клетке с диким зверем. А когда проголодается, то сможет убить зверя голыми руками, приготовить сырое мясо и съесть его.

Илай улыбнулся, кивнул головой в сторону и больше ничего не сказал. Постучав пару раз по плечу, словно проверяя состояние повязки, он потянулся и встал. Затем подошёл к месту, где был матрас, как если бы это была кровать, лёг на бок и взял книгу, лежавшую на столе.

Чон Тхэ Ин наклонил голову и оглядел комнату, в которой было довольно темно для чтения. Хотя свет из ванной проникал в неё и не было никаких проблем с различением обстановки, с таким освещением было бы нелегко даже прочитать название книги, которую Илай держал в руках.

— Если ты будешь здесь читать, твое зрение сильно ухудшится.

С беспечным выражением лица Илай потянулся к краю стены возле матраса. Сразу после этого включилась небольшая лампа, незаметно вмонтированная в стену рядом с ним. Лампа была маленькой, но достаточно яркой, чтобы её можно было использовать в качестве подсветки, и идеально подходила для чтения книг.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него с усталым лицом и спросил:

— Здесь, кроме этого, есть ещё какие-нибудь осветительные приборы или другое необходимое для жизни оборудование, о котором я не знаю?

— Думаю, это всё, что касается освещения. Что касается других удобств, необходимых для проживания, ну... Во-первых, есть система кондиционирования и отопления, но она управляется централизованно, поэтому особой пользы от неё нет. Но никогда не знаешь. Не я устанавливал здесь оборудование, может быть, человек, который всё здесь спроектировал, где-то спрятал ещё более необходимые устройства.

Услышав его слова, Чон Тхэ Ин снова мысленно воззвал к старику. Вот кто действительно эксцентричный чудак. То, что его до сих пор не повысили, заставляет задуматься, не отказывали ли ему в повышении по службе именно потому, что он был таким своеобразным.

Видимо в UNHRDO вода очень плохая. Если Чон Тхэ Ин встретит кого-то, кто хочет устроиться в данную организацию, то посчитает своим человеческим долгом посоветовать этому человеку подумать дважды.

Чон Тхэ Ин покачал головой и встал. Он решил принять душ. Если подумать, то уже три-четыре дня не получалось даже сполоснуть своё тело, а он был очень чистоплотным человеком. Хотя среди коллег было много тех, кто даже близко не подходил к ванной с самого начала тренировок.

И да, Чон Тхэ Ин действительно видел парня, который даже не удосужился сходить в ванную, ссылаясь на то, что устал, и просто занимался своими делами у раковины возле кровати, что ещё здесь можно сказать?

Чон Тхэ Ин пообещал себе, что никогда не будет жить в одной комнате с Альтой, даже если наступит день, когда ему придется сменить комнату позже.

— Где здесь нижнее бельё?

— Нижнее бельё?

Когда Чон Тхэ Ин спросил, роясь в ящиках, Илай, читавший книгу, удивлённо спросил в ответ. Чон Тхэ Ин посмотрел на него с озадаченным выражением лица.

— Нижнее бельё здесь не предоставляют? Меня сюда притащили, даже не дав собраться как следует. Старик тоже ничего не сказал.

— Здесь предоставляют только одежду.

Чон Тхэ Ин тупо посмотрел на него. Действительно, в комоде кроме одежды не было ничего похожего на нижнее бельё. Но оно ведь могло быть и где-то в другом ящике...

— Ты разве не принёс с собой вещи?

— Даже тебе как свидетелю не дали нормально собраться, что уж говорить про человека, ответственного за инцидент…

— Тогда во что ты одет?

— Ни во что. Если хочешь могу тебе показать?

Илай подумал, что это смешно и сделал вид, что схватился за штаны, чтобы стянуть их.

Чон Тхэ Ин нахмурился и категорически отказался:

— Я не хочу видеть эту уродливую штуку.

— Разве ты не видишь эту уродливую штуку каждый раз, когда идёшь в ванную?

— Даже не сравнивай. Мой размер гораздо симпатичнее твоего.

Чон Тхэ Ин сказал это и сделал бесстыдное лицо, но затем нахмурился, вспомнив обнажённое тело Илая, которое он случайно увидел на пляже несколько дней назад. Тогда ему пришло в голову, что любой, кто переспит с этим парнем, умрёт. Поэтому Чон Тхэ Ин посмотрел на молодого человека, который был с Илаем тогда, сочувствующими глазами. Он казался довольно маленьким внешне, и Чон Тхэ Ин был рад, что рот этого мальчика не был порван в тот день.

Чон Тхэ Ин мысленно принёс глубочайшие соболезнования всем, кто когда-либо занимался сексом с этим парнем.

Он отвернулся от Илая, который долго смеялся, как будто услышал что-то очень смешное, и пошёл в ванную.

Блин, зачем он только об этом вспомнил. Внушительное тело, очертания которого были смутно видны в тусклом свете тёмного пляжа, и атмосфера, окутывающая окрестности, когда он спокойно вышел полностью обнажённым. Чон Тхэ Ин тогда столкнулся с настолько сильной подавляющей силой самца, что у него в тот момент возникло желание завилять хвостом и уйти с чужой территории.

Он посмотрел на себя в зеркало, установленное на передней стене душевой. В нём отразилась знакомая фигура. Он не был похож на человека, который будет сжиматься или чувствовать себя неуверенным, куда бы ни пошёл. У него было хорошее тело, вполне в пределах среднего показателя большинства мужчин. Нет, на самом деле его тело было выше среднего, и можно было с уверенностью его демонстрировать. Мужчина же снаружи был намного выше среднего.

Чон Тхэ Ин проворчал себе под нос и вошёл в душевую. Вскоре вниз потёк поток воды, омывая его тело. Когда он оказался под тёплыми струями, то смог, наконец, расслабиться.

Чон Тхэ Ин подумал, что было бы неплохо набрать тёплую воду в ванную и пролежать в воде в течение всех 10 дней, но, к сожалению, ванны здесь не было. Однако даже душ с горячей водой в камере – достаточно роскошно для тюрьмы.

— Это не имеет никакого смысла… зачем понадобилась делать настолько комфортную тюрьму. Сюда же наоборот можно стремиться, чтобы хорошо здесь отдохнуть.

— Если попасть в Ёрён, то это отразится на личном рейтинге. Сюда никто не стремится, потому что потом становится трудно получить назначение на хорошее место.

Чон Тхэ Ин обернулся, и увидел Илая, вошедшего за стеклянную перегородку.

Он стоял перед туалетом, занимаясь своими делами, и спокойно смотрел на Чон Тхэ Ина.

— Поэтому те, кто хочет попасть в определённое место, или те, кто хочет продать себя по более высокой цене, усердно работают, чтобы получить хорошие результаты. Разве ты ещё не понял этого? Причина, по которой они побеждают в спаррингах или тренировках и внимательно слушают лекции, заключается не только в их желании соревноваться или стремлении к знаниям. Хотя, конечно, есть и такие, которые живут как хотят ни на что не оглядываясь…

— Имеешь в виду себя?

Чон Тхэ Ин нахмурился и потёр своё тело. Рядом с раковиной возле душевой кабинки стояло мыло, но рядом стоял Илай, поэтому Чон Тхэ Ину не захотелось приближаться. Он просто потёр своё тело голыми руками под струёй воды и почувствовал её горький вкус.

При пользовании общей ванной комнатой часто можно увидеть, как один человек ходит в туалет рядом с другим, моющим лицо, а ещё один моет волосы рядом с ними, но всё равно неприятно, когда рядом с тобой кто-то занимается своими делами, пока ты принимаешь душ. К тому же если это парень, который смотрит на тебя такими заинтересованными глазами.

— Ха-ха, я действительно живу так, как хочу, но не пускаю всё на самотёк. Более того, даже если я иногда посещаю Ёрён и создаю проблемы, в моём случае накопленные достижения это многократно превосходят. Сейчас уже идут разговоры о моём повышении, хочу я этого или нет.

— Повышение? Не думал, что должность офицера UNHRDO можно получить обычному сотруднику.

— Да, обычно это так. Нужно соответствовать определённым требованиям, но им трудно соответствовать, если ты всего лишь обычный сотрудник. Однако в моём случае много внимания уделялось и внешним связям. О, кстати, твой дядя тоже изначально начинал как обычный сотрудник.

— Ага… да, вроде того… …однако…

Чон Тхэ Ин начал говорить, но затем закрыл рот. Откровенные взгляды Илая очень раздражали.

Поэтому Чон Тхэ Ин поднял взгляд и сказал, глядя прямо на этого парня:

— Почему ты так на меня смотришь?

— Нет, это совсем… Я просто подумал, что у тебя красивое тело. Я уверен, ты будешь популярен, Тэй, куда бы ни пошёл. Вполне возможно, что этот маленький мальчик будет одержим тобой, — сказал Илай, улыбаясь.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая с таким выражением лица, словно услышал что-то странное. Глядя на штуку, которую Илай убирал обратно в штаны, он подумал, что, если ею проткнуть тело, действительно можно умереть.

Времени, проведённого в армии, было достаточно, чтобы наблюдать, как парни соревновались в мужественности, которая почему-то зависела от размера их гениталий. Забавно было видеть, как люди высовывают их для сравнения... Что хорошего в большом размере? Когда Чон Тхэ Ин задал этот вопрос, один из его близких друзей засмеялся и сказал: «Ты так говоришь, потому что у тебя средний», и разразился тирадой о больших размерах и мужском превосходстве.

Но, глядя сейчас на этого человека перед собой, Чон Тхэ Ин смог понять чувства тех, кого пугают такие огромные размеры. Прежде всего, хотя раньше такие вещи и не приходили в голову, внезапно возникло желание прикрыться перед пристально смотрящими на него глазами. Ну, интересно, почувствовал бы хоть кто-нибудь себя спокойно, если бы ощущал на себе настолько откровенный взгляд?

Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая, явно чувствуя себя неловко. Он очень хотел попросить отвернуться и не смотреть, но в итоге, просто нахмурившись, вышел из стеклянной кабинки и начал вытирать тело сухим полотенцем. Затем он вновь посмотрел на Илая, который стоял молча.

— Если ты закончил, почему бы тебе не выйти? Ты впервые видишь обнажённого человека?

— Я видел много людей, но впервые вижу таким тебя… могу ли я задать тебе один вопрос? — спросил Илай с улыбкой.

Чон Тхэ Ин посмотрел на этого парня подозрительным взглядом, гадая, что тот собирается сказать, а затем нерешительно кивнул.

— Ты ведь ещё не спал с этим ребёнком… А что насчёт других? Есть опыт?

Чон Тхэ Ин нахмурился. Это слишком личная тема. Вот почему Илай начал со слов: «Могу ли я задать тебе один вопрос?»

Чон Тхэ Ин цокнул языком. Конечно, у него был опыт. Не было ясно, находится ли этот парень на человеческом уровне даже в таких вещах, но Чон Тхэ Ин в этом отношении тоже средний или выше среднего.

— Есть.

— С мужчинами?

— Да.

Илай засмеялся, когда Чон Тхэ Ин ответил коротко и прямо. Теперь он вспомнил о том, что говорил нечто подобное, когда они разговаривали по телефону раньше. Чон Тхэ Ин спрашивал Илая про отклонение от сексуальной морали, а он лишь смеялся, как будто это было весело.

— Это были те, кто соответствовал твоему вкусу?

Чон Тхэ Ин кивнул, думая, что его спрашивают о всяких бесполезных вещах. Даже после того, как он вытер тело сухим полотенцем, влага все равно слегка осталась, поэтому не хотелось одеваться сразу. Он был бы не против ходить с полотенцем, обёрнутым вокруг талии, но в таком виде появилось ощущение беззащитности перед этим опасным парнем. У Чон Тхэ Ина было такое чувство, словно он противостоит дикому зверю без какого-либо оружия. Если вдуматься, этот парень легко может убить человека голыми руками, а Чон Тхэ Ин не был уверен, сможет ли он победить, даже если ему в руку дать оружие.

Старик. Как он мог так ошибиться? Почему он посадил его в одну камеру с таким парнем? Лучше бы поместил к парню, который наставил на Илая револьвер 50-го калибра с целью убить.

— Потому что у людей есть вкусы и предпочтения. Иногда я обнимал больших парней, но мне всё же больше нравятся маленькие и мягкие люди.

— Ага… значит ты говоришь, что тебя никогда не трахали.

Рука, протянутая Чон Тхэ Ином к одежде, замерла на полпути. Он взглянул на Илая крайне странными глазами и вышел из ванной. Было не очень удобно, потому что серая, тонкая тренировочная — точнее, тюремная одежда впитывала оставшуюся на его теле влагу и плохо прилегала к телу.

— У людей есть вкусы и предпочтения...

Чон Тхэ Ин говорил спокойно. На самом деле у него была одна незначительная травма. Было сложно точно вспомнить, когда это было, но, наверное, в начале лета, вскоре после того, как он пошёл в среднюю школу.

По совпадению, один из учителей физкультуры отсутствовал на работе, поэтому Чон Тхэ Ину пришлось играть в футбол на уроке физкультуры со старшеклассниками, которые были на один год старше. После урока физкультуры он подошёл к крану, снял с себя пропитанную потом одежду и хотел умыться, когда один старший начал разбрызгивать воду сзади. Освежиться было приятно, поэтому Чон Тхэ Ин сказал «спасибо» и сделал глоток освежающей воды, но вдруг почувствовал, как чужая рука ласкает его спину и талию. Тогда Чон Тхэ Ин решил, что ему показалось.

После этого старший часто звал его и покупал еду или напитки. Чон Тхэ Ин не понимал, когда они стали так близки, но следовал за ним, думая, что это просто хороший старший, который заботится о младшем. Затем, когда лето уже подходило к концу, как-то они сидели на спортивном мате и играли в прохладной тени спортзала, когда этот старший внезапно упал на Чон Тхэ Ина.

Несмотря на то, что Чон Тхэ Ин был членом клуба дзюдо, он был сильно ниже и слабее. Сколько бы он ни сопротивлялся, старший отчаянно наваливался и снять его с себя было непросто. Тем временем этот проклятый ублюдок, которого нельзя назвать по-другому, беспорядочно засовывал свои руки под одежду Чон Тхэ Ина и массировал его тут и там.

В какой-то момент Чон Тхэ Ин, отчаянно хватая ртом воздух, умудрился ударить его и скинуть с себя. И, не услышав, что кричал за его спиной старший, он выбежал из зала и больше никогда не виделся с этим человеком.

На самом деле даже в то время Чон Тхэ Ин осознавал свои наклонности. Но благодаря этому старшему он узнал ещё одну вещь. У людей разные вкусы. Чон Тхэ Ин не хотел, чтобы этот старший трогал его. Этот человек был всего лишь старшеклассником. Просто знакомым.

Когда Чон Тхэ Ин вспоминал об этом человеке, становилось немного жаль его. Даже если кто-то соответствует вашему вкусу, вам нужно подумать, взаимно ли это, прежде чем сделать решительный шаг. Чон Тхэ Ин надеялся, что тот старший встретил достойного человека и живёт хорошо…

Он покачал головой, отгоняя горькое прошлое. Внезапно появилось тревожное предчувствие, и он посмотрел на Илая.

— Разве твои вкусы не совпадают с моими?

— Хм?

— Как тот парень, с которым ты был на пляже. Разве ты не предпочитаешь худых и нежных парней?

— Не то, чтобы я пытался это скрыть… Хорошо, когда такой парень находится рядом. Это вкусно, — кивнул Илай.

Чон Тхэ Ин, вздохнув с облегчение, строго сказал:

— Просто чтобы не было недопониманий. Скажу сразу, ты не в моём вкусе. Мне не нравится обнимать мужчин, которые крупнее меня. Так что даже не рассчитывай сделать со мной что-то подобное.

На мгновение Илай посмотрел на Чон Тхэ Ина, который поднял указательный палец и говорил торжественно, с очень злым выражением лица, и в какой-то момент рассмеялся.

Чон Тхэ Ин нахмурился и посмотрел на него. Илай, который долго не переставал смеяться и даже прислонился к стене, словно потеряв все силы, успокоился лишь по прошествии некоторого времени. И только тогда он сказал:

— Ах, да. Я это запомню.

— Хорошо…

Чон Тхэ Ин кивнул, когда Илай послушно ответил. Тем не менее, он смотрел на этого парня с подозрением. Он был так рад услышать, что не во вкусе Чон Тхэ Ина? Почему-то гордость из-за этого болезненно надломилась...

Тюремная жизнь оказалась не такой плохой, как думал Чон Тхэ Ин. Это ничем не отличалось от отпуска. И совершенно не соответствовало тому, о чём ему рассказывали коллеги. Что если попадешь в Ёрён, то выйдешь измученным, лишь кожа, да кости…

Что, чёрт возьми, сделали люди, которые пробыли в таком месте несколько месяцев и вышли в таком виде? Объявили голодовку и морили себя голодом?

Через несколько дней после входа в Ёрён ответ на вопрос Чон Тхэ Ина, который крутился в его голове, нашёлся. Как только он произнёс эти слова, Илай рассмеялся.

— Ты попал в удобное место благодаря своему дяде. Это обычный следственный изолятор. Настоящая тюрьма находится на другой стороне.

Ответ Илая напомнил Чон Тхэ Ину сцену, когда он только вошёл сюда. Лифт открывался на 7-м подвальном этаже, перед ними было две двери. Обе были симметричными чёрными железными дверями, которые выглядели одинаково. Внутри было так же темно и мрачно. Он просто забыл об этом, но теперь кажется, что это был перекрёсток между раем и адом.

Чон Тхэ Ин на мгновение посмотрел на потолок, а затем повернул голову к Илаю.

— А почему ты здесь?

Даже если Чон Тхэ Ина задержали неправомерно, всё равно ведь этот парень убил несколько людей. Даже если он утверждает, что это была самооборона, почему его всего лишь поместили в комфортабельном изоляторе?

Однако, несмотря на слова Чон Тхэ Ина, Илай лишь кратко улыбнулся и не дал должного ответа. В шутку или серьёзно, единственный ответ, который он озвучил, был:

— Это потому, что мне здесь нравится.

— Тогда ты никогда раньше не был в настоящей тюрьме.

— Ну, это случилось однажды.

— Правда? А за что ты туда попал?

Чон Тхэ Ину было любопытно, какое преступление он совершил, чтобы попасть в настоящую тюрьму. Однако и на этот раз Илай не ответил, а лишь слегка улыбнулся. Чон Тхэ Ин вскоре понял, что ему не ответят, и переключил своё внимание.

Илай был человеком, к которому ни в коем случае нельзя подходить в обычной жизни. Он со спокойным лицом убивал людей без всякой заботы о сохранении мира. Этот человек, кажется, что-то скрывает, но у Чон Тхэ Ина нет возможности узнать, что именно. На самом деле дядя был таким же, но ситуация в их семье была иной.

Внезапно Илай спросил:

— Не так давно ты служил в армии в своей стране?

Чон Тхэ Ин был удивлён его вопросом. У кровати горела маленькая лампа, и вокруг порхала большая тень.

— Тогда ты можешь думать о Ёрёне как о смеси казармы, тюрьмы и камеры пыток. На самом деле случаев, когда дело доходит до пыток, очень мало, но чем суровее наказание, тем изощреннее они могут быть. Например, когда тебя заставляют находиться в темноте и не позволяют спать… и в конечном итоге ты просто падаешь в обморок.

Илай говорил об этом легко. Но по его интонации Чон Тхэ Ин понял, что он переживал это на себе… уже сталкивался с такой ситуацией раньше. От этого осознания Чон Тхэ Ин слегка нахмурился. Это очень жестокий способ пытки.

Чон Тхэ Ин тупо смотрел на Илая. Глядя на этого парня, прислонившегося к стене и спокойно читающего книгу, он видел перед собой совершенно обычного человека. Этот образ спокойно читающего книгу, с опрятным, даже джентльменским видом, парня, по-своему достоин внимания. Если бы он выглядел так всегда, то мог бы всем нравиться, так как же его личность так испортилась? Может быть дело в его домашней обстановке. Неужели она была настолько плохой?

Чон Тхэ Ин мысленно цокнул языком, чувствуя лёгкую грусть, и в этот момент Илай закрыл книгу, как будто закончил её читать, и повернулся к Чон Тхэ Ину, внимательно смотрящему на него. Когда их глаза встретились, Илай слабо улыбнулся:

— У тебя странное выражение лица. О чём ты думаешь?

— Ну, мне на мгновение стало жаль твоё несчастное прошлое.

— Моё несчастное прошлое?

Тон Илая быстро сменился на веселый:

— Интересно, какое у меня было несчастное прошлое, если это привело к твоей жалости? — спросил он, выглядя весьма заинтересованным.

Чон Тхэ Ин сказал, нахмурив брови:

— Эм…У меня нет возможности узнать о твоём детстве, но личность обычного человека определяется его прошлым. А это значит, что процесс формирования твоей личности, скорее всего, был довольно… Должно быть, у тебя было довольно несчастное прошлое?

— Ахаха, это очень правдоподобное рассуждение.

Илай счастливо улыбнулся. Его голос, в котором слышался смех, вдруг стал мрачным и горьким.

— Это не совсем неверно. У меня действительно было не очень счастливое детство. Мне приходилось жить под постоянным наблюдением. Куда бы я ни пошёл, за мной следили. Друзей моего возраста у меня, конечно, не было. Родителям других детей не нравилось, когда они играли со мной.

— Под наблюдением? …ах. Потому что семейный бизнес - торговля оружием…

Чон Тхэ Ин наклонил голову, но вскоре понял. Оружие – это не просто какой-то бизнес. Если это не мечи или что-то подобное. И особенно это касалось оружия, которое мог разработать Чон Джэ Ин… с ним было бы не так легко обращаться. Наверняка к такому оружию относились серьёзно, как к военным поставкам. Если, конечно, вы не какая-то крупная организация с неприкосновенностью… То неудивительно, что надзор распространялся на всех членов семьи.

Но поступать так со своей семьёй крайне бесчеловечно.

Чон Тхэ Ин нахмурился, узнав о стороне дела, о которой никогда не знал и которой не интересовался. Они не следят за идеологически подрывными элементами, и, конечно, их жизнь не сложилась бы гладко, если бы им пришлось держать ребёнка под таким явным наблюдением.

Конечно, не у каждого, кто проживает такую жизнь, будет испорченная личность, как у человека перед ним, поэтому нельзя обязательно винить в этом исключительно внешние факторы, но Чон Тхэ Ин сожалел о детстве Илая.

— Единственным другом, который был добр ко мне в то время, был одноклассник, живший в соседнем районе. Он был очень маленьким и милым ребёнком. Мы ходили в одну школу до старших классов. Может быть, поэтому я предпочитаю людей, похожих на него.

Мягкий голос Илая звучал так, будто он разговаривал сам с собой, словно вспоминая какое-то время в прошлом.

Сердце Чон Тхэ Ина колотилось и сжималось. Было душераздирающе думать, что друг, который поддерживал одинокого мальчика, возможно, был первой любовью Илая, во что, конечно, верилось с трудом, особенно глядя на него сейчас. Кто бы мог подумать? У него было такое прошлое…

Однако Чон Тхэ Ин был опечален влиянием окружающей среды, которая превращает жизнь людей в хаос, даже если они этого не осознают. Возможно, Илай мог бы стать более приятным и доступным человеком. Да, например, человек, который не имеет качеств Риглоу, а имеет только качества Илая.

— Вы всё ещё общаетесь с этим другом?

Чон Тхэ Ину стало любопытно, где и что сейчас делает Илай, со своей человеческой стороной. Илай тихо вздохнул и отложил книгу. А потом посмотрел на Чон Тхэ Ина с поистине жалким выражением лица.

— Нет, мы давно потеряли связь. Я заставил его лечь под меня, и несколько раз его трахнул, но после того, как я окончил школу, он куда-то переехал, и я больше его не видел.

— …хм?

Чон Тхэ Ин слегка нахмурился и наклонил голову. Такое ощущение, что направление истории внезапно изменилось. Пока Чон Тхэ Ин обдумывал услышанное, Илай нежно потирал свой подбородок. Только через несколько мгновений Чон Тхэ Ин, наконец, понял, что этот парень прячет рот, скрывая улыбку.

— Тэй, ты такой доверчивый... Разве ты не умеешь определять, где правда, а где ложь?

Илай посмотрел на Чон Тхэ Ина с очень грустным лицом и спросил:

— Как ты собираешься жить в этом мире?

К Чон Тхэ Ину постепенно пришло понимание этих слов. Проще говоря, Илай спокойно пошутил или солгал ему.

— …Илай!!!

Чон Тхэ Ин небрежно швырнул в Илая первое, что попалось ему под руку. Илай засмеялся, легко поймав чашку из нержавеющей стали, которая с довольно резким звуком рассекала воздух. Чон Тхэ Ин оказался дураком когда полагал, что у этого отвратительного лица было тяжёлое прошлое и ещё большим дураком, когда решил ему посочувствовать.

— У тебя такой характер с юности?

— Ну, я не знаю, насколько сильно на меня повлияло окружение, но иногда брат мне говорит, что с юности я ничуть не изменился.

— …..

К счастью, он, кажется, знает, что такое истинная человечность. Однако, учитывая, что такой характер у Илая с самого детства, вполне естественно, что другие родители советовали своим детям не играть с ним. Другими словами, несчастное прошлое, о котором идёт речь, было создано в первую очередь этой самой личностью. Неблагоприятное окружение создало личность или личность создала неблагоприятное окружение?

— Это действительно похоже на вопрос, что было первым - курица или яйцо.

Чон Тхэ Ин вздохнул и почесал голову. А затем яростно посмотрел на Илая. Может ли он об этом лгать?

Илай усмехнулся.

— А ты? — внезапно спросил Илай, который уже некоторое время смеялся.

Чон Тхэ Ин все еще смотрел на него с яростным выражением лица.

— Со времени моей юности я всегда слышал от людей, что хороший парень. За исключением одного сослуживца из армии. Я всегда жил нормальной, безопасной жизнью.

Илай сказал с улыбкой:

— Но у тебя слишком известный старший брат. Когда твой брат-близнец такая заметная фигура в вашей семье, у тебя из-за этого, должно быть, были трудности.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него свирепым взглядом, затем наклонил голову и погрузился в свои мысли. Увидев это, Илай снова рассмеялся, а выражение лица Чон Тхэ Ина стало еще более жестоким.

Не обошлось и без трудностей. Чон Джэ Ин был человеком, который всегда выделялся. Почти все, кроме родителей, дяди и самого Чон Джэ Ина, хотя бы раз сравнивали Чон Тхэ Ина с братом. Однако, когда это случается не раз или два, а постоянно, то вскоре становится нормальной частью обычной повседневной жизни и наступает момент, когда на это уже перестаёшь обращать внимание. Более того, отношения Чон Тхэ Ина со старшим братом были достаточно хорошими, чтобы преодолеть такие трудности.

— Их было немного, но, если бы мне везло хотя бы вполовину так же, как моему брату, меня бы сейчас здесь не было.

«И я бы никогда не встретил такого парня, как ты», — пробормотал про себя Чон Тхэ Ин.

Но когда он подумал об этом сейчас, то понял, что дело не в том, что ему не повезло больше, чем брату. Просто эта удача брату была нужнее. Из-за его таланта вокруг всегда было много плохих и алчных людей. Джэ Ина даже несколько раз похищали.

Конечно, благодаря его великолепному везению, подобные вещи ему ни разу не причинили вреда. Чрезвычайная удача всегда спасала брата. Однажды у похитителя, который вёл машину, внезапно случился сердечный приступ прямо перед полицейским участком, в итоге он стал причиной аварии, и полиция немедленно отреагировала. Так происходило всегда, и таким образом Джэ Ин оставался в безопасности.

Говорят, что, когда Чон Тхэ Ин был молод, он часто болел и чуть не умер, из-за этого много раз попадал в больницу, поэтому у него не было особых воспоминаний того времени.

— Да, Чон Джэ Ин определённо известен своей невероятной удачливостью. Возможно, его удача более известна, чем его огромный мозг. Здесь нет никого, кто не знал бы Чон Джэ Ина, — сказал Илай с тонкой улыбкой.

Чон Тхэ Ин кивнул.

— Но было ли тебе когда-нибудь любопытно? Как может кто-то быть настолько удачливым?

Вопрос Илая заставил Чон Тхэ Ина рассмеяться:

— Как можно узнать причину своего везения? Так было с нашего рождения. Даже если думать об этом сто дней, всё равно не получится найти разумную причину.

— Конечно, нельзя найти фундаментальную причину, почему удача хороша или плоха. Но если есть ситуация, то неизбежно должна быть и причина.

Чон Тхэ Ин нахмурился и почесал голову.

Странное чувство — слушать, как этот человек говорит о фатализме. Не похоже, чтобы ему нравились подобные истории. В прошлом они кажется уже обсуждали эту тему.

— Если бы люди могли узнать, что это за причина, все бы захотели её получить, — скучающе пробормотал Чон Тхэ Ин.

— Ты думаешь твой брат не знает причину?

Однако Илаю эта скучная история, похоже, показалась интересной. Чон Тхэ Ин облизнул губы.

— Ну, я никогда не спрашивал брата: «почему тебе так везёт?» В следующий раз, когда мы с ним встретимся, я спрошу у него и дам тебе знать.

Чон Тхэ Ин лёг на своё место и перевернулся, как будто ему надоела эта тема. Илай, должно быть, заметил этот знак, поэтому больше ничего не сказал. Чон Тхэ Ин взглянул на каменную стену, затем повернул голову и улыбнулся Илаю:

— Ты, кажется, действительно интересуешься моим братом. Но вы ведь встречались с ним раньше? Он просто очень умный и очень удачливый, но в остальном обычный человек. Если ожидаешь от него чего-то особенного, ты будешь разочарован.

— Ожидаю чего-то особенного? У меня нет никаких ожиданий. Потому что с его удачей и умом он уже особенный человек. Человек по имени Чон Джэ Ин не может быть обычным, каким бы ни был его характер.

Илай рассмеялся.

Чон Тхэ Ин на мгновение задумался о своём старшем брате. На самом деле, поскольку они всегда были вместе, как семья, они могли не ощущать его необыкновенность так сильно, как она есть на самом деле. В глазах Чон Тхэ Ина он может быть обычным парнем, который занимается своими делами, но другим может показаться человеком из другого мира. Однако Чон Тхэ Ину было странно слышать имя своего брата от человека, который, кажется, совершенно не интересуется другими.

— Ну, я расскажу это брату позже. Что человек по имени Илай Риглоу очень им интересуется.

Только когда слова были сказаны, Чон Тхэ Ин задумался, не опасно ли это. Его дядя повторял снова и снова: «Просто не общайся с этим сумасшедшими и не выделяйся.» Хотя, если так думать, то уже было слишком поздно. В этом нет ничего удивительного, поскольку Чон Джэ Ин — человек, привлекший внимание всего мира. К счастью, любой риск покрывается природной удачей.

— Эх… конечно, приятно сидеть с ощущением релаксации, но это определённо немного утомительно. Сейчас было бы здорово пробежать полноценный марафон.

— Грубо говоря, если бежать вдоль стены этой комнаты, то это будет 20 метров, если бежать от стены, то 10 метров, значит, тебе нужно будет сделать около 4200 поворотов. Если хочешь, я посчитаю цифры, и ты сможешь бежать.

На этот раз в Илая была брошена кружка с водой. Как и ожидалось, Илай без труда ее поймал. Однако он тоже, казалось, чувствовал себя уставшим от безделья, поэтому встал и подошёл ближе к стене. Убрал с полки все предметы и несколько раз слегка постучал по ней. А затем быстро перевернулся вверх ногами в стойку на руках, поставил ноги на полку и начал отжиматься.

— Разве ты не можешь просто лечь на пол и вести себя нормально? Неужели тебе обязательно нужно висеть вверх ногами на стене, как летучая мышь?

— Такое положение полезно для кровообращения. Ты никогда об этом не слышал?

— Хм, у меня не очень хорошее чувство равновесия.

Чон Тхэ Ин подумал и добавил:

— Мне нравится заниматься спортом в обычном режиме.

Он тупо уставился на Илая. Похоже, для этого человека физические упражнения были что-то вроде хобби или даже образа жизни. Даже во время чтения книги, бывали моменты, когда Чон Тхэ Ин видел его висящим вверх ногами. Если бы сам Чон Тхэ Ин так же тренировался, то стал бы уже человеком с огромной мускулатурой.

— Но он человек, способный сломать шею даже довольно мужественному парню одной рукой, так зачем ему какие-то видимые мышцы?

Чон Тхэ Ин пробормотал это, как будто разговаривал сам с собой. В воздухе Илай на мгновение остановился и посмотрел на Чон Тхэ Ина. Через какое-то время тот обратился к Илаю с вопросом:

— Знаешь ли ты, что если человек вот так висит вверх ногами, его довольно просто сбросить, ударив по коленям или пяткам?

Чон Тхэ Ин спрашивал довольно серьезно, и Илай рассмеялся:

— Не сработает. Но если ты хочешь попробовать, то можешь это сделать.

— Можно попробовать? Хорошо. Но не сожалей об этом. И не нужно позже вымещать на мне свой гнев.

Чон Тхэ Ин легко встал и, подойдя к Илаю, остановился в двух-трех шагах от него.

— Хм. Теперь, я понимаю, что есть одна трудность. Если я подойду к тебе ближе, ты сможешь заблокировать меня с помощью рук.

Чон Тхэ Ин смущённо пробормотал слова, глядя на Илая, ноги которого были закинуты на полку, а руки висели вверх тормашками. Но вскоре он слегка засмеялся.

«Но не только кулаком можно ударить тебя по колену».

Чон Тхэ Ин сделал три или четыре шага назад. И как только отступил на нужное расстояние, то наклонился вперёд и сделал в воздухе полукруг, положил руки на пол и тут же нацелился ступнями в колени Илая. Он был вне досягаемости Илая, и у того не было возможности заблокировать силу чужих ног с помощью центробежной силы.

В момент, когда уже начал двигаться, Чон Тхэ Ин на мгновение подумал: «Нет, возможно сила рук этого монстра сможет превзойти силу моих ног», но его тело уже повернулось на пол-оборота. Его пятка стремилась попасть Илаю чуть ниже колена.

Илай немного подвинулся, но не стал блокировать ногу рукой, как предполагал Чон Тхэ Ин. Одна его нога всё ещё была прикреплена к полке, а другую он отпустил и коленом оттолкнул лодыжку Чон Тхэ Ина, когда она оказалась рядом.

Всё произошло за мгновение. Времени уклоняться или менять направление не было. К счастью, голеностопный сустав Чон Тхэ Ина выдержал удар, поэтому он не пострадал, но равновесие потерял.

— Эм-м-м…

Чон Тхэ Ин издал короткий крик, наклонился в сторону и упал на пол, перекатываясь. В то же время, Илай снял с полки вторую ногу. Он немедленно перевернул Чон Тхэ Ина и заставил его лечь лицом вниз, сев сверху на бёдра Чон Тхэ Ина чуть ниже ягодиц. Он согнул его руки над талией и прижал плечи.

Этот парень действовал очень быстро. Чон Тхэ Ин лишь пробормотал: «Ах» и моргнул. Он просто пытался немного развлечься, но в итоге его подавили.

— Это нормально, если ты хочешь слегка пошутить, но даже если подшучиваешь надо мной, ты должен быть осторожен. Если бы это было в реальном бою, твою голову бы уже оторвали, — позади него Илай смеялся и что-то бормотал.

Чон Тхэ Ин вздохнул и уткнулся подбородком в матрас перед собой. Он потерпел неудачу. Но это не так уж и сильно расстраивало. Действительно, он думал слишком легкомысленно.

Чон Тхэ Ин даже не был особо удивлён. Он уже знал, что у этого парня очень хорошие рефлексы и чувство равновесия. Мощность, скорость и способность контролировать их, само собой разумеется.

Чон Тхэ Ин вздохнул и спокойно спросил:

— Илай, где ты работал до того, как присоединился к UNHRDO?

Откуда этот человек научился находить нужный момент без единой ошибки и побеждать противника на невероятной скорости? При обучении в филиале нечто подобное невозможно.

Позади него Илай некоторое время не отвечал. Невозможно было увидеть, какое у него лицо. Чон Тхэ Ин упал, потеряв все силы.

— В оперативной группе…

— Оперативной группе?

Илай снова замолчал. Всё, что было слышно, это звук его смеха. Большая рука, сжимающая плечо Чон Тхэ Ина, была очень сильной.

— Если тебе не хочется отвечать, я не буду спрашивать. Тебе не обязательно отрывать мне руку…

— Ха-ха, я не собираюсь её отрывать. Я даже освобожу одну твою руку, а ты попытайся выбраться.

Илай добавил:

— Если сможешь, попробуй сбежать, — и отпустил одну руку Чон Тхэ Ина.

В то же время он наклонился ближе и прижал спину Чон Тхэ Ина к своей груди. Ноги, упирающиеся в пол и руки, удерживающие свою добычу, были напряжены. Чон Тхэ Ин рассмеялся.

— Тебе, должно быть, тоже очень скучно здесь.

Чон Тхэ Ин коснулся пола свободной рукой. Затем, всё ещё будучи прижатым, он максимально втянул тело и приподнял корпус. План состоял в том, чтобы выдержать вес мужчины, подняться с пола, перевернуться и сбежать. Однако…

— Э-э, ты чертовски тяжёлый! Почему такой тощий парень такой тяжёлый?

— Я часто слышу, как люди говорят, что я выгляжу худым, когда ношу одежду. Но почему ты говоришь такие вещи, ведь ты же видел меня голым?

Это правда. Чон Тхэ Ин был удивлён, когда впервые увидел обнажённое тело этого мужчины. Ощущение от увиденного явно отличалось от того, когда он носил одежду. Но даже принимая это во внимание, Илай был очень тяжёлым. Чон Тхэ Ин мог бы легко поднять тело человека такого же размера, но этот парень намного превзошёл все ожидания.

— У тебя что, даже кровеносные сосуды состоят из мышц, почему ты такой тяжёлый?!

Однако, даже бормоча проклятия, Чон Тхэ Ин так и не смог приподняться настолько, чтобы можно было перевернуться и сбросить Илая с себя. Тем временем сам Илай, который крепко держал Чон Тхэ Ина, внезапно засмеялся, когда тот смог подняться до определённого уровня.

— Замечательно. Смерть от свёрнутой шеи тебе не грозит.

— Конечно…!

Чон Тхэ Ин изогнул своё тело. Если бы ему удалось освободить вторую руку, можно было как-нибудь сбежать, главное - не лежать лицом вниз.

Однако в этот момент Илай резко надавил ему локтем на спину, отчего Чон Тхэ Ин рухнул и сильно ударился подбородком об пол так, что у него на глазах даже выступили слезы.

— Чтоб тебя! Я чуть не прикусил себе язык!!

— Ой, прости. Я об этом не подумал.

Илай улыбнулся и нерешительно извинился. Но вдруг он вздохнул, как будто ему было неловко.

— Это трудно. Тебе следовало быстро отпрыгнуть в сторону, Тэй.

— Илай, ты слишком тяжёлый. О боже, слезь с меня! У меня кажется сломана челюсть, мне очень больно!

Внутренняя часть его рта, кажется, была слегка повреждена, и чувствовался вкус крови. Чон Тхэ Ин расслабился и нервно покачал головой. Но вдруг резко замер.

Илай, сидящий на его спине, вдруг ослабил хватку. Если сейчас оттолкнуть его, то можно легко освободиться. Но в этот момент Чон Тхэ Ин почувствовал, как что-то тяжёлое коснулось внутренней части его бедра.

— …..

Расположение действительно было тревожным. Чон Тхэ Ин наклонил голову. Что-то сильно давило на него между ягодицами и бёдрами. Что это? Этот парень положил ему что-то между ног... Чон Тхэ Ин, голова которого на мгновение опустела, опешил и положил свободную руку под ягодицы, пытаясь схватить то, что на него давило.

— …ах.

Короткое восклицание вырвалось из уст Илая. И почти в то же время изо рта Чон Тхэ Ина вырвался удивлённый возглас.

Когда стало понятно, что предмет, который он нащупал, был пенисом Илая, Чон Тхэ Ин очень медленно нахмурился и замер, не зная, что делать с вещью, которая оказалась у него в руке.

Этот размер явно отличается от нормального.

Чон Тхэ Ин, застывший на несколько секунд, задаваясь вопросом, что же он натворил, машинально обернулся.

— Что это?

— Странно, что ты спрашиваешь после того, как сам схватил меня за него. Ой, подожди. Не напрягай руки, а то я кончу.

Голос Илая был таким же спокойным, как обычно. Однако его дыхание ускорилось. Чон Тхэ Ин был так зол, что быстро отпустил руку. Нет, точнее, он попытался отпустить. Однако большая рука Илая удержала его, не позволяя это сделать. Эта белая и красивая рука.

— Хорошо. Еще немного… ммм… вот так.

— Ничего хорошего! Отпусти мою руку!

Чон Тхэ Ин с отвращением вскрикнул и отчаянно попытался выбраться из-под Илая. Чёрт, от вида нижней части живота этого ублюдка, все ещё касающейся его задницы, у Чон Тхэ Ина побежали мурашки по коже.

Однако, хоть Чон Тхэ Ин и трясся от ярости, Илай холодно и тихо улыбался. Единственное, что изменилось, это его слегка возбуждённое дыхание и чуть более мягкий голос, приближающийся к уху.

— Извини, извини. После нескольких дней воздержания сам не думал, что так сильно отреагирую. Не придавай этому значения, просто насладись этим слегка.

Илай шептал Чон Тхэ Ину на ухо. Губы, коснувшиеся его мочки, были горячими. От горячего голоса по спине Чон Тхэ Ина пробежала дрожь, и он напрягся, не осознавая этого.

Что происходит? Ему никогда не хотелось, чтобы эта чёртова ситуация случилась. Пока Чон Тхэ Ин смущался из-за происходящего, большая красивая рука потянулась к его штанам. Она медленно скользнула вниз от нижней части живота и накрыла его пах.

— Хм, — Чон Тхэ Ин прерывисто вздохнул.

Илай, сжимающий его пах поверх одежды, внезапно приложил немного силы. Этого было недостаточно чтобы сказать, что больно, но Чон Тхэ Ин всё равно открыл рот, чтобы что-то сказать хоть что-то из-за поразительной силы хватки. Как вдруг у него начал вставать. Илай освободил член Чон Тхэ Ина от одежды. Рука ласкала мягкую кожу кончиком пальца. Эта реакция — не его вина. Член в руке Чон Тхэ Ина тоже постепенно поднимал голову. Чувствовалось, как он поднялся настолько сильно, что казалось, в руке уже не хватает места, поэтому Чон Тхэ Ин решил её убрать. Но Илай всё ещё твёрдо держал его за руку и не позволял двигаться.

— Эй, подожди, ты не в моём вкусе.

Он попытался высказать хотя бы это, но голос был хриплым, возможно, потому что он слишком спешил, или потому, что его нижнюю часть тела так сильно стимулировали. Сзади Илай пробормотал грубым низким голосом, который теперь был отчётливо слышен:

— Если можно так сказать, ты тоже не в моём вкусе. Однако желание не обязательно должно быть связано со вкусом. Ни о чем не думай. Это просто высвобождение того, что накопилось. Как у меня, так и у тебя. Всё, что мы можем сделать, это протянуть друг другу руку помощи. Это то, что я могу сделать с кем угодно.

Пока Илай говорил, его голос постепенно становился всё более жарким. Затем Чон Тхэ Ин почувствовал, что рука, державшая его член, ослабла.

Он никогда не делал ничего подобного ни с кем…

Чон Тхэ Ин, который собирался закричать, лишь молча нахмурился, когда раздражитель исчез. Это произошло потому, что стимул, исчезающий перед лицом настойчивого желания, порождает зверя, который более верен своим инстинктам, чем разуму.

Когда это пришло ему в голову, показалось, что прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он в последний раз удовлетворял свои желания. У Чон Тхэ Ина не было возможности сделать это с тех пор, как его выписали из больницы, так что... …может быть, прошёл почти год.

Блин. Как получилось, что из-за этого сумасшедшего убийцы, который лежит на нём, у Чон Тхэ Ина возникают такие желания…

— Эй, подожди, ещё немного…! Эй, эй, продолжи то, что начал!!

Руки Чон Тхэ Ина всё ещё лежали на промежности Илая. Похоже, что этот ублюдок планирует один получить удовлетворение.

Когда Чон Тхэ Ин возмутился, схватив падающее запястье Илая, тот, казалось, на мгновение остановился, но затем мягко улыбнулся, стряхнул руку Чон Тхэ Ина и сказал:

— Твоя одежда уже намокла. Нужно её снять.

Чон Тхэ Ин опустил внезапно разгорячённое лицо и потряс рукой в воздухе. Илай сунул руку в штаны Чон Тхэ Ина и стянул их. Вскоре внизу стало прохладно. Однако прежде, чем Чон Тхэ Ин почувствовал эту прохладу, рука Илая снова щедро обхватила его пах.

Опустив голову, Чон Тхэ Ин увидел эту красивую белую руку, сжимающую его промежность. Увидел, как между длинными и тонкими пальцами его член покраснел и поднял голову. Кончик уже был влажным, как и сказал Илай.

Вид этих красивых белых пальцев, озорно дразнящих тонкую кожу до такой степени, что ей стало больно, был настолько непристойным, что заставил Чон Тхэ Ина отвернуться.

Тем временем Илай, сжимающий руку Чон Тхэ Ина, затащил её в свои штаны. Передняя часть его штанов опустилась, и из них появился огромный горячий член.

— …ух, — Чон Тхэ Ин снова проглотил стон. Когда пенис Илая был прикрыт одеждой, было просто некомфортно, но когда обнажённая кожа Чон Тхэ Ина прижималась к чему-то настолько большому, что заполняло его ладонь и даже переваливалось через её край, становилось страшно.

— Теперь ложись… …подними свою задницу.

Грудь Илая, лежащая на его спине, была горячей.

Чон Тхэ Ин, который сделал как он сказал, внезапно пришёл в себя, когда почувствовал, что конец был помещён между его обнажёнными ягодицами. Холодный пот выступил на лбу Чон Тхэ Ина. Это потому, что резко появилось чувство ненадёжности.

— Подожди! Это не то! Нет! Я так не хочу! Ты говоришь о руке помощи, а потом пытаешься кого-нибудь убить, ублюдок!!

Чон Тхэ Ин кричал, пытаясь сбежать. Это не шутка. Ему не нравилось это, и он не хотел, чтобы когда-нибудь с ним случилось что-то подобное, он был уверен, что тело раскололось бы на две части, и он бы умер. Когда Чон Тхэ Ин с посиневшим лицом попытался пнуть Илая, тот, держа свой член сзади и пытаясь протолкнуть его между ягодицами Чон Тхэ Ина, нахмурился. Но затем пожал плечами, как будто понимая:

— Хорошо. Ты всё равно не в моем вкусе… …тогда подойди ближе. Нет, ложись. Хорошо.

Пока Чон Тхэ Ин колебался, Илай, испытывающий нетерпение, толкнул его вниз. Затем упал сверху и обхватил член Чон Тхэ Ина и свой собственный своей большой рукой. И сразу же начал энергично скользить.

Руки Илая были сжаты, когда он держал их члены вместе. Чон Тхэ Ин открыл рот в ответ на болезненно сильные движения руки, но крика не вышло. Пенис Илая, который соприкасался с его, был пугающе горячим.

Чон Тхэ Ин нахмурился, не будучи в состоянии произнести ни слова, а Илай, издавший низкий стон прямо над его лицом, внезапно протянул руку. Эта большая рука закрыла глаза Чон Тхэ Ина. Наступила кромешная тьма.

Поскольку зрение заблокировалось, все чувства Чон Тхэ Ина обострились. Ощущения собрались в одном месте, там, где сосредоточились все удовольствия и нервы его тела, что делало всё происходящее ещё более пугающим. Он чувствовал, что у него внутри всё горит.

Ещё. Ещё.

В следующий момент он замер.

Горячая липкая жидкость разлилась по кровати. Беловатая, густая, вылившаяся почти одновременно, и не понятно кому принадлежащая, она скапливалась на животе и стекала вниз. Она была настолько горячей, что Чон Тхэ Ин коротко вскрикнул.

Его голова была горячей, зрение затуманенным, и всё казалось нереальным. Это чувство длилось какое-то время.

На мгновение Чон Тхэ Ин закрыл глаза. Его тело потеряло силу и просто осталось лежать. Он подумал, что сможет так заснуть, но, когда открыл глаза, Илай, который почти лежал на Чон Тхэ Ине, уже сидел.

Он посмотрел на лежащего Чон Тхэ Ина, улыбнулся и пробормотал:

— Удовлетворить свои желания можно с кем угодно.

— …нет… тем не менее, мне нужен кто-то, кто соответствует моим вкусам. После того, что произошло, нам ведь всё равно придётся встречаться лицом к лицу.

Чон Тхэ Ин лежал неподвижно и что-то бормотал. Только теперь разум начал медленно возвращаться к нему.

Он подумал, что снова выставил себя дураком. Винить себя было не за что, но почему-то возникло ощущение, что всё идёт наперекор словам дяди и глубже и глубже погружается в трясину.

Размышляя, Чон Тхэ Ин подумал, что, может, после этого они станут немного ближе, и Илай будет относиться к нему более спокойно, но потом глубоко вздохнул.

Даже если этот мужчина нежный любовник, стоит ошибиться в моменте, он сразу же снесёт вам голову.

Внезапно Чон Тхэ Ин вспомнил, что этот парень сказал раньше:

«Дело не в том, что я не могу угадать, как работают мысли в твоей голове... просто стыд — это чувство, которое мне трудно понять, потому что я никогда его не испытывал, так как в жизни он ничем не поможет. Если бы это был я, я бы просто переспал с кем-то разок. Вместо того, чтобы стонать от разочарования с покрасневшим лицом».

Эти слова в настоящее время были самым важным руководством к пониманию Илая.

Чон Тхэ Ин оглянулся и посмотрел на Илая. Он выглядел как ни в чём не бывало, вытирая своё грязное тело со своим обычным спокойным и прохладным выражением лица. Затем их взгляды встретились. Илай без колебаний встретил взгляд Чон Тхэ Ина и протянул салфетку, спрашивая, не хочет ли тот тоже вытереться.

Этот мужчина не волновался и не заморачивался, когда дело касалось сексуальных вопросов. Он человек, который относится к сексу как к спорту.

Чон Тхэ Ин подумал об этом и вздохнул.

Не о чем серьёзно думать. Он просто слегка насладился чужими руками. Более того, даже если у него на сердце тяжело, что он может с этим поделать?

Он ещё раз глубоко вздохнул и почувствовал себя немного легче. Это стало ещё реальнее, когда он посмотрел в тёмные и прохладные глаза Илая. Чон Тхэ Ин признался себе: ему это действительно понравилось. Хоть и возникло горько-сладкое чувство, граничащее со слабым сожалением, всё же было приятно, что встретиться лицом к лицу не было неловко.

Единственное, что его беспокоило, это…

«Прости, Шинру» — пробормотал про себя с сожалением Чон Тхэ Ин.

— Ты не собираешься умываться? Тогда я первый в душ.

Илай указал подбородком на ванную.

— Делай, что хочешь, я не собираюсь вставать, — пробормотал Чон Тхэ Ин и перевернулся на бок.

Телесная жидкость, которая всё ещё была на его животе, начала стекать и капать. Он нахмурился и сказал: «Ух», а Илай, который, должно быть, заметил выражение его лица, улыбнулся и вытер ему живот полотенцем. Удивительно, но и у этого парня могут быть приличные манеры. Хотя Чон Тхэ Ин всё равно не очень в это верил.

Илай, вытирающий тело Чон Тхэ Ина, цокнул языком, когда на кончики его пальцев попало немного телесной жидкости. Затем он явно о чём-то подумал, потому что поднёс палец к губам Чон Тхэ Ина, проведя по ним.

Чон Тхэ Ин, который думал: «Я слишком устал, чтобы даже встать, поэтому я просто лягу и посплю», внезапно отскочил с тяжелым выражением лица. Когда Илай увидел, как Чон Тхэ Ин потирает губы тыльной стороной ладони, недовольно ворча, то безжалостно хлопнул его ладонью по макушке, пока смеялся.

* * * * *

Ёрён

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Редактор: @sostoyanie_mira

[Читать всю серию у Bestiya]

* * * * *

«Кап. Кап. Кап.»

Чон Тхэ Ина разбудил шум капающей воды. Звук, эхом разносящийся в тихом, тёмном подвале, мягко достиг его ушей. Ощущение было такое, будто ему на лоб упала капля холодной, прозрачной воды.

Чон Тхэ Ин открыл глаза. Ничего не было видно, кроме жёлтого света. Однако, когда он повернулся, то увидел тёмную камеру. Внимательно прислушался, но больше не услышал никаких звуков, кроме капель воды.

Хотя у Чон Тхэ Ина не было часов, его тело было способно примерно определить время суток. Он подумал, что было около 2 или 3 часов ночи. Даже если и есть разница, она будет всего лишь в час или два. Ещё слишком рано открывать глаза, подниматься и двигаться, но и слишком поздно вести беседы с другими.

— Чёрт, я пытался всего лишь поспать... — пробормотал Чон Тхэ Ин, прижав большие пальцы к векам, которые всё ещё были тяжёлыми от сонливости.

Если бы он остался так лежать, то через несколько секунд снова бы заснул, но Чон Тхэ Ин знал, что, если заснёт прямо сейчас, ему обязательно приснится тот же сон.

— Что это был за сон? Это было так ужасно? Есть человек, которого ты боишься увидеть во сне?

Вопрос прозвучал совсем рядом. У стены, ближайшей к тому месту, где лежал Чон Тхэ Ин, сидел человек. В этом спокойном голосе, раздавшемся в темноте, не было и следа сонливости. Похоже, он не спал.

Когда Чон Тхэ Ин повернул голову, светились только глаза Илая, отражая слабый свет во тьме. Если вдруг увидеть что-то подобное спросонья, сердце на краткий миг остановится.

— Я должен видеть тебя даже во сне? – проворчал Чон Тхэ Ин сонным голосом.

До него донёсся тихий смех. Чон Тхэ Ин решил не продолжать спать и заставил себя проснуться. Он не хотел засыпать и снова видеть тот же сон.

— Было бы здорово встретить во сне того, кто нравится.

— Наверное, во сне ты встретил человека, которого боишься.

— Не то, чтобы я его боюсь, я скорее его ненавижу… – горько пробормотал Чон Тхэ Ин, облизывая губы.

Ему казалось, что прошло много времени, возможно, потому что уже пришлось пережить много неприятностей после приезда сюда, но, оглядываясь назад, Чон Тхэ Ин понял, что прошло всего около полугода с тех пор, как его уволили из армии. Неудивительно, что во сне всё ещё так ярко возникают воспоминания о том времени.

— Когда я был в армии, со мной служил один очень бесючий парень. Ну, наверное, он так же думал и обо мне… …ах. На самом деле там было много добрых и хороших сослуживцев, и было много добрых и заслуживающих доверия старших, так почему же мне снится именно этот плохой парень?

— Ага. Значит плохой парень. Теперь мне очень любопытно, раз ты такое сказал, – голос Илая казался и правда удивлённым.

Он заинтересовался, потому что обычно Чон Тхэ Ин мало говорит о других людях, а когда говорит, то это редко что-то резкое или плохое? Чон Тхэ Ин почесал голову. Ему действительно не хотелось об этом говорить.

— Чтобы избавиться от неприятных воспоминаний, нужно о них выговориться. Итак, тебе пришлось нелегко при встрече с военным начальством? Расскажи мне. Несмотря ни на что, я очень хороший слушатель.

Чон Тхэ Ин рассмеялся над словами Илая. Он не думал, что ему нужен кто-то, кто бы его выслушал, но чувствовал, что будет лучше хотя бы пошевелить ртом, если он хочет уберечь веки от закрытия. Кроме того, это не является секретом.

— Из-за этого парня меня уволили из армии. Я был готов даже убить его, но в итоге оставил лежать в больнице. Я тоже попал в неё, но меня выписали на 15 дней раньше… так что я выиграл.

Илай рассмеялся, когда Чон Тхэ Ин сказал, что хуже всего было то, что очнувшись в больнице после драки, он обнаружил, что госпитализирован рядом с этим парнем.

— Ещё когда я учился в академии, быстро распространился слух, что мне нравятся парни. Наверное, ты не слышал, но у армии нашей страны очень консервативные нравы. Этот слух продолжал преследовать меня даже после того, как я окончил академию и был призван в армию. И, как назло, именно тот одногруппник, который распространял слухи, тоже пошёл служить со мной.

— Ага. И тогда ты решил убить его, чтобы отомстить?

— Нет. Этот слух распространился довольно давно и преследовал меня уже несколько лет. В любом случае сам слух был правдой, поэтому, как бы мне не не нравилось его поведение, я избил его не из-за этого.

— Тогда из-за чего?

— Жизнь в то время была изматывающей во многих отношениях. Это касается как начальства, так и подчинённых. В тот момент, когда я был морально истощён, он решил добить меня. Ну, в результате истерика, которая копилась несколько лет, вырвалась, и я бросился на него с намерением убить. Затем, когда я пришёл в себя, то обнаружил, что мы лежим рядом в больнице.

Чон Тхэ Ин планировал никогда больше не видеть этого парня, но увидел сразу, как только пришёл в себя, да ещё и пришлось лежать рядом в одном пространстве, не имея возможности пошевелиться. С точки зрения эмоционального давления, это было ещё тяжелее, чем сейчас, когда он оказался в одном пространстве с этим маньяком-убийцей.

Более того, пока они лежал в больнице, тот парень постоянно говорил Чон Тхэ Ину, что ему следует делать вид, как будто они не знакомы, или предлагал игнорировать друг друга. Его личность кардинально отличалась от Чон Тхэ Ина, который не разговаривал с теми, кто ему не нравился, и относился к ним так, как будто их не существовало.

— У этого парня есть смелость. Я бы не хотел с тобой драться. —Сказал Илай с улыбкой. Если бы кто-то другой сказал это, Чон Тхэ Ин бы подумал, что его считают сильным, но, поскольку так сказал именно этот человек, прозвучало это, как будто его дразнили.

Однако, подумав немного, Чон Тхэ Ин кивнул. Несмотря на то, что он не умел пользоваться кулаками и не обладал особенно хорошими способностями, немногие люди затевали с ним драку первыми.

На самом деле лейтенант Ким в основном лишь оскорблял людей и редко пускал в ход кулаки. Даже этот трусливый человек знал, что кулачный бой с Чон Тхэ Ином, который небрежно использует даже самые подлые тактики и уловки, чтобы подавить своего противника, не принесёт ему хороших результатов.

Тем не менее, если вдуматься, тот факт, что лейтенант Ким первым ударил Чон Тхэ Ина, был весьма неожиданным. Каждый раз, когда лейтенант Ким говорил что-то грубое, Чон Тхэ Ин не оставался в долгу и тоже отвечал ему в том же духе, но раньше никогда не доходило до драки. Более того, в тот раз Чон Тхэ Ин даже не сильно резко ответил ему...

— Каждый раз, когда мы виделись, он называл меня гомиком. Я не хотел больше этого слышать, поэтому просто сказал ублюдку, что, наверное, я ему сильно нравлюсь, поэтому он продолжает ходить вокруг меня и привлекать моё внимание. Я просто пошутил, но внезапно он разозлился и начал наносить удары… Кажется, он действительно ненавидел гомосексуалистов. — Чон Тхэ Ин цокнул языком и заворчал. После разговора об этом воспоминания того времени вернулись, и он снова разозлился. Даже во сне этот парень вышел и посмеялся над ним. Чон Тхэ Ин невезучий человек, как во снах, так и в жизни.

Илай потерял дар речи. Минуту назад он смеялся и шутил, а сейчас не ответил, поэтому Чон Тхэ Ин повернулся к нему. Казалось, что Илай уснул, но чёрные глаза всё ещё отражали свет. Он смотрел на Чон Тхэ Ина, погружённый в свои мысли.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Я просто думал о том, почему люди обычно злятся больше всего.

— Ух, я склонен злиться, когда слышу оскорбительные слова. Я всё думаю, может он тоже был геем. Говорят же, что во многих случаях люди живут, даже не осознавая этого.

Чон Тхэ Ин смеялся и шутил. Однако ответа не последовало, Илай просто тонко смотрел на Чон Тхэ Ина. Потом он засмеялся, сказав:

— Он один такой был?

— Хм?

— У тебя когда-нибудь в жизни ещё были подобные случаи? Кроме него к тебе кто-нибудь приставал?

Чон Тхэ Ин на мгновение задумался. Ким Со Ви был парнем, которого он помнил лучше всего. Он не помнил, чтобы кого-то конкретно ненавидел. По крайней мере, никого не ненавидел так сильно, как Ким Со Ви. Потому что они несколько лет провели рядом в академии, а потом ещё в воинской части, где дрались и оскорбляли друг друга при любой возможности.

Но если задуматься, в его жизни бывали случаи, когда с ним связывались какие-то странные люди. Например, тот старшеклассник… Тем не менее, Чон Тхэ Ин никого не ненавидел. Кажется, каждый год ему встречались странные люди. Но он думал, что это из-за старшего брата. И всё же большинство людей вокруг были хорошими ребятами.

— Поскольку в то время я всегда был рядом с братом, к нему могли приходить странные люди… Хм. Вывод таков: изначально целью этих парней был мой брат.

* * * * *

Чон Тхэ Ин не помнил точно, когда это было. Не так уж давно, наверное, когда он закончил академию и его только призвали в армию.

В то время Чон Тхэ Ин узнал, что ему придётся снова встретиться с Ким Со Ви в его новом подразделении. Он был так недоволен этим, что, когда пришёл домой, решил выразить свои чувства. Когда Чон Тхэ Ин ворчал, выпив подряд несколько банок пива, его старший брат, проводивший время всё ещё с одной банкой, вздохнул и сказал что-то странное:

— Человек, который жаждет тебя, является собственником. Для тебя будет плохо сближаться с ним.

Услышав эти слова, Чон Тхэ Ин посмотрел на брата очень неодобрительным взглядом и вздрогнул, задаваясь вопросом, не съел ли тот что-то или не напился ли с одной банки пива.

— Хён, о чем ты говоришь? Дело не в том, что он меня жаждет, а в том, что он из тех парней, которые ссорятся из-за всего и любят ругаться и доставать. Что тебя беспокоит?

Старший брат собирался что-то сказать, но закрыл рот, а Чон Тхэ Ин, слегка пьяный, встряхнул его и призвал высказаться. В конце концов, тогда Джэ Ин рассказал о своих опасениях. Он сказал, что беспокоится, как бы его единственный младший брат не стал алкоголиком.

— …..

Его брат был человеком, в котором временами проявлялась какая-то неизвестная сторона. Иногда Чон Тхэ Ин задавался вопросом, действительно ли этот человек был его ровесником, но он всё же был хорошим братом, который никогда не дрался и не ссорился.

* * * * *

— Я не знаю, где он находится и что делает сейчас. Но я уверен, что он со всем справится сам.

Илай посмотрел на Чон Тхэ Ина и слегка улыбнулся:

— Ты, должно быть, волнуешься, потому что твой брат пропал. Я слышал от офицера Чан Ина, что он ещё не вернулся домой.

Чон Тхэ Ин фыркнул и махнул рукой. Беспокоиться ему не приходится. Старший брат делает всё, что хочет.

— Но ведь никогда не знаешь. Возможно, он был тайно схвачен и заключён в тюрьму каким-нибудь институтом по разработке оружия, и его мозг эксплуатируется.

— Если бы он был таким невезучим, его бы увезли куда-нибудь ещё до того, как ему исполнилось десять лет.

Чон Тхэ Ин оборвал слова Илая, как будто у него не было возможности передумать. Илай, похоже, знал о его удаче, и утвердительно кивнул.

Об этом легко говорить с тем, кто уже об этом знает. Когда Чон Тхэ Ин говорил так, люди, которые не сталкивались с Чон Джэ Ином или слышали только смутные слухи, делали скептические лица, недоумевая, как такое возможно. Сам Чон Тхэ Ин, который жил с ним, иногда не мог поверить в удачу своего брата, поэтому для людей, которые его не знали, это было естественно.

Чон Тхэ Ин внезапно посмотрел на Илая. Не нужно было спрашивать, но ему вдруг стало любопытно.

— Ты сказал, что встречал моего брата раньше.

— Хм. Это был такой короткий период времени, что лучше было бы сказать, что мы просто пересеклись мимоходом.

— Вы познакомились через моего дядю? Или потому, что твой брат торговец оружием?

Илай неопределённо улыбнулся. А затем коротко ответил: «Через обоих». Чон Тхэ Ин кивнул. В этот момент Илай внезапно спросил:

— В этой ситуации, когда ты не знаешь, куда делся Чон Джэ Ин, как ты найдёшь его, если он тебе будет срочно нужен?

Чон Тхэ Ин сказал: «Хм» и нахмурился.

Он никогда об этом не думал. Это потому, что он мог легко связаться с братом если было нужно. Были моменты, когда он не мог с ним связаться, но это всегда длилось недолго.

— Нет смысла пытаться его найти, если он не хочет со мной встречаться. Это врождённый талант, а не вопрос усилий.

Размышляя о таких вещах, Чон Тхэ Ин почесал затылок.

— Теперь, когда я думаю об этом, в конце следующего месяца у моего брата будет день рождения.

Когда Чон Тхэ Ин произнёс это, Илай поднял брови и сказал с улыбкой:

— День рождения Чон Джэ Ина? Тогда у тебя тоже день рождения. Ты говоришь так, как будто это к тебе не относится.

— О? Это не так, просто в последние годы мы отмечали его только вдвоём.

Он даже почти не думал о своём дне рождения. Ну, на самом деле они ничего особенного не делали в этот день. Обычно они просто шли в кафе и вместе обедали. После смерти родителей братья остались одни, почти без родственников, и ни у одного из них не было любовника, поэтому дни рождения они, естественно, праздновали вместе.

— Тем не менее, ни один из нас не относится к тем людям, которые регулярно празднуют дни рождения, иногда мы даже вспоминали о нём только через несколько дней, а затем просто покупали что-нибудь поесть.

— Хм. Значит Чон Джэ Ин приедет к тебе в гости, чтобы провести вместе день рождения в этом году, или хотя бы свяжется с тобой.

— Ну, я надеюсь, что мы сможем связаться с ним хотя бы в этот день. Может когда я позвоню домой к тому времени, он вернётся?

Чон Тхэ Ин равнодушно пробормотал и посмотрел на потолок. Внезапно он почувствовал взгляд Илая, смотрящего на него, и посмотрел в ответ.

— Что?

— Нет, я просто подумал, что у вас очень хорошие отношения. Я завидую.

Чон Тхэ Ин, который двусмысленно покачал головой, сказал:

— Я не уверен, настолько ли у нас хорошие отношения друг с другом, чтобы им можно было завидовать…

Внезапно он перестал двигаться.

Ему показалось, что он услышал что-то сверху.

Илай, кажется, понял, почему Чон Тхэ Ин остановился. Он взглянул на потолок и кивнул, сказав: «Ах».

Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая так, как будто тот что-то знал.

— Вероятно, это тренировка по реагированию на радиационное воздействие. Значит они медленно вступают во вторую половину. Потому что обычно это делают один раз, ближе к концу совместной тренировки.

— Реагирование на радиационное воздействие… Нет, что-то взорвалось, и вибрация ощущается повсюду, - пробормотал Чон Тхэ Ин с озадаченным выражением лица.

Расстояние между этажами в этом здании было довольно большим. Кроме того, внутренние и внешние стены были толстыми, поэтому большинство звуков было не слышно.

— Если это чувствуется здесь, значит это произошло на шестом этаже…

— Внутри здания была проведена тренировка по реагированию на радиацию… Думаю, что охранники UNHRDO, должно быть, сошли с ума. Что за растрата бюджета?

— В конце года это можно рассматривать как разрушение хорошей дороги и её закрытие из-за административного бюджета. После завершения совместного обучения готовится квартальный бюджет.

— Иррациональные системы обязательно найдутся повсюду, - горько пробормотал Чон Тхэ Ин.

— Независимо от того, где они сделают взрыв, несколько дней будет некомфортно...

— ...Ах. Может быть, им стоит просто делать взрывы снаружи, может быть, стоит пойти в лес, ну или где-нибудь вроде 4-го подвального этажа.

— Не там.

Пока Чон Тхэ Ин называл каждый этаж один за другим, Илай улыбался и тихо что-то бормотал. Чон Тхэ Ин взглянул на него.

Он вдруг подумал, что понятия не имеет, что находится на 4-м этаже. Поскольку это была запретная зона, дверь на четвёртый этаж всегда была заперта. Лифт не останавливается на четвёртом этаже. Было сказано, что вход запрещён всем, кроме официальных лиц, но больше Чон Тхэ Ин ничего об этом не знал.

— Почему? Неужели на 4-м этаже под землёй спрятан робот, который тайно защищает Землю?

Когда Чон Тхэ Ин задал вопрос, Илай громко засмеялся, но не ответил. Чон Тхэ Ин подождал ещё немного, но ответа не последовало, поэтому он повернул голову. Промежуток между этажами в этом здании был довольно большим, поэтому казалось, что гигантский робот мог бы там поместиться, если все сделать правильно. Так куда же робот должен отправиться для отправки? Они роют туннель или что-то в этом роде?

Поскольку Чон Тхэ Ин на мгновение ни о чём не думал, он снова услышал слабые вибрации и звуки высоко над собой. Судя по всему, обучение реагированию на радиационное воздействие продолжалось. Чон Тхэ Ин вздохнул, глядя на потолок, где ничего не было видно.

Даже если он не мог сказать наверняка, это определённо была середина ночи. Обучение в такое время действительно выходит за рамки всего разумного.

Прошло несколько дней с тех пор, как он сюда попал, примерно половина времени, которое он должен был провести в Ёрёне, похоже, прошло.

— Илай, как долго тебе придется оставаться здесь?

— Ну, я не знаю, потому что я никогда не уходил отсюда в нужный день. Было время, когда мне сказали остаться здесь на 10 дней и отпустили меня через три месяца. Также было, когда мне сказали, что я останусь тут на несколько лет, но я уехал меньше, чем через месяц. Не думаю, что оставлю свой филиал надолго, потому что у меня много работы.

Илай говорил спокойно. Он сказал, что не имеет значения, когда он уйдёт. Затем внезапно он спросил Чон Тхэ Ина:

— Ты сказал, что здесь на десять дней?

— Ну, я думаю, что уже прошла где-то половина срока.

— После того, как ты уйдёшь, будет скучно. Было бы здорово, если бы пришёл кто-нибудь ещё.

Услышав его слова, Чон Тхэ Ин горько улыбнулся, выбросил шариковую ручку, которая была у него в руке, и проворчал:

— Я развлекаю тебя здесь?

Этот холодный и эгоистичный человек искал кого-то, с кем можно убить время в тюрьме, Чон Тхэ Ин отчаянно надеялся, что следующим человеком, который войдёт в эту комнату после его ухода, будет кто-то такой же, как он…

В тот момент, когда Чон Тхэ Ин проснулся, он понял, что открыл глаза немного позже, чем обычно. Его голова кружилась и казалась немного тяжёлой. Чон Тхэ Ин сел и ошеломлённо покачал ею, потянувшись к бутылке с водой, которую он поставил возле своей кровати, чтобы утолить жажду. Должно быть, было около семи или восьми часов.

Илай, похоже, ушёл в ванную. Свет слабо просачивался сквозь стеклянную дверь ванной. В Ёрёне Чон Тхэ Ин узнал, что Илай мыл своё тело сразу, как только просыпался утром. Кроме того, внимание привлекали несколько небольших привычек этого парня. Например, глубоко задумываясь, он медленно постукивал указательным пальцем (эту привычку Чон Тхэ Ин заметил ещё когда разговаривал с ним по телефону), а когда он рассказывал что-то забавное, его глаза слегка сужались.

Чон Тхэ Ин встал и вошёл в ванную, качая тяжёлой головой. Илай, зашедший в душевую кабину и стоявший под струёй воды, увидел Чон Тхэ Ина, но ничего не сказал. Чон Тхэ Ин встал перед раковиной с сонными глазами и, прикусив зубную щетку, начал чистить зубы в полусне.

Если время сна было меньше обычного, он быстро и легко просыпался, но, если спать слишком много, открыть глаза было труднее. Поэтому в такие моменты Чон Тхэ Ин закрывал глаза и ждал, когда проснётся, пока чистил зубы.

С тех пор, как вырос, он вёл размеренный образ жизни, пытаясь вписаться в школьную жизнь, потом в студенческую и в военную жизнь после окончания учёбы. Так что ритм жизни его тела не мог измениться только потому, что он был заперт здесь на несколько дней.

— Я думал, ты проснулся. Эй, не глотай. Выплюнь.

Илай, который только что закончил принимать душ, подошёл к Чон Тхэ Ину, который чистил зубы в полусне, цокнул языком и похлопал его по спине. Только тогда Чон Тхэ Ин открыл глаза и выплюнул то, что было у него во рту. Он немного пришёл в себя, прополоскав несколько раз рот.

* * * * *

— Чёрт. Я сейчас сломаю себе голову. Думаю, я больше никогда не буду решать эту чертову головоломку.

Чон Тхэ Ин вышел из ванной, ворча и бросая журнал с головоломками. Вчера офицер, осматривающий Ёрён, остановился перед камерой Чон Тхэ Ина и внезапно протянул ему пачку журналов. Он сказал, что это подарок, отправленный ребятами из одной команды для ошибочно запертого здесь коллеги.

У Чон Тхэ Ина не было книги, которую можно было бы почитать, было очень скучно, поэтому он почувствовал благодарность и взял их. Однако, открыв, он обнаружил, что там нет ничего действительно полезного. Пара раскрасок, детективный роман, который он прочитал давным-давно, и журнал с головоломками.

Глядя на эту подборку, Чон Тхэ Ину казалось, что он знал, кто выбрал каждую книгу. Цветные журналы, вероятно, закупались несколькими людьми, работавшими вместе, а детективный роман, вероятно, был передан Тогу. Никто из членов команды не интересовался головоломками, так что, вероятно, это был Мора, который жил в одной комнате с Тогу (а также жил в одной комнате с Чон Тхэ Ином на протяжении нескольких дней). После потери кольта Мора извергал огонь из глаз каждый раз, когда встречал Чон Тхэ Ина, но, похоже, ему было жаль, когда он слышал, что тот все ещё в тюрьме.

Самой полезной книгой среди них был журнал-головоломка, который идеально подходил для того, чтобы убить время, поэтому Чон Тхэ Ин открыл книгу с искренней благодарностью Море. Он решил, что в следующий раз, когда поедет в Гонконг, обязательно встретится с брокером и попросить его найти кольт.

Но сейчас эта мысль исчезла. Он смог остро осознать, насколько сильно Мора обижался на него. Журнал с головоломками, который прислал этот ублюдок, был на высочайшем уровне. На обложке этой книги игриво выштампована милая предупреждающая фраза: «Новичкам доступ запрещён». Эту книгу прислал человек, который явно знал, что Чон Тхэ Ин любит подобные головоломки, но плохо разбирается в них.

В конце концов он просидел с журналом до поздней ночи и уснул на рассвете. Илай нахмурился и спросил:

— Тебе действительно нужно это решить?

Чон Тхэ Ин упрямо покачал головой. Как только головоломка оказалась в его руках, её нужно было обязательно решить. Он просидел с ней допоздна, и теперь у него болела голова и глаза были очень сухими.

Чон Тхэ Ин посмотрел на журнал так, будто собирался его съесть:

— Да, раз взялся, нужно довести дело до конца.

Илай, который делал лёгкие отжимания во время утренней зарядки, посмотрел на него так, как будто был ошеломлён:

— Не имеет значения, если ты не решишь её. Просто не решай, зачем себя заставлять?

— …ох, наверное, я слишком много думал об этом. Я голоден. Почему еду ещё не принесли?

Чон Тхэ Ин подумал, что уже почти настало время утра, поэтому оглянулся в поисках часов. Как только он это сказал, раздался звук открывающейся железной двери в конце коридора. Похоже, пришло время раздачи риса. Рис, который подавался вовремя и сопровождался неплохими гарнирами, отлично подходил для тюремной еды. Как всегда, когда подавали еду, в коридоре ярко зажёгся свет. И Чон Тхэ Ин был настолько ослеплён, что не мог как следует открыть глаза.

— Рис, зелёный лук, бобы, быстро дайте мне еды, – с полузакрытыми глазами Чон Тхэ Ин тихо напевал песенку, и постукивал пальцами по железным прутьям.

Илай взглянул на Чон Тхэ Ина, но не выказал никакой реакции, достал небольшой свёрток и развернул его.

— Похоже, тебе немного не хватает кальция. У тебя часто кружится голова и ты не высыпаешься. Жаль, что сегодня не будет гарнира, богатого кальцием.

Услышав бормотание Илая, Чон Тхэ Ин усмехнулся. Слушая шутки этого парня, он чувствовал себя немного лучше. Это заставляло думать, что Илай, возможно, не сумасшедший, с которым он никогда не сможет иметь дело. Затем, днём, когда Чон Тхэ Ин увидел, как Илай бьёт кулаком по стальной доске, прикреплённой к стене, или висит вверх ногами и делает отжимания, чтобы разогреться, эти мысли исчезли из его головы.

Может быть, Илай и не сумасшедший, с которым нельзя иметь дело. Но в любом случае, он определённо не настоящий человек.

Было несколько улик, чтобы это доказать, даже не указывая на помятую стальную доску или что-то в этом роде. Самый простой пример доказательства – рана на плече. Выздоровление от ранения шло намного быстрее, чем у других людей. Гёхо, который заходил каждый день, смотрел на Илая с подозрением, тоже задаваясь вопросом, действительно ли он человек.

Чон Тхэ Ин постукивал пальцами по железным прутьям, наблюдая, как он разворачивает свёрток.

И в этот момент он услышал:

— Тэй - хён…

Знакомый голос послышался менее чем в нескольких шагах. Чон Тхэ Ин, который остановил пальцы, оглянулся назад с выражением недоверия. Шинру стоял у железных решёток, всего в трёх или четырёх шагах от него.

— Э.. что ты здесь делаешь? Почему ты здесь? Что происходит, Шинру?

Как только Чон Тхэ Ин понял, кто перед ним, на его лице расцвела счастливая улыбка, но в следующий момент пришло осознание, что это тюрьма, и его лицо стало обеспокоенным. Не пришёл ли Шинру потому, что случилось что-то плохое?

Видя, как лицо Чон Тхэ Ина быстро меняется со счастливого на встревоженное, Шинру, должно быть, догадался о причине и быстро махнул рукой, как будто смутившись.

— Всё в порядке, хён. Я просто пришёл к тебе в гости. Я попросил офицера пропустить меня, чтобы узнать, как у тебя дела.

Шинру ярко улыбнулся и быстро сказал это, возможно, чтобы успокоить Чон Тхэ Ина. Когда Чон Тхэ Ин пристально посмотрел на него, Шинру наклонил голову, как будто был немного смущён, и только тогда Чон Тхэ Ин спокойно улыбнулся в ответ.

— Да, всё в порядке. Спасибо, что пришёл. Я просто заволновался, увидев тебя в таком месте. Но ты, конечно, не сделал бы ничего, чтобы попасть сюда.

Чон Тхэ Ин сказал это, отбросив в сторону тот факт, что тоже попал в тюрьму не потому, что сделал что-то достойное пребывания здесь. Шинру смотрел на Чон Тхэ Ина из-за железных решёток, как будто смущаясь. Затем он тихо прошептал:

— С тобой все в порядке? Я очень волновался...

— У меня всё хорошо. Как ты? А как насчёт остальных? «Всё в порядке?» —спросил Чон Тхэ Ин, держась за железные прутья.

Шинру покачал головой, сказав, что со всеми всё в порядке, и сделал шаг ближе. Если бы Чон Тхэ Ин протянул руку, до него можно было бы дотронутся, но мешали железные прутья. Поколебавшись мгновение, Шинру осторожно схватил железный стержень. Примерно на полпяди ниже руки Чон Тхэ Ина.

Чон Тхэ Ин посмотрел на красивые руки и взглянул на Шинру. Тот опустил взгляд. Увидев, что щёки Шинру слегка порозовели, Чон Тхэ Ин почувствовал, что тоже начинает краснеть. Он медленно опустил руку и осторожно положил ее на руку Шинру. Лицо Чон Тхэ Ина горело, и он опустил голову.

Это была неожиданная радость. Чон Тхэ Ин понятия не имел, что сюда кто-то может прийти, более того, он даже не знал, что свидания разрешены. И конечно он был ещё более счастлив, что его навестил Шинру. Он слегка погладил мягкую ладонь, зажатую в его руке, большим пальцем.

К камере подошёл охранник, чтобы подать еду. Они просто держали друг друга за руки с покрасневшими лицами, не особо разговаривая, а, когда увидели , медленно расцепили пальцы. Однако улыбка Чон Тхэ Ина всё ещё не исчезла с лица, поэтому он поднял руку, чтобы прикрыть рот. Охранник, который обычно просто отдавал тарелку с едой и уходил, ничего не сказав, взглянул на Шинру, потом на Чон Тхэ Ин и почему-то заговорил именно с ним:

— Это ты недавно пел: «Быстро дайте мне еды». Ну вот, пожалуйста, ешь. Я сегодня приготовил много еды.

Между слегка улыбающимися губами охранника виднелись белые клыки. Лицо Чон Тхэ Ина мгновенно покраснело. Он в смущении закатил глаза и мысленно проклял этого человека. Чёртов парень обычно не отвечает и даже не двигается, что бы Чон Тхэ Ин ни делал, так почему же он выбрал время, когда Шинру был здесь, чтобы сказать что-то подобное? Он, должно быть, сделал это намеренно. Повсюду слишком много врагов и недоброжелателей.

Позади Чон Тхэ Ина, который с красным лицом что-то бормотал себе под нос, послышался тихий смех. В тот момент, когда Чон Тхэ Ин услышал этот смех, выражение его лица ожесточилось.

Шинру, казалось, озадачил звук, донёсшийся из тёмной комнаты. Он не видел человека, сидящего в камере. Он даже не знал, что там кто-то есть, но, когда вдруг услышал смех, его глаза расширились от удивления, и он наклонил голову, чтобы заглянуть внутрь. Чон Тхэ Ину показалось, что Шинру так и не смог рассмотреть человека, сидящего в темноте.

— Ах, я думал, ты тут один, хён. С кем ты тут...

— Это же стройный молодой человек, с которым мы виделись раньше. Кажется, вы в довольно хороших отношениях, Тэй, раз он проделал весь этот путь сюда.

Илай сидел неподвижно и говорил медленно. Похоже, Шинру понял, кто был владельцем голоса со слабой улыбкой. Выражение его лица также стало жёстче.

— Хён, человек, с которым ты…

— Хм... да… хм… он из европейского филиала... его посадили на прошлой неделе.

Чон Тхэ Ин хотел надеяться, что Шинру забыл об этом парне, но, конечно, такое было невозможно. Илай смотрел на Шинру, словно облизывая его, Шинру тоже смотрел на него, но с явным любопытством и настороженностью.

Чон Тхэ Ин мысленно цокнул языком. Ему было очень некомфортно, когда они встречались втроём. Он хотел держать этого человека и Шинру как можно дальше друг от друга. Сейчас, пока они оба за решёткой, Илай ничего не может сделать с Шинру… но когда он будет свободен и они будут одни…

Он не хотел об этом думать. Честно говоря, он волновался, потому что боялся, что Шинру заберут у него.

Шинру спросил со строгим лицом:

— Хён, ты делишь камеру с этим человеком? …с тех пор, как ты сюда попал?

Когда он понял, что Илай был всего в двух шагах, выражение его лица стало необычным. Шинру не просто нервничал и тревожился. Он смотрел на Илая с каким-то волнением и очень напряжённым и прямым взглядом, которым никогда не смотрел на Чон Тхэ Ина.

Чон Тхэ Ин внезапно вспомнил, что сказал Илай.

«Тебя не должно волновать, подхожу ли я этому человеку, соблазняю его или затаскиваю в постель. Вместо этого я обещаю, что не буду использовать угрозы или другие средства принуждения».

Он очень в себе уверен. Если Чон Тхэ Ин не вмешается, он обязательно сможет заполучить Шинру. Нет, даже если Чон Тхэ Ин вмешается, он не откажется от того, чего хочет.

Чон Тхэ Ин услышал, как Илай встал позади него. Этот парень вышел из слепой зоны и попал в поле зрения Шинру. Чон Тхэ Ин мог сказать это, не оглядываясь назад. Взгляд Шинру был устремлён на место за его плечом.

Медленно, медленно, очень медленно Илай подошёл к Чон Тхэ Ину. Теперь, не глядя на то, куда направлены глаза Шинру, Чон Тхэ Ин мог сказать, что он встал прямо сзади, примерно в двух-трёх шагах. Внезапно из-за плеча Чон Тхэ Ина появилась белая рука. Она прошлась рядом с лицом, коснулась его уха и крепко сжала железные прутья решётки. Илай обхватил решётки вокруг Чон Тхэ Ина с обеих сторон.

Чон Тхэ Ин, который почти оказался в объятиях Илая, просто смотрел прямо перед собой, даже не поворачивая лица. Спереди Шинру тоже смотрел на Илая с таким же суровым лицом. Внезапно показалось, что глаза Шинру сверкают.

Чон Тхэ Ин на мгновение замер. Шинру смотрел на Илая бесстрастными ярко-голубыми глазами. Это была не тревога. Это была настороженность, гнев, истерика…

Чон Тхэ Ин никогда не видел такого выражения лица у Шинру.

В этот момент Шинру внезапно опустил взгляд, и они с Чон Тхэ Ином встретились глазами. В этот момент лицо парня омрачилось. Кажется, будто его застали врасплох или он осознал свою ошибку.

— Тэй-хён, я…

Когда Шинру открыл рот, чтобы что-то сказать, Чон Тхэ Ин снова схватил его за руку. Хотя Чон Тхэ Ин явно чувствовал присутствие Илая позади себя, он сделал вид, что не заметил этого, и заговорил с Шинру.

— Спасибо за беспокойство. Со мной всё в порядке. Я выйду отсюда через некоторое время, так что увидимся позже. Когда я выйду, давай прогуляемся, как договорились.

Когда Чон Тхэ Ин улыбнулся и заговорил, Шинру, который выглядел встревоженным и смущённым, быстро кивнул. И на его лице снова появилась лёгкая улыбка. Сердце Чон Тхэ Ина забилось сильнее, когда он увидел улыбающееся лицо Шинру, как будто он был чрезвычайно счастлив и почти готов заплакать.

Именно он заставил так волноваться этого красивого молодого человека. Шинру чувствует такую тревогу, когда видит Илая, потому что не может должным образом защитить Чон Тхэ Ина или остановить этого парня.

— Я недостаточно силён, извини.

Когда Чон Тхэ Ин сказал это с горечью, Шинру быстро покачал головой, говоря «нет» снова и снова.

В этот момент Илай отпустил одну руку, державшую железные прутья, и положил её на плечо Чон Тхэ Ина.

Илай казался счастливым. Он прижал рот к уху Чон Тхэ Ина и заговорил тихим голосом:

— Вижу, вы хорошие друзья. Я завидую, что вы настолько близки, что он даже пришёл сюда, чтобы навестить тебя. Даже у меня нет таких друзей. Я ревную.

Чон Тхэ Ин сжал шею и нахмурился от горячего дыхания, а затем выскользнул из его рук и мрачно сказал:

— Почему ты вдруг стал таким надоедливым? Я дам тебе книгу, которую получил вчера, так что не мешай нам и просто уходи. Дай нам поговорить.

Илай громко рассмеялся, а затем послушно ушёл. Белая рука, протянувшаяся через его плечо и державшаяся за железные прутья, исчезла из поля зрения. Однако Илай сделал шаг назад и, похоже, ещё не отвернулся. Чон Тхэ Ин мог сказать это по взгляду Шинру, который молча смотрел мимо него.

Внезапно глаза Шинру загорелись голубым огнём, и он закрыл рот, как будто сдерживая слёзы. Из-за спины послышался короткий смех, и Чон Тхэ Ин с любопытством обернулся, гадая, что делает Илай. Но к этому моменту тот уже повернулся и вошёл внутрь. Чон Тхэ Ин неодобрительно посмотрел на него, а затем снова повернулся на Шинру, который всё ещё бесстрастно смотрел на Илая.

— Что случилось? Ты злишься? «Этот парень что-то сделал?» — нервно спросил Чон Тхэ Ин.

Однако Шинру не ответил и просто спокойно посмотрел на него. Затем внезапно приблизиля и схватил руку Чон Тхэ Ина. Руки у Шинру были немного холодными, а ладони вспотели.

— Хён, выходи скорее. Я буду ждать тебя, так что не забывай это и… выходи скорее.

— Э-э… да.

Чон Тхэ Ин выглядел немного озадаченным, но кивнул. Однако Шинру, у которого всё ещё было несколько беспокойное выражение лица, не переставал смотреть на Чон Тхэ Ина. Через некоторое время подошёл охранник, закончивший подавать еду.

— Эй, Шинру. Уходим. Пришло время. Нам не следует оставаться здесь слишком долго.

Когда охранник крикнул и сделал жест, Шинру нерешительно и с сожалением отпустил руку Чон Тхэ Ина, и Чон Тхэ Ин также с сожалением сжал кулак, когда ощущение чужой ладони исчезло. Шинру попрощался с Чон Тхэ Ином и последовал за охранником. После того, как он исчез из поля зрения, Чон Тхэ Ин, тихо стоявший перед железными решётками и обернулся только когда услышал звук закрывающейся железной двери.

Внутри Илай уже ел. Чон Тхэ Ин сел напротив него и поднял палочки для еды. Когда он молча зачерпнул рис и положил его в рот, Илай заговорил:

— Он милый парень. Думаю, я много чего не знаю о нём, но он милый.

Чон Тхэ Ин взглянул на Илая. Он слегка наклонил голову в ответ на недопонимание, но не удосужился спросить. Ему не хотелось говорить с этим парнем про Шинру. Вместо того, чтобы развивать тему, лучше подождать, пока он закончит, а затем заговорить о чём-нибудь ещё. Однако Илай, похоже, хотел всё же поговорить о Шинру. Внезапно он посмотрел на суровое лицо Чон Тхэ Ина и улыбнулся:

— Ты так волнуешься? Ты беспокоишься, что его заберут?

— ...да, я волнуюсь, что его заберут. Поскольку он такой милый, я думаю, что найдется много желающих.

Чон Тхэ Ини говорил прямо. Илай внезапно наклонил голову и посмотрел на него с тонкой улыбкой. Затем он отложил ложку и выпил немного воды. Влажные губы выглядели странно многозначительно. Илай, должно быть, почувствовал взгляд Чон Тхэ Ина на своих губах и высунул язык, чтобы облизать их. Чон Тхэ Ин отвёл взгляд.

Илай, несомненно, был очаровательным мужчиной, если судить только по его телу. Ему даже не потребуется никаких особых усилий, чтобы кого-то соблазнить. На самом деле, пока Чон Тхэ Ин не определился с Шинру насчёт своих отношений, он не имеет права ничего говорить ему, даже если Шинру и пойдёт к этому человеку. Да и что здесь можно сказать?

Внезапно Илай задал вопрос:

— Тэй, как ты думаешь, что самое привлекательное в людях?

Чон Тхэ Ин наклонил голову, подозрительно прислушиваясь к словам, контекст которых невозможно было определить. Самое привлекательное? Сердце, разум, мудрость. Ответов может быть множество, в зависимости от индивидуальных мнений.

— Лицо, – угрюмо пробормотал Чон Тхэ Ин.

Илай рассмеялся. Его пальцам, постукивающим по столу, судя по всему, было очень весело.

— Это твой стандарт? Хороший ответ. Лицо, несомненно, очень важно. Ха-ха, это весело. Ты тоже интересный человек.

Чон Тхэ Ин не удосужился спросить Илая, кого тот ещё считает интересным человеком. Он уже знал, что каждый раз, когда этот парень смотрел на него, видел его старшего брата.

— Но, знаешь, дело ведь не только в лице или теле, есть такая аура. Некоторые люди называют это личностью, некоторые говорят, что это умение привлекать людей. Определённо есть люди, которые могут очаровывать людей, даже если они просто сидят и ничего не делают. Этот ребенок тоже такой. Когда я вижу этого парня, у меня здесь встаёт, — сказал Илай, сжимая пах.

Чон Тхэ Ин задавался вопросом, подходящая ли эта тема для разговора во время еды, но, как и ожидалось, ничего не сказал. Наблюдая за ним, Илай внезапно перестал смеяться и медленно спросил:

— Мне любопытно, что ты будешь делать, если я получу этого ребёнка?

Гарнир упал между палочками для еды, которые держал Чон Тхэ Ин. Он посмотрел на упавшую на пол еду и отложил палочки. А затем взял стакан с водой и выпил его одним махом.

Что он будет делать, если это случится? Он никогда не думал об этом всерьёз. Не хотелось заострять на таком внимание, и он сознательно старался гнать от себя подобные мысли. На самом деле абсурдно говорить, что Шинру могут у него отобрать. Шинру никогда не принадлежал ему.

Чон Тхэ Ин не хотел, чтобы Шинру забрали. Он хотел сохранить это драгоценное при себе. И надеялся, что оно не перейдёт к кому-то другому. Однако, если Шинру уйдёт к Илаю по своей воле, Чон Тхэ Ин ничего не сможет сделать, чтобы остановить его.

— Если ты сдержишь своё обещание, я тоже должен сдержать своё, — мрачно сказал Чон Тхэ Ин.

Если он не заберёт Шинру насильно, то Чон Тхэ Ин не будет им мешать. Хотя он и сказал это в одностороннем порядке, а не как обещание, всё же намеревался сдержать данное слово.

И всё же мысль об этом приводила Чон Тхэ Ина в депрессию. У него пропал аппетит. От сбалансированного обеда ещё оставалось несколько ложек.

Илай нежно посмотрел на Чон Тхэ Ина, затем улыбнулся и, доев свою порцию, радостно сказал:

— В некоторых областях ты очень умён, но в других ты до смешного наивен. Что ж, на это интересно смотреть.

Поскольку Чон Тхэ Ин всё равно не собирался больше есть, он на мгновение подумал о том, чтобы ударить этого человека тарелкой по лицу, но сразу сдался. Чтобы выбраться из Ёрён, потребуется ещё несколько дней. Ему придётся оставаться в одной камере с таким парнем какое-то время, так что нужно позаботиться о своей жизни.

Время – относительное понятие. Впереди его ещё много, но то, что уже прошло – не более чем мгновение.

* * * * *

Десять дней пролетели... Это время, которое нужно было вытерпеть, было не таким уж и долгим. Когда охранник пришёл за ним рано утром, не на 10-й день, а на 7-й, и вдруг велел ему выйти, Чон Тхэ Ин почувствовал, что время, проведённое здесь, не было таким уж и плохим.

Он на мгновение заколебался и оглянулся на Илая, но оказался единственным, кого охранник попросил выйти, и Илай лишь слегка поднял руку с беспечным выражением лица.

Хотя это нельзя было назвать несправедливым, он не желал Илаю оставаться здесь. Охранник одёрнул Чон Тхэ Ина, который колебался:

— Хочешь остаться здесь ещё на 10 минут? Или на несколько дней?

Чон Тхэ Ин поторопился, следуя за охранником.

Тот сказал:

— Этот парень всё равно выйдет завтра, так что не волнуйся за него. Я бы вообще не волновался о таком сумасшедшем парне, — добавил он с неодобрением, и Чон Тхэ Ин немного расслабился и кивнул.

* * * * *

Первым человеком, которого он встретил после того, как покинул Ёрён, был его дядя.

Когда Чон Тхэ Ин вышел из камеры, его ждал лифт. Он поднялся на лифте и направился прямо в кабинет офицеров, в котором дядя и находился.

Как только Чон Тхэ Ин увидел его лицо, сразу нахмурился. Дядя, который приветствовал Чон Тхэ Ина с улыбкой, немного смутился, когда увидел того недовольным.

— Ты так сильно сердишься? Неужели тебе было так сложно в Ёрён? Я определённо сказал отправить тебя в Ёрён на восточную сторону, но офицер, должно быть, ослышался. Он уже старый.

Чон Тхэ Ин угрюмо взглянул на дядю и пробормотал:

— Нет, благодаря тебе я комфортно отдохнул. У меня было ощущение, будто я в отпуске. В одной комнате с Илаем.

На самом деле, ни в чём из этого он не мог винить дядю. Теперь, если подумать о времени в Ёрёне … жить в одной комнате с Илаем было не так уж и плохо. Так или иначе, около десяти дней Чон Тхэ Ин провёл благополучно, не испытывая никаких угроз для своей жизни.

Однако почти сразу стало ясно, что никто не собирался селить их с Илаем в одну камеру. Дядя посмотрел на Чон Тхэ Ина со слегка удивлённым лицом:

— С Риком? Я этого не предполагал… ...хотя, я не думал, конечно, что он причинит тебе какой-то вред.

— Почему? - торжественно спросил Чон Тхэ Ин, садясь на диван, на который дядя поманил его.

Этот мужчина смотрел на людей и решал, причинять им вред или нет. Так что, если так подумать, не было никаких оснований полагать, что Илай не причинит вреда Чон Тхэ Ину.

Дядя наклонил голову и сказал: «Хм», как будто подбирал слова.

— Ну, есть много причин, но основная в том, что ты ему действительно нравишься.

— Ха.

Когда Чон Тхэ Ин издал странный звук и посмотрел на своего дядю, тот поднял руки и сказал:

— Я действительно серьёзно.

Чон Тхэ Ин вздохнул и пробормотал:

— Я думал, мой дядя хорошо понимает людей… но с какой стати ты так думаешь?

Хотя он был не так хорош, как его дядя, но Чон Тхэ Ин думал, что тоже хорошо понимает людей и был уверен, что этот человек мог спокойно отрубить Чон Тхэ Ину голову в любой момент, если бы захотел. Шутил ли Илай или смеялся, он никогда не гасил этот безумный свет в своём взгляде. Снег всегда холодный и ледяной.

— Он редко так охотно называет своё имя. А тебе назвал его, как только вы впервые с ним заговорили.

Дядя назвал причину, которую Чон Тхэ Ину было трудно понять.

Имя — это всего лишь инструмент, позволяющий кому-то представиться, так какая разница, как его называть, если конечно не называть его обидными прозвищами?

Глядя на нахмуренное лицо Чон Тхэ Ина, его дядя, казалось, догадался, о чем он думает, но больше ничего не стал уточнять, сказав лишь с кривой улыбкой:

— Это правда.

— Дядя, мне кажется, если бы у него была для этого причина, даже если бы эта причина была всего лишь прихотью, он бы без колебаний отрубил мне голову.

— Ах, да. Но нравится тебе это или нет — это уже отдельный вопрос.

— Как это может быть отдельно?

— Рик иногда может чудить. – пожал плечами дядя. Теперь, когда Чон Тхэ Ин подумал об этом, то понял, что это действительно может быть так. Илай Риглоу - человек, который может зарезать кого угодно. Однако, помимо этого, у него также будут объекты симпатии и антипатии. Чон Тхэ Ин не знал, стал ли он объектом симпатии после того, как услышал от Илая: «Пока я не собираюсь драться с тобой». Хотя слово «пока» очень беспокоило.

Чон Тхэ Ин, уставший думать о больших вещах, почесал затылок и решил сменить тему:

— Но почему вокруг так тихо? Все ведь должны быть заняты тренировками перед своим обычным рабочим днём?

— Хм? Ну, потому что сегодня выходной.

— Выходной?

— Совместная тренировка закончилась на прошлой неделе. Так как на выходных никто не отдыхал, людям предоставили длинные выходные. Так что большинство участников тренировки уехали в Гонконг, а остальные отправились к себе домой.

Дядя слегка улыбнулся, сказав:

— Офицеры и административные сотрудники занимаются своими повседневными делами, как обычно.

Должно быть дядя слышал, что Шинру посетил Ёрён несколько дней назад.

Чон Тхэ Ин взглянул на часы. Его дядя заметил это и сказал ему пойти отдохнуть.

— Ты тоже можешь поехать в Гонконг, если хочешь. Но ты должен вернуться к 17:00 в воскресенье.

— Гонконг... Я думаю, это было бы весело, но мне сейчас не очень хочется. Ничего, если я не буду встречаться с другими офицерами?

— Хм. Нет, тебе достаточно встречи только с одним офицером. Да и что ты можешь сказать, когда встретишь всех? Максимум, что тебе пришлось нелегко.

Чон Тхэ Ин, который собирался выйти из кабинета, на мгновение заколебался, а затем оглянулся. Даже когда он посмотрел в глаза дяде, всё равно немного сомневался, спрашивать или нет, но дядя первым открыл рот, как будто вдруг что-то вспомнил:

— Да. Риглоу будет освобожден из тюрьмы сегодня вечером. Его допросят все офицеры. В любом случае, он сделал из этого большое дело.

— Сегодня вечером… понятно.

Чон Тхэ Ин слышал, что пребывание в Ёрёне могло растягиваться, как резиновая лента, поэтому он волновался, что тот парень может задержаться ещё на несколько месяцев.

Услышав слова дяди, Чон Тхэ Ин кивнул с некоторым облегчением. Даже если Илай был свирепым зверем, всё равно было чувство, что он не должен быть запертым в клетке и неспособным двигаться.

— Он улетает завтра на рассвете на самолёте. Остальные члены европейского филиала уехали сразу после окончания тренировки, но Рик не смог поехать с ними, потому что был в Ёрёне. Теперь, как только он покинет Ёрён, ему придётся вернуться в свой филиал, – добавил дядя своим всё ещё небрежным тоном.

Чон Тхэ Ин закрыл рот и уставился на дядю. Моргнув два или три раза, он сказал:

— Я понял.

Да. Совместное обучение уже прошло. И безумному Рику пришло время вернуться в европейский филиал. Теперь Чон Тхэ Ину не нужно будет беспокоиться о своей жизни. А главное, не нужно будет беспокоиться о Шинру.

Хотя прошло максимум две или три недели, Чон Тхэ Ин, должно быть, слишком привык к присутствию этого подавляющего человека, поэтому новость о его возвращении казалась какой-то нереальной. Было такое ощущение, что такого никогда не произойдёт.

Внезапно вспомнилось лицо Илая, который слегка помахал рукой перед тем, как он покинул камеру. На лице этого парня была лёгкая улыбка, как и в любое другое время. Он не выглядел обеспокоенным или встревоженным. Илай как будто знал, что что бы ни случилось, он недолго пробудет в неудобной ситуации.

Возможно, ему тоже везло, даже если и не настолько сильно, как Чон Джэ Ину.

Чон Тхэ Ин внезапно остановился. Он вспомнил, что сказал Илай.

— Дядя, в чём основная причина удачливости людей?

Он не знал, есть ли причина у удачи, но, возможно, есть что-то, что вызывает удачу, как сказал Илай. Если бы такое существовало, каждый в мире захотел бы получить это.

Никакого ответа не последовало.

Через некоторое время Чон Тхэ Ин осознал царившую тишину. Его дядя смотрел на него со слегка удивлённым выражением лица. Когда их взгляды встретились, он неловко рассмеялся:

— Рик сказал тебе это.

— Было ли что-то, чего мне не следовало тебе говорить?

— Нет, это не так... Но ясно одно. Точно так же, как врождённая удачливость каждого человека различна, очевидным фактом является то, что причина этой удачи также различна для каждого человека.

Чон Тхэ Ин нахмурился. Дядя тоже говорит что-то непонятное. Но почему-то эти слова, казалось, соответствовали тому, что имел в виду Илай. Чон Тхэ Ин на мгновение задумался, но не смог найти ответ и не хотел расспрашивать дальше, поэтому вздохнул и кивнул.

— Понятно. Думаю, да. Думаю, Илаю очень везёт.

— Этому парню? Конечно, ему везёт. Он родился с серебряной ложкой во рту.

— …..

Чон Тхэ Ин сделал паузу. Серебряная ложка с рождения? А как насчёт неудачной среды его детства, из-за которой его личность так сильно исказилась?? Чон Тхэ Ин посмотрел на своего дядю и спросил об этом, а тот махнул рукой и сказал:

— Что за чушь ты говоришь? Он родился не в обычной семье. Ты же знаешь, что его семья занимается посредническим бизнесом по продаже оружия. Они занимаются не только простыми расходными материалами, но и официальными военными поставками, и имеют известное имя и доверие в этой отрасли. Есть много компаний, которые ведут с ними бизнес. Кроме того, они даже нанимают ряд дорогих юристов в своё исключительное пользование, находят способ обойти закон и даже разрабатывают и продают оружие. Это уже даже не серебряная ложка, а бриллиантовая.

Чон Тхэ Ин широко открыл глаза и пристально посмотрел на дядю. Он подумал, что это немного странно. Хоть Илай и сказал, что его несчастное детство было шуткой, Чон Тхэ Ин всё равно думал, что отчасти это правда. Даже если он родился таким, Чон Тхэ Ин думал, что в семейной ситуации будут свои трудности.

Какой же он лжец и мошенник!!!

Независимо от того, происходил он из благополучной семьи или нет, мужчина должен был иметь одинаковую личность с момента своего рождения.

Когда дядя увидел свирепое выражение лица Чон Тхэ Ина, он удивлённо спросил о причине такого состояния, но Чон Тхэ Ин, который какое-то время молчал, в итоге выдохнул и смягчился. В любом случае, способность Чон Тхэ Ина долго выдерживать гнев была очень слабой.

— Всё в порядке. Я всё равно его больше не увижу после того, как он вернётся в Европу.

Чон Тхэ Ин решил мыслить позитивно.

После того как Илай выйдет сегодня вечером и вернётся в Европу завтра на рассвете, они больше не увидятся. Через год, когда состоится следующая совместная тренировка с Европой, Чон Тхэ Ина здесь уже не будет. Когда он так думал, ему казалось, что он может простить всё. Это было освежающе и грустно.

Сразу после этого дядя, как обычно, небрежно улыбнулся и сказал:

— Хорошо, хорошая работа.

Чон Тхэ Ин вышел из кабинета офицеров и медленно направился к лифту, но затем остановился.

Как поддразнил его дядя: «Административные сотрудники занимаются своими повседневными делами как обычно». Чон Тхэ Ин мгновение поколебался, а затем постучал в дверь офиса, у которого стоял. Затем он открыл дверь и увидел, что в офисе очень много сотрудников. Чон Тхэ Ин застыл на месте, потому что никогда раньше не видел в здесь столько людей, но Шинру, сидевший на ближайшем к двери сиденье, вскочил с удивлённым выражением лица, когда увидел его:

— Хён, ты уже вышел? Разве тебя не должны были отпустить только завтра?

Взглянув на настольный календарь с озадаченным лицом, Чон Тхэ Ин увидел завтрашнюю дату, обведённую кружком, и написанное под ней слово «Тэй-хён». Когда он увидел эти круглые маленькие буквы, он почувствовал себя ещё счастливее.

— Да, я тоже так думал, но они вдруг решили выпустить меня утром. Наверное, график там был немного резиновый. Как твои дела?

— Да, я был немного занят, но ничего серьёзного не произошло. Хён... кажется, ты похудел.

— Правда? Странно, я хорошо питался и хорошо провёл время.

— Но ты ведь находился в одной комнате с этим мужчиной…

Внезапно выражение лица Шинру потемнело. Увидев такое его лицо, Чон Тхэ Ин быстро отмахнулся.

— Нет, не о чем беспокоиться. В любом случае, я ведь уже вернулся в полном порядке.

Чон Тхэ Ин пытался успокоить Шинру, но Гёхо из медицинского отдела, достававший из ближайшего шкафа папку 10-летней давности, посмотрел на них прищуренными глазами и пробормотал под нос что-то, похожее на:

— Можно подумать, что вы люди, которые встретились после нескольких лет разлуки.

Когда он закончил говорить, вокруг него послышался тихий смех. Это был смех без неприятного тона, он скорее больше походил на лёгкое поддразнивание, чем на насмешку, но лицо Чон Тхэ Ина всё равно покраснело. То же самое касалось и Шинру. Он быстро встал и вышел из офиса, увлекая за собой Чон Тхэ Ина.

Он вышел из коридора и закрыл дверь кабинета, заблокировав звуки смеха. Стоя в пустынном коридоре, Шинру колебался и смотрел на Чон Тхэ Ина. Увидев этот застенчивый взгляд, Чон Тхэ Ин снова почувствовал волнение. Это было приятно. Однако Шинру смотрел как будто с тревогой, а потом внезапно поднял руку и погладил Чон Тхэ Ина по волосам. Когда мягкая рука погладила его щёку, он вздрогнул.

— Нет. Ты очень похудел. Должно быть, тебе там пришлось нелегко. Что мне делать...

— О, нет. На самом деле ничего не произошло. Как будто я просто был в отпуске. Меня просто задержали. Не о чем беспокоиться. Правда.

— Но ведь ты был с ним в одной камере!

Внезапно голос Шинру стал громче. Шинру вскрикнул, словно был взволнован, но тут же вздрогнул и угрюмо закрыл рот. Чон Тхэ Ин тоже вздрогнул, когда Шинру повысил голос, но промолчал.

Он впервые видел, как этот молодой человек так кричит. Когда они впервые встретились, Шинру тоже посмотрел с недовольным лицом, но тогда ситуация была иной, и никогда ещё он не был так зол, а тем более ни разу не кричал. Чон Тхэ Ин немного смутился и внимательно посмотрел на Шинру.

Спасибо за твою заботу...

Прежде чем Чон Тхэ Ин успел что-либо сказать, Шинру, заметивший его взгляд, опустил голову с удручённым выражением лица и пробормотал:

— Этот мужчина… находился в одной камере с моим хёном...

— Э-э… но… я в порядке…

Как ни странно, разговор, казалось, сбился с пути. Чон Тхэ Ин перед собой увидел молодого человека, который выглядел так, будто собирался заплакать в любой момент.

— Вы провели десять дней в одной камере, и если мой хён… влюбился в этого парня… что мне тогда делать?

Ух, слёзы навернулись на глаза Шинру. Почему у них возникают такие недоразумения? Это ведь совершенно не так.

Чон Тхэ Ин на мгновение задумался. Стоит ли ему говорить об этом или нет? Возможно, для него будет лучше этого не делать. Учитывая ситуацию, было выгоднее не упоминать тот факт, что тот парень нацелился на Шинру. Но сердце Чон Тхэ Ина сжалось, когда он увидел, как молодой человек плачет прямо перед ним. Увидев, как юноша, который всего минуту назад счастливо улыбался, внезапно заплакал, Чон Тхэ Ин подумал, что Шинру, вероятно, всё это время страдал от недоразумения.

Гораздо важнее было успокоить чувства Шинру, чем получить преимущество.

— Шинру... дело не в этом. Этот человек... нацелен на тебя.

Когда Чон Тхэ Ин заколебался и заговорил, Шинру внезапно поднял голову. Он открыл глаза, в которых всё ещё стояли слезы, словно был удивлён, и посмотрел на Чон Тхэ Ина с таким выражением лица, как будто его ударили по затылку.

Зря он это сказал? Когда вы понимаете, что нравитесь кому-то, с этого момента человек тоже начинает нравиться вам... Чон Тхэ Ин знал, что таким образом возникло немало чувств.

— Илаю нравятся такие люди, как ты. Ты добрый, и красивый, и... поэтому он не очень хорошо ладит со мной. Я.. не уверен в себе.

Как и было типично для любого робкого человека, он пробормотал с мрачным взглядом, но Шинру всё ещё смотрел на Чон Тхэ Ина со странным выражением лица. Затем медленно, как будто с осознанием ситуации, его заплаканное лицо слегка просветлело. Однако оно до сих пор было не совсем ярким и на нём всё ещё оставалась тень.

— Тогда, хён… ты не сделал ничего странного с этим парнем?

Чон Тхэ Ин уверенно крикнул:

— Конечно!

Однако после этой так легко брошенной фразы он понял, что совершил ошибку. На ум пришло воспоминание о том дне, когда они использовали руки, чтобы облегчить желания друг друга…

Как только Чон Тхэ Ин это осознал, выражение его лица изменилось, и Шинру это заметил. Его взгляд стал жёстче, и, глядя на смущённого Чон Тхэ Ина, он вопросительно и напряжённо поднял брови.

— Нет, ты не понял... это недоразумение. Здесь нет никакого скрытого смысла...

— Что вы сделали?

— Хм?

Внезапно голос Шинру понизился.

Мягкое и нежное выражение лица исчезло. Вместо этого появилось очень незнакомое. Это было холодное и жёстокое лицо. Даже тихий голос был чрезвычайно холоден.

Чон Тхэ Ин закрыл рот и посмотрел на Шинру. Это было похоже на встречу с незнакомцем. Кажется, он внезапно превратился из красивого и милого молодого человека в свирепого и жестокого парня.

Чон Тхэ Ин тихо сжал кулак, словно подавляя невидимое сердце. Увидев Шинру таким, он инстинктивно насторожился. Это очень инстинктивная оборонительная реакция, которая есть у каждого, когда рядом находится сильный и опасный человек.

Но ведь Шинру не тот, кого стоит опасаться. Он просто сейчас зол и обеспокоен. Напротив, возможно, Чон Тхэ Ин должен быть счастлив, что Шинру так переживает о нём и ревнует.

— Я же говорил тебе, что ничего не произошло, так что... смягчи выражение лица. Не сердись, Шинру.

Чон Тхэ Ин сказал это и слегка похлопал Шинру по плечу. В тот момент, когда рука Чон Тхэ Ина коснулась его, он на мгновение вздрогнул, а затем нахмурился. Чон Тхэ Ин с облегчением увидел, что прекрасное лицо Шинру понемногу вернулось.

В следующий момент рука Шинру обвила спину Чон Тхэ Ина, и он почувствовал жгучую боль на губах. Глаза Чон Тхэ Ина расширились от удивления. Шинру прижался своими губами к его, слегка приоткрыв их и прикусив нижнюю губу.

Чон Тхэ Ин задрожал не от боли, а от удивления. Затем Шинру обнял его крепче, и он почувствовал дыхание у себя во рту.

Эм-м-м.

Чон Тхэ Ин смутился. Это было неожиданно. Однако в его объятиях Шинру явно тревожился. Внезапно Чон Тхэ Ин вспомнил, что, когда он впервые спросил своего дядю о молодом человеке, которого он встретил в ванной, его дядя многозначительно пробормотал про себя: «Хм, это Шинру». И ещё вспомнился его странный взгляд тогда.

Однако, даже не успев задуматься об этих фрагментах воспоминаний, Чон Тхэ Ин вздохнул и протянул руки, чтобы обнять Шинру и похлопать его по спине. Это мягкое тело, крепко прижавшееся к нему, было похоже на молодого зверя, который не знал, куда прыгнуть.

Шинру, казалось, немного нервничал, но, когда Чон Тхэ Ин похлопал его по спине, он медленно расслабил плечи. Зубы, которые кусали его губу, отпустили его.

Он прошептал:

— Хён, Тэй-хён…

Рука Шинру крепко сжала его воротник.

Чон Тхэ Ин не знал, что это такое, но происходило что-то немного странное… Он, наклонив голову и продолжал поглаживать симпатичного юношу по спине.

* * * * *

— ...такой слабак.

В тот момент, когда Чон Тхэ Ин пробормотал это, Тогу, умирающий в своей постели, вскочил и вернулся к жизни, подпрыгивая вверх и вниз.

— Посмотрите, что он говорит своему больному коллеге, который чуть не умер!

— Это не болезнь, а просто мышечная боль, не так ли?

Когда Чон Тхэ Ин притворился, что нажмёт на область, где находятся мышцы бёдер и рук, Тогу закричал:

— Ой, не нажимай!

Затем, возможно, от изнеможения, он снова упал на кровать, завернулся в одеяло, и начала стонать.

Тогу, которого начали мучить физические боли, как только закончились совместные тренировки с европейским филиалом, похоже, был крайне расстроен тем, что никуда не поехал на долгожданных выходных, потому что не мог встать со своей кровати. Ему было так грустно, что хотелось плакать.

Никто не встретил Чон Тхэ Ина, когда он вышел из Ёрён. Чон Тхэ Ин сумел найти только одного коллегу, стонущего в постели, и сесть рядом с ним.

Когда он открыл холодильник, там не было ничего, кроме бутылки с водой Моры. Чон Тхэ Ин достал ёмкость, выпил воды, поставил пустую бутылку на холодильник и спросил.

— А что насчёт Моры?

— Он уехал, как только начались выходные. Сказал, что ему нужно поехать в Гонконг и встретиться с брокером или кем-то ещё... Он сказал, что купит кольт и пристрелит тебя.

— ......какое совпадение. Я тоже как раз хотел прибить этого парня книгой-головоломкой, которую он мне дал, – пробормотал Чон Тхэ Ин, думая о книгах, которые он аккуратно оставил на полке для следующего человека, который сядет в камеру. Затем Тогу, зарывшийся глубоко в одеяло, медленно высунул голову и спросил:

— Как всё прошло в Ёрёне?

— А ты как думаешь, на что это было похоже?

— Все выходили оттуда сплошные кожа да кости, но ты выглядишь нормально. Думаю, ты хорошо провёл время, живя там. Может следовало остаться там подольше?

— Хм. Мне кажется, ты ещё недостаточно чувствуешь боль.

Когда Чон Тхэ Ин прижал кулаки к телу Тогу, похороненному в одеяле, тот снова закричал о том, что умрёт от боли.

Чон Тхэ Ин, который отступил, когда Тогу задохнулся от усталости, подошёл к своей кровати и остановился. Было видно, что её уже кто-то занял…

Когда он подумал об этом, то вспомнил, что изначально это была не его комната. У этой кровати тоже был первоначальный владелец. Он одолжил её себе лишь на короткое время, пока хозяин был в южноамериканском филиале. Конечно, они тоже уже вернулись после совместных тренировок.

— В Южной Америке всё в порядке?

— Э-э. Кроме двух или трёх парней, которые там пострадали, ничего больше не произошло. Они были удивлены, когда узнали, что у нас погибло шесть человек.

Чон Тхэ Ин, сидевший на кровати Моры, озадаченно посмотрел на Тогу.

— Шесть. Когда меня отправили в Ёрён, было всего пять погибших... Ещё один умер?

— Хм. Он по глупости занял неправильное положение во время тренировки по воздействию радиации. Тцк. Если бы погиб ещё один человек, это был бы новый рекорд по количеству жертв.

Хоть он и сказал это в шутку, видно было, как Тогу нахмурился. Никто не боится говорить о смерти коллеги. Чон Тхэ Ин кивнул и горько пробормотал:

— Звук взрыва был слышен до самого Ёрёна, так что, похоже, на этот раз он был очень сильный.

— Э-э, это было немного грубее, чем раньше. … Э-э. Ты это слышал? Ах, ну, это было сделано на 6-м подвальном этаже.

Чон Тхэ Ин кивнул. По дороге в кабинет офицеров он заметил, что южное крыло закрыто. Судя по всему, обучение радиационному воздействию проводилось в месте, которое, как утверждается, шло на ремонт.

— Тогда куда делись все ребята из южного крыла?

— Они расселились в других комнатах. Но в южном здании изначально было меньше людей.

— В таком случае было бы лучше устроить взрыв на этаже, где живёт немного людей. Тогда надо было разрушить первый этаж.

Когда Чон Тхэ Ин сказал это, Тогу рассмеялся и ответил:

— Если офицеры услышат это, тебя очень полюбят.

Чон Тхэ Ин, который лежал, растянувшись на пустой кровати и глядел в потолок, спросил:

— Если подумать… Что находится на четвёртом подвальном этаже?

— Хм? Наверное, там пусто? Я не уверен, но думаю, что конструктивно он был таким, пока здание строилось.

— Они заперли его и сказали, что никого туда не пускают. Там пусто.

— Наверное это ошибка дизайнера. Ведь даже лифт там не останавливается.

Чон Тхэ Ин на мгновение подумал о старом офицере, спроектировавшем это здание (которое, казалось, гнило и разваливалось). Этот странный старик казался по-своему перфекционистом, так как же он допустил такую ошибку?

Чон Тхэ Ин был погружён в мысли о закрытом этаже для роботов, глядя на потолок, но вскоре отказался от этих мыслей. В любом случае, какая ему разница? Независимо от того, существуют ли на самом деле роботы, защищающие Землю, или нет, он всё равно уедет отсюда через полгода.

Чон Тхэ Ин зевнул. Он думал, что отдохнул с комфортом в камере, но когда вышел наружу и начал ходить, то понял, что очень устал. В конце концов, люди не могут жить в замкнутом пространстве, каким бы комфортным оно ни было.

— Я хочу спать... Когда вернётся Мора?

— Ну, он вчера ушёл, но вернётся самое позднее к вечеру воскресенья.

— Он кажется немного шизофреником. Если он увидит, что я сплю в его постели, он разозлится.

— Хм... наверное, так. Будь осторожен. У Моры на тебя зуб за кольт.

— Да, верно. Я ещё в комоде нашел его Беретту.

— Разве это не модель?

— ...Тогу... Просто спи. Спи спокойно. Продолжай спать.

Тогу снова открыл глаза и громко заворчал, но Чон Тхэ Ин проигнорировал его. Ему нужно было встать с кровати, чтобы не увидеть, как Беретта направляется ему в голову, но его сонное тело не хотело двигаться.

Чон Тхэ Ин закрыл глаза. Постепенно звуки снаружи стихли. Тогу ничего не сказал, вероятно, потому, что он тоже снова уснул. Время от времени он слышал, как он хрюкал, как щенок, и бормотал: «Боже мой, как больно», но на этом все.

Ему нужно немного поспать, проснуться и уйти в другую комнату. Ему нечего собирать, но нужно вернуться к себе. Но парнем из европейского филиала, живущим в его комнате, определённо был Илай, который ещё не уехал. Его комната не свободна. И где тогда ему сегодня спать…

Но на самом деле, в тот момент, когда Чон Тхэ Ин подумал об Илае, вместо сна в голову пришла более тревожная проблема.

Это тот, кого он больше никогда не увидит. Чон Тхэ Ину очень повезло, что не придётся снова с ним взаимодействовать. Однако они некоторое время провели вместе, им стоит хотя бы попрощаться в последний раз.

Это показалось забавным. В то же время Чон Тхэ Ин думал, что им неуместно прощаться, а также он задавался вопросом, действительно ли они были так близки, но не мог найти ответа.

Чон Тхэ Ин раздумывал, стоит ли ему идти, но вскоре стёр эту мысль из головы. И заснул.

— Эй, эй, просыпайся… Я же сказал тебе проснуться.

Что-то твёрдое укололо его висок. Чон Тхэ Ин слегка прищурился. Дерьмо. Он лишь шутил, но, когда открыл глаза, на самом деле увидел дуло Беретты, которое было направлено на него.

— Пытаться убить кого-то за то, что он воспользовался твоей кроватью — это не по-человечески, Мора.

— Ты смеешься! Ты пьёшь мою воду, и пользуешься моей постелью, как хочешь. Какая же ты Белоснежка!

— Будь я Белоснежкой, разве встретил бы я такого гнома, как ты? Ох, убери этот чёртов пистолет от моего лица. Что за жесть ты устроил среди бела дня.

— Какой день! Посмотри на часы и скажи мне, который час! Где мне, по-твоему, спать?

Когда Чон Тхэ Ин схватил дуло пистолета и отбросил его, Мора подошёл ближе и закричал Чон Тхэ Ину на ухо. В результате Чон Тхэ Ин перекатился, схватившись за уши, а затем поднялся.

— Барабанные перепонки лопнули, чувак!

— Быстро вали в свою комнату! Почему ты спишь лицом вниз на моей кровати? Все европейцы ушли, так что возвращайся в свою комнату сейчас же!

Мора, который вернулся с несколькими блоками сигарет для Тогу, дюжиной журналов с головоломками для себя и множеством закусок, увидел спящего на кровати Чон Тхэ Ина. В этот момент его охватил гнев, и он схватил с комода Беретту и стал дико размахивать ею.

Чон Тхэ Ин встал, достал журнал с головоломками, который только что купил Мора, и ударил им парня по лицу. Он думал, что заснул на короткое время, но, похоже, проспал весь день. Было уже больше 10 часов.

— Ты выпил всю мою воду, ублюдок!

Мора закричал и бросил в него пустую бутылку, требуя пойти и принести воды. Чон Тхэ Ин взял бутылку и, ворча, пошёл к очистителю воды, который находился довольно далеко.

«В конце концов, проклятый Мора. Да куплю я тебе сотни этих чёртовых кольтов».

Чон Тхэ Ин подошёл к очистителю воды, бормоча себе под нос ругательства. Затем сам выпил воды и посмотрел прямо перед собой. В конце коридора была его собственная комната. Илай должен был остаться в ней до вечера.

Внезапно он вспомнил о своих тревогах перед сном. Это человек, которого он больше никогда не увидит, так что, возможно, было бы лучше попрощаться в последний раз. Хотя пока они живы, они могут увидеться снова, поэтому, возможно, нет необходимости в прощании.

Залив пальцы водой, Чон Тхэ Ин понял, что резервуар для воды полон, и быстро вынул руку из водоочистителя. Закрывая резервуар для воды, он снова задумался.

— …..

Тем не менее, то, что они какое-то время провели вместе, тоже было судьбой. Хочет он того или нет, и увидятся ли они когда-нибудь снова или нет, попрощаться было бы правильно.

Чон Тхэ Ин пошёл в свою комнату. Он думал, что этот человек добьётся всего, чего пожелает. Поэтому Чон Тхэ Ин очень волновался, когда Илай захотел Шинру. Фактически, даже сейчас ему всё ещё было тревожно.

Однако, когда он услышал, что завтра рано утром этот парень уезжает, стало спокойнее. Хоть он и не хотел, чтобы это произошло, Чон Тхэ Ин на самом деле представлял себе ситуацию вроде «Илай пытается принудить Шинру». И если бы это произошло, он бы обязательно оказался между ними.

Но Илай сказал, что не будет применять силу, так что Чон Тхэ Ин не собирался в таком случае вмешиваться. Размышляя об этом, он вспомнил взгляд Шинру, который видел утром. Не похоже, что Шинру пойдёт к Илаю. Казалось, что он будет рядом всегда. Если Илай не будет принуждать силой, сам он точно не пойдёт. Кажется, тревога была надуманной. Чон Тхэ Ин облегчённо вздохнул. На самом деле, если бы Шинру не был замешан в этом, отношения Чон Тхэ Ина с Илаем были бы не такими уж плохими. Хотя формально они были по разные стороны, прямой обиды не было. Наоборот, было даже весело, хотя иногда Чон Тхэ Ин и не мог понять его образа мыслей.

— Ах, нужно попрощаться, чтобы отправить его в хорошем настроении.

Чон Тхэ Ин кончиками пальцев прижал уголки рта вверх, сделав улыбающееся лицо, как у клоуна. Изображение, отражённое в зеркале на стене, было настолько нелепым, что он быстро убрал руку.

— Прощайте, красивые руки. Не то чтобы я не чувствовал себя немного разочарованным.

Чон Тхэ Ин побормотал себе под нос и пошёл в свою комнату. Поколебавшись лишь мгновение, он подумал, что, возможно, делает что-то зря, но всё же открыл дверь.

Дверь открылась беззвучно.

И как только дверь открылась, Чон Тхэ Ин пробормотал: «А?»

В комнате было темно, но рядом с кроватью горела лампа, дающая тусклый свет. Чон Тхэ Ин подумал, что этот парень уже спит, но у Илая не было привычки спать с включённым светом. Или он просто ушёл на время?

Чон Тхэ Ин вошёл в свою комнату. А потом, немного нервничая и чувствуя усталость, он тихо вздохнул. Однако, когда Чон Тхэ Ин прошёл по узкому и короткому коридору, ведущему от двери в комнату, он увидел на кровати большую тень. Точнее тени… Тени, отражающиеся на стене, выглядели так, будто два человека слились вместе. Это было похоже на то, что он уже видел однажды на пляже…

Он сделал ещё один шаг вперед и увидел мужчину, полулежащего на кровати. И точно так же, как в тот день на пляже, там был другой мужчина, уткнувшийся лицом в его промежность.

Чон Тхэ Ин остановился на месте, как будто застывший. И дело было не только в том, что он стал свидетелем чьего-то романа. Просто они оба были людьми, которых знал Чон Тхэ Ин.

Мужчина, лежавший лицом к лицу с Чон Тхэ Ином (правильнее было бы сказать, что он сидел под углом, а не лежал) посмотрел на него без удивления, как будто он знал, что так будет. Когда их глаза встретились, на его губах появилась улыбка.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него, а затем медленно опустил взгляд. Человек, у которого виднелась только его обнажённая спина, лизал промежность Илая. Липкий, хлюпающий звук эхом разносился по всей комнате. Это было очень неприлично. Однако он не остановился на том, чтобы просто облизать огромный выступающий предмет Илая, а массировал его своими нежными руками, затем приподнял своё тело, как будто решил, что пенис достиг своего пика. Он как будто собирался сесть на него.

— Всё как я уже говорил. Никогда больше не трогай Тэй-хёна.

Кровь отхлынула от лица Чон Тхэ Ина. Знакомая спина, знакомый голос. Его сердце колотилось. Он кусал окровавленные губы.

Хотя это явно была знакомая внешность и знакомый голос, он выглядел незнакомым, как будто Чон Тхэ Ин видел его впервые, но это явно был Шинру. Холодный голос без тени смеха напомнил выражение лица, которое Чон Тхэ Ин ненадолго увидел в Ёрёне несколько дней назад. Лицо в тот момент у него было холодное и воинственное.

Взгляды Чон Тхэ Ина и Илая снова встретились. Илай на мгновение посмотрел на Чон Тхэ Ина, В его глазах появилась слабая улыбка.

— Хорошо. У меня не то, чтобы нет партнёра, просто мне приятно иметь кого-то, кто соответствует моему вкусу, – последовал медленный голос Илая.

Его белые и красивые руки схватили Шинру за талию. Шинру на мгновение вздрогнул, как будто был недоволен, но всё равно молчал и не шевелился. Затем, следуя указаниям Илая, он медленно опустил талию. Уродливый предмет этого мужчины коснулся ягодиц Шинру.

— Мы с этим парнем договорились.

Чон Тхэ Ин, который собирался выбежать и увести Шинру от Илая, был остановлен медленным голосом Илая, который хладнокровно достиг его ушей.

— Если я не буду заставлять тебя, он не будет нам мешать. А сейчас ты пришёл в эту комнату сам.

Этот голос поймал Чон Тхэ Ина. Его ноги перестали двигаться, как будто его неожиданно чем-то ударили по затылку. Ни тело, ни руки, ни рот, ни язык, желающий что-нибудь выкрикнуть, не шевелились. Единственное, что работало правильно, — это глаза, смотрящие на них.

— Ладно, я пришёл первым к тебе. Так что никогда больше не приближайся к хёну! Мне это неприятно!

— Не приближаться к нему? Ладно. Мне достаточно попробовать твоё тело. Кроме того, я с самого начала им не интересовался. Успокойся.

Он думал, Илай засмеётся после того, как хлопнул Шинру по заднице. В то же время рука, державшая Шинру за талию, потянула его тело вниз. Уродливый пенис мужчины проник в мягкое тело.

Чон Тхэ Ин прикрыл рот рукой. Потому что, казалось, оттуда польются крики. Должен ли он пойти и разлучить этих двоих сейчас? Было бы правильно встать между ними и устроить скандал?

Однако внутренний конфликт Чон Тхэ Ина длился недолго. Шинру, принявший этот огромный и уродливый предмет, хрипел, словно устал, а после выдыхал. Однако, если смотреть со стороны, он был явно взволнован. Независимо от причины, по которой он пришёл в эту комнату, Шинру переспал с Илаем по собственному желанию. И он тоже испытывал от этого удовольствие.

Чон Тхэ Ин почувствовал на себе взгляд Илая и медленно отвёл свой. Продолжая трахать Шинру, Илай постоянно смотрел на Чон Тхэ Ина. Слегка прищуренные глаза, возможно, смеялись над ним. Его взгляд вспыхнул от похоти, доходящей до ужаса, и он смотрел на Чон Тхэ Ина, не отворачиваясь ни на мгновение. На его губах была улыбка.

У Чон Тхэ Ина было ощущение, будто его облили холодной водой.

Он сделал шаг назад. Илай улыбнулся, становясь все более и более весёлым. Когда Чон Тхэ Ин подошёл к двери, он даже услышал его смех. И только тогда Чон Тхэ Ин отчаянно почувствовал что-то, что, как ему казалось, он уже знал, но не мог осознать в своих мыслях.

Человеку по имени Илай Риглоу совершенно не хватало чувства близости с окружающими его людьми, которое естественным образом чувствовал бы Чон Тхэ Ин или другие. Он рассматривал окружающих его людей как объекты. У него ни с кем не было никакой эмоциональной связи.

Его интересовал не человек по имени Чон Тхэ Ин. Он был для него всего лишь ухажёром Шинру, племянником офицера Чан Ина или всего лишь младшим братом гения Чон Джэ Ина.

Причина, по которой он сказал, что ему не хочется драться с Чон Тхэ Ином, заключалась в том, что он всего лишь чей-то ухажёр, племянник и младший брат. И так или иначе, в конце концов он получил то, что хотел. В последний момент срока, до того, как уйти отсюда.

Чон Тхэ Ин тихо отступил назад и вышел из комнаты. Рука, закрывающая дверь, была холодной. Он стоял неподвижно, держась за дверную ручку.

Это был не гнев.

Это не было чувство утраты от потери чего-то ценного.

Это не было чувство разочарования в себе.

Но в то же время это было всё вместе.

Он думал, что будет смеяться, но нет.

Это было последнее прощание с человеком, которого он думал, что больше никогда не увидит.

Конец 5 главы.

Назначение

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Редактор: @sostoyanie_mira

[Читать всю серию у Bestiya]

* * * * *

— Эй, эй, что с твоим лицом? Почему ты хмуришься?

Чон Тхэ Ин получил болезненный удар по спине и с обидой посмотрел на Альту, сидевшего рядом.

— Почему ты ударил меня?

— Мы наконец-то встречаемся с брокером, а у тебя такое выражение лица, как будто ты говна поел! Что, если он будет недоволен и не захочет заключать с нами сделку? Ты — то можешь просто ничего не покупать, но для меня он является очень важным контактом!!! И я хочу часто общаться с ним в будущем!!

— Хорошо, ладно, только уменьши громкость и будь потише.

Чон Тхэ Ин взял в руки чашку и добавил:

— Тебе ещё часто придётся связываться с ним в будущем.

От тёплой, дымящейся чашки доносился знакомый аромат. Это был аромат орхидеи.

— Этот чай… Шинру заваривал его для меня…

Альта, который, видимо, не разбирался в сортах чая, удивлённо поднял брови. Чон Тхэ Ин посмотрел на красный чай рядом с Альтой, но тот пожал плечами и пробормотал: «Без разницы».

И всё же запах был таким же, что и у чая, которым угощал Шинру.

Чон Тхэ Ин снова вспомнил…

Каждая мелочь теперь напоминала ему о Шинру. И, когда он думал об этом, впадал в депрессию.

Увидев, что лицо Чон Тхэ Ина снова потемнело, Альта быстро поднял руку. Поняв намерения товарища, Чон Тхэ Ин сделал невинное лицо.

— Что с тобой не так в эти дни? Ты признался Шинру, а он тебя отшил? Нет, вряд ли это так, я же слышал, что вы должны встретиться сегодня вечером… Но почему ты такой подавленный?

— Хм… это так очевидно?

— Да, это очень заметно, особенно сейчас! — ответил Альта с угрюмым выражением лица.

— Это не сработает, — сказал Чон Тхэ Ин, потирая лицо обеими руками. Затем он оглянулся, ища глазами брокера. Тот недавно ответил на звонок, затем извинился и вышел, но до сих пор ещё не вернулся. Видимо, его разговор затянулся.

Это был отель с видом на побережье в сторону Гонконга и Коулуна. Конец старого центра города, с разветвляющимися, словно лабиринт, переулками и ветхими зданиями, выстроившимися посреди них. В этом районе было несколько ведущих отелей, Альта и Чон Тхэ Ин сидели в холле одного из них почти на самом верхнем этаже. Поскольку это выходные, народа ожидалось много, но сейчас было малолюдно, так как до ужина ещё оставалось время.

Тогу выглядел жалко и очень переживал, наблюдая за напряжёнными отношениями Моры и Чон Тхэ Ина, поэтому попросил Альту найти торговца огнестрельным оружием. На самом деле Чон Тхэ Ин не думал, что с ним плохо обращаются. Всё же это он плохо поступил с Морой, как тот и утверждал. Чон Тхэ Ин понимал, что следует купить новый кольт вместо утраченного по его вине. Поэтому радостно кивнул на предложение Альты и последовал за ним в Гонконг.

Брокер, с которым они встретились, сказал, что ту модель кольта, которую хотел Чон Тхэ Ин, сейчас хоть и сложно, но вполне реально получить. А затем отлучился, чтобы поговорить по телефону.

Чон Тхэ Ин повернул голову и посмотрел в окно рядом с их столом. Он мог видеть узкое море внизу, а посреди моря - остров Гонконг. Шинру уже должен быть там. Он сказал, что запланировал короткую встречу с другом, который живёт на острове, и попросил Чон Тхэ Ина встретиться вечером после того, как тот сделает все свои дела.

Чон Тхэ Ин на эту просьбу застенчиво кивнул Шинру, который ярко улыбнулся и сказал:

— Тогда увидимся вечером на полуострове... Я буду ждать тебя.

После разговора Шинру ушёл, а Чон Тхэ Ин увяз в трясине тяжёлых мыслей.

Не то чтобы он ненавидел Шинру или что-то в этом роде. Скорее, ему было очень грустно и жаль. По крайней мере, причина, по которой Шинру в тот день по собственной воле пошёл к Илаю, была в самом Чон Тхэ Ине. Именно это и послужило причиной его депрессии. Илай, Шинру и эта ситуация сильно удручали.

Но при этом Чон Тхэ Ин понимал, что глупое самокопание здесь ничем не поможет. В любом случае, он больше никогда не увидит Илая. Все препятствия исчезли, и теперь остаётся только взяться за руки с Шинру, наслаждаться происходящим и веселиться.

И всё же…

Что-то ему не было весело. Чон Тхэ Ину казалось, что его сознание окутано туманом, сквозь который не могли проникнуть радость и счастье.

— Шинру…

— Тьфу. Если ты опять собираешься сидеть с таким лицом, больше никогда не пойдёшь со мной!

Альта высказывался, стиснув зубы, а Чон Тхэ Ин грустными глазами смотрел на остров Гонконг напротив него. Вероятно, Шинру всё ещё там. Или, может быть, уже направлялся к нему на встречу. Или он сейчас на пароме?

Шинру застенчиво улыбался, когда сказал, что забронировал отель. Чон Тхэ Ин не мог не знать, что это значит. Поэтому перед отъездом он принял ванну и привёл себя в порядок, но на сердце всё равно была тяжесть.

Всё ли будет в порядке? У него давно не было секса, и Чон Тхэ Ин переживал, получится ли сделать это так, чтобы Шинру не пострадал. Более того, в тот день, накануне ухода Илая, Шинру, вероятно, был довольно сильно ранен. Скорее всего, сейчас всё зажило, но он не смог бы принять эту уродливую большую вещь в себя и при этом остаться невредимым. Сможет ли сейчас Чон Тхэ Ин сделать это с тем, кому было так больно?

Если бы Альта или другие коллеги узнали о его переживаниях, они посмотрели бы на него с жалостью, но чем больше Чон Тхэ Ин думал об этом, тем тяжелее становилось у него на сердце.

— Нет смысла переживать. Теперь нет никаких отвлекающих факторов, и всё, что нужно делать, это быть счастливым.

Чон Тхэ Ин успокоился и вздохнул. Когда он отвернулся, в поле его зрения появился мужчина, сидевший один за соседним столом.

Чон Тхэ Ин его не знал, но взгляд сам по себе упал на этого человека. Ничего необычного в нём не было: одет в элегантный костюм, в утончённых пальцах - авторучка, - мужчина был полностью погружён в свои мысли. Тем не менее, он казался Чон Тхэ Ину странно знакомым.

— Эй, Альта.

— Что?

Альта спросил с угрюмым лицом, не глядя на него. Чон Тхэ Ин безжалостно притянул его за ухо и тихо заговорил:

— Ты знаешь мужчину, сидящего рядом с нами?

Услышав тихий вопрос, Альта взглянул на этого мужчину и оглядел его с головы до ног.

— Нет, не знаю, такого элегантного я бы не забыл. Но почему ты спрашиваешь? Есть какая-то проблема?

— Хмм… Нет, просто у меня ощущение, будто я где-то его видел. Но, возможно, я ошибся.

Чон Тхэ Ин наклонил голову и посмотрел на лист бумаги, который мужчина разложил на столе и пристально изучал. Поскольку они сидели довольно далеко, нельзя было рассмотреть всех деталей, но казалось, что на листе были изображены какие-то схемы и формулы, написанные от руки.

Чон Тхэ Ин равнодушно посмотрел на эти схемы и вдруг ахнул… Он уже где-то видел подобное... Это невозможно понять с первого взгляда, но на самом деле там были химические формулы и уравнения.

«Ну... раз этот мужчина выглядит знакомым, то и картинка тоже выглядит знакомой». Он подумал, что его брат Чон Джэ Ин был единственным человеком, который вёл подобные записи и рисовал такие схемы.

Чон Тхэ Ин продолжал смотреть на лист без особого интереса, размышляя, может ли почерк казаться ему похожим из-за того, что он смотрит издалека, как вдруг мужчина поднял голову. И их взгляды встретились.

Мужчина пристально смотрел на него. Глаза под очками в тонкой серебряной оправе казались равнодушными. И, хоть Чон Тхэ Ин немного смутился, когда их глаза встретились, причин избегать взгляда не было, поэтому он не стал отворачиваться.

Даже после нескольких секунд зрительного контакта никаких воспоминаний в голову не пришло. Возможно просто есть кто-то, похожий на этого человека, в уголке забытых воспоминаний Чон Тхэ Ина.

Мужчина нахмурился и открыл рот, как будто собирался что-то сказать.

Именно в этот момент вернулся брокер после своего затянувшегося телефонного разговора. Казалось, ему было неловко, что он оставил их одних на долгое время, поэтому он улыбнулся и извинился, стараясь быть дружелюбным.

— Мне жаль, что заставил вас ждать так долго. Вчера в Гонконг приехал важный парень, с которым даже таким людям, как я, трудно познакомиться, но мой брат смог назначить ему встречу.

— О, правда? Когда ты так говоришь, кажется, что он действительно очень важный. Он приехал сюда по какой-то причине?

— Это очень большое дело. Похоже, они собираются открыть крупномасштабный филиал в Гонконге. Первоначально у компании была всего одна штаб-квартира, но похоже, что они собираются расширяться. Так что это очень важное событие в этой отрасли. Но ещё не решено, кто будет управлять филиалом...

— Ух ты, тогда ты можешь организовать встречу со своим братом…?

— Ну, я не знаю, но, возможно.

— Супер!

Слушая Альту, который льстил брокеру, не моргнув и глазом, Чон Тхэ Ин ненадолго перевёл взгляд на стол рядом с ними.

Мужчина всё ещё подозрительно смотрел на Чон Тхэ Ина, но, в конце концов, ничего не сказал и снова опустил взгляд на свои бумаги.

Иногда он записывал одно-два слова на листе, после чего как будто уходил в свои мысли. Было похоже на процесс решения сложной головоломки.

Почему-то Чон Тхэ Ин был уверен, что эту схему нарисовал его старший брат. Он уже подумывал спросить этого мужчину, знает ли тот, где находится Джэ Ин, но быстро отказался от подобной затеи. Даже будь эта схема нарисована братом, то что бы сделал Чон Тхэ Ин, если бы узнал его местоположение? Кроме того, нет никаких гарантий, что этот человек может что-то знать…

Чон Тхэ Ин снова повернул голову к брокеру. Сделка сейчас была важнее, чем гипотетический чертёж брата. Наверняка Джэ Ину сейчас хорошо, где бы он ни находился и чем бы ни занимался.

Чон Тхэ Ину же нужно было беспокоиться о кольте, который он собирался вернуть этому плаксивому ублюдку, и о Шинру, с которым он встретится чуть позже.

* * * * *

Первоначально они планировали поужинать в ресторане отеля, который забронировал Шинру, затем пойти в бар, выпить лёгкий напиток и уже потом пойти в свой номер. Такой был план. Но он провалился практически сразу. Уже к началу ужина лицо Шинру стало настолько бледным, что на него было жалко смотреть.

Он выглядел не очень хорошо ещё с момента встречи. Чон Тхэ Ин шесть раз спросил, как он себя чувствует. И каждый раз Шинру уверенно качал головой и отвечал, что с ним всё действительно хорошо.

Но цвет его лица при этом был настолько бледен, что казалось, как будто он вот-вот упадёт в обморок. Кроме того, похоже, Шинру с нетерпением ждал сегодняшнего дня. На нём не было униформы, которую обычно носят в филиале. Он был одет в аккуратный свитер, как будто бы купил его только вчера, рубашку, отглаженную до идеального состояния и простые, но изысканные хлопчатобумажные брюки.

Этот наряд мало чем отличался от повседневной одежды, которую Шинру обычно носил, но ясно показывал, что он уделил внимание каждой детали. Даже его волосы сегодня немного развивались.

Чон Тхэ Ин очаровался Шинру, когда увидел его таким, но, увидев его бледное лицо, забеспокоился и спросил, не стоит ли им вернуться домой.

Шинру покачал головой:

— Я просто немного нервничаю. Это потому что я так долго ждал встречи с хёном... Я действительно в порядке.

Чон Тхэ Ин слегка покраснел и последовал за Шинру, который первым вошёл в отель.

В Шинру ничего не изменилось: он всегда был мягким, добрым и нежным молодым человеком. То, как он краснеет и улыбается, как смущается, когда смотрит в глаза Чон Тхэ Ина или когда держит его руку — всё это оставалось прежним.

Чон Тхэ Ин шёл за Шинру, обвиняя себя в беспричинной депрессии.

Они пришли в ресторан. И не дождавшись, пока принесут еду, Шинру, который становился всё более и более бледным с течением времени, в конечном итоге схватился за рот и побежал в уборную. Конечно, Чон Тхэ Ин был удивлён и последовал за ним.

Как только они дошли, Шинру бросился к унитазу, и его громко вырвало.

Он заперся в кабинке, лицо юноши при этом было зелёного цвета… Когда Чон Тхэ Ин попытался пойти следом, Шинру вытолкнул его за дверь, сказав: «Я не хочу, чтобы хён видел меня таким». Некоторое время Чон Тхэ Ин просто охранял дверь уборной.

Из-за неё были слышны тревожные звуки и, когда они наконец стихли, Чон Тхэ Ин спросил Шинру, в порядке ли он, но ответа не последовало.

Чон Тхэ Ин был так напуган тишиной, что выбил дверь кабинки и вбежал внутрь. Бледный Шинру беспомощно лежал внутри.

Чон Тхэ Ин отказался от ужина и напитков и немедленно, поддерживая Шинру под руку, поднялся в зарезервированную для них комнату.

В итоге Шинру заснул на кровати, а Чон Тхэ Ин, который постирал и разложил его одежду и другие вещи, сел рядом.

— …..

Он посмотрел на спящего Шинру. К счастью, нормальный цвет вернулся к его лицу. Казалось он больше не испытывает никакой боли и крепко спит.

— Уф, — вздохнул Чон Тхэ Ин, осматривая Шинру.

На одежде парня было немного рвоты, поэтому Чон Тхэ Ин снял её, как только они вошли в комнату. Поскольку Шинру лежал на кровати в одном нижнем белье, было ясно видно его стройное, гладкое и прекрасно сложенное тело.

Если бы сегодня всё шло по плану, Чон Тхэ Ин бы мог сейчас обнимать этого человека. Он тихо взял Шинру за руку. Без одежды парень выглядел гораздо мужественнее: тело стройное, и при этом хорошо видна форма мышц... Красивый…

— Как ты можешь так взволновать кого-то, а потом заснуть, негодник? — игриво прошептал Чон Тхэ Ин, нежно коснулся кончика носа Шинру, тихо рассмеялся и лёг рядом. Кровать была достаточно широкой, чтобы на ней могли поместиться два человека.

На самом деле Чон Тхэ Ин не был так уж разочарован. Он с нетерпением ждал сегодняшнего вечера, хоть и был в депрессии. Даже несмотря на неожиданное завершение свидания, он не был расстроен настолько, насколько ожидал. Скорее, Чон Тхэ Ину очень грустно видеть страдания Шинру... Тем не менее было приятно не спать, а просто держать эти нежные, тёплые руки. Его дядя и коллеги посмеялись бы над ним, если бы увидели, что он делает.

Чон Тхэ Ин повернулся на бок и спокойно наблюдал за Шинру. Приятно было видеть румянец на щеках, пока тот нежно спит. Чон Тхэ Ину также очень нравилось, как эти мягкие губы застенчиво произносят «хён».

«— Ух, какой же ты милый», — сказал он, не удержавшись и слегка ущипнув Шинру за щёку.

После того дня у них долгое время не было полноценного разговора. Все были беспокойными и сильно занятыми после окончания совместной тренировки. В частности, в азиатском филиале была вакантной должность погибшего офицера, помимо этого всё ещё проводился ремонт повреждённых помещений, поэтому сотрудники были крайне заняты.

Когда офицеры заняты, естественно, заняты и лейтенанты, и административные сотрудники, которые поддерживают их работу. Из-за этого Чон Тхэ Ин и Шинру не могли даже ненадолго встретиться и сказать друг другу пару слов, и уж тем более сесть рядом и нормально поговорить.

Конечно, тема Илая ни разу не поднималась. Не было причин намеренно начинать подобный разговор. Каждый раз, когда Чон Тхэ Ин думал об Илае, на ум приходил образ Шинру, сидящего на его паху, и прямой, холодный взгляд того парня.

Шинру также об этом не заговаривал. Возможно, даже не знал, что Чон Тхэ Ин увидел их в ту ночь. А сам Чон Тхэ Ин не собирался рассказывать об увиденном.

Сильнее всего Чон Тхэ Ина поразил даже не тот факт, что Шинру тогда сдался сам. Его больше удивил суровый вид юноши и то, с какой холодной яростью он говорил с Илаем. Такую сторону Шинру Чон Тхэ Ин никогда раньше не видел.

Однако все люди разные. Есть добрая сторона самого себя, детская и дружелюбная, но есть и жестокая. С Чон Тхэ Ином Шинру всегда был добрым и милым.

Внезапно Чон Тхэ Ину пришла в голову интересная мысль: если у всех есть разные стороны, то что насчёт человека по имени Илай Риглоу?

В глазах Чон Тхэ Ина он был жестоким, бессердечным, смелым и весёлым парнем. Он был беспощадным и свирепым по отношению к другим… с такими чертами, казалось, невозможно сосуществовать в этом мире. Однако, может быть где-то есть кто-то, кого Чон Тхэ Ин не знает, и этот кто-то считает Илая добрым и нежным человеком.

Илай Риглоу — добрый и нежный человек… Такое практически невозможно себе представить.

Когда Чон Тхэ Ин тряхнул головой, чтобы избавиться от этих мыслей, рядом раздался глубокий вздох. Через несколько мгновений Шинру моргнул и открыл глаза. Сначала он смотрел на потолок пустым взглядом, как будто не осознавая текущей ситуации, а затем повернул голову и посмотрел на Чон Тхэ Ина.

Когда их взгляды встретились, Шинру моргнул с сонным выражением лица, а затем внезапно ярко улыбнулся.

— Вау… это Тэй-хён…

Он говорил радостно, как ребёнок, томным голосом, словно ещё в полудрёме. Чон Тхэ Ин тоже улыбнулся и последовал его примеру:

— Вау… это Шинру…

Он был уверен, если бы кто-нибудь это увидел, то наверняка закатил бы глаза… Но их здесь было только двое, и они не делали ничего плохого.

Чон Тхэ Ин слегка покраснел от смущения и нежно поправил волосы Шинру. Тот улыбнулся, как будто ещё не до конца проснувшись, и потёр щёку рукой.

Было приятно лежать в одной постели и так развлекаться. Чон Тхэ Ин улыбнулся и погладил Шинру по голове. Оба рассмеялись.

— Хён… Тэй-хён… — пробормотал Шинру и протянул руку. Палец, который сначала коснулся подбородка Чон Тхэ Ина, двинулся дальше — к его губам. Это движение было очень чувственным, Чон Тхэ Ин удивился, но не стал останавливать Шинру. Эти нежные прикосновения казались мягкими и приятными.

Шинру некоторое время гладил его губы кончиками пальцев, но в какой-то момент неожиданно поднялся, а затем оказался на Чон Тхэ Ине и впился ему в губы поцелуем. Чон Тхэ Ин широко открыл глаза. Человеком, сидящим на нём верхом и целующим его, явно был Шинру...

Его язык вторгся в раскрытый рот Чон Тхэ Ина и начал облизывать его внутреннюю часть, словно Шинру был котом.

Чон Тхэ Ин немного смутился, но быстро расслабился. Этот парень всё ещё сонный, поэтому его нельзя винить. Наоборот, это было так мило, что Чон Тхэ Ин не удержался от смеха.

Но в какой-то момент поцелуи перестали быть просто милыми…

Шинру, который одну за другой расстёгивал пуговицы на одежде Чон Тхэ Ина и снимал с него рубашку, уже не был сонным ребёнком. С неловким волнением на слегка разгорячённом лице он зарылся лицом в обнажённую грудь Чон Тхэ Ина. И снова лизнул его, как кошка.

— Шинру, ты в порядке?

Чон Тхэ Ин смутился и, не осознавая этого, позвал парня по имени, но в данной ситуации было бы странно просить остановиться, поэтому пришлось спросить о самочувствии. Шинру поцеловал Чон Тхэ Ина в ухо и прошептал, что с ним всё хорошо.

Чон Тхэ Ина это смутило, он пробормотал: «Хм», но в конце концов неловко улыбнулся и обнял молодого человека. Ему казалось, что первоначальный план вечера провалился, но, похоже, они благополучно возвращались на путь, по которому изначально собирались пойти…

Чон Тхэ Ин обнял Шинру и прошептал:

— Шинру, я… прошло уже много времени, и я стал менее уверен в себе.

Шинру рассмеялся.

— Всё в порядке. У меня тоже давно этого не было, и я тоже не очень в себе уверен.

Образ Шинру в одной постели с Илаем на мгновение мелькнул в голове, но Чон Тхэ Ин быстро стёр его. Разве теперь это важно? Чон Тхэ Ин мог смириться с этой ложью, чтобы избежать ненависти со стороны человека, который ему нравится. Но он всё равно немного обиделся, поэтому улыбнулся и укусил Шинру за ухо.

Потом Чон Тхэ Ин поцеловал в щёку юношу, который сказал, что не уверен в себе. В любом случае, инициативу должен взять на себя тот, кто старше как минимум на год и имеет больше опыта. Кроме того, Чон Тхэ Ину нужно быть особенно осторожным и не подвергать тело Шинру излишней нагрузке, чтобы он не испугался и не чувствовал боли.

Чон Тхэ Ин попытался осторожно уложить Шинру. Однако по какой-то причине тот не слезал. Он лежал сверху на Чон Тхэ Ине и поглаживал его грудь.

…Возможно, Шинру нравится быть сверху? На самом деле, если вдуматься, он был сверху даже тогда, с Илаем… Не то чтобы Чон Тхэ Ину это не нравилось, но так будет сложнее соблюдать осторожность, чтобы не поранить его.

«Мне придётся очень постараться», — подумал Чон Тхэ Ин, поглаживая голову Шинру. Пока он думал о том, что стоит приласкать этого прекрасного парня, всё, кажется, немного изменилось, Шинру внезапно укусил его за сосок. Это было не настолько больно, чтобы закричать, но достаточно сильно, чтобы напугать Чон Тхэ Ина, который вздрогнул от неожиданности. Шинру заметил это и поднял голову.

— Разве тебе не нравится?

— Хм?

— Ах… Хён, никто ещё не прикасался к этой части… Ты станешь тут более чувствительным, тебе будет приятно. Стоит сделать так несколько раз, они станут мягче, и ты сможешь этим наслаждаться. Не волнуйся, просто предоставь это мне.

Шинру улыбнулся и нежно пососал сосок Чон Тхэ Ина, кончиками пальцев поглаживая его живот. Затем перешёл к талии, а после опустил руку ещё ниже.

Мочки ушей Чон Тхэ Ина стали горячими от незнакомого ощущения. В движениях Шинру определённо было что-то слишком смелое.

Чон Тхэ Ин слегка покраснел, но всё же вздохнул и улыбнулся. Нельзя было просто сидеть и наблюдать, как Шинру старается. И он осторожно провёл рукой от бедра Шинру к его ягодицам. Тот рассмеялся.

— Хён, щекотно, щекотно. Ха-ха, хён, все в порядке, просто оставайся на месте. Скоро станет немного тяжело, но я сделаю так, что тебе будет хорошо.

— …нет, это не будет тяжело…

Чон Тхэ Ин без проблем мог выдержать вес Шинру. Или имелась ввиду какая-то неизвестная поза?

На мгновение возникло чувство неловкости, но затем Чон Тхэ Ин расслабился. Шинру к этому времени опустился к низу его живота и слегка улыбнулся, когда увидел, что член Чон Тхэ Ина уже сильно напряжён. Юноша схватил его обеими руками и тут же поместил кончик в рот.

Чон Тхэ Ин был так удивлён, что чуть не подпрыгнул. Когда он попытался встать, Шинру прошептал тихим хриплым голосом:

— Лежи смирно, хён. Ты никогда раньше этого не пробовал? Всё в порядке. Просто лежи спокойно. Тебе сегодня не нужно делать этого же для меня. Я сделаю так, чтобы ты почувствовал себя очень хорошо.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Шинру, который казался взволнованным, и, в конце концов, отказался от своей скромной бравады. Конечно, лучше всего быть честным.

— Нет, это хорошо, что ты инициативный, и я благодарен, но я тоже хочу это сделать. К тому же ты сказал, что прошло много времени. Значит, надо выпустить это заранее. Иначе будет сложно... — сказал Чон Тхэ Ин, поглаживая Шинру по голове, как будто находя это милым.

В этот момент Шинру, облизывающий член Чон Тхэ Ина, остановился. А затем тихо поднял глаза, зажав его во рту. Он смотрел на Чон Тхэ Ина странными глазами и моргал.

— Я принёс немного смазки.

— …..

Шинру отпустил член Чон Тхэ Ина, не сказав ни слова. Потом, задумавшись, словно смущённый, вытер большим пальцем жидкость, вытекшую из уголка рта.

— …Тэй-хён…

— Хм?

— Прошу прощения…….

— За что?

Чон Тхэ Ин увидел, что Шинру немного замялся, и подумал, что, возможно, есть что-то, что тому не нравится или о чём сложно говорить. Хотя сейчас он и был немного взволнован, но был готов отступить, если Шинру вдруг скажет, что испугался, и попросит сделать это в следующий раз.

Однако Шинру не выглядел напуганным или слишком нервным. Он спокойно посмотрел на Чон Тхэ Ина с двусмысленным выражением лица, как будто был озадачен, а затем осторожно открыл рот.

— Я… говорил тебе, что раньше спал с мужчиной?

— Э-э, да. ...ах. Ничего страшного… если тебе не хочется сегодня это делать, то скажи. Мы можем просто поспать вместе. Также есть способы получить много удовольствия и другим путём. Я не хочу, чтобы ты себя принуждал. Просто расслабься.

— …могу ли я расслабиться?

— Конечно.

Чон Тхэ Ин рассмеялся. Неужели Шинру думал, что его заставят делать что-то, чего он не хотел? Если бы Шинру сейчас сказал «нет», Чон Тхэ Ин был бы готов принять это даже в ситуации, когда он настолько взволнован и возбуждён, что чувствует, как будто вот-вот кончит.

Шинру смотрел на Чон Тхэ Ина со смущённым лицом. По какой-то причине он выглядел обеспокоенным. Затем, как будто приняв решение, он посмотрел в глаза Чон Тхэ Ину и нерешительно спросил еще раз:

— Тогда позволь мне расслабиться?

— Да, делай всё, что тебе хочется.

— …..

Шинру больше ничего не сказал. Он отвернулся, словно смутившись, и нервно вытер рот рукой. Однако, смущённое выражение исчезло с лица парня, как только их глаза снова встретились.

Чон Тхэ Ин смотрел на лицо, которое уже несколько раз видел прежде. Это было слегка сонное и настолько сексуальное выражение, что сердце Чон Тхэ Ина мгновенно растаяло.

Шинру, лежавший на Чон Тхэ Ине, внезапно похлопал его по бедру и сказал:

— Хён, пожалуйста, раздвинь ноги.

Кажется, неловкая сидячая поза стала ему неудобна. Мысленно сравнив Шинру с котёнком, просящим игрушку, Чон Тхэ Ин улыбнулся и выполнил его просьбу.

В любом случае было понятно, что сначала нужно расслабить Шинру. Если просто вставить, то ему будет больно... …но, если подумать, даже после того, как Илай поместил в него свой монстроподобный объект, Шинру на следующий день смог передвигаться без каких-либо признаков боли. Возможно, у него есть какой-то секретный способ, помогающий заботиться о своём теле.

Чон Тхэ Ин нежно поцеловал макушку Шинру, который жадно кусал его шею под подбородком, и аккуратно похлопал парня по плечу. Как и ожидалось, кожа была гладкой и светлой. В этот самый момент Шинру, который небрежно поднял и сложил ноги Чон Тхэ Ина, опустил руку и коснулся внутренней части его бедра.

— ……?!

Не обращая внимания на застывшего Чон Тхэ Ина, Шинру продолжал двигать рукой. И вскоре его палец слегка надавил на центр. Это действие принесло Чон Тхэ Ину незнакомое ощущение, которого раньше никогда не возникало.

— Подожди!!!

Чон Тхэ Ин резко вскочил.

Шинру, схватившийся за ключицу Чон Тхэ Ина, чтобы не упасть, удивлённо посмотрел на него. Однако сам Чон Тхэ Ин смотрел на Шинру с ещё большим удивлением.

— Там…

Многие любят ласкать в том месте. Но обычно бывает наоборот. Чон Тхэ Ин думал, что это ему нужно растягивать нижнюю часть Шинру...

Он внимательно посмотрел на парня перед собой.

Член Шинру, который уже был достаточно напряжён, находился между ягодицами Чон Тхэ Ина. Увидев обескураженное выражение лица своего партнёра, Шинру немного смутился, но затем, как обычно, застенчиво улыбнулся и поцеловал Чон Тхэ Ина.

— Хён, всё в порядке. Я не причиню тебе вреда.

— Что?! — потрясённо вскрикнул Чон Тхэ Ин.

Шинру посмотрел на него с мрачным выражением лица и сказал:

— Это нормально, успокойся…

— Нет, подожди, кажется, тут какое-то фундаментальное недопонимание. Давай сначала поговорим минутку.

Чон Тхэ Ин быстро сел. Шинру тоже выпрямился на кровати и выжидающе на него посмотрел. Чон Тхэ Ин же тем временем изо всех сил старался отвести взгляд от их напряжённых, чуть качающихся членов. Он немного поколебался, гадая, что сказать, затем посмотрел прямо на Шинру и медленно спросил:

— Когда ты спал с мужчиной, ты был сверху? Не снизу…?

— Да. Так было с самого начала, поэтому, конечно, я по-другому и не думал.

Шинру впал в полную депрессию, когда Чон Тхэ Ин с невозмутимым лицом задал ему этот вопрос. Было бы не удивительно, если бы по его поникшему и потерявшему всю энергию лицу потекли бы слёзы.

Сколько бы Чон Тхэ Ин ни представлял, он никогда не мог подумать ни о чём подобном.

Быть снизу…

Конечно, не было ничего, что нельзя было бы сделать. Просто раньше ему даже в голову такое не приходило, хотя он и понимал, что там, внизу, может быть по-своему весело… однако.

Чон Тхэ Ин немного задумался. Он не хотел расстраивать Шинру. Но, если честно, ему хотелось бы трахнуть, а не быть трахнутым.

Поняв его переживания, Шинру наклонил голову для поцелуя. Беспокойство никуда не делось, однако этот юноша нежно целовал и облизывал его губы, а затем протянул руки и обнял Чон Тхэ Ина.

— Хён, у меня всё было хорошо, даже когда я делал это в первый раз. У нас всё получится, Тэй-хён.

— Нет, не в этом проблема… — смущённо пробормотал Чон Тхэ Ин.

Услышав печальный шёпот Шинру, Чон Тхэ Ин почувствовал слабость. Только раз... Не то чтобы он об этом совсем не думал. Однако ему не хотелось быть снизу из-за своих предпочтений… Перервав затянувшиеся размышления, Шинру внезапно толкнул его на кровать и оседлал.

— Хён, сначала попробуй. Я не могу больше терпеть. Даже если тебе не нравится эта идея, я уже не остановлюсь. Потому что чувствую, что умираю от желания сделать это с тобой. Я так долго сдерживался… Пожалуйста, потерпи, даже если тебе это не по душе.

Глядя на Шинру, сидящего на нём, Чон Тхэ Ин снова увидел то незнакомое выражение лица. Это было лицо не нежного и любящего младшего брата, а эгоистичного человека, который любой ценой был готов добиться желаемого. Шинру сжал плечо Чон Тхэ Ина, сердце которого внезапно окаменело. Если бы этот юноша дал ещё немного времени, возможно, Чон Тхэ Ин и согласился бы пережить новый жизненный опыт вместе, но сейчас он не был в настроении подчиняться.

— Шинру.

— Хм……?

— Я не хотел тебя трогать… но давай на сегодня закончим.

Чон Тхэ Ин сурово посмотрел на Шинру и метнул кулак в его обнажённый живот. На лице парня застыло растерянное выражение, поскольку он не сразу осознал ситуацию, и его опять вырвало.

* * * * *

— О, да, это был калийная селитра.

Чон Тхэ Ин проснулся от звука собственного голоса. В тот момент, когда он открыл глаза, возникло чувство, как будто его разбудил кто-то другой, говорящий со ним. Он встал и почесал голову.

— Азотнокислый калий…?

Как только он проснулся, сразу же забыл, что ему снилось. Но слова, которые он пробормотал, остались в ушах. Азотнокислый калий. Не понятно, почему в его сне появилось что-то подобное…

Чон Тхэ Ин с пустым лицом посмотрел на свои ноги и кивнул, сказав: «Ах».

Он не был уверен, но, кажется, ему приснился старший брат. Возможно, это из-за чертежа, похожего на каракули, на который он наткнулся несколько дней назад. Старший брат иногда раскладывал в гостиной бумаги со схемами и надписями, будь то чертежи, схемы или просто наброски. Иногда пол был полностью застелен бумагой.

Когда Чон Тхэ Ин впервые увидел это и спросил, что брат делает (думаю, он тогда ещё не учился в средней школе), Джэ Ин ответил с безразличным выражением лица:

— Если сделать согласно схеме, получится маленькая бомба.

Когда Чон Тхэ Ин сказал, что это потрясающе и предложил воплотить в жизнь, старший брат посмотрел на него и спросил:

— Ты можешь раздобыть нитрат калия?

Когда Чон Тхэ Ин спросил, что это такое, брат любезно сказал, что он может просто получить немного уксусной кислоты, но Чон Тхэ Ин, который был обычным мальчиком, всё равно не мог понять, что именно брат от него хочет. Так что эксперимент закончился, не успев даже начаться.

— Почему мне вдруг приснился брат... Я не помню, о чём был сон, - пробормотал Чон Тхэ Ин, слегка потирая голову.

Но он догадывался, почему ему приснился этот сон. Тот листок со схемами, который он увидел несколько дней назад... Даже когда он думал об этом позже, казалось, что на листе всё-таки был почерк его брата.

Плечи Чон Тхэ Ина болели после сна в неудобной позе, поэтому он размял их и огляделся. Это была комната его дяди, где он заснул с включённым светом. Дядя разрешил ему снова приходить сюда в любое время, поскольку совместная тренировка завершилась, и Чон Тхэ Ин по-прежнему часто посещал это место.

Он приходил почитать книгу, но дядю видел редко. Все думали, что после тренировки будут свободны, но так как один офицер погиб, остальным пришлось работать намного больше…

Когда Чон Тхэ Ин приходил сюда, то в основном читал книги в одиночестве, а когда уходил поздно вечером, иногда сталкивался с дядей.

В кармане послышалось жужжание.

Чон Тхэ Ин достал пейджер. Ему пришло сообщение:

[Спокойной ночи и сладких снов].

Вежливое и нежное сообщение, которое в последнее время повторялось каждое утро и каждый вечер.

Так было с тех пор, как он вернулся из Гонконга. Шинру отправлял ему сообщения ежедневно, даже если не было особого повода. Когда было свободное время, он навещал Чон Тхэ Ина, приходя к нему в комнату. Шинру тихо сидел рядом, глядя на него со слегка смущённым лицом, а затем медленно уходил, как будто был разочарован. Судя по тому, что сообщение Шинру прислал именно сейчас, наверное, он снова ждал Чон Тхэ Ина в комнате, но не дождался.

Чон Тхэ Ин проверил сообщение и с горечью убрал пейджер обратно в карман. После случившегося в Гонконге он избегал Шинру и старался не попадаться ему на глаза. Это было едва заметно: когда Шинру приходил к нему в комнату, Чон Тхэ Ин радостно его приветствовал, а если они сталкивались друг с другом в коридоре, то тепло здоровались и некоторое время разговаривали, прежде чем расстаться. Однако отдельно встречаться не было необходимости, и Чон Тхэ Ин старался свести эти встречи на нет. Возможно, окружающим это и не бросалось в глаза, но Шинру наверняка заметил.

Вчера вечером он пришёл к Чон Тхэ Ину в комнату и с жалким лицом, как будто собирался заплакать в любой момент, спросил:

— Тэй-хён, ты меня ненавидишь?

Но Чон Тхэ Ин покачал головой. Он даже не задумывался об этом, ведь никакой ненависти не было. Единственной проблемой было немного изменившееся отношение Шинру.

В тот день в Гонконге Чон Тхэ Ин, весь покрытый рвотой, ушёл принимать душ, а потом по какой-то причине он разволновался и убежал один, пока Шинру принимал душ после него. С того момента Чон Тхэ Ин понял, что отношение юноши несколько изменилось: он стал более бесстыдным и более уверенным в себе. Это уже был не тот застенчивый и жалкий Шинру, который мог бы растаять если его слишком сильно сжать. «Он по-прежнему прекрасен, но куда же пропал ребёнок, которого я знал», - ломал голову, задаваясь подобными вопросами, Чон Тхэ Ин. Конечно, на это беспокойство не было никакого ответа.

— Ха, — он тяжело и печально вздохнул.

Это немного странно. С момента приезда в филиал Чон Тхэ Ин чувствовал, что его характер стал намного более жёстким. Даже если казалось, что дела идут хорошо, он знал, что всё может измениться в любой момент. Возможно ли будет безопасно выбраться отсюда через полгода?

Пока Чон Тхэ Ин беспокоился из-за внезапно возникшего нехорошего предчувствия, раздался знакомый механический звук. На столе дяди звонил телефон.

Монитор тускло светится, лампа мигала, постоянно звучал электронный сигнал.

Чон Тхэ Ин спокойно посмотрел на телефон. На ничего не выражающем лице между бровями медленно образовались морщины. Отправитель был неизвестен. Однако от звонка телефона в этой комнате у него осталось несколько воспоминаний.

— …..

Недолго думая, Чон Тхэ Ин решил не отвечать на звонок.

Сейчас он не хотел даже слышать голос этого мужчины. Воспоминание, которое до сих пор оставалось ярким, — это холодный взгляд, направленный на Чон Тхэ Ина в тот момент, когда он стоял в дверях комнаты и смотрел на них с Шинру. И слегка искривлённый в улыбке рот.

Чон Тхэ Ин с трудом проглотил ругательства. И как будто телефон был тем парнем, швырнул в него чашку, которую держал в руке. Чашка из нержавейки, ударившаяся об экран телефона, упала на пол и покатилась, а один угол экрана сломался и разлетелся на куски. Трубка упала на пол, и механический звук наконец замолк.

Если подумать, это было очень глупо. Хотя Чон Тхэ Ин и не хотел признавать, но всё же где-то в глубине души он начал думать об Илае как о друге. Несмотря на то, что этот парень был холодным и жестоким, у Чон Тхэ Ина была подсознательная мысль, что Илай не обидит его. Скорее всего, из-за его слов: «Я не хочу с тобой драться».

На самом деле Илай всегда говорил правду и словами, и отношением. И Чон Тхэ Ин знал, что был дураком, так легкомысленно думая о нём. Так что обвинять этого парня было всё равно, что проявить мелочность и выплеснуть гнев.

В любом случае, Чон Тхэ Ин больше никогда не хотел столкнуться с этим пугающим человеком. Не хотел слышать его голос и даже вспоминать о нём.

— Ах... В конце концов, он убил много людей, так о чём же тут сожалеть? Шинру... В конце концов, Шинру остался со мной… — пробормотал Чон Тхэ Ин, разговаривая сам с собой.

Когда он повернул голову, то увидел, что в комнату вошёл дядя. Увидев Чон Тхэ Ина, тот совсем не удивился и сказал:

— О, вижу, ты здесь. Сегодня я нашёл ценную книгу. Она должна прибыть где-то на следующей неделе.

Чон Тхэ Ин кивнул, глядя на его счастливое, почти безмятежное лицо.

Дядя снял форменный пиджак, повесил его на вешалку, а затем увидел сломанный телефон и произнёс: «А?»

Его глаза широко распахнулись.

— Что случилось с моим телефоном? Почему он такой? Ох, монитор сломан. Это будет сложно починить…

Дядя смотрел на телефон, но не выглядел слишком сердитым. Он поднял трубку и положил её рядом с аппаратом. Чон Тхэ Ин был шокирован тем, что сломал чей-то телефон. Он взглянул на своего дядю, горько причмокнул губами и сказал тихим голосом:

— Мне очень жаль.

Дядя посмотрел на Чон Тхэ Ина скорее с любопытством, чем с гневом:

— Но почему? Ты получил неприятный звонок?

На мгновение он замолчал и задумался. Чон Тхэ Ин пожал плечами, догадываясь, о чём думает его дядя.

— Нет, это не так, Телефон был немного шумным, поэтому я просто швырнул чашку, и она случайно полетела туда…

— Хм.

Дядя просто кивнул, не задавая больше вопросов. В этот момент телефон снова зазвонил. Единственным, что сломалось, был монитор, но сам телефон вроде бы остался в порядке. Рядом с Чон Тхэ Ином, который морщился и пристально смотрел на телефон, его дядя поднял трубку.

— Да, это Чон Чан Ин. Ах, да. О, это так... Что это за люди? Их опыт…

Чон Тхэ Ин, застывший в напряжённом молчании, вскоре расслабил плечи. Он понял, что звонил не тот парень.

На самом деле, из многих звонков, на которые он ответил вместо дяди, звонки этого мужчины были лишь небольшой частью, так почему же Чон Тхэ Ин сейчас занервничал? Вернее, почему он вообще нервничал? Какая причина для этого?

Дядя, лишь раз покосившийся на Чон Тхэ Ина, когда тот сел на кровать и взял в руки книгу, довольно долго разговаривал по телефону. Чон Тхэ Ин же иногда поднимал взгляд на своего дядю, если в книге попадались какие-то необычные слова.

Вероятно, это было общение внутри организации. Похоже, что-то, связанное с продвижением по службе, переездом или переводом. На первый взгляд казалось, что они обсуждают, кого пригласить на замену погибшему офицеру, но в ходе разговора всплыли такие темы, как будущее через несколько месяцев, когда директора отправят в штаб-квартиру в Америке, или заместитель директора, который следующим займёт должность директора филиала.

Теперь, когда Чон Тхэ Ин думал об этом, ему было интересно, как обстоят дела. Сможет ли начальник дяди благополучно занять должность директора, как изначально и планировалось?

Чон Тхэ Ин подумал о начальнике своего дяди, Рудольфе Жан-Тиле. Человеке, которого он видел всего несколько раз… казалось, что он будет хорошо управлять филиалом в должности директора. Но то же самое касалось и другого заместителя. Правда, Чон Тхэ Ин почти никогда не встречался с этим человеком по имени Маори Ин, лишь видел его издалека всего один-два раза во время общих собраний. Хотя этот заместитель казался слегка прямолинейным, также он был человеком, который известен своей тщательностью в работе и не оставлял места для пробелов.

В любом случае это означало, что любой, кто мог подняться до должности заместителя, имел свои уникальные и ценные способности. Для Чон Тхэ Ина, как для рядового сотрудника, не имело значения, кто станет следующим директором. Но, если бы он был на уровне дяди и его положение было бы другим, то это могло бы стать деликатным вопросом.

Но…

Чон Тхэ Ин посмотрел на потолок. Возможно, Рудольф лучше ладит с дядей. Было ощущение, будто две змеи сплелись вместе, но это не было похоже на союз, который по-настоящему нерушим…

Однако Чон Тхэ Ин понимал, что это личное дело и что история была бы другой, если бы это был публичный конфликт.

Пока Чон Тхэ Ин погружался в свои мысли, дядя закончил разговор и повесил трубку. Он молча стоял, глядя на телефон.

— Кажется, ты сильно занят.

Когда Чон Тхэ Ин заговорил, мужчина медленно повернулся к нему. Он пробормотал: «Хм» и сел на стул, выражение его лица было очень обеспокоенным.

— Киппен Хан умер. Так что есть некоторые разногласия по поводу человека, который станет его преемником. Все пытаются протолкнуть свои кандидатуры. Ну и, в конце концов, надо учитывать пожелания самого человека… Когда рейтинги будут подсчитаны, тот, кто наберёт наибольшее количество баллов, станет единственным кандидатом.

— Понятно... Но у тебя не радостное выражение лица. Кто-то, кто не нравится дяде, выдвигается на эту должность?

— Нет, в нём нет ничего, что мне бы не нравилось, но есть один человек, которому, я думаю, будет немного неприятно, если он займёт эту должность.

— Тогда вы можете просто выбрать кого-нибудь другого.

— Не мне решать. Офицеры в штабе и филиалах обсуждают и отбирают людей со стандартным баллом, а компьютер определяет из их числа человека с наибольшим баллом по повышению.

Чон Тхэ Ин кивнул и сказал: «Ясно».

Дядя некоторое время думал о чём-то, затем почесал затылок и проворчал, наверное, с досады:

— Чёрт побери. Ну почему тот парень умер?

Чон Тхэ Ин посмотрел на ворчащего мужчину, затем слегка пожал плечами и сменил тему.

— А как обстоят дела с должностью директора?

— Ну, я пока не знаю. Прежде всего, преимущество имеет заместитель Жан-Тиль. У него хорошие прошлые результаты. Однако Маори Ин находится на должности заместителя немного дольше и имеет больше опыта.

— Разве в UNHRDO нет системы производительности?

— Есть много мест, которые утверждают это, но на самом деле это не обязательно так.

Он говорил серьёзно. Казалось, что дядя был меньше, чем сам Чон Тхэ Ин, заинтересован в том, кто займет должность директора. Чон Тхэ Ин наклонил голову, немного подумал и решил не обращать на это внимание. В любом случае, всё, что ему нужно сделать, — это позаботиться о своей жизни и выполнять поручения в течение полугода.

— Кстати, на днях мне позвонил Рик, — мимоходом сказал дядя. Рука

Чон Тхэ Ина, перелистывающая страницу книги, остановилась, а лицо рефлекторно нахмурилось, но дядя продолжал говорить, как будто не замечая этого:

— В европейском филиале в эти дни тоже, похоже, разлад. А если должность офицера станет вакантной и пришлют человека из другого филиала, то его место тоже неизбежно придётся заполнять. В некоторых случаях произойдут масштабные переводы.

Книга, которую держал Чон Тхэ Ин, задрожала. По какой-то причине он почувствовал себя не очень хорошо.

— Я слышал, что прямого перевода из европейского филиала в азиатский не существует.

— Ну, да, такого случая никогда не было. Это невозможно в принципе, но обычное право также важно, поэтому кандидаты, избранные от европейского филиала, скорее всего, будут исключены первыми... Если только не произойдёт чего-то особенного.

Чон Тхэ Ин почувствовал себя очень беспокойно и вздохнул, обняв встревоженную грудь. Он внезапно вспомнил, что сказал Илай, когда они были в Ёрёне:

«В моём случае учитываются только накопленные мной достижения. Похоже, сейчас идут разговоры о повышении. Хочу я этого или нет».

Чон Тхэ Ин на мгновение склонил голову, выдохнул, а затем спросил дядю:

— Что произойдёт, если кто-то заслужит повышение в европейском филиале, но откроется позиция в Азии?

— Любой другой филиал отправит подходящего человека в Азию, а человек из европейского поедет куда-нибудь ещё... Почему ты интересуешься? Есть ли кто-нибудь, кто не знает о ситуации между филиалами? — внезапно спросил дядя.

Чон Тхэ Ин на мгновение нахмурился, а затем покачал головой.

— Нет, таких нет, — ответил он, стряхивая с себя тревогу с помощью этого утверждения.

Это была бессмысленная мысль. Он стал слишком чувствительным. Но если действительно есть о чём беспокоиться...

— Даже если не переведут в филиал, через три месяца пройдёт совместное обучение, и мы встретимся снова, — пробормотал Чон Тхэ Ин, как будто разговаривая сам с собой. Когда он произнёс это вслух, прозвучало зловеще. Говорят, что, если у вас будут тревожные мысли, они станут реальностью. Блин, нужно перестать о таком думать!

Чон Тхэ Ин затряс головой. Дядя, который наблюдал за ним, внезапно улыбнулся и сказал:

— Я слышал, ты стал близким другом Шинру… и он часто посещает твою комнату. Ночью.

— …..

Чон Тхэ Ин вздрогнул и закрыл рот. А затем пристально посмотрел на своего дядю. Он устал пытаться угадать, что знает этот человек и как много он знает.

— Что… только… …да.

— Мне сказали, что вы ездили в Гонконг с Шинру на прошлой неделе, и что у вас был забронирован номер на полуострове, в отеле Гранд Делюкс. Тебе понравилась комната? Или ты даже не смог как следует рассмотреть её, потому что был занят рассматриванием других вещей? — спросил дядя, многозначительно смеясь.

Чон Тхэ Ин мысленно нахмурился. В чём секрет этого города? Как мог слух распространиться так быстро?

— Это был Гранд Делюкс? Я этого не знал. Комната была хорошая. Я помню, что она была достаточно широкой, чтобы развесить там бельё, покрытое рвотой, — сказал Чон Тхэ Ин прямо. Дядя остановился, странно посмотрел на него и спросил:

— Бельё с рвотой? Что случилось?

— Думаю, об этом ты ничего не слышал. В тот день Шинру плохо себя чувствовал, и его вырвало ещё до того, как он вошёл в комнату.

— …ха.

Дядя выглядел удивлённым. Но его глаза как будто искали, над чем посмеяться.

— Это очень плохо, жаль Шинру.

— Шинру, а не меня?

Когда Чон Тхэ Ин задал вопрос, дядя снова посмотрел на него странными глазами. Затем он тонко улыбнулся.

— Шинру соответствует твоему вкусу. Потому что он выглядит красивым и элегантным, а его личность нежная и яркая.

— …..

— Но этот парень не так прост… Ты узнаешь об этом постепенно, по мере сближения.

Чон Тхэ Ин держал рот на замке. Он уже имел некоторое представление о той непростой стороне, о которой говорил дядя. Чон Тхэ Ин внезапно впал в депрессию.

Дядя, должно быть, догадался о чём-то по выражению лица племянника и заговорил тихо, с нотками веселья в голосе:

— Кроме того, он действительно хороший парень в качестве любовника. Он сообразителен и достаточно умён, чтобы работать административным сотрудником в нашем филиале. Кроме того, у него очень хорошая родословная. Он сын известной семьи, достаточно богатой, чтобы занимать нишу в китайском бизнес-сообществе.

Чон Тхэ Ин нахмурился и посмотрел на дядю. Тот выглядел счастливым, но было понятно, что он не шутил.

Чон Тхэ Ин вздохнул и посмотрел на потолок. Шинру изначально казался молодым человеком, выросшим в хорошей семье, но, услышав это сейчас от дяди, Чон Тхэ Ин почувствовал некую оторванность. С другой стороны, разве важно, какая у вас замечательная семья? Если вдуматься, и сам Чон Тхэ Ин, имея такого выдающегося старшего брата и дядюшку с его высокой должностью, может назвать свою семью знатной….

Чон Тхэ Ин, задумавшись об этом, снова вспомнил о неожиданной стороне Шинру и впал в ещё большую депрессию. Было очевидно, что дело не в семье, а скорее в непростой личности....

Чон Тхэ Ин встал с кровати, яростно глядя на своего дядю, который смотрел на него, смеясь, как будто это было очень весело…

— Я ухожу.

— Уже? Ты не берёшь книгу?

— Я вернусь и прочитаю её позже.

Чон Тхэ Ин беспомощно вздохнул и махнул рукой, не оборачиваясь. Он услышал, как дядя тихо смеётся. От этого стало ещё грустнее.

— Тхэ Ин.

Чон Тхэ Ин, уже открывший дверь, чтобы уйти, повернул голову. Его дядя говорил с ним тихо, с улыбкой, значение которой было очень сложно понять:

— Не унывай. В любом случае, тебе придётся потерпеть полгода.

— …? Да, я знаю. Отдыхай, дядя.

Чон Тхэ Ин кивнул в знак признательности и вышел из комнаты. По какой-то причине у него сжалось сердце.

* * * * *

Когда он открыл глаза, везде было темно. На мгновение он посмотрел на потолок, затем переключил внимание на светящиеся часы у кровати. Ещё не было и пяти утра. Это было время, когда почти все спали и не двигались, за исключением нескольких парней, которые имели привычку просыпаться рано.

Даже после того, как Чон Тхэ Ин открыл глаза, прошло несколько секунд, прежде чем он понял, почему проснулся. Звонил телефон. Звуковой сигнал, негромкий и не сильно беспокоивший его уши, звучал непрерывно в течение некоторого времени.

— …..

Чон Тхэ Ин нахмурился и уставился на телефон раздражёнными глазами, затем встал и нехотя поплёлся к нему.

Кто может звонить в это время… брат?

В голове внезапно возник конкретный человек. Его старший брат нередко совершал странные поступки. Например, он звонил по телефону, пока все остальные спали, или говорил, что выйдет утром, а затем просил принести его паспорт в аэропорт через пару часов…

Поскольку Чон Тхэ Ин долго жил с этим человеком, его первой мыслью было, что если кто-то звонит в такое время, то это наверняка брат.

Хм… … Чон Тхэ Ин задумался на мгновение. Но брат никак не может знать этот номер. Эта мысль пришла ему в голову уже после того, как он поднял трубку.

— Почему ты мне звонишь?

С другой стороны, Чон Тхэ Ин подумал, что, если бы брат захотел позвонить ему, он мог бы набрать номер наугад, и по какому-то чудесному стечению обстоятельств попал бы куда нужно.

Ответив на звонок, Чон Тхэ Ин посмотрел на лампу и увидел, что она красная. Это была внешняя линия. Если бы звонок был с внутреннего номера, это мог быть его дядя, или Шинру, или коллега, которому нужно срочно связаться с ним, но если звонит кто-то извне... …как и ожидалось, его чрезвычайно удачливый брат позвонил, потому что появилась тема для разговора…

Чон Тхэ Ин всерьёз подумал, что если его кто-то сейчас услышит, сразу скажет идти в больницу, но он ещё раз заговорил в трубку, из которой не получил ответа:

— Привет?

Всё ещё нет ответа. Чон Тхэ Ин нахмурился. Это может быть ошибочный звонок или звонок-шутка. Вполне естественно испытывать раздражение, когда тебя разбудили таким бессмысленным телефонным звонком.

— Думаю, у тебя всё хорошо.

Как раз в тот момент, когда он собирался положить трубку, изнутри раздался тихий голос.

Чон Тхэ Ин замер. Рука, державшая трубку, с силой сжала её. Сонливость исчезла в одно мгновение. Этот голос невозможно спутать даже во сне. Этот тонкий смех, который иногда звучит медленно и томно.

— День с утра не задался.

Чон Тхэ Ин цокнул языком. На другом конце трубки послышался смех. Когда он услышал этот смех, почувствовал себя ещё более подавленным. Опасность, опасность! Хотя этот человек уже улетел, и они больше никогда не увидятся, в голове Чон Тхэ Ина инстинктивно прозвенел тревожный звоночек. Нет ничего хорошего в том, чтобы долго с ним говорить.

— Похоже, в последнее время ты не заходишь в комнату офицера Чон Чан Ина.

— Нет, я был там вчера и позавчера, — невесело пробормотал Чон Тхэ Ин.

Илай Риглоу. Почему этот человек вдруг позвонил ему?

— Что случилось? Если ты пытался позвонить в комнату дяди, ты набрал неправильный номер.

— Нет, с ним я уже давно всё обсудил. Когда я спросил о тебе, он мне много чего рассказал.

Дядя. Что, чёрт возьми, ты ему сказал? Вернее, зачем этому человеку спрашивать о Чон Тхэ Ине?

Он предпочёл держать рот на замке. Чон Тхэ Ин понятия не имел, что хотел сказать этот парень, и даже не мог догадаться, о чём рассказал дядя. Что бы Илай ни услышал, ничего необычного за последнее время не произошло.

— Я слышал, у тебя всё хорошо с этим милым ребёнком. — медленно проговорил Илай. Чон Тхэ Ин нахмурил брови. Шинру. Не было никакого желания говорить с этим человеком о Шинру. Теперь, когда Илая больше нет рядом, нет причин чувствовать угрозу, но где-то внутри она всё ещё ощущалась.

…с другой стороны, когда Чон Тхэ Ин подумал об этом, ему стало немного неловко. По какой причине этот парень пытается его унизить?

Пока он думал, морща лоб, голос в трубке продолжил:

— Ну и как он тебе? Соответствует твоему вкусу? Мне вот было вкусно, но приправа показалась слабоватой. Предпочитаю более чувственных.

— Ты звонишь, чтобы сказать что-то подобное? Если хочешь поговорить о таких грязных вещах, расскажи об этом кому-нибудь другому. Позвони, например, Шинру! Всё равно вы больше никогда не увидитесь.

Чон Тхэ Ин открыто выразил своё недовольство. Он злился, думая, что этот парень позвонил в такое время только для того, чтобы поговорить о чём-то подобном. Ему не хотелось слышать такие личные истории других людей.

— Ахаха, нет. Все эти дни я был занят, было много работы. Вот только недавно закончил с делами, появилось немного свободного времени, и мне в голову пришла мысль. Интересно, как у тебя дела? Я пытался связаться с тобой. Но когда я звонил офицеру Чан Ину, ты больше не отвечал мне…

Голос Илая слегка понизился. Как будто он догадывался, что Чон Тхэ Ин специально избегает его. Чон Тхэ Ин с досадой цокнул языком. Он подумал было просто повесить трубку, но не сделал этого.

Последний раз Чон Тхэ Ин видел этого парня в тот день, перед его отъездом в Европу, когда с ним был Шинру… Даже тогда они с Илаем лишь встретились взглядами и не сказали друг другу ни слова. Последний раз они разговаривали в Ёрёне. Чон Тхэ Ин так и не смог попрощаться как следует. В любом случае Илая, вероятно, это не волновало.

— Ладно, теперь, когда я думаю об этом, я даже не попрощался как следует прежде, чем мы расстались. Я зашёл тогда именно для этого, но у меня не было возможности. Поэтому попрощаемся прямо сейчас. Пока-пока.

Чон Тхэ Ин не собирался видеть этого парня снова. Он почувствовал, что действительно хочет положить конец их отношениям этим телефонным звонком. Это было неудобно и неприятно. Мужчина на другой стороне трубки засмеялся.

— Уговор был соблюдён. Почему ты так расстроен? Ты злишься из-за этого ребёнка?

— Не совсем…

Чон Тхэ Ин попытался это отрицать, но сдался и кивнул. Не может быть, чтобы этот человек не знал, поэтому спорить нет смысла. Снова пришли воспоминания. Каждый раз, когда Чон Тхэ Ин думал об этом, у него болел живот и пропадал аппетит.

Был момент, когда он задавался вопросом, почему злится. И дело было не только в том, что этот парень переспал с Шинру. Чон Тхэ Ин был не из тех людей, которые слишком заботились о целомудрии своего возлюбленного. Возможно потому, что у него никогда раньше не было настоящего любовника… Более того, Шинру ведь не ушёл к Илаю.

Сколько бы раз Чон Тхэ Ин ни думал об этом, он в итоге пришёл к выводу, что так сильно злится из-за взгляда, который Илай бросил на него в тот момент. Природа этого вгляда была непонятна, но в тот день Илай, занимаясь сексом с Шинру, не отрываясь смотрел на Чон Тхэ Ина…

— Ха-ха, Тэй, я уже говорил с тобой об этом. Как ты слышал, в тот день я никого не принуждал, и ничего не делал, чтобы затащить этого маленького мальчика в свою кровать. Это значит, что он пришёл ко мне первым.

— Да, знаю, поэтому просто оставим это. Но я никогда не обещал, что не буду злиться если такое произойдёт.

— Эх… верно… жаль, я об этом не подумал.

Мужчина засмеялся, как будто совершил ошибку. Чон Тхэ Ин всё ещё не мог понять, с какой целью Илай позвонил, поэтому немного нервничал. Он ненавидел ситуации, причины которых не знал.

— Тебе не нужно оправдываться передо мной. Ты звонишь мне сейчас для этого?

— Ага. Это естественно. Я был очень занят на работе и сейчас у меня наконец-то появилось время передохнуть. А причина, по которой я связался с тобой, заключается в том, что мы стали близки.

Чон Тхэ Ин чуть не уронил трубку. Нет, лучше бы он её бросил. Должен ли он сделать это прямо сейчас? Ему показалось, что он услышал какой-то бессмысленный набор слов. Может, он неправильно понял Илая?

Лицо Чон Тхэ Ина побледнело, поскольку он действительно не мог понять намерений этого человека. С какой стати сумасшедший парень позвонил ему? Помимо гнева, теперь Чон Тхэ Ин чувствовал страх. Он никогда не думал, что совет дяди не общаться с сумасшедшими и не попадаться им на глаза будет настолько действенным…

Чон Тхэ Ин открыл было рот, чтобы спросить, когда это они успели сблизиться, но снова закрыл его. Не нужно создавать суету. Нужно успокоиться… В конце концов, он не выдержал и сказал настолько спокойно, насколько это было возможно:

— Я определённо пошёл попрощаться с тобой накануне вечером, но ты был занят другим.

Илай ответил не менее спокойно:

— Ах. Ну, я думал, что мы скоро встретимся снова и что нет смысла прощаться друг с другом только на какое-то короткое время.

На ладони, держащей трубку, выступил холодный пот. На этот раз Чон Тхэ Ину действительно захотелось прервать разговор. С того момента, как зазвонил телефон, зловещее чувство, которое колотилось в его сердце, только усиливалось.

— Почему мы снова встретимся?

Беспокойство только усилилось, поскольку было непонятно, что пытается сказать этот человек. Зачем звонит по телефону? Чон Тхэ Ин чувствовал, что хочет кричать во всё горло.

— Почему? Разве люди не могут встретиться снова, когда захотят? Если, конечно, кто-то из них не умрёт.

— Я не хочу.

Когда Чон Тхэ Ин немедленно ответил, на другом конце трубки раздался тихий смех. Илай смеялся так, словно услышал забавную шутку.

Чон Тхэ Ин на мгновение замолчал и коснулся лба. Лихорадка росла. У него больше не было желания ходить вокруг да около, он устал. Чон Тхэ Ин мрачно спросил срывающимся голосом:

— Почему ты мне позвонил? Ты же ни в коем случае не считаешь, что мы близки.

— Ха, почему ты так думаешь?

Вы только посмотрите, с каким весельем Илай реагирует на эти слова, не проявляя хладнокровия и не злясь.

Чон Тхэ Ин не ответил и ждал его слов. Общение с неожиданными людьми отнимало больше энергии, чем ожидалось.

Поняв, что от Чон Тхэ Ина не будет ответа, Илай тихо рассмеялся. А затем, отбросив игривый тон, ответил спокойно:

— У меня нет никаких особых причин. Я действительно сделал звонок, потому что это пришло мне в голову. Сегодня в разговоре как раз о Чон Джэ Ине вспоминали.

Действительно, так было всегда. Всё всегда было из-за брата. Чон Тхэ Ин настолько к этому привык, что в какой-то момент перестал расстраиваться.

— Тогда звони моему брату, а не мне.

— Чон Джэ Ин в настоящее время пропал. Тебе известно его местонахождение?

В этот момент Чон Тхэ Ин почувствовал. Возможно, это и есть настоящая причина звонка. Даже если это не было главной целью, Илай определённо собирался задать этот вопрос с того момента, как позвонил.

— Мы были с тобой взаперти несколько дней. Я уверен, что мы уже говорили на эту тему раньше. Я не знаю где он.

Илай рассмеялся. И сказал спокойно, как будто это вообще ничего не значит:

— Прошло много времени, так что я просто спросил. Вокруг меня много людей, которые хотят узнать его местонахождение.

— Хорошо, пожелай им удачи. Никто в семье не знает его местонахождения, так что берегите себя.

— Ха-хах, передам, — ответил Илай с улыбкой в голосе.

Если просто послушать этот голос, его владелец покажется очень весёлым и дружелюбным человеком. Голос был мягким и приятным на слух, а речь освежающей. Он был очень приятным человеком, если говорить только по телефону, даже не встречаясь. Так и было до личного знакомства...

— Хорошо, береги себя до нашей следующей встречи.

Илай попрощался с мягкой улыбкой в голосе, а Чон Тхэ Ин, который уже устал разговаривать по телефону с этим мужчиной, вздохнул и пробормотал:

— Да, и ты тоже.

И только после того, как телефонный звонок завершился, он осознал слова: «До нашей следующей встречи».

— …..???

* * * * *

Назначение

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Редактор: @sostoyanie_mira

[Читать всю серию у Bestiya]

* * * * *

— Эм-м-м.

— Эм-м-м?

Чон Тхэ Ин увидел Тогу, который смотрел на него с вопросительным выражением лица.

Тогу взглянул на часы и подошёл к нему. Ещё не было шести часов. Чон Тхэ Ин посмотрел на сигарету, которую Тогу держал во рту, и тот кивнул, сказав: «Да». Раз этот парень не спит в такой ранний час, то он, наверное, вышел покурить ранним утром.

— Почему ты так рано проснулся? — спросил Тогу с сигаретой во рту, постукивая пальцем по росе на кончиках травинок.

Он очень любил цветы и зелень. При всём при этом имел такой устрашающий вид, что никто, увидевший его впервые, не мог себе такого даже представить.

— Хм… Рано утром мне позвонили, чтобы разыграть.

— Просто надо было его послать куда подальше и повесить трубку.

— Хм… Он был очень настойчив...

— В следующий раз, если произойдет что-то подобное, выдерни шнур.

— Да, думаю мне придётся это сделать. Или просто отключить внешние линии.

— Что за сумасшедший звонит в филиал UNHRDO для розыгрыша? Эй, эти парни должны отследить номер, поймать шутника и открутить ему голову.

— …..

Чон Тхэ Ин тупо посмотрел на Тогу. Когда он задумался над этим, то покачал головой. Если кто-то рискнёт своей жизнью, чтобы сделать что-то подобное, он поаплодирует стоя.

Чон Тхэ Ин опустился рядом с Тогу, который, сидя на корточках, стряхивал росу с травинок, и смачивал кончики пальцев росой, образовавшейся на краях листьев.

Чон Тхэ Ин вздохнул…

В итоге, даже повесив трубку, он не смог заснуть. До начала дня оставалось ещё немало времени, но, даже когда он лёг в постель и закрыл глаза, ускользнувший от него сон так и не вернулся. Чон Тхэ Ин окончательно проснулся и вышел подышать утренним воздухом.

Вокруг здания стоял такой густой туман, что не было видно неба. Днём будет довольно жарко.

Он глубоко вдохнул.

— А почему ты так рано встал и вышел?

— Обычно я всегда просыпаюсь в это время и выхожу покурить. Думаю, ты не знал, потому что ты никогда раньше не выходил на улицу в такое время.

В ответ Чон Тхэ Ин фыркнул. Но, подумав об этом, он понял, что так и есть. Он уже много раз просыпался в этот час, но никогда не выходил на улицу, поэтому вполне естественно, что он впервые встретил здесь Тогу. У многих людей есть пристрастие к сигаретам, но среди коллег именно Тогу считался самым заядлым курильщиком.

Тогу взглянул на Чон Тхэ Ина и спросил:

— Почему у тебя такое расстроенное лицо?

Выдыхая сигаретный дым, Чон Тхэ Ин смотрел на небо, а не на травинки, проявляя толику совести.

— Звонки-розыгрыши настолько неприятны?

— Что?

Чон Тхэ Ин чувствовал, как глаза Тогу смотрят на него, словно спрашивая, о чём он думает, но разум был настолько занят, что даже не было сил на ответ. Пока он разговаривал по телефону, ему было сильно не по себе.

— Вот, держи, угощаю.

Тогу, казалось, был очень обеспокоен, поэтому протянул Чон Тхэ Ину сигарету. Возможно, он добровольно поделился сигаретой только потому, что накопил их достаточно много после недавней поездки в Гонконг. Чон Тхэ Ин взял сигарету, сунул её в рот и глубоко вдохнул. Едкий сигаретный дым проник в его лёгкие.

В этот момент за их спинами раздался шум. Тогу первым повернул голову, Чон Тхэ Ин тоже посмотрел в ту сторону. Через стеклянное окно полуразрушенного здания было видно, как в кабинет офицеров вошёл мужчина.

— Это Голдинг, он тоже проснулся рано. Но зачем он так рано напялил форму и пошёл в кабинет? — заинтересовался Тогу.

Однако прежде, чем парень догворил, на другом конце коридора появился ещё один офицер. Он, также как и Голдинг, был в обычной форме и тоже вошёл в кабинет офицеров.

Вскоре появился третий офицер. Это был дядя Чон Тхэ Ина. Должно быть, он только что проснулся: на нём была аккуратно отглаженная форма, но в глазах всё ещё наблюдались сонливость и лёгкий дискомфорт. По пути в кабинет офицеров дядя выглянул в окно коридора и обнаружил Чон Тхэ Ина и Тогу, стоящих снаружи и курящих сигареты. Он нахмурил брови и открыл рот, как будто собирался что-то сказать, но быстро передумал и вошёл в кабинет.

— …..?

— Что? С рассвета все очень заняты. Неужели что-то случилось ночью? — заинтересовался Тогу.

Чон Тхэ Ин тоже слегка наклонил голову, наблюдая за ними.

Следом за дядей появилась череда офицеров. Потом — заместители. До начала обычного рабочего дня осталось еще около трёх часов, но вид входящих в кабинет людей уже казался каким-то строгим и незнакомым.

Выражения их лиц были странными. На них не было радости или печали, скорее смесь обеих этих эмоций. Что, интересно, могло такого произойти? Какое событие не являлось ни хорошим, ни плохим? В любом случае, было бы лучше, если бы это не затрагивало всю их ветку.

В это время Чон Тхэ Ин заметил Шинру, деловито идущего по коридору. Должно быть, что-то действительно произошло, раз даже административный персонал был мобилизован в такой ранний час.

Прежде чем Чон Тхэ Ин успел позвать его, Шинру, который внимательно смотрел в окно, тоже его увидел.

— Тэй-хён! Что ты там делаешь так рано утром?

Глядя, как юноша радостно здоровается через открытое окно, Тогу, стоявший рядом с Тхэ Ином, многозначительно улыбнулся.

— Наверное приятно, что есть парень, который радостно виляет хвостом, когда видит тебя, — сказал он поддразнивая.

Но Чон Тхэ Ин сделал вид, что не слышит.

Тем не менее, офицеры строили странные лица, одновременно хорошие и плохие, без малейшего намёка на смех… а вот Шинру искренне улыбался безупречным лицом.

— Я не мог заснуть, поэтому решил подышать свежим воздухом. А ты почему тут в такой час? И все офицеры здесь тоже… …что-то случилось?

— Ах, сегодня утром позвонили из штаба. Похоже, определились с новым офицером, который только что был назначен и приедет в наш филиал этим утром.

Сердце Чон Тхэ Ина сдавило неприятное предчувствие. Сегодня на рассвете он проснулся от очень зловещего и неприятного звука. Из-за этого всё, что происходит сегодня, кажется каким-то неудачным.

— В такие дни следует принять ванну, и оставаться в своей комнате.

— Да?

— Не знаю. Хорошо, так известно, кто новый офицер?

— Пока мне не известно.

Шинру застенчиво улыбнулся. На самом деле, административный персонал, который только был вызван для помощи с различными задачами, никак не мог знать о таком. Возможно, после короткого собрания, проведённого офицерами, они узнают об этом быстрее, чем другие люди, но пока никто не вышел из комнаты, узнать это было совершенно невозможно.

— Понятно, - неловко пробормотал Чон Тхэ Ин.

Он не чувствовал себя отдохнувшим. Мелкие подсказки путались в его сознании, цепляясь друг за друга, но он никак не мог собрать их в целую картину.

Чон Тхэ Ин вздохнул и сказал только:

— Этот новый офицер… Надеюсь, будет нормальным.

Он планировал остаться здесь ещё на несколько месяцев, а затем вернуться, но ему хотелось избежать встречи со странным боссом и необходимости иметь дело с трудностями в оставшиеся месяцы. Рядом с ним Тогу, выдыхая дым, стал рассуждать:

— В зависимости от того, какой офицер придёт, судьба директора и заместителей станет легче или хлопотнее. Ну, не думаю, что он окажется таким уж странным парнем. Кроме того, даже если он немного чудаковатый, у него должны быть достаточно выдающиеся навыки, чтобы стать офицером нашего филиала. Мне немного сложно об этом говорить, но это не то место, куда может прийти каждый… …Ах, да, кроме... Кроме тебя, парашютист.

Тогу встретил молчаливый взгляд явно недовольного Чон Тхэ Ина, которому было неприятно слышать, как его называли парашютистом. Он схватил Тогу за уши и потянул.

— Ой, почему ты такой, почему! Разве я сказал что-то не так? — кричал Тогу.

Чон Тхэ Ин посмотрел в глаза Шинру, который всё ещё стоял у окна и наблюдал за ними.

— Ты, наверное, сильно занят?

Когда Чон Тхэ Ин задал этот вопрос, Шинру нежно улыбнулся:

— Да, я должен идти. Но я был рад встретить хёна с самого утра.

— Хм… я тоже.

Чон Тхэ Ин почувствовал неловкость, услышав эти слова без подготовки. Но было уже поздно что-то менять, и его лицо снова покраснело. Он умеет контролировать свои эмоции, но иногда, когда слышит что-то неожиданно радостное, не может избежать волнения.

Ох, всё-таки Чон Тхэ Ину очень нравится этот молодой человек. Хотя это было немного неловко и всё ещё сбивало с толку, Шинру так или иначе был милым и прекрасным. Если бы не удивительная пропасть между его внешностью и внутренним миром, Чон Тхэ Ин давно заключил бы этого юношу в свои объятия...

Он испытывал растерянность, когда встречался с незнакомым воинственным и жадным взглядом Шинру…

Один из сотрудников окликнул Шинру и поманил его, а Чон Тхэ Ин молча смотрел парню в спину, когда тот быстро попрощался и ушёл. Как и ожидалось, он всё ещё не мог разобраться в своих чувствах к этому молодому человеку. В эти дни его чувства были слишком сложными.

Тогу цокнул языком и по-своему интерпретировал взгляд Чон Тхэ Ина:

— Именно поэтому свидания внутри филиала запрещены.

— Если завидуешь, тоже найди себе парня.

Тогу, который пытался оттянуть мочку уха Чон Тхэ Ина, закрыл ему лицо ладонью и снова посмотрел на небо, которое всё ещё было затянуто туманом.

«Небо похоже на меня. Нет ничего освежающе ясного», — подумал Чон Тхэ Ин.

— Туман довольно густой. Но днём он должен рассеяться.

Невозможно было узнать, о чём думает Чон Тхэ Ин, но Тогу всё равно пытался поддержать беседу. Когда Чон Тхэ Ин услышал эти слова, он почувствовал в них попытку утешения и молча кивнул. Да с тех пор, как Чон Тхэ Ин приехал в филиал, у него часто наблюдались перепады настроения, но это состояние быстро проходило.

Докурив сигареты и немного поболтав, они взяли ещё по одной. Похоже, слух о том, что, выйдя покурить, Тогу не возвращается, пока не выкурит хотя бы три сигареты, оказался верным.

— Чон Тэй.

Чон Тхэ Ин замер, когда услышал зовущий его голос.

Морщины между бровями появились рефлекторно. Это было не потому, что ему не нравился обладатель голоса. Скорее, потому что в этот момент у него возникло очень плохое предчувствие. Зловещее ощущение надвигающейся бури внезапно окутало его сердце.

Чон Тхэ Ин оглянулся.

На него смотрел мужчина в форме. Ничего хорошего ещё ни разу не случилось с Чон Тхэ Ином после встречи с человеком в форме и следовании ним. Если привести самый простой пример, то что хорошего произошло, когда он пришёл сюда со своим дядей, который носит именно такую? Ни-че-го. Разве только случилось много кризисов, которые чуть не оборвали его жизнь.

И сейчас у Чон Тхэ Ина было такое же ощущение. Казалось, ничего хорошего из следования за этим человеком и его формой не выйдет.

— Пожалуйста, зайдите на минутку в кабинет офицеров. Вас зовёт офицер Чон.

Человек, который произнёс это, оказался лейтенантом его дяди. Хоть он и является членом того же филиала, что и они, его практически невозможно встретить в обычное время, поскольку он всегда рядом с офицером. По этой причине лейтенант немного оторван от других участников.

— Я не хочу идти, — надулся Чон Тхэ Ин.

Инстинкт подсказывал, что ему не нужно никуда идти. Лейтенант Кан улыбнулся, как будто извиняясь, и твёрдо сказал:

— Придётся, даже если не хотите. Иначе Вас утащат силой.

— …..

На лице Чон Тхэ Ина возникло раздражённое выражение. Он хотел передать дяде, чтобы тот сам пришёл, если так надо… Но не хотелось подрывать его авторитет. Кроме того, Чон Тхэ Ин был уверен, что, если он откажется, его действительно потащат за собой. Своё лицо тоже терять не хотелось.

Чон Тхэ Ин быстро встал и сказал:

— Я вернусь через минуту.

И последовал за лейтенантом Каном.

Возможно потому, что Чон Тхэ Ин впервые увидел его в роли водителя, лейтенант Кан запомнился ему именно в этом амплуа.

— Должен ли лейтенант одновременно работать и водителем, и носильщиком, и мальчиком на побегушках? – прямо спросил Чон Тхэ Ин, следуя за ним на полшага позади.

Мысль о том, что это может быть неприятный вопрос, пришла ему в голову только после того, как он его произнёс. Однако лейтенант Кан не выказал никакого неудовольствия, лишь спокойно улыбнулся и неопределённо кивнул:

— Это верно. Вы можете думать обо мне как о секретаре, который делает всю грязную работу.

— Это плохо. Зачем Вы делаете это?

Хоть он и был лейтенантом, в этой ситуации не было ничего хорошего. По сути, поскольку должность лейтенанта была такой же, как и должность обычного члена филиала, все были равны по положению. То же самое касалось заработной платы и прав. Правда были и отличия. Например, если у офицера всё ещё были дела после окончания обычного рабочего дня, лейтенанту приходилось оставаться с ним… довольно часто приходилось работать сверхурочно. Однако в этом месте нет системы постепенного продвижения по службе, поэтому стать офицером через несколько лет не получится, так как не существует подобного роста.

На вопрос Чон Тхэ Ина лейтенант Кан ответил сразу, без каких-либо признаков колебания или размышления:

— Я вижу ситуацию под бОльшим углом, чем обычный сотрудник. Кроме того, так я могу почти всё время находиться рядом со своим офицером. Обучение у того, кого вы уважаете, даёт много преимуществ. У Вашего дяди много чему можно поучиться, - добавил лейтенант Кан с легкой улыбкой.

Улыбка была весьма трогательной, и Чон Тхэ Ин кивнул, думая, что его дяде повезло иметь рядом такого преданного человека. Однако ему также показалось, что лейтенант, похоже, плохо разбирается в людях.

В кабинете офицеров было четыре человека. Чон Тхэ Ин ранее видел, как заместители входили сюда, но, похоже, ушли прежде, чем он это заметил. Среди них был также старик, отвечавший за Ёрён.

Чон Тхэ Ин по-деловому поздоровался и вошёл в кабинет. Его дядя стоял у окна с чашкой кофе, повернувшись спиной, и смотрел на улицу, а другие офицеры приветствовали Чон Тхэ Ина.

— Входи. Присаживайся.

Человеком, который взмахом руки предложил Чон Тхэ Ину стул, был офицер Маккин. Иногда Чон Тхэ Ин видел, как дядя разговаривал с этим человеком в коридоре. Обычно офицер Маккин казался дружелюбным, но, если ему не угодить, жизнь надолго могла стать утомительной. Этот офицер, который был немного старше дяди, также работал под руководством Рудольфа Жан-Тиля. Чон Тхэ Ин склонил голову и сел на рекомендованное место. А затем окинул комнату и людей равнодушным взглядом.

Он впервые видел офицеров в одном месте, за исключением общих собраний. Даже если посмотреть на них по отдельности, можно понять, что каждый является довольно устрашающей фигурой. Атмосфера в комнате мягкой, но в то же время острой, словно нож. Эти люди обладали труднодоступной аурой, которая свойственна тем, кто возглавляет любую выдающуюся группу, независимо от того, кто их превосходит или кому они уступают.

Глядя на этих людей, Чон Тхэ Ин почувствовал, что UNHRDO – это не просто название.

— Вы Чон Тхэ Ин, находитесь в команде офицера Чон Чан Ина. И недавно Вы отсидели в Ёрён в связи с несчастным случаем во время совместной тренировки с европейским филиалом, — констатировал факт офицер Голдинг, стоявший немного в стороне.

В то время его здесь не было, так как он отправился в южноамериканский филиал на совместное обучение. Взгляд, который был направлен на Чон Тхэ Ина, был каким-то необычным.

Чем же он так поражён?

— Я слышал, что Вы были довольно близки с Риглоу. Кроме того, вы были вместе в Ёрёне.

— С Илаем? Я не знаю, стоит ли говорить, что мы с ним близки, но это правда, что мы были вместе в Ёрёне. …я был там не потому, что сам захотел, а потому, что старик поместил меня туда, - добавил он тихо, себе под нос.

Когда Чон Тхэ Ин закончил свою проповедь, в кабинете на мгновение воцарилась полная тишина. Его дядя лишь слегка дёрнул плечами, как будто смеясь, и продолжил смотреть в окно.

Чон Тхэ Ин молчал, пытаясь понять, какая часть того, что он сказал, создала эту странную атмосферу, но первым заговорил Гримсон, самый старший из четырёх офицеров:

— Илай... так Вы называете Риглоу. У вас был какой-либо контакт с ним после окончания тренировки?

Чон Тхэ Ину стало любопытно. Интонация Гримсона была мягкой, но содержание было больше похоже на допрос какого-то свидетеля. Более того, темой разговора был Илай. Сердце Чон Тхэ Ина омрачалось всё более плохим предчувствием.

— Да. Сегодня утром он позвонил мне.

Офицер Чон Чан Ин, офицер Гримсон (старик), офицер Голдинг, офицер Маккин

Чон Тхэ Ин отбросил притворную вежливость и ответил с немного дерзким выражением лица. При этих словах в кабинете снова воцарилось короткое молчание. Ответ, казалось, удивил даже его дядю, так как он, наконец. отвернулся от окна и посмотрел на Чон Тхэ Ина. После короткого зрительного контакта дядя рассмеялся и, наконец, кратко изложил суть дела:

— Чон Тхэ Ин. Тебя повышают до младшего лейтенанта.

— Мне это не нравится, — произнёс Чон Тхэ Ин немедленно, как только дядя закончил фразу.

В тот момент, когда он услышал «младший лейтенант», его охватило настолько зловещее предчувствие, что волосы встали дыбом. Контекст этого разговора также был глубоко зловещим.

Чон Тхэ Ин не хотел видеть ситуацию под бОльшим углом, чем другие сотрудники, и он не хотел всё время быть рядом с офицером. К сожалению, среди них не было достойных людей, у которых хотелось бы многому научиться.

Однако, как только Чон Тхэ Ин озвучил чёткий ответ, его дядя улыбнулся и произнёс:

— Это не обсуждается. С сегодняшнего дня ты не в моей команде. Теперь ты в команде нового офицера.

— Мне это не нравится.

Чон Тхэ Ина больше не беспокоило, что это происходит в присутствии других офицеров или что он может потерять лицо. У него было стойкое ощущение, что, если он сейчас не откажется, то ублюдок, называемый невезением, схватит его за затылок и утащит прочь.

— Ты знаешь, кто новый офицер, и поэтому говоришь, что тебе это не нравится?

— Мне это не нравится, потому что мне кажется, что я знаю, кто это, — отреагировал на вопрос дяди Чон Тхэ Ин.

Тот даже не удивился. Глядя в его непроницаемое лицо, Чон Тхэ Ин почувствовал холодок по спине, поскольку зловещее предчувствие, о котором он не хотел думать, постепенно становилось реальностью. Кажется, от этого у него пошли мурашки по коже.

— Но ведь не должно быть никакого прямого перевода между европейским и азиатским филиалами? — умоляюще спросил Чон Тхэ Ин, словно цепляясь за соломинку. Он продолжал надеяться, что его догадка ошибочна. Это определённо то, что он слышал. Хотя в регламенте это не указано, по обычаю, прямого перемещения людей между европейским и азиатским филиалами никогда не было.

— Ситуация была неизбежной. Обычно вопрос о заполнении должности офицера был бы решен немедленно, но в данном случае из-за различных частично совпадающих обстоятельств это было невозможно, поэтому из-за постоянных обсуждений заполнение вакансии заняло в несколько раз больше времени, чем обычно. Теперь, когда решение принято, ты не можешь от него отказаться. Задействованы не только филиалы, но и штаб-квартира.

Чон Тхэ Ин с негодованием посмотрел на дядю, хоть и было понятно, что в этом не было его вины. Однако это назначение абсолютно нелепо!

Чон Тхэ Ин больше не мог этого терпеть: он встал и возмущённо заговорил:

— Это не имеет никакого смысла. Вы собираетесь поставить человека, убившего предыдущего офицера Киппенхана, на его же место?!

Контекст разговора стал полностью понятен: Илай Риглоу. Этот человек придёт в азиатский филиал в качестве офицера. И займёт место убитого им офицера Киппенхана.

Хотя с моральной точки зрения это и было верным решением, негативная реакция со стороны остальных сотрудников была очень предсказуемой. Во-первых, он из европейского филиала. Что ещё хуже: это же сумасшедший Риглоу — человек, которого ненавидели и боялись все члены азиатского подразделения.

— Да, всё верно. К сожалению, среди сотрудников, давно работающих в этой ветке, нет никого, кто мог бы занять данное место. Ты — единственный участник, пришедший сюда совсем недавно, у тебя мало проблем с европейским филиалом. Человек, которому можно доверить эту должность — это именно ты, Чон Тхэ Ин. Кроме того, я не знаю почему, но, к счастью, Риглоу это тоже одобрил.

— Я не хочу этого! Мне это не нравится. Разве я не имею право вето?!

Это не было шуткой. Чон Тхэ Ин посмотрел на своего дядю, который стоял с невозмутимым выражением лица. То же касалось и других офицеров.

— Чон Тхэ Ин. У тебя нет права вето. Это не рекомендация, а приказ. Пока ты не ушёл из UNHRDO, ты не можешь пойти против приказа начальства.

— Могу ли я уйти?

— Нет… ещё нет.

Когда Чон Тхэ Ин задал вопрос, глядя на офицеров вокруг него, дядя сразу же покачал головой.

Дядя! Почему ты всё больше и больше пытаешься довести меня до смерти?! Неужели ты думаешь, что мне недостаточно просто спокойно прожить свой срок в филиале?

Слова, которые Чон Тхэ Ин так хотел озвучить, в итоге не вырвались из его рта. Если бы ситуация позволяла, он бы закричал. Однако, поскольку в комнате находились посторонние люди, кричать был нельзя. Пока Чон Тхэ Ин задавался вопросом, что делать, его дядя махнул рукой, чтобы он ушёл, как будто разговор был окончен. офицер Кан сразу заметил это и быстро вывел Чон Тхэ Ина за дверь.

Пока Чон Тхэ Ин заикался и собирался высказать всё, что думал, своему дяде и остальным, его просто выгнали из кабинета офицеров.

* * * * *

Эту чёртову бомбу следовало бросить в комнату его дяди, а не в тренировочный зал! Нет, ещё до этого: не следовало входить в чужую комнату и отвечать на тот чёртов телефонный звонок, не следовало вообще приезжать на этот чёртов остров…

В то утро всё началось со зловещего звука шагов. С того момента, как Чон Тхэ Ин услышал звонок в дверь и звук этих туфель, разве он уже не догадался, кто этот человек? Но он был дураком, открыв дверь и впустив дядю в дом…

Чон Тхэ Ин был в худшем настроении с утра. Хотя его настроение в последние несколько дней итак резко ухудшилось, это утро было худшим из худших.

В такой среде слухи распространяются быстро, поскольку более сотни человек оказались в ловушке на узком острове и постоянно взаимодействуют.

Слух о том, что Чон Тхэ Ин стал младшим лейтенантом нового офицера, распространился в мгновение ока. По крайней мере, это было нормально. Хотя ребята из других команд смотрели на нового парня пренебрежительными глазами, спрашивая, какой из него лейтенант, и связывали повышение с его дядей, парни из его команды смеялись и шутили: «Ты младший лейтенант? Ты, повелитель мелочных и трусливых уловок, прибегающий к ним, чтобы избежать полного поражения, не так ли?» Хоть они и веселились, но всё же подбадривали по-своему. На самом деле стать младшим лейтенантом не составляло большого труда, но никто не боролся за то, чтобы им быть. Само по себе это назначение не играло большой роли.

Однако примерно в то же время прошёл ещё один слух. Речь шла о новом офицере.

Сначала появилась новость о том, что он из европейского филиала. Когда она распространилась, к Чон Тхэ Ину сразу же пришли коллеги, даже люди из других команд, которые не были ему близки, и стали задавать вопросы. Неужели новый офицер действительно из этой проклятой европейской ветки?

Чон Тхэ Ин молчал. Он делал то, что сказал ему дядя. Откуда ему, как простому сотруднику, знать, кто новый офицер? Уровень лжи становится всё более высоким. Так что все люди, пришедшие узнать что-то у Чон Тхэ Ина, уходили ни с чем.

И в конце концов распространился последний слух: новый офицер из европейского филиала – это тот, кто изначально был простым сотрудником, но теперь получил квалификацию, необходимую для назначения.

Как только и этот слух распространился, внутри филиала поднялся шум, как будто потревожили улей. Среди членов европейского филиала лишь немногие имели право быть принятыми на эту должность. На самом деле среди сотрудников все примерно знали, какой уровень рейтингов накоплен у остальных. Даже если люди специально не хотели повышения или комиссионных, это был стандарт того, какого уровня они могли достичь, когда выходили, поэтому ситуация была очевидна, даже если они не говорили друг другу ничего конкретно. То же самое касается и других ветвей.

Среди рядовых сотрудников было очень мало тех, кто имел рейтинг, необходимый для вступления в должность. В филиале может быть один или два человека. А в европейском филиале был только один человек, который мог это сделать.

Рик. Сумасшедший Риглоу. Это человек, который, по слухам, был самым сумасшедшим из всех филиалов и штаб-квартиры.

Прежде чем Чон Тхэ Ин понял, что слух распространился, и успел убежать, ребята, пришедшие в его комнату за ответами, схватили его и стали трясти за воротник. Прошло три дня, прежде чем прибыл новый офицер.

Обычно, когда назначается новый офицер, он или она встречается с другими примерно за неделю, знакомится и вникает в курс дел. Данный случай был крайне редким: новый офицер сказал, что у него есть другая работа, поэтому он пропустит этот процесс.

В конце концов, Чон Тхэ Ин не смог опровергнуть ложь, которую он не знал. Ещё он подумал, что бесполезно лгать в ситуации, когда осталось три дня. Было также намерение подготовиться заранее. Это лучше, чем паниковать, когда ядерная бомба взорвётся у него под носом.

Стало известно, что новым офицером стал человек из европейского филиала. И естественно, внутри их подразделения поднялся шум. Сотрудники были настолько недовольны, что чуть не устроили бунт.

Особенно члены команды погибшего офицера Киппенхана.

Это ведь он убил их офицера, а не кто-то другой. Хотя говорят, что причиной смерти стал сам офицер, объявить его виноватым было морально невозможно. Парни в гневе заявляли, что никогда не смогут подчиняться этому сумасшедшему. Два или три человека собрали чемоданы, чтобы покинуть UNHRDO.

Человеком, который довёл ситуацию до опасного уровня, был дядя:

Он спокойно распустил людей, которые собрали чемоданы, чтобы уйти, а оставшихся членов команды смешал с другими группами. В то же время он убеждал других офицеров: «Новому человеку сначала придётся привыкнуть к этой отрасли, так что не будет ли это большой проблемой, если он на данный момент не возьмёт на себя ответственность за команду?» Не было необходимости убеждать других офицеров. Реакция сотрудников была настолько сильной, что другого выхода не было.

Чон Тхэ Ин задумался о том, у кого он может одолжить сверхмаленький кластер, чтобы выстрелить из него в комнату своего дяди...

То, что команда исчезла, по сути, означало то, что она теперь состоит только из офицера и его младшего лейтенанта. Другими словами, с этого момента ему придётся оставаться рядом с Илаем и преодолевать все трудности в одиночку.

Чон Тхэ Ин сидел в ванной и бормотал:

— Я должен спросить Альту. Тот брокер, который был раньше, возможно, сможет найти кластер. Правильно, я попрошу найти его, и заберу одновременно с кольтом…

Возможно, было бы лучше, если бы Чон Тхэ Ин был брошен в нынешнюю ситуацию немного позже. Если бы он объединился с Илаем, ничего о нём не зная, ему бы не пришлось вступать в ежедневную психологическую, а иногда и физическую, борьбу с более чем сотней участников, которые по каким-то причинам ненавидят Илая до смерти. Это всё равно было бы сложно, но ему не пришлось бы беспокоиться об этом заранее. Но в такой ситуации как сейчас…

— Чёрт, вся моя удача куда-то ушла. Джэ Ин, Джэ Ин, пожалуйста, поделись со мной немного…

Чон Тхэ Ин, повторявший имя брата, как суеверный человек, вздохнул и вышел из ванной.

Когда он мыл руки перед раковиной и вздыхал от того, каким измождённым стал его вид за последние несколько дней, дверь ванной открылась и появился знакомый человек. Их глаза встретились в зеркале.

— Э-э, Юэн Хо.

Увидев Чон Тхэ Ина, Юэн Хо остановился, внезапно нахмурился, а затем быстро повернулся и прошёл мимо него в ванную. Это поведение ясно выражало чувство неудовольствия.

<<Бам!>>

Раздался звук захлопнувшейся двери.

— …..

Должен ли Чон Тхэ Ин схватить его, вытащить из ванной и избить? Почему этот ублюдок игнорирует людей?

Чон Тхэ Ин был расстроен почти до слёз и всерьёз обдумывал эту идею, но вскоре сдался. Если он вытащит и изобьёт Юэн Хо, за него вступятся другие члены команды. Теперь они по разные стороны. С того момента, как Чон Тхэ Ин станет младшим лейтенантом, у него будет другая команда.

После того, как распространился слух о том, что новым офицером, за которым будет следовать Чон Тхэ Ин, стал Риглоу, атмосфера быстро похолодела. Даже Чон Тхэ Ин чувствовал себя предателем. А радикально настроенные люди вообще не сдерживали себя, пиная и оскорбляя его, как будто это была его вина.

Чон Тхэ Ину хотелось построить их всех и спросить: «Что я вам сделал?» Ему хотелось кричать, но он сдерживался, так как понимал, что всё может стать только хуже. Он принял решение хранить молчание и придерживался его. Но это оказалось не так просто. С каждым днём ситуация только накалялась…

Чон Тхэ Ин вышел из ванной, щёлкая языком, и по пути в свою комнату встретил ещё два знакомых лица. Они мало чем отличались от Юэн Хо. Увидев Чон Тхэ Ина, парни замерли, затем нахмурились и пошли в другую сторону... Люди проходили мимо Чон Тхэ Ина, не разговаривали с ним и не приближались к нему, хотя ещё несколько дней назад они вместе шутили и смеялись.

— Вода здесь действительно плохая… Такого не было даже тогда, когда я попал во взвод с лейтенантом Кимом…Я же не просил этого, я лишь молча делаю то, что мне велено, пока все вот уже несколько дней несправедливо на меня злятся. Так не пора ли поумерить свой гнев… — ворчал Чон Тхэ Ин, идя в свою комнату. Так было всегда в последние несколько дней. У него даже разболелся живот…

Дядя.

Можно ли ему просто избавиться от них всех и уйти?

Чон Тхэ Ин нахмурился, держась за пульсирующий живот.

Он на самом деле был слаб против стресса, поэтому, даже когда был в армии, он всегда принимал лекарства от желудка. Похоже, они снова понадобятся. Нет, нужно уйти отсюда, чтобы не возникало потребности в таблетках... Чон Тхэ Ин скучал по дому, где мог спокойно жить.

Он не помнил, был ли когда-либо настолько утомлён.

Чон Тхэ Ин вздохнул и вошёл в комнату. Сначала он принял лекарство от желудка, а затем посмотрел на часы. Ещё немного, и пора приступать к обычному распорядку дня. Но сегодня его распорядок не был обычным.

Сегодня в 9 утра новый офицер будет официально принят в азиатский филиал. Совсем скоро Илай Риглоу присоединится к азиатскому филиалу вместо европейского. Он назначается офицером, а Чон Тхэ Ин становится его младшим лейтенантом.

— Ух… мне плохо…

Чон Тхэ Ин нахмурился и лёг на кровать, страдая от болей в животе, которые не утихали даже после приёма лекарства.

Илай уже должен быть в Гонконге. В это время он мог сесть на корабль, отправляющийся на этот остров. Момент встречи с этим человеком неотвратимо приближался.

Это было основной причиной боли в желудке. Обузой было не только холодное отношение со стороны коллег. Чон Тхэ Ина сильно тревожил тот факт, что с этого момента ему придётся сталкиваться с Илаем каждый день. И пока Чон Тхэ Ин будет находиться рядом с этим опасным человеком, придётся быть всегда начеку.

Чон Тхэ Ин бормотал себе под нос, размышляя и подсчитывая в уме, сколько ещё месяцев ему придётся здесь оставаться, когда зазвонил телефон. Чон Тхэ Ин встал, нахмурившись. Лампа мигала зелёным, — это был внутренний звонок.

— Да, это Чон Тхэ Ин.

— Это офис. Скоро состоится церемония вступления в должность, поэтому, пожалуйста, приходите в кабинет директора к 8:50. — строгий голос в трубке перешёл сразу к делу. Это был Шинру. Чон Тхэ Ин почувствовал, что теряет всё больше энергии...

— Э-э, спасибо, что сообщил мне, Шинру.

— …..

Когда Чон Тхэ Ин слабо поблагодарил его, на другом конце трубки повисло неловкое молчание, а затем звонок был завершён. Чон Тхэ Ин ещё некоторое время смотрел на трубку прежде, чем положить её.

Шинру больше не приходил к нему в комнату и не писал сообщений. Чон Тхэ Ин сам отправил ему несколько, но ответа так и не получил. Более того, иногда, когда они сталкивались друг с другом по работе, Шинру говорил резким голосом и только по делу, после чего сразу уходил.

— Став младшим лейтенантом этого ублюдка, я стал общим врагом для всех.

Чон Тхэ Ин горько цокнул языком. Затем посмотрел на часы, вздохнул и встал. До 8:50 оставалось не так уж и много. После умывания, переодевания в форму и похода в кабинет директора настало время близкого знакомства.

Готовясь к встрече, Чон Тхэ Ин впадал в депрессию всё больше и больше. С сегодняшнего дня, когда он официально станет младшим лейтенантом и встретится с Илаем, он начнёт жить мрачной жизнью, которую невозможно даже сравнить с сегодняшним положением дел. Одна только мысль об этом заставила Чон Тхэ Ина почувствовать слабость.

Прежде чем закончить подготовку и выйти из комнаты, он взглянул на календарь. До обещанного полугодия оставалось ещё три месяца.

— Нет, надо мыслить позитивно. Продержаться осталось всего три месяца.

Голос Чон Тхэ Ина, когда он выражал своё положительное мнение, был очень удручающим.

Кабинет директора находился в подвале. Он был расположен во внутренней части здания, невидимой снаружи. До сегодняшнего дня Чон Тхэ Ин только один раз был в этом кабинете, который, казалось, был спрятан в месте, чтобы попасть в которое нужно было пройти через первый этаж и повернуть за бесчисленное количество углов…

Однажды он пошёл в кабинет директора в качестве носильщика, чтобы переместить тяжёлую рамку для фотографий, но так и не смог войти внутрь, поэтому оставил её за дверью. Тогда он полушутя ворчал, что это замок дракона, в который обычные участники даже войти не могут. Он думал, что никогда не попадёт в эту комнату до того дня, когда покинет этот филиал.

Чон Тхэ Ин прибыл в 8:50, ровно в 8:50. Без малейшей задержки.

Когда он постучал и вошёл, то увидел внутри лейтенанта, подготавливающего комнату. Несмотря на то, что это была чистая комната, в которой не нужно было убираться, он наводил в ней порядок, проверяя на наличие малейших неровностей. Как и ожидалось, лейтенант отвечал даже за такое…

Возможно, если всё пойдет хорошо, то в течение следующих трёх месяцев или около того Чон Тхэ Ин будет действовать так, как захочет, будет просто убивать время, а затем уйдет, как только истечёт оговоренный срок. Он не хотел больше страдать от болей в животе, поэтому легко пришёл к такому выводу. У него имелись большие сомнения относительно того, будет ли так на самом деле… но надежда умирает последней.

Чон Тхэ Ин оглядел офис директора, в котором никогда раньше не был и даже не слышал о нём от тех коллег, которые здесь бывали. В нём не было ничего особенного. Большой, качественный письменный стол, книжный шкаф и органайзер ничем не отличались от личной комнаты руководителя любой другой компании или государственного учреждения. Внутри была дверь, похожая на дверь в ванную, и ещё одна рядом с ней.

— …..?

Чон Тхэ Ин на минуту задумался, но вскоре понял это сам. Казалось, что кабинет был пристроен к спальне.

Словно в подтверждение этой мысли, через короткое время в дверях появился сам директор. Он занял место перед заместителями и офицерами, а затем посмотрел на Чон Тхэ Ина.

— Вы младший брат исследователя Чон Джэ Ина?

Чон Тхэ Ин слегка приподнял брови. Хотя это общеизвестный факт, обычно первое, что он слышал в азиатском филиале: «Он племянник офицера Чон Чан Ина». Было приятно впервые услышать о несколько иных родственных отношениях.

— Да, это так.

— Хм, тот самый брат-близнец?

Чон Тхэ Ин кивнул.

Даже если они не были близнецами, он был единственным братом Чон Джэ Ина. У них нет ближайших родственников, они остались в этом мире одни. Был, конечно, ещё дядя, которого Чон Тхэ Ин время от времени встречал в качестве члена семьи, но этот дядя затащил своего племянника на безымянный остров и поставил его на трудную дорогу, чтобы над ним жестоко издевались… Мысли об этом снова стали вгонять в депрессию. Он сможет это выдержать, сможет…

Пока Чон Тхэ Ин утешал себя, директор внимательно на него смотрел. Чон Тхэ Ин был озадачен этим, но вместо того, чтобы избегать взгляда, открыто посмотрел в ответ. Даже если этот мужчина носит обычный джемпер и хлопчатобумажные штаны и дёргает траву в местном парке, от него обязательно будет исходить аура того, что он не обычный человек. Этот филиал - место для людей, прошедших через невзгоды и достигших определённого уровня собственными усилиями.

Необыкновенный человек, у которого было простое выражение лица, как у любого человека среднего уровня, какое-то время смотрел на Чон Тхэ Ина, а затем внезапно улыбнулся, как будто надел маску. И тихо пробормотал.

— Да, Гиль Сан Чхон.

— …..?

— Чон Тхэ Ин наклонил голову, слегка сморщив брови. Он услышал что-то непонятное.

Гиль Сан Чхон… кажется, он видел это недавно, когда читал «Мировую мифологию». В индийской мифологии, богиня удачи...

Однако прежде, чем Чон Тхэ Ин смог правильно понять эти слова, дверь в кабинет директора открылась. В неё вошли заместители и офицеры, которые выстроились в ряд и официально поприветствовали директора. Они делали так каждый раз, когда встречали его.

Чон Тхэ Ин испытал неловкость, видя, как его начальство вежливо приветствует этого человека. Наверное, он должен был поздороваться первым, как только директор вошёл, но поскольку Чон Тхэ Ин стоял и тупо смотрел на него, директор взял инициативу на себя...

Чон Тхэ Ин понял свою ошибку и смущённо взглянул на мужчину, но тому, казалось, было всё равно.

Дядя пришёл последним из офицеров. Поприветствовав директора, он занял своё место. Обычно дядя улыбнулся бы Чон Тхэ Ину, но в этот день он смотрел вперёд, как будто не видел его.

Это официальное мероприятие, а не частное. Чон Тхэ Ин вспомнил, почему он здесь стоит и кивнул. Сегодня был день, когда в азиатский филиал был назначен новый офицер. И он сам - его младший лейтенант.

Церемония инаугурации не была организована с размахом. Всё, что он сделал, это коротко поздороволся с офицерами, собравшимися в кабинете директора. Что касается нового офицера, Чон Тхэ Ин встречался с ним не впервые…

Его стало суровым. Стрелки часов образовали прямой угол.

9 часов.

Дверь в кабинет директора открылась ровно в девять часов, как будто этого времени специально ждали.

— Мы привели к вам нового офицера, - доложил сотрудник, который встретил его в аэропорту.

После представления вошёл этот мужчина.

В кабинете воцарилось короткое молчание. Казалось, даже воздух там внезапно изменился. Это была тихая и холодная тишина.

Мужчина стоял перед ними.

Илай Риглоу.

Чон Тхэ Ин незаметно сжал кулаки, его лицо ничего не выражало. Холодок пробежал по его спине.

Этот парень не изменился. Как и в первый, и в последний разы, когда Чон Тхэ Ин его видел, он выглядел опрятным, воспитанным, спокойным и слегка улыбался. Может быть, это была не улыбка и такое выражение лица у него с самого начала? Спокойный и лёгкий на подъём, словно сытый зверь, который всегда ищет, чем развлечься.

Чон Тхэ Ин про себя щёлкнул языком. Он не мог поверить, что снова так нервничает. Ему казалось, что он уже привык к этому, но, после нескольких недель вдали от этого парня Чон Тхэ Ин снова был ошеломлён его подрывной, давящей аурой.

Надо было с самого начала убежать незамеченным. Если вы однажды неправильно нажали кнопку, за этим непременно последует череда ошибок.

Чон Тхэ Ин, который на мгновение отвёл взгляд, сам того не осознавая, плотно закрыл рот и отвернулся.

Илай стоял совершенно невозмутимо.

Его глаза медленно оглядели директора, заместителей, а затем офицеров. И, наконец, остановились на Чон Тхэ Ине. Их взгляды встретились, и улыбка Илая, казалось, стала слегка шире.

Давно не виделись.

Слегка приоткрытые губы словно говорили это.

Чон Тхэ Ин слегка дёрнул бровями, но Илай быстро повернул голову и встал перед директором, чтобы первым поздороваться с ним. Это приветствие соответствовало шаблону, и вряд ли его стоит слушать. Далее он обменялся приветствиями с заместителями, а потом и с офицерами. Тем временем Чон Тхэ Ин спокойно смотрел на этого парня. Вряд ли за несколько недель что-то изменилось, но все осматривали Илая один за другим, как будто пытались найти хоть одну пылинку.

Он всё ещё выглядел так, будто его вытащили прямо из прошлого. Особенно эта его тонкая улыбка….

Чон Тхэ Ин итак был в плохом настроении, а когда увидел эту невероятную улыбку, цокнул языком. Но тихо, чтобы его не услышали. И вдруг в поле зрения Чон Тхэ Ина появилась рука. На Илае всё ещё были аккуратные тёмные перчатки. Первоначально официальная униформа UNHRDO включала перчатки, но те, которые были на этом мужчине, выглядели необычно.

Илай говорил, что носить перчатки неудобно, но он делает это, потому что не хочет, чтобы на его руки попала кровь. При этом парень не снимал их даже когда наслаждался мирным утром. Конечно, ведь этот мир в любой момент может быть им же и разрушен. И здесь тоже.

Неужели этот человек думает, что возможность испачкать руки в крови в любое время суток – это норма?

Чон Тхэ Ин внимательно посмотрел на его перчатки. В это время, обменявшись официальными приветствиями с офицерами, Илай с удивлением посмотрел на Чон Тхэ Ина и внезапно протянул руку.

— Тебе нравятся эти перчатки? Или тебе нужно то, что у них внутри?

— Последнее красивее, но мне не хочется ни того, ни другого. Ни перчаток, которые будут обагрены кровью, ни рук, которые находятся под ними, — сухо произнёс хмурый Чон Тхэ Ин

В этот момент все вокруг них замолчали. Только один человек, тот, кому предназначались эти слова, весело рассмеялся:

— Хорошо. Если ты всё же что-то из этого захочешь, дай знать.

Чон Тхэ Ин внезапно протянул руку:

— Тогда я бы хотел перчатки. Мне не нужно содержимое, но приятно им любоваться.

Илай выглядел немного удивлённым. Он посмотрел на свою вытянутую руку и рассмеялся. А затем быстро снял перчатки.

— Ладно, если хочешь, вот пара перчаток.

Парень положил перчатки на ладонь Чон Тхэ Ина. Он убрал их в карман и посмотрел на освобождённые руки Илая. Это по-прежнему были бледно-белые красивые руки. Но теперь они выглядели жутко.

Чон Тхэ Ин внезапно почувствовал лёгкую тишину и огляделся. Офицеры, стоявшие в комнате, смотрели на него странными глазами. Возможно, было плохо, что на церемонии вступления в должность была нарушена целостность форменного обмундирования… Или было неправильно разговаривать неформально с человеком, который был теперь его начальником?

Чон Тхэ Ин закрыл рот, чувствуя некоторую тяжесть в атмосфере, но среди взглядов, которые в удивлении смотрели на них, был кто-то, кто внезапно разразился смехом. Это был его дядя. Он какое-то время улыбался, а затем, когда люди обратили на него внимание, поднял руки и проговорил тихим голосом:

— Извините. Так невежливо…

Затем дядя продолжил более официально:

— Рик. Эм. Нет, офицер Риглоу. Этот молодой человек станет Вашим младшим лейтенантом и поможет Вам. Изначально он был в моей команде, но с этого момента переходит в Вашу. Его зовут Чон Тхэ Ин.

Взгляд мужчины вернулся к Чон Тхэ Ину. В этих мрачных глазах появилась слабая улыбка. Он протянул руку словно для рукопожатия.

— Пожалуйста, позаботьтесь обо мне в будущем. Во многих отношениях.

Часть о «многих отношениях» действительно беспокоила Чон Тхэ Ина, но он подавил кислое выражение лица и пожал белую руку Илая.

Чон Тхэ Ин думал, что гладкие, как мрамор, руки будут прохладными, но они оказались на удивление тёплыми и приятными.

Конец 6 главы.

Гиль Сан Чхон

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Редактор: @sostoyanie_mira

[Читать всю серию у Bestiya]

* * * * *

— Я больше не желаю видеть твоё лицо! — недовольно воскликнул Гёхо, увидев Чон Тхэ Ина, который в ответ кивнул и признался:

— Мне бы тоже больше не хотелось видеть твоё... но что я могу сделать? Это происходит не по моему желанию.

Мужчина ещё немного поворчал и грубо открыл ящик. Он достал оттуда баночку с лекарством и бросил её Чон Тхэ Ину.

— Вот, возьми с собой. Если там простой синяк, просто сам намажь её и не приходи сюда по таким пустякам. В последнее время я итак занят внезапным увеличением количества пациентов, а ты всё продолжаешь их приносить!

— Я тоже не хочу этого делать.

Чон Тхэ Ин вздохнул, держа в руке лекарство, которое Гёхо бросил ему. Он глубоко задумался, глядя на баночку с тигровой мазью, которая, по словам Гёхо, была панацеей.

Тигровая мазь…

На ней написано, что она помогает и от головной боли… может быть, если он воспользуется ей, то его голова перестанет так болеть?

Чон Тхэ Ин открыл баночку с лекарством, зачерпнул кончиками пальцев беловатую мазь и уже собирался намазать её на виски, но Гёхо, увидев это, остановил и отругал его.

Чон Тхэ Ин проворчал:

— Там же написано, что её можно использовать при головной боли.

В эти дни Гёхо, сотрудник медицинского отдела, жаловался на свой чрезвычайно загруженный график. Он обратился к финансовому менеджеру с просьбой найти кого-нибудь, кто мог бы ему помочь, но тот не выказал никаких признаков того, что слушает. Однако даже с точки зрения Чон Тхэ Ина аргументы Гёхо из медицинского отдела были очень вескими. Особенно учитывая количество пациентов, обращающихся к нему каждый день… неудивительно, если Гёхо потеряет сознание от переутомления, и его самого придётся госпитализировать.

— Это всё из-за того европейца. Почему этот сумасшедший ублюдок пришёл сюда и творит такие вещи?!

Измотанный Гёхо в конце концов стал сквернословить...

Чон Тхэ Ин сказал:

— Теперь он офицер нашего филиала, поэтому больше не европеец.

Ему хотелось оказать поддержку, но он держал рот на замке. Было очевидно, что, если произнести хотя бы одно лишнее слово, атмосфера станет ещё более жестокой.

— Если ты продолжишь это делать, я умру от переутомления… Ты готов взять на себя ответственность? А?! Знай это: если я откинусь, все неудобства и трудности придётся пережить тебе!

Поскольку раненые не могли двигаться, обязанностью Чон Тхэ Ина было доставлять их в медсанчасть. Иногда ему даже приходилось выслушивать, как пострадавший резко ругался во время переноски.

Он ожидал, что так будет.

С тех пор, как в азиатский филиал в качестве офицера пришёл человек по имени Илай Риглоу. Нет, наверное, ещё до этого.

Чон Тхэ Ин очень хорошо помнил, как этот мужчина впервые вошёл в лекционный зал в качестве офицера…

Никто не знал, кого именно назначили новым сотрудником. И в тот момент, когда он вошёл в лекционный зал, тишина достигла крайне тревожного напряжения.

Первоначально вакантная должность, которую занял Илай, принадлежала инструктору Киппенхану, а Киппенхан отвечал за управление информацией, пока был жив. Вот почему Чон Тхэ Ин искренне надеялся, что Илай не займёт это место.

В сознании Чон Тхэ Ина, как и в сознании большинства членов азиатского филиала, Илай был всего лишь убийцей, не имеющим других талантов. Так что, конечно, Илай, умеющий только драться и убивать людей, не должен был занимать место офицера. И так думали все члены филиала.

Но затем началась его первая лекция.

Взгляды, направленные на убийцу, рассказывающего об альтернативном управлении информацией, были смешаны с гневом, страхом и тревогой.

Честно говоря, Илай Риглоу прочитал отличную лекцию: не было никакого унылого представления или первого приветствия, а сразу после выкладки материалов начался рассказ, основанный на фактах и данных.

Чон Тхэ Ин, стоявший в задней части лекционного зала и наблюдавший за лекцией, на мгновение подумал, что этим человеком был не Илай Риглоу, а кто-то, похожий на него или нанятый в качестве замены. Если кому-то рассказать, что парень, который без колебаний и со спокойной улыбкой убивает людей, прочитал максимально содержательную лекцию без ненужных отступлений, немногие в это поверят.

Похоже, Чон Тхэ Ин был не единственным, кто думал об этом. Выражения лиц людей, сидевших в лекционном зале, были не очень хорошими: с тревогой, страхом, нервозностью и гневом соответственно потому, что они боялись этого человека, или потому, что не ожидали услышать такую хорошую лекцию, или они думали, что он в любой момент может на кого-нибудь наброситься…

Но прежде, чем лекция закончилась, внезапно заговорил один храбрый участник.

— Офицер, я думаю, вы выбрали не ту специальность. Не стоит ли Вам поменяться местами с офицером Голдингом? Ах, хотя нет… ведь офицер Голдинг преподаёт только боевые искусства и никогда не учит нас, как убивать людей.

Чон Тхэ Ин слегка нахмурился от этого откровенного сарказма и тревожно взглянул на Илая. Не было никакой гарантии, что сумасшедший не придёт в ярость от этих слов и не бросит нож в участника, произнёсшего эти слова. Если что-то случится, Чон Тхэ Ину придётся броситься в бой, чтобы остановить это. Это тоже была обязанность младшего лейтенанта.

Чёрт побери, почему этот пацан держался всю лекцию, а под конец решил высказаться? Если хочешь сделать это, делай наедине, чтобы Чон Тхэ Ину не приходилось в этом участвовать. Блин.

Илай молча посмотрел на солдата. Внутри класса царила гробовая тишина. Участник, произнёсший эти слова, взирал на Илая с непоколебимым выражением лица, а окружающие смотрели на них глазами, в которых читались предвкушение и тревога.

— Верно. Но специальность Голдинга мне тоже не подходит. Я думаю, Вы это уже знаете, я хорошо убиваю, но не умею драться. Зато я знаю, как управлять информацией. Киппенхан, отвечавший за управление информацией, скончался, и его должность оказалась вакантной, поэтому я пришёл сюда и занял её. Если Вы чем-то недовольны, то обращайтесь к своему офицеру.

Илай говорил спокойно, его голос не казался злым. Нет, наоборот, в уголке его рта даже мелькнула слабая улыбка. Это был взгляд тигра, который смотрит на щенка. «Эти глаза могут быть неожиданно тёплыми», - подумал Чон Тхэ Ин, впечатлённый тем фактом, что у этого сумасшедшего всё ещё была человеческая сторона.

Но на этом ситуация не завершилась. Возможно, из-за того, что один из парней заговорил, с другой стороны послышался другой резкий голос:

— Не стой перед нами и не гордись собой, мы видим твою настоящую природу, ты, сумасшедший убийца!

Это было уже гораздо более конкретное и грубое ругательство, чем у предыдущего участника. Чон Тхэ Ин надавил на висок, который начало покалывать. Должен ли он сейчас вмешаться в это дело и спасти этот кабинет от моря крови?

Однако, к удивлению Чон Тхэ Ина, и на этот раз Илай не проявил никаких признаков какой-либо ужасной реакции. Он не выглядел сердитым. Однако один раз цокнул языком, как будто был немного раздражён, а затем спокойно ответил:

— Я не знаю, какова моя природа, но, если Вы действительно хотите её увидеть, я могу показать что-то примерно похожее. Выходите сюда.

Илай улыбнулся и указал пальцем на участника. В этот момент Чон Тхэ Ин нахмурился. Внезапно Илай посмотрел на него.

— Хм, — он на мгновение задумался, а затем добавил очень великодушным тоном:

— Я сохраню ему жизнь, так что не волнуйся слишком сильно, — произнёс он, глядя в глаза Чон Тхэ Ина.

Чон Тхэ Ин, уже готовый бежать вперёд, не сразу осознал, что это было сказано ему. Точнее, это скорее было не «не волнуйся слишком сильно», а «не вмешивайся без надобности».

В тот момент, когда Чон Тхэ Ин услышал эти слова, он отказался от любых мыслей о вмешательстве. Кроме того, это была дверь, в которую нужно было войти хотя бы один раз. В любом случае, то, что кто-то бросит вызов Илаю, было самоочевидным фактом. Он не ожидал, что это произойдёт сразу на первой лекции, но всё же не сильно удивился, поскольку подобное было ожидаемо.

Участник, кричавший на Илая, встал и пошёл вперёд, как будто только этого и ждал. Когда Чон Тхэ Ин увидел его лицо, то вспомнил, что видел этого человека раньше.

В тот день, когда четыре человека погибли от рук Илая во время совместных тренировок с европейским филиалом, трое мужчин разговаривали в уборной. Среди них был человек, который жил в одной комнате с этим парнем. Именно он сказал, что раздобыл кластер. Возможно, они были довольно близкими друзьями.

Когда отношения настолько сильно портятся, выяснить первоначальную причину становится сложно. Это даже сложнее, чем выяснить, что было первым - курица или яйцо.

На самом деле, в глубине души Чон Тхэ Ин думал, что началом всех обид, должно быть, была неизбирательная жестокость человека по имени Илай Риглоу, но он, конечно, никому не мог об этом сказать.

Когда мужчина подошёл к Илаю, воздух внутри класса стал напряжённым. Глаза, полные беспокойства, любопытства и волнения, сосредоточились на них.

Илай посмотрел на мужчину со спокойным лицом. Парень был таким же большим, как и Илай… нет. Илай был высоким, но снаружи не выглядел мускулистым, поэтому мужчина рядом с ним выглядел ещё более крепким. Кроме того, у Илая были мышцы, созданные в результате реальных боев, а не упражнений, до такой степени, что это было потрясающе.

— Ты ведь сказал, что не убьёшь меня, а, значит, не сможешь показать, какова, по твоему мнению, твоя истинная природа…

Илай рассмеялся:

— Но я буду рад показать тебе что-то близкое к этому, так что смелее… подходи.

В каком-то смысле для этого человека было вполне естественно, что он не воспринимал эту ситуацию всерьёз.

Дальше всё произошло слишком быстро: движения мужчины были резкими. Казалось, что будет нелегко избежать его атаки, которая началась без предупреждения. Одновременно он нацелился на Илая рукой и коленом. Илай не мог избежать и того, и другого, поэтому сумел увернуться только от ножа, направленного ему в шею, и одновременно получил сильнейший удар коленом в живот.

Послышался короткий вздох, и он немного отступил.

Несмотря на то, что ранения в шею удалось избежать, контратаки не последовало, и он всего лишь отступил на полшага... На лице нападавшего человека было озадаченное выражение, а Чон Тхэ Ин, наблюдавший за этим сзади, был шокирован.

Почему он не падает?

Вероятно, в лекционной аудитории было немало людей, у которых были те же мысли, что и у Чон Тхэ Ина. Громкий шум прекратился и воцарилась тишина. Парень, нанёсший удар такой силы, что мог бы сбить с ног корову, тоже наклонил голову с озадаченным выражением лица. Казалось, что он всё сделал правильно, но выглядело это странно.

В этот самый момент Чон Тхэ Ин вздохнул и закрыл глаза. Без дальнейших церемоний он просто помолился за упокоение этого человека с миром.

Илай не избежал удара коленом. Дело не в том, что уклониться было невозможно. Он избежал другого удара, который мог бы привести к смерти, и вместо этого принял удар коленом в живот. Но при этом он вёл себя так, будто его просто немного толкнули.

После такого удара он сделал всего полшага назад!

Чон Тхэ Ин уже знал это, но ещё раз убедился - этот человек был монстром. Это тело нельзя назвать обычным. Больше сказать было нечего. А безрассудному человеку, осмелившемуся сразиться с монстром, который не упал и даже слегка не покачнулся после удара, оставалось лишь поражение. Это было жалкое зрелище, как и ожидалось.

В тот момент, когда Чон Тхэ Ин закрыл глаза, послышался сильный звук удара, за которым последовал отчаянный крик. За этим - ещё один удар и два крика.

Когда крики прекратились, и время от времени слышались только рыдающие стоны, Чон Тхэ Ин неохотно открыл глаза. Он был уверен, что увидит неприятное зрелище, поэтому не хотел смотреть, но как только он повернулся, Илай, встретившийся с ним взглядом, сказал:

— Убери это, — и указал на пол, так что Чон Тхэ Ину ничего не оставалось, кроме как обернуться в том направлении:

У мужчины были вывихнуты плечевые суставы и сломаны рёбра. Это Чон Тхэ Ин узнал уже в медсанчасти, после того, как перенёс раненого туда.

Радуясь, что обошлось без смерти, Чон Тхэ Ин взвалил этого человека на свою спину и отнёс его в медсанчасть.

И снова это запечатлелось в памяти.

Илай Риглоу — не человек.

Чон Тхэ Ин думал, что причина, по которой мужчина выжил в тренировочной комнате после выстрела из кластера, заключалась в том, что он использовал другого сотрудника в качестве щита и укрылся им в момент взрыва кластера. В какой-то степени он являлся железным человеком.

Но всё же начало было неплохим… точнее не ужасным. В том, что он одному из участников вывернул руки и сломал рёбра, был виноват сам участник, который оскорбил, а затем первый напал на офицера.

Поначалу, возможно, потому, что Илай был полон решимости показать свою достойную сторону (что было для него необычно), единственным результатом его атаки против того мужчины были вывих суставов или максимум одна-две сломанные кости. Но нападения продолжились, и постепенно Илай стал раздражаться. Однажды, когда шесть человек напали на него одновременно, произошла крупномасштабная драка, после которой все шестеро были немедленно отправлены в Гонконг в тот же день, поскольку медицинская часть филиала не могла им помочь.

Независимо от того, оставался нападавший на Илая человек жив или нет, Чон Тхэ Ин всё равно должен был быть верен своей миссии. Задача, которую ему поручили, заключалась в том, чтобы блокировать тех, кто пытался причинить вред офицеру, то есть решать от его имени разные хлопотные задачи и защищать его.

Хотя Чон Тхэ Ин не сражался от имени Илая, он всегда заботился о последствиях боя и никогда не вмешивался, даже несмотря на то, что участники, нападающие на его офицера, были довольно жестоко избиты.

В самом начале Чон Тхэ Ин вмешался только один раз и в тот же день чуть не погиб. Когда он попытался влезть, Илай без колебаний замахнулся на него ногой в военном ботинке.

Чон Тхэ Ин едва избежал серьёзной травмы (спасибо рефлексам, которыми он мог похвастаться), но на его локте, слегка задетом армейским ботинком, остался чёрный синяк, и какое-то время он громко стонал всякий раз, когда прикасался к нему кончиком пальца.

Если бы Илай ударил его прямо в грудь, куда он и целился, Чон Тхэ Ин уже лежал бы в больнице в Гонконге вместе с другими участниками.

— Я на самом деле не хочу с тобой драться, так что даже не думай ввязываться в это. Мы с тобой не хотим беспокоить друг друга, верно? — вот что сказал Илай после того, как в тот вечер закончил свои обычные занятия.

Миссия была важна, и безопасность других была важна, но Чон Тхэ Ин, чья собственная жизнь всё-таки была важнее, после этого перестал вмешиваться.

И каждый день, относя людей с изломанными телами в медсанчасть, он думал только о том, когда же всё это закончится… Но на самом деле тяжелее всего было не из-за физических нагрузок.

Пока Чон Тхэ Ин возился с тигровой мазью, дверь в медицинский кабинет распахнулась, и вошедший мужчина громко закричал:

— Эй, дай мне обезболивающий пластырь. Кажется, я получил небольшое растяжение во время спарринга.

Вошедший мужчина тряс сильно опухшей рукой, которая, казалось, получила более серьёзную травму, чем простое растяжение. Он остановился, увидев Чон Тхэ Ина. Между его бровями появилась пара морщин.

Чон Тхэ Ин слегка махнул рукой и заговорил:

— Эй, Чинг. Как это произошло? Юэн Хо снова ударил неправильно?

Он больше не находится в одной команде с Чон Тхэ Ином, но до недавнего времени они были товарищами по команде, которые разделяли все взлёты и падения.

Теперь, когда Чон Тхэ Ин стал младшим лейтенантом Илая и является частью его команды (точнее, единственным человеком в его команде), они уже не были так близки, несмотря на то, что раньше часто шутили и хорошо ладили.

Но теперь, когда Чинг увидел Чон Тхэ Ина, он нахмурился и промолчал, затем повернул голову, не отвечая, и снова заговорил с Гёхо.

Тогда Чон Тхэ Ин с горечью швырнул в него тигровую мазь, которую держал в руках.

Чинг рефлекторно поймал летящий предмет, проверил его в руке и озадаченно посмотрел на Чон Тхэ Ина.

— Панацея. При растяжениях её можно применять.

Когда Чон Тхэ Ин заговорил, Чинг бросил мазь обратно.

— Она есть у всех. В любом случае, много людей пострадало от этого ублюдка, так что сохрани для себя, чтобы заботиться о них.

Чон Тхэ Ин без всякого выражения просто смотрел на Чинга, который дулся на него, но в конце концов слегка вздохнул и отложил лекарство. Сейчас у него было желание схватить бывшего товарища и разорвать ему рот.

Не зная, что за бесстрастным лицом скрываются такие злые мысли, Гёхо смотрел на них с изумлённым выражением лица.

Чинг, получивший пластырь, неохотно посмотрел на Чон Тхэ Ина и покинул медицинский кабинет, а затем Гёхо цокнул языком:

— Все здесь ведут себя, словно им по пять лет. Тэй, тебе, должно быть, очень тяжело каждый день сталкиваться с таким. Но через некоторое время всё станет лучше, так что просто держись... Но я согласен с его словами про этого ублюдка, которому ты служишь. Я теперь всё время занят пострадавшими!!! Будь хорошим охранником!!! И наконец разберись с этим.

— А что я могу с этим сделать?

— Ты же младший лейтенант!!! Твоя обязанность следить за такими вещами!

Чон Тхэ Ин глубоко вздохнул:

— Лейтенанты обычно таким не занимаются…

Все вокруг на него злятся, чёрт возьми. Физические страдания были ещё терпимы по сравнению с этой душевной болью. Когда он увидел, что люди, с которыми он был близок, отстранились и стали враждебными, он почувствовал не только грусть, но и злость.

Они что дети, дети?!

Чон Тхэ Ину очень хотелось схватить их и дать им несколько пощёчин, но он решил сдержаться, потому что знал, насколько сильно они ненавидят Илая. Если подумать, человек, который действительно заслуживает пощёчины — это сам Илай.

К концу дня Чон Тхэ Ин был измотан. Казалось, что несколько раз сходить туда и обратно в лазарет было не так уж и сложно. Но что утомляет человека, так это разум, а не тело.

Среди людей, которых он встречал, не было никого, кого можно было бы назвать союзником. Даже люди, которые недавно были с ним в одной команде, хмурились с неловким выражением лица, когда видели Чон Тхэ Ина.

Он не знал, что в этом возрасте над ним будут издеваться, так же как в детстве.

Если задуматься, в детстве было гораздо больше места для остракизма. У него был старший брат, хорошие родители и замечательный дядя.

— Но даже при этом у меня было много друзей… — пробормотал себе под нос Чон Тхэ Ин, закуривая сигарету, которую он украл из сумки Илая.

Чон Тхэ Ин не очень любил курить, поэтому, даже если ему приходилось выходить, он часто забывал купить сигареты. Поэтому он всегда стрелял у Тогу одну или две сигареты взаймы, но теперь, когда его подвергли массовому остракизму, ему даже не у кого было одолжить.

В этой ситуации единственными людьми, с которыми Чон Тхэ Ин мог поговорить, были офицеры или новый сотрудник, о котором идёт речь, Илай Риглоу. К сожалению, среди офицеров не было никого, кто был достаточно близок, чтобы попросить одолжить сигарету.

Можно было бы взять у дяди, но он не курил.

Чон Тхэ Ин нашёл в сумке Илая пачку сигарет, которая была открыта, и, не говоря ни слова, вынул её.

Если этот парень разозлится — пусть злится. В любом случае, не из-за него ли Чон Тхэ Ин отчаянно скучает по сигаретам?

Думая, что никакая кража не может быть так легко оправдана, Чон Тхэ Ин спустился на землю, вышел из здания, прислонился к деревьям во дворе и закурил сигарету.

— Дядя, наверное, ты всё-таки меня сильно ненавидишь…

Чон Тхэ Ин курил сигарету и думал о том, что его беспокоит.

Если бы дядя его не ненавидел, то ни за что бы не привёл бы сюда, чётко зная, что всё закончится именно так.

А потом сделал его младшим лейтенантом Илая… как будто дядя не знает, что это за человек…

Нынешняя ситуация казалась катастрофой для всех, и для Чон Тхэ Ина, который может пострадать от рук Илая, если ему не повезёт, и в особенности для бесчисленных коллег, которые ненавидели Илая.

Тогу, который раньше был близок с Чон Тхэ Ином, должно быть, пожалел его, когда, проходя мимо него в ванной, цокнул языком.

Чон Тхэ Ин устало повторял про себя:

«Я никогда не хотел, чтобы это случилось!»

Даже если сказать так сто раз, это будет бесполезно, поэтому он сдался и проглотил свои слова. Но, если так будет продолжаться, он заболеет и захочет умереть…

В пачке было шесть сигарет. Чон Тхэ Ин, который в одно мгновение выкурил три сигареты подряд, посмотрел на оставшиеся три и на мгновение задумался.

Он выкурил три сигареты, и у него заболело горло.

Было ощущение, что станет хуже, если закурить ещё одну, но ему всё ещё было плохо, чтобы не курить.

Чон Тхэ Ин достал очередную сигарету и зажёг её.

Он не знал, заболит у него горло, или лёгкие, но всё равно решил это сделать.

— ...хён. Я думаю, ты куришь слишком много. Эта сигарета, должно быть, крепкая. — раздался нерешительный голос над его головой.

Чон Тхэ Ин обернулся с сигаретой во рту.

Похоже, он стоял там уже довольно давно. Чон Тхэ Ин что-то пробормотал и тихонько зарыл сигарету в землю.

Если Тогу увидит это, он одичает.

— Шинру, как долго ты там стоишь?

Чон Тхэ Ин говорил радостно, но Шинру не ответил. Он просто смотрел на Чон Тхэ Ина с мрачным лицом.

— ...я думаю, ты был сильно занят в эти дни… — Чон Тхэ Ин попытался заговорить с Шинру, но тот всё ещё молчал, — я давно тебя не видел…

Он с досадой цокнул языком.

Так было с того момента, когда выяснилось, что новым офицером стал Илай Риглоу. Чон Тхэ Ин редко видел Шинру, как будто тот специально этого избегал. Раньше Шинру приходил к нему в комнату чуть ли не раз в два-три дня и часто присылал сообщения, поэтому было очень неловко, когда контакт внезапно оборвался.

Даже когда Чон Тхэ Ин отправил сообщение, ответа не последовало, а когда он пришёл сам, Шинру разговаривал неохотно.

Независимо от времени и ситуации, могла быть только одна причина:

Чон Тхэ Ин стал младшим лейтенантом Илая. Это единственный вариант такой перемены.

— Как дела, Тэй-хён? Кажется, ты постоянно тусуешься с новым офицером, и вы похоже отлично сработались.

— Нет, это не так, мне очень тяжело. Его характер обычно непредсказуем. Я так устал в эти дни... есть даже чувство, что я умираю.

Говоря честно, Шинру смотрел на Чон Тхэ Ина печальными глазами, но выражение его лица всё ещё оставалось мрачным.

Когда Чон Тхэ Ин видел такое выражение лица (и не только у Шинру), ему хотелось закатить истерику по поводу всей этой ситуации.

Он расстроился и тяжело вздохнул. Шинру, заметивший эту реакцию, казалось, сейчас расплачется. Глядя на такое его выражение лица, Чон Тхэ Ин пробормотал про себя, что ему тоже хочется плакать.

Лицо Чон Тхэ Ина напряглось, к горлу подкатил горячий ком. Сам того не осознавая, он действительно был готов разрыдаться… Шинру был потрясён, когда увидел лицо Чон Тхэ Ина.

Карло, самопровозглашённый Казанова, однажды с гордостью прочитал товарищам лекцию:

— Если вы поссорились с девушкой, не нужно ничего говорить. Просто притяните её к себе и глубоко поцелуйте. Тогда сразу всё уладится.

В тот момент Чон Тхэ Ин посмеялся, но, думая о том разговоре сейчас, он пришёл к выводу, что, возможно, это единственный выход в данной ситуации. Хотя, наверное, сейчас он выглядит как человек, хватающийся за соломинку…

Чон Тхэ Ин взглянул на Шинру. Это было эгоизмом, но ему, пребывающему в сильном стрессе, так хотелось услышать от юноши хотя бы одно доброе слово...

В такие времена, когда кажется, что все против тебя, очень хочется на кого-то опереться.

Внезапно по лицу Шинру потекли слёзы, и он пробормотал:

— ...почему ты так смотришь на меня? Такое ощущение, что я сделал что-то не так.

Чон Тхэ Ин беспомощно склонил голову. Он не мог сказать, какое у него сейчас лицо и как он смотрит. Он просто очень устал.

— Не плачь… Шинру, не плачь.

Однако, несмотря на усталость, Чон Тхэ Ин почувствовал тяжесть на сердце при виде плачущего Шинру. Он заставил этого милого парня плакать…

Чон Тхэ Ин поднял руку и положил её на голову юноши, осторожно погладив его. Было приятно чувствовать мягкие волосы под своей ладонью.

Шинру внезапно взорвался:

— Тэй-хён такой злой, почему ты всё время проводишь с этим ужасным парнем? Если бы это был кто-то другой, я бы с этим смирился, но мне действительно не нравится этот человек! Из-за него я не могу быть с тобой. Почему ты на меня так смотришь? Я чувствую себя плохим!

Он кричал, словно выплёвывая слова, которые долго держал внутри.

И пока Чон Тхэ Ин потерял дар речи и думал, как отреагировать, Шинру внезапно схватил его за воротник и притянул к себе.

Шинру прикусил его губу и провёл языком по рту.

Он продолжал сосать рот Чон Тхэ Ина один, два, три раза, пока тот не почувствовал, что задыхается. Пришлось отстраниться, чтобы сделать глоток воздуха.

— …..!

Чон Тхэ Ин с трудом перевёл дыхание и тыльной стороной руки вытер блестящую слюну из уголка рта. Шинру снова стал заливаться слезами. Хотя Чон Тхэ Ину всё ещё было тяжело дышать, он заволновался, увидев эту картину.

— Я не хотел быть рядом с этим парнем, мы с ним совершенно разные. Дело не в том, что мне это нравится, просто это то, что от меня не зависит. Что мне делать? Мне приказали стать его младшим лейтенантом. Шинру, ты всё неправильно понял. У этого парня по отношению ко мне нет никаких намерений, ему нравлюсь вовсе не я, а такие милые молодые люди, как ты. Вот почему я не хочу, чтобы ты был рядом с ним... Не плачь, ладно? Не плачь.

Чон Тхэ Ин, который утешал Шинру, обливаясь потом, нерешительно обнял парня за плечо. Шинру, который лил слёзы, даже не вытирая их, обнял Чон Тхэ Ина за талию.

— Хён. Тэй-хён. Не ненавидь меня... Я уверен, что смогу добиться большего, чем этот человек... Ты ещё не попробовал всё со мной как следует. Я позабочусь, чтобы ты попал в рай. Я доставлю тебе удовольствие...

Рука на плече Шинру вздрогнула. Чон Тхэ Ин смущённо покосился на юношу, который громко плакал, уткнувшись лицом ему в плечо. Обязательно нужно было утешить этого милого ребёнка, но каким-то образом история приняла странный оборот.

— Хён. Я никогда не причиню тебе вреда, так что... Ладно, теперь всё в порядке. Пойдём в мою комнату? Пойдём прямо сейчас…

Шинру рыдал и прижимался к нему, повторяя:

— Все будет хорошо, хён.

Это одновременно было и действительно жалко, и душераздирающе…

Чон Тхэ Ин очень ему сочувствовал и искренне хотел утешить, но сейчас он не собирался обсуждать другие их вопросы, поэтому ослабил руки, которые держали Шинру.

— Ну, всё… успокойся… в следующий раз… сейчас я не хочу это с тобой делать…

Вообще-то Чон Тхэ Ин хотел это сделать. Раньше он подумал, что было бы здорово, если бы он мог в любое время свернуться калачиком в постели рядом с этим милым молодым человеком. Но не сейчас. Теперь, когда их предпочтения не совпадали, ему не хотелось ложиться с Шинру в постель. Чон Тхэ Ин всё ещё хотел обнять Шинру, но в то же время было некоторое мысленное сопротивление этим объятиям...

После его слов лицо Шинру посинело, и Чон Тхэ Ин задумался о том, как парень мог интерпретировать это. Шинру мгновение смотрел на Чон Тхэ Ина, затем ещё сильнее заплакал, потёр красные глаза тыльной стороной ладони, а потом повернулся к нему спиной и быстро побежал прочь.

— Ой, подожди, Боже…! Я не то имел в виду!

Чон Тхэ Ин попытался остановить Шинру, но тот уже убежал далеко, не оглядываясь и не возвращаясь.

* * * *

Обратный путь в комнату был, как всегда, удручающим. Все, кто проходил мимо Чон Тхэ Ина, смотрели на него с яростью или огрызались.

Он не мог отшутиться или побить их, в конце концов у него было слишком много дел, и было некогда злиться на всех. Стоит ли говорить, как сильно его ранило, когда ребята, которые были с ним в одной команде, просто непонимающе смотрели на него и проходили мимо?

Чон Тхэ Ин подумал: «Я не знаю, когда меня ударят ножом в спину, если продолжу в том же духе», и поплёлся обратно в свою комнату. Всё было так же, как и раньше. Слушая, как люди ругаются в адрес Илая в столовой, Чон Тхэ Ин неосознанно сказал: — Этот парень теперь тоже член азиатского филиала.

И тогда он подумал, будто его действительно ударили ножом.

— А ты знаешь сколько людей он убил в азиатском филиале?!

Голос, который кричал, был очень нервным и злым. Казалось, этот человек был в ярости и собирался убить его на месте…

Чон Тхэ Ин надеялся, что время пролетит быстро, и он покинет это ужасное место. При таких темпах роста ненависти было неясно, когда может случиться групповое нападение, и есть ли у него хоть малейший шанс в таком случае выжить....

Подумав об этом, Чон Тхэ Ин начал дрожать.

Групповое нападение. Если члены азиатского филиала соберутся вместе и нападут на Илая Риглоу… Чон Тхэ Ин просто представил это, а его уже прошиб пот. Вспомнились люди, которые применили против Илая кластер. И Илай убил их – всех, причастных к тому инциденту…

Если по глупости все вдруг решат напасть на Илая…

— Ух, это будет катастрофа… страшно представить...

Чон Тхэ Ин открыл дверь и вошёл в комнату, но остановился как вкопанный, когда внезапно услышал:

— Что тебе страшно представить?

Мужчина, который лежал на его кровати в тёмной комнате, поднялся и сел, увидев Чон Тхэ Ина.

Только по этому голосу легко можно было понять, кто перед ним. Чон Тхэ Ин включил свет и, как и ожидалось, сразу увидел знакомое лицо. Оно выглядело даже слишком знакомо, поскольку они весь день находились рядом друг с другом. Можно было смело сказать, сколько прядей щетины у этого парня на подбородке…

— Почему ты здесь?

Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая с недовольным выражением лица. Илай сидел на кровати и выглядел так, словно ему было скучно.

— Когда я нахожусь в своей комнате, мне постоянно поступают надоедливые звонки.

— Разве не будет проблем, если тебе не смогут дозвониться?

— Ну, по крайней мере, у меня точно не будет проблем. Они скорее будут у того, кто не смог со мной связаться…

— …..

Будущее Чон Тхэ Ина стало мрачным, поскольку ему приходилось часто связываться с этим человеком каждый раз, когда что-то происходило.

— Тогда как мне с тобой связываться?

— Мы вместе проводим большую часть дня, поэтому я не знаю, придётся ли нам когда-нибудь беспокоиться о том, чтобы связаться друг с другом.

Чон Тхэ Ин снял форменный пиджак и повесил его на спинку стула, затем расстегнул пару пуговиц на рубашке и пошёл к холодильнику за пивом. Он взглянул на Илая и спросил, не хочет ли он тоже выпить, но Илай махнул рукой. Тогда Чон Тхэ Ин увидел, что на тумбочке рядом с кроватью уже стоят две пустые банки. Этот человек пришёл в чужую комнату, достал пиво и выпил?!

Чон Тхэ Ин сам обычно так делал, когда приходил в комнату своего дяди… но сейчас он был в ужасе от столь бесцеремонного поведения незваного гостя.

Чон Тхэ Ин достал три банки пива и выпил их все за раз, не останавливаясь. Он опорожнил последнюю банку, поставил её и вытер тыльной стороной ладони капли пива, вытекшие из уголка рта.

— Ха-ха, что тебя так расстроило, что ты заливаешь это алкоголем?

На мгновение он подумал о том, как было бы здорово, если бы можно было кинуть пустые банки в лицо Илаю, когда он говорил это, спокойно улыбаясь с невинным видом.

Чон Тхэ Ин яростно посмотрел на него и сел, обняв спинку стула:

— У меня такое ощущение, будто я вдруг стал членом европейского филиала, которого одного бросили в азиатский...

Услышав это, Илай громко рассмеялся.

Ему может быть и было весело, но Чон Тхэ Ину, объекту смеха, было совсем не смешно. Выражение его лица постепенно становилось мрачным.

Можно сказать, что дядя был виновником происходящего, но виновником этой локальной ситуации был явно этот парень. Человек, заполнивший лазарет всего через несколько дней после прибытия в качестве офицера. Дядя, которого Чон Тхэ Ин ранее встретил в коридоре, сказал: «Но теперь, когда он стал офицером, он, кажется, держит себя в руках. Никто ещё не умер». Он засмеялся, но Чон Тхэ Ину, услышавшему эти слова, было явно не до смеха. Кто может гарантировать, что первым человеком, погибшим от рук Илая Риглоу, назначенного офицером в азиатском филиале, не будет тот, кому во многих отношениях была благословлена возможность умереть всегда?

В этот момент Илай внезапно поднял брови и медленно спросил Чон Тхэ Ина:

— Пахнет сигаретами. Ты курил?

На мгновение Чон Тхэ Ин закрыл рот. Это произошло потому, что он вспомнил, кто был первоначальным владельцем сигарет, которые он курил. Интересно, знает ли этот самый владелец, что из его сумки пропала пачка?

— Ранее, возвращаясь из кабинета офицеров, мне показалось, что ты болтал с тем милым парнем.

Чон Тхэ Ин не мог не открыть рот. На этот раз он был шокирован больше, чем когда Илай спросил про сигареты.

— …ты слышал?

— Что?

— О чём мы разговаривали.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая и яростно заговорил, подразумевая, что это было вторжением в личную жизнь.

Они не говорили ни о чём секретном, но это определённо был не тот разговор, которым он хотел поделиться с другими. Это было связано скорее с гордостью…

Илай пожал плечами и сказал:

— Ну, я увидел вас мимоходом, поэтому у меня не было времени подробно послушать, о чём вы говорили.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него недоверчивым взглядом, но вздохнул и промолчал. Похоже, он действительно не слушал разговор в деталях…

На самом деле, это не то, чего стоит стыдиться. В любом случае, Чон Тхэ Ину нравится Шинру. В этом филиале не было никого, кто бы не знал об этом. И теперь все в филиале хорошо знали, что Шинру тоже отдал своё сердце Чон Тхэ Ину. Так что не стоит смущаться, если даже их поймают, стоящих рядом друг с другом или ведущих несколько странный разговор, но проблема кроется в другом.

Чон Тхэ Ин думал, что между ними всё возможно, ему очень нравился Шинру, и он хотел развития этих отношений, но, несмотря на это, было что-то, в чём он никогда не мог пойти на компромисс. Это относится ко всем, не только к Шинру, но в данный момент Чон Тхэ Ин не хотел уступать Шинру, которого считал милым и которого всегда хотел защитить.

— Вы ведь ещё не сделали это… с тем ребёнком, — тихо сказал Илай с лёгкой ухмылкой, как будто только что это понял.

В тот момент, когда Чон Тхэ Ин услышал эти слова, его лицо ожесточилось. Затылок стал горячим, и ему не хотелось поднимать голову. Этот парень сказал, что у него не было времени слушать подробно, но в итоге он услышал всё.

Когда Чон Тхэ Ин очень медленно поднял своё застывшее лицо и посмотрел на него широко открытыми глазами, Илай пробормотал, притворяясь погружённым в свои мысли:

— Я не знаю, в чём проблема. Он уверен, что у него всё получится, и что ты обязательно отправишься в рай... Тебе не кажется, что этого достаточно, чтобы тебе дали?

— Согласился бы при условии, что давать буду не я.

Чон Тхэ Ин среагировал неосознанно и сразу же закрыл рот, но было уже слишком поздно. Илай слегка приподнял брови и посмотрел на него нечитаемым взглядом, а затем внезапно рассмеялся.

— Ага, хахахаха, да, это правда. Похоже, вы уже прошли опасную точку. Я уверен, Тэй ты был совершенно потрясён, попытавшись отыметь симпатичного и милого парня.

— Я никогда не пытался его отыметь! В отличие от тебя, я планировал делать шаг за шагом! — воскликнул Чон Тхэ Ин, хотя он и понимал, что проиграл.

Вода уже пролилась, этого факта не изменить.

Несмотря на то, что его план пошёл прахом и будущее теперь казалось непредсказуемым, он всё ещё надеялся, что сможет поладить с Шинру и подарить ему радость наслаждения.

Илай ещё какое-то время смеялся. Чон Тхэ Ин пытался угадать, что именно так его рассмешило, но сдался.

— Несмотря на то, что у него такое нежное лицо, кажется, что он жадный. На самом деле, его семья — тоже очень жадная. Тем не менее, я не знал, что он так сильно захочет заполучить Гиль Сан Чхона.

Чон Тхэ Ин сделал паузу. Это то, что он уже слышал. Так говорил ему директор в день церемонии вступления этого парня в должность. Это похоже на пароль, значение которого он не знает.

— Что это такое?

Когда Чон Тхэ Ин задал серьёзный вопрос, Илай тонко улыбнулся и тихо заговорил:

— Я не знаю, почему тебе никто не рассказывал о том, что на самом деле не является секретом…

— …..? Так что это такое?

Илай посмотрел на Чон Тхэ Ина, который с озадаченным лицом уставился прямо на него в ожидании ответа, и усмехнулся:

— Что ж, вполне естественно не говорить ребёнку о важных вещах. Но теперь ты взрослый, и я могу тебе рассказать.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь...

Чон Тхэ Ин нахмурился. Илай говорил так тихо, что трудно было понять, разговаривает ли он сам с собой или пытается рассказать об этом вслух. И вдруг он слабо улыбнулся и произнёс:

— Ты — Гиль Сан Чхон для Чон Джэя.

Чон Тхэ Ин молча уставился на Илая. Гиль Сан Чхон для Джэ Ина? Он не ослышался? Этот парень говорил предельно ясно и чётко... Единственная проблема заключалась в том, что Чон Тхэ Ин не понял ни единого слова...

Он закатил глаза и медленно наклонил голову. Затем привычно коснулся губ указательным пальцем, повернув голову в другую сторону.

Даже если он не был так хорош, как хён, его никогда не называли глупым или непонимающим…

Чон Тхэ Ин постучал по губам, а затем спросил, слегка нахмурившись:

— Это что-то наподобие богини удачи?

— Ах. Верно. В индийской мифологии это богиня удачи. Жена Вишну, — Илай слегка кивнул.

Чон Тхэ Ин снова наклонил голову.

Он смутно был знаком с этим из мифологии. Богиня, дарующая удачу? Однако, этим знанием он и ограничивался. Какое отношение малознакомое понятие, о котором он слышал лишь мельком, имело отношение к нему самому?

— Так что это значит? Ты хочешь сказать, что я дарую удачу моему брату или что-то подобное?

Это предположение вызвало у Чон Тхэ Ина улыбку, и он пробормотал:

— Приятно слышать, что он обязан своим везением именно мне.

Илай не ответил на это замечание, лишь слабо усмехнулся.

Чон Тхэ Ин, наблюдая за спокойствием Илая, постепенно перестал улыбаться сам. Сперва всё показалось простой шуткой. Но этот парень ведёт себя так, что создаётся впечатление, будто он говорил всерьёз... Нет, даже если Илай был серьёзен, Чон Тхэ Ин подумал, что услышал что-то зловещее, особенно когда прозвучал двусмысленный смех.

— Ну и что? Ты хочешь сказать, что собираешься торчать рядом со мной, потому что это принесёт тебе удачу?

Чон Тхэ Ин задал вопрос таким тоном, словно считал это предположение абсурдным. Илай слегка приподнял брови и покачал головой.

— Если ты спросишь меня, я отвечу, что не жажду удачи. У меня достаточно власти, чтобы получить всё, что я хочу, будь то богатство или что-то ещё. Если честно, мне больше интересен талант, благодаря которому проявляется удача. Но можно ли сказать, что я жажду человека, талант которого расцветает в полной мере?

— …имеешь в виду старшего брата Джэ Ина?

Илай не ответил на слова Чон Тхэ Ина. Это была просто двусмысленная улыбка, и невозможно было понять её значение.

Чон Тхэ Ин некоторое время молча смотрел на Илая, а затем вздохнул. Раньше они говорили, как фаталисты, а теперь, кажется, перешли к мифам. Хотя этот человек кажется очень реалистичным и хладнокровным, он оказался на удивление суеверным.

Нет, шутка про суеверия слишком нелепа...

На самом деле он маньяк, читающий книги. Ведь сначала он казался кем-то вроде книжного брокера….

Чон Тхэ Ин усмехнулся, задаваясь вопросом, откуда этот странный фаталист услышал то, о чём сейчас так уверенно говорил.

— Не похоже, что я приношу удачу.

В последнее время положение Чон Тхэ Ина было крайне тяжёлым. Его коллеги и друзья отдалились по вине его семьи, единственный человек рядом с ним был убийцей, потенциальный любовник пытался завалить его, и он никак не мог чувствовать себя комфортно из-за всего этого.

Пока Чон Тхэ Ин думал об этом, его депрессия только росла. Этот парень рядом с ним также является одним из её источников. Притворялся нормальным, входил к нему в комнату и пил пиво, когда заблагорассудится, а на самом деле был опасным человеком, который мог в любой момент задушить даже его...

Внезапно Чон Тхэ Ин начал винить себя. Причина на самом деле крылась в нём самом. Начиная с того, что он приехал на этот остров по совету дяди, и заканчивая тем, что он так свободно оставил этого страшного человека в своей комнате, - всё было доказательством того, что Чон Тхэ Ин сам навлёк на себя опасность. Странно было верить в отсутствие угрозы всего лишь после того, как он провёл с этим парнем некоторое время вместе в Ёрёне.

— Если тебе нечем заняться, просто уходи. Я хочу принять душ и лечь спать.

Чон Тхэ Ин высказался и махнул рукой в сторону двери. Илай встал с кровати. Похоже, этот день закончится благополучно…

После ухода этого парня он возьмёт календарь и обведёт дату отъезда с острова. Сколько там осталось до истечения полугода? Вроде бы около 100 дней...

Илай пошёл к двери, но внезапно остановился рядом с Чон Тхэ Ином.

— …..

Он, наклонив голову, несколько мгновений смотрел на Чон Тхэ Ина нечитаемым взглядом, а затем схватил его за воротник и притянул к себе.

Это удивляло. Чон Тхэ Ина нельзя было назвать тяжёлым, но он не был и настолько лёгким, чтобы так просто его сдвинуть. Этот парень в очередной раз доказал свою чудовищную силу…

Илай одной рукой держал воротник Чон Тхэ Ина, а другой — щедро обхватил его талию. Чон Тхэ Ин застыл в его руках – ему казалось, что Илай дикий зверь, который поймал свою добычу, и, если он пошевелится хоть немного, ему сразу же прокусят шею.

— В чём дело?

Он задал вопрос, всё ещё не решаясь двигаться. Илай нежно провёл губами от уха Чон Тхэ Ина к его затылку. Это щекочущее ощущение вызвало странное чувство.

— Сигареты.

Илай, который на какое-то время уткнулся носом в шею Чон Тхэ Ина, сказал это очень тихо. В тот момент, когда Чон Тхэ Ин услышал эти слова, он напрягся, но ничего не сказал.

Упс.

Он забыл. Запах сигарет впитался в одежду и поэтому легко ощущался.

Чон Тхэ Ин, который без разрешения достал пачку из сумки Илая, просто закатил глаза, не сказав ни слова. В конце концов, было бы нехорошо, если бы его поймали.

Если бы это был любой другой парень, он бы просто нанёс Чон Тхэ Ину несколько ударов, посмеялся бы и пошёл дальше, но реакцию этого человека предугадать было невозможно...

— Хм, я стрельнул у одного знакомого парня, так как хотел курить.

Пока Чон Тхэ Ин бормотал оправдания, как будто ничего страшного не произошло. Илай поднял голову и посмотрел на него чёрными как смоль глазами:

— Ага, правда? Не знал, что у тебя здесь ещё остались близкие знакомые, которые могли бы дать тебе сигареты. Что ж, давай посмотрим…

Рука, до этого державшая воротник Чон Тхэ Ина, переместилась на его плечо, а затем Илай положил ладонь ему на шею, сжимая её так крепко, что Чон Тхэ Ин не смог бы освободиться даже если бы попробовал. Внезапно на ум пришло видео, которое он когда-то видел: белая рука, схватившая мужчину за шею. Ярко-красный след.

Лицо Чон Тхэ Ина ожесточилось. Хотя Илай, должно быть, заметил это выражение, руку он всё равно не опустил. Ладонь медленно двинулась от шеи к ключице и постепенно опустилась в область вокруг груди. Чон Тхэ Ин почувствовал чужое тепло даже через рубашку. Илай на мгновение задержал руку в области около сердца, но вскоре опустил её, как будто с сожалением.

— Их нет в нагрудном кармане. Тогда… — тихо прошептал он.

Красивая белая ладонь оказалась в районе живота Чон Тхэ Ина и двинулась к краю его рубашки. Илай просунул указательный палец между пуговиц, остальными касаясь кожи через ткань.

— Эй, Илай. Что ты делаешь?

— Шшш, я ищу свои пропавшие сигареты.

Илай рассмеялся ему в ухо и слегка коснулся его пупка. Чон Тхэ Ин вздрогнул и напрягся от щекочущего ощущения, при этом движения пальца на животе стали немного настойчивее, как будто этот парень хотел уловить каждое движение мышц.

— Подожди, подожди минутку. Позволь мне сказать… твои сигареты…

Теперь рука с талии Чон Тхэ Ина переместилась выше, чтобы прикрыть ему рот.

— С подсказками искать не интересно.

Чон Тхэ Ин рефлекторно попытался отдернуть её, но Илай, державший его подбородок, увеличил силу, как будто грозясь сломать челюсть, если он пошевелится ещё немного.

Чон Тхэ Ин нахмурился и вызывающе посмотрел на Илая, который в ответ на этот взгляд лишь улыбнулся.

— Теперь, когда я думаю об этом, какое-то время я был очень занят. Когда офицер умер, образовалась вакансия. На самом деле у меня не было никакого намерения приходить сюда, но мой брат продолжал меня подталкивать. Сначала мне не хотелось, но, когда я подумал об этом ещё раз, это место не показалось мне плохим, поэтому я решил приехать. После этого нужно было проделать много работы. Я был так занят... что у меня даже не было времени поиграть руками.

Лёгкий смех достиг ушей Чон Тхэ Ина. Он вжал плечи, чувствуя, как дыхание этого парня щекочет затылок. Блин.

«Ты можешь справиться со своей проклятой штукой сам и оставить меня в покое». Чон Тхэ Ин внутренне кричал и буравил Илая злым взглядом, но тот сделал вид, что не замечает этого.

Тем временем рука Илая, гладившая его живот, переместилась немного ниже и медленно потёрла промежность через штаны. Сделав вид, что не заметил, как Чон Тхэ Ин нахмурился, Илай настойчиво продвигался вперёд.

— Ты бы не спрятал их здесь… Ах, становится всё твёрже. Может быть они всё-таки здесь?

«Не там! Чёртов ублюдок! Карманы, карманы, поищи в правом кармане брюк!»

Чон Тхэ Ин снова мысленно кричал и взывал к этому парню. Но в какой-то момент он замер и перестал дышать. Это произошло потому, что рука Илая уже удерживала и стимулировала начавший подниматься член. Чувствуя, как Чон Тхэ Ин вздрагивает, Илай тихо засмеялся.

— Как и ожидалось, это весело... Такие забавы на самом деле не в моём вкусе, и я не думал, что мне это очень понравится, но такая реакция действительно приятна.

Чон Тхэ Ин был в бешенстве: этот парень дразнит людей просто ради развлечения. Если бы только можно было сломать ему руки…

Однако рука, сжимающая промежность Чон Тхэ Ина поверх штанов, имела достаточную силу захвата, чтобы причинить боль, поэтому он не мог пошевелиться, хотя и схватил Илая за запястье.

— Не сердись. Я в похожей ситуации... Мы ведь уже делали это. Разве это не было по-своему забавно? Кроме того, сейчас в этом филиале нет никого, кто послушно пошёл бы за мной и с кем бы я мог удовлетворить своё желание. Значит, мне придётся поймать подходящего человека и связать его, но это будет не очень хорошо с позиции офицера.

«Это не хорошо и в отношении подчинённого младшего лейтенанта!»

Чон Тхэ Ин выдохнул и согнулся. Естественно, от этого действия он прислонился лбом плечу Илая. Рука, до этого прикрывающая рот Чон Тхэ Ина, медленно опустилась.

— Ты развлекаешься так, когда тебе скучно?

Чон Тхэ Ин, хоть и был разгорячён, наградил его убийственным взглядом. Илай улыбнулся, словно говоря: «Не смотри на меня так, потому что мне страшно», но всё же признался:

— Я редко так невинно развлекаюсь. Обычно я сразу перехожу к делу... В любом случае, нам обоим не помешает продолжить.

Он засмеялся и отпустил промежность Чон Тхэ Ина, хоть и чувствовал движение в штанах. Этот чёртов ублюдок разогрел его по-настоящему, а затем в решающий момент убрал руку!

Чон Тхэ Ин был так расстроен, что полностью оттолкнул Илая.

— Вот, забирай, — сказал он и швырнул пачку сигарет, которую вынул из кармана брюк, в отступающего парня.

Без труда поймав её в воздухе, Илай потряс пачкой и сказал:

— Здесь не хватает. Тебя не учили, что нельзя брать чужие вещи, а?

Чон Тхэ Ин вышел из себя и закричал:

— Что ты от меня хочешь? Нравится играть с людьми?

Пот стекал по его покрасневшему лицу.

Илай встал перед ним и медленно начал расстёгивать рубашку. Начиная с передней пуговицы, затем на рукавах. Постепенно становилось видно белое и гладкое тело, похожее на изящную статую. Сняв рубашку, он без колебаний расстегнул ремень. <<Джиик>>

Звук падения брюк звучал очень непристойно, и у Чон Тхэ Ина покраснели мочки ушей. Он стоял в смущении и смотрел на Илая, который медленно снимал одежду. Если сейчас спросить этого парня, почему он раздевается, в ответ прозвучит только смех. Было итак понятно, что он хотел сказать этими действиями: «давай повеселимся».

— Когда я был в Европе, я вспоминал о тебе. Мне приснился сон о том времени, когда мы вместе были в Ёрёне.

Когда Чон Тхэ Ин услышал слово «Ёрён», это место появилось в его сознании. Было время в том тёмном подвале, когда они вместе удовлетворяли свои желания. Он помнил голос Илая, который с лёгкостью советовал наслаждаться этим.

— Я не играл в такие детские игры с руками с тех пор, как пошёл в среднюю школу. Заниматься сексом без проникновения — это меньше половины удовольствия, не так ли? Но, думаю, в тот раз, с тобой, было довольно весело. Это было приятное занятие. Мне казалось, что я впервые за долгое время играю с другом детства.

Чон Тхэ Ин не мог оторвать глаз от его тела, которое постепенно раскрывалось, но вздрогнул в недоумении от его слов:

— …я никогда не играл с друзьями подобным образом.

— Ха-ха, я просто использовал аналогию. В конце концов, нам ведь было весело.

Чон Тхэ Ин спрятал лицо в руках. По какой-то причине его тело продолжало чувствовать жар, возможно, из-за ауры, исходящей от этого мужчины. А может быть, он опьянел от этой атмосферы, даже не осознавая этого…

Илай остался полностью обнажённым. Как и ожидалось, у этого парня настолько красивое тело, что Чон Тхэ Ин безмолвно замер, рассматривая его. Хоть он и старался не смотреть в сторону паха, но то место, на которое мимолётно упал взгляд, было настолько большим, что лицо Чон Тхэ Ина побледнело: он даже ещё не поднялся как следует, но даже так им можно убить любого противника.

Илай, кажется, догадался, почему лицо Чон Тхэ Ина потеряло все краски, и улыбнулся. Затем, словно для того, чтобы похвастаться, он схватил свой член и пару раз провёл по нему рукой. До этого уже наполовину поднявшийся, он окончательно встал прямо перед Чон Тхэ Ином.

— Почему ты такой бледный и напряжённый? Ты не в моем вкусе и у меня нет никакого намерения трахать тебя… я просто развлекаюсь, как и раньше. Тебе ведь тогда это тоже понравилось? Верно. Почему ты там стоишь? Иди сюда... Хотя нет, я сам подойду.

И Илай подошёл.

На самом деле, Чон Тхэ Ин находился в растерянности. Очевидно, что к этим действиям можно относиться легкомысленно. Ему это наоборот понравилось. Нет, это было даже слишком хорошо. Тем не менее, смутное чувство тревоги пронеслось в голове у Чон Тхэ Ина, когда он задался вопросом, действительно ли можно делать это неоднократно. Ведь если что-то повторяется дважды, то может произойти и в третий раз, и так до бесконечности…

Интересно, каково это, развлечься с этим парнем? Чон Тхэ Ину не казалось, что это было бы правильно.

Однако прежде, чем у него получилось привести в порядок свои мысли, Илай подошёл прямо к нему. Будто поняв, о чём Чон Тхэ Ин думает, этот парень толкнул его, уронив на кровать.

— Не думай о ненужных вещах. Размышления о бессмысленных моральных правилах только вызовут головную боль.

Илай, который произнёс это с улыбкой, тем временем уже вскарабкался на Чон Тхэ Ина и слегка прикусил его губу, словно сигнализируя о начале игры.

Он впился в губы Чон Тхэ Ина так, что тому стало больно, а затем вдруг поместил язык в его рот.

От этого действия Чон Тхэ Ину стало сложно дышать из-за языка и слюны, проникших ему в рот, а когда он пришёл в себя, его одежда уже валялась под кроватью. Илай касался его обнажённого тела, и это было приятно, потому что прикосновение было тёплым.

Он опустил глаза вниз и увидел два члена, которые затвердели и тёрлись друг о друга. Сердце колотилось как сумасшедшее. Нижняя часть живота стала ещё горячей от зрительной стимуляции.

Чон Тхэ Ин тяжело вздохнул и закрыл глаза, Илай опустился и лёг рядом с ним. Затем он наполовину повернулся и прижался грудью к спине Чон Тхэ Ина, держа в руке его член, словно обнимая.

— Раздвинь ноги... Я не буду вставлять...

Чон Тхэ Ину показалось, что Илай слегка раздвинул его бёдра. Он заволновался и, распахнув глаза, обернулся, но Илай лишь успокаивающе провёл губами по его векам. Когда он вздрогнул и закрыл глаза, в него упёрся твёрдый горячий пенис. Чон Тхэ Ин опустил голову и увидел член Илая, который торчал у него между бёдер. Кончик, который мягко касался нижней части члена Чон Тхэ Ина, намок.

— Оставайся как есть… да, оставайся так.

Илай медленно начал двигать талией. Его пенис двигался взад и вперёд, потираясь о бёдра Чон Тхэ Ина. В то же время рука Илая, держащая член Чон Тхэ Ина, начала грубо двигаться. Сердце бешено колотилось, реагируя на небрежные прикосновения. Илай был похож на ребёнка, который не мог отличить переднюю часть от задней, но всё равно увлечённо возился с игрушкой.

— Э-э…… э ……!!

Гениталии, скользящие между бёдер, каждый раз, когда Илай двигал талией, становились всё горячее. Жидкость, вытекающая из кончика, попадала на ноги. Из-за движения члена между его ног раздавался хлюпающий звук. У Чон Тхэ Ина от ощущения трения и этого влажного звука сложилось впечатление, как будто они действительно вступили в половой акт. Его тело стало очень горячим и дрожало от этого незнакомого чувства.

Однако Чон Тхэ Ин явно ощущал удовольствие, а поднявшийся до боли член извергал жидкость в руку Илая.

— …………!!

Он застонал, не узнав при этом свой собственный голос, и сильно смутился от этого звука. Прикрыв рот рукой, Чон Тхэ Ин попытался контролировать дыхание, и в то же время сзади послышался тихий стон. И его бёдра, и пах промокли.

* * * * *

Гиль Сан Чхон

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Редактор: @sostoyanie_mira

[Читать всю серию у Bestiya]

* * * * *

Гиль Сан Чхон [Буддизм]

Богиня, приносящая удачу. У неё красивое лицо, она носит мантию и держит скипетр в левой руке. Её также называют Лаки Чхон Ё.

В энциклопедии, которой вроде бы уже больше десятка лет, было довольно длинное объяснение мелкими буквами под двумя-тремя жирными строками пояснения. Чон Тхэ Ин смутно припоминал, что видел это, когда читал книги по мифологии. Богиня, приносящая удачу. В индийской мифологии её зовут Лакшми, и у неё схожая личность. На картинке, нарисованной в буклете по индийской мифологии, изображена красивая женщина, распространяющая богатство.

Он прочитал текст в энциклопедии три или четыре раза. Общий смысл личности Гиль Сан Чхон был вполне понятен. Это человек, который дарует удачу близким.

Однако, хотя он понял смысл из энциклопедии, он не понял того, что сказал ему Илай.

«Ты — Гиль Сан Чхон для Чон Джэя».

Эти слова, произнесённые со слабой улыбкой, не были просто шуткой. Хотя это было довольно сложно интерпретировать буквально, его это всё равно беспокоило.

Забавно. Он бог, дарующий удачу тем, кто делает ему подношения. Если задуматься над словами Илая, то получается, что Чон Тхэ Ин подарил своему брату такую удачу?

Однако сам Чон Тхэ Ин не чувствовал, что сделал это, и маловероятно, что он способен на что-то подобное. Врождённая удача принадлежит только тому, кто с ней родился. Как можно говорить, что люди контролируют чью-то удачу? Более того, если верить словам Илая, то получается, что всем вокруг Чон Тхэ Ина должно было везти, но не тут-то было. Везло только его брату.

«Несмотря на то, что у него такое нежное лицо, кажется, что он жадный. На самом деле, его семья — тоже очень жадная. Тем не менее, я не знал, что он так сильно захочет получить Гиль Сан Чхона».

На ум пришло то, что когда-то сказал Илай. Чон Тхэ Ин подпёр подбородок и   погрузился в свои мысли.

Так как он ничего точно не знал, то не смог прийти к однозначному выводу, но эти слова вызвали у него неприятное и депрессивное чувство.

Приобретение… Однако счастливчиком, которого хотел заполучить интересующий его парень, был не человек по имени Чон Тхэ Ин.

Он цокнул языком и решил, что воспринимать данную ситуацию всерьёз - глупо. В конце концов слова Илая смутно повисли в воздухе.

Дерьмо. Это всё из-за того, что тот парень без всякой причины заходит в чужие комнаты, говорит ерунду и делает глупости…

Чон Тхэ Ин, который ворчал по себя, внезапно вспомнил, чем они занимались, и покраснел.

Белое, медленное прикосновение, которое прошло от его бёдер к паху, а оттуда к нижней части живота и вверх к груди, казалось, впечаталось в его тело и вернуло к жизни.

— Эй, эй, опомнись!

Чон Тхэ Ин ударил себя по щекам. Причём удар вышел настолько сильным, что звук был слышен на другом конце библиотеки. Щёки тут же покраснели. Однако гораздо полезнее разогреть лицо ударом, чем подобными мыслями...

— …ух… больно.

Чон Тхэ Ин снова опустил взгляд на энциклопедию, внутренне сожалея, что ударил себя слишком сильно. Под текстом располагался небольшой рисунок богини. Вероятно, её нарисовали, чтобы изобразить дарование удачи и благ, но не было похоже, что она может их принести. Потому что выглядела она довольно мрачно.

Она богиня, приносящая удачу тем, кто делает подношения, поэтому, наверное, должно быть много людей, которые приходят к ней в поисках. Может, ему тоже стоит сделать такое жалкое лицо?

Чон Тхэ Ин снова подпёр подбородок и подумал о старшем брате.

Его брат был необыкновенным, а сам Чон Тхэ Ин -  чрезвычайно обычным, хоть они и были близнецами. Когда он был маленьким, их мама как-то сказала: «То, что Джэ Ину так везёт, не означает, что и Тхэ Ин очень удачливый ребёнок». Он помнил, как это говорила его бабушка. Пожилые люди часто говорили такие вещи: «Если кому-то слишком везёт, значит, он откуда-то забирает эту удачу». Его мама, должно быть, слышала это много раз и иногда смотрела на него обеспокоенными глазами.

Его старший брат был настолько же умён, насколько везуч. Его похищали несколько раз. Но каждый раз, когда это случалось, Джэ Ин всегда возвращался совершенно невредимым. В такие моменты мама по какой-то причине гладила Чон Тхэ Ина и шептала ему: «Будь всегда осторожен. Твой брат постоянно в безопасности, а ты нет».

Он был слишком молод, поэтому тогда ещё не знал, что это значит.

Когда Чон Тхэ Ин стал немного старше, то просто решил, что его брат — счастливчик и вполне естественно, что он всегда в безопасности.

«Ты — Гиль Сан Чхон для Чон Джэя».

— …это глупо.

Чон Тхэ Ин фыркнул.

— Если я могу сделать людей вокруг себя такими удачливыми, то разве мне самому не должно тоже везти? Так где же моя удача? Разве рядом со мной нет маньяка-убийцы? Разве нет кого-то с милым лицом, кто упрямо нацелен только на везение, которое получит, находясь рядом со мной?

После подобных раздумий у него окончательно испортилось настроение. Ничего хорошего с ним не случилось с тех пор, как он приехал на этот остров…

— …эм, подождите…

Чон Тхэ Ин моргнул.

«Ничего не случилось с тех пор, как он приехал на этот остров»... Другими словами, с тех пор, как его брат пропал, ничего не произошло, и Чон Тхэ Ин больше не может его увидеть. Получается, то, о чём говорил Илай, правда лишь наполовину. Противоположный случай?

На самом деле, изначально Чон Тхэ Ин был достаточно удачливым человеком. Но, возможно, он просто разделял благословение брата пока находился рядом с ним? То есть утратив Джэ Ина, сам он стал крайне невезучим… Да, имеет смысл думать об этом именно так.

Чон Тхэ Ин снова нахмурился и покачал головой.

В любом случае, он же не находился рядом со своим братом непрерывно. Особенно когда поступил в военную академию и жил там в общежитии, возвращаясь домой только по выходным. Так было и после того, как он поступил в армию. То есть Чон Тхэ Ин жил со старшим братом до окончания школы, а потом они жили отдельно. До приезда сюда было всего несколько месяцев вместе после увольнения из армии…

Если бы им было суждено разделять удачу, будучи вместе, то не должно было везти, пока они были врозь. Тем не менее, Чон Тхэ Ин наслаждался своей жизнью в военной академии, хоть и встретил там лейтенанта Кима. А его старший брат также установил замечательный рекорд в месте, неизвестном Чон Тхэ Ину. Даже живя отдельно, они проживали свои жизни без каких-либо проблем.

— Это не имеет никакого смысла. Почему, услышав что-то настолько странное, я продолжаю думать об этом?

Чон Тхэ Ин тихонько ворчал, закрывая энциклопедию.

Может быть, это потому, что он услышал что-то бессмысленное, но ему вдруг захотелось увидеть брата. На самом деле, им особо не о чем разговаривать. Как обычно, всё, что они могли сделать, — это коротко поздороваться и завязать банальную беседу. «Завтра у меня встреча с другом» или «я подрался с пьяницей на улице позавчера».

Ему просто захотелось встретиться, чтобы поговорить на тривиальные темы, не делая больше ничего. Ведь это и означает быть настоящей семьёй.

Чон Тхэ Ин отложил энциклопедию и сел на стул, постукивая ногами. Если подумать, день рождения его брата не за горами. Так как это их общий праздник, Джэ Ин может хотя бы позвонить. Даже если не в сам день рождения, то через несколько дней до или после они свяжутся. Так было всегда: живя в одном доме, они итак встречались, а когда жили отдельно — созванивались и отмечали дни рождения.

Однако это не был грандиозный праздник. Братья просто созванивались и говорили о разных тривиальных вещах, а потом, словно вспомнив, говорили друг другу:

— У тебя день рождения. Поздравляю.

— Да, и я тебя.

И снова возвращались к обычному разговору.

— Хм, если я позвоню домой в день твоего рождения, ты уже вернёшься?

Чон Тхэ Ин сидел на скрипучем стуле, медленно раскачиваясь взад и вперёд и бормоча себе под нос. Возможно, Джэ Ин не вернётся. Казалось, его отсутствие продлится довольно долго. Но это не значит, что брат позвонит ему сам...

Внезапно Чон Тхэ Ин нахмурился и сказал себе:

— Ты же не собираешься не звонить мне только потому, что разорвал наши отношения, не так ли?

Это пришло ему в голову внезапно.

Ведь несколько месяцев назад, накануне ухода из дома, брат примерно это и имел ввиду, когда перерезал красную нить между ними…

Чон Тхэ Ин вдруг задумался, почему его старший брат решил разорвать их отношения… Но, поразмыслив, пришёл к выводу, что Джэ Ин иногда делал вещи, которые невозможно понять.

Внезапно он перестал стучать руками по столу. Это потому, что вспомнилась ещё одна вещь, сказанная братом, значение которой Чон Тхэ Ин раньше не понимал:

«Не интересно, когда человеку слишком везёт. Мне тоже предстоит пережить неудачу».

Чон Тхэ Ин тупо уставился в потолок библиотеки. На белом покрытии в некоторых местах были пятна, возможно, потому, что он был старым. Чон Тхэ Ин на мгновение задумался, изучая глазами одно из таких.

Если то, что сказал Илай, верно, значит брат уже об этом знал?

Однако Чон Тхэ Ин понятия не имел, что он знал и когда он мог об этом узнать. Гадать было бесполезно. Невозможно быть уверенным, что он и его брат связаны, в какой степени они связаны и почему они такие. То, что они близнецы, ничего не означает. В мире полно близнецов.

Чон Тхэ Ин наклонил голову и пробормотал:

— Или то, что всем людям вокруг меня повезёт больше…

А потом он рассмеялся. Потому что так не думает. Это правда, что вокруг него не было очень несчастных людей, но и слишком удачливых тоже было не так много. По сути, старший брат был единственным.

Чон Тхэ Ин встал, шутливо ворча:

— Боже мой, я словно вдруг стал чем-то особенным...

Обеденный перерыв почти закончился. Пришло время вернуться к обычному распорядку дня.

Обязанность младшего лейтенанта — всё время оставаться рядом с офицером, пока не закончатся обычные рабочие часы, но Чон Тхэ Ин не чувствовал необходимости заходить так далеко. Причина, по которой лейтенант должен всегда находиться поблизости, состояла в том, чтобы выполнять поручения и защищать офицера, если он находился в опасной ситуации. Однако, поскольку во время обеденного перерыва офицеры не работали, у лейтенантов, естественно, тоже не было никаких обязанностей, да и какую-либо опасную ситуацию представить было трудно.

Илай Риглоу, попавший в опасную ситуацию, получает помощь от Чон Тхэ Ина…

Он не мог себе представить, что что-то подобное может произойти. Как этому монстру может угрожать опасность?

С самого начала Чон Тхэ Ин сказал, что будет ходить с ним где потребуется, но только в рабочие часы. Хотя Илай и не просил быть вместе всё время. Более того, он и сам начинал нервничать, если кто-то постоянно находился рядом с ним.

— Ох… думаю, мне придётся снова увидеть это мрачное лицо…

Чон Тхэ Ин вздохнул и отодвинул стул. Где этот монстр сейчас и кого он терроризирует?

Сегодняшний день был лёгким: всё, что делал Илай — это работал за столом в кабинете офицеров. Сегодня даже не было лекций.

Всякий раз, когда Илай проводил лекцию, Чон Тхэ Ин наблюдал за ним из задней части аудитории с уже привычной болью в животе. Это потому, что ему приходилось держать глаза широко открытыми, чтобы увидеть, не забьют ли кого-нибудь до смерти в любой момент. Более того, после окончания лекции холодные взгляды участников сосредотачивались не только на Илае, но и на Чон Тхэ Ине. Настолько напряжённая атмосфера была очень вредна для желудка.

Подошло время вернуться в кабинет офицеров.

Дверь библиотеки открылась, и вошли трое или четверо мужчин. Чон Тхэ Ин, который собирался положить на место энциклопедию, почувствовал их приближение и поднял голову. Они, в свою очередь, его тоже заметили.

Это было опасно. Взгляды не предвещали ничего хорошего. Хотя в эти дни в филиале не было никого, кто смотрел бы на Чон Тхэ Ина благосклонно. В девяти случаях из десяти это предвещало конфликт.

Как и ожидалось. Чон Тхэ Ин отвернулся, сделав вид, что не заметил их, но один из парней подошёл и начал открытый спор:

— По какой же причине ты здесь один? Разве ты не должен следовать за офицером, которому служишь?

— Разве сейчас вы не должны слушать лекцию, так что же вы здесь делаете? Если вас поймают на прогуле, офицер отругает вас.

Чон Тхэ Ин ответил серьёзно. Даже если будет драка, не лучше ли постараться изменить репертуар?

Второй парень подошёл к Чон Тхэ Ину с удивлённым выражением на лице:

— Тэй, я конечно из другой команды, но ты кажешься не странным парнем, а наоборот, довольно милым. Так с какой стати ты служишь этому сумасшедшему человеку?

Чон Тхэ Ину это так надоело, что он даже не видел смысла отвечать. Дело в том, что он не претендовал на место младшего лейтенанта...

Раньше никогда не было случайного отбора людей, не заинтересованных в этой должности. Да, раньше не было. До этих пор.

Предзнаменование было зловещим ещё с того момента, как дядя позвал его в кабинет офицеров. Чон Тхэ Ин прекрасно понимал, как именно работает система. Он был уверен, что, если начальство скажет что-то сделать, ему придётся встать на колени и сделать это. Если бы всё зависело только от его желания, он бы никогда не согласился… Поэтому, даже если бы он настаивал на своём до конца, не было никакой гарантии, что дядя мог к нему прислушаться.

Чон Тхэ Ин глубоко вздохнул. Второй человек, который говорил с ним, нахмурил брови и повторил вопрос:

— В жизни бывают разные обстоятельства, но почему ты согласился помогать такому человеку?

Возможно, этот парень думал, что Чон Тхэ Ин согласился стать младшим лейтенантом Илая, потому что у него была на то какая-то причина, или он имел слабость или что-то в этом роде… Чон Тхэ Ин был бы признателен, если бы они подумали об этом именно так. Потому что тогда, даже если начнётся драка, ему будет немного легче.

Второй парень словно сомневался, поэтому было ощущение, что этот бой пройдёт без проблем. Но вот к ним подошёл ещё один человек и словно вылил на Чон Тхэ Ина ушат ледяной воды:

— Джо, ты ошибаешься. Дело не в том, что у этого парня есть весомые причины. Просто он с самого начала был в одной группе с тем сумасшедшим. Ты это знаешь, да? Когда офицер Киппенхан, Карл и двое парней погибли, он был на месте происшествия с этим ублюдком. Говорили, что этот парень был единственным, кто остался в живых. Но ведь странно, что он один выжил. Получается, они уже тогда были на одной стороне.

Выходит, с самого начала к Чон Тхэ Ину относились как к соучастнику убийства…

Он стоял перед этими людьми, преграждая им путь и молча выслушивая их слова. Обвинение было уже вынесено. Чон Тхэ Ин слышал такое от многих людей, приводивших подобные аргументы. В тяжёлых случаях звучали даже оскорбления, действительно унизительные для человека… например: «Этот парень такой же, как тот сумасшедший». Они на полном серьёзе сравнивали его с монстром, который способен даже уклоняться от кластеров!

Но всё, что Чон Тхэ Ин мог сделать — это позволять проклятиям влетать в одно ухо и вылетать из другого. Хотя забыть, насколько оскорбительны эти ругательства, было действительно сложно…

Чон Тхэ Ин взглянул на часы, висевшие на стене позади них. Обеденный перерыв постепенно подходил к концу. Если эти ребята захотят взять книгу, им придётся сделать это быстро, чтобы успеть вернуться к своей обычной повседневной рутине. Они планируют спорить здесь, пока не закончится обеденный перерыв?

— Вы не собираетесь уходить? — коротко спросил Чон Тхэ Ин.

Они, должно быть, не поняли, что он говорит, поскольку никак не отреагировали…

Тогда он спросил немного медленнее:

— Вы не собираетесь уходить? Посмотрите на часы.

Чон Тхэ Ин указал на часы подбородком, но взглянул на них только один человек из трёх. Он, возможно, воспринял короткие слова Чон Тхэ Ина как сарказм, так как выражение его лица ожесточилось.

— Ага, нам свалить отсюда, да?

Логика некоторых людей была действительно извращённой… Чон Тхэ Ин не понимал, как фразу «Вы не собираетесь уходить?» можно услышать как «Свалите отсюда». Что ж, парень с прилизанными волосами выглядит отвратительно, что бы он ни делал, и звучит отвратительно, что бы ни говорил.

Чон Тхэ Ин взглянул на второго мужчину. Он выглядел смущённым. Эта ситуация явно ему не нравилась, как и Чон Тхэ Ину....

Если бы ничего не произошло, он бы точно подружился с этими ребятами. Если посмотреть на людей, которые начинали эти бессмысленные споры, то большинство из них были близкими друзьями или коллегами тех, кто получил серьёзные ранения или даже погиб во время совместных тренировок с европейским филиалом. Не так уж много людей были настолько сумасшедшими, чтобы спорить из-за вещей, не имеющих к ним никакого отношения.

Иногда встречаются люди, чьи природные задатки не совпадают, но даже эти люди никогда бы так не поступали.

Чон Тхэ Ин бы солгал, если бы сказал, что ему не грустно. Несмотря на то, что через полгода он уйдёт, ему хотелось хотя бы хорошо ладить с коллегами всё это время. Были они в одной команде или нет, можно же построить крепкие отношения и завершать рабочий день со спокойным сердцем. Как и со своими сослуживцами по взводу до увольнения из армии.

Однако ему не повезло: он связался с этим сумасшедшим парнем, и у него был такой дядя.

Дядя…

Даже если Чон Тхэ Ин уедет через полгода, он никогда не забудет того факта, что родной дядя весь этот срок подвергал его опасности. Он будет долго таить на него обиду, глубокую и холодную, как змея…

— Тэй, скажу по-дружески: для тебя было бы лучше разорвать все связи с этим парнем. Поскольку ты проработал в UNHRDO всего несколько месяцев, ты, вероятно, не всё про него знаешь. Этот парень действительно сумасшедший. Он может причинить вред даже тому, кто рядом с ним.

Второй мужчина дал «дружеский совет» Чон Тхэ Ину, так как тот всё ещё молчал.

Самое печальное, что, если бы не эта ситуация, они бы стали с этим человеком вполне хорошими коллегами.

Это грустно и прискорбно.

Чон Тхэ Ин, который не хотел продолжать спорить или попадать в неприятности, кивнул.

— Хорошо. Спасибо за совет. Буду иметь в виду.

Он очень уставал в такие моменты как сейчас: когда приходит понимание, что коллега уже не надёжный и дружелюбный человек, а вдруг стал человеком ожесточённым и настороженным. Если вы не находитесь в ситуации, которую можно преодолеть или избежать, вы неизбежно устанете.

К счастью, они, похоже, не собирались спорить до конца, и Чон Тхэ Ин тоже не хотел иметь с ними дело. Эти парни уже собирались уйти с неодобрительным выражением на лицах, как вдруг один из них что-то увидел, и его лицо напряглось и побледнело. Он сделал шаг назад, словно увидел призрака.

Чон Тхэ Ин тоже перестал двигаться. Он понял, что место, где остановились их взгляды, было прямо позади него.

— Вижу, что личные отношения Чон Тэя становятся всё более тесными. Так для чего же он вам понадобился?

Медленный, расслабленный голос прозвучал прямо у него над ухом. Казалось, говоривший находился на расстоянии менее дюйма.

Чон Тхэ Ин нахмурился. Он вспомнил, что нечто подобное уже случалось с ним раньше. Тогда было не время ввязываться в подобные споры, потому что проходили совместные тренировки с европейским филиалом. Он тихо сидел один в библиотеке, когда этот парень внезапно подошёл сзади и напугал его. Точно так же, как и сейчас, хотя Чон Тхэ Ин старался не показывать, что напуган.

— Илай… с каких это пор ты здесь? — неодобрительно пробормотал он.

Оказывается, этот монстр в комфортный обеденный перерыв никого не терроризировал, а был здесь.

Илай протянул руку к талии Чон Тхэ Ина, затем осторожно забрал энциклопедию, которую тот всё ещё держал в руках. Он перевернул страницу с разделителем на то место, которое Чон Тхэ Ин читал некоторое время назад, и рассмеялся:

— Ха-ха-ха. Это же богиня Гиль Сан Чхон... её изображение такое уродливое. У меня не было бы шансов против такой женщины.

Илай игриво сверкнул глазами и вернул энциклопедию Чон Тхэ Ину. Затем он обратил внимание на мужчин, стоящих впереди и сверлящих его глазами.

Чон Тхэ Ин цокнул языком, когда увидел суровые выражения лиц и взгляды, которые эти парни бросали на Илая.

— Разве мы не закончили?

Он повернулся в сторону и сказал Илаю:

— У нас были дела. Это тебя не касается.

Илай опустил глаза. В его взгляде, обращённом на Чон Тхэ Ина, был смех.

— Это да, но у меня тоже есть к ним дела, и это не касается уже тебя. Кажется, на днях я говорил не мешать мне. Мы ведь с тобой не хотим беспокоить друг друга?

В каком-то смысле казалось, что он в хорошем настроении, с его неизменной лёгкой улыбкой…Всё было как обычно. Но для тех, кто его не знает, он выглядит очень представительным и… собранным. Казалось, что у этого человека даже через десять или двадцать лет будет такое выражение лица. И было ещё одно, что, казалось, никогда не изменится: холодные, суровые глаза.

Чон Тхэ Ин про себя цокнул языком.

Да, второй мужчина (кажется его зовут Джо), был совершенно прав. Этот парень спокойно может навредить даже тем людям, которые находятся рядом с ним. Неважно, насколько он считает человека близким. Даже если это кто-то, с кем он проводит больше половины дня, или даже друг, с которым тусуется. Илай тот парень, который без колебаний сломает шею любому, если возникнет такая необходимость.

В любом случае, Чон Тхэ Ин уже неоднократно говорил, что у него никогда не было желания связываться с этим парнем. Если бы была такая возможность, он хотел бы провести вещание во все филиалы посредством внутренней связи и громко об этом заявить: «Я делаю это только потому, что вынужден, поэтому, пожалуйста, оставьте все меня в покое!»

Но сейчас эти слова словно застряли у него в горле. Была причина, по которой он не мог открыто об этом заявить: у младшего лейтенанта Чон Тхэ Ина была чёртова обязанность защищать офицера Илая Риглоу, если кто-нибудь попытается спорить с ним или причинить ему вред.

В то время как Чон Тхэ Ин, зажатый между тремя мужчинами и монстром, беспокоился о будущем, присутствующие некоторое время хранили молчание. Затем первый парень заговорил несколько саркастическим тоном:

— Обычно офицеры очень занятые люди, поэтому, раз Вы так заняты, нам не остаётся иного выбора, кроме как затеять драку с легкомысленным младшим лейтенантом.

Можно было похвалить его за смелость, но высмеивать противника, которого не можешь победить — это не смелость, это глупость. По мнению Чон Тхэ Ина, первый мужчина совершил невероятно идиотский поступок, ничем не отличающийся от покупки билета в больницу.

Только тогда Илай рассмеялся.

До сих пор у него было обычное выражение лица, по которому невозможно было понять, улыбается он или нет, но теперь он наконец показал свои эмоции. Только вот Чон Тхэ Ин знал: эмоции, передаваемые этой улыбкой, отличались от эмоций обычных людей. Этим ребятам не повезло, они совершили большую ошибку.

— Я не ненавижу всех парней, которые бесконечно со мной спорят. Мне это даже нравится, потому что иногда бывает весело. Ещё мне нравится, что у них есть смелость.

Илай сделал шаг вперёд и улыбнулся. Его медленная, тихая манера речи, похоже, немного успокоила парней, ведь это звучало почти по-доброму.

Чон Тхэ Ин решил отсидеться в стороне. В любом случае нет ничего хорошего в том, чтобы выходить вперёд: эти трое будут ругать его, решив, что он собирается сражаться вместо этого сумасшедшего. А Илай спросит, хочет ли он вмешаться, и тогда Чон Тхэ Ин окажется в ещё более опасной ситуации. Его вмешательство в итоге принесёт только вред и никакой пользы. У Чон Тхэ Ина никогда не было хобби удовлетворять своё чувство справедливости, ввязываясь в подобные бессмысленные дела.

Однако, когда он сделал несколько шагов назад, то увидел, как вперёд с другой стороны выходит второй мужчина.

Чон Тхэ Ин нахмурился. Он ожидал, что это будет первый человек с ядовитым ртом, но не думал, что вызовется второй... Хотя нет, наверное, в какой-то степени это можно было предвидеть. Именно так устроен мир: человек, который начал первым и создал подобную ситуацию, исчезнет, когда придёт время её решать. А человек, который не несёт ответственности за происходящее, возьмёт на себя грязную работу. Иногда Чон Тхэ Ин задавался вопросом, где в этом мире вообще справедливость…

— Возможно, справедливость — это лишь иллюзия… — неодобрительно пробормотал Чон Тхэ Ин и нахмурился.

Ему понравился второй парень. Казалось, что будет немного душераздирающе видеть, как этот человек превращается в кровавое месиво. Однако, несмотря на это, Чон Тхэ Ин не собирался вмешиваться в дела Илая, когда тот так улыбается, поэтому просто вздохнул, задаваясь вопросом, насколько печальное будущее его ожидает.

В этот момент они услышали звук.

Короткий сигнал оповестил об окончании обеденного перерыва. Поскольку изначально в библиотеке не было средств радиовещания, звук доносился из коридора за дверью.

Мужчины остановились. Илай выглянул наружу и, казалось, немного нахмурился. Чон Тхэ Ин посмотрел на часы и взглянул на Илая.

— Я определённо не хочу вмешиваться.

Чон Тхэ Ин произнёс это почти бесшумно, возясь с потёртыми краями энциклопедии. Илай посмотрел на него, прищурив глаза. Они смотрели друг на друга так, словно им предстояло сделать что-то, что в итоге утомит их обоих…

— Илай. Офицер Маккин очень настойчив, поэтому, как только он кого-то поймает на прогуливании, у этого человека возникнут большие проблемы на долгое время. Это не то, что я испытал на себе, а то, что мне рассказал мой дядя.

Илай озадаченно посмотрел на Чон Тхэ Ина. Он открыл рот, словно собирался что-то сказать, но Чон Тхэ Ин опередил его:

— Сегодня днём Маккин преподаёт. Это означает, что вы с Маккином будете работать в кабинете офицеров. Я не думаю, что нужно создавать у него впечатление, будто ты опаздываешь. Я говорю это ради тебя. Маккин может быть очень неприятным. Но вмешиваться я не хочу, — добавил Чон Тхэ Ин, не забыв повторить свои же слова.

Илай слегка приподнял брови и взглянул на Чон Тхэ Ина, а затем оглянулся на мужчин. Посмотрев на них несколько секунд, он внезапно горько рассмеялся.

— Это так... ты пытаешься усложнить ситуацию... Тэй. Если ты вмешаешься, ты не просто пострадаешь… В любом случае, те, кого нужно научить, будут научены, несмотря ни на что. А потом и ты тоже.

Упс, кажется он совершил ошибку.

Чон Тхэ Ин сделал шаг назад. Он спокойно посмотрел на Илая, делая вид, что не понимает смысл сказанных им слов, ответил:

— Тогда делай, что хочешь, —  развернулся и пошёл к книжной полке, размахивая энциклопедией, как будто собирался положить её обратно.

Дерьмо.

Если ему не повезёт, он сегодня устанет. С его стороны было глупо пытаться просто отмахнуться от этого парня.

Чон Тхэ Ин цокнул языком и медленно направился к тому месту, откуда ранее достал энциклопедию. Поскольку он решил не вмешиваться, то подумал, что лучше вообще не видеть эту страшную сцену. Он дал им выбор и решил уйти. На самом деле, так было всегда.

Чон Тхэ Ин, положивший энциклопедию на пустое место, остался там и тихонько постучал кончиками пальцев по книжной полке, намереваясь уйти только по прошествии соответствующего количества времени.

Когда он подумал об этом, то понял, что никогда по-настоящему не сражался с этим мужчиной. Если он нападёт, то, скорее всего, будет нокаутирован одним ударом, но у него никогда раньше не было даже случайных спаррингов с Илаем. Возможно, это могло произойти, когда Илай приехал с европейским филиалом для проведения совместных тренировок, но первая неделя прошла без каких-либо столкновений во время спарринг-боёв, а вторая была ограничена сроком в Ёрёне, поэтому формальных спаррингов у них не было.

На самом деле, им обоим нечего было делать в Ёрёне, и там было довольно скучно, поэтому они немного поборолись. Хотя Илай двигался так, словно просто играл.

Это был даже не спарринг, всего несколько раз, просто лёгкое соревнование друг с другом, как в шутку. И этого было достаточно, чтобы знать. Чон Тхэ Ин хорошо знал, что не сможет сражаться с Илаем в реальном бою. Это просто естественно. В этой области он тоже не был особенным…

Что же делать, если он и правда столкнётся с этим человеком?

— …..

Сколько бы Чон Тхэ Ин ни думал, он не мог найти ответ. Он может либо просто убежать, либо получить удар и быстро потерять сознание, прежде чем умереть.

Он цокнул языком.

— Может, просто упасть в обморок, прежде чем он ударит... Я уверен, что он не будет избивать потерявшего сознание парня... Хотя, если речь про этого человека, то он спокойно может и горло перерезать, прежде чем…

Чон Тхэ Ин бормотал себе под нос варианты действий из-за беспокойства о будущем. Как вдруг прямо позади него, из-за книжной полки напротив, спокойный голос Илая произнёс:

— О ком ты говоришь?

Чон Тхэ Ин замер, перестав водить рукой по книге. Он увидел Илая, стоящего напротив, за полкой. В прогалах между книгами видна была лишь часть его подбородка и рта, остальное было скрыто.

— Ты уже их всех вырубил? Кажется, я ничего не слышал.

— Поскольку ты беспокоился за меня из-за Маккина, мне было интересно, последуешь ли ты своему совету.

— ...ты только что прислушался ко мне? — с сомнением спросил Чон Тхэ Ин, услышав не очень правдоподобные слова.

Рот Илая улыбнулся сквозь пустую щель в книжной полке. Белые зубы ненадолго обнажились, а затем спрятались внутри губ.

Внезапно он спросил:

— Тебе понравился парень, стоящий посередине?

Чон Тхэ Ин вопросительно посмотрел на него, но вскоре понял, что Илай говорит о прежних мужчинах, и попытался вспомнить, кого из них он имел в виду. Парень, стоящий посередине, — это второй парень. Возможно, он и затеял драку, но сделал это самым гуманным способом из всех.

— Ах... из троих этот парень был лучшим.

— Потому что он тот человек, который подошёл бы тебе, если бы ситуация была подходящей. Ты чувствуешь себя одиноко здесь?

Илай заговорил с улыбкой в голосе и медленно обошёл книжную полку. Его фигура появилась с другой стороны прохода. Когда он вошёл в узкое пространство, оно будто заполнилось целиком.

Чон Тхэ Ин посмотрел прямо на Илая. Вид человека, медленно приближающегося с другой стороны тёмной книжной полки, шаг за шагом, чем-то напоминал сцену из страшного фильма. Но, как ни странно, эта сцена не была такой уж пугающей. На самом деле, если вдуматься, Чон Тхэ Ин противостоял убийце в заброшенной библиотеке, в углу, который было трудно заметить другим. Однако, чувства опасности не возникло. Наверное, просто привык к этому человеку.

— Ты прямо здесь собираешься решать что-то, что тебя беспокоит? — спросил Чон Тхэ Ин с горькой усмешкой.

Он пытался угадать, когда люди придут и найдут тело, если его здесь изобьют и оставят лежать. В этом отделе стоят романы, за ними часто заходят, но также здесь находится раздел с энциклопедиями, а их ищут не многие…

Если повезёт, то его найдут сразу. Если же нет, — то только вечером, когда придёт время убираться в библиотеке... Даже если его найдут и перевезут поздно, будет хорошо, если он не пострадает до такой степени, чтоб жизнь оказалась в опасности.

Когда Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая и задал вопрос, тот усмехнулся. Затем наклонил голову набок и посмотрел на Чон Тхэ Ин сверху вниз.

— Ты действительно интересный парень…

Тихий шёпот донёсся до ушей и исчез, словно его и не было. Внезапно Илай слегка нагнулся, чтобы находиться на уровне глаз Чон Тхэ Ина, и внимательно посмотрел на него, как будто всматриваясь во что-то странное. От глаз до носа и рта, — он смотрел на каждую часть лица как на драгоценность. Чон Тхэ Ин поднял брови.

— Чон Тхэ Ин, это последний раз, когда я предупреждаю тебя.

Внезапно голос Илая понизился. Илай говорил чётко, серьёзным, но медленным тоном, как это часто делают люди, сдерживающие свои истинные чувства.

Он какое-то время смотрел на Чон Тхэ Ина, не моргая, и в итоге тихо прошептал:

— У меня, конечно, нет желания сражаться с тобой прямо сейчас, но я также не собираюсь мириться с тем, что меня раздражает. Поэтому, независимо от того, кому я противостою или как я это делаю, ты никогда не должен вмешиваться.

В этих угольно-чёрных глазах не было никаких эмоций, и на мгновение Чон Тхэ Ину даже показалось, будто он смотрит на стеклянную куклу. Внезапно по его спине пробежал холодок.

Всё же Чон Тхэ Ин ответил неодобрительным взглядом. Ему неприятен не сам Илай, а эта ситуация…

Да, наверное, он был слишком груб. Нужно позаботиться о своей жизни.

В конце концов Чон Тхэ Ин кивнул. Он не собирался забывать то, что было его главным приоритетом вот уже полгода. Сейчас примерно половина пути пройдена. Он пережил все трудности и кризисы, которые пришлось. И ему не хотелось, чтобы оставшаяся половина пропала даром.

Ведь цель заключалась в том, чтобы благополучно спасти свою жизнь и сбежать из этого места через шесть месяцев.

Илай улыбнулся, увидев, как Чон Тхэ Ин кивнул головой. Улыбка хорошо сочеталась с его аккуратным и впечатляющим лицом, но не успокаивала зрителя, которому были известны его сокровенные мысли.

— Хорошо, хорошо. Я также хочу, чтобы ты был в безопасности, насколько это возможно.

Его слова звучали как слуховая галлюцинация. Чон Тхэ Ин вздохнул и недовольно пробормотал:

— Потому что я племянник дяди, или потому что я младший брат Чон Джэ Ина, или потому что я Гиль Сан Чхон?

Ему самому стало немного смешно после произнесения последних слов, но, что удивительно, Илаю это не показалось таким уж смешным. Он, как обычно, слабо улыбался, но без какого-то особого блеска в глазах. Наклонив голову, он словно на мгновение задумался:

— Ну... я пропущу последнее. Как я уже сказал на днях, мне не нужно ничего, что может дарить мне удачу. Это интересно, но этого недостаточно, чтобы гарантировать моё полное внимание.

Чон Тхэ Ин удивлённо посмотрел на Илая.

Тот, казалось, серьёзно обдумывал вопрос Чон Тхэ Ина: медленно поглаживая подбородок, некоторое время молчал, а затем улыбнулся чуть сильнее, видимо, придя к какому-то выводу:

— Если бы мне пришлось выбирать, я бы сказал, что из-за Чон Джэ Ина. Его талант определённо заслуживает лучшего.

— Я уверен, что мой брат будет счастлив. Я обязательно расскажу ему позже.

Чон Тхэ Ин пожал плечами и пошёл к выходу из библиотеки.

Хотя это изначально и был всего лишь предлог, чтобы не дать Илаю подраться с тремя людьми, офицер Маккин к настоящему времени всё ещё был один в кабинете офицеров. Он не знал, где Илай, и ему могло показаться, что тот бездельничает… и его младший лейтенант тоже. Нет ничего плохого в том, чтобы иметь хорошие отношения с офицером Маккином или хотя бы не раздражать его...

Подумав об этом подробнее, Чон Тхэ Ин вспомнил, что непосредственным начальником Илая был Маори Ин, а непосредственным начальником Маккина был Рудольф. Если подумать, то эти двое офицеров по идее должны конкурировать между собой.

Подумав, что, возможно, опасно и дальше оставаться так близко с этим парнем, Чон Тхэ Ин собрался уже сказать: «Итак, береги себя» и уйти.

Но как только он собирался выйти за пределы книжных шкафов, Илай схватил его за плечо сзади, развернул и, держа за подбородок, поднял его голову вверх. Чон Тхэ Ин с некоторым замешательством посмотрел на Илая, который коротко улыбнулся, а затем приблизил к нему своё лицо.

— …..

Он почувствовал жгучую боль в щеке. Затем этой же щеки коснулась влажная плоть —  Илай лизнул его, проведя языком до мочки уха. И затем — снова жгучая боль, теперь уже в мочке.

Ощущение распространилось до затылка, заставив слегка вздрогнуть. Он обхватил лицо Илая обеими руками и оттянул его от себя как раз в тот момент, когда тот уже переместил губы на шею Чон Тхэ Ина.

Чон Тхэ Ин внимательно посмотрел на парня, который облизывал губы с невинным выражением лица, а затем наклонил голову.

Не то чтобы Илай внезапно сошёл с ума. И не похоже, что он планировал убить кого-то, прокусив ему шею. И уж точно он не собирается начать драку. Как и ожидалось, этот человек слишком сумасшедший, чтобы его можно было понять.

Чон Тхэ Ин уставился на Илая, пытаясь придумать, что сказать. Но парень облизнул губы и усмехнулся:

— Но, если не считать офицера Чан Ина, исследователя Чон Джэя и богини удачи, всё остальное тоже довольно хорошо. Это очень занятно.

— ...тебе так понравилось меня наказывать? — спросил Чон Тхэ Ин, подозрительно глядя на Илая.

Услышав это, Илай, который смотрел на него сверху вниз и улыбался, внезапно словно замер. Улыбка ненадолго исчезла с его лица. Но, посмотрев на Чон Тхэ Ина, который ждал ответа с очень серьёзным лицом, он опять рассмеялся.

* * * * *

Дверь в кабинет офицеров была закрыта. Коридор и этот кабинет являлись отдельными мирами. Даже если звукоизоляция не была идеальной, было видно, что даже воздух с той стороны не просачивается.

За дверью находились шесть офицеров из этого филиала. А перед дверью в ряд стояли и ожидали их лейтенанты.

В конце рабочего дня офицеры собирались в кабинете и кратко обменивались мнениями о событиях этого дня. Это был короткий разговор, который даже нельзя было назвать собранием. К счастью, встреча, состоявшаяся в пятницу после завершения недельного курса, заняла немного меньше времени, чем в другие разы. Ну, это длилось всего около получаса. В тот момент, когда Чон Тхэ Ин впустил Илая в комнату офицеров и закрыл дверь, он объявил себе, что его обязанности на этот день окончены. Покидая собрание, офицеры передавали окончательный отчёт и инструкции по нему своим лейтенантам, а затем завершали работу.

В случае с Чон Тхэ Ином, хотя он и был младшим лейтенантом, но его должность была создана настолько поспешно, что фактически для него не было предусмотрено никакого официального отчёта, который нужно было бы составлять. Всё, что ему нужно было сделать после того, как он покинул собрание, — это спросить Илая, есть ли ещё какие-нибудь дела для него.

Чон Тхэ Ин, наблюдая как другие получают отчёты и инструкции, с горечью думал: «Если бы я знал, что мне придётся делать эту надоедливую вещь каждый вечер, я бы не стал младшим лейтенантом».

Просто дождаться в коридоре, когда выйдет офицер, спросить его есть ли ещё дела, и спокойно закончить день без проблем было не так уж и плохо.

Он вздохнул с облегчением. Теперь, когда он, наконец, вернётся в свою комнату, он поставит крестик на сегодняшней дате в календаре.

— Ты выглядишь уставшим. С тобой всё в порядке?

Кто-то подошёл и заговорил с Чон Тхэ Ином, который прислонился к окну и вздыхал, глядя на темнеющее небо. Он повернул голову, чтобы посмотреть на человека, и неопределённо ответил: «Да, ну». В сознании Чон Тхэ Ина этот мужчина всё ещё помнился как водитель, лейтенант его дяди. Каждый вечер он мельком видел это лицо, и постепенно оно стало очень знакомым.

— Я устал. Но это терпимо. А что насчет тебя? Похоже, дядя сильно занят в эти дни. Ты, наверное, тоже?

— Ну, немного.

Лейтенант Кан лишь слегка улыбнулся. Хотя Чон Тхэ Ин является племянником офицера Чон Чан Ина, он не вдавался в подробности, потому что ранее уже говорил, что не ему решать, что он может рассказывать.

Он был человеком, который мало говорил, но умел сказать то, что нужно, и тогда, когда это было необходимо. Более того, он был редким сотрудником филиала, который разговаривает с Чон Тхэ Ином.

Чон Тхэ Ин взял банку с кофе, которую ему протянул лейтенант Кан, выпил и огляделся. Кроме них, тут и там в коридоре стояли ещё четверо лейтенантов. Однако Чон Тхэ Ин ещё никогда не слышал их голосов. Точнее, их голосов, говорящих с ним...

Лейтенант, по сути, то же самое, что и младший лейтенант. Хотя он не всегда мог заниматься чем-то совместным с этими людьми, его основной образ мышления и поведения мало чем отличался от образа мыслей и действий других сотрудников.

Но по той же причине, что и остальные, эти ребята не очень благосклонно относились к Чон Тхэ Ину. Лейтенанты сформировали свои собственные отношения и были близки друг другу, но Чон Тхэ Ин не помнил, чтобы хоть раз разговаривал с кем-то из них.

Конечно, Чон Тхэ Ина это совершенно не волновало: он слишком устал, чтобы беспокоиться о таких вещах, да и вообще прошло уже много времени. Если повторять как мантру: «полгода-полгода» — неприятности на этом острове могут показаться терпимыми.

В атмосфере практически остракизма одним из немногих людей, которые без колебаний разговаривали с Чон Тхэ Ином, был лейтенант Кан. Возможно, это было потому, что он являлся подчинённым дяди. С другой стороны, казалось, что этот человек просто не обращал особого внимания на такого рода соперничество.

В любом случае, хотя самого Чон Тхэ Ина такие вещи не волновали, он всё равно чувствовал благодарность каждому, кто с ним разговаривал. В сознании Чон Тхэ Ина этот водитель запечатлелся как очень человечный и порядочный.

Когда он собирался допить оставшуюся половину кофе из банки, лейтенант Кан внезапно сказал:

— Похоже, в последнее время ты не часто ходишь в комнату офицера Чона.

Чон Тхэ Ин задумался и понял, что действительно уже некоторое время не мог зайти в комнату дяди.

— Хм... моё тело и разум настолько измотаны, что, что бы я ни пытался сделать, я чувствую усталость. Дядя что-то говорил насчёт того, что я не прихожу?

—  Нет, просто в последнее время в комнате офицера Чона не так много пустых пивных банок, — сказал лейтенант Кан и улыбнулся.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него наполовину с восхищением, наполовину с удивлением. Откуда он это знает? Возможно, прочитав выражение лица Чон Тхэ Ина, лейтенант Кан спокойно добавил:

— Я убираюсь в комнате офицера Чона и даже пополняю холодильник, если что-то заканчивается.

— Ты даже это делаешь?

— Большинство лейтенантов, вероятно, так делают.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него с потрясённым выражением лица, затем медленно повернул голову и снова отпил кофе из банки.

Он знал, что обязанности лейтенантов достаточно обширны и многозадачны. Но знать, в каком состоянии холодильник в чужих комнатах, — это то, что под силу не каждому.

Чон Тхэ Ин никогда не был в комнате Илая. Он даже не думал туда идти. Конечно, если подумать, Илай его никогда и не звал... Ему было достаточно в любой момент зайти в комнату дяди, открыть холодильник и вынуть из него всё по своему желанию.

Когда Чон Тхэ Ин делал последний глоток кофе из банки, думая, что мир лейтенантов тоже глубок, он внезапно услышал, как лейтенант Кан бормочет: «Э-э…»

Повернув голову на этот звук, Чон Тхэ Ин увидел Шинру, идущего в их сторону из своего офиса, с тяжёлой стопкой документов в руках.

С того момента, как Шинру вышел из офиса, он сразу увидел, что Чон Тхэ Ин был здесь, и смотрел прямо на него. После того, как они некоторое время не виделись, лицо юноши, казалось, стало немного осунувшимся.

В последнее время Чон Тхэ Ин не мог нормально поговорить с Шинру. После того, как он стал лейтенантом Илая, неловкая и холодная атмосфера между ними всё ещё сохранялась. Даже если Чон Тхэ Ин пытался связаться с ним, дозвониться не получалось, и было не так много случаев, когда Шинру звонил сам. Это очень сильно расстраивало.

Чон Тхэ Ин пошёл ему навстречу, и когда увидел, что Шинру постепенно замедляется, оставил краткое прощание лейтенанту Кану, сказав: «Увидимся позже», а затем направился к юноше.

Когда Чон Тхэ Ин подошёл, Шинру остановился.

— Куда ты идёшь? Они выглядят тяжёлыми, давай я помогу тебе.

— …..

Шинру промолчал и не ответил, Чон Тхэ Ин не обратил на это внимания и попытался забрать большую часть документов, которые парень держал в руках. Шинру отодвинулся, чтобы не дать этого сделать. Чон Тхэ Ин немного смутился от такого жеста, но всё же снова протянул руку:

— Они же действительно тяжёлые. Дай их мне.

И только когда он ещё раз потянулся, чтобы забрать документы, Шинру наконец открыл рот:

— ...нет, я сам понесу. Это и правда тяжесть, Тэй-хён не должен поднимать такое.

После чего юноша крепко обнял документы, отказываясь отпускать их.

Чон Тхэ Ин смутился и неловко опустил руку. Шинру, должно быть, заметил его реакцию и нервно пробормотал:

— Это потому, что мне не нравится, когда Тэй-хён поднимает тяжёлые вещи. Я могу с этим справиться, так что всё в порядке.

— Нет, я же вижу, что это совсем не легко…

— Тэй-хён.

Шинру резко оборвал слова Чон Тхэ Ина и заговорил с ним серьёзным тоном:

— На самом деле, когда я поступил на работу в UNHRDO, я был лучшим из нашего подразделения. Нам нужно было пройти тест на интеллект, а также физический тест. Поэтому изначально я бы мог стать участником, но моя мать была очень против этого, поэтому мне пришлось пойти в администрацию.

— …ух, ладно.

Чон Тхэ Ин был ошеломлён.

Ему показалось, что он услышал что-то странное. Этот милый и симпатичный молодой человек был лучшим в отборе участников UNHRDO? В этом отборе тест на физическую подготовку особенно известен своей трудностью и сложностью, и лучший результат там тоже…

Чон Тхэ Ин понятия не имел, что происходит, и просто моргнул. Внезапно в его голове мелькнуло что-то, что дядя однажды сказал с многозначительной улыбкой:

«Но этот парень может удивить. Что ж, ты постепенно узнаешь об этом по мере сближения с ним».

— …..

Чон Тхэ Ин молча смотрел на юношу. Шинру тоже стоял молча. Взгляды лейтенантов иногда падали на него, но он не выглядел обеспокоенным. Молодой человек даже не обращал на них внимания.

— ……ага.

Шинру, который некоторое время молчал, опустив голову, что-то тихо пробормотал. Чон Тхэ Ин, который не смог расслышать сказанное, потому что голос юноши был очень тихим, переспросил: «А?»

Шинру поднял голову и посмотрел на него. Чон Тхэ Ин вздрогнул, когда их взгляды встретились. Шинру смотрел на Чон Тхэ Ина с обиженным выражением лица, а его глаза выглядели влажными, как будто он сдерживал слёзы.

— Если бы я знал, что так будет, я бы тоже присоединился к филиалу как участник.

Его голос слабо дрожал. Казалось, он действительно едва сдерживал слёзы. Чон Тхэ Ин смотрел на него, не зная, как реагировать. Как только Шинру начал говорить, слова полились из него словно вода из открытого крана:

— Если бы я присоединился в качестве члена филиала, я бы имел право быть назначенным офицером. Подождав лишь немного дольше, я мог бы занять эту должность. Тогда я бы смог быть рядом с хёном…

Шинру говорил резко, как будто действительно был обижен. Чон Тхэ Ин в замешательстве смотрел на него. Он чувствовал, что должен что-то сказать, но не знал, что именно...

— ...но стать административным сотрудником труднее. Я слышал, что через несколько лет ты сможешь перейти в штаб-квартиру, чтобы работать там.

Заикаясь, он всё-таки попытался утешить юношу.

Однако эти слова не сработали: Шинру покачал головой и печально ответил:

— Какой в этом смысл? Даже если я попаду в штаб, ты ведь не сможешь стать моим лейтенантом...! Если бы я знал, что это произойдёт, я стал бы офицером...!

В итоге он всё же заплакал. Шинру, прижимающий к груди стопку тяжёлых документов и льющий горючие слёзы, выглядел довольно жалко. Но для Чон Тхэ Ина это было скорее неловко. Он пытался утешить юношу словами:

— Шинру, не плачь. Пожалуйста, перестань плакать...

Но это было бесполезно. Ужасно, если вы не можете утешить рыдающего перед вами молодого человека…

Чон Тхэ Ин не знал, что делать. Он осторожно протянул руку и погладил вздрагивающее плечо Шинру. Было очень жаль его. Сердце Чон Тхэ Ина болело, он был растерян и не понимал, как сейчас себя вести. В этот момент позади него раздался голос:

— ...ладно, Шинру, перестань плакать и отнеси уже эти документы. Чон Тхэ Ин, ты тоже перестань валять дурака, и, если ты так хочешь помочь, пожалуйста, помоги мне кое-что перенести.

Бессердечный голос, не впечатлённый этим душераздирающим и жалким зрелищем...

Когда Чон Тхэ Ин повернул голову, то увидел своего дядю: он стоял, прислонившись к двери кабинета офицеров, и спокойно смотрел на них. Казалось, встреча закончилась раньше, чем Чон Тхэ Ин предполагал. Офицеры и лейтенанты бросали на них равнодушные взгляды и уходили по своим делам, а Илай тихо стоял у стены в коридоре, скрестив руки, и молча наблюдал за происходящим. При этом по выражению его лица было трудно понять, о чём он думает.

Шинру тихо вытер глаза указательным пальцем, слегка поклонился Чон Тхэ Ину и быстрым шагом пошёл прочь. Когда он проходил мимо Илая, казалось, их взгляды пересеклись. Но Чон Тхэ Ин, который находился сзади, не мог увидеть, какое именно выражение лица было у Шинру в тот момент. Илай же лишь слегка приподнял брови. Он выглядел так, словно его что-то развеселило.

Чон Тхэ Ин в замешательстве посмотрел на спину Шинру, затем повернулся на своего дядю, который лишь повторил:

— Я хочу, чтобы ты побыстрее помог.

— Дядя, почему ты не испытываешь сострадания к плачущему ребёнку? Зачем надо было его так смущать?

— Он, наверное, уже перестал плакать. Не волнуйся, просто помоги мне. О, Ён Мин, оставь это, Тхэ Ин сам перенесёт. Иди и отдохни, на сегодня я закончил.

Дядя махнул рукой, чтобы остановить лейтенанта Кана, который как раз собирался поднять рамку с картиной, стоящую у входа в кабинет офицеров, и кивнул Чон Тхэ Ину, приказывая ему переместить её побыстрее. Чон Тхэ какое-то время напряжённо смотрел на дядю, но из-за того, что он не мог долго испытывать гнев, вскоре со вздохом расслабился и подошёл к кабинету офицеров. Затем он заглянул в глаза Илаю, который стоял немного в стороне.

— Что? Есть ли ещё какие-нибудь дела на сегодня? — спросил Чон Тхэ Ин, слегка нахмурившись от пристального взгляда Илая.

Обычно, как только встреча заканчивалась, он просто делал жест, что можно идти, и исчезал. Но сейчас почему-то смотрел на Чон Тхэ Ина странным нечитаемым взглядом.

Илай выглядел так, словно был полностью погружён в свои мысли. Услышав вопрос, он пришёл в себя и пожал плечами. Обычное выражение вернулось на лицо парня, прежде чем Чон Тхэ Ин успел это осознать.

— Нет, я просто подумал, ты очень хорошо ладишь с этим ребёнком.

— ...не трогай Шинру. Найди себе кого-нибудь другого.

Чон Тхэ Ин решил говорить прямо.

Илай наклонил голову и некоторое время смотрел на него.

Чон Тхэ Ин тоже не сдался и встретился с ним взглядом.

Как долго это длилось?

В какой-то момент Илай рассмеялся. Холодный свет сиял в этих чёрных глазах.

— Ладно... ну, ладно. Я сделаю, как ты сказал, и найду кого-нибудь другого.

Сказав эти слова, он легко отступил. И, как обычно, помахал рукой вместо того, чтобы попрощаться, а затем повернулся и ушёл.

Чон Тхэ Ин, который смотрел Илаю в спину, пока тот полностью не исчез из поля зрения, наконец повернулся к дяде. И, увидев раму размером с дверь, на которую ему указали, был полностью опустошён.

* * * * *

Чон Тхэ Ин свалился без сил, как только вошёл в комнату дяди. Точнее, сразу после того, как поставил раму с картиной в этой комнате.

На самом деле это была рама размером с дверь. Говорили, что это картина известного художника, подаренная ему, но Чон Тхэ Ин думал только про её уничтожение 11 раз. Именно столько раз он делал перерыв, чтобы перетащить картину из кабинета офицеров в комнату дяди.

— Дядя… не слишком ли это?

Наконец прислонив раму с картиной к стене, Чон Тхэ Ин рухнул на кровать. Рядом с ним дядя неторопливо достал пиво из холодильника и протянул банку Чон Тхэ Ину. Он принял банку трясущимися руками.

Когда он, наконец, сел после передышки, держать банку смог только когда несколько раз помассировал руку. Чон Тхэ Ин опустошил всю банку на одном дыхании, сразу как открыл крышку. Только после этого он пришёл в себя и обиженно посмотрел на дядю.

Дядя же спокойно наблюдал за Чон Тхэ Ином, наливая воду в чайник. У него было очень естественное выражение лица, как будто он спрашивал: «А что я сделал?»

— Дело не в том, что я хочу оставить тяжёлую работу другим, но, если лейтенант Кан собирался перенести её сам, почему ты заставил меня это сделать? – укоризненно спросил Чон Тхэ Ин, указывая на раму с картиной.

Рама была действительно тяжёлой. Более того, она была ещё и громоздкой, — её трудно было держать. Если объект был настолько большой и тяжёлый, обращаться с ним было крайне сложно.

Чон Тхэ Ин, который был не очень уверен в своей физической силе, но всё-таки думал, что достаточно крепкий, мрачно посмотрел на раму, задаваясь вопросом, может ли слон весить так же много. Однако дядя спокойно, как ни в чём не бывало, достал пачку с чаем.

— Я хотел посмотреть, насколько ты хорош в социальных навыках.

— И ты узнаешь об этом, заставив меня передвигать тяжёлую раму?

— Если ты можешь без особых усилий передвигать тяжёлые рамы, значит у тебя хорошие социальные навыки.

Чон Тхэ Ин взглянул на дядю, вздохнул и достал из холодильника ещё одну банку пива.

— А ты хорош в социальных навыках?

— В данном случае да: благодаря своим социальным навыкам я смог с лёгкостью передвинуть тяжёлую раму… посредством чужой физической силы.

Чон Тхэ Ин закрыл рот. Хотя он был уверен в своей способности вести спор, были люди, которых он не мог победить. Один из них - этот дядя. Который спокойно улыбался, наслаждаясь ароматным паром, поднимающимся из чашки.

— На твоём месте я бы попросил Шинру переместить её.

На слова дяди Чон Тхэ Ин озадаченно поднял глаза и махнул рукой.

— Заставить этого хрупкого ребёнка нести такую тяжёлую вещь?

Дядя просто молча посмотрел на Чон Тхэ Ина. На этот раз у него было по-настоящему печальное лицо.

— Говорят, что люди — существа, которые видят лишь то, что хотят видеть. И не видят факты такими, какие они есть…

Дядя покачал головой, словно сожалея о чём-то.

Чон Тхэ Ин вернулся к кровати с пивом и на этот раз откинулся назад как следует. Затем отпил из банки и оглядел комнату. Он действительно давно сюда не приходил. Чон Тхэ Ин задумался, изменилось ли что-то за время его отсутствия, но всё выглядело так же. Однако на книжной полке лежало несколько книг, которых он никогда раньше не видел.

— Количество книг, которые я не могу прочитать, увеличилось.

— Хм. Тебя не было здесь какое-то время. Книги приходили стабильно. Я думаю, у тебя было много работы в эти дни.

— Это потому, что должность младшего лейтенанта, на которую поставил меня дядя, душит меня… - горько пожаловался Чон Тхэ Ин. Каждый раз, когда он думал об этом, он чувствовал обиду на своего дядю, одного из немногих оставшихся членов семьи, но когда он видел этого человека перед собой, то уже не ненавидел его так сильно. В конце концов, жизнь течёт в том направлении, в котором она и должна течь...

— Похоже, что не только я, но и дядя сейчас занят.

— Что ж, приближается дата перевода.

— Перевода… а, директора переводят в штаб, — пробормотал Чон Тхэ Ин.

Он слышал об этом ещё до того, как впервые приехал сюда. Ему не рассказали подробностей, но именно по этой причине дядя приехал тогда к нему домой.

— Теперь, когда я думаю об этом, — осталось меньше ста дней, верно?

— Правильно. Так что с каждым днём количество дел только увеличивается.

Дядя этого не показал, но, похоже, он тоже очень устал. Судя по тому, как он откинул волосы со лба и тихо вздохнул, казалось, у него много работы.

Чон Тхэ Ин спокойно посмотрел на своего дядю.

Прежде чем он приехал сюда, дядя сказал, что ему нужен «счастливчик». Однако, поскольку брата не было, Чон Тхэ Ина привезли сюда как курочку вместо фазана. Он сказал, что ему нужен кого-то, кому посчастливится выжить до конца даже в жестокой и подлой битве.

— ...итак, кто, по-твоему, будет следующим директором? Как ты думаешь, им может стать заместитель Рудольф Жан-Тиль?

— Ну… мы ещё не знаем.

Дядя говорил неопределённо и улыбался. Чон Тхэ Ин, увидевший эту улыбку, мог сказать, что его дядя уже в некоторой степени догадывался, кто будет следующим директором.

— Думаешь, получится так, как ты хочешь?

— Хм. Ну, я думаю, всё будет хорошо, пока идёт так как надо. Но мы не можем сказать наверняка, если этого ещё не произошло.

Дядя спокойно улыбнулся и смочил губы чаем. Чон Тхэ Ин опёрся на кровать и посмотрел на свою руку, держащую банку с пивом. Стук-стук-стук по краю банки в медленном ритме. Затем он спокойно открыл рот:

— Если всё произойдёт так, как желает дядя, то это будет благодаря мне…?

Дядя удивлённо заморгал глазами от слов Чон Тхэ Ина, но через минуту тихо рассмеялся:

— Да, да, это благодаря тебе, что ты зашёл так далеко. Твоя помощь была велика.

В шутку дядя поблагодарил Чон Тхэ Ина.

Чон Тхэ Ин допил оставшееся пиво за один присест, поставил пустую банку рядом с кроватью и продолжил разговор:

— Эм… это потому, что я приношу удачу?

Пока он говорил это, то понял, что очень странно произносить подобное своими устами. Однако, поскольку слова уже вылетели из его рта, он не мог забрать их обратно. Он наклонил голову и посмотрел на дядю.

Дядя, который пил чай, на мгновение остановился, убирая чашку. Он, слегка нахмурившись, немного помолчал, а затем поднял голову. И заговорил спокойно, но с немного потемневшим лицом:

— Рик тебе сказал?

— Неужели я не должен был этого знать?

— Не совсем. Но Джэ Ин не хотел, чтобы ты знал.

Чон Тхэ Ин широко открыл глаза. Дядя, должно быть, заметил, что ему любопытно, но ничего об этом не сказал. Чон Тхэ Ин не почувствовал необходимости спрашивать, поэтому просто кивнул. Затем он внезапно разразился смехом.

— Но с какой стати ты так думаешь? Что из-за меня брату везёт. На самом деле я так не считаю.

Чон Тхэ Ин пожал плечами. Когда он сказал это, как ни странно, дядя отреагировал серьёзно, и это удивляло.

Но, если подумать ещё раз, то всё равно было забавно. Удача, с которой человек рождается — это не то, что человек может контролировать. Это было то, что не изменится, пройдёт ли мир через сто или тысячу лет. Помимо судьбы, которую можно развивать по собственной воле, определённо есть части, к которым человек не может прикоснуться.

Дядя тоже кивнул. А потом он посмотрел в пространство, словно о чём-то размышляя.

— Конечно, по сути, Джэ Ин с самого начала был счастливым ребёнком. Я не думаю, что его удача сразу исчезнет только потому, что тебя не будет рядом. Это невозможно узнать... Но что можно сказать наверняка, так это то, что Джэ Ин и ты — близкие родственники, и вы связаны.

— Конечно, поскольку мы близнецы, мы близки, но это не значит, что один близнец может заметить, что с другим из них что-то случилось. Это касается не только нас, но и всех близнецов в мире. Я не знаю, существует ли что-то такое между нами. Думаю, мы просто обычные братья.

— ...хм …знаешь, Джэ Ин всегда болел, когда болел ты.

— ...обычно, дети всегда болеют вместе. Потому что их иммунная система слабее, чем у взрослых.

Чон Тхэ Ин был ошеломлён. Основываясь только на этом, он не мог подумать, что у него со старшим братом были какие-то загадочно-близкие отношения.

У дяди было не очень серьёзное лицо, но он и не шутил. Слегка повернув чашку, дядя медленно произнёс:

— Ты сейчас здоров, но, когда ты был маленьким, ты постоянно очень сильно болел. Ты был настолько слаб, что врачи несколько раз говорили, что ты на грани смерти…

— О, я слышал об этом.

— Да. Я несколько раз возил тебя в больницу. Но Джэ Ин был всегда здоров, даже ни разу не простужался. Он всегда оставался дома, когда ты попадал в больницу. Но затем ему становилось плохо дома.

— …в этом тайна близнецов.

Без всякой причины Чон Тхэ Ин смутился, и его лицо покраснело.

— И это всё?

Когда Чон Тхэ Ин увидел, что его дядя больше ничего не хочет говорить, он осторожно спросил, гадая, всё ли тот рассказал. Дядя погрузился в свои мысли, глядя на потолок, но, кажется, пришёл в себя, когда услышал голос Чон Тхэ Ина.

Он посмотрел на племянника, пожал плечами и ответил:

— Ну, на данный момент… Это вы вместе болели, так что ты про это лучше помнишь.

— Я не помню. Когда именно произошла эта история?

— Это было, когда я как раз собирался поступать в колледж. Или нет… Думаю, это было, когда тебе было два или три года.

— Тогда, конечно, я не помню.

— Правда? Джэ Ин, кажется, помнит.

— Хён правда умный.

Чон Тхэ Ин вздохнул. Он думал, что это будет что-то большое и загадочное, но оказалось, что это скорее совпадение. Он и не ожидал ничего особенного, но теперь чувствовал себя немного обескураженным.

Дядя знал эту историю, и Илай тоже знал её. Наверное, есть ещё люди, которые знают. Однако такой уровень совпадений не так уж и редок, и это не более, чем история.

Чон Тхэ Ин внезапно почувствовал, что невидимое напряжение в его сердце спало, и беспомощно рассмеялся:

— И что? Неужели ты веришь в такие суеверные истории? На самом деле, это было немного смешно с самого начала. Что значит для человека подарить кому-то удачу? Лучше было бы сказать, что это даёт деньги или власть. Было бы проще.

Когда Чон Тхэ Ин заговорил, его дядя спокойно улыбнулся, ничего не сказав.

— Спроси об этом Джэ Ина. У него хорошая память, и он, вероятно, скоро свяжется с тобой.

— Думаю, да. Я не знаю, когда мы встретимся снова. Не уверен, вспомню ли я об этом потом.

— Но у тебя скоро день рождения. Я уверен, что он свяжется с тобой где-то в это время. Так было всегда.

— Правильно. Или он появится передо мной из ниоткуда... Даже если это не так, он, вероятно, свяжется со мной примерно в это же время, даже если не конкретно в тот же день, — сказал Чон Тхэ Ин, думая о своём брате, которого он не видел уже несколько месяцев.

Даже если бы они не виделись сотни лет, Джэ Ин, о безопасности которого можно даже не беспокоиться, иногда совершал подобные неожиданные поступки и в своей обычной жизни.

Чон Тхэ Ин мало что знал о своём брате. По крайней мере, так он думал про себя.

Одна из немногих вещей, которые он точно знал, — это то, что, пусть Джэ Ин и был поглощён книгами и символами, которые кроме него никто не понимал, брат определённо любил его. Не важно где он. Не важно, что он делает. Как и сам Чон Тхэ Ин.

Он редко думал о желании услышать голос брата или встретиться с ним. Поэтому не имело значения, насколько далеко они находились.

Несмотря на то, что сейчас они были порознь, и Чон Тхэ Ин не имел возможности узнать, где брат находится, у него не было чувства потери. Он верил, что всякий раз, когда он будет отчаянно скучать по брату, то обязательно сможет связаться с ним. И никогда прежде это доверие не было обмануто.

Возможно, это всё же была красная нить, которую ничем нельзя было перерезать.

Конец 7 главы.

Скрытая глава: Гений

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

Когда я был молод, то думал, что я гений.

С самого детства, в средней школе, старшей школе и колледже я никогда не встречал никого лучше себя.

На самом деле причина, по которой я считал себя гением, заключалась не только в моем собственном восприятии. Это произошло потому, что все вокруг глядя на меня говорили это.

Я учился лучше своих сверстников, имел лучшие результаты в спорте и хорошо жил. Я также знал, как легче получить то, чего хочу. Я бы сказал, что я был умным ребенком.

К счастью, у моей семьи были ресурсы, чтобы дать соответствующее образование такому одаренному ребенку, которого все считали вундеркиндом. Так я смог раскрыть свои таланты в полной мере.

Вскоре мне надоело соревноваться с детьми моего возраста в своем окружении. Соревноваться с ними было не весело, потому что это всегда была односторонняя игра.

Примерно в то же время я узнал о зарубежной организации по обучению одаренных людей. Когда я узнал об этом месте, то подумал, что мне нужно туда поехать. И мои родители тоже так подумали. Итак, в юном возрасте я оставил свою семью и отправился учиться за границу.

И тогда я узнал реальное положение вещей.

Я хорошо адаптировался там и вскоре смог добиться результатов выше среднего. Однако это было всего лишь «выше среднего».

Я был гением в реальной жизни, но не там. Там я был просто довольно умным ребенком.

Моя юношеская гордость была разбита, и тогда мне пришлось учиться приспосабливаться к реальности. Это был очень полезный процесс.

Только тогда я обрел друзей, смог жить, не чувствуя разочарования, и встретил людей, которые меня понимали. Вспоминая об этом сейчас, я подумал, что это была самая полезная вещь, которую я когда-либо приобретал.

Хотя я не был гением, способным изменить мир, я был достаточно хорош, чтобы быть источником гордости для своей семьи. Когда я без особого труда и раньше своих лет, поступил в ведущий зарубежный университет, мой старший брат, который воспитывал меня вместо отца, скончавшегося в молодом возрасте, был так счастлив, что заплакал.

Я очень хорошо ладил со своим братом. Мой старший брат был уже взрослым, когда я был еще маленьким. И дело не только в разнице в возрасте. Сердце брата рано созрело. Старший брат всегда был зрелым и здравомыслящим. Я сильно любил своего старшего брата и всегда следовал за ним.

Однако у брата была одна роковая биологическая слабость. У него были трудности с зачатием ребенка. Правильнее было бы сказать, что это было невозможно.

Однако брат и невестка очень сильно хотели ребенка и в конце концов обратились ко мне за помощью. Я охотно согласился. Итак, примерно через год, брат и невестка смогли завести ребенка.

Это были близнецы. Биологически они были моими детьми, но никто так не думал. Я тоже, конечно. Мой брат сказал, что отдаст одного из детей, но я не собирался этого делать. Даже сейчас. Эти дети были исключительно детьми старшего брата и невестки.

Однако, если человек что-то осознает, изменить это уже не так-то просто. Даже если вы думаете, что ничего не изменилось, многие из мыслей остаются подсознательными.

Хотя я не был величайшим гением в мире, я без каких-либо трудностей окончил всемирно известный престижный университет и сразу же поступил на работу в UNHRDO. На этом уровне любой сказал бы, что это здорово, и я тоже втайне так думал. Но примерно в то же время я испытал разочарование второй раз в жизни. Это был второй опыт, который заставил меня подумать, что я не такой уж и гений, а на самом деле совершенно обычный человек.

Дети старшего брата были близнецами, причем старший из них был ребенком, которого нельзя было назвать даже простым гением.

Я виделся со своими племянниками только во время каникул, когда приезжал домой, и только когда им исполнилось четыре или пять лет, я смог пожить с ними около месяца, что совпало со временем, когда я окончил колледж. И в течение этого месяца я был полностью разочарован в своих способностях. Они были совершенно посредственными по сравнению с талантами ребенка, которому было максимум четыре или пять лет.

Встретить такого гения при жизни было сложно. К счастью, мой старший брат хорошо воспитал своего ребенка, поэтому мой племянник не был заносчивым и высокомерным ребенком, каким я был в детстве.

Возможно, по-настоящему гениального ребенка такие вещи вообще не волнуют. В любом мире человек наверху обязательно видит нечто совершенно иное, чем человек внизу.

Брат-близнец ребенка, второй племянник, был обычным ребенком.

Поскольку его организм был слабым, мне даже приходилось несколько раз отвозить его в больницу, когда я возвращался домой во время отпуска, но когда он немного подрос, вскоре он стал здоровым и умным ребенком, а также прекрасным и талантливым ребенком.

Я любил обоих своих племянников, но старший племянник был невероятным гением.

Мой старший племянник, хотя я уже устал об этом говорить, был гением, как никто другой. Меня не удивило бы, даже если бы он в этом возрасте записал химическое уравнение водородной нейтронной бомбы. Помимо уникального мозга, мальчику еще и невероятно везло. И это действительно невозможно было бы объяснить.

Я провел с этим ребенком довольно много времени, думая, что он умный, удачливый, с легким характером, и у него гармоничная семья и счастливая жизнь. Затем, примерно через месяц, меня перевели в UNHRDO, и мне пришлось снова покинуть страну.

У меня был друг.

Это друг, которого я встретил в центре образования одаренных людей и которого знал давно. Он был похож на меня. Он был посредственным гением, поэтому быстро отбросил все амбиции одаренного ребенка, окончил колледж и с помощью отца основал компанию.

Это была компания, которая переиздавала старые книги, и, в конце концов, как ей и было суждено, она потерпела крах. Однако этот друг был достаточно богат, и это для него не было проблемой. Его семья занималась продажей оружия.

Хотя он был другом, любящим книги, он также обладал обширными познаниями в области оружия, достаточными, чтобы взять на себя семейный бизнес. В то время я работал в UNHRDO и много говорил об оружии со своим другом.

Когда мой невероятно умный племянник был маленьким ребенком, который еще даже не ходил в среднюю школу, я увидел как он рисует беспорядочные картинки и буквы в своей тетради. Хотя навыки рисования были грубыми, содержание рисунка представляло собой внутреннюю схему пулемета. Рядом с рисунком были записаны даже детали, так что из этого листка бумаги было возможно сделать новый тип пулемета.

Когда я с удивлением спросил что это, племянник с мрачным выражением лица сказал, что просто придумал это от скуки, и велел мне взять это или сжечь, как я захочу.

Я был потрясен. Он ничего не копировал и не срисовывал, увидев что-то, а просто помечтал и посчитал, представив из какой конструкции состоит оружие и как боеприпас реагирует на свою функцию. И его пулемет кардинально отличался от существующих.

Эту картинку я отправил своему другу по факсу.

Естественно, друг сразу понял ее ценность, поэтому он очень обрадовался и сразу же попросил приехать к нему домой, чтобы посмотреть на картинку вживую и поговорить о ней.

Поэтому я поехал прямо в дом друга. Однако, хотя я был очень счастлив, поражен и даже боялся гениальности своего племянника на протяжении всего процесса, я не мог не чувствовать печаль.

* * * * *

Дом моего друга был особняком. К дому вела широкая и роскошная дорога, как в кино, настолько длинная, что приходилось ехать от главных ворот до входной двери. Хотя в финансовом отношении я не испытывал недостатка, я впервые был в таком богатом доме, поэтому оглядывался вокруг с чувством удивления.

Когда я вышел из машины и повернулся к двери величественного здания, я был поражен. Поэтому осматривался тут и там, ожидая, пока кто-нибудь выйдет ко мне навстречу.

В этот момент случилось неожиданное.

Внезапно со стороны особняка послышался визг, и со двора выбежал рыдая, высокий мальчик лет четырнадцати-пятнадцати.

Мои глаза расширились.

У ребенка были раны по всему телу. Нет, недостаточно сказать, что он был весь в ранах. Хромающая нога была сильно вывихнута и опухла, а рука так висела, что казалось, будто там сломана кость.

Голова у него, должно быть, тоже была разбита, потому что от волос до век, опухших, как у боксера, все было залито кровью. Пока я смотрел на это широко раскрытыми глазами, задаваясь вопросом, была ли это сцена насилия над детьми, другой мальчик выбежал следом за ребенком. Мальчик был несколько меньше того, что был до него.

Однако, учитывая его необычайно стройные для ребенка конечности, правильнее было бы назвать его подростком, а не ребенком.

Но когда я увидел этого ребенка, то был потрясен. Ребенок с ничего не выражающим лицом держал в руке молоток. Но он по крайней мере в три или четыре раза превышал размер обычного предмета домашнего обихода и скорее всего использовался в строительстве. И тогда ребенок подошел ко мне, следуя за мальчиком, выбежавшим впереди него, и с совершенно беспечным выражением лица взмахнул молотком. И я снова услышал тот жалкий крик, который слышал минуту назад.

Рядом со мной, застывшим от неожиданного зрелища, из дома выбежал старик и начал ругать мальчика. На лице мальчика появилось неодобрительное выражение. Взволнованный взгляд в его глазах, когда он смотрел на мужчину, был настолько зловещим, что я задумался, не думал ли он просто убить этого человека молотком.

Я, родившийся и выросший в мире, просто широко открыл глаза, недоумевая, откуда взялось что-то столь свирепое. В этот момент из дома вышел мой друг. Он радостно поздоровался со мной, но увидев ребенка, сразу забеспокоился:

— Илай, ты сделал это снова?!

— Почему ты так небрежно произносишь мое имя?

— Имя предназначено для того, чтобы его называли.

— Я ясно сказал называть меня по фамилии. Только люди, которым я даю разрешение, могут называть меня по имени.

Сказав это, мальчик внезапно перевел взгляд в мою сторону. Друг вздохнул и представил мальчика:

— Чан Ин, это мой младший брат. Ему в этом году исполнилось десять лет, и хотя разница в возрасте немного велика, он определенно мой младший брат. Его имя такое же, как ты слышал только что, но не звони его так. Мой младший брат немного эксцентричен, поэтому ты можешь звать его по фамилии. Илай, это мой друг. Нельзя относиться к Чон Чан Ину небрежно.

В тот момент я был потрясен и удивлен, что этот свирепый ребенок был младшим братом моего друга, которому всего через несколько лет исполнится 30. Я также был удивлен, что ему было всего десять лет, хотя он выглядел так, будто ему было около четырнадцати лет.

Конечно, больше всего меня удивило жестокое насилие. Однако мальчик, который выбросил молоток, кивнул со спокойным выражением лица, как будто он никогда не был таким злым, и вошел в дом.

Мне тоже пришлось последовать за своим другом в дом.

* * * * *

— Это здорово. Это так... невероятно.

Это было первое, что сказал друг после долгого осмотра каждого уголка чертежа. Я тоже разделял его чувства. Сначала он не мог в это поверить, настолько, что задавал вопрос, точно ли это нарисовал ребенок, а не инженер.

— Этот ребенок - твой племянник, верно? Сколько ему лет?

— Ему десять.

— Десятилетний!

Друг покачал головой с выражением недоверия. Он смотрел на меня недоверчивыми глазами, как будто я лгал, но я не колебался. Друг, кажется, наконец понял, что это правда, и после этого просто вздохнул.

— Десятилетний.

— Да, ему всего десять лет.

Друг внезапно посмотрел мне в лицо. Я до сих пор не знаю, какое лицо я тогда сделал. Но друг, должно быть, что-то увидел в этом лице, поэтому тихо протянул руку и похлопал меня по плечу.

— Жаль, друг мой. Каждому приходится жить с тем, что ему дают.

Он просто посмотрел на меня. Я не знаю, что он увидел в моем лице, но я кивнул. Когда я сидел напротив друга в гостиной и мрачно смотрел на чертеж, ко мне подошел мальчик, который читал книгу далеко отсюда. Его скучный вид напоминал голодного льва, ищущего чего-нибудь вкусненького.

— Хм, это ты нарисовал? - спросил меня мальчик, который смотрел на чертеж.

Я был немного удивлен безрассудным тоном мальчика и с улыбкой покачал головой.

— Нет. Мой племянник. Он, того же возраста, что и ты... Риглоу.

Я взглянул на мальчика, произнося фамилию, которую редко использовал, когда звонил другу. Мальчик посмотрел на чертеж, как на умную игрушку, и пробормотал:

— Это потрясающе.

Удивительно, что мальчик такого возраста смог понять чертеж и нашел его потрясающим.

— Чан Ин, могу я поговорить с твоим племянником?

Я на мгновение растерялся, но в конце концов кивнул. Для моего старшего племянника уже было привычно получать телефонные звонки от незнакомцев.

Когда я согласился, мой друг был очень рад и сразу же приготовил телефон, и я взял трубку, чтобы позвонить домой моему брату.

Как только послышался звуковой сигнал, звонок переключили на громкую связь.

И вскоре кто-то ответил на звонок.

— Привет.

Это был голос моего второго племянника.

Мальчика, казалось, немного смущал язык, которого он не знал, поэтому он сказал ему, что английский подойдет.

Благодаря моему старшему племяннику мои племянники с детства часто путешествовали по зарубежным странам, поэтому они могли свободно говорить по-английски на таком несложном уровне, как если бы это был их родной язык. Мальчик слегка наклонил голову и заговорил по-английски.

— Привет, ты Джэ-и?

Затем, возможно, удивившись неожиданному английскому, второй ребенок медленно ответил:

— Нет, моего брата сейчас тут нет. Они с мамой пошли в лабораторию сдать анализы, а я остался один. А ты кто?

Я поймал себя на том, что смеюсь над этим невинным голосом. Когда я вернусь домой, думаю, я попрошу племянника не говорить подобные вещи незнакомцам, когда он один.

Мой друг улыбнулся, как будто думал о том же, что и я, а мальчик, который, казалось, знал о мире гораздо больше, чем мой племянник, хотя и был того же возраста, дал ему несколько взрослых советов с озадаченным видом:

— Нельзя ни с кем так разговаривать, когда ты дома один. Ты даже не знаешь, кто звонит.

— Почему? Ты находишься в Америке. Мои мама, папа и брат вернутся раньше тебя.

Второй заговорил слегка торжествующим тоном.

Когда кто-то говорил по-английски, он, казалось, думал, что это американец. Мальчик нахмурился и пристально посмотрел на меня. Его лицо как будто спрашивало меня, почему я воспитала своего племянника таким идиотом. Я пожала плечами, притворившись, что не знаю.

— Это не Америка. Это Германия. Человек по соседству с тобой тоже может позвонить и заговорить по-английски.

— Нет. Бабушка, живущая по соседству с нами, не говорит по-английски. И дедушка по соседству не сможет этого сделать. Хм… Но дама, которая приходит время от времени, возможно, сможет это сделать. Я обязательно спрошу у нее, когда она придет в следующий раз.

— Э-э, тебе действительно нужно проверить.

Мальчик как будто потерял интерес к телефонному звонку, но, возможно, потому, что ему было скучно оставаться одному, второй ребенок начал сыпаться словами:

— Но где же находится Германия? Ты живешь в Германии? Значит, ты не можешь прийти сюда? Это дальше, чем Америка? Мне сейчас скучно, приходи со мной поиграть. Меня зовут Тхэ Ин. Чон Тхэ Ин.

Мальчик, выглядевший немного уставшим от шквала вопросов, немного нахмурился, как будто смущаясь.

— Я могу прийти, но сейчас это сложно. Мне нужно ехать в аэропорт, чтобы успеть на самолет. Если тебе скучно, ты можешь прийти сюда. Если ты хочешь приехать, я могу прислать кого-то, чтобы встретить тебя.

Мой друг сделал странное лицо, глядя на высокомерно говорящего мальчика. Его лицо выглядело так, будто он съел что-то не то. Однако мальчик продолжал говорить самодовольно:

— Это займет всего лишь несколько часов, так что тебе просто нужно набраться терпения Тэ-и.

— Нет. Меня зовут не Тэ-и, а Тхэ Ин.

— Тэ, ……Тэ-и…?

Мальчик, казалось, был немного озадачен словами второго ребенка и неуверенно повторял за ним.

— Не совсем нак… Тхэ Ин.

— Тхэ… И…

— Нет, это не то…

Второй ребенок не рассердился и спокойно продолжал точно повторять свое имя. Мальчик, который несколько раз повторил за ним, казалось, становился все злее и злее, а затем, в седьмой или восьмой раз, он наконец смог относительно точно назвать второго ребенка.

— Тхэ И… Ин.

— О верно. Вот теперь правильно.

Второй очень обрадовался и закричал.

Лицо мальчика приняло выражение облегчения и он вздохнул.

— Но кто ты? Как тебя зовут?

— Я, я…

Мальчик снова стал выглядеть самодовольно и уже собирался открыть рот, чтобы произнести свое имя. Как на той стороне связи вдруг раздался звонок. Кажется, кто-то пришел.

— Эм-м-м. Похоже, мои мама и брат вернулись! Перезвони мне позже. Давай сыграем еще раз позже!

Второй мальчик сказал это звонким голосом и повесил трубку, видимо, забыв, кого этот мальчик искал в первую очередь.

Мальчик с озадаченным лицом смотрел на телефон, который издавал звуковые сигналы.

Я увидел как мой друг, слегка повернув голову, сдерживает смех.

Лицо мальчика становилось все более мрачным, как будто он злился все больше и больше, и в конце концов он замахнулся кулаком и сломал телефон. Потом развернулся и вышел из гостиной, оставив телефон, который развалился на куски.

Когда мальчик исчез, мой друг громко рассмеялся. Я смиренно посмотрел на своего друга, чувствуя, что сделал что-то достойное сожаления, но мой друг не смог удержаться от смеха и сказал:

— Когда он сможет еще испытать что-то подобное?

Через некоторое время я позвонил снова, и мой друг все время улыбался, пока мой старший племянник и мой друг не заговорили по телефону.

* * * * *

Старший племянник, похоже, постепенно заинтересовался разработкой оружия. Если быть точным, то были люди, которые были заинтересованы в этом, в том числе мой друг, и их число росло, поэтому казалось, что они разрабатывали оружие для удовлетворения своих потребностей.

Новый автомат, который впервые нарисовал ребенок, действительно был выпущен через два года с некоторыми улучшениями и модификациями и оказал большую помощь семейному бизнесу друга. Вероятно, никто никогда не мог себе представить, что человек, сконструировавший новый пулемет, в лучшем случае был ребенком-убийцей.

Мой племянник начал тайно прославляться.

Несмотря на то, что он с самого начала был известен как гений, он не смог похвастаться своими работами в оружейной промышленности, поэтому о нем говорили в негативном ключе.

Ребенок не принадлежал к числу тех гениев, о которых говорили, что они умны только в детстве, и когда он подрос, он придумал что-то новое и более солидное. До тех пор, пока этот ребенок не стал взрослым и не поступил в UNHRDO в качестве специального исследователя, он успел сделать так много вещей, что их невозможно было сосчитать обеими руками.

Мой племянник с тех пор не изменился. Он всегда был тихим, спокойным и воспитанным.

В конце концов, я не пожалел, что привел этого ребенка в эту индустрию. Как сказал мой друг, каждый живет согласно тому, что ему дано. То, что дано ребенку, мне не дано, а ему кто-то дал еще до его рождения.

Все такие. Точно таким, какой я сейчас, таким же, каким будет этот ребенок в будущем. Вы живете в меру своих данных способностей.

Однако всякий раз, когда я видел своего племянника, мне становилось так грустно, что я не мог этого вынести. В этом диком мире то, что было у этого ребенка, было таким великим. Как будто я остался один на свете. Как мир так велик, так же велико и то, что есть у ребенка.

Сможет ли мой племянник вынести такую большую штуку на спине? Бывают моменты, когда даже те небольшие способности, которые мне даны, оказываются подавляющими и трудными.

Ребенок не сказал мне, что ему тяжело. Он всегда был на одном и том же месте со спокойным лицом. Итак, я хотел дать ему все, что он хочет. Все, что я могу сделать.

Так что вес, который несет ребенок, можно немного облегчить. Я хочу помочь этому ребенку. Поэтому в меру своих возможностей устрою тот путь, который хочет ребенок.

КОНЕЦ 2 ТОМА.

T&R Inc.

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

Он сидел у окна и читал газету, а солнечный свет падал на его правую щеку, нагревая половину лица. Свет был очень теплым, хотя дело близилось к закату.

Тем не менее Чон Тхэ Ин, молча листающий газету, поднял голову, почувствовав на себе взгляд. Переносить любопытные взгляды тяжелее, чем жаркий солнечный свет. Чон Тхэ Ин оторвал глаза от газеты и проследил за взглядом, остановившемся на его лице. Женщина, сидевшая немного в стороне и смотревшая на часы, как будто кого-то ожидая, смотрела в сторону Чон Тхэ Ина. Однако в тот момент, когда Чон Тхэ Ин поднял голову, взгляд женщины, который до этого был слегка отстраненным, рефлекторно остановился на Чон Тхэ Ине, и только тогда он понял, что она смотрела не на него.

Местом, куда падал ее взгляд, была угловатая колонна, стоявшая рядом с местом, где сидел Чон Тхэ Ин. Если быть точным, то это зеркало, прикрепленное к четырем сторонам столба. Она просто рассматривала его внешность в зеркале.

Чон Тхэ Ин проследил за ее взглядом, бессознательно посмотрев на колонну и обнаружил там отражение своего лица. Он нахмурился, сам того не осознавая.

«Это так жалко…»

Как только их взгляды встретились, в зеркале ясно открылась причина, по которой женщина так уставилась на него. Лицо было искажено и сильно опухло, веки, виски и подбородок были равномерно окрашены в красный, желтый и синий цвета, а губы были разорваны и по краям все еще сохранялась запекшаяся кровь.

Его первоначальная внешность не была уродливой, поэтому он мог ходить с поднятой головой, и куда бы он ни шел, ему не говорили, что он уродлив, но теперь от его первоначальной внешности не осталось ничего. Более того, это опухшее лицо было одето в потертый костюм. Он не создавал впечатление респектабельного человека. Никто здесь не поверил бы, что еще полдня назад с его лицом было все в порядке. Были один или два синяка или раны, которых нельзя было избежать во время обычного курса, но даже сегодня утром он еще не выглядел так…

Организму требуется время, чтобы восстановиться, но ему требуется всего лишь мгновение, чтобы сломаться.

Примерно за час до полудня, пока он был в комнате отдыха и слушал музыку, двое коллег, с которыми он не был особенно близок, начали драться прямо рядом с ним. Чон Тхэ Ин не собирался обращать на них никакого внимания, но пока они ругались, они толкнули стул, на котором сидел Чон Тхэ Ин так сильно, что он чуть не упал с него. Он не сказал им прекратить борьбу или что-то в этом роде, он лишь сказал им: «Если хотите драться, выходите из комнаты и сражайтесь».

Далее он услышал в свой адрес: «Это тот, кто прислуживает европейскому ублюдку». Это было абсурдно, но в этот же момент двое парней, которые отчаянно боролись между собой, начали вместе бить Чон Тхэ Ина, и он, получив несколько внезапных ударов, мгновенно расстроился из-за этой несправедливой ситуации и ответил на них. Существует один несправедливый факт. Эти парни ненавидели «европейского ублюдка», но у них не хватало смелости напасть на него, поэтому они решили избить Чон Тхэ Ина. Эта ситуация была чрезвычайно абсурдной.

— Илай вам не по зубам, решили напасть на того, кто слабее. Только не думайте, что я не отвечу!

Слова, которые выкрикивал Чон Тхэ Ин, избивая их, на самом деле были адресованы не только этим двоим. Он сказал это всем, кто наблюдал за этим абсурдом, даже не собираясь их останавливать. Среди зрителей было несколько коллег, которые были членами той же команды, что и Чон Тхэ Ин. Это его еще больше разозлило.

В конце концов, они хорошенько избили друг друга. Он получил поверхностное лечение в лазарете, но через некоторое время его лицо опухло и появились синяки.

И как назло это произошло в хороший субботний день - в его выходной.

— Почему это не случилось позже, - пробормотал Чон Тхэ Ин, поглаживая свое лицо.

Даже когда он только легонько прикоснулся к нему кончиками пальцев, его опухший синий подбородок начал пульсировать. Сегодня у него была назначена встреча. Брокер, с которым его ранее познакомил Альта, связался с ним и сказал, что готов передать его заказ. Поэтому он приехал в Гонконг во второй половине дня.

Хотя он не был тем человеком, с которым ему нужно было быть очень формальным, он все же был деловым человеком, поэтому Чон Тхэ Ин хотел соблюсти все формальности. Местом встречи был выбран вестибюль пятизвездочного отеля. К сожалению, именно сегодня, это было не подходящее место, чтобы показать здесь свое лицо.

— Черт побери. Ну почему вы не подождали еще день, прежде, чем сделать это…

Чон Тхэ Ин щелкнул языком и погладил свое лицо. Он не мог сказать, что он нереально красив, но его утешало то, что он никогда не слышал, чтобы кто-то говорил, что он некрасив. Но сейчас его внешность вышла за рамки уродства и его лицо имело совершенно непрезентабельный вид.

Тень мужчины приблизилась к Чон Тхэ Ину, который горько облизывал губы и рассматривал свое лицо в зеркало. Его взгляд встретился в зеркале с мужчиной, который смотрел на Чон Тхэ Ина свирепыми глазами.

— Смотрю ты прям оторваться не можешь от своего уродливого лица.

— Тебе тоже хочется со мной поссориться?

Даже когда он просто двигал ртом, в его висках пульсировало. Мужчина мрачно посмотрел на него в ответ и сел на одноместный диван рядом с ним.

— Раз ты вытащил меня в Гонконг, чтобы встретиться, то нечего глазеть по сторонам. Вообще я не горел желанием встречаться с тобой. Или ты решил подшутить надо мной?

— Ты считаешь, что я стал бы тратить на оружейного маньяка свой выходной? У меня нет желания проводить время с парнем, который не может жить без оружия, и относится к нему как к любовнику. Вдруг твоя мания перекинется на меня?

Когда Чон Тхэ Ин договорил, глаза оружейного маньяка расширились.

— Я что, по-твоему, носитель какой-то заразной болезни?! Черт возьми, в эту драгоценную субботу из-за тебя я не могу ухаживать за своими красивыми малышками! Почему я должен встречаться с тобой? Просто отдай мне кольт! Просто отдай его, и я уйду!

— Подожди, он скоро будет здесь… …ой...

Простонал Чон Тхэ Ин, которого Мора схватил за воротник и дико тряс, ударяя о спинку стула. Его избили так сильно, что у него болело даже лицо, не похожее на человеческое. Видя, как Чон Тхэ Ин стряхивает его руку и потирает лицо и бормоча: «Боже мой, как больно», Мора, должно быть, понял, почему он говорит, что ему больно, и щелкнул языком, а затем послушно отпустил руку.

— Я не хочу, чтобы меня видели рядом с тобой. Ничего кроме неприятностей мне это не принесет.

Чон Тхэ Ин наклонился, держась за лицо. Ему все еще хотелось громко кричать и плакать заявляя, что он в этой ситуации совершенно не виноват и какого черта они во всем винят его.

— Сегодня выходные, и тебе встреча со мной ничем не грозит.

Чон Тхэ Ин закрыл лицо руками и пробормотал со стоном.

Мора цокнул языком, с жалостью глядя на Чон Тхэ Ина.

— Когда я смотрю на тебя, ты кажешься по-своему умным, но иногда ты делаешь глупости, которых я не могу понять. Зачем ты добровольно подходишь к смертельному обрыву?

— Что я делаю?

— Глядя на тебя, не кажется, что ты ищешь успеха, поэтому для собственного благополучия тебе следует избегать опасностей и лучше поглубже спрятаться. Но ты зачем-то идешь к обрыву, словно специально в поисках смерти. Оглянись и посмотри вокруг себя, нет никого, кто встанет на твою сторону. Неужели ты думаешь, что такой сумасшедший, как Риглоу, будет считать тебя своим союзником. Даже не рассчитывай, ни в коем случае.

Мора цокнул языком и покачал головой. Чон Тхэ Ин изогнул спину и повернул голову, чтобы взглянуть на Мору искоса.

— Я не сам пошел к этому обрыву, меня туда толкнули. Почему мне никто не верит, сколько бы раз я это ни повторял?

— Мне кажется, у тебя есть склонность прыгать с обрыва. Ты сам заходишь в логово тигра и суешь свою голову ему в пасть. Почему ты назначил встречу здесь? В Гонконге есть много других роскошных отелей, так почему же ты выбрал именно этот отель?

— В этом отеле живут тигры? Или где-то рядом есть обрыв? Или в этом отеле все в комплекте?

— Рядом с отелем есть обрыв, а неподалеку обитает тигр, идиот! Разве ты не видишь Липпо-центр через дорогу?!

Чон Тхэ Ин закрыл рот и нахмурился. Этот роскошный отель, расположен в самом сердце острова Гонконг. Как он не глядел на Липпо-центр, он никак не мог понять, что имеет в виду Мора. Отель не выглядел так, будто его построили на краю обрыва. В башнях-близнецах, представляющих собой два одинаковых здания, расположенных рядом, размещались многочисленные государственные и частные компании. Казалось, что немало жителей Гонконга тоже считали это здание уродливым согласно фэн-шуй, но Мора, похоже, не имел в виду именно это.

— Что в этом плохого…?

Чон Тхэ Ин, который указывая на Липпо-центр повернул голову, и тут же опустил руку, когда увидел приближающегося человека, которого он ждал. Это был брокер, с которым он должен был сегодня встретиться. Когда он увидел Чон Тхэ Ина, он тоже слегка поднял руку в приветственном жесте.

— Ха-ха, я немного опоздал. Извините, мне нужно было встретиться кое с кем важным.

— Ничего страшного, мы тоже приехали недавно.

Чон Тхэ Ин говорил вежливо, вспоминая Альту, который льстил и лебезил перед ним, говоря, что это его ценный контакт. Несмотря на то, что Альта теперь всегда смотрит на него свирепыми глазами, он не хотел подводить его и как-либо смущать. Он не забыл ткнуть Мору в бок, поскольку он просто тупо смотрел на брокера, ничего не говоря.

— Это твой друг…?

Чон Тхэ Ин улыбнулся как можно дружелюбнее и нежно похлопал Мору по плечу:

— Этот парень искал эту вещь. А я лишь немного помогаю ему с хобби.

— Ага…….

Брокер кивнул. Мора выглядел очень неловко, глядя на Чон Тхэ Ина, который похлопывал его по плечу, притворяясь дружелюбным, но, похоже, он, по крайней мере, заметил это и не пробормотал лишних слов.

— Здесь немного неловко разговаривать, давайте поднимемся в мою комнату.

Следуя за брокером, который первым встал и заговорил, Чон Тхэ Ин быстро стряхнул руку Моры, которая сжимала его тыльную сторону, и отмахнулся.

Мора проворчал:

— Почему вы выбрали этот отель, если могли просто встретиться в каком-то номере с самого начала или в ресторане?

Когда он собирался ущипнуть Мору за бок, который уже некоторое время назад жаловался на отель, как будто он ему действительно не нравился, брокер, который был на пару шагов впереди, оглянулся, услышав его голос:

— Вам не нравится этот отель? Хе-хе, тогда в следующий раз пойдем куда-нибудь еще. Сегодня у меня была назначена встреча прямо по соседству. Разве я раньше не говорил? В Гонконге открылся большой филиал. В Липпо. Позже я планирую заняться там делами поэтому это был лучший выбор места.

К счастью, он не выглядел особенно оскорбленным жалобами Моры, но лицо Моры было разбито словами этого человека. Чон Тхэ Ин взглянул в глаза Моры и почесал голову. Он ничего не знал о фэн-шуе китайцев, но согласен с мнением, что это здание уродливое.

— Ага, а что это за филиал?

— Это своего рода частная военная компания. Она занимается поставками и производством, и это известная компания, занимающая второе место в этой отрасли. Вы, вероятно, узнаете ее, когда услышите название...

Чон Тхэ Ин взглянул на Мору. Мора шел, как обычно, надувшись, с выражением раздражения на лице по поводу всего, что происходит в мире.

Когда Чон Тхэ Ин собирался открыть рот, брокер, подошедший к лифту, обернулся и посмотрел на него:

— Что с твоим лицом? Я сначала тебя не узнал. У кого хватило смелости так избить талантливого сотрудника из UNHRDO?

Чон Тхэ Ин закрыл рот и проглотил слова. У кого? У других талантливых людей из UNHRDO. Хотя он не участвовал напрямую в физических страданиях Чон Тхэ Ина, Мора, который внес большой вклад в душевные страдания Чон Тхэ Ина, щелкнул языком, когда увидел мрачное лицо Чон Тхэ Ина. Однако лицо, притворяющееся обеспокоенным за Чон Тхэ Ина, продержалось недолго. Как только брокер показал товар, Мора тут же оставил Чон Тхэ Ина за собой и бросился к брокеру с пылающим огнем в глазах.

Чон Тхэ Ин видя, что теперь им есть о чем поговорить, решил про себя, что больше он ничего не должен Море, оставил их двоих и удалился.

Когда он вышел из отеля, то с задумчивым выражением стал смотреть на Липпо-центр.

Причина, по которой он пошел к этому зданию, заключалась не в том, что у него были какие-то намерения, просто его кое-что беспокоило, но он пока сам не мог понять, что именно.

Ему просто нужно было что-то узнать. Дядя сказал ему однажды, что считает, что у Чон Тхэ Ина довольно хорошее чутье на некоторые вещи. Конечно, это было не во всех аспектах.

Его глаза пробежались по многочисленным табличкам на одной стороне вестибюля первого этажа и остановились на одной табличке с простым, но изысканным шрифтом.

T&R Inc.

Вывеска блестела, как лезвие, словно ее только что повесили.

Это было название военной кампании, которую Чон Тхэ Ин знал. Он даже слышал о ней, когда еще учился в военной академии.

Тартен и Риглоу. Акционерная компания, названная в честь своих учредителей. По сути семейный бизнес. Ее название знает любой, кто хоть немного интересуется этой сферой…

Tarten & Riegrow Inc.

Компания семьи Риглоу…

Никто не обращал внимания на Чон Тхэ Ина, который смотрел на вывеску с избитым лицом, словно только что был участником массовой драки. Люди в костюмах приходили и уходили, иногда проходя мимо, бормоча в телефон на языке, которого Чон Тхэ Ин не понимал. Единственный человек, который заинтересовался Чон Тхэ Ином - это охранник в аккуратной униформе. Он заметил Чон Тхэ Ина, который долго стоял перед вывеской, погрузившись в свои мысли.

— Вы кого-то ищете?

Охранник, наблюдавший издалека за Чон Тхэ Ином, заметил, что Чон Тхэ Ин просто стоит и никуда не уходит. Чон Тхэ Ин на мгновение серьезно взглянул на охранника, а затем указал на вывеску.

— Это T&R Inc.

— Ах, да. Они только что открылись. У вас там какие-то дела? Вы можете сказать мне кого вы ищете, и я свяжусь с ним.

— Нет, не стоит беспокоиться. Если мне кто-то нужен, я сам его найду.

Охранник спокойно посмотрел на Чон Тхэ Ина, немного напряг голос и сказал:

— Устройства безопасности установлены на каждом этаже, поэтому без карты Вы не сможете войти.

— Понятно... ну сейчас мне все равно никто не нужен, - пробормотал Чон Тхэ Ин, потирая подбородок, затем вздохнул и сделал шаг назад.

Он вышел из здания и сел на одну из немногих скамеек рядом с простой, но аккуратно украшенной клумбой прямо у входа. Если вдуматься, то забавно, что он до сих пор этого не знал. Более того, Илай ведь рассказал ему, что помогал семье в оружейном бизнесе, и ведь речь шла не только о брокерской деятельности.

— Но никто вокруг меня не называл T&R полным официальным названием Tarten & Riglow.

Чон Тхэ Ин устало пробормотал и похлопал себя по нагрудному карману, зная, что не найдет там сигарет.

Черт побери эту алмазную ложку! Он легким тоном сказал, что помогает своему старшему брату, который взял на себя семейный оружейный бизнес, поэтому Чон Тхэ Ин и подумал, что он просто продает оружие небольшим вооруженным группам. Но T&R Inc. не была маленьким бизнесом, она была очень известна в соответствующей области.

— Значит тигр на обрыве… Но я не ссорился с этой семьей, и с этим парнем тоже… Откуда Мора знает…

Чон Тхэ Ин, который возился в другом кармане и бормотал, на мгновение остановился. Он задумался, общеизвестен ли тот факт, что Илай является сыном этой семьи. Понятно, что фамилия необычная, но дядя не считал, что о ней стоит говорить открыто.

— Потому что Мора хотел присоединиться к нашей компании до того, как пришел работать в UNHRDO. Где еще этот фанатик оружия мог работать?

Чон Тхэ Ин, который настойчиво искал сигарету, которая не могла бы найтись, даже если бы он порылся во внутренних карманах, внезапно увидел, что из-за его плеча торчит белая сигарета.

Теперь он понял что имел в виду Мора. Проблема была не в месте и не в названии. Просто это оказалось тем местом, где этот парень может тусоваться, а значит это определенно была пасть тигра. Даже не думая оборачиваться, Чон Тхэ Ин взял сигарету и сунул ее в рот. Вскоре после этого из-за его плеча появилась зажигалка и зажгла огонь.

— Что случилось с твоим лицом? Прошло меньше суток с тех пор, как я тебя видел, так как же твое лицо так сильно изменилось за это время.

— После того, как у меня появился новый офицер, которого все любят, это стало обычным явлением.

— Ага.

Чон Тхэ Ин оглянулся назад с горьким привкусом во рту. Мужчина, который дал ему сигарету, которая пришлась ему по вкусу, был одет в костюм, чего он никогда раньше не видел. В струящемся темно-сером костюме, он выглядел так, словно его вытащили из мужского журнала мод.

Если задуматься, разве он не сын семьи чеболей?

Илай, возможно, озадаченный ярким взглядом Чон Тхэ Ина, слегка наклонил голову и спросил:

— Что?

Чон Тхэ Ин взглянул на него более откровенно:

— Просто впервые вижу тебя в костюме. Когда ты так одет, ты выглядишь как офисный работник.

— Ха-ха, это потому, что я и есть офисный работник.

Илай небрежно улыбнулся и пожал плечами. Чон Тхэ Ин, который пару раз ахнул после того, как случайно вдохнул сигаретный дым, посмотрел на него, который, похоже, не шутил. Он положил сигарету в рот, и Илай вопросительно посмотрел на него.

— С каких это пор UNHRDO стала компанией, требующей ношения костюмов? У меня, например, нет костюма.

— Если тебе нужен костюм, могу я купить тебе его?

— Я не это имел в виду… Но если ты мне его купишь, я не откажусь.

Сказав это, Чон Тхэ Ин не показал никаких признаков того, что собирается поднять задницу со скамейки и затянулся сигаретой. Илай тоже присел рядом с ним.

— Мора сказал, что ты можешь встретиться со мной здесь? Гонконг не такой маленький, чтобы мы могли случайно встретиться.

— И все же это совпадение. Я приехал сюда по делам.

Чон Тхэ Ин грустно посмотрел на сигарету, которая за мгновение уменьшилась наполовину, и пробормотал:

— Ты говорил, что каждый выходной ездишь в Гонконг, чтобы помогать своему брату с небольшой работой.

— Да, я приезжаю сюда только по выходным, только когда у меня есть время. Работа здесь не так уж и легка. Мне приходится следить за филиалом, чтобы убедиться, что они все делают правильно. Мой брат все время проводит в Европе. Ему было бы сложно постоянно летать сюда.

— Хаа… В Гонконге открылся филиал компании, и младшего брата перевели в Гонконг как раз в нужное время.

Вот что значит офисный работник... …Чон Тхэ Ин посмотрел на небо, где день уже почти закончился. Здание мрачно закрывало обзор на красно-фиолетовое небо. Илай тоже посмотрел в том же направлении и что-то невнятно пробормотал.

Чон Тхэ Ин взглянул на Илая, который тут же вручил ему новую сигарету.

— Просто отдай мне всю пачку.

— Нельзя просто так отдавать что-то вредное.

Нет другого рта, который не соответствовал бы этим словам. Чон Тхэ Ин на мгновение уставился на этот отвратительный рот.

— Мне страшно, когда ты смотришь на меня такими страшными глазами. О чем ты думаешь? Ты смотришь на меня так, будто собираешься съесть.

Чон Тхэ Ин посмотрел на его рот, произносящий не совсем подходящие слова, и вздохнул.

— Говорили, что между европейским и азиатским филиалами нет прямой связи, так почему же из ниоткуда в качестве офицера появился очень злой парень? Как связаны торговля оружием и такая организации. Существует ли между ними сговор или что-то в этом роде.

— Ха-ха, зачем об этом думать? Бросай, твоему разуму и телу будет легче, если не станешь задумываться о таком.

Чон Тхэ Ин горько облизал губы, думая про себя: «Если мне станет хуже морально и физически, значит ли это, что ты причинишь мне беспокойство?» Что ж, по его словам, в таких историях нет ничего хорошего, даже если делать вид, что ты не в курсе. Да и какое это имеет значение? Мир переполнен более чем дюжиной инцидентов, которые называются «заговорами», но они ни на минуту не становятся новостью. Чон Тхэ Ин выкурил вторую сигарету и на мгновение про себя посетовал: «Если я буду продолжать в том же духе, я стану заядлым курильщиком и помру раньше, чем пройдет полгода».

В конце концов, во всем виноват этот чертов сукин сын. Почему он сразу не рассказал все как следует, а сделал это расплывчато. Если бы он знал, то даже головы бы не повернул в эту сторону.

Когда он зачарованно смотрел на небо, которое постепенно темнело становясь темно-синим, он внезапно почувствовал прохладную руку под подбородком. Чон Тхэ Ин пожал плечами, и слегка повернул голову. Илай держал его подбородок кончиками пальцев и смотрел на него под углом.

Рука, державшая подбородок, плавно двигалась вверх по лицу, следуя за взглядом, идущим от подбородка ко рту, щекам, переносице к глазам и лбу. Затем рука переместилась ко рту и стала ласкать его разорванную губу. Когда она коснулась уголка рта, где засохла кровь, Чон Тхэ Ин почувствовал жгучую боль и рефлекторно нахмурился. Как только он осознал что ему больно, его кончики пальцев ослабели.

— Тск, тск... Интересно, смог бы кто-нибудь из них избить меня? Когда мы виделись вчера днем с тобой все было хорошо, так когда это случилось? Вечером? Сегодня утром? Я не думаю, что это случилось в последние несколько часов.

— Зачем ты задаешь вопросы, когда легко можешь разобраться сам, даже не спрашивая об этом?... Ах, больно. Не нажимай.

Чон Тхэ Ин схватил руку Илая и отдернул ее. Рука, которая, казалось, собиралась на мгновение задержаться на лице с силой, вскоре послушно была убрана. Илай тонко улыбнулся, посмотрев на Чон Тхэ Ина, а затем наклонил голову:

— Почему бы тебе не поймать и хорошенько не избить хотя бы одного человека, который затеял драку? Ведь нет гарантии, что они не захотят повторить это.

Чон Тхэ Ин цокнул языком. В этом был весь Илай. С его точки зрения, он проявлял доброту давая правильные и дельные советы. Наверняка, если бы он сделал то, что Илай ему советовал, количество драк с ним в сократилось. Ну… возможно, даже до 10%. Но тогда все эти редкие бои были бы связаны с огромным риском для жизни.

— У меня нет ни такой смелости, ни таких навыков, чтобы потом противостоять группе парней, кидающих в меня бомбы… К тому же это все же мои коллеги.

— Коллеги…

Илай повторил слова Чон Тхэ Ина.

Тон, в котором содержался легкий смех, был близок к насмешке.

— Можешь ли ты сказать, что твои коллеги вообще не несут ответственности за то, что твое лицо стало таким?

— Ну, на самом деле у других с лицами то же самое.

— Почему бы тебе не отбросить некоторые свои личные отношения? Похоже, ты не любишь попадать в неприятности, так что просто отбрось их, за ненадобностью.

Ты имеешь в виду себя?

Он подумал, что было бы весело, если бы он мог сказать это с невинным лицом, но ему конечно пришлось проглотить эти слова.

Однако Илай слегка приподнял одну бровь, как будто догадываясь, о чем думает Чон Тхэ Ин, поджав губы и сдерживая слова. Терпение. Он должен немного потерпеть. До окончания срока осталось всего несколько месяцев. По мнению Чон Тхэ Ина, UNHRDO ничем не отличалась от армии, было бы напрасной тратой потерять свою жизнь на этом этапе. Чон Тхэ Ин улыбнулся как можно невиннее и откинулся на скамейке.

Однако то, что сказал Илай все же было здравым советом и по-своему добрым. Однако, как ему часто казалось, образ мышления этого человека во многом отличался от образа мышления Чон Тхэ Ина.

— Ну… Я тоже не из тех, кто очень хорошо относится к другим.

Чон Тхэ Ин почесал голову и взглянул на Илая. У него не было намерения проповедовать или делать выговоры, но, попробовав это на мгновение, он вздохнул:

— А разве бывают отношения без единого шрама?

— Ха-ха.

В ответ на короткие слова Чон Тхэ Ина Илай дал еще более короткий и бессмысленный ответ. Чон Тхэ Ин неодобрительно посмотрел на мужчину, который не удивился, если бы его вдруг кто-нибудь ударил ножом.

— У меня тоже не очень хороший характер, я помню как злился на каждого из своих друзей, с которыми был в течение долгого времени. Я даже помню некоторые обиды, возникшие шесть или семь лет назад. Думаю и они за многое на злились.

— Но если ты уже пострадал от них один или два раза… Ты все равно будешь продолжать встречаться с ними в будущем?

— Я могу злиться и ненавидеть в них какие-то мелочи, но в целом я не ненавижу людей. То есть... Даже если я сейчас ненавижу мелочи в окружающих меня людях, я обязательно каким-то образом втяну их в свою жизнь, по крайней мере, на какое-то время, возможно даже на ближайшие 30 лет, - пробормотал Чон Тхэ Ин, вспоминая всех друзей, которых он не видел долгое время, одного за другим.

Если только это не такой парень, как лейтенант Ким, тогда даже если он с кем-то поссорится, их отношения могут вернуться в норму всего через несколько лет.

Илай с удовольствием смотрел на Чон Тхэ Ина, постукивая кончиками пальцев по подлокотнику скамьи. По этому улыбающемуся взгляду Чон Тхэ Ин понял, что Илай совершенно не согласен с его мнением, но это было хорошо, потому что он вообще не собирался переубеждать его. Все, что ему нужно было сделать, это донести до него, что он совсем другой.

— 30 лет. И что будет через 30 лет?

— Зачем спрашивать? - мрачно ответил Чон Тхэ Ин.

— Собираешься ли ты продолжать идти по жизни с этими ребятами из филиала? - снова спросил Илай, на его губах появилась слабая улыбка.

— Ну... я не имел в виду именно этих парней. Но что будет в будущем мы ведь не можем знать заранее.

— Это отличается от того, что я сказал минуту назад.

— Да, я не могу просто отбрасывать людей. Большинство из них я даже толком не знаю, чтобы ненавидеть или симпатизировать.

Чон Тхэ Ин был впечатлен. Конечно же нельзя тащить в свою жизнь всех, с кем встречаешься и сталкиваешься. Но и выбирать такое иногда ведь тоже не приходится. Лишь на короткий момент можно увидеть что-то, что либо станет ненавистным, либо понравится. Что на самом деле создает отношения между людьми? Это может быть мимолетный момент или долгое время, пока они узнают друг друга…

…Ну, хоть они и не виделись уже как минимум несколько месяцев. Что интересно они все делают?

Чон Тхэ Ин рассеянно подумал о своих друзьях за морем, по ту сторону заката. В это время Илай, который с удивленным выражением лица искоса смотрел на Чон Тхэ Ина, внезапно поднял руку и почти закрыл лицо Чон Тхэ Ина своей большой рукой, медленно проводя по нему. Он прошелся пальцами по многочисленным ссадинам на его лице… одной за другой.

— Разве ты уже не получил достаточно, чтобы возненавидеть этих ребят из филиала? Смотри, и это тоже.

— Ах... ой! Я же просил тебя не нажимать!

Чон Тхэ Ин вскрикнул, когда Илай намеренно надавил средним пальцем на синяк на виске. Илай улыбнулся и убрал руку.

«Я уже видел в тебе достаточно вещей, которые ненавижу, настолько, что иногда мне хочется совершить убийство, если ты просто вложишь мне в руку нож, ублюдок. Но моя жизнь драгоценна, поэтому я не могу сказать это или даже сделать это».

Чон Тхэ Ин пристально посмотрел на Илая, яростно потирая лицо.

— Это не то, за что стоит ненавидеть, а то, за что стоит хорошенько ударить в ответ. Я не принимал смиренно побои, а тоже хорошенько их отделал в ответ, - пробормотал Чон Тхэ Ин.

И вдруг Илай расхохотался. Хотя это было не очень громко, но казалось, что ему было очень весело, и он долго и освежающе смеялся. Он не знал, что он такого веселого услышал.

— Да, вот именно, - бормотал он время от времени и некоторое время не переставал смеяться.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него со странным выражением лица. Илай нечасто смеялся так. Да, он часто видел, как он смеется, но это скорее всегда была насмешка или что-то подобное. Чон Тхэ Ин пристально посмотрел на него.

Ладно, он не знает, что было смешного, но если он хочет смеяться, пусть смеется. Ему очень понравилось улыбающееся лицо со слегка прищуренными уголками глаз. Несмотря на то, что он полностью осознавал его истинную природу, ему казалось, что его можно обмануть этой мягкой и душевной улыбкой. Если бы он всегда так улыбался, количество полетов мечей в его сторону сократилось бы со ста до девяноста девяти. Да, у этого парня очень порочный характер, но его внешность обратно пропорциональна его личности.

Чон Тхэ Ин пристально смотрел на Илая. Когда его смех утих, он подмигнул Чон Тхэ Ину, его глаза все еще были полны смеха.

— Тогда что насчет меня? Есть за что меня ненавидеть?

— Хм?

Чон Тхэ Ин вздрогнул, вспомнив контекст разговора, который произошел минуту назад. Если бы прямо сейчас его спросили, что ему не нравится в этом человеке, он уверен, что мог бы назвать дюжину…

— …мне действительно нужно тебе говорить? - серьезно спросил Чон Тхэ Ин.

Хоть он и старался говорить как можно миролюбивее, он видел, что его лицо стало торжественным и мрачным. Он не хотел лгать о чем-то подобном, но если он расскажет ему о своих истинных чувствах, это плохо кончится. На этот раз Илай был не таким веселым, как раньше, но он все равно тихо смеялся, как будто на мгновение это тоже его рассмешило.

— Ну, ладно. У меня сегодня хорошее настроение, так что спрошу в следующий раз. Тогда пойдем.

Чон Тхэ Ин тупо посмотрел на Илая, который с готовностью встал, сказав это.

— Куда?

Илай пожал плечами и кивнул:

— Костюм. Я же говорил, что куплю его для тебя. Я знаю хорошее место в Коулуне, но, к сожалению, у меня назначена встреча здесь, поэтому у меня нет времени туда идти, поэтому я куплю тебе кое-что приемлемое в Пасифик Плэйс. Или у тебя есть предпочтения?

В ответ на вопрос Илая Чон Тхэ Ин моргнул с пустым выражением лица и покачал головой. Чон Тхэ Ин даже не успел отказаться, как вдруг получил костюм.

Ух, ух, ух.

* * * * *

Должно быть, он заснул довольно глубоким сном. Чон Тхэ Ин открыл глаза, когда почувствовал, как чья-то рука легко трясет его за плечо. Когда он оглянулся, то увидел, что его дядя смотрит на него в халате и вытирает мокрые волосы.

— Ты, должно быть, сильно устал. Ты не проснулся, даже когда я пришел и принял душ.

— Я не так уж и устал… я лишь на мгновение закрыл глаза, но, кажется, заснул глубоким сном… Который час?

— Сейчас чуть больше 10 часов. ...ух ты… …у тебя такое великолепное лицо. Что еще случилось?

Когда Чон Тхэ Ин сел, сонно вздохнув, его дядя нахмурился, глядя на него. Дядя всю неделю отсутствовал, только что вернулся из командировки, в углу комнаты лежала сумка.

— Все как обычно. Это неизбежно, когда у тебя такой начальник, которого каждый норовит прирезать. Так что мне по-своему еще везет… - пробормотал Чон Тхэ Ин, осторожно потирая щеку тыльной стороной ладони.

После избиения он сразу же получил от Гёхо в лазарете лекарства, мазь, пластыри и т. д. и даже, как это ни невероятно, Илай тоже дал лекарство Чон Тхэ Ину.

Он покинул Пасифик Плейс сказав: «У меня назначена встреча вечером, поэтому мне пора идти. Очень жаль, было бы здорово, если бы мы могли вернуться вместе».

Когда они расстались, он купил в аптеке лекарство и отдала его Чон Тхэ Ину.

«В нашей стране есть пословица, которая идеально подходит для этой ситуации», - подумал Чон Тхэ Ин, смиренно позволяя Илаю, который выдавил на руку немного мази, нанести ее на уголок своего порванного рта. Илай потер рот Чон Тхэ Ина с нехарактерно серьезным выражением лица, а затем, как будто удовлетворенный, слегка поднял руку и ушел.

Этот парень непостижим… В любом случае нельзя просто винить человека, который стал причиной вашей болезни, но в то же время он же дал вам лекарство. Чон Тхэ Ин потер щеку и пристально посмотрел на уходящего человека, которого можно было назвать виновником всего этого.

— Дядя. Я многим тебе обязан. Я буду с любовью вспоминать тебя следующие 20 лет.

— Не делай этого со мной, сделай это с парнями, которые тебя ударили. О боже, эти незрелые ублюдки. Почему бы тебе не избить их хотя бы один раз?

Чон Тхэ Ин вздохнул. Этот дядя тоже говорит что-то похожее. Разница в том, что один из них искренен, а вот дядя искренен лишь наполовину. Чон Тхэ Ин вытянулся и засвидетельствовал:

— Будь у меня сила или умение, меня бы не раздавили, если бы я остался с ребятами здесь.

Эта тема ему не очень нравилась, поэтому он решил ее сменить:

— В Южной Америке все прошло хорошо?

— Это внутреннее дело одной и той же организации, так что что еще остается делать, кроме как надеяться, что все пройдет хорошо? Мне пришлось поехать, как было велено.

— Хм. Командирские повышения тоже связаны с другими ветками, верно?

— Это верно.

Тогда ответ, что нечего делать, кроме как поступать хорошо, поскольку это дело внутри одной организации, не работает, дядя, - сказал Чон Тхэ Ин глазами. Его дядя ухмыльнулся, не ответив, хотя и встретил этот взгляд. Похоже, он не собирался отвечать.

На самом деле, если присмотреться, Чон Тхэ Ин здесь был изгоем. Хоть он и является сейчас членом этой организации, он не уверен в ее намерениях по отношению к нему и не испытывает чувства принадлежности к ней. Это потому, что не он решал сюда прийти.

— Ну, раз это поручили тебе, ты справишься.

За дядю не стоило беспокоиться, куда бы его ни бросили, он со всем справится. Более того, мир не перевернется от того, что в UNHRDO сменится директор или даже если сменится президент США, так что же тут знать?

— Мне сказали, ты уезжал на выходные. Что-нибудь интересное произошло?

— О, да, я ездил одним днем в Гонконг. Не думаю, что там произошло что-то интересное.

— Почему? Это могло быть что-то вроде того, что ты случайно нашел старый книжный магазин в переулке, заблудившись. Или, может быть, ты случайно встретил знакомое лицо, идя по улице. Даже если это лицо не было особенно приветливым.

Чон Тхэ Ин перестал чесать голову. Дядя, который небрежно расчесывал волосы, улыбнулся, когда их глаза встретились. Чон Тхэ Ин посмотрел на своего дядюшку со все еще сонным выражением лица и неодобрительно прищурился:

— Как же быстро распространяются слухи. Похоже, что безногая лошадь пролетела аж до самой Южной Америки.

— Все просто. Я был на прибывающем корабле вместе с Риглоу.

Дядя открыл холодильник, достал воду и спросил Чон Тхэ Ина:

— Хочешь пива?

Чон Тхэ Ин кивнул и протянул руку, чтобы поймать банку.

— Он определенно родился с алмазной ложкой во рту.

— О? Этот парень? Верно. Бриллиант очень высокого качества.

— …на что это похоже?

Чон Тхэ Ин залпом допил пиво и спокойно посмотрел на дядю. Сегодня его дядя, который, кажется, поленился заварить чай и просто налил воды в чашку, посмотрел на него так, словно почувствовал его взгляд. Чон Тхэ Ин серьезно разговаривал со своим дядей, который вопросительно смотрел на него.

— T&R определенно является компанией, которую нельзя игнорировать в этой отрасли как с точки зрения масштаба, так и с точки зрения содержания.

— Верно. Вероятно, в этой области нет никого, кто не знал бы этого названия. Человек, который сейчас управляет этим местом, - человек с очень хорошей деловой хваткой.

— А, тот человек, друг дяди?

— Правильно. Он также старший брат Риглоу. Что ж, ему определенно нужно быть находчивым во многих отношениях, чтобы вести бизнес. Ему нужно иметь широкую сеть контактов, и поскольку эта отрасль особенно чувствительна к системе, ему также всегда придется обращать внимание на политический мир. Да и лоббистская деятельность будет необычной. В этой отрасли сговор между политикой и бизнесом практически неизбежен.

Чон Тхэ Ин кивнул, но оторвал рот от пива и на мгновение посмотрел на потолок, прежде чем наклонить голову.

— Думаю, что эта семья хороша в лоббировании. Тем не менее, UNHRDO - международная организация, поэтому мне было интересно, почему они потрудились перевести Илая в азиатский филиал.

— …..

Дядя посмотрел на Чон Тхэ Ина, не отвечая. Взгляд, который смотрел на Чон Тхэ Ина, который просто пил пиво, делая вид, что не замечает, вскоре слегка изогнулся.

Дядя поставил чашку с водой и прислонился к стене, скрестив руки.

— Невозможно не обладать навыками лоббирования, посещая военные курсы. Если Риглоу пришел в этот филиал, то это немного отличается от того, что ты думаешь.

— …..?

— Ну, это деликатный вопрос, так что давай поговорим об этом в следующий раз, когда у нас будет такая возможность… В филиале есть некоторые незначительные проблемы, но Рик правильно совмещает работу филиала и работу компании, так что это не имеет значения.

Нет, это не имеет большого значения, дядя. Мелкие проблемы внутри филиала отнюдь не тривиальны, а ты говоришь мне это прямо сейчас, глядя мне в лицо.

Чон Тхэ Ин посмотрел на своего молчаливого дядю. Его обиженные глаза, должно быть, сделали дяде выговор, поэтому он неловко улыбнулся. Должно быть, ему было жаль видеть его в синяках и потертостях тут и там с прикрепленными пластырями. Увидев это, Чон Тхэ Ин почувствовал себя намного лучше и рассмеялся.

— Ну, ничего страшного. В жизни надо иметь опыт умирания и страданий в течение нескольких месяцев. Говорят, что даже железо нужно бить, чтобы оно стало сильнее... Конечно, тебе не нужна жизнь подобная стали, и тебя вполне может устроить жизнь мягкого железа.

Чон Тхэ Ин потерял дар речи, когда услышал, как дядя завуалированно сказал: «Тебе не помешает побыть избитым».

Когда он выйдет отсюда, он планирует быстро вернуться в свою мирную страну и дом и жить простой и умеренной жизнью.

— Жизнь мягкого железа… Ну, если это возможно, это было бы хорошо. В любом случае, пока реальность такая. Я хотел прожить жизнь, подобную воде. Она просто течет, не блокируясь событиями в мире.

Но не получилось. Чон Тхэ Ин нахмурился, услышав пропущенное послесловие. Дядя громко рассмеялся, когда увидел, как Чон Тхэ Ин ворчит себе под нос и говорит: «Это несколько нежелательно».

— Но раньше Илай говорил, что он лишь немного помогает брату в работе, но если он работает каждые выходные, нельзя сказать, что он просто немного помогает. В конце концов, это семейный бизнес.

— Хмм… У него ведь могут быть свои обстоятельства, верно?

Дядя пожал плечами и наклонил голову. Чон Тхэ Ин понял, что хватит этой темы.

Лучше всего отсекать темы, которые дядя не хочет затягивать надолго.

— О, верно. Скоро у тебя день рождения. Ты не связывался с Джэ Ином?

— Если бы такое случилось, мой дядя, который слышит все уличные новости Гонконга, даже находясь в южноамериканском филиале, не мог бы об этом не знать.

Чон Тхэ Ин махнул рукой.

Теперь, когда он подумал об этом, то понял, что у него скоро день рождения. Если Чон Тхэ Ин собирался позвонить домой, то сейчас самое время позвонить. Сегодня утром, пока у него было немного свободного времени, он пытался позвонить домой, но никто не ответил. Возможно, этот дом будет заброшен до тех пор, пока не вернется Чон Тхэ Ин. Не о чем беспокоиться, но ему было любопытно, где он застрял.

— Я не знаю, получится ли у меня созвониться с ним… Но когда он мне позвонит, я попрошу его, чтобы он позвонил дяде тоже.

Было так много людей, которые спрашивали, как поживает его брат, что Чон Джэ Ин не смог бы оплатить телефонный счет, если бы перезвонил каждому из них. Когда он проглотил оставшиеся несколько глотков пива, дядя кивнул, сказав:

— Понятно, - а затем сказал что-то неожиданное:

— Что бы ты хотел получить на свой день рождения?

— …..?

Чон Тхэ Ин моргнул, проглотив пиво. Это было то, чего он не слышал очень давно. Изначально он не был человеком, который празднует дни рождения, и хотя братья иногда что-то покупали друг другу, о подарках на день рождения никогда не упоминалось. До недавнего времени человек, которого он не видел должным образом в течение нескольких лет, внезапно спросил его, какой подарок на день рождения он хочет. Чон Тхэ Ин рассмеялся и махнул рукой:

— Все в порядке. Какой еще подарок?

— Не отказывайся. Когда еще сможешь получить подарок от меня на день рождения?

— Эм... тогда можно мне сейчас пойти домой?

— Отказано.

Чон Тхэ Ин, который серьезно об этом думал, озвучил свою просьбу. Но прежде чем успел закончить свои слова, его дядя резко покачал головой. Чон Тхэ Ин пробормотал: «Цк» и почесал голову.

— Мне действительно ничего не нужно. ...Ах. Может быть он поэтому это сделал?

Чон Тхэ Ин внезапно перестал чесать голову и пробормотал. Дядя посмотрел на него удивленно, не понимая слова Чон Тхэ Ина.

Он наклонил голову, а Чон Тхэ Ин пожал плечами.

— Нет, ничего. Вчера Илай внезапно затащил меня в магазин одежды, чтобы купить мне костюм. Сейчас мне показалось, что это может быть подарком на день рождения. Хотя я не думаю, что он из тех людей, которых может заботить что-то в этом роде.

— …я не думаю, что в его характере заботиться о чем-то подобном.

Дядя уставился на Чон Тхэ Ина с таким выражением лица, словно услышал очень странный звук. Чон Тхэ Ин смутился подозрительным взглядом и махнул рукой, показывая, что это не ложь.

— Нет, я тоже подумал, что это странно. Почему этот парень вдруг сказал, что собирается купить мне одежду?

Дядя наклонил голову, как будто это было странно, но затем засмеялся и сказал забавным тоном:

— Что это за одежда?

— Ах. …это костюм, сшитый на заказ, поэтому мне нужно вернуться, чтобы его забрать. Я только что снял мерки. Менеджер магазина дал мне визитку.

Чон Тхэ Ин порылся в кармане и вытащил скомканную визитку.

Дядя принял визитку и спросил:

— Ага, значит его будут шить на заказ?

— Да. Он сказал, что у него нет времени, и что мы просто пойдем в любое место, которое попадется на глаза, поэтому я думал, что это просто готовая одежда, но она оказалась сшитой на заказ.

Это было довольно тяжело, но мысль об этом как о подарке на день рождения немного облегчила бремя. Но если это так, должен ли он что-то сделать для него в ответ?

Его дядя уставился на визитную карточку, и что-то тихо бормотал сам себе.

— Это был салон от Версаче?

— Думаю, у него было похожее название… Ах, думаю, дядя тоже знает этот магазин.

— ...ну... я знаю, но лично я там одежду никогда не заказывал, - пробормотал дядя, размахивая визитной карточкой.

— Затем он моргнул и наклонил голову:

— Почему ты так на меня смотришь?

— Нет... Я просто на мгновение задумался, почему Рик купил тебе костюм. У него совсем другое представление о деньгах, чем у большинства людей, но это не значит, что он дает деньги кому угодно.

Чон Тхэ Ин взглянул на визитную карточку, переданную ему дядей. Было такое ощущение, будто бремя, которое каким-то образом уменьшилось, снова стало тяжелым.

— Дядя... Не говори мне, пожалуйста, что это очень дорого. Я бедный простолюдин, у которого нет достаточно денег, чтобы отплатить чем-то равнозначным тому, что я получил... ну, если придется, я лучше просто верну то, что получил.

— …с чего вдруг он решил подарить тебе подарок?

— Возможно он влюбился в меня с первого взгляда.

Чон Тхэ Ин попытался подумать, но не смог найти ответа, поэтому досадливо почесал затылок и пробормотал что-то незначительное. Он махнул рукой, как будто ему надоел дядя, который серьезно сказал:

— Нет, этот парень на такое не способен.

Он сказал это в шутку, но почему этот добродушный дядя воспринимает это настолько всерьез?

Чон Тхэ Ин легко встал и выбросил пустую банку из-под пива в мусорное ведро. Уже поздно, пора возвращаться в комнату. Когда он спустится на шестой этаж, то уверен, что все, кого он увидит в коридоре, посмотрят на него злобно, но он решил сделать это сейчас. Грех ли иметь не того начальника? Он просто надеется, что все пройдет гладко до того дня, когда он уедет отсюда.

Размышляя об этом, Чон Тхэ Ин внезапно вспомнил, сколько случаев заставляло его беспокоиться о том, что может случиться еще одна беда. Он слегка нахмурился и снова посмотрел на дядю.

— Я тут вспомнил, что скоро мы проведем совместную тренировку с южноамериканским филиалом.

— Правильно. Среди вещей, о которых мы говорили в этот раз, было и такое.

— Если половина людей приезжает сюда из Южной Америки, то куда поедут наши люди?

— В Австралию.

— Дядя, ты останешься здесь на тренировку или поедешь в Австралию?

— Я остался в прошлый раз, так что, возможно, я уеду на этот раз.

— Хм… Австралия и Южная Америка… У нас хорошие отношения с этими филиалами?

Когда Чон Тхэ Ин серьезно спросил, его брови нахмурились, а дядя громко рассмеялся и помахал рукой, как бы успокаивая его.

— Не существует такого понятия, как дружественный филиал. Но не волнуйся. В любом случае в этих филиалах нет какого-либо печально известного убийцы.

— Нет, я думаю, немного проблематично, что убийца находится в нашем филиале, - мрачно пробормотал Чон Тхэ Ин.

Разве он не чувствовал этого раньше? То, что они на одной стороне, не означает, что они могут считать Илая надежным союзником. Более того, он слышал, что убийства из-за обиды часто происходят внутри филиала, именно под предлогом совместной тренировки. Если внутри одной и той же ветви существуют отношения неприязни, есть ли сейчас место более опасное, чем азиатская ветвь? Чем больше он думал об этом, тем больше впадал в депрессию.

— Дядя, Илай поедет в Австралию?

— Наверное, нет. Это ненормально - отправлять офицера, которого только что перевели сюда, за границу.

— Тогда я хочу поехать в Австралию.

— Ты не можешь этого сделать. Лейтенанты неизбежно следуют за своими офицерами. Если ты хочешь поехать в Австралию, то должен надеяться, что Риглоу поедет туда.

— Я хочу не Австралию, а противоположную сторону от Илая.

— Тогда тебе следует помолиться, чтобы он заболел.

Его дядя дал совет, который не очень помог.

Чон Тхэ Ин мрачно вышел из комнаты, чувствуя себя одиноким на отдаленном острове, где ему совершенно некому доверять.

В любом обществе, где живут люди, существуют человеческие отношения. Даже трех-четырехлетний ребенок, растущий дома, обязательно участвует в человеческих отношениях, даже если они очень простые. Чон Тхэ Ин присел на корточки у входа в здание, потягивая пиво, которое он принес из комнаты дяди, и тупо смотрел на небо.

— Были ли у меня когда-нибудь проблемы в человеческих отношениях? Нет, не думаю, что были…

Были времена, когда он чувствовал себя плохо из-за обиды на какого-то человека, но он никогда не чувствовал себя так из-за сложных отношений между людьми. Было бы здорово, если бы они могли просто посмеяться над этим и сказать, что это чья-то проблема, но это тоже невозможно.

Он задумался о причине всех его бед. Об Илае Риглоу.

У него красивое лицо, хороший ум, хорошая сила, способности, хорошая семья и сильный характер…

Если просто посмотреть на перечисленные слова, то можно было бы сказать, что это был обычный злобный ублюдок из богатой семьи, но он не был человеком, которого можно было бы определить так просто.

— Но на самом деле… он не так уж и плох, - внезапно пробормотал Чон Тхэ Ин.

Когда он сказал это раньше, Тогу спросил его с серьезным лицом:

— Что в нем такого есть, что заставило тебя так думать?

Тогда он не смог ответить. Он не мог логически объяснить, но этот человек не был тем, кого он не любил или ненавидел, хотя его несомненно следует избегать и держаться от него на расстоянии.

— И все же, что мне делать, если я так себя чувствую?

Чон Тхэ Ин вздохнул и пробормотал. Конечно, он все еще был уверен, что если бы увидел его хотя бы за сто верст, то непременно бы предпочел убежать.

— Тэй-хён.

Хоть пиво и не алкоголь, но если он продолжит в том же духе, не станете ли он алкоголиком? С этой мыслью, допивая остаток пива, Чон Тхэ Ин внезапно услышал голос, зовущий его сзади. Чон Тхэ Ин остановился и медленно обернулся.

Он услышал, как открылась входная дверь, но даже не обернулся, думая, что это кто-то, кто часто приходил и уходил.

— Шинру…

— Опасно находиться на улице ночью. Здесь много жуков и тому подобного.

Шинру бесшумно подошел, как кошка, и присел рядом с Чон Тхэ Ином. Место было просторным, и не было необходимости отходить в сторону, но Чон Тхэ Ин сделал вид, что отодвинулся на шаг или два в сторону. Подул легкий ветерок и запах мыла достиг его носа. Чон Тхэ Ин взглянул на Шинру. Он не выглядел так, будто только что помылся, но запах мыла пропитал пушистые волосы. Шинру сложил руки вместе и положил на них подбородок, и каждый раз, когда он моргал, его длинные ресницы, казалось, издавали хруст. Это тоже было прекрасно. Хотя какое-то время из-за суровой атмосферы было неловко, Чон Тхэ Ин подумал, что этот молодой человек был прекрасен, когда увидел его.

— Почему ты здесь в такой час?

— Я просто хотел подышать свежим воздухом на улице… а что насчет тебя?

— Я подумал, что мой хён будет здесь.

Шинру поднял глаза и посмотрел на Чон Тхэ Ина. Как только их глаза встретились, он снова быстро опустил взгляд, словно в депрессии. Когда он увидел это, его сердце дрогнуло.

Чон Тхэ Ин задавался вопросом, в чем у них проблема.

Шинру говорил Чон Тхэ Ину, что он ему нравится. Словами, мимикой и действиями. Чон Тхэ Ину тоже нравится Шинру. Тяжело будет снова встретить такого же милого молодого человека. Поэтому нет никаких проблем в общении с чувствами друг друга. Тем не менее, между ними царит несколько суровая атмосфера.

— Хён, я…

Когда Чон Тхэ Ин спокойно размышлял, Шинру открыл рот. Чон Тхэ Ин слушал молча. В последнее время Шинру чувствовал себя плохо. Можно сказать, он был словно измученным, и казался погруженным в свои мысли. От сотрудника медицинского отдела он слышал, что он хоть и безупречно справлялся со своими обязанностями, но выглядит очень измотанным. Возможно, Шинру пытался найти выход из этой ситуации по-своему.

— Когда я был молодым, я не мог понять, когда слышал, что люди настолько эмоционально предвзяты, что из-за любви отбрасывают честь и будущее, даже не задумываясь об этом. Я думал, что для того, чтобы человек прожил достойную жизнь, он или она должны сначала обеспечить необходимые блага. И я пошел в UNHRDO. Когда я присоединился, я думал, что мне не придется слишком беспокоиться о своем будущем. Я был уверен, что продвинусь вверх. Хён тоже много работал, чтобы попасть сюда.

Шинру опустил голову и заговорил так, как будто разговаривал сам с собой. Чон Тхэ Ин подумывал ответить на последние слова Шинру отрицательно, но его серьезное лицо выглядело еще более худым, чем тогда, когда он увидел его несколько дней назад, возможно, из-за его настроения, поэтому было трудно сказать легкомысленно: «Нет, нет, я просто случайно попал сюда».

— Но, хён мне невыносимо, что ты работаешь с этим... Сколько бы я ни думал об этом, мне не нравится, что он здесь. Пока он здесь, ты будет продолжать быть рядом с этим человеком, и я ненавижу это. Я хочу, чтобы ты ушел из UNHRDO. И я могу взять на себя ответственность, чтобы моему хёну никогда не приходилось беспокоиться о будущем. Если ты захочешь, я тоже уйду. Ради моего хёна я могу уйти из UNHRDO.

Шинру высказался, а затем поднял взгляд и посмотрел прямо на Чон Тхэ Ина.

Чон Тхэ Ин просто смотрел на Шинру, ошеломленный неожиданным предложением, о котором он вообще никогда не думал. Уйти из UNHRDO. Хотя это было будущее, которое было естественно, он даже не думал о нем. Хотя его и так скоро здесь не будет.

Если подумать, то да. Многое изменится, когда он покинет UNHRDO. Прежде всего, это положит конец этим неприятным отношениям. Хотя проблемы с проживанием и другие мелкие проблемы возникнут, но они не будут такими сложными, как сейчас.

Неужели все это из-за людей внутри этого места, которые сейчас создают такую неоднозначную и неуютную атмосферу? Оглядываясь назад, можно сказать, что, хотя не было никого, кто бы открыто критиковал или вмешивался в отношения между Шинру и Чон Тхэ Ином, в какой-то момент между ними царила сухая, как песок, атмосфера.

Чон Тхэ Ин спокойно посмотрел на Шинру. Он понимал, что через некоторое время сможет покинуть UNHRDO. Тогда возможно у них все будет хорошо.

— Тэй-хён, пожалуйста, сделай это... Я не могу видеть тебя с Риглоу. Хоть я и работаю днем, когда я думаю о том, что ты сейчас рядом с этим мужчиной, я так расстраиваюсь, что даже не могу дышать. Это так больно. Хён, пожалуйста, останься со мной.

Тонкий голос Шинру прозвучал у него в ушах. Шинру, стоявший на коленях на земле, обнял Чон Тхэ Ина за шею и нежно поцеловал его в щеку.

В этот момент в уголке разума Чон Тхэ Ина похолодело.

«Пожалуйста, останься со мной».

Когда он услышал этот жалкий голос, ему внезапно пришло в голову одно воспоминание. Гибкое тело, переплетающееся с Илаем. Этот суровый и горячий воздух. Холодный, резкий голос. Эти черные как смоль глаза, которые в тот момент улыбались Чон Тхэ Ину.

Рука, которая собиралась обнять Шинру, остановилась как раз перед тем, как коснуться его плеча. Однажды не так давно мужчина с прохладной улыбкой укусил его за плечо. Глядя прямо на Чон Тхэ Ина.

— …накануне вечером, когда Илай вышел из тюрьмы, перед тем, как уехать в Европу………..

Чон Тхэ Ин заговорил без всякого выражения. Руки, державшие его тело, дрожали, как и губы, которые касались его щеки.

Шинру медленно отодвинулся от Чон Тхэ Ина и посмотрел на него. Ледяные глаза исследовали каждый дюйм лица Чон Тхэ Ина. Он не хотел его обвинять. На самом деле, он не собирался ничего говорить. Но слова сами сорвались с его губ, как будто они имели свою собственную волю.

Нет, это не то.

В этот момент Чон Тхэ Ин внезапно кое-что осознал. Это ощущение тонкого скрипа и борьбы возникло не из-за того, что Шинру и Илай смешали свои тела, как неосознанно думал Чон Тхэ Ин. В то время Шинру пытался вмешаться в жизнь Чон Тхэ Ин в месте, о котором Чон Тхэ Ин не знал. Это была жадность Шинру. Он не захотел ждать Чон Тхэ Ина.

Чон Тхэ Ин посмотрел на молчаливого Шинру. Он не собирался его винить. У него просто было странное чувство, когда он осознал: «Ах, это правда».

— …хён…

Шинру позвал Чон Тхэ Ина. Настойчивый и смущенный взгляд беспокойно дрогнул. Чон Тхэ Ин наклонил голову.

— Хён, я не хотел тебя терять. Вот почему я сделал это...!

Рука, схватившая его за локоть, набрала силу. Хватка у него была неожиданно сильной.

— Хён, это правда, я никогда не отдам свое сердце кому-то, кроме хёна, и я никогда не сделаю этого снова в будущем. Я боялся, что моего хёна заберут, поэтому ничего не мог с этим поделать. Тэй-хён…!!!

Шинру настойчиво крикнул. Чон Тхэ Ин почувствовал боль от рук, которые слишком сильно сжимали его локоть и плечо, поэтому попытался отпрянуть, не осознавая этого, но Шинру, должно быть, воспринял этот жест как отказ, поэтому схватил еще сильнее.

— Шинру!… Шинру!

Чон Тхэ Ин несколько нетерпеливо позвал Шинру. Он протянул руку, погладил Шинру по спине и пару раз позвал его по имени, и Шинру замолчал. А потом он с тревогой посмотрел на Чон Тхэ Ина.

— Хён. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной. Всегда, - прошептал Шинру, все еще сжимая руку Чон Тхэ Ина.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Шинру, но не знал, что сказать. Внезапно лицо Шинру омрачилось.

— Ты меня ненавидишь? Не смотри на меня так, хён. Ты меня ненавидишь?

Голос его стал влажным, как будто он вот-вот расплачется. Чон Тхэ Ин покачал головой. Он не знал, что сказать, но он не ненавидел Шинру. Поэтому он несколько раз покачал головой.

— Хён, я…

— Даже если Тэй будет рядом с тобой, он не принесет тебе удачи. Его благословения ограничены одним человеком.

Шинру собирался открыть рот, чтобы что-то сказать, когда они услышали медленный, неторопливый голос позади и чуть выше них. Уф, а затем почувствовался легкий дымок.

Чон Тхэ Ин перестал качать головой и сказал:

— Это не тот случай.

Он мог сказать, кто был владельцем этого голоса, даже не оглядываясь по сторонам. И, похоже, то же самое произошло и с Шинру. Выражение лица Шинру, который в смущении и нервозности прижимался к Чон Тхэ Ину, внезапно изменилось. С невыразительным хладнокровием, возможно, даже с намеком на жестокость, Шинру отвел взгляд, похожий на острый клинок, на человека через плечо.

— Риглоу.

Голос, похожий на яд, капающий и распространяющийся по прозрачной голубой воде. В этот момент Чон Тхэ Ин увидел, как сильно Шинру ненавидел этого человека. Он так ненавидел его, что даже не мог находиться с ним в одном и том же месте. Возможно, дикие звери ведут себя также, сражаясь за территорию.

Чон Тхэ Ин спокойно посмотрел на Шинру. Такое ощущение, будто холодная вода разливается по его груди. Он думал, что хорошо знает Шинру, но понял, что на самом деле совсем его не знал. Чон Тхэ Ин медленно обернулся. Окна здания были открыты. Между ними валил сигаретный дым, и Илай стоял под дымом, глядя вниз, оперевшись локтями на оконную раму.

Это было немного удивительно. Вопреки веселому звуку в его голосе, Илай не улыбался. Он просто бесстрастно смотрел на Чон Тхэ Ина. Затем, когда их взгляды встретились, в уголках их глаз внезапно появилась слабая улыбка.

Когда Чон Тхэ Ин увидел эту улыбку, он почувствовал колючее и холодное чувство, поколебался, а затем выпалил:

— Илай, что ты здесь делаешь?

Только когда он это сказал, то подумал, что это глупо, но это уже вылетело из его уст. Больше нечего было сказать.

— Мягкий и милый мальчик был занят поисками кого-то, поэтому я последовал за ним, чтобы посмотреть, смогу ли я его соблазнить. Я чувствовал, что его разговор затягивается, поэтому решил закурить, - пробормотал Илай с сигаретой во рту.

Чон Тхэ Ин неосознанно оглянулся на мягкого и милого мальчика. Шинру смотрел на Илая без всякого выражения, с глазами, которые говорили, что он ненавидит его всей душой. Внезапно Шинру посмотрел на Чон Тхэ Ина. Он стиснул зубы, словно не хотел быть застигнутым врасплох.

— Должно быть, это было написано в отчете о расследовании, который был отправлен тебе. Нет подтвержденного человека, кроме Чон Джэ Ина, который мог бы насладиться такой удачей, будучи с Чон Тхэ Ином. Тем не менее, ты захотел проверить? - серьезно сказал Илай.

Чон Тхэ Ин нахмурился. Недовольство нарастало. Однако дискомфорт был направлен не только на Шинру. Он свирепо посмотрел на Илая.

— Шинру.

Чон Тхэ Ин тихо позвал Шинру, не сводя глаз с Илая. Краем глаза он видел, как Шинру быстро качает головой.

— Хён, это не так. Меня не волнуют такие вещи.

— Когда ты узнал, что я Гиль Сан Чхон?

— Хён, это не имеет значения, такие вещи...

— Я спросил, когда ты об этом узнал?

Чон Тхэ Ин щелкнул языком и оборвал его слова. Не то чтобы он сомневался в словах Шинру. Нет, на самом деле можно было сказать, что то, что имел в виду Илай, было правильным. Он уже давно не злился и не разочаровывался из-за таких вещей.

Но в этот момент его сердце замерло. Он чувствовал себя немного обескураженным. Это не была вина Шинру.

Шинру, который молча смотрел на вздыхающего Чон Тхэ Ина, когда увидел, что выражение его лица смягчилось, тихо заговорил:

— После того, как сюда приехал мой хён. На следующий день после того, как ты приехал, я получил это. Мне позвонили из дома... Но причина не в этом.

«Ну, его семья сама по себе очень жадная. Тем не менее, я не знал, что он захочет получить себе Гиль Сан Чхона».

Слово, которые он когда-то услышал, внезапно промелькнули у него в голове. Чон Тхэ Ин посмотрел на человека, произнесшего эти слова. Илай смотрел на Шинру с сигаретой во рту, наклонив голову, и в его глазах была легкая ухмылка. Как будто он пытался заглянуть внутрь очевидного.

Чон Тхэ Ин глубоко вздохнул. Он почувствовал горечь во рту и почесал голову, как будто собирался вырвать волосы. Он чувствовал, что впадает в депрессию. При таких темпах он чувствовал, что ему может понадобиться лечение от депрессии. Хотя так или иначе, не бывает чтобы люди всегда чувствовали себя непринужденно.

Чон Тхэ Ин мрачно посмотрел себе под ноги и без всякой причины пнул банку с пивом. Катящаяся пустая банка ударилась о стену и остановилась.

— …Илай, - пробормотал Чон Тхэ Ин, глядя на длинные белые пальцы, которые стряхивали пепел.

Илай, не ответив, поднял брови и снова засунул сигарету в рот.

— Почему ты…

Чон Тхэ Ин, который заговорил, вдруг снова замолчал. Рядом с ним молча стоял Шинру. Чон Тхэ Ин снова раздраженно почесал голову.

Когда Чон Тхэ Ин промолчал, вмешался Илай:

— Почему я… что?

Чон Тхэ Ин щелкнул языком и угрюмо произнес:

— Почему ты это делаешь? Я ведь сказал тебе ясно. Я просил тебя не трогать Шинру.

— Да, ты говорил. И я делаю так, как ты сказал. Разве я пытался прикоснуться к нему?

Илай указал на Шинру и кивнул.

Вот и все.

Шинру выглядел так, будто вот вот заплачет, а потом он с горечью сказал:

— Я тоже говорил тебе. Никогда больше не трогать Тэя. Я говорил тебе никогда больше не приближаться к нему. И ты сказал, что согласен.

Чон Тхэ Ин слегка нахмурился. Ему не нравился такой разговор, и он не хотел сталкиваться с такой ситуацией, более того, он не мог понять ни предмета, ни сути этого разговора. Чон Тхэ Ин, который собирался что-то сказать, внезапно посмотрел Илаю в глаза. Он искоса смотрел на Чон Тхэ Ина, погруженный в свои мысли. Он слабо качал головой каждый раз, когда моргает, как будто над чем-то раздумывал.

Чон Тхэ Ин щелкнул языком и нахмурился. Возможно, потому, что Илай закончил думать, или потому, что увидел выражение его лица, он усмехнулся. Затем он обратил свое внимание на Шинру.

— Да, я определенно согласился. Я не хотел делать это нарочно, но, похоже, я вызвал недоразумение. Мне очень жаль. Но позволь мне сказать тебе, я не трогал Тэя..

Чон Тхэ Ин, стоявший под углом, которого не мог видеть Шинру, был тронут до слез. Шинру, возможно, и не заметил этого, но Илай увидел озадаченное лицо Чон Тхэ Ина. Потому что он громко рассмеялся. Он посмотрел на Чон Тхэ Ина с лицом, на котором было ясно видно, что он улыбается, хотя он слегка прикрыл уголки рта.

Но он не лгал. Очевидно, по его меркам, он не трогал Чон Тхэ Ина. Его стандарт очень далек от других, или, по крайней мере, от Чон Тхэ Ина.

Чон Тхэ Ин с благоговением посмотрел на Илая. Ему очень хотелось что-то сказать, но он не был настолько глуп, чтобы сказать сейчас что-то бессмысленное.

«Ладно, Илай, делай, что хочешь. Я понятия не имею, что происходит. Все, что я знаю, это то, что я впадаю в депрессию все больше и больше».

Внезапно Илай тихо заговорил:

— Но... увидев, как вы мило разговариваете друг с другом, меня немного затошнило от этого. И мне правда захотелось прикоснуться к нему хотя бы раз.

Он небрежно выплюнул сигарету изо рта и схватил Чон Тхэ Ина за воротник, когда он собирался пробормотать: «Если ты не потушишь огонь должным образом, и он загорится»…

Он притянул Чон Тхэ Ина к себе и щедро обхватил его щеку другой рукой, затем схватил его за подбородок и заставил его открыть рот. А потом, словно для того, чтобы похвастаться, сунул язык в рот.

— …..!

— …..!!

Это случилось почти одновременно.

Когда Чон Тхэ Ин рефлекторно ударил кулаком по нижней челюсти Илая, Шинру бросился вперед. Словно ожидая этого, Илай легко увернулся от кулака Чон Тхэ Ина и покосился на Шинру.

Через очень короткий промежуток времени Шинру, не осознавая этого, подошел и схватил Илая за воротник. И в тот момент, когда его схватили за воротник, Илай поднял брови. На его губах появилось что-то похожее на улыбку.

Вот и все.

Выражение лица Чон Тхэ Ина стало жестким.

Он знал это выражение лица Илая. В какой момент Илай прищуривается, словно улыбается?

— Не делай этого, Шинру!

Когда он схватил воротник и попытался его потянуть, Чон Тхэ Ин вмешался как раз вовремя. Чон Тхэ Ин, который оттолкнул Шинру, освободил воротник Илая из его руки. В то же время другой кулак Шинру был отброшен в сторону и заблокирован перед ним. Теперь они стояли близко друг к другу.

Илай вытянулся наполовину из окна, а Чон Тхэ Ин стоял прямо перед ним, лицом к Шинру, повернувшись спиной к Илаю, как будто он пытался защитить его. А Шинру чуть не ударил Чон Тхэ Ина с расстояния меньше двух пядей. На мгновение Шинру посмотрел на Чон Тхэ Ин с удивленным лицом. Он смотрел на него широко раскрытыми глазами, как будто не мог поверить, что Чон Тхэ Ин преграждает ему путь и прикрывает Илая.

— Тэй-хён… почему…

— Посмотри на своего противника!!!

Сердце Чон Тхэ Ина сильно колотилось, никак не успокаиваясь, поэтому он закричал, даже не осознавая этого.

Шинру, который никогда раньше не слышал ничего громкого от Чон Тхэ Ина, раскрыл глаза еще шире. Чон Тхэ Ин вскоре цокнул языком и смягчил выражение лица.

Возможно, Шинру не такой слабый и хрупкий, как думает Чон Тхэ Ин. Но даже если бы это было так, невозможно было подумать, что Шинру сможет превзойти этого чудовищного человека. Плюс выражение лица Илая, которое было мгновение назад. Если бы он не вмешался таким образом,была большая вероятность, что Шинру к этому моменту был бы уже не в хорошей форме. Но, похоже, Шинру так не думал. Со слезами на лице он покачал головой.

— Это неправда. Даже если моя сила не так велика, как ты можешь не давать мне защищать тебя? Ты думаешь я не могу этого сделать!?

Смеющийся голос Илая смешался с криком Шинру:

— Хорошо, значит ты хочешь драться за Тэя? Но в конце концов, Тэй мой младший лейтенант и обязан защищать меня.

Чон Тхэ Ин, сам того не осознавая, сжал кулаки. Он полностью сейчас разделял желание Шинру развернуться и ударить этого человека по лицу. Однако причина, по которой он не мог это сделать, заключалась, отчасти в том, что он был его младшим лейтенантом, а также и в том, что Чон Тхэ Ин обладал достоинством не нападать на своих противников. Шинру перевел взгляд с Илая на Чон Тхэ Ина и спросил:

— Хён, это правда?

Чон Тхэ Ин на мгновение замолчал. Учитывая, что Шинру похож на него, есть ли у них шанс, если они объединяться и вместе нападут на этого ублюдка? … …Нет, он так не думал. Более того, если бы они это сделали, то оказались бы в опасности. Он не мог не вздохнуть.

— Да, верно. Если ты нападешь на Илая при мне, у меня не будет другого выбора, кроме как остановить тебя.

Когда Чон Тхэ Ин ответил, Шинру закусил губу и посмотрел на него с обидой. Но это длилось всего лишь мгновение, и Шинру, на время опустивший голову, медленно расслабил кулаки. Он все еще выглядел злым и неубежденным, но, должно быть, думал, что не сможет сражаться с Чон Тхэ Ином, поэтому глубоко вздохнул и расслабил свое тело.

— Тэй-хён, пожалуйста, ответь только на один вопрос.

Шинру открыл рот, серьезно глядя на Чон Тхэ Ина. Чон Тхэ Ин нервничал. Он медленно киваю головой, надеясь, что он не задаст ему вопрос, на который сложно ответить. Шинру спросил Чон Тхэ Ина очень серьезно и с напряженным лицом:

— Тэй-хён, кто тебе больше нравится, я или же…?

Чон Тхэ Ин глубоко вздохнул и громко закашлялся. На мгновение он не понял, что услышал, поэтому обернулся, даже не осознавая этого. Позади него Илай, который спокойно достал новую сигарету, на мгновение остановился с озадаченным выражением лица. Похоже, он тоже был очень удивлен вопросом Шинру. Чон Тхэ Ин открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова были за гранью абсурда, и он не мог выговориться.

Он никогда не думал, что услышит такие слова от человека такого же возраста. Шинру, стоявший перед Чон Тхэ Ином, бормотал и почесывал голову, все еще имел очень серьезное выражение лица. Чон Тхэ Ин смущенно посмотрел на Шинру. На самом деле, смущаться было нечего. Ответ пришел легко. Но в это время. В это время, даже с Шинру, он чувствовал себя немного уставшим и не хотел говорить.

Что он думает об этом молодом человеке? Ответ прост. Он ему все равно нравится. Шинру все еще оставался милым. Это уже не было то волнующее, тревожное, похожее на стеклянные бусины чувство, которое было раньше, но даже когда он снова подумал об этом с более спокойным умом, Чон Тхэ Ин не испытывал неприязни к Шинру. Даже если Шинру пришел к Чон Тхэ Ину с другим смыслом, его отношение не изменилось.

Шинру ждал ответа Чон Тхэ Ина. Он слышал, как Илай закуривает сигарету позади него. Чон Тхэ Ин, глядя на Шинру, тихо вздохнул. Затем он поднял руку и погладил волосы, упавшие ему на щеку.

Конечно, ты мне нравишься.

Так было легко ответить. Но он не ответил. Это потому, что он не был готов ответить. Пока Чон Тхэ Ин некоторое время гладил Шинру по голове, Шинру медленно опустил голову. Некоторое время он просто смотрел себе под ноги.

— Хён... ты мне нравишься. Так сильно нравишься…

Слабый голос дрожал, что почти не был слышен. Хотя он и не видел, потому что опустил голову, Чон Тхэ Ин тихо кивнул.

В это время сигаретный дым распространился по плечу Чон Тхэ Ина.

Чон Тхэ Ин взглянул на Илая, который молча выдыхал дым. Илай смотрел на них равнодушными глазами. Не в силах понять, о чем он думал, его взгляд был направлен на Чон Тхэ Ина бесстрастно, без малейшей улыбки, в отличие от обычного.

В его глазах это выглядит смешно, ведь такое для него ничего не значит?

Чон Тхэ Ин горько щелкнул языком. Он был зол, несчастен и подавлен, поэтому просто молча смотрел на макушку Шинру. Сигаретный дым приблизился и снова рассеялся из-за его плеча.

Конец 8 главы.

Болезнь

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

Чон Тхэ Ина нельзя было назвать членом UNHRDO. И прежде всего, его собственное отношение было именно таким. Хотя он был верен возложенным на него обязанностям, в глубине души он всегда считал себя здесь посторонним. Именно в этом контексте для него не было разницы между азиатской и европейской ветвями.

Даже если между заместителями велась борьба, он не был эмоционально склонен ни к одной из сторон. Даже когда Азия и Европа боролись за власть, хотя он и числился на стороне азиатской ветви, его сердце было на центральной линии. Он не выбирал быть в этом месте и срок его пребывания здесь был ограничен с самого начала.

Однако Чон Тхэ Ин полностью понимал чувства своих коллег. Чон Тхэ Ин не мог не знать о чувствах своих коллег, которые ощущали себя беспомощными из-за того, что ненавидели человека по имени Илай Риглоу. Человека, убившего их коллег. Человека без чувства вины. Человека, который может навредить им в любой момент. И сейчас этот человек занимал позицию их начальника.

Если бы у Чон Тхэ Ина было чувство принадлежности к азиатской ветви, ему бы тоже не понравился этот человек. Чон Тхэ Ин также когда-то потерял коллегу. Это был несчастный случай. Это был парень, который был на пару лет моложе Чон Тхэ Ина.

Сколько молодых жизней ежегодно погибает в результате несчастных случаев в армии? Один из них был из отряда, к которому принадлежал Чон Тхэ Ин. Он не был особо с ним близок, но поскольку они были в одной части, то виделись каждый день и обменивались приветствиями. Тем не менее, когда молодой человек погиб, Чон Тхэ Ин отчетливо помнил, какая была атмосфера в части и что он чувствовал. Здесь, в азиатском филиале, Илай Риглоу убил нескольких членов филиала. Он слышал, что это даже было еще до того, как он сюда пришел. Была ли это самооборона или нет, но этот человек убил другого человека по своей воле. Вероятно, он мог бы не убивать его, если бы не хотел, но он этого не сделал.

Сегодня утром, как обычно, во время утренней рутины в медицинский кабинет он принес еще одного человека. Именно этот парень был одним из тех, кто избил Чон Тхэ Ина в прошлый раз.

— Я бы тоже ненавидел такого человека… если бы…

Пока Чон Тхэ Ин ворчал, Илай, шедший впереди него, обернулся и сказал через плечо:

— Похоже тебе очень хотелось разобраться с ним самому?

Чон Тхэ Ин закрыл рот. У этого монстра хорошие уши, поэтому ему лучше помалкивать.

— Нет, нет. Я благодарен, что Вы позаботились об этом сами, офицер.

Илай всегда встречал людей, которые нападали на него, в одиночку. Когда это происходило он смотрел на Чон Тхэ Ина взглядом, который явно означал, что, если он попытается вмешаться, он отшвырнет Чон Тхэ Ина с дороги. Поэтому Чон Тхэ Ин никогда не вмешивался, думая, что даже если Гёхо кричит на него, гораздо лучше встретиться с ним как помощник офицера, чем как пациент.

…но теперь, когда он думал об этом, то понял, что Илай почему-то сохранил спокойствие, когда Шинру на днях попытался напасть на него, а Чон Тхэ Ин вмешался между ними. В обычной ситуации он бы показал Чон Тхэ Ину свои клыки за произвольное вмешательство в его дела. Чон Тхэ Ин остановился, про себя ворча: «Он такой непонятный ублюдок».

Илай перестал идти на два шага вперед. Когда Чон Тхэ Ин последовал за ним и тупо уставился на него, Илай кивнул, как бы говоря ему подойти ближе.

Когда Чон Тхэ Ин подошел, глядя на него настороженными глазами и задаваясь вопросом, почему этот парень такой странный. Илай засмеялся и снова пошел дальше, как будто ничего не произошло. Чон Тхэ Ин наклонил голову и последовал за ним после того, как расстояние сократилось до одного шага. Давно у него не было солнечных дней, а сегодня тем более.

С того момента, как он проснулся утром, его настроение было мрачным. Это произошло не только потому, что вчера вечером у него были проблемы.

Вчера этот чертов ублюдок пришел далеко за полночь к нему в комнату, разбудил спящего и забрался на него сверху. Он пожаловался, что сегодня будний день, завтра тоже будний день, и он едва успел закончить гору работы до полуночи, а завтра утром ему придется рано вставать и идти на работу… и сказал:

— Мое тело затекает и начинает болеть, когда я просто сижу за столом. Сегодня я даже не позанимался должным образом, поэтому сейчас мне нужно немного пошевелить своим телом.

Сон прилип к его векам, и он не мог как следует открыть глаза, ворочаясь во сне, но Илай не обращал на это внимание:

— Если ты чувствуешь сонливость, продолжай спать, - пробормотал он что-то в этом роде, легко скинул пижаму Чон Тхэ Ина и раздвинул его ноги.

Следуя его словам, Чон Тхэ Ин старался просто уснуть, независимо от того, что он делал или не делал, но это все равно было невозможно. Он пытался заставить себя уснуть перед лицом постоянной стимуляции и говорил себе: «Если я не буду спать как следует, я упаду от усталости», но в тот момент, когда Илай сильно ущипнул его за грудь, он вскочил. Он наполовину приподнял верхнюю часть тела, но его снова заставили лечь.

— Эй, мне так больно! Если хочешь кончить, потри этим где-нибудь и кончи. Не нужно меня будить!

— В 6 часов будет собрание офицеров, да? Осталось около пяти часов до него. Все в порядке, можешь спать. А я тем временем как следует разогреюсь.

Илай сказал это с беспечным выражением лица и схватил напряженный пенис Чон Тхэ Ина. Это было не больно, но хватка была настолько сильной, что Чон Тхэ Ин вздрогнул. Он терял сон все больше и больше.

Дерьмо.

Чон Тхэ Ин глубоко вздохнул, и почувствовав себя немного слабым пробормотал:

— Я помню, что только вчера ты устами подтвердил, что не тронешь ни меня, ни Шинру.

Пока Чон Тхэ Ин бормотал, Илай продолжал делать то, что делал. Чон Тхэ Ин почувствовал, что у него начинает болеть голова, и застонал, коснувшись лба:

— Только не говори, что делаешь это же и с Шинру…

— Шинру? Ну, если я продолжу в том же духе с этим парнем сейчас, думаю, в какой-то момент меня что-нибудь укусит. Кроме того, мне этого совсем не хочется.

Илай усмехнулся. Тем временем он держал их гениталии в одной руке и медленно поднимал и опускал свою руку. Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая с очень недовольным выражением лица, затем снова вздохнул, лег на кровать и закрыл глаза. Было ощущение, что он все равно пропустит сон, но он думал о том, чтобы попытаться сэкономить немного энергии в этой ситуации.

Он испытал некоторое облегчение, услышав, что Шинру не хотелось этого делать с Илаем. Кажется, этот парень передумал и отомстил тому милому пацану.

Да, играйте как хотите.

Чон Тхэ Ин вздохнул, подражая энергичному мужчине, тело которого тряслось на простынях, просто сжимая их члены вместе и энергично их потирая. Нет ничего, к чему человек не мог бы привыкнуть. Сначала он беспокоился, что, если привыкнет к такой ситуации, то позже станет человеком без элементарных моральных принципов. Он впал в депрессию. Даже после того, как Илай эякулировал на живот Чон Тхэ Ина, он не прекратил его ласкать. Он еще раз потерся между его бедрами, а затем еще раз между ягодицами, энергично поднимая талию, как будто действительно наслаждался процессом.

Тем временем Чон Тхэ Ин, которого укачало от ритма приятного встряхивания его тела, без неожиданной грубости или удушья, в какой-то момент заснул.

* * * * *

Когда Чон Тхэ Ин открыл глаза, он увидел часы, показывающие 7 часов, и впал в бесконечную депрессию.

Ранним утром в 6 часов состоялось собрание для офицеров, на котором обсуждались вопросы совместного обучения с южноамериканским филиалом. Когда проводится собрание офицеров, ожидается, что их лейтенанты также должны присутствовать.

Он был уверен, что Илай ему ничего не скажет, у него не было здравого смысла, но и бессовестным до такой степени он тоже не был, но, вероятно, позже он получит несколько взглядов от других офицеров или их лейтенантов.

При этом утром Илая рядом с ним, конечно же, не было. Конечно, если бы они проснулись рядом в одной постели, это было бы по-своему очень удручающе, но было не очень приятно видеть, как он просто получает свое, а потом исчезает. Тот факт, что он вытер его тело дочиста, не оставив никаких следов, а затем ушел, оставив только одеяло на его обнаженном теле, еще больше расстроил его, потому что он осознал, что снова сделал то же самое с этим парнем.

Более того, дело не только в этом. В тот момент, когда он встал с постели, сверился с часами, глубоко вздохнул и лег, Чон Тхэ Ин заметил это. Похоже, сегодня будет сильный дождь.

Его больное колено и бок сильно пульсировали. По крайней мере, он мог сказать, что боль в боку была терпимой, но колено болело так, что ему не хотелось вставать с кровати. Если он куда-нибудь пойдет, над ним будут смеяться и называть стариком, но именно так он себя и чувствовал, когда шел дождь. Возможно, через какое-то время станет лучше, но пока его колено все еще болело, когда погода становится немного плохой или влажной. Если посчитать, то с момента операции не прошло и года.

В армии он подрался с проклятым лейтенантом Кимом, и его колено было разбито, так что он некоторое время не мог нормально двигаться. К счастью, скорость выздоровления была настолько быстрой, что врач был впечатлен, и вскоре он смог нормально ходить, двигаться и бегать. В обычные дни он такой же, как и любой другой человек. Но когда погода становилась плохой, он начинал чувствовать боли и дискомфорт.

— Даже если я нахожусь глубоко под землей и не знаю солнечно снаружи или дождливо, если там идет дождь, мне непременно становится плохо.

Чон Тхэ Ин мрачно вздохнул, приложив горячее полотенце к колену, пульсирующему от утреннего дождя. По крайней мере, после применения компресса и ношения поддерживающего фиксатора ему становилось получше. Чон Тхэ Ин начал свой день прежде, чем стало слишком поздно. Как и ожидалось, каждый офицер и лейтенант, с которыми он встречался перед обычным рабочим днем, смотрели на него негативно.

Однако Чон Тхэ Ин смотрел на них в ответ с мрачным лицом, которого было достаточно, чтобы с усмешкой отвести их недобрые взгляды. Если вы пытаетесь отругать меня за то, что я не обслуживаю офицера должным образом, просто прекратите. Если бы Чон Тхэ Ина отругали и выгнали из лейтенантов, он был бы готов крикнуть «ура» и быстро уйти. Но, к сожалению, никто не сказал Чон Тхэ Ину прекратить работать с Илаем.

Если вдуматься, он всего лишь жалкий подчиненный, который подвергается сексуальным домогательствам со стороны своего начальника, и не может ничего сказать из-за тирании власти.

Чон Тхэ Ин остановился.

Он никогда раньше не думал об этом таким образом, но если подставить это в формулу, ситуация ничем не изменится. Даже если он сообщит об этом начальству и подаст официальную жалобу...

— Привет, Тэй.

Чон Тхэ Ин, который стоял в оцепенении, внезапно развернулся и посмотрел в глаза Илаю, который смотрел на него со странным выражением лица. Чон Тхэ Ин сдвинул брови.

Илай слегка приподнял плечи:

— Кажется, ты сегодня в прекрасном настроении. Случилось что-нибудь хорошее?

Вероятно, все было наоборот: лицо Чон Тхэ Ина сморщилось еще больше. Илай улыбнулся и пошел дальше.

Он не мог нормально отдыхать, его разум сопротивляется, а его тело плохо себя чувствовало. Знал ли он о подавленном состоянии Чон Тхэ Ина или нет, было неважно.

Чон Тхэ Ин слышал смех и болтовню коллег в столовой. Также время от времени были слышны звуки боя. Не так уж хорошо иметь отличный слух, потому что при этом он мог слышать ругательства и саркастические комментарии парней, которые видели, как Чон Тхэ Ин и Илай проходили вместе. На это не стоит злиться, поскольку это уже обычное явление, и, по правде говоря, он никогда не злился по этому поводу.

Однако из-за того, что сегодня он плохо себя чувствовал, ему было некомфортнее, чем обычно.

— ……тск……

Чон Тхэ Ин замедлил шаги. Он чувствовал, что его колено болит сильнее из-за его настроения.

Чон Тхэ Ин глубоко вздохнул, наклонился и положил руки на колено. Он намотал фиксатор правильно, но, пока двигался все утро, он видимо немного сполз.

— Что случилось… с твоим коленом?

Пока Чон Тхэ Ин молча ждал, когда боль в колене утихнет, Илай, шедший впереди, вернулся. Поскольку он возвращался уже в третий раз, он мог бы спросить с раздражением, но он просто наклонил голову, как будто это просто было странно, на мгновение посмотрел на Чон Тхэ Ина, а затем спросил. Он сообразительный парень.

— Эм... ну, ты иди поешь. У меня нет особых планов, я лучше пойду в свою комнату и отдохну... Мне незачем оставаться рядом, пока ты ешь, верно, офицер?

— Ты сказал, что тебе делали операцию. Где?

Чон Тхэ Ин жестом пригласил Илая уйти. Однако Илай даже не притворился, что слушает его слова, а подошел к нему и присел, поставив одно колено на пол.

— Покажи.

Он закатал штаны Чон Тхэ Ина, который не успел его остановить, а когда увидел, что фиксатор неуклюже обмотан вокруг его колена, щелкнул языком и снял его.

— Цк, цк. Есть ли необходимость проявлять лояльность к военным, вплоть до принесения в жертву своего тела? Солдаты - не более чем расходный материал.

Сказав это Илай равнодушно сжал колено Чон Тхэ Ина. Он схватил его за руку и оттолкнул, сердито бормоча:

— Я вошел в армию по своей воле, отлынивать там не положено. Но это произошло не из-за военной аварии.

— Тогда как же ты пострадал?

— Подрался с лейтенантом Кимом перед увольнением… Его ребра и локти, должно быть тоже до сих пор болят.

Сказав это, он почувствовал себя очень неловко. К работе это не имело никакого отношения, они просто поругались, и в итоге это произошло.

Чон Тхэ Ин облизнул губы и взглянул на Илая.

Илай какое-то время смотрел на Чон Тхэ Ина озадаченным (или, возможно, жалким) взглядом, но затем он молча опустил его штанину и встал.

— Если это лейтенант Ким, то это тот парень, о котором ты говорил раньше? Парень, с которым ты подрался?

— О да.

Чон Тхэ Ин кивнул, думая, что он наверное уже говорил это раньше.

— Хм… ты, должно быть, был на удивление слаб, если все еще страдаешь от последствий.

Чон Тхэ Ин хотел возразить, но вспомнил, что Илай совсем недавно был ранен более серьезно, чем он. Но сейчас в нем не находилось никаких признаков этого тяжелого ранения...

— Вместо того, чтобы называть меня слабаком, признайся, что скорее ты являешься сверхчеловеком.

— Ну, может быть и так. В любом случае, пойдем. Тебе есть над чем поработать, не только над коленями.

Шаги Илая, которые показывали признаки поворота вокруг Чон Тхэ Ина, раздражали, но Чон Тхэ Ин, которого больше беспокоили его слова, подозрительно посмотрел на него, даже не думая о том, чтобы оторваться от стены, к которой он прислонился.

Есть над чем поработать… Кроме колена, у него ничего не болит. На самом деле, его колено немного пульсирует, но из-за этого не стоит суетиться. Если он будет больше работать...

Когда Чон Тхэ Ин подозрительно посмотрел на него, Илай усмехнулся и наклонил голову. Затем он указал на область за его ушами, ближе к затылку.

— Это, конечно, моя ошибка, но тебе следовало хотя бы налепить пластырь.

— Пластырь?.....?.....?

Чон Тхэ Ин, который нахмурился и наклонил голову, спрашивая, о чем он говорит, вскоре расширил глаза и указал на затылок, а затем взглянул на Илая.

— Ты оставил на мне след…??

— Виноват.

— ……….в таком заметном месте???

— Это именно то место, где соприкасается третий сустав твоего среднего пальца.

Блин.

Это положение хорошо видно даже спереди.

Если бы Чон Тхэ Ин находился в другом месте, он был бы не прочь показать что-то подобное. Но появляться в таком виде в месте, полном одних парней, это было... это было очень не желательно. Более того, здесь находились люди, которым такое вообще не стоило показывать.

— Шинру… я ведь с ним сегодня не сталкивался…

Чон Тхэ Ин с бледным лицом стал рыться в своих воспоминаниях. Почему-то он почувствовал себя изменяющим мужем… если подумать, это не такая уж и большая разница. Почему-то ему казалось, что если он покажет что-то подобное Шинру, то произойдет что-то ужасное и пугающее. Илай увидел, как лицо Чон Тхэ Ина покраснело, а затем неопределенно спросил.

— Ты так боишься попасться ему на глаза?

— Конечно.

Чон Тхэ Ин пробормотал:

— Если это дойдет до ушей моего дяди, я захочу провалиться под землю. Чон Тхэ Ин посмотрел на пол с красным лицом, а затем перевел свой свирепый взгляд на Илая:

— Когда ты это заметил?

— Когда ты утром пришел в кабинет офицеров.

Илай ответил совершенно небрежно, что он уже видел это перед началом обычного рабочего дня.

— Тогда ты должен был сказать мне…!

— Мне показалось, что тебя это не особо волновало, поэтому я подумал, что тебе все равно.

Чон Тхэ Ин издал стонущий звук, и потянул себя за волосы до такой степени, что вырывал несколько, а затем быстро пошел. Он яростно толкнул Илая, который преграждал ему путь. В любом случае, ему нужно быстро вернуться в свою комнату...

В этот момент…

Вздох…

— …….Эм-м-м……?

До того, как он успел сделать шаг или два, Чон Тхэ Ин моргнул несколько секунд и снова остановился. Капельки воды, стекающие вниз и образующиеся на его ресницах, просачивались ему в глаза. Он вытирал уголки глаз тыльной стороной ладони, хотя тыльная сторона его рук тоже была мокрой. Не только тыльная сторона рук была мокрой, но и его волосы, лицо и одежда тоже. Чон Тхэ Ин поднял голову и увидел перед собой мужчину.

Мужчина стоял опершись на перила, он щелкнул языком и швырнул в Илая пустое ведро. Илай, который сделал шаг назад и уклонился от ведра, тоже смотрел на мужчину.

Чон Тхэ Ин пристально посмотрел на мужчину, вытирая воду, пропитавшую его волосы.

— Все хорошо, офицер? Водичка в глаза не попала? Смотрю у вас даже есть лейтенант, готовый вместо Вас принять водные процедуры.

Дерьмо. Как и ожидалось, этот день с самого начала не задался. В такой день независимо ни от чего нужно накрыться одеялом и не выходить из комнаты. Сейчас Чон Тхэ Ин не отталкивал Илая намеренно, чтобы защитить его. Он понятия не имел, что именно в этот момент польется вода.

Наверное, Илай хотел начать драку, но в итоге это ведь его облили водой. В таком случае кто должен устроить драку? Это раздражает. Но, все же ему придется избить этого трусливого ублюдка.

С этим человеком он встречался несколько раз. Хотя они не были в одной команде, Чон Тхэ Ин следовал за Илаем каждый раз, когда он приходил на занятия, и поэтому был примерно знаком с лицами членов филиала. Мужчина спрыгнул с перил, которые были выше роста большинства взрослых. И, как и большинство людей до него, он посмотрел на Илая убийственными глазами.

— Эй, человек, на которого тебе следует смотреть, это в первую очередь не он, а я, верно? Почему ты смотришь в другую сторону, когда обливаешь кого-то водой?

Чон Тхэ Ин сделал шаг к мужчине, стряхнув руки и позволив воде упасть на пол. Несмотря на то, что он был подавлен и расстроен, ему также повезло. Сейчас у него явно был повод вмешаться, прежде чем Илай превратит этого человека в кровавое месиво.

— Уходи. Если хочешь драться, мы сразимся позже. Сначала мне нужно заняться этим ублюдком.

Мужчина яростно посмотрел на Чон Тхэ Ина и кивнул Илаю. Чон Тхэ Ин не знал, почему они все так стремятся намеренно прервать себе жизнь…

Чон Тхэ Ин задавался вопросом, стоит ли ему проявить инициативу и оставить в живых человека, который рискует умереть...

Его размышления прервал голос Илая:

— Тэй. Иди переоденься и сделай компресс на колено. Я хотел пойти с тобой, но, не смогу, потому что у меня появились дела.

Он очень хорошо знал, что Чон Тхэ Ин был человеком, который не мог вмешиваться в то, что с ним происходило, но в этой ситуации Чон Тхэ Ин мог с уверенностью сказать, что он вправе вмешиваться. Он нахмурился и указал на себя, промокшего насквозь:

— Я тот, кого облили. В этой ситуации ты не думаешь, что мешаешь мне с этим разобраться?

— Заткнись и иди.

Однако Илай безжалостно кивнул, как будто он не собирался слушать аргументы Чон Тхэ Ина.

Чон Тхэ Ин цокнул языком. Сегодня утром этот парень уже отправил одного парня в медсанчасть, и похоже, он планирует отправить туда еще одного до конца дня. Чон Тхэ Ин взглянул на мужчину.

Мужчина смотрел на Чон Тхэ Ина. С мрачным выражением лица он осматривал Чон Тхэ Ина с головы до ног, как будто увидел что-то очень неожиданное. Взгляд спустился с головы на ноги и снова медленно пополз вверх, немного медленнее, чем тогда, когда он спускался вниз. Взгляд, прилипший к нему, был странно неприятным. Он облил его водой, и теперь смотрел на него.

— Чон Тэй, ты не собираешься уходить? Думаю, ты хочешь остаться в таком виде на весь день.

— Но этот парень… Я…

Чон Тхэ Ин, который пытался спорить, закрыл рот, когда услышал, как Илай коротко щелкнул языком. Опасно. Если бы он сказал что-нибудь еще, этот сумасшедший определенно сначала нокаутировал бы Чон Тхэ Ина, а затем положил бы тело другого мужчины сверху.

Дерьмо.

Ты сумасшедший парень. Правильно, убивай другого человека, как хочешь. Я сделал достаточно.

Чон Тхэ Ин щелкнул языком и обернулся, открыто показывая свое недовольство. И тогда он бросил взгляд на мужчину, которого вскоре должны были отвезти в медсанчасть. Где этот человек сломается? Сломает ли он ему руку или ногу? Возможно, это будут ребра. Если ему не повезет, сломанная кость может пробить орган. Но, к счастью, именно он попал под водный шторм, так что можно надеяться, что ситуация закончится относительно хорошо.

Чон Тхэ Ин потянул за край рубашки, которая была мокрой и прилипшей к телу, и стряхнул ее. Словно он что-то спрашивал, взгляд Илая переместился с его лица на грудь и талию.

— …..?

Чон Тхэ Ин наклонил голову и подумал про себя, что Илай, должно быть, чем-то недоволен. Когда он посмотрел Илаю в глаза, он, не говоря ни слова, указал на коридор, как бы говоря ему уйти отсюда. Чон Тхэ Ин пробормотал: «Да, да, я иду» и пошел.

Там, где Чон Тхэ Ин проходил, за ним оставались мокрые следы. Еще присутствовал затхлый запах, как будто куда-то выбросили старые отходы.

— Черт. Кажется, несколько капель попало мне в рот раньше. Уве…

Он нахмурился и вытер рот тыльной стороной ладони, но вода, которой он смочил руку, все равно была той же самой. Чон Тхэ Ин спустился на шестой этаж. Закончил ли с ним Илай? Сейчас мужчина, вероятно, катается по полу в жалком состоянии. Или, может быть, он уже прибыл в медицинский кабинет со сломанной конечностью.

Это обеденное время, и сотрудник медсанчасти наверняка тоже сейчас обедает. Если что-то произошло, наверняка его должны сразу же вызвать? Вот почему Чон Тхэ Ину нечего сказать в свое оправдание, когда Гёхо ворчит на него каждый раз, как видит…

Чон Тхэ Ин медленно шел в комнату, мрачно передвигая ногами. После попадания холодной воды его колено заболело еще сильнее. «Нет, возможно, причина, по которой мне больнее, чем раньше, в том, что этот чертов ублюдок минуту назад так небрежно сжимал мое колено», - проворчал про себя Чон Тхэ Ин.

Но это было неожиданно. Поскольку он не так сильно это выставлял напоказ, заметить, что у него травмированное колено, было непросто, более того, даже если это он понял, поскольку был очень проницательным человеком, Чон Тхэ Ин не ожидал, что он встанет перед ним на колено и начнет проверять его ногу. Он думал, что это человек, который даже головы не склонит, не говоря уже о том, чтобы встать на одно колено, перед другим человеком. (Конечно, Чон Тхэ Ин никогда не видел его с опущенной головой).

— Может быть, он по-своему заботится о здоровье своих коллег… …хотя о чем я, это невозможно, - Чон Тхэ Ин вслух выразил надежду, но затем покачал головой.

Если бы он был внимательным человеком, Гёхо из медицинского кабинета ни за что не смотрел бы на Чон Тхэ Ина с таким презрительным и осуждающим лицом.

Чон Тхэ Ин наконец добрался до своей комнаты, волоча пульсирующее колено, мокрое от холодной воды, и вздохнул: «О, черт возьми». Конечно, в комнате, которую он использовал один, по-прежнему никого не было. Как только Чон Тхэ Ин вошел в комнату, он снял обувь. Хотя его туфли не были мокрыми, носки промокли.

— Не могу поверить, что это элитная группа. Это все ложь. Разве здесь нет людей, которые совершают убийства? Разве здесь нет безрассудных людей?

Чон Тхэ Ин громко ворчал, снимая носки и бросая их в корзину.

— Чтобы уменьшить количество невинных жертв, которых обманом заманили сюда, нужно рассказать об этой ситуации общественности, - бормотал Чон Тхэ Ин, не останавливаясь, даже направляясь в душевую.

Когда он открыл дверь в пустую ванную, появился небольшой сквозняк и в его нос ударил затхлый запах. Чон Тхэ Ин нахмурился и махнул рукой. Затем он посмотрел на большое зеркало в полный рост перед дверью ванной. В зеркале отразился мокрый насквозь мужчина. Только кожа и область вокруг макушки были немного сухими.

— …..

Чон Тхэ Ин неосознанно закрыл рот и посмотрел в зеркало. МОЙ БОГ… …у него вышел стон.

— И я ходил вот так…

Чон Тхэ Ин потер затылок, который покраснел. Он не мог не вздохнуть. Форменная рубашка, которую он носил поверх обнаженной кожи, промокла и прилипла к телу. Обычно он носил только форменную рубашку с повседневным рисунком, но, поскольку поверх формальной одежды он носил пиджак, материал рубашки был не таким толстым. Она была лишь немного толще обычной классической рубашки.

Пропитанная водой рубашка прилипала к телу до такой степени, что было неловко всем, кто это видел. От ключиц до мышц груди и мышц живота тело было четко выражено. Хотя все было видно, еще более непристойным казалось то, что к нему все еще был прикреплен кусок одежды.

— Это... это не похоже на что-то из гей-порножурнала. Тем не менее, это место только для парней, так что, думаю… Боже что за вид…

Чон Тхэ Ин быстро расстегнул пуговицы и покачал головой. Он был так благодарен Илаю, который посоветовал ему немедленно убраться. Возможно, он действительно был в чем-то по-своему добр. Чон Тхэ Ин взглянул на часы, снял прилипшую к коже одежду и пошел в душ.

После душа вряд ли он успеет поесть. Даже если у него еще останется время, ему придется один раз прийти в медицинский кабинет в качестве обязанности. Ему нужно выяснить, насколько тот мужчина ранен, и сообщить об этом.

Также он был уверен, что получит много критики со стороны сотрудника медицинского кабинета.

Правда к этому времени оскорбительные выражения Гёхо уже не были направлены только против Илая и Чон Тхэ Ина. Теперь он также жаловался на идиотов, которые нападали на монстра, хотя знали, что они обязательно сломаются, или потому, что были слишком самоуверенны в себе.

Фактически, в большинстве случаев, если проследить причину, Илай, вероятно, был тем, кто убил. Тем не менее, причина, по которой Чон Тхэ Ин защищал и преграждал путь Илаю, заключалась в том, что миссия есть миссия, а сердце человека не движется исключительно на основе объективного суждения. Было много людей, которые думали, что мирная смерть - это способ спасти этот мир, но по той же причине Чон Тхэ Ин никогда всерьез не думал, что человек по имени Илай Риглоу действительно умрет.

— Мне действительно не нравится этот парень… Но, по-своему, он проявляет ко мне много щедрости.

Несмотря на то, что он слонялся рядом с ним, этот парень не забил его до смерти, и ему никогда не приходилось оказываться на койке в медицинском кабинете.

Хотя это было чудо, дядя однажды сказал полушутя и полусерьезно, возможно, пытаясь в то время утешить Чон Тхэ Ина:

— Кажется, Рик держит тебя в стороне. Я не знаю, каков его план, но разве это не хорошо?

Он до сих пор помнит, что четко ответил:

— Я не очень счастлив от этого, дядя.

Это определенно его не радовало, но какова бы ни была причина, Илай был более снисходителен к нему, чем к тому парню, с которым он спорил ранее. Это было весьма удивительно, потому что у него точно не было таких мыслей, как, например, мысль о том, что к нему следует относиться более доброжелательно, потому что они близки. Чон Тхэ Ин вымыл свое тело и глубоко вздохнул.

За стеклянной дверью были видны часы. Даже если он не успевает поесть, если он хочет съесть хотя бы кусок хлеба, ему нужно быстро выйти, зайти в медицинский кабинет, а потом пойти в столовую. Нет, эффективнее будет пойти в столовую, взять немного хлеба, съесть его, а потом пойти в лазарет.

— Интересно, где этот парень сломан… У утреннего это была рука, так что для баланса сейчас это, должно быть, будет нога.

Из десяти нападавших, у семи-восьми были лишь легкие травмы конечностей, а у невезучих двоих-троих были травмы потяжелее. Сегодняшний парень изначально затеял спор с Илаем, но, поскольку Чон Тхэ Ин был тем, кто получил прямой ущерб, казалось, что он мог легко отмахнуться от него. Каким-то образом он почувствовал, что спас того парня, пожертвовав своим телом. Будет естественно стать святым после смерти. Чон Тхэ Ин вышел из душа с не очень радостной мыслью.

Несмотря на то, что после омовения горячей воды он почувствовал себя немного лучше, он снова туго обернул фиксатор вокруг колена. После душа он почувствовала себя отдохнувшим и его настроение немного улучшилось.

Чон Тхэ Ин вышел из ванной, расчесывая волосы, которые не высохли до конца даже после того, как он вытер их полотенцем, посмотрел на часы и направился в столовую. Он решил, что было бы идеально пойти в столовую, взять пару ломтиков хлеба, съесть их и потом зайти в медицинский кабинет, прежде чем приступить к своим дневным делам. Но вскоре он понял, что в его плане была ошибка.

Никто не ожидал такой ситуации. Возможно, даже тот, кто на него напал, этого не ожидал.

Когда Чон Тхэ Ин прибыл в столовую, в помещении царила мертвая тишина. Нет, она не была статичной. Слышны были тихие, тревожные голоса, которые слабо перешептывались. Это был необычный шум во время обеда, никто ничего не говорил. Что-то произошло. Чон Тхэ Ин нахмурился и замедлил шаги. Он мог предположить только одно. Это связано с Илаем и тем парнем.

Судя по всему, он не умер... Чон Тхэ Ин цокнул языком. Не было никого, кто не знал бы, каким жестоким человеком был Илай, и как калечил тех, кто нападал на него. Но это все равно никого не останавливало, эти люди выходили один за другим против него, и теперь они были настолько изранены, что о них даже никто не говорил.

Такая мрачная и холодная атмосфера… …он ведь не умер?

Он подумал, что ему следовало сначала пойти в медицинский кабинет. Однако тем временем Чон Тхэ Ин почувствовал, что ему пора перекусить, раз уж он здесь, поэтому он вошел в столовую.

Закончив трапезу, он столкнулся со знакомым лицом, когда ставил поднос в отверстие для возврата и выходил.

С тех пор, как Чон Тхэ Ин занял пост младшего лейтенанта Илая, он отдалился от своих коллег из той же команды. Среди них были те, кто неодобрительно смотрел на Чон Тхэ Ина и те, кто время от времени похлопывали его по плечу, когда они проходили мимо, в то же время были и такие, кто полностью его игнорировал, а были даже те, кто больше возмущался на него, чем на Илая. Он проигнорировал первое лицо, с которым столкнулся, но был расположен к первому.

— Тогу.

Когда Чон Тхэ Ин назвал его имя, он остановился и слегка нахмурился.

— Почему такая атмосфера? Что-то случилось, пока меня не было? ...он же не убил его, верно?

Чон Тхэ Ин, разговаривал со своими коллегами небрежно, независимо от того, игнорировал его собеседник или нет, уже в этот момент почувствовал, что что-то не так.

Обычно Тогу неодобрительно цокнул бы языком и ушел, не ответив, или сказал бы одно-два слова, которых было бы недостаточно для ответа. Но теперь он посмотрел на Чон Тхэ Ина с несколько странным выражением лица.

Он был не просто зол. В чем-то он даже казался непонятно радостным. Однако смеха не было, и вроде бы тьма утихла, но словно снова возбудилась. Или может он был встревожен и обеспокоен. Чон Тхэ Ин никак не мог понять что происходит.

— Эй, да что такое?

Чон Тхэ Ин нахмурился и спросил еще раз. Тогу, казалось, на мгновение подбирал слова, но когда он открыл рот, позади него появилось еще одно знакомое лицо. Это был Нобуо, который жил в одной команде с Тогу. Нобуо, который не часто разговаривал с Чон Тхэ Ином, но раньше поддерживал с ним хорошие отношения, так как они были в одной команде, яростно ненавидел Илая.

После того, как Чон Тхэ Ин стал его младшим лейтенантом, Нобуо стал человеком, который теперь резко критиковал Чон Тхэ Ина. Хотя он не был к нему дружелюбен, эта странная атмосфера заставила Чон Тхэ Ина почувствовать беспокойство в сердце, поэтому он спросил еще раз:

— Нобу, что случилось? Этот парень кого-то убил?

Это все, о чем он мог думать. Но, похоже, это было не так. Было тонкое отличие от атмосферы причинения людям вреда на фатальном уровне. Что это за жуткое чувство? Он чувствовал мрачное и неприятное чувство, поднимающееся от его лодыжек. Ответ не заставил себя долго ждать. Нобуо внезапно выпалил, как будто был недоволен:

— Он не убил его, он просто ослепил его на всю оставшуюся жизнь.

— Что…

Чон Тхэ Ин потерял дар речи.

Когда Чон Тхэ Ин не мог ничего сказать и просто тупо смотрел на него, он щелкнул языком, как будто был в слезах, и заговорил саркастическим тоном:

— Стоит ли мне просто сообщить тебе результат, или тебе интересны обстоятельства и подробности? В это время я оказался неподалеку и видел все от начала до конца. Я даже видел, какой глаз какой рукой он повредил. Я расскажу тебе столько, сколько захочешь. Что угодно. Рассказать тебе больше?

Чон Тхэ Ин просто молча смотрел на него. Когда он перевел взгляд на Тогу, тот горько нахмурился.

Этот чертов парень снова в деле.

Глаза, на этот раз глаза? Это место не было таким банальным, как конечности, поэтому он конечно превзошел все ожидания. Чон Тхэ Ин опустил голову. Сейчас он разделял чувства бесчисленных коллег в этой столовой.

Можно сказать, что это лучше, чем потерять жизнь, но когда дело касается глаз, это совсем другая история, чем когда дело касается конечностей. Это было не то место, которое могло исцелиться естественным путем или вернуться в исходное состояние посредством лечения. Если у вас нет глаз, вы не сможете вести достойную жизнь. Говорят, что если вам придется покинуть филиал из-за несчастного случая внутри филиала, вы получите достаточную компенсацию, чтобы вам не пришлось беспокоиться до конца своей жизни, но это не та проблема, которую можно решить с помощью такой компенсации.

— Этот сумасшедший…

Он всегда знал это, но снова отчаянно почувствовал это вновь. Чон Тхэ Ин был так зол, что ему хотелось расплакаться.

— Зачем портить глаза нормальному человеку? Можно же было просто сломать конечность, как обычно, но почему глаза? Черт побери, офицер он или нет, за это его следует отправить в тюрьму!

Он не собирался говорить об идеалах, но явно существовал хотя бы минимальный набор этических норм, которым люди должны следовать. Однако есть люди, которые живут независимо от таких вещей. Чон Тхэ Ин не ненавидел человека по имени Илай. Однако не было никаких сомнений в том, что эта его сторона ему очень не нравилась.

Хлеб и все такое, надо было сразу бежать в медсанчасть. Нет, ему не следовало уходить оттуда, независимо от того, облили его или нет. Или ему следовало ударить того парня по лицу и сразу же утащить его в медицинский кабинет. Чон Тхэ Ин сожалел и рвал на себе волосы. Если бы он так поступил, этот проклятый ублюдок сейчас просто сидел бы и обедал.

— Илай… где он?

Они не могли знать это, и Чон Тхэ Ин просто пробормотал это себе под нос. Но на удивление ответ пришел сразу.

Нобуо стиснул зубы и ответил:

— Он в лазарете. Ха, говорят выглядит плохо. Надеюсь этот ублюдок умрет.

Хотя он, казалось, весело улыбался, его глаза были ярко-голубыми, и он был пропитан гневом. Кажется, даже этого ему было недостаточно.

Чон Тхэ Ин медленно наклонил голову. На мгновение он не понял смысл сказанного:

— В лазарете… Илай?

Кажется, он услышал, что в лазарете был Илай, а не тот человек, но он совершенно не мог себе этого представить, поэтому Чон Тхэ Ин спросил еще раз. Тогу добавил со стороны:

— Они оба в лазарете.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Тогу, ища ответ. Тогу с беспокойством на лице щелкнул языком и раздраженно выплюнул слова:

— Он ударил его ножом в бок. У него был нож. Когда Рик ударил повредил его глаза, он даже не позаботился о себе и атаковал его - порезав в бок. Вот почему его глаза оказались в таком состоянии... дурак.

Тогу был разгневан. Половина его гнева была на Илая, а вторая половина на его коллегу. Он был зол на глупость своего коллеги, который был готов потерпеть еще больший вред, лишь бы навредить Илаю.

Чон Тхэ Ин все еще не мог понять ситуацию до конца. Илай повредил мужчине глаза, а тот вонзил нож ему в бок. Нобуо сказал: «Он просто умрет от этого».

— …думаю, его глубоко ранили, - внезапно пробормотал Чон Тхэ Ин.

Возможно, Илай был ранен сильнее, чем он думал. Возможно, именно в этом причина этой слегка турбулентной и тревожно-возбужденной атмосферы.

Илай был серьезно ранен, настолько, что это было опасно для жизни.

Он вообще не мог себе такого представить. Такое ощущение, что они шутят или даже мечтают. Затем Нобуо громко закричал, так что трудно было сказать, смеется он или кричит.

— О, да, его сильно ранили! Мне бы хотелось увидеть, как этот сумасшедший умирает!

Чон Тхэ Ин молчал. Теперь он наконец смог понять ситуацию. У мужчины был повреждены глаза. В свою очередь он подверг Илая опасности, масштабы которой пока неизвестны.

Чон Тхэ Ин сочувствовал гневу Тогу. Независимо от того, знал ли Чон Тхэ Ин этого человека или нет, и знал ли он Илая или нет, вопрос был в том, чтобы разорвать эти отношения. Нападавший мужчина решил пожертвовать своей жизнью, чтобы выплеснуть свой гнев. Чон Тхэ Ин стиснул зубы и горько опустил голову. Нечто подобное происходит каждый раз, когда он на мгновение отводит от него взгляд. У него было такое ощущение, будто он действительно что-то сегодня натворил.

Это действительно неудачный день.

Он чувствовал себя опустошенным. Его тело стало тяжелым, как будто к нему прикрепили якорь. Это чувство, к которому невозможно привыкнуть, сколько бы раз оно не повторялось.

— Что такое? Ты недоволен тем, что его ранили? Разве ты не чувствуешь себя спокойно, что его ударили ножом? Ты ведь так не хотел быть его лейтенантом? Это ведь твои слова?

Перед Чон Тхэ Ином Нобуо саркастически крикнул, как будто его зло становилось сильнее. У Чон Тхэ Ина не было ни намерения, ни сил отвечать, поэтому он просто взглянул на него. Но Нобуо, похоже, это не понравилось.

— Тебе лучше пойти поговорить с этим ублюдком, который лежит истекая кровью, льющейся из его бока. Иди и скажи ему, что Нобуо пристально смотрел на тебя. Тогда, может быть, этот ублюдок мне тоже вырежет глазные яблоки.

— ...Нобу. Я знаю, что ты злишься, но тебе не следует вымещать свой гнев на мне.

Чон Тхэ Ин вздохнул и ответил усталым голосом. Но слова Нобуо не прекратились. Наоборот, он становился все громче и злее:

— Почему? После того, как ты исчез, этот сумасшедший ублюдок вырезал ему глаза, спрашивая, почему он так пристально на тебя смотрел. У вас с этим ублюдком особый статус, что на вас даже нельзя просто смотреть? Что такое? В чем причина?

— Нобу, остановись.

Это уже Тогу щелкнул языком и коротко крикнул, словно хотел остановить Нобуо. Однако Нобуо грубо стряхнул руку Тогу, который пытался схватить его, и сделал шаг ближе к Чон Тхэ Ину. Чон Тхэ Ин посмотрел на это лицо, полное злобы, и промолчал. Это произошло потому, что он не хотел еще больше все запутывать и превращать это в бессмысленную драку.

— Тебе нравится ползать под этим сумасшедшим европейским парнем? Тебе это нравится, бесполезный ублюдок?!

— Нобу! - тихо крикнул Тогу.

Хотя он, вероятно, эмоционально согласился со словами Нобуо, похоже, Тогу тоже был не очень доволен этой ситуацией.

Нобуо даже посмотрел на Тогу яростными глазами, но ничего ему не сказал. Он на мгновение закрыл рот и прохрипел, затем обернулся, выпустив короткое проклятие, как будто не хотел продолжать говорить. Однако, как будто его гнев все еще не утих, он полуобернул голову и сказал слова, сочащиеся ненавистью:

— Не смей говорить, что у тебя не было намерения становиться лейтенантом этого ублюдка. Если ты собираешься утверждать что-то подобное, то тогда не нужно светить следами этого парня. Черт, ты думаешь, что мы не знаем чем вы занимаетесь? Вы, грязные ублюдки.

— Нобу!

Голос Тогу стал жестче. Как будто он сказал все, что хотел сказать, Нобуо повернулся и ушел. Тогу щелкнул языком и взглянул на Чон Тхэ Ина.

Все краски исчезли с лица Чон Тхэ Ина. Он просто молча смотрел на спину Нобуо без каких-либо эмоций на лице. Тогу посмотрел на Чон Тхэ Ина с застенчивым и сложным лицом, затем испустил стонущий вздох и отвернулся.

Значит такие разговоры ходили.

Чон Тхэ Ин прислонился к стене и слегка ударился головой. Его тяжелая голова, кажется, стала еще тяжелее. Слухи, как правило, больше реальности. Суть слухов заключалась в том, что один маленький стручок превратился в огромный сверток. Так что, возможно, раз уж такие вещи говорят, то, наверное, где-то циркулируют еще более негодующие и злые слова.

— …..

Чон Тхэ Ин вздохнул. Он так и думал.

— Ах… но я чувствую себя грязным, правда…

Ему бы очень хотелось, чтобы этих детских, недалеких людей связали вместе, дали им несколько пощечин и облили холодной водой, чтобы они пришли в себя. Ему хотелось связать человека, накопившего столько обиды, и бить его до тех пор, пока он не лопнет, а затем окунуть его голову в холодную воду, чтобы он пришел в себя.

— Где вы отбирали этих людей UNHRDO? Они точно проходили этот чертов личностный тест, который нужно сдавать перед поступлением на работу? Вы намеренно собирать только таких людей?

Чон Тхэ Ин проворчал про себя и отстранился от стены. В его теле все еще не было энергии, и его шаги были очень тяжелыми, но он не мог здесь больше оставаться.

Возможно, из-за того, что он пережил так много невообразимых нападений, казалось, что человек по имени Илай Риглоу никогда не пострадает и не умрет. Итак, когда он услышал от Гёхо, что Илай находится в более серьезном состоянии, чем человек, получивший травму глаз, Чон Тхэ Ин был ошеломлен.

— Для одного глаза это немного опасно, но к слепоте не приведет. Здесь было трудно что-либо сделать, поэтому я отправил его в город. Проблема в другом, этот парень Рик...

Гёхо нахмурился, говоря это.

— Сначала мне нужно провести исследование, но, похоже, на нож было нанесено что-то опасное. Этот ублюдок стоял на ногах даже после того, как ему проткнули ножом бок, и потерял сознание, только когда прибыл в медицинский кабинет. С тех пор дела обстоят не очень хорошо.

Позади Гёхо, который цокал языком и что-то бормотал, он увидел Илая, лежащего на кровати. Вид его, лежащего с закрытыми глазами в присутствии других людей, был очень странный. Бледно-белая кожа выглядела как у мертвеца.

Как только слово «мертвец» пришло ему на ум, Чон Тхэ Ин покачал головой. Ему не хотелось думать об этом.

Даже Гёхо, который всегда говорил: «Интересно, не исчезнет ли этот сумасшедший никуда?», находил эту ситуацию абсурдной и невероятной. У него было весьма раздраженное лицо. Возможно, это из-за того, что у него еще было много работы. Чон Тхэ Ин попытался спросить больше, но Гёхо оттолкнул его, сказав, что это слишком сложно объяснять.

— Откуда я могу знать прямо сейчас, мне придется провести исследование, чтобы узнать! Иди и занимайся своими делами, не разбивай лагерь здесь, на таком маленьком пространстве!

Чон Тхэ Ин, которого с криком выгнали из медицинского кабинета, какое-то время стоял перед ним безучастно, но вскоре вздохнул и обернулся, чтобы заняться своим обычным дневным распорядком дня. Если бы он остался, он бы все равно ничем не смог помочь.

В течение всего дня филиал был наполнен волнением. Чон Тхэ Ин, как обычно, занимался своими повседневными делами, но куда бы он ни пошел, он постоянно слышал имя Рика или Риглоу. Последствия, должно быть, были настолько велики, что Чон Тхэ Ина вызвали на собрание офицеров после окончания работы. Несмотря на это, Чон Тхэ Ин мало что мог им сказать. Он не знал подробностей, поэтому смог лишь сказать, что, похоже, это произошло во время обычного спора.

Он чувствовал себя странно. Возможно, это все еще не кажется ему реальным. Было такое чувство, будто Илай все еще бродит где-то, и ничего не произошло, но люди продолжали говорить странные вещи. Некоторые приходили, хватали Чон Тхэ Ина и поднимали шум. Только после того, как собрание офицеров закончилось и все дневные обязанности были выполнены, Чон Тхэ Ин вернулся в медицинский кабинет.

На самом деле, далеко идти не пришлось.

Если подумать, Чон Тхэ Ину было бы легче, если бы с Илаем что-то пошло не так или его состояние было бы настолько серьезным, что его пришлось бы отвезти во внешнюю больницу. Еще какое-то время были бы трения с коллегами, но, поскольку причиной всего являлся именно этот человек, то, если бы он исчез, все вернулось бы на круги своя. Больше не пришлось бы заниматься обязанностями лейтенанта и не было бы причин беспокоиться о том, что подвергаешься опасности, находясь рядом со злобным монстром. Тем не менее, Чон Тхэ Ин, который не чувствовал себя счастливым из-за случившегося, пошел в медицинский кабинет, но обнаружил там только пустую кровать.

Что? Неужели он вдруг почувствовал себя лучше и вернулся? Или…

Чон Тхэ Ин внезапно запаниковал, оказавшись в пустом медицинском кабинете. Он чувствовал, как будто у него вгруди что-то сильно сдавило. Возможно, он очень нервничал, даже не осознавая этого.

Чон Тхэ Ин пару раз провел рукой по штанам, потому что его ладони вспотели.

— Если бы что-то случилось, меня ведь сразу бы вызвали на собрание офицеров… так ведь...

Чон Тхэ Ин тихо пробормотал и вздохнул. Чон Тхэ Ин обернулся с намерением вернуться в свою комнату. В это время дверь в медицинский кабинет открылась и вошел Гёхо. На мгновение он удивился, как будто он не ожидал увидеть внутри кого-то, но когда узнал в посетителе Чон Тхэ Ина, поморщился, спрашивая, почему он здесь.

— Илай проснулся? ...черт. Я единственный кто этого не знает? Когда он проснулся? - спросил Чон Тхэ Ин, указывая на пустую кровать.

Но Гёхо покачал головой с суровым выражением лица:

— Нет, он все еще в коме. Просто не было смысла оставлять его здесь, поэтому его перенесли в его комнату.

— В комнату?… Комнату Илая? - с любопытством спросил Чон Тхэ Ин.

Темное чувство снова накрыло его. Это значит, что он ни разу не проснулся за весь день. Однако если невозможно ничего сделать здесь, обычно ведь пострадавших отвозят во внешнюю больницу. Он никогда не слышал о случаях перемещения раненого человека в отдельную комнату без каких-либо удобств и оборудования. Когда Чон Тхэ Ин слегка нахмурился, потому что не мог понять, Гёхо, который взял кое-что со своего стола, махнул рукой так, будто был раздражен, и вышел из медицинского кабинета.

— Я все равно собираюсь к этому парню, так что ты можешь следовать за мной. ...тск. Ладно я, но почему ты переживаешь все эти неприятности из-за него? Даже если ничего не делать, он победит болезнь. Хоть не все идет гладко.

Он пошел большими шагами, а Чон Тхэ Ин с опозданием последовал за Гёхо, который ушел далеко вперед. Гёхо ворчал про себя, даже не оборачиваясь. Если в следующем квартале они не наймут новых работников, он уйдет с этой проклятой работы.

— Я часто думал, что этот парень не человек, и, думаю, я прав. Эта штука не может быть человеком.

Гёхо говорил так уверенно, что Чон Тхэ Ин спросил его с серьезным выражением лица:

— Вы нашли структуру крови или новый тип клеток, которых раньше не видели?

Гёхо посмотрел на Чон Тхэ Ина, как на идиота, когда добавил, размахивая индикаторной бумагой с измененным цветом кончика:

— Нет, он просто не человек. Но он ведь еще жив, да? Значит все в порядке.

Даже не глядя на Илая, на которого Гёхо указал бумажкой, он знал, что тот жив. На лбу, лице и шее выступал пот. Не было ни единого стона, но время от времени рот или веки подергивались. Он был бледен, как труп, но был жив.

Когда эти двое вошли в комнату Илая на первом подвальном этаже, комната была окутана черной тьмой. Было так тихо, что даже не было слышно дыхания, поэтому казалось, что внутри никого нет.

Однако, когда Чон Тхэ Ин включил свет и увидел Илая на кровати, укрытого одеялом и с закрытыми глазами, он почувствовал жуткое чувство дискомфорта. Внешне казалось, что он просто тихо спит с белым лицом, ничем не отличающимся от обычного. Но Илай никогда еще не спал так тихо в присутствии других. Иногда он закрывал глаза и выглядел так, будто спит перед Чон Тхэ Ином, но когда Чон Тхэ Ин что-то бормотал, он смотрел на него холодными глазами, в которых не было и следа сна, как будто он никогда не был спящим. Он не позволял себе лежать беззащитным перед другим человеком.

Лишь тогда Чон Тхэ Ин в отчаянии осознал это, он понял тот факт, что этот человек действительно серьезно болен.

— Почему это так действует? Это какой-то яд, который не убивает мгновенно, так что все выглядит нормально?

Спросив Гёхо, жив ли он и здоров, Чон Тхэ Ин понял, что его тон стал нервным и раздраженным, сам того не осознавая, и цокнул языком. В обязанности лейтенанта не входило держаться за Гёхо и злиться, но гнев, кипевший в нем, не утихал. Его лицо похоже на труп, настолько бледное, что едва слышно даже дыхание, но почему-то он выглядит нормально.

Чон Тхэ Ин не знал, слышал ли Гёхо его сварливый голос или нет, но он нахмурился и посмотрел на индикаторную бумагу, прежде чем скомкать ее и небрежно бросить через плечо.

— Это не значит, что он умрет мгновенно, но это эквивалентно. Знаешь, насколько у него сейчас поднялась температура? Он сейчас отравлен, но он просто лежит, хотя другой на его месте был бы уже мертв.

Чон Тхэ Ин на мгновение подумал, что было бы неплохо оттянуть рот Гёхо, который говорил что-то непонятное.

Чон Тхэ Ин цокнул языком и спросил:

— Так какой же вывод? Он умрет?

Гёхо, который был готов дать длинное и многословное объяснение, похоже, не понравилось, когда Чон Тхэ Ин яростно посмотрел на него, поэтому он пробормотал что-то себе под нос и пожал плечами.

— Это бактериальный токсин. Он принадлежит к семейству экзотонинов, и механизм действия экзотоксина заключается в том, что он легко выводится из бактериального организма... Проще говоря, это очищенный токсин, поэтому его нельзя вылечить, пациент либо выживет либо нет. Теперь все зависит только от его организма.

Гёхо, который пытался объяснить подробно, увидел, что лицо Чон Тхэ Ина стало немного более свирепым, облизнул губы и заговорил в заключение:

— Тем не менее, это не так просто. Это яд, и было бы не странно, если бы кто-то со слабым телом не беспокоился о своей жизни. Если вы обычный человек с нормальным здоровьем, вы проболеете неделю и поправитесь. Ну, а если речь про этого монстра, то он не умрет. Ты проведывай его время от времени.

Гёхо показал признаки того, что собирается сделать шаг вперед, добавив:

— Если в какой-то момент ты обнаружишь его холодным, мне придется связаться с командой по утилизации тел, чтобы я сразу же сообщил им об этом.

Чон Тхэ Ин схватил Гёхо за рукав:

— Эй, и это все?!

— А что я могу сделать? Дальнейшего лечения не будет. Он будет болеть неделю, а потом проснется, когда пройдет половину пути. Было бы хорошо, если бы он мог за это время хотя бы прийти в сознание, иначе придется поддерживать его состояние внутривенно. Никто ничего не может с этим поделать. Теперь все зависит от него самого. Мы можем только наблюдать. Все, что выходит за рамки этого, не мое дело, - сказал Гёхо, пожимая плечами.

— Как насчет того, чтобы перевезти его в больницу с лучшими условиями? - спросил Чон Тхэ Ин, но Гёхо только покачал головой.

— Нет смысла его перевозить туда, и если я сделаю это без причины, будет только хуже. Просто оставь его в покое. Считай, что у него очень тяжелый грипп.

— Даже грипп может кого-то убить.

— Правильно. Я никогда не говорил, что он не умрет. Но с такой выносливостью этому монстру будет нелегко умереть от гриппа. Даже если бы он заболел гриппом, как ты думаешь, он бы умер?

— …..

Он был немного расстроен тем, что не мог покачать головой. Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая. Он болен, поэтому действительно был похож на труп. Если бы не пот, выступавший на коже, он бы, возможно, встряхнул его, чтобы проверить, действительно ли он жив. Чон Тхэ Ин молча посмотрел на него и тихо протянул руку. Прежде чем коснуться его лба, он остановился и убрал руку, но зверь не показал зубов и не попытался его укусить. Чон Тхэ Ин поколебался, а затем положил руку на его лоб.

Горячий. Лихорадка была настолько сильной, что он задавался вопросом, как мог такой жар исходить от этого бледного лица.

— У него сильная лихорадка.

— Я говорил тебе раньше. Ты знаешь, насколько поднялась температура? Если она поднимется еще на несколько градусов, даже если он выживет, он останется идиотом.

Гёхо со спокойным лицом пробормотал страшные слова, цокнул языком, почесал голову и сделал шаг назад. На этот раз Чон Тхэ Ин снова поймал Гёхо, когда он собирался выйти из комнаты, но он разозлился и отряхнул его рукав.

— Что! Я ничего больше не могу сделать сейчас!

— И ты просто оставишь этого горячего парня здесь!?

— А ты хочешь, чтобы я сел здесь рядом с ним, положил руки на стол, посмотрел на этого парня и поговорил о жизни? Между прочим я очень занят именно из-за этого парня. Может ты хочешь выполнить гору работы за меня? Я собираюсь за ночь проанализировать карты всех 12 человек и помочь им. И мне нужно написать отчет и отправить его в больницу по факсу, может ты хочешь это сделать?!

Гёхо, который перешел на крик, схватился за голову и начал причитать, говоря:

— Зачем я пришел в это чертово место?

Чон Тхэ Ин посмотрел на него с усталым лицом и быстро отослал его. Если подумать, Гёхо был очень жалким человеком. Чон Тхэ Ин очень хорошо знал, что он, возглавляет медицинское отделение в филиале, полном монстроподобных мужчин и людей, питающих к нему горькую злобу. Он также знал, что если он сказал: «Я больше ничего не могу сделать», то это было правдой.

Но хоть он и знал это, ему захотелось схватиться за соломинку, когда он увидел этого человека в таком состоянии.

— ……привет, Илай.

Хоть он и позвал его, ответа не было.

В темной комнате, где горела только прикроватная лампа, Чон Тхэ Ин стоял рядом с кроватью и молча смотрел на него сверху вниз.

— Эй... Илай Риглоу. Просыпайся.

Однако Илай все еще затаил дыхание, не сделав ни малейшего движения. Чон Тхэ Ин подошел ближе к кровати. Илай был не из тех, кто позволил бы другим подобраться к нему так близко, пока он был беззащитен. В обычной ситуации он бы уже открыл глаза и держал дистанцию. Нет, он бы вообще такого себя точно не показал. Должно быть, он бы встал еще до того, как они вошли в комнату.

Сейчас он выглядел как бессильная спящая кукла. Он был похож на бледную, обескровленную восковую куклу. А если бы кто-то сейчас захотел на него напасть? Подобно вампиру, обнаруженному средь бела дня, этот могущественный человек, сеющий вокруг себя страх и тревогу, оказался беспомощным и уязвимым для смертельных угроз при малейшем нападении.

Чон Тхэ Ин внезапно понизил голос и пробормотал, как будто разговаривая сам с собой:

— Странно видеть в таком состоянии парня, который играет с людьми как кот с мышками.

Он медленно протянул руку. На этот раз, не останавливаясь, рука коснулась его лба. Его ладони были влажными. Несмотря на то, что потоотделение должно было снизить температуру тела, не было никаких признаков снижения температуры.

— Этот парень, кажется, тоже человек, у него жар.

Чон Тхэ Ин грубо вытер пот, выступивший на его лица и шеи, тыльной стороной ладони и снова убрал руку. Даже не думая о том, чтобы сесть на кровать, он посмотрел на Илая. Как и ожидалось, это казалось очень странным. Никогда не будет зрелища столь неуместного.

— Почему ты портишь глаза нормальным людям, злой ублюдок? Тебе не понравилось, как эти глаза смотрят на тебя? Хотя взгляд того парня конечно был крайне неприятным…

Чон Тхэ Ин нахмурился, вспомнив неприятный взгляд, сканирующий его с головы до пят. Но даже если это было неприятно, никому не придет в голову лишать человека глаз за такое. Как и ожидалось, этот парень сильно далек от нормального образа мышления. Вот почему нет ничего странного в том, чтобы его ударили ножом или отравили ядом.

Чон Тхэ Ин спокойно посмотрел на Илая и потянул его за щеку. Это то, что он в здравом уме никогда бы не сделал. Поэтому ему захотелось попробовать. Когда этот человек проснется, разве он сможет снова сделать что-то подобное?

— Если тебе не нравится, ты можешь проснуться…

Чон Тхэ Ин отпустил его щеку. Сегодня был очень неудачный день от начала до конца. Черт возьми.

* * * * *

Чон Тхэ Ин услышал шаги снаружи. Звук раздался от двери соседней комнаты и стал удаляться в сторону лифта.

Редко можно услышать звуки, издаваемые кем-либо, кроме вас, на этом этаже, плотность населения которого была значительно ниже, чем на шестом подвальном этаже. Если он не приходил сюда специально, чтобы встретиться с кем-то, то редко встречал здесь других людей.

На самом деле, на этом этаже, жили только офицеры и административные работники. Звукоизоляция между комнатами была хорошей, но стена, перекрывающая коридор, была тонкой, поэтому звуки из коридора были слышны довольно далеко. Говорили, что это было сделано специально из соображений безопасности.

Однако Чон Тхэ Ин покачал головой, думая, что люди, живущие на этом этаже, не были теми людьми, которых мог бы потревожить незнакомый человек. Он подумал о человеке, лежащем в коме в комнате внутри этого блока.

— Будет ли он в безопасности, если кто-нибудь захочет причинить ему вред, пока он в таком состоянии?

Чон Тхэ Ин лежал лицом вниз на кровати и что-то бормотал. Когда он задумался об этом, его разум снова запутался, и он цокнул языком. Он посмотрел на часы: было чуть больше 10 часов. Офицеры, включая его дядю, в эти дни оказались очень занятыми, готовясь к совместной тренировке. Один из ценных работников лежал без сознания, поэтому они, возможно, были завалены еще и его долей работы.

— Если ты зовешь кого-то к определенному времени, то тебе нужно быть на месте, дядя…

Сегодня утром он случайно встретил своего дядю. Он был занят своим телефоном, зажатым между плечом и ухом, одновременно занимаясь документацией, передаваемой ему лейтенантом. Когда он увидел Чон Тхэ Ина, то поманил его и велел ему прийти к нему в комнату поздним вечером. Когда Чон Тхэ Ин попробовал уточнить время, дядя равнодушно ответил:

— Примерно около 10 часов, - и ушел с таким выражением лица, как будто он собирался решать что-то глобальное.

Совместное обучение нельзя было легко представить как простое разделение людей из каждой ветви, их сбор вместе, обучение и последующую отправку обратно. В тяжелых случаях люди могли погибнуть. Хотя на самом деле, редко когда погибают люди, а ранения получают лишь несколько человек, все равно к обучению нужно готовиться основательно. Более того, стоимость одного только обучения составляла сумму, которую обычный человек не мог себе даже представить. До совместной тренировки оставалось чуть больше недели, и дядя изо дня в день был завален работой.

— Теперь я понял, что не смогу приходить сюда какое-то время, - пробормотал Чон Тхэ Ин, вспомнив правило, согласно которому участникам запрещалось входить на первый этаж во время совместных тренировок, а затем снова посмотрел на часы.

Еще немного, и будет 10:30.

Чон Тхэ Ин почесал затылок, думая, что дядя, должно быть, очень занят.

Казалось, на столе замерцал свет, а затем послышался тихий механический звук. Это был телефонный звонок. Чон Тхэ Ин рефлекторно нахмурился и обернулся. Когда в этой комнате звонил телефон, он сразу думал об Илае. Он вспомнил его белые руки и как бесстыдно он притворялся старым книготорговцем и вел гибкую беседу.

— Хотя, если быть честным, он никогда не говорил, что был книготорговцем… во всяком случае в этом он не врал.

Он встал с кровати и подошел к столу. Телефон звонил, но монитор не включался. Теперь он увидел, что мигающая лампа была зеленого цвета. Это означало, что это был внутренний звонок. Возможно, его дядя звонил Чон Тхэ Ину, который ждал в его комнате.

Чон Тхэ Ин нажала лампу и ответил на звонок. Даже если это не его дядя, это все равно кто-то из филиала.

— Да, комната офицера Чон Чан Ина.

— …..

Из телефона не было слышно ни звука. Чон Тхэ Ин слегка наклонил голову, но подумал, что, возможно, проблема с телефонной линией или он плохо слышит, поэтому повторил то же самое, однако только через некоторое время он услышал голос:

— Офицер Чон Чан Ин еще не вернулся?

Хоть они и не были близко знакомы, Чон Тхэ Ин вскоре понял, кто владелец этого голоса. Это был офицер Гримсон.

Чон Тхэ Ин какое-то время молчал, а затем ответил:

— Да, он еще не пришел.

Что происходит? Они работают без перерыва и отдыха?

Гримсон повесил трубку, ничего не сказав. Чон Тхэ Ин на мгновение посмотрел на трубку, а затем тоже положил ее. Гримсон. Он слушал его лекции каждую неделю. Хотя и не наедине, они разговаривали несколько раз. Он не мог ничего узнать о нем, просто пройдя мимо него несколько раз. Однако плохих слухов было не так много, и не было ничего, о чем у Чон Тхэ Ина могли бы остаться плохие воспоминания. Но что он может сказать… Он думал, что это был человек, с которым было бы трудно сблизиться.

Размышляя об этом, Чон Тхэ Ин рассмеялся. Есть ли здесь среди офицеров кто-нибудь, с кем можно сблизиться? Что касается дяди, то он родственник, которого он знает с детства. Если бы он встретил его впервые как незнакомца после того, как стал взрослым, он бы не захотел приближаться к нему. Дело не в том, что эти люди плохие или что-то в этом роде, просто ему не нравятся люди, у которых непонятно что внутри.

— Даже дядя не может ослабить бдительность.

— Что я?

Как только Чон Тхэ Ин закончил говорить, он тут же услышал ответ. Когда он обернулся, его дядя открывал дверь и входил.

— Ты меня напугал. Ты вернулся как раз тогда, когда я сплетничал о своем дяде, - бесстрастно сказал Чон Тхэ Ин.

— Это говорит парень, который знал все с того момента, как я вышел из лифта по звуку моих шагов.

— Я услышал приближающиеся шаги, но откуда я мог знать, что это ты?

— Думаешь я намеренно заговорил в тот момент, когда вошел, чтобы тебя напугать?

— Что ты говоришь? Ты не понимаешь, дядя.

Чон Тхэ Ин, который постоянно отвечал с очень серьезным и искренним лицом, смягчил выражение лица, наблюдая, как его дядя снимает пиджак, демонстрируя признаки усталости.

— У тебя, должно быть, много работы. Выглядишь уставшим.

— Это все потому, что кто-то ударился о нож и теперь лежит без сознания. Ах, ты, должно быть, долго меня ждал.

— Что? Всего около 30 минут.

Как всегда, как только дядя снял пиджак, он подошел к холодильнику, достал немного воды и предложил Чон Тхэ Ину банку пива. Но Чон Тхэ Ин указал на две пустые банки из-под пива, уже стоявшие на тумбочке. Дядя кивнул и достал свою порцию воды.

— Ах, тебе звонили.

— Кто?

— Офицер Гримсон.

Дядя на мгновение остановился, наклоняя чашку. Затем он слегка приподнял брови и спросил в ответ:

— Гримсон?

— Да, теперь, когда я думаю об этом, он не упомянул свое имя. Это мог быть кто-то другой. Но звонок поступил с добавочного номера, и голос звучал так, будто это он.

— Хм, хорошо.

Дядя кивнул и пробормотал. Казалось, он на мгновение задумался о чем-то с ничего не выражающим лицом, а потом повернул голову, как будто что-то вдруг пришло ему в голову.

— Рик, он чувствует себя лучше?

Чон Тхэ Ин какое-то время молчал, а затем неопределенно покачал головой. Ничего не оставалось, как просто ждать, когда Илай поправиться. Он все еще был без сознания, как будто просто спал, и не мог проснуться. Он не видел его бодрствующим больше суток. Каждый раз, когда у него была возможность (а сегодня он был там шесть или семь раз), он оставался прежним. Дядя пробормотал: «Да» и сел на одноместный диван.

— Мне звонил его старший брат.

— О, наверное он очень волновался?

Если речь про такую личность, как Илай, то она очень далека от слова «беспокойство», но ему кажется он слышал, что его старший брат нормальный человек.

— Эм, нет, мы связывались друг с другом по другому поводу, и в разговоре просто всплыла история о Рике, и мы посмеялись.

— …..???

Чон Тхэ Ин озадаченно посмотрел на дядю. Смеяться, когда твой младший брат борется со смертью? Дядя махнул рукой, словно защищая своего друга, как будто он понял мысли Чон Тхэ Ина.

— Нет, я не это имел в виду. После того, как он сначала убедился, жив он или мертв, он засмеялся. Он сказал, что Рика такое не убьет.

В целом он мог понять это чувство. Возможно, Чон Тхэ Ин услышав об этом где-нибудь тоже бы рассмеялся и сказал: «Это невозможно, чтобы Илай упал после ножевого ранения и впал в кому». Но сейчас он видел его перед собой, и понимал его состояние…

Чон Тхэ Ин вздохнул и пробормотал:

— Старший брат очень хорошо знает своего младшего брата. Конечно, это вполне естественно.

Почему-то он почувствовал как немного успокоился. Такая реакция означает, что он уверен, что его младший брат не умрет. Да, конечно, такой крутой парень не может так просто умереть. Чон Тхэ Ин постучал по области возле своего тяжелого сердца. Дядя посмотрел на Чон Тхэ Ина, погруженный в свои мысли.

— Нет, не совсем. Думая о бесчеловечной стороне Риглоу, я подумал, что это немного удивительно.

— Я всегда поражаюсь, когда думаю о бесчеловечной стороне Илая. До того, как я приехал сюда, я никогда не думал, что такой человек может существовать в реальности.

Дядя громко рассмеялся. Когда Чон Тхэ Ин подозрительно посмотрел на дядю, он некоторое время еще тихо смеялся, а затем покачал головой:

— Это правда, но он по-своему был к тебе необычайно добр.

— Это так. Но ты говорил мне никогда не приближаться к нему и бежать, даже если он появится в поле зрения.

— Это отдельная тема. К тому же уже слишком поздно для этого.

— ……это не очень приятно, - мрачно пробормотал Чон Тхэ Ин.

Дядя не ошибался. Даже если бы Чон Тхэ Ин подумал об этом объективно, этот монстр, казалось, и правда относится к Чон Тхэ Ину по-другому, по сравнению с другими людьми. Однако никто не знает, насколько тщательно он уделяет внимание каждому своему слову и действию. Одно неправильное слово или действие, и ураган по имени Илай тут же снесет ему голову...

— Как твои дела с Шинру в эти дни? Ах, хотя думаю, Шинру тоже занят, поэтому у вас не было много времени, чтобы проводить вместе.

Чон Тхэ Ин впал в еще большую депрессию, когда его дядя поднял новую тему. С того дня он не мог как следует встретиться с Шинру. Время от времени они сталкивались друг с другом в коридоре или проходили мимо друг друга, но не разговаривали друг с другом.

Чон Тхэ Ин вздохнул и покачал головой.

— Но зачем ты позвал меня, дядя?

Он подумал, что лучше сменить тему. Если он этого не сделает, его психическое здоровье только пострадает, он не хотело сейчас думать о волнующих его вещах. Дядя смотрел на Чон Тхэ Ина, сложив руки на коленях, а затем спокойно улыбнулся, сказав:

— Скоро будет совместное обучение с южноамериканским филиалом.

— Да.

— Оставайся здесь.

Дядя говорил кратко. Чон Тхэ Ин спокойно посмотрел на своего дядю. Даже без того, чтобы его дядя сказал это, существовала высокая вероятность того, что Чон Тхэ Ин останется здесь, в азиатском филиале. Нет, в девяти случаях из десяти они останутся здесь. Поскольку если офицер остается в филиале, то и его лейтенант тоже остается.

— Да, я согласен.

Чон Тхэ Ин спокойно ответил и кивнул. Затем дядя снова заговорил:

— И помоги Маккину.

На этот раз Чон Тхэ Ин довольно долго молчал.

Маккин - офицер, который работает под руководством Рудольфа Жан-Тиля, вместе с его дядей. Итак, он понял задание помочь ему, но не мог придумать, как ему помочь. Хотя совместная тренировка представляет собой правильное сочетание командной и индивидуальной игры, вам не следует заниматься ею, кроме как помогать конкретному человеку. Более того, офицеры не участвуют в обучении на той же должности, что и члены организации, поэтому они имеют возможность получать помощь, но не оказывать ее. Дядя рассмеялся, увидев озадаченный взгляд Чон Тхэ Ина.

— Не надо делать такое напряженное лицо. Просто, если Маккин попросит тебя о помощи, тогда ты просто помоги ему.

— Ну, интересно, может ли он попросить меня о помощи?

Чон Тхэ Ин вспомнил тупое лицо Маккина и пробормотал недовольным тоном. Более того, если ему нужно будет попросить кого-нибудь о помощи, его лейтенант будет рядом, поэтому он не знает, зачем ему просить об этом его. Чон Тхэ Ин долго смотрел на дядю, но тот лишь неловко улыбнулся, как будто он не собирался говорить что-либо еще.

— Без комментариев?

— Без комментариев.

Чон Тхэ Ин слегка вздохнул и кивнул.

— Я сделаю это. Я смогу это сделать если это не будет связано с убийством кого-то или причинением личного вреда.

— Ахаха, думаю, нет. Хорошо, спасибо за предложение помочь.

— Пожалуйста, - сказал Чон Тхэ Ин, пожимая плечами.

Это было не очень хорошо. Как только слова согласия сорвались с его уст, он пожалел об этом. Причина, по которой он приехал сюда, заключалась в удобстве его дяди, поэтому не было причин отказываться от того, чего хотел дядя на данный момент, поскольку до его отъезда оставалось всего несколько дней. Поэтому он кивнул, хотя ему и не хотелось этого.

Его дядя тот еще хитрец…

Он бы отказался, если бы не верил, что дядя не причинит ему вреда.

— Тогда я пойду. У тебя есть еще какие-нибудь дела?

— Нет-нет. Давай немного отдохнем.

— Да… Ах. Но что делать офицеру, если он заболеет во время тренировки?

Чон Тхэ Ин, который направлялся к двери, внезапно что-то вспомнил и спросил. Дядя слегка приподнял брови и, казалось, на мгновение задумался. Кажется, он сам точно не знает.

— Ну, я никогда не слышал о таком случае. Однако думаю он будет действовать так же, как и простой член, поэтому, вероятно, будет участвовать в тренировке как есть... но это не тот случай...

— Я согласен, мне просто было интересно.

Чон Тхэ Ин пожал плечами и ушел. Он пожелал спокойной ночи и уже собирался выйти за дверь, как вдруг его окликнул дядя, который был в глубокой задумчивости:

— Тхэ Ин…

Чон Тхэ Ин снова посмотрел на своего дядю.

— Я думаю, тебе нужно быть более прилежным.

— Мне?... Я очень ленивый?

Чон Тхэ Ин указал на себя и спросил еще раз. Он считал себя по-своему искренним и трудолюбивым. Да, он мог лениться сколько угодно во время каникул и перемен, и всякий раз, когда у него появлялась возможность, но он не думал, что это до такой степени, чтобы его называли ленивым. Чон Тхэ Ин пытался понять, в чем именно он так ленив, что его дядя так сказал.

— У тебя хорошая чувствительность и здравый смысл, но тебе немного не хватает способности действовать. Или, лучше сказать, иногда твои суждения немного не в порядке. Особенно, когда дело касается вопросов, касающихся людей. Когда кто-то тыкает тебя в бок, вы притворяешься, что избегаешь этого, но в конце концов сдаешься и говоришь: «Делай, что хочешь».

— Я такой?

Чон Тхэ Ин наклонил голову. Это было что-то неожиданное. Прежде всего, его никто никогда не ударял ножом в бок. Дядя выглядел так, будто собирался сказать что-то еще, но вскоре пожал плечами и промолчал.

— Ну, нет предела тому, чтобы узнавать, что думают другие люди. Если это ты, с тобой все будет в порядке. Даже если ты в конечном итоге неудачно запутаешься с очень трудным и неприятным человеком, если это ты...

— Что ты имеешь в виду, дядя?

— Это значит, что ты очень общительный.

— Я так не думаю. Почему ты говоришь такие вещи, как будто они зловещим образом наносят темную тучу на будущее?

Когда Чон Тхэ Ин нахмурился, его дядя махнул рукой.

— Нет-нет, я стал немного сверхчувствительным. С возрастом люди просто становятся тревожнее.

Чон Тхэ Ин вздохнул, глядя на своего дядю, который жаловался:

— Почему бы тебе не взглянуть на мои седые волосы? До прошлого года у меня были здоровые черные волосы, но теперь седые волосы начинают расти один за другим.

— В следующий раз, когда выйдешь куда-нибудь, пожалуйста, купи краску для волос. Дядя уже не молод.

Чон Тхэ Ин вышел из комнаты, утешив своего скорбящего дядю, который напоследок сказал:

— Очень грустно, что мое сердце еще сильное и молодое, но мое тело не следует за ним.

Он знал, что его друг будет смеяться. Вероятно, он взволнованно качал головой на другом конце телефона.

— Если бы его было так легко убить, он бы уже давно умер. Сколько я живу, столько я видел странных вещей… …ха-ха-ха.

— Эй, эй, несмотря ни на что, ты не можешь смеяться, когда твой младший брат при смерти.

Однако Чон Чан Ин, сказал это совершенно безразличным тоном.

— Он не умрет.

Чон Чан Ин также твердо верил в то, что сказал его друг, как будто это было очевидно, но когда он сказал это так естественно, было вполне естественно хотеть нанести ему удар:

— Твой младший брат каким-то образом бессмертен? Даже если его зарежут ножом, покрытым микробами, он не умрет?

— Этот парень силен против неудач. Хотя он и отличается от Чон Джэ Ина, он тоже очень удачливый человек. Если бы он был смертным, он бы умер сотни раз.

— Это тоже правда… Есть ли какие-нибудь новости о Джэ Ине?

Затем голос его друга внезапно стал мрачным:

— Нет.

Чон Чан Ин покрутил шариковую ручку на кончике пальца. Его племянник, которому везло и который, как говорили, был силен против невезения, никак не мог оказаться в опасности, но чувство тревоги, отличное от беспокойства, взяло верх.

Информационная сеть UNHRDO не была такой уж и слабой. Он мог быть уверен, что ее можно сравнить с большинством разведывательных организаций. И в этом отношении его друга тоже нельзя было недооценивать. Хотя есть некоторые пересекающиеся части, две крупные группы, двигаясь независимо, проводили расследование во всех направлениях в течение нескольких месяцев, но никакой информации о его племяннике так и не было найдено. Если бы его племянник не хотел, чтобы его местонахождение стало известно, он мог бы подумать, что ему помогает его природная удача, но, насколько знал Чон Чан Ин, его племянник не был таким уж деликатным и нервным в этом отношении. Он не мог понять, почему он исчез без какой-либо причины, как будто ему надоело все на свете. Он думал, что он может импульсивно поехать куда-нибудь на несколько месяцев, но никогда не думал, что он исчезнет бесследно.

— Человеку, который этим занимается, ничего не обнаружил?

— Это была не Коста-Рика. Осталось всего два места, но новости задерживаются. Я дам тебе знать, как только получу новости… Не нервничай слишком сильно. Это не кто-то, а Чон Джэ Ин.

— Это еще сложнее, именно потому что это Чон Джэ Ин.

Чон Чан Ин цокнул языком. Если ничего нельзя обнаружить, то возможно его удерживает какая-то организация или какая-то значительная сила из места, которое находится вне досягаемости, или, в плохом случае, он заключен в тюрьму. Хотя он не думал, что такое возможно, чтобы Чон Чжэ Ин где-то по ошибке принял бы участие в разработке оружия и ситуация стала бы сложной.

— Тем не менее, я волнуюсь.

Когда Чон Чан Ин ворчал, его друг, как всегда, добродушно улыбался.

— Даже если бы кто-то захотел тронуть его пальцем, боюсь это ему бы пришлось попрощаться со своим здоровьем.

Чон Чан Ин рассмеялся. Разговор с этим другом заставил его почувствовать себя непринужденно. Потому что они оба объективно смотрят на ситуацию, указывают на нее и делают наиболее правильные выводы.

— Ладно, в любом случае, я оставлю это тебе. Рика можно отправить в Германию, если хочешь.

— Нет, не стоит. Когда он проснется, скажи ему, чтобы он пошел в филиал. Там накопилось много работы.

— Как только он откроет глаза, мне следует сразу отправить слабого человека на работу и сказать, чтобы он ехал в Гонконг?

— Чан Ин, о ком ты говоришь? Когда несколько лет назад мне сделали операцию, как только я очнулся от наркоза, то увидел пистолет, который Илай направил на меня говоря, что пора работать.

— Да, понял тебя. Сделаю как ты сказал.

Чон Чан Ин вспомнил, что слышал уже об этом раньше и засмеялся. Рик был беспощаден даже к своей семье. Он слышал, что когда боевая группа, в которой состоял Риглоу, была расформирована из-за деловых проблем, его друг явно догадался, что его младший брат впадет в ярость, и отправился в больницу, чтобы сделать операцию по поводу хронического аппендицита, который он откладывал. Говорят, что когда он очнулся, его телохранители были вокруг него в крови, а его младший брат сидел в кресле возле его кровати, крутя на пальце пистолет и глядя на него.

— Если бы я тогда не предложил ему компромисс, он бы меня обязательно застрелил.

— Думаю, это так. Человек, который столкнулся лицом к лицу с этим злым зверем и выжил, оставшись невредимым… наверное не существует.

Чон Чан Ин кивнул. То, что Чон Джэ Ину везло, уже было общеизвестным фактом, но однажды он осознал этот факт еще раз, когда в дело вмешался этот сумасшедший.

Несколько лет назад компания его друга презентовала небольшой пистолет, который Чон Джэ Ин разработал, убивая время. Это было время, когда человек по имени Илай Риглоу был наиболее опасен. Юношеский возраст не мог скрыть его истинную безумную природу.

На этапе пробных стрельб Риглоу, который держал пистолет в руке, несколько раз сжал рукоятку и восхищенно улыбнулся, сказав: «Ха-ха».

Он случайно нажал на спусковой крючок, но не на стрельбище, а в помещении, где было много людей, и точно попал в колоколообразное стеклянное украшение люстры, разбив его. Возможно, это была первая встреча между Риглоу и Чон Джэ Ином. Когда Риглоу увидел его, то засмеялся и указал на него:

— Я слышал, ты владеешь Гиль Сан Чхоном, приносящим удачу. Даже мои уши достигли слухи о том, как велика твоя удача. Тогда как насчет этого?

Как только Риглоу закончил говорить, он нажал на курок, направив пистолет прямо на Чон Джэ Ина.

Времени остановить его не было.

Вероятно, он не собирался его убивать, поэтому не целился ни в голову, ни в сердце, но вел себя так, будто не имело значения, попадет ли пуля в него или пролетит мимо.

И в этот момент пистолет, из которого всего несколько минут назад без проблем выстрелили, взорвался в руках Риглоу.

Чон Чан Ин до сих пор помнит тишину, которая царила там.

Чон Джэ Ин, который на мгновение выглядел удивленным, сказал с ничего не выражающим лицом:

— С механизмом не было проблем…

Чон Чан Ин, его друг, и также несколько других чиновников, которые после тщательного осмотра знали, что с пистолетом действительно не было проблем, посмотрели на него с недоумением.

Риглоу, который заранее прикоснулся к пистолету и решил, что с ним нет никаких проблем, уставился на свои разорванные и окровавленные руки, затем медленно поднял голову и посмотрел на Чон Чжэ Ина. Выражение недоверия вскоре смешалось с выражением недоумения, и когда он засмеялся, Чон Чан Ин едва мог выдохнуть.

В тот момент Риглоу выглядел так, будто хотел испытать что-то еще, но когда люди вокруг него бросились отвозить его в больницу, он, похоже, сдался и послушно последовал за ними. Действительно, он не думал, что Чон Джэ Ин сможет с этим справиться и поэтому смеялся.

А потом он сказал что-то, что было непонятно, шутит он или говорит серьезно.

— Теперь я хочу увидеть твоего младшего брата Гиль Сан Чхона.

* * * * *

— ...все-таки воспитание в вашей семье неправильное, - пробормотал Чон Чан Ин, на мгновение задумавшись, и его друг от души рассмеялся на другом конце телефона.

— Как член семьи, породившей такого сложного человека, я лишь в состоянии извиниться перед миром, оправдаться я не смогу… Но если бы мне пришлось оправдываться, я бы сказал, что мы с Хеленой выросли нормальными.

— Конечно, твоя сестра красива и имеет безупречные финансовые возможности, но что-то не так с твоим суждением доверить компанию Рику.

— Ха-ха, но он не настолько некомпетентен, чтобы разрушить компанию. Просто есть небольшие проблемы с личностью.

— Я слышал, что у него серьезные проблемы с личностью.

Чон Чан Ин вздохнул. Ему не нужно было беспокоиться о компаниях других людей, и он особо не волновался, но у него было такое чувство, будто он на мгновение испытал несправедливость мира.

— Тем не менее, благодаря ему филиал в Гонконге плавно растет. Поскольку мы семья, нам не нужно беспокоиться о растратах.

Чон Чан Ин попытался пробормотать резкое обвинение, которое не было большой критикой в адрес его друга, пытающегося защитить младшего брата.

— Разве это не форма растраты - использовать деньги компании для проявления доброты к коллегам?

— ...? Конечно, так. Но, как ты знаешь, это к нему не относится.

Его друг внезапно рассмеялся, как будто услышал что-то смешное. Он добавил:

— Ты стал старше и начал говорить нереальные вещи.

— Хм... Ну, я не могу утверждать, что он использовал карточку компании, но вроде бы он должен был использовать ее, когда был в Гонконге в выходные.

— Ты говоришь что-то странное. Как будто он что-то для кого-то купил.

— Ну, может быть, это возможно, да?

— Нет, нет. Этот парень ни разу не купил даже розу, когда соблазнял женщин. Все, что он мог купить, чтобы соблазнить женщин, это расслабляющие коктейли.

Он так уверено это сказал, что Чон Чан Ин на мгновение потерял дар речи. Он уже знал, что его личность и мораль находятся на самом низком уровне, но чтобы настолько...

— Да, наверное, я ослышался. Но тогда зачем ему покупать моему племяннику костюм? - горько пробормотал Чон Чан Ин, облизывая губы.

— …твоему племянник? Ах, второму?

— Хорошо. Ты видел его?

— Нет, его нет… Илай сказал, что купил твоему племяннику костюм? Он сам сказал это?

— Нет, я услышал это от своего племянника... Теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что я, возможно, понял что-то неправильно.

Он не хотел, чтобы друг считал его лжецом, и, даже думая об этом, он сам не особо доверял себе, поэтому решил усомниться в своей памяти.

— Теперь, когда я подумал об этом, я вспомнил, что он сказал мимоходом на днях. Он сказал, что видел младшего брата Чон Джэ Ина.

— Не просто видел. Он является младшим лейтенантом Рика. Разве он не сказал что-нибудь еще?

— Нет. Он не из тех парней, которые говорят о людях вокруг него. Почему ты спрашиваешь? Что-то случилось?

— Ни в коем случае. Мой племянник очень проницательный и мудрый, поэтому он знает, как позаботиться о своей жизни.

Чон Чан Ин пожал плечами и сказал, хотя друг не мог его видеть дальше трубки. На самом деле, если не считать удачи и выдающегося ума, второй ребенок тоже был выдающейся личностью, которая не могла уступать первому. По крайней мере, так это видел Чон Чан Ин. Однако удача действительно была важным вопросом.

* * * * *

Болезнь

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

Это произошло на днях.

У него была возможность встретиться и поговорить с Риглоу отдельно из-за проблем, связанных с работой, и в конце разговора он узнал о том, что он встретил Чон Тхэ Ина в Гонконге.

Разговор о нем начался странно, Риглоу посмотрел на него и сказал:

— Как, черт возьми, ты воспитал своего племянника?

Чон Чан Ин промолчал.

Во-первых, ему пришлось на мгновение задуматься о том, о каком племяннике он говорит, во-вторых, он вспомнил, что не он воспитывал своих племянников, в-третьих, ему пришлось догадываться, что значит «как», и в-четвертых, и это было самое удивительное, как мужчина перед ним мог вот так смеяться.

Улыбающееся лицо выглядело как у вполне нормального человека, как будто ему на ум вдруг пришло что-то смешное. Когда он увидел это незнакомое лицо, то подумал: «Ух ты». Он несколько раз видел, как этот человек улыбался. Он слышал, как многие люди говорили: «Этот парень более опасен, когда улыбается», и он знал, что это действительно так. Он был парнем, который делал сумасшедшие вещи с улыбкой на лице, поэтому он не мог ослабить бдительность только потому, что он смеялся. Однако, если вы встретитесь друг с другом несколько раз, вы начнете замечать разные улыбки, и вот эта улыбка сейчас была ему совершенно незнакома.

— Тхэ Ин? Что сделал этот парень? Я не знаю, что он сделал, но я буду признателен, если ты будешь с ним немного снисходительнее. Все таки он мой любимый племянник, - добавил Чон Чан Ин, смеясь вместе с ним.

Этот умный ребенок ведь не мог сделать что-то такого, что стоило бы ему жизни, и что могло исказить суждение этого сумасшедшего?

* * * * *

Он знал Риглоу уже более 10 лет. Но было бы абсурдом сказать, что они давно знакомы. Хотя прошло более 10 лет с тех пор, как он впервые увидел его, они не так уж давно начали встречаться и общаться таким образом.

Однако благодаря общению с друзьями, частому посещению их дома и слухам Чон Чан Ин смог составить полное представление о том, что это за человек. Он сумасшедший, которого едва можно отнести к категории нормальных людей. Нет, если быть точным, он должен сказать, что он сумасшедший, который далеко выходит за рамки норм нормального человека, но может имитировать свое психическое и эмоциональное состояние, смеясь и притворяясь нормальным человеком.

Представления о друзьях и семье у него тоже отличались от представлений обычных людей. Этот человек никогда бы не стал относиться по особенному ни к кому только из-за времени, которое он провел с кем-то, и неважно встретились они вчера, или росли вместе с рождения.

Лучше даже не проходить мимо такого типа людей, если нет особой причины. Его племянник достаточно умен, чтобы знать это, поэтому он не знал, почему ему так не повезло.

Он был удивлен, когда впервые услышал, что он разговаривал с Риглоу по телефону в своей комнате, но он понятия не имел, что Риглоу заинтересуется кем-то после того, как поговорил с ним всего несколько раз. И возможно, это была не единственная причина, почему они оказались в такой ситуации. Они часто случайно сталкивались друг с другом. Что он упустил, так это то, что Риглоу был назначен преемником убитого офицера и, проходя через процесс перевода сюда, он мимоходом сказал Чон Чан Ину:

— Было бы здорово, если бы моим лейтенантом стал твой племянник.

В это время Чон Чан Ин серьезно задумался. Тхэ Ин, ты невезучий парень. Хотя он понимал, что тоже несет некоторую ответственность за эту ситуацию, он никогда не думал, что до этого дойдет.

* * * * *

— Разве у этого парня нет проблем с головой?

Когда Риглоу, который на мгновение задумался, потирая подбородок, сказал это, Чон Чан Ин наклонил голову, внутренне сокрушаясь, неужели его племянник зашел настолько далеко, чтобы услышать такие слова от такого сумасшедшего человека.

— Почему? Он пытался напасть на тебя? Тогда, должно быть, это правда, что его у него с головой проблемы.

— Нет, не нападал, дело не в этом. Что я должен сказать… мне кажется, что у него нет лобной доли.

— Тебе кажется, что у него нет мозгов?

«Мне придется рассказать Тхэ Ину об этом позже», - подумал Чон Чан Ин, прикрывая уголок рта, который тайно смеялся.

Но на удивление Риглоу с серьезным выражением лица слегка нахмурился и махнул рукой.

— Нет, нет… скорее у него нет чувства самосохранения, и он действует так, словно не задумывается о будущем.

— Этот парень живет верой и правдой. Но у него есть особенность… притягивать плохих парней.

У его племянника определенно была такая сторона.

Однако что удивило Чон Чан Ина в этой ситуации, так это то, что этот человек сидел сейчас с ним и говорил о личности другого человека.

Чон Чан Ин наклонил голову и внимательно посмотрел на Риглоу. Но он больше ничего не сказал и просто хихикнул о чем-то думая. По какой-то причине вид этой незнакомой улыбки сделал Чон Чан Ина еще более нервным.

Если подумать, его племяннику в этом отношении действительно немного не повезло. С давних времен вокруг него околачивались люди низкого качества. Вообще-то со старшим он разговаривал чаще, чем со вторым, поэтому многое про него не знал, но иногда старший задумчиво смотрел в потолок и говорил: «Тхэ Ин тоже в беде…».

…да. Кажется иногда он бормотал что-то непонятное. Он задавался вопросом, почему он так беспокоится о своем втором ребенке, который, казалось, выживет, даже если он бросит его в пустыне, но сейчас он думал, что понимает немного больше. Он не знал, было ли это связано с его природными причудами или нет, но у него была склонность сталкиваться с плохими парнями.

Чон Чан Ин пробормотал, словно вздохнув:

— …именно поэтому он столкнулся с Шинру сразу же как только приехал сюда.

Внезапно взгляд Риглоу уловил проблеск. Взгляд, казалось, на мгновение повис в воздухе, задумавшись, а затем он хладнокровно произнес:

— Думаю, ему очень не повезло, что он столкнулся с таким плохим парнем.

Риглоу цокнул языком и пробормотал, словно был разочарован.

Чон Чан Ин посочувствовал самим словам, но слегка отвернулся от человека, произнесшего эти слова, и ничего не сказал.

— Ну… в любом случае, похоже Шинру он тоже нравится, так что по крайней мере…

— Это ни о чем не говорит.

— …..

На этот раз Чон Чан Ин ничего не сказал. Что ж, и на этот раз слова Риглоу не были ошибочными сами по себе. Шинру умен и имеет свои хорошие стороны, но иногда ему кажется, что он может быть слишком жестоким и нестабильным.

Внезапно Чон Чан Ин придумал способ, который был одновременно лучшим и имел потенциал для его племянника:

— Да. Если подумать, разве Шинру не соответствует твоим вкусам? Он выглядит довольно красиво. У него лицо, в которое Тхэ Ин влюбился с первого взгляда.

— Да… …симпатичный. Лицо красивое, тело очень вкусное… …если подумать, твой племянник видел, когда я развлекался с этим парнем.

Риглоу кивнул и медленно пробормотал, словно думая о прошлом. Чон Чан Ин оплакал своего племянника, горько смеясь про себя: «Ты невезучий парень». Но он также думал, что это хорошо. Если Риглоу обратит внимание на Шинру, и они оба оставят в покое Чон Тхэ Ина, это будет хорошо для него.

Но вдруг его мысли прервал голос Риглоу:

— Но мне не понравилось, как он посмотрел на меня в тот момент.

Риглоу внезапно нахмурился и пробормотал:

— Как можно смотреть на своего соперника добрыми глазами, когда парень, который ему нравится, трахается с другим? Он даже не рассердился, просто ушел... Я не понимаю. Вместо того, чтобы разозлиться, ну… после этого конечно общение не было хорошим. Но все же они до сих пор продолжают общаться, и он говорит, что ему все еще нравится этот ребенок… глупый парень.

Риглоу фыркнул. Чон Чан Ин тупо посмотрел на Риглоу. Что он мог сказать…

Почему-то все это выглядело не очень хорошо.

Он слабо улыбнулся и постучал по столу кончиками пальцев.

— Он бедный парень, которого в последнее время бьют то тут, то там, так что не будь слишком суровым и будь вежлив с моим племянником.

Он не думал, что этот парень будет относиться к Чон Тхэ Ину лучше только потому, что он это сказал, и он думал, что это бесполезно, так как он спокойно может застрелить даже собственного брата, если тот допустит ошибку, но он все же решил сказать ему об этом.

Риглоу поднял брови, казалось, на мгновение задумался, а затем снова рассмеялся:

— У меня никогда не было с ним трудностей. Бывают моменты, когда он сбивается с пути, но когда я смотрю на его беззаботное и растерянное лицо, мне совершенно не хочется его мучить.

— Думаю, ты стал старше, и твой характер стал добрее.

Риглоу громко рассмеялся, вероятно, думая, что то, что пробормотал Чон Чан Ин, было шуткой.

Звук его веселого, без всякого напряжения смеха был ему незнаком, поэтому Чон Чан Ин посмотрел на Риглоу странными глазами.

Слушая голос своего друга по телефону, Чон Чан Ин задавался вопросом, видел ли этот парень когда-нибудь такую сторону своего младшего брата. Этот друг, который всегда сокрушается, говоря: «Этот парень не умеет быть хорошим человеком», должен был по-своему увидеть гуманную сторону Риглоу, поскольку он член его семьи. Для Чон Чан Ина это было невообразимо.

Чон Чан Ин вздохнул и пожал плечами. Теперь ему было немного жаль. Он не собирался приводить сюда Тхэ Ина, но эта мысль внезапно пришла ему в голову. Другой причины не было. Когда он привел его в филиал, то ожидал, что у него могут быть разногласия с коллегами или что ему будет тяжело или он даже может получить травму… Но он все равно привел его, рискуя, что это произойдет.

…но чего он не знал, так этого того, что его поймает такой плохой парень.

— Думаю, твоему племяннику будет немного легче теперь, пока Илай без сознания.

— Ну, это неправда - Чон Чан Ин мысленно покачал головой.

Его любимый племянник. В конце концов, как можно не любить этих детей?

Чон Чан Ин спокойно улыбнулся.

В конце концов у него были другие дела.

* * * * *

В комнате было темно.

Когда он открыл дверь, свет, льющийся из коридора, заполнил комнату квадратной формы.

В темной комнате царила тишина, подобная темноте. Когда он остановился, то услышал тихое дыхание.

— Думаю, он еще не умер.

Чон Тхэ Ин внезапно пробормотал и вошел внутрь. Когда он закрыл за собой дверь, снова наступила темнота, из-за которой было трудно видеть даже на дюйм перед собой, поэтому он включил желтый свет, который освещал только входную дверь. Одного тусклого света было достаточно, чтобы осмотреть комнату.

Илай лежал словно мертвый на кровати. Странно, что человек, который чувствует признаки присутствия на расстоянии ста миль, остается неподвижным, даже когда кто-то входит в его комнату. Более того, это ничем не отличалось от того, когда Чон Тхэ Ин приходил раньше. Ни одна морщинка на покрывающем его одеяле не была потревожена.

— ...он умер?

Чон Тхэ Ин серьезно пробормотал и сделал шаг ближе к кровати. Он поставил миску с рисом, которую держал, на тумбочку, наклонился и поднес ухо к лицу Илая. Как и ожидалось, звук дыхания был слышен, хотя и слабо.

Поколебавшись мгновение, он тихо протянул руку и коснулся его лба.

Горячий.

Было так жарко, что он подумал, может быть, лучше взять термометр. Однако Илай тихо и мирно спал с закрытыми глазами. Поскольку с самого начала он был на удивление белым, теперь он бледен, как привидение, но в остальном казалось будто он просто спит.

Возможно, он должен быть в восторге от такого, думая: «Этот парень тоже человек». Ему стало интересно, увидит ли он когда-нибудь снова в своей жизни этого парня, лежащего с такой лихорадкой и выглядящего так, будто он вот-вот умрет в любой момент.

— Вот почему говорят, что не нужно относиться к обидам легко. Я знал, что когда-нибудь с тобой произойдет что-то подобное.

Он задавался вопросом, нужно ли ему жаропонижающее, но, поскольку накануне днем ситуация была аналогичная, он уже давал ему жаропонижающее. Давать больше жаропонижающих средств, чем предписано, не казалось хорошей идеей. Если бы он встал и немного подвигался, его тело могло выполнить свою работу и найти некоторый баланс, но, видя, как он лежит вот так с закрытыми глазами и как будто он мертвый, он не думал, что он сможет встать и пошевелиться.

— Эй… почему бы тебе не встать и не поесть немного…?

Он попробовал поговорить тихо, но, как и ожидалось, ответа не последовало. Было такое ощущение, будто он полностью потерял сознание. В такое время, если какой-нибудь урод войдет и хотя бы раз взмахнет ножом, он пойдет прямо к цели. О чем думал тот парень, который оставил дверь его комнаты открытой, не заперев ее.

В любом случае, Чон Тхэ Ин не собирался становиться злодеем и расправляться с ним. Вместо этого он наполнил полиэтиленовый пакет льдом, завернул его в тонкое полотенце и положил на лоб Илая. Если бы кто-нибудь из его коллег увидел это, они бы посоветовали закрыть этим полотенцем все его лицо. Если он это сделает, к Чон Тхэ Ину будут относиться как к герою, и его коллеги будут выдавать аплодисменты, а не жалобы.

Но эти чертовы коллеги в наши дни просто отвратительны. Чон Тхэ Ин снял пиджак и пошел в ванную. К комнате офицера примыкает санузел, и это хорошо. Снимая штаны, он вдруг посмотрел на зеркало, установленное перед душевой кабиной. Его лицо с каждым днем становится все прекраснее. Красочно раскрашенная форма и лицо напоминают бумагу для рисования. Как только синяки исчезли, его снова избили, а как только раны зажили, их снова нанесли, так что ни дня не было, чтобы его лицо было чистым. В последнее время дошло до того, что он даже забыл, как выглядит его собственное лицо.

Чон Тхэ Ин глубоко вздохнул, когда струя горячей воды ударила ему в голову. В любом случае, сегодня он закончил свою обычную рутину, еще один день закончился, поэтому, когда он вернется в свою комнату, то поставит еще один крестик в календаре.

Но он не был уверен в том, что когда вернется сюда на следующее утро, то не обнаружит здесь его, превратившегося в холодный труп на кровати…

Смерть Илая Риглоу.

Он тихо пробормотал эти слова, пробуя на вкус. Он не думал, что найдется похожее сочетание слов, которое бы настолько не подходило друг другу. Интересно, заслужена ли смерть этого чудовищного человека? Даже если исключить тот факт, что в настоящее время он работает офицером, похоже, он испытывает немало трудностей, помогая семейному бизнесу.

— По крайней мере, я не хочу чтобы ты умер…

Чон Тхэ Ин, смывший мыльную пену, почувствовал прохладу, когда влага испарилась с его кожи, поэтому он отпрянул, надел полотенце на голову и вышел из ванной. В отапливаемой комнате было намного теплее, чем в ванной. Чон Тхэ Ин сначала вытер влагу со своего тела, а затем вытер голову полотенцем, прежде чем подойти к кровати. Внешний вид лежащего человека был таким же.

— Когда ты проснешься? Странно, что ты выглядишь так, будто можешь умереть, - пробормотал себе под нос Чон Тхэ Ин, вешая полотенце, которым вытирал голову, на шею.

— А разве не странно, что ты беззащитно приходишь в мою комнату?

Раздался тихий ленивый голос.

Чон Тхэ Ин, который вздрогнул и неосознанно схватил полотенце, посмотрел на Илая, который все еще был неподвижен и лежал в том же положении с закрытыми глазами. Он по-прежнему выглядел так, как будто никогда не произносило ни слова.

Прошло три дня.

Глубоко приглушенный голос был несравненно слабым и мягким по сравнению с тем, что помнил Чон Тхэ Ин, но это, несомненно, был голос Илая.

— Когда ты проснулся?

— …..

— Если проснулся, поешь хотя бы рис. Он сварен в разбавленном виде, так что его можно даже просто выпить.

Но ответа не последовало. Его вид, лежащего с закрытыми глазами, не изменился, поэтому он подумал, не ослышался ли минуту назад.

— Эй… Илай.

Чон Тхэ Ин тихо позвал его. Он наклонился над его головой и посмотрел на него сверху. Лицо его было бледнее обычного, и изредка можно было услышать лишь тихое дыхание.

— Что случилось с тем гаденышем?

Кажется, он не ослышался. Он оставался неподвижным с закрытыми глазами, и только губы его шевелились, но голос его отчетливо звучал. Хотя он кажется усталым и утомленным, его голос звучит отчетливее, чем он ожидал.

Чон Тхэ Ин на мгновение задумался. Вскоре он понял, о чем он спрашивает. Как только он проснулся, прежде чем позаботиться о себе, первым делом он попросил новости о парне, который его ударил. Чон Тхэ Ин вздохнул.

— Его отправили в Гонконг, потому что у него повреждены глаза. Говорят, он не ослепнет, но я слышал, что это все еще опасно. Больше я ничего не слышал, но ему будет трудно вернуться сюда.

— Правда? Тогда, думаю, мне придется самому найти его позже.

— ……найти его для чего?

— Мне тоже нужно ударить этого парня в бок ножом, пропитанным токсином.

Его сонный голос бормотал спокойно, как будто он говорил о сне. Услышав эти слова, Чон Тхэ Ин тут же устал от этого парня и подумал: «Даже если у него не так много энергии, он все тот же».

— Если ты хочешь это сделать, почему бы тебе сначала не получить немного энергии? Ты выживаешь на капельницах целых три дня, так что у тебя, вероятно, нет сил в твоем теле. Почему бы тебе хотя бы не смочить губы?

Тем не менее, он чувствовал облегчение, когда слышал, как с ним разговаривает человек, находившийся на грани смерти. Возможно, он неожиданно захотел, чтобы этот человек жил, подумал Чон Тхэ Ин, садясь на край кровати. Внезапно в поле зрения его взгляда появилась рука Илая. Рука, такая белая, что в тусклом свете казалась синеватой, лежала спиной на одеяле. Пальцы на конце этой руки слегка двигались. Было странным ощущением видеть только кончики пальцев, время от времени беспорядочно двигающиеся, без каких-либо других движущихся частей. Как будто только пальцы были живы и двигались.

Ага.

Чон Тхэ Ин кивнул. Казалось, он понял, что он делает. Он оценивал свое состояние.

— Ты лежал в постели несколько дней и не двигался. Можешь ли ты нормально двигаться? Наверное, твои мышцы не ослабли, - сказал Чон Тхэ Ин, слегка постукивая кончиками пальцев.

Улыбка появилась в уголках рта Илая, но затем исчезла.

— Ну... я уверен, что у меня меньше сил, чем в другие времена. Похоже, мне трудно даже поднять ложку, так почему бы тебе не покормить меня, раз ты принес мне еду.

Теперь, когда он полностью пришел в сознание, он мог говорить довольно хорошо, но все же его голос не имел еще той силы, как обычно. Не казалось, что он замолчит в ближайшее время, но голос был усталым и надтреснутым.

Чон Тхэ Ин сморщил рот и на мгновение погрузился в свои мысли, как будто ему не хотелось этого, но он посмотрел вниз на Илая, у которого были закрыты глаза с бескровным лицом, вздохнул: «Хм», и взял миску с рисом.

— Да, да. Офицеры говорят, что бессильные лейтенанты должны подчиняться молча.

Слова Моры о том, как сунуть голову в пасть тигра, пролетели у него в голове, но вид его близкой смерти заставил его немного расслабить разум. Даже умирая, тигр знает, что он тигр, но если возникнет такая ситуация, он приложит все силы, чтобы разбить бледное лицо о миску с рисом и выпрыгнуть. Если это произойдет, ему, вероятно, придется бежать с острова в какой-нибудь отдаленный уголок.

Размышляя об этом, Чон Тхэ Ин снова вздохнул:

— Это не шутки.

Если бы он не знал, что цвет лица этого человека всегда был бледным, он бы подумал, что там действительно лежит труп. К счастью, поскольку это был этот человек, он сказал: «У меня меньше сил, чем в другие времена», но даже при этом он все равно мог умереть, когда несколько дней лежал в постели с высокой температурой и не мог есть.

Когда Чон Тхэ Ин взял миску с рисом и оглянулся, Илай открыл глаза, как будто в нужный момент. Его темные глаза, словно их пронзила бесконечная черная тьма, некоторое время смотрели в потолок, прежде чем пристально посмотреть на Чон Тхэ Ина. Его глаза расширились, когда он посмотрел на него. Это было жутковато, словно это была восковая кукла, у которой двигались только глаза.

— ...твое лицо такое бескровное. Если бы ты сказал, что ты Дракула, я бы тебе поверил.

Когда Чон Тхэ Ин заговорил прямо, Илай рассмеялся. На этот раз он смеялся немного дольше, чем раньше.

— Так вот почему ты так беспокоишься, что кто-то может укусить тебя в шею?

— Я?

— Нет?

— …ты бы беспокоился на моем месте?

На мгновение он подумал о том, чтобы блефовать и сказать «нет», но тигр остается тигром, даже когда умирает. Если вы посмеетесь здесь и подумаете об этом позже, после того, как этот монстр полностью исцелится, вам просто придется быть осторожным со своим ртом. Илай снова рассмеялся.

— Иногда ты поступаешь гораздо мудрее, чем я. Как сейчас.

Это хорошая идея – не дурачиться.

Чон Тхэ Ин не чувствовал, что его хвалят, хотя его хвалили, поэтому он с горечью помешал рис ложкой. В этот момент в его поле зрения внезапно появилась рука Илая. Рука, которая до этого лишь шевелила пальцами, теперь медленно сжимала и разжимала кулак. Тем не менее, Чон Тхэ Ин цокнул языком, увидев, что он каким-то образом набирает силы, и взял ложку с рисом. От него поднимался слабый пар, но, похоже, он уже немного остыл и стал в меру теплым.

— Это самая подходящая сейчас еда.

Глаза Илая, которые смотрели на Чон Тхэ Ина с тех пор, как он их открыл, были слегка прищурены:

— Я знаю семь способов как отравить человека, даже если есть из одной миски.

Чон Тхэ Ин остановился, услышав его медленные слова. Он понимал, что Илай говорит странные вещи потому что болен…

Но этот парень сказал что...

Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая с явным выражением неодобрения и убрал ложку, которую собирался поднести ему. Его голос внезапно стал холодным:

— Если бы я планировал убить тебя, я бы сделал это чужими руками еще три дня назад, даже не пачкая своих рук. Или, если бы я думал, что не имеет значения, что ты можешь умереть, я бы не приносил тебе этот рис и не просил сварить его для меня.

— ...ага. Ты имеешь в виду, что ты не хочешь, чтобы я умер...?

— Так было еще 30 секунд назад. Ты мне все еще нравился по-своему.

«Вы бы назвали это неблагодарностью?» Чон Тхэ Ин цокнул языком, вспоминая эти слова где-то в глубине души. Он только что услышал что-то, что заставило его почувствовать себя очень неловко. Кому понравится слышать, как его доброта выбрасывается в грязь?

Если вдуматься, это был человек, который легко мог выбросить на помойку чужую привязанность, не говоря уже о чей-то благосклонности, но, обладая уникальной мудростью, Чон Тхэ Ин не произнес этого вслух, все-таки было видно, что он немного не в себе из-за жара.

Чон Тхэ Ин пробормотал:

— Когда почувствуешь себя лучше, ты можешь либо съесть это, либо выбросить. Он поставил миску с рисом и встал с кровати.

Но затем чья-то рука схватила его за запястье и остановила. Ощущение руки, которая медленно сжимала и разжимала кулак, как будто минуту назад это было трудно, было на удивление сильным, и заставило Чон Тхэ Ина вздрогнуть. Когда он повернул голову, черные глаза спокойно смотрели на него, понятия не имея, о чем он думает. Может быть у него небольшие проблемы или он совершил ошибку.

— …..

Губы, которые слегка приоткрылись, как будто пытаясь что-то сказать, на мгновение остановились, как будто они не могли придумать, какие слова сказать, а затем снова закрылись. Чон Тхэ Ин на мгновение забыл о своем дискомфорте от неожиданного взгляда, которого он никогда не видел у Илая Риглоу. Возможно ли, что этот нечеловеческий человек вообще думает как человек?

Чон Тхэ Ин опустил взгляд и посмотрел на большую руку, держащую его запястье. Казалось, у него не было сил, но от него было на удивление трудно избавиться. Когда Чон Тхэ Ин посмотрел на руку, а затем перевел взгляд на Илая, у которого все еще было обеспокоенное выражение лица, он тихо вздохнул и отпустил руку.

— Я сказал что-то не так. Я совершил ошибку. Не уходи. Если я не съем этот рис прямо сейчас, я умру.

— ……и?

— ……мне очень жаль, Тэй.

Понятно, что этот мужчина потерял рассудок из-за высокой температуры. Хотя голос его был немного сонливым, но все же по-своему ясным, поэтому он подумал, что он пришел в себя, но это не так. Разумность этого человека, должно быть, все еще блуждает где-то за пределами хаоса сознания.

Чон Тхэ Ин изо всех сил старался сохранить бесстрастное выражение лица и молча взял миску с рисом. Он также задавался вопросом, не стали ли его уши немного странными из-за лихорадки. Он осторожно поднес ложку, наполненную рисом, к его губам, Илай послушно открыл рот и проглотил. Этот спокойный парень был настолько неожиданным, что вызвал у него зловещее чувство. Но с другой стороны, это неплохо.

— Это безвкусно.

Илай медленно похлопал себя по шее и пробормотал, когда прошло достаточно времени, чтобы можно было почувствовать вкус.

— Если в таком состоянии ты будешь есть неправильную соленую пищу и у тебя случится обезвоживание, ты умрешь.

Илай тонко улыбнулся. Чон Тхэ Ин почувствовал, что ему жаль, но не показал этого, быстро набрав новую порцию риса он отправил его в рот. Его намерением было как-то прикрыть этот рот, но Илай, съев вторую ложку риса, снова заговорил:

— Думаешь, я не умру?

— Ну… если ты можешь так хорошо говорить, я не думаю, что ты окажешься на грани смерти из-за высокой температуры.

Чон Тхэ Ин взял пустую ложку и осторожно положил тыльную сторону ладони на лоб Илая. Он все еще чувствовал жар, намного превышающий нормальную температуру. Если у вас такая лихорадка, вы, скорее всего, будете в коме, не сможете прийти в себя и будете только время от времени говорить глупости, но в этой ситуации не было ничего необычного. Он необычный человек.

— Ах.

Когда он собирался дать ему третью ложку, Илай внезапно пробормотал. Чон Тхэ Ин поднял взгляд и посмотрел на Илая. Илай закрыл глаза и тихо заговорил:

— Еще раз.

— Хм?

— Как приятно прикосновение прохладной руки. Сейчас мне немного жарко.

Чон Тхэ Ин тупо посмотрел на Илая. Затем он отложил ложку и снова приложил тыльную сторону ладони ко лбу. Руки Чон Тхэ Ина были теплыми, если честно, но его лоб определенно был намного горячее.

— Может сделать тебе новый пакет со льдом?

— Нет, твоя рука лучше. Она прохладная и мягкая... но она уже нагрелась. Положи другую руку.

Да-да, не стесняйся использовать его как холодильник для людей. Чон Тхэ Ин поставил миску с рисом обратно и положил на его лоб другую руку. Илай спокойно положил руку Чон Тхэ Ина себе на лоб, закрыл глаза и в какой-то момент слегка приподнял голову и положи свою щеку в его руку. Его щеки тоже были горячими. Было так странно, что он был таким бледным, несмотря на то, что был таким горячим, поэтому Чон Тхэ Ин пристально посмотрел на него.

Внезапно Илай открыл глаза. Когда его глаза встретились с черными как смоль глазами, его тело напряглось, хотя для этого не было причин.

— Пока меня не было рядом...

— …..?

— Как ты поживал, беспомощный младший лейтенант Чон Тхэ Ин? Глядя на твое лицо, кажется, что ты снова подрался с кем-то. Кто это был на этот раз?

Взгляд Илая скользнул по вискам Чон Тхэ Ина. Не только виски, но и все лицо было покрыто синяками. В этом не было ничего нового.

— Если ты узнаешь, кто это, то захочешь за меня отомстить? Я все равно не скажу тебе из-за страха перед последствиями, Забудь. Я сам с ними разберусь. К сожалению, пока я не смог этого сделать. Я был занят, проверяя состояние своего раненого офицера каждый час. Я не мог нормально спать и проверял, не умер ли он.

— Ха-ха, дай мне три дня. Это не то, что под силу лейтенанту.

— Если так думать, очень недальновидно дружить с людьми, чья жизнь постоянно и повсюду находится под угрозой.

Чон Тхэ Ин на мгновение посмотрел на потолок, потому что подумал, что это смешно, но затем покачал головой. Дружба замерзла насмерть. Человеческие отношения - это улица с двусторонним движением. Даже если Чон Тхэ Ин считает отношения по-своему связанными, а другой человек так не считает, то человеческих отношений не существует.

Даже если бы он не был младшим лейтенантом Илая, он, вероятно, спрашивал бы о нем раз или два в день, но не более того. Двусторонние человеческие отношения с этим человеком установить невозможно. У Илая, похоже, были схожие мысли, когда он пробормотал: «Это потому, что мы друзья» и тонко улыбнулся.

Когда он снова сказал: «Другая рука», Чон Тхэ Ин спокойно сменил руку и положил ее на лоб. Он подумал, что уже нет разницы в температуре его руки или лица, и стряхнул руку. Если прохладные руки лучше, чем пакет со льдом, может стоит принести лед и держать его в руках?

— Чон Тхэ Ин.

Чон Тхэ Ин внезапно посмотрел на Илая, когда услышал, как он его зовет. Илай, назвавший его имя с редким ясным произношением, не смотрел на него. Он смотрел куда-то в пространство, словно задумавшись, и бормотал про себя.

— Да, три дня. Это был ты...

— ...? Я ничего не делал, кроме как проверял, мертв ли ты. Если тебе приснился злой сон, то это был не я. Даже если кто-то пытался обмануть тебя или причинить вред, это был всего лишь обман, иллюзия из комы.

Чон Тхэ Ин быстро заговорил, опасаясь, что может пролететь какая-то опасная искра. Три дня у него болело все тело, он был не в себе, и услышать, как кто-то говорит, что это все из-за тебя, было бы крайне несправедливо. Однако, похоже, Илай не собирался винить Чон Тхэ Ина. Он просто смотрел в пространство, погруженный в свои мысли, и медленно вернул взгляд, услышав слова Чон Тхэ Ина. Его глаза улыбались.

— Мой защитный инстинкт немного лучше, чем у других людей, поэтому, даже когда я засыпаю, я не теряю сознание полностью. Даже когда я чувствую дискомфорт, какая-то часть моего сознания всегда бодрствует. Независимо от того, могу ли я свободно двигать своим телом или нет. Это отдельный вопрос, как.

Услышав эти медленные слова, Чон Тхэ Ин быстро просмотрел свои воспоминания о последних трех днях. Он регулярно навещал Илая только для того, чтобы проверить его состояние, и никогда не делал ничего, что могло бы его обидеть. Он думал о том, не сказал ли он что-нибудь неприятное или резкое, но ничего подобного в его памяти не происходило.

Слава Богу.

Возможно, у него тоже сильные защитные инстинкты. Каждый раз, когда он приходил к Илаю, он мысленно бормотал что-то вроде: «Я знал, что в какой-то момент ты закончишь вот так. Ты кончишь так, потому что ты делаешь такие плохие вещи с людьми, ты идиот.

Чон Тхэ Ин почувствовал облегчение от того, что не произнес эти слова вслух.

— Странно видеть в таком состоянии парня, который играет с людьми как кот с мышками, - сказал Илай, спокойно улыбаясь.

Рука, касавшаяся лба Илая, слегка вздрогнула. Улыбка Илая стала глубже, как будто он почувствовал это.

Твою мать. Он это слышал.

Чон Тхэ Ин слегка отвел взгляд. Он был уверен, что он был в тот момент без сознания из-за высокой температуры, но в итоге он только что повторил его слова.

Пока Чон Тхэ Ин обдумывал, что сказать, Илай, казалось, ясно видел, что происходит в его голове, и добавил со вздохом облегчения:

— Но в любом случае я проснулся, как ты и велел мне, так что все в порядке?

Чон Тхэ Ин, который нахмурился и покачал головой, задаваясь вопросом, говорил ли он вообще такое, подумал, что ничего не изменится, если он будет держать рот на замке, поэтому он решил быстро свернуть разговор и уйти:

— Ладно, ты проснулся… это хорошо. Не вставай без причины. У тебя все еще жар.

Как ни странно, он действительно почувствовал именно это после того, как сказал это. Если бы другие услышали его, они бы рассмеялись, но ему было почти жаль видеть человека, который всегда был живым и страшным, вот таким беспомощным и больным…

Чон Тхэ Ин почувствовал, что рука, которую он прижимал ко лбу, была слишком теплой, поэтому он снова сменил руку и спросил со вздохом:

— Если ты все слышал, ты бы мог хотя бы ответить мне. Почему ты заставлял меня волноваться?

Илай внезапно сделал странное лицо и посмотрел на Чон Тхэ Ина, ничего не сказав, а затем на его лице появилось тонкое выражение, похожее на улыбку. И он посмотрел на Чон Тхэ Ин так, будто видит перед собой какое-то очень странное существо, а затем рассмеялся:

— Я был недостаточно в сознании, чтобы ответить. В любом случае, это был первый раз, когда я так болел с тех пор, как заболел корью в детстве. Все, что я мог, это только понимать, что говорят люди вокруг меня.

Чон Тхэ Ин, пробормотал: «Я думал, что даже корь тебя не возьмет».

— Я обычный человек, который страдал от всего, от чего мог, и рос нормально. Разве большинство людей не болеют корью хотя бы один раз в молодости? Вы, наверное, тоже с братом заболели корью.

Чон Тхэ Ин ответил, делая вид, что не услышал первого предложения.

— Хм. Говорят, я сильно болел, когда мне было три года. Не помню, но слышал, что в молодости я часто болел, так что наверняка я болел и корью.

— Потому что уровень заболеваемости корью очень высок… Должно быть, ты болел, лежа рядом с Чон Джэ Ином.

— Ну, я не помню, что тогда произошло. Насколько я помню, мы с братом выросли здоровыми.

Чон Тхэ Ин нерешительно закрыл рот. Ему не хотелось слишком долго говорить о брате. Стоит ли говорить, что у него почему-то возникло ощущение, будто он бросает еду дикому зверю.

— Даже если ты говоришь такие про такие вещи, как Гиль Сан Чхон и другие вещи, которые я не понимаю, мы все росли, болея и нормально играя. Мой брат и я тоже... Если бы я действительно был благословением, то не позволил бы человеку рядом со мной лежать больным.

Чон Тхэ Ин внезапно почувствовал себя обремененным этими непонятными черными глазами, смотрящими на него, поэтому он убрал руку со лба.

— Да. Ты определенно не мой Гиль Сан Чхон. То, что я с тобой, не означает, что я могу без последствий пить яд или как-то еще подвергать свою жизнь опасности. Для меня ты просто обычный человек.

Чон Тхэ Ин, который брал миску с рисом, взглянул на Илая, который что-то тихо бормотал, словно погрузившись в свои мысли и разговаривая сам с собой. Он не настолько мягок и чувствителен, чтобы обижаться, когда слышит: «Вы самый обычный человек».

— Просто доедай. Ешь и спи. Видя, как ты хорошо себя чувствуешь сейчас, я знаю, что завтра тебе станет намного лучше.

А потом еще пробормотал себе под нос: «С ним все будет в порядке после его монструозного выздоровления».

Илай, который смотрел на Чон Тхэ Ина, потерял дар речи и даже не думал открыть рот, даже когда он поднес ложку к его рту, внезапно рассмеялся.

Белая рука, которая медленно двигала рукой и массировала другое запястье и руку, вызывала странное беспокойство.

— Тем не менее, это не плохо. Даже скорее наоборот…

Илай все еще что-то бормотал, как будто разговаривал сам с собой, но внезапно закрыл рот. А потом он тихо поднял глаза и посмотрел в потолок, как будто его мысли упирались в стену.

Моргнул, его веки шевельнулись. Рука, медленно массировавшая другую руку, словно расслабляя затекшую мышцу, тоже остановилась. Илай, который какое-то время смотрел в какую-то точку в воздухе, как будто потерялся в своих мыслях, в конце концов опустил взгляд и бесстрастно посмотрел на Чон Тхэ Ина.

Что-то было неправильно.

Тот факт, что у парня, который всегда улыбается и перерезает людям глотки, нет никакого выражения на лице, было плохим знаком, и более того, это было очень странно. Черные глаза без всякого света казались странно незнакомыми.

— …….ты не будешь есть?

Чон Тхэ Ин заговорил как можно небрежнее и поставил миску. Казалось, ничего хорошего из долгого пребывания здесь не выйдет. Более того, если задуматься, не сошел ли этот парень сейчас с ума? Хоть он и казался совершенно нормальным, но на первый взгляд его речь была явно не такой, как обычно. Когда же он вдруг сойдет с ума и воткнет ложку в горло человеку или разобьет миску и перережет ему горло осколками?

— Я не говорил, что не буду есть.

Когда Чон Тхэ Ин поставила миску, Илай тихо заговорил.

В черных глазах, незнакомо рассматривавших Чон Тхэ Ина, на первый взгляд появилось что-то похожее на улыбку. Медленно, медленно Чон Тхэ Ин почувствовал, что задохнется, если перехватит дыхание хотя бы на мгновение, поэтому он очень медленно отпустил миску. Хотя он говорит спокойно, его голос звучал несколько резковато даже для его собственных ушей.

— Глядя на то, как ты двигаешься, кажется, что у тебя хватит сил поднять ложку, поэтому можешь поесть самостоятельно. В любом случае, ты жив, поэтому я просто пойду заниматься своими делами.

— Ты все равно закончил свою работу на сегодня, так что ничего особенного не произойдет, так почему ты так торопишься?

Сказал Илай с улыбкой. Низкий и нежный голос был похож на голос ведьмы, заманивающей ребенка: это был голос, который намеренно скрывает свою истинную природу.

Почему этот парень такой? Почему он вдруг издает дружелюбный кошачий голос? Как и следовало ожидать, примета неприглядная.

В тот момент, когда Чон Тхэ Ин медленно убрал руку и попытался встать, Илай тихо вздохнул и закрыл глаза, показав выражение изнеможения и слабости.

— ……поможешь мне? Будет легче есть, если ты поможешь мне подпереть подушку и прислониться к ней.

Стоит ли ему помочь, а после уйти?

Илай снова открыл глаза и посмотрел на Чон Тхэ Ина.

Поколебавшись Чон Тхэ Ин подошел к Илаю и наклонился, чтобы помочь ему пересесть поудобнее.

Его лицо приблизилось к его уху. Именно тогда слабый смеющийся голос пронесся сквозь мочку его уха, словно шум ветра:

— Ты действительно сообразительный парень… но иногда твои суждения неудовлетворительны.

— Эм-м-м……?

Это был тихий голос, лишенный всякой энергии. А руки, которые медленно массировали его запястья и руки, словно пытаясь оценить, насколько он мог двигаться всего минуту назад, были медленными и слабыми. Однако в тот момент, когда Чон Тхэ Ин положил руку Илаю под плечо, чтобы помочь ему подняться, белая рука, неторопливо схватившая ее за локоть, наполнилась подавляющей силой.

— …..!!

В одно мгновение его видение изменилось.

Белая рука схватила его за локоть и в то же время крепко схватила за подбородок, пошатнув его равновесие.

В тот момент, когда Чон Тхэ Ин подумал, что не может контролировать свое тело, вися в воздухе, он глубоко вздохнул. Кровать, об которую он ударился спиной, была определенно мягкой, но ее пружины не смогли поглотить внезапный удар. Мужчина, который толкнул Чон Тхэ Ина на кровать, который только что умирал на кровати, уже был на нем, когда Чон Тхэ Ин вздохнул и открыл глаза.

— Или нет?

Илай смеялся.

Чон Тхэ Ин, который не мог сразу понять смысл того, что он сказал, моргнул и нахмурился. Он не знал, что это было, но было ясно, что ситуация не из приятных.

— Как только ты почувствовал опасность, тебе сразу нужно было отпрыгнуть.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая, который все еще говорил бессвязно, и горько пробормотал:

— Зачем ты это делаешь? Это потому, что у еды пресный вкус? Или потому, что твоя удача не улучшается, даже когда ты со мной? Если первое, возможно, я сделал немного неправильно, но если последнее, то это не моя вина.

Он парень, который склонен совершать сумасшедшие поступки без всякой причины, поэтому он ничего не может с этим поделать, он даже способен сказать, что то, что он делает, это «просто так», но если попросить его сказать еще одно слово, может произойти чудо.

Однако голос Чон Тхэ Ина не достиг ушей Илая, вместо этого он сказал что-то, что вообще не соответствовало контексту:

— Во время войны солдатам, которые были отправлены на задания и не могли есть и пить в течение нескольких дней и чья жизнь была в опасности, предлагали еду и женщин. А что бы выбрал ты?

С игривым вопросом на его лицо обрушилось дыхание со смехом.

Он болел три дня и не мог пошевелиться. Есть было нечего. Более того, даже сейчас он был лишь едва в сознании, температура по прежнему была очень высокой. Рука, сжимающая его запястье, и дыхание, дующее ему в грудь, были такими горячими, что казалось, будто они горят. Чтобы оценить, правильно ли движется его тело, ему приходилось медленно двигать пальцами, запястьем и рукой по порядку, потому что ему было трудно свободно контролировать свое тело.

Чон Тхэ Ин несколько раз потряс руку, схватившую его за запястье, но она не сдвинулась с места. На мгновение ему показалось, что он вложил в хватку всю силу своего тела, но его тело, прижатое к нему сверху, вообще не шевелилось, как и его рука.

— Илай! ………Эй! - нервно крикнул Чон Тхэ Ин.

Ему вернулся только смех. Губы, двигавшиеся возле его уха, сползли по его щеке и, казалось, коснулись губ, но затем свирепые клыки прикусили его губу.

— Ах! ………Эй, это больно! Черт, почему ты вдруг возбудился и устраиваешь это? Откуда у парня, который даже не ел, столько сил... Эй, давай сделаем это после того, как поправишься, после того, как ты поправишься!

Похоже, этот чертов парень снова собирается на него напасть. Чон Тхэ Ин крикнул несколько раз, но не получил ответа. Илай пробежался глазами по телу Чон Тхэ Ина, время от времени хихикая, но не реагируя, как будто он был глухим. Это отличается от того, что было раньше. Раньше он улыбался, время от времени шутил и разговаривал с ним. Но теперь он молчал и неторопливо гладил Чон Тхэ Ина, как будто он не слышал ничего, что говорит Чон Тхэ Ин.

— Эй, давай сделаем это после того, как тебе станет лучше. Сделаем это после того, как твоя лихорадка спадет и ты восстановишь свои силы. Разве я когда-либо отказывался…?

Хотя после разговора он почувствовал себя немного жалко, Чон Тхэ Ин вздохнул и пробормотал. Если подумать, то да. Илай несколько раз нападал на него, но Чон Тхэ Ин никогда по-настоящему не отказывался. На самом деле, у него было сильное чувство, что если он откажется, этот отказ будет съеден этим парнем, но с другой стороны, это было потому, что Чон Тхэ Ин в тот момент чувствовал то же самое. Глядя на это с этой точки зрения, он очень далек от целомудрия, Чон Тхэ Ин кратко посетовал про себя и снова попытался взмахнуть схваченной рукой.

Как и ожидалось, она не сдвинулась с места.

На сердце у него похолодело.

Откуда эта чудовищная сила? Он не мог поверить, что это сила человека, который только что очнулся после нескольких дней комы, и даже не мог поверить, что он все еще страдает от высокой температуры. Более того, две руки Чон Тхэ Ина держала всего лишь одна его рука. Чон Тхэ Ин думал, что, хотя он и не превосходит других, у него есть сила обычного взрослого мужчины. Но оказалось, что он не может выдержать даже силу одной руки.

Говорят, сумасшедшие сильны, и они правы.

— Эй, Илай…

— Ты не откажешься?

Впервые Илай ответил Чон Тхэ Ину. Было бы правильно сказать, что это было подтверждение или вопрос, а не ответ, но Чон Тхэ Ин нахмурился, услышав вопрос, смешанный со слабой усмешкой.

— Я когда-нибудь избегал тебя, когда ты нападал на меня? Никогда.

— Хм. Разве ты не отказался бы? ...даже если бы это было так?

Он рассмеялся ему в ухо. Его рука стянула с Чон Тхэ Ина штаны. Штаны, которые уже едва висели на его бедрах, спустились вниз. Затем его ноги запутались в штанах, и ему стало еще труднее двигаться.

Пах был обнажен. При контакте с воздухом должно было быть прохладно, но вместо этого стало жарче. Это потому, что температура тела Илая, давящего сверху, переходила прямо на него. Нижняя часть тела Илая прижималась к обнаженной коже Чон Тхэ Ина. Все его тело было горячим: рот, который внезапно укусил грудь Чон Тхэ Ина и затем энергично облизал ее языком, рука, которая схватила руку Чон Тхэ Ина, другая рука, которая толкала заднюю часть колена и широко раздвинула бедра, и гениталии, которые тряслись между ними.

Он чувствовал, что может действительно обжечься. Чон Тхэ Ин испугался еще больше: он действительно не мог обжечься, но если было так жарко…

— Эй. Правда, давай сделаем это позже. Разве ты не знаешь, как тебе сейчас жарко? Ты с ума сошел... Разве ты не знаешь, что если жар будет продолжать подниматься, то твое тело будет разрушено?

— Ха-ха, ты предлагаешь остановиться из-за меня…?

— Я сказал, что не оттолкну тебя позже. Ты сумасшедший ублюдок, подумай о себе!

Чон Тхэ Ин рассердился еще больше и закричал. Однако, даже после того, как его отругали, Илай громко рассмеялся. Комок плоти, потирающий кончик между его ногами, еще больше поднял голову.

— У меня лишь небольшой жар, но мой разум очень ясен. Он настолько ясен, что я даже помню, что мне снилось, пока я спал.

Чон Тхэ Ин нахмурился, услышав бормотание Илая.

— Сон…? Ты делаешь это со мной только потому, что твой сон такой жестокий?

— Хм, верно. Изначально я не собирался заходить так далеко, но это меня взволновало, и, самое главное, это казалось настолько реальным, что мне было больно... Но это неудобно, потому что одна из моих рук занята…

Илай пробормотал и придал силы руке, которая держала запястья Чон Тхэ Ина. Внезапно он встал и потянул одеяло, лежавшее рядом с ним. Затем он засунул один конец в рот и без труда оторвал от него кусок.

На глазах у Чон Тхэ Ина, который просто смотрел широко открытыми глазами, не понимая, что он делает, Илай оторвал от одеяла длинный кусок ткани и связал им его руки в несколько слоев одной рукой и ртом.

Лицо Чон Тхэ Ина ожесточилось, поскольку его руки все еще были неловкими, как и раньше, но ощущение, что его держат и связывают, ощущалось совершенно по-другому. Потом он выругался как сумасшедший и замахал руками. Когда Илай, который легко связал его запястья и прижал их к изголовью кровати, сел на грудь Чон Тхэ Ина, посмотрел на него сверху вниз и улыбнулся, Чон Тхэ Ин побледнел от зловещего предчувствия, распространившегося в его сердце.

Опасно. Не хорошо.

В тот момент, когда он увидел, как Илай ярко улыбается и облизывает свой окровавленный палец, поцарапанный борющейся рукой Чон Тхэ Ина, это чувство стало реальностью.

Более того, когда Илай сидел на груди Чон Тхэ Ина и связывал ему запястья, его пах неизбежно приближался к его ключице. В поле его зрения появился его огромный орган.

У него побежали мурашки по коже. Он был настолько толстым, что на него было страшно даже просто смотреть. Илай, слизавший кровь с кончика пальца, казалось, догадался, почему Чон Тхэ Ин вдруг повернул голову с неприятным застывшим выражением лица, внезапно рассмеялся.

— Не стоит показывать такое отвращение на лице. Сегодня тебе предстоит подружиться с ним поближе.

— ... почему я должен подружиться с таким монстром!

— Монстр. Это слишком. Как ты можешь говорить такое, когда он развлекается с тобой, помнишь как они терлись друг о друга.

— Ты!!!

Он пытался кричать. Он попытался выплюнуть кучу ругательств, но Чон Тхэ Ину пришлось снова закрыть рот. Это потому, что Илай задел внутреннюю часть его губ и Чон Тхэ Ин в шоке повернул голову. Хотя это длилось всего лишь мгновение, он почувствовал, что задыхается. Чон Тхэ Ин повернул голову и сплюнул под кровать. В его ухе слышался спокойный голос.

— Ты сумасшедший ублюдок...! Ты делаешь это, потому что тебе нечего делать, ты сумасшедший ублюдок? Да, вставь его, попробуй положи его! Посмотрим, не отвалится ли он, если я откушу его! Если хочешь узнать, кто из них крепче, попробуй!

Чон Тхэ Ин кричал как сумасшедший. Если бы его руки были свободны, он бы одичал. Он попытался поднять колено и нанести удар сумасшедшему в спину, но даже это было непросто из-за тяжелой руки, которая отвела его руку назад и надавила на нижнюю часть живота.

— Чон Тхэ Ин. Тебе ведь самому будет тяжело. К сожалению, мне сейчас нечего использовать в качестве смазки… ...о, да, у меня есть несколько банок твоего любимого пива, но думаю это не годится.

— Ты…

Это безумие. Этот парень, должно быть, не в себе после того, как у него поднялась температура. Начнем с того, что он никогда не был нормальным парнем, но и не был таким сумасшедшим… это просто безумие.

Он не мог найти слов и просто смотрел на Илая, который провел большим пальцем по губам Чон Тхэ Ина, как будто сожалея. Он вдруг опомнился и попытался укусить палец, но Илай уклонился от него.

— Даже не думай направлять на меня свою отвратительную штуку. Получи удовольствие как обычно. Почему ты так себя ведешь? Почему так внезапно, ты сумасшедший ублюдок!

Обругав Илая Чон Тхэ Ин вздохнул. Сочувствующий голос пронзил его уши.

— Тэй, ты неплохой парень, но почему ты не смог правильно понять мою личность, хотя был рядом со мной все это время?

— Ты сумасшедший...! Посмотрим, произнесешь ли ты эти слова после укуса!

— Ну, ладно. В таком случае, я думаю, нам следует изменить порядок. Говорю тебе, Тэй, ты стал причиной этого. Если бы ты просто сделал так, как я сказал, ты бы меньше страдал. Не пожалей об этом.

— Что?!

Илай слез с груди Чон Тхэ Ина. Несмотря на то, что тяжесть, давившая на его грудь, исчезла, он все еще чувствовал напряжение. Нет, на самом деле казалось, что он стал тяжелее. Выражение лица Илая ничем не отличалось от обычного. Он был расслаблен и отстранен. И это было еще страшнее.

Его внимание привлек орган в его руке. То, что заставило его нахмуриться, просто глядя на него, уже стояло. На самом деле он был больше, чем в воспоминаниях Чон Тхэ Ина.

Это нелепо. Невозможно, чтобы что-то подобное могло быть прикреплено к человеческому телу. Нет, этот парень не был человеком.

Илай взглянул на лицо Чон Тхэ Ина, затвердевшее от усталости, и рассмеялся. С этой улыбкой на лице он медленно взобрался на Чон Тхэ Ина и по его спине пробежала дрожь.

Этот сумасшедший парень не шутил. Он не собирался просто погладить это и покончить с этим.

— Ахх, не надо…

— Поздно.

Илай оборвал слова, которые Чон Тхэ Ин успел произнести, кончиком замерзшего языка.Рука, держащая его колено сзади, была подобна камню весом в тысячу фунтов.

— Ага, прекрасно.

Послышался улыбающийся голос Илая. Взгляд его был направлен на Чон Тхэ Ина, а затем он внезапно опустил голову. В тот момент, когда он почувствовал, как звериные клыки коснулись кончика его чувствительной плоти, Чон Тхэ Ин вздохнул. Он думал, что его разорвут. Его плоть была окружена горячей слизистой оболочкой.

Кончики пальцев его ног внезапно дернулись. Он дергался, а пальцы ног шевелились против его воли. Он впервые испытал такую сильную стимуляцию. Не контролируя свою силу, Илай пожирал его. Трудно было ощутить это как удовольствие, это был настолько сильный раздражитель, что все перед его глазами побелело.

Несмотря на то, что он пытался прийти в себя, он не мог этого сделать из-за сильного ощущения, хотя он даже не мог понять боль это или удовольствие.

— На вкус это не так плохо, как я думал. Я впервые это делал, поэтому думал, что вкус будет более неприятным. Но если это так, то я не против делать это каждую ночь... О нет, Тэй, тебе не стоит так расстраиваться. Сейчас будет немного больно, но ты не умрешь, так что не о чем волноваться. Давай…

Голос Илая, казалось, доносился откуда-то издалека. Все еще ощущая покалывание, Чон Тхэ Ин увидел его в полной боевой готовности. Сумасшедший парень. Сумасшедший ублюдок. Эти слова лишь эхом отозвались в его затуманенном разуме. Дыхание достигло подбородка, Чон Тхэ Ин несколько раз пробормотал в уме ругательства.

Однако мысли снова исчезли, когда Илай схватил Чон Тхэ Ина за колени и толкнул вверх, облизывая губы и глядя на его обнаженный пах.

Его дыхание казалось взволнованным, когда он пожирал глазами Чон Тхэ Ина:

— Какой захватывающий вид! Любой, кому нравятся парни, испытает удовольствие просто взглянув на тебя… О боже. Даже для меня это опасно. Нет, нет, нет. Тэй, вдохни.

Он услышал смех. Это был низкий, мягкий, но жуткий смех. В следующий момент Чон Тхэ Ин перестал дышать. Он не мог дышать, его разум опустел. Из открытого рта изредка вырывались лишь сдержанные стоны. Но они были настолько тихие, что их даже не было слышно.

Он думал, что умрет. Он действительно думал, что этот человек собирается его убить. Чон Тхэ Ин, напуганный еще до боли, посмотрел на него широко открытыми глазами. Илай внезапно нахмурился. Он  цокнул языком, вздохнул и наклонился.

Он действительно хотел убить его. Несмотря на то, что он открыл рот так широко, как только мог, он не мог дышать. Илай прижался губами к его рту и всунул в него свой язык.

— Все в порядке. Все в порядке. Просто потерпи немного. Все в порядке. Теперь дыши. Я сказал тебе вдохнуть. Теперь выдохни. Медленно, синхронно с моим дыханием.

Его рука поднялась и вытерла уголки глаз Чон Тхэ Ина. Только тогда Чон Тхэ Ин понял, что уголки его глаз влажные. Когда он увидел физиологические слезы, пропитавшие кончики его пальцев, он почувствовал себя сошедшим с ума.

— Ублюдок, уходи! Уйди прямо сейчас, сумасшедший ублюдок! Разве ты не можешь уйти прямо сейчас?! Отпусти меня!

Чон Тхэ Ин закричал и стал бороться как сумасшедший. Он не мог больше жалеть свои связанные руки. Он вырывался, трясясь всем телом, но его движения были остановлены, когда Илай схватил его за икру и заблокировал его.

— Отпустить? Хорошо, я тебя выпущу, как ты хочешь……Ха. Но ты так сильно держишь меня и не отпускаешь.

Чон Тхэ Ин был так жалок и зол, что ему хотелось плакать.

— Я спал и видел сон.

Однако Илай не выказал никаких признаков того, что отпускает его, и начал говорить что-то странное.

— Вы с тем милым пареньком флиртовали, и это выглядело так, будто вам было весело. Выглядело это не очень вкусно, но тот с таким удовольствием тряс бедрами между твоих ног, и ему было так хорошо, что я подумал взять и съесть тебя самому.

— Что…….

— А потом я просыпаюсь и вижу перед собой тебя. Это было неизбежно, что я захотел тебя попробовать, верно?

— ……сумасшедший парень.

Чон Тхэ Ин стиснул зубы и пробормотал. Он чувствовал себя дураком, беспокоясь о том, что этот сумасшедший может умереть.

— И знаешь…

Внезапно Илай сделал смущенное лицо. Он слегка хмурится и цокнул языком, глядя на Чон Тхэ Ина.

— Теперь, когда я попробовал тебя, у меня такое ощущение, что это не просто хорошо… это потрясающе вкусно.

На этом разговор и закончился.

Только тогда Чон Тхэ Ин осознал, насколько ужасно звучали его крики. Стук, стук, шок продолжался, как будто его били кулаком изнутри.

Возможно, он на мгновение потерял рассудок. Возможно, он потерял сознание. Это могло быть всего лишь мгновение, а могло быть и довольно долгое время. Когда он пришел в себя, то почувствовал, что громко плачет. Запах крови был настолько сильным, что он плакал и боролся, не в силах издать ни звука.

Чон Тхэ Ин плакал. Ему было ужасно больно, ему было больно, грустно и обидно, поэтому он плакал.

— Ты сумасшедший ублюдок, я убью тебя, ты хуже зверя, - Чон Тхэ Ин продолжал бормотать срывающимся голосом.

— Я же говорил тебе, что лучше идти по порядку, - прошептал Илай.

Губы, которые слегка коснулись и упали на его лоб, казались чем-то нереальными, поэтому Чон Тхэ Ин тупо смотрел на него заплаканными глазами. Илай криво улыбнулся, словно был обеспокоен.

— Тебе не следует так смотреть на меня. Ты должен подумать о своем теле, Тэй, ладно? Иначе мы продолжим.

Он хочет сказать, что ему не нравится взгляд, которым он на него смотрит, и что он собираешься сломать ему шею? Пусть делает то, что ему нравится. От чего отступать в этой ситуации? Тело Чон Тхэ Ина было вялым и бессильным, и он делал только движения ртом.

Парень, которого стоит убить.

Илай, похоже, прочитал это в его взгляде и громко рассмеялся. Затем он упал на тело Чон Тхэ Ина и укусил его щеку, от чего он рефлекторно вздрогнул.

У Чон Тхэ Ина по лицу текли слезы.

— Но, это уже не сегодня... я плохо себя чувствую, поэтому у меня не так много сил и немного кружится голова.

Илай лизнул щеку Чон Тхэ Ина. Тон, который, казалось, выражал доброту, вызвал у него такую злость, что он хотел забить этого сумасшедшего до смерти, но его запястья все еще были привязаны к изголовью кровати. Кожа на них, казалось была содрана, и было больно даже просто слегка прикасаясь к ним. Илай продолжал массировать щеку, подбородок и губы Чон Тхэ Ина. Казалось, что рядом с ним на солнечном участке лежал кот в счастливом настроении. Хотя это был очень отвратительный кот.

Как только этот ублюдок освободит его запястья и он восстановит немного энергии, он сделает все возможное, чтобы немедленно убить его.

В этот момент Чон Тхэ Ин выглядел так, словно собирался упасть в обморок от гнева, а не от боли, поэтому он посмотрел на него мрачным взглядом. Их глаза встретились. Илай, который смотрел на Чон Тхэ Ина с неторопливой улыбкой, как зверь, наевшийся досыта, вздохнул и снова упал на него. В этот момент жар ударил по его коже.

— Цк. Я никогда не болел, поэтому должен правильно контролировать свое тело. Но сейчас у меня совсем нет сил и энергии...

— ......? Эй, ты тяжелый. Не засыпай.......

Он пробормотал хриплым голосом, но Илай, который не мог не слышать этого звука, не ответил. Чон Тхэ Ин нахмурился.

— Эй ты, сумасшедший, - он позвал его еще раз, но ответа по-прежнему не было.

Все, что он мог чувствовать, это горячее, грубое дыхание и сильный жар, которого было достаточно, чтобы обжечь его кожу.

Чон Тхэ Ин, который звал его еще несколько раз и ругался на него, через некоторое время понял, что Илай не спит. Он снова потерял сознание и впал в кому. На мгновение Чон Тхэ Ин почувствовал головокружение. Он был так зол, что ему казалось, что каждая клеточка в его голове опухла. Как он мог кого-то почти убить, а затем упасть в обморок?

В тот день Чон Тхэ Ин впервые в жизни потерял сознание от гнева.

Говорят, самая тяжелая вещь на свете - это веки, и он думает, что это правда. Это была первая мысль, которая пришла ему в голову.

Чон Тхэ Ин несколько раз моргнул тяжелыми веками. Он рассеянно думал о том, стоит ли ему снова закрыть глаза или еще немного поморгать. Эта мысль пришла ему в голову уже в четвертый раз.

Когда он впервые открыл глаза, вокруг было темно. Он не знал, когда это было. На самом деле, он смутно помнил, как открыл глаза. То же самое было, когда он открыл глаза во второй раз, пару раз моргнул, а затем снова потерял сознание. Когда он открыл глаза в третий раз, то посмотрел на часы. Лампа на тумбочке, как будто уже включенная, светила максимально ярко, делая смутно видимыми настенные часы. Это было незадолго до 5 утра. Кажется, он снова заснул, глядя на часы. И, в-четвертых, Чон Тхэ Ин снова посмотрел на часы, изо всех сил пытаясь открыть веки, которые весили тысячу фунтов и продолжали закрываться. Было чуть больше шести часов. Казалось, прошло совсем немного времени с тех пор, как он открыл глаза в третий раз, но на самом деле прошло около полутора часов. Так было в редких случаях, когда он серьезно болел. Когда он болел, ночи были необычно длинными, и ему казалось, что он заснул надолго, но когда он приходил в себя, оказывалось, что на самом деле прошло не так много времени.

Нужно еще поспать. Но перед этим ему нужно кое о чем подумать…

Чон Тхэ Ин закрыл глаза. Он собирался опять провалиться в сон, но его голова, пришедшая в себя, решила, что ему нужно вспомнить. Однако тем временем он на мгновение потерял сознание, а когда снова открыл глаза, прошло еще десять минут. На этот раз его веки стали немного легче, чем раньше.

Ему нужно о чем-то подумать, но о чем именно?

Он медленно моргнул, раз, два, но его разум был настолько пуст, что он не мог ни о чем думать. Тогда первой мыслью, которая пришла в голову, было чувство дискомфорта.

Это была не его комната. Это не было незнакомо, но это была не та комната, которую он привык видеть каждый раз, когда просыпался. Это место… …ах... Это комната Илая!

Чон Тхэ Ин повернул голову на дюйм. Никого рядом не было. Он посмотрел в другую сторону, но и там никого не увидел. Казалось, что он был единственным в комнате.

«Почему я лежу один в комнате», - тупо подумал Чон Тхэ Ин.

Но он просто подумал об этом, и ему не было так уж любопытно. Такое ощущение, что в его голове на полпути остановилась мыслительная функция.

В любом случае, он решил попробовать встать. Чон Тхэ Ин решил опереться на руки, чтобы поддержать свое слабое тело. Нет, он лишь попытался это сделать. Однако в тот момент, когда он пошевелил рукой, его плечо, предплечье, локоть и запястье начали пульсировать, поэтому он на мгновение нахмурился.

— Ой…

Из его рта естественно вырвался стон. Но даже это не получилось должным образом. Из его горла вырвался хриплый звук, похожий на шум ветра. Как только он открыл рот, то сразу почувствовал сильную жажду и жгучую боль в горле. Губы и внутренняя часть рта были сухими. Теперь он видел, что дело не только в шее или руках. Он чувствовал пульсирующую боль, как будто у него были мышечные боли в пояснице, животе, ногах и даже ягодицах, хотя он не помнил, чтобы когда-либо чувствовал там боль.

Чон Тхэ Ин на мгновение опешил. Он не мог понять эту мышечную боль, которая была настолько сильной, что он боялся пошевелиться. Болели не только мышцы, но и кости.

Он нахмурился от пульсирующей боли, и решил все равно встать. Затем он с трудом сел, едва поддерживая свое тело, скрипящее и кричащее от боли.

Но как только он сел, то тут же упал обратно. Было такое ощущение, будто его тело разрывалось на части. Он не чувствовал ничего между ног. Ощущение натирания плоти на внутренней стороне его бедер казалось чужим. Ощущение, будто поглаживаешь обезболенную кожу. Однако внутри было жарко, словно в огне. Возможно, потому, что боль ощущается сильнее в тот момент, когда ее осознаешь, внутренняя часть его ноги начала ужасно болеть, как только он подумал, что она болит. Похоже, он обжегся… Да, это было точно такое же ощущение, как если бы он обжегся.

И Чон Тхэ Ин вернулся к своим воспоминаниям и мыслям среди боли, от которой на глазах у него навернулись слезы.

Илай.

Илай Риглоу.

Чертов ублюдок.

Как только память вернулась, он разозлился. Он задыхался от гнева, захлестнувшего его грудь. Его разум опустел.

Должен ли он действительно убить его? Он действительно собирается рисковать своей жизнью и убить его? В любом случае, если он пожертвует своей жизнью, даже если он не сможет убить этого парня, разве ему не станет легче, если он хотя бы попытается?

Чон Тхэ Ин сжал кулаки и задыхался, не в силах дышать свободно из-за колотящейся груди. Он так сильно царапался, чтобы порвать веревки, связывавшие его запястья, что кровь образовалась и засохла под каждым из его ногтей. На его запястьях были синяки в форме линий, кожа в этих месте шелушилась и еще там немного сочилась кровь. Когда он увидел следы, его глаза снова закатились.

— Куда делся этот ублюдок…

Прошлой ночью он так кричал, что, когда пробормотал несколько слов, звук металла и слабый привкус крови разлились у него во рту. Из его рта определенно текла кровь.

— Куда делся этот чертов ублюдок…!

Если бы он был перед ним прямо сейчас, он бы просто бросился на него, не обращая внимания на разницу в силе и его собачий характер.

— Ты чертов ублюдок, я найду тебя и убью…!

Одна сторона его головы еще была разумна, а другая, казалось, совсем опустела. Несмотря на то, что для него было невозможно убить Илая в такой ситуации, когда он даже не мог контролировать свое тело и чувствовал, что умрет от боли, он все равно жаждал это сделать. Его переполняли эмоции.

Чон Тхэ Ин лежал на кровати и дрожал. Его глаза опухли от слез. Он все-таки так плакал, но стоит ли считать, что ему повезло, что слезы высохли и лицо больше не щипало? Чон Тхэ Ин вытер щеку тыльной стороной слабой руки. Но его щеки были чистыми. Он думал, что они определенно будут мокрыми и липкими, но лицо было совершенно чистым и мягким…

Чон Тхэ Ин медленно передвинул ноги и вздрогнул. Он сдвинулся всего на несколько сантиметров, но по спине сразу же пробежала покалывающая боль, как будто его тело разрушалось. Обида снова вырвалась из его уст как оскорбление. Но что было странно… на ногах тоже не осталось никакой липкости или неприятного ощущения.

Чон Тхэ Ин наклонил голову. Странно. Все его тело должно быть настолько истерзано и пропитано разными жидкостями… так почему же оно такое чистое? Может быть, вся эта странная ситуация была всего лишь сном... …это невозможно.

Чон Тхэ Ин вздохнул, снова почувствовав пульсирующую боль, просто наклонив голову. Теперь, когда он думал об этом, было еще кое-что странное. Куда делся этот безумный зверь?

Поскольку он сделал это, когда его тело кипело, он должен был снова потерять сознание из-за лихорадки, но не было никаких признаков его присутствия ни на этой кровати, ни в комнате. Может быть, он умер в результате? И люди куда-то унесли его тело...

Чон Тхэ Ин вздохнул и покачал головой.

Его тело устало, разум мечется взад и вперед, поэтому он продолжает думать ни о чем.

Чон Тхэ Ин медленно спрятал свое тело под одеяло. Было больно даже просто пошевелить рукой. Его тело казалось было теплее обычного, так что, наверное, у него был жар. Ну, если он не заболеет, то он не человек.

Когда он медленно провел кончиками пальцев по телу, его кожа болела везде, где он к ней прикасался. Ему было больно, как будто он сильно простудился. Кончики его чувствительных пальцев прошлись по коже на груди, где остались следы зубов... Вдруг кровь бросилась ему в лицо. Куда бы он ни прикасался, он отчетливо помнил ощущение прикосновения рук и губ Илая к себе. Есть ли на этом теле место, которого не коснулись его руки?

— ……дерьмо……

После того, как он восстановит свои силы, он сначала тщательно вымоет свое тело, пока вся кожа не сойдет. Рука, скользящая по телу, в конце концов достигла паха. Он вздрогнул, его руки внезапно отдернулись. Когда он вспомнил ужасную боль прошлой ночи, у него на спине выступил холодный пот.

Он осторожно провел по нему пальцами. Его рука коснулась горячей и опухшей области. Его тело подпрыгнуло, как будто его ужалили. Как только он прикоснулся к тому месту, оно стало таким горячим, что казалось, что будто действительно горит, поэтому он даже не посмел прикасаться к нему дальше и отдернул руку. Но, как и ожидалось, его руки были сухими. На них не было ни крови, ни слизи, ни... Чон Тхэ Ин нахмурился, глядя на свои руки.

В этот момент дверь открылась.

Чон Тхэ Ин, который повернулся спиной к двери, пожал плечами. Он просто повернул голову, пытаясь успокоить скрипящее тело. Через открытую дверь вошел Илай, который выглядел нормально.

Всего несколько часов назад он демонстрировал свою безумную выносливость, но его все еще лихорадило, но теперь он вошел с чистым выражением лица, как будто с ним ничего не произошло.

— Ах, ты проснулся. Я думал, что ты проспишь еще несколько часов.

— …..

Его лицо ничем не отличалось от обычного, с холодным взглядом и с легкой улыбкой.

— Ты…….

Чон Тхэ Ин стиснул зубы и открыл рот. Когда он увидел это бесстыдное лицо, у него снова перехватило дыхание.

— Благодаря тебе мне стало лучше. Когда я проснулся утром, мое тело стало легче, и температура спала. У меня пока меньше энергии, чем обычно, поэтому день или два мне придется есть только кашу.

Илай подошел к Чон Тхэ Ину, разговаривая с ним, как будто ничего не произошло. Прежде, чем Чон Тхэ Ин, который пытался найти что-нибудь, что можно в него бросить, успел замахнуться на него подушкой, он поставил поднос, который держал в одной руке, на кровать, точно на ту подушку, которую Чон Тхэ Ин сжимал в руке.

— Я чувствовал, что ты не можешь встать, поэтому принес тебе кое-что из столовой. Тебе понравился простой йогурт и сырно-овощной салат, верно? Я принес тебе два.

— …..

Чон Тхэ Ин, который собирался разозлиться, замер с открытым ртом и пристально посмотрел на Илая. Илай сел на край кровати и передал вилку Чон Тхэ Ину, а затем посмотрел на него, словно спрашивая, почему он на него так смотрит. То, как он наклонил к нему голову, выглядело крайне отвратительно.

— Ты.

Чон Тхэ Ин говорил тихо. Он прикусил дрожащую губу, а затем посмотрел на это бледное лицо. Было бы не странно, если бы он в любой момент ударил его кулаком по лицу. Илай слегка приподнял брови и рассмеялся. Он улыбнулся уголками рта и кивнул, как бы говоря Чон Тхэ Ину, что если у него есть что сказать, он слушает.

Чон Тхэ Ин посмотрел прямо на это бесстыдное лицо и сжал кулаки. И потом он задал первый вопрос, который пришел ему в голову.

— Ты себя хорошо чувствуешь?

Когда он спросил с очень жестким лицом и крайне неодобрительным тоном, как будто спорил, Илай на мгновение закрыл рот. С выражением лица, словно он услышал что-то совершенно неожиданное, он слегка нахмурился и указал на себя.

— Я?

— Кто же еще, как не ты здесь болел лихорадкой с высокой температурой?

В настоящее время сам Чон Тхэ Ин чувствовал себя неважно, но, по крайней мере, его не лихорадило. Когда он заговорил еще более яростно и неодобрительно, Илай еще немного помолчал и недоуменно посмотрел на Чон Тхэ Ина.

Затем внезапно он прикрыл рот рукой, как будто о чем-то беспокоясь. То, как он потирал подбородок и опускал голову, было похоже на то, будто он обдумывает сложную ситуацию. Однако Чон Тхэ Ин, наблюдавший за ним некоторое время, через несколько секунд рассердился. Это произошло потому, что он услышал звук смеха, тихо льющийся между его пальцами. Вместо того, чтобы волноваться, он громко смеялся.

— Эй, это…!!

Когда Чон Тхэ Ин собирался закричать, Илай насмешливо сказал, потирая все еще улыбающийся рот рукой.

— Если у меня все еще будет жар и я буду плохо себя чувствовать, ты собираешься ухаживать за мной?

— Я по-твоему сумасшедший? Ты меня изнасиловал и чуть не убил, так почему ты меня кормишь?

— Но почему ты задал такой странный вопрос? Обо мне?...

Чон Тхэ Ин услышал, как Илай тихо пробормотал себе под нос: «Как, черт возьми, этот парень получил такое строение головы», и продолжил смеяться, как будто он был ошеломлен.

Чон Тхэ Ин рвал на себе волосы, отчаянно чувствуя, как несправедливо слышать, как этот человек говорит о строении его головы.

— О чем ты думал? Что ты вбил себе в голову? Как ты додумался об изнасиловании? Ты планировал меня убить? Ты планировал меня убить?! Я действительно думал вчера, что моя жизнь закончится, ты знал?!

— Ах… …извини. Вчера у меня кружилась голова от жара, и я не мог нормально мыслить. Ведь бывает же что-то подобное, когда человек находится в пограничном состоянии? Когда люди чувствуют угрозу своей жизни, у них активируется инстинкт продолжения рода. Желание оставить свое семя вполне разумно, я был серьезно болен, что чувствовал, что моя жизнь в опасности.

Илай говорил с очень серьезным выражением лица.

«Этот парень был в довольно тяжелом состоянии. Он находился в коме несколько дней, и его температура не спадала, так что он не был в нормальном состоянии», - подумал Чон Тхэ Ин и покачал головой, не осознавая этого. Но тут он вдруг опомнился и швырнул в него подушкой, оказавшуюся под рукой.

— Оставлять свое проклятое семя человеку того же пола - это инстинкт сохранения вида????!!!

Илай слегка ударил по подушке тыльной стороной ладони и медленно заговорил:

— Ха-ха, верно, тебе наверное сейчас больно двигался. Я почистил снаружи, но все равно внутри еще осталось. Она ведь не вышла наружу, верно?

Все было так, как он сказал.

Чон Тхэ Ин упал на кровать, потому что его спина болела так сильно, что казалось, что она вот-вот сломается. В этот момент он почувствовал липкое ощущение чего-то, вытекающего между его раздвинутыми ногами, настолько сильное, что он вздрогнул.

— Ух, что это…

Его ужаснуло незнакомое ощущение, которое он испытал впервые в жизни. Когда Чон Тхэ Ин свернулся калачиком, Илай поставил поднос на тумбочку и снял одеяло.

— Если оставить это там, то будешь болеть весь день, так что давай попробуем вытащить это поскорее.

Илай, который спокойно что-то бормотал, толкнул Чон Тхэ Ина в грудь, схватил его колени, развел их в обе стороны и положил полотенце под него. Лицо Чон Тхэ Ина ожесточилось. Он впился взглядом в Илая до такой степени, что ему казалось, что из его глаз вырвется огонь, но Илай спокойно смотрел в промежность Чон Тхэ Ина, как будто он даже не чувствовал его взгляда.

Сначала он был ошеломлен. Затем, во второй раз, жара усилилась. Он даже не ожидал искренних извинений от этого человека. Он был не из тех людей, которые могут размышлять об этом. Однако существуют степени взгляда на людей свысока.

— Илай… Илай! Отпусти! - сердито крикнул Чон Тхэ Ин.

Когда гнев просочился в его голос, Илай взглянул на Чон Тхэ Ина. Казалось, он на мгновение погрузился в свои мысли, а затем отпустил колени Чон Тхэ Ина.

В этот момент Чон Тхэ Ин не осознавал ситуацию и изо всех сил ударил Илая в грудь. Его пятка ударила его в солнечное сплетение. Выражение лица Илая слегка исказилось.

Илай сделал шаг назад и кашлянул три или четыре раза. То, как он пристально смотрел на Чон Тхэ Ина, поглаживая солнечное сплетение, было жутким. И Чон Тхэ Ин немного пожалел об этом в тот момент. Если ударить неправильно, то можно убить. К счастью, с Илаем, похоже, все было в порядке, он лишь несколько раз кашлянул.

Это определенно был хороший удар, но Чон Тхэ Ин нахмурился, думая про себя: «Какой монстр». Какой дух у него был, чтобы пнуть этого монстра? Конечно, обида дошла до такой степени, что он уже не оглядывался на свою жизнь. Но глядя на его злой взгляд, у него по спине пробежал холодок.

— Ну и что теперь, ты собираешься убить меня за это?

После энергичных движений телом его снова поразила мышечная боль.

Чон Тхэ Ин снова упал, говоря:

— Ух.

— ...тебе стало легче от этого?

В этот момент он услышал нечто неожиданное. Илай все еще сидел после удара ногой и лишь говорил неодобрительно.

Чон Тхэ Ин на мгновение моргнул, не в силах понять, что говорит звероподобный человек, который бы не моргнув уже свернул бы шею противнику, даже если его ударили бы гораздо слабее.

Илай цокнул языком и проворчал:

— В конце концов, я не привык, чтобы меня били. В этот момент я чуть не убил тебя, даже не осознавая этого.

Это было неожиданно. С того момента, как он подумал, что собирается ударить этого парня, он уже был готов к тому, что может умереть, но он никогда не думал, что этот парень так легко поведет себя, после того, как его изобьет кто-то другой. Чон Тхэ Ин вздохнул. В любом случае, похоже, и на этот раз он не умрет. Размышляя подобным образом, Чон Тхэ Ин осознал, насколько он был робким, и подавленно вздохнул.

Илай еще раз или два кашлянул, чтобы прочистить желудок, затем снова наклонился к Чон Тхэ Ину и схватился за его колени. Чон Тхэ Ин, который еще минуту назад винил себя за свою робость, в этот момент потерял свою робость.

— Этот ублюдок хочет чтобы его снова ударили…!

— Успокойся! Я не планирую, чтобы меня снова избивали! Впервые в жизни меня избивают безнаказанно, так что, думаю, я только что спас тебе жизнь!

Однако прежде чем Чон Тхэ Ин успел закричать, Илай внезапно закричал на него. Он тяжело дышал, вероятно, потому, что очень злился на то, что его избили. «Нет, это сумасшедший парень еще смеет кричать на него», - подумал Чон Тхэ Ин, но робость, которая вернулась в одно мгновение, не позволила ему противостоять Илаю. Он щелкнул языком с таким выражением лица, что ему показалось, что он вот-вот закричит, а затем резко раздвинул ноги Чон Тхэ Ина.

Илай снова уставился на его промежность. Чон Тхэ Ин один раз потряс ногой, чтобы стряхнуть руку, держащую колено, но рука Илая только набрала больше силы.

Чон Тхэ Ин подумал о том, стоит ли притвориться сумасшедшим и ударить его еще раз. Затем внезапно ситуация стала жалкой и неприглядной. Он потерял всю свою энергию.

— Да, ты сумасшедший ублюдок. Делай что хочешь. В любом случае, раз ты вчера все это облизывал и сосал, то смущаться больше нечего.

Как только он понял, что все хлопотно, Чон Тхэ Ин потерял все силы и прислонился к изголовью кровати. Он боялась увидеть во сне эту неловкую фигуру, полулежащую, с широко раздвинутыми ногами.

Блин. Почему этот сумасшедший так смотрит на него? Он положил туда золотой самородок?

Пока Чон Тхэ Ин мысленно ругался, Илай внезапно пробормотал про себя.

— Это немного грустно…

— Что?

Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая с озадаченным выражением лица. Даже Чон Тхэ Ин, который в настоящее время находился в состоянии растерянности и не мог контролировать свои эмоции, вполне мог догадаться, насколько несчастным должно было быть место, на которое смотрел Илай.

— Думаешь, со всеми, с кем ты спал до сих пор, все было в порядке? - мрачно пробормотал Чон Тхэ Ин, гадая, что он там разглядел.

Он никак не мог вставить эту ужасную штуку и оставить там все невредимым.

Однако Илай со спокойным выражением лица издал звук, который заставил его снова застонать.

— Не знаю, я никогда этим прежде не интересовался.

— …тогда и на меня не смотри!

Чон Тхэ Ин, который сказал ему, чтобы он больше не него не смотрел, сам посмотрел прямо на него. Он хотел поднять ногу, чтобы еще раз пнуть этого ублюдка, но Илай крепко держал его за колено и не отпускал. Он щелкнул языком, посмотрел на промежность Чон Тхэ Ина темными глазами и сказал со вздохом:

— Извини. Ложись. Если это не вытащить, у тебя будут неприятности весь день.

Чон Тхэ Ин тупо посмотрел на Илая, который еще больше раздвинул его ноги и сел между ними.

Мне жаль.

Это отличалось от «Ах… извини», прозвучавшего минуту назад.

Возможно, уши Чон Тхэ Ина ошибались, но в его словах казалось была смутная искренность. Но слова извинения не могли искренне вырваться из уст этого человека. Пока Чон Тхэ Ин смотрел на него с подозрительным лицом, Илай просунул руку между его ног. В тот момент, когда его белая рука коснулась его паха, Чон Тхэ Ин внезапно пришел в себя. Илай толкнул тело, которое рефлекторно подпрыгнуло, обратно вниз.

— Лежи смирно. Будет немного больно, но это лучше, чем весь день ходить в ванную. С таким телом будет трудно встать с постели.

Он говорил равнодушным голосом, касаясь пространства между его ногами. Прежде чем Чон Тхэ Ин успел что-либо сказать, он просунул палец внутрь. Это было больно, потому что там все опухло, болело и жгло каждый раз, когда к этому месту что-то прикасалось, но ужаснее всего было ощущение чего-то липкого и вытекающего изнутри, как только он сгибал пальцы и открывал внутреннюю часть.

— Ух, ух, что, что, что?...

— Это мое семя. Оно выходит наружу.

Илай спокойно отвечал шокированному Чон Тхэ Ину. Он вздрогнул и опустил взгляд на беловатую жидкость, вытекающую из его тела, смачивающую его пальцы. Место, в которое он засунул палец было красным и опухшим, и оттуда медленно и неуклонно вытекала полоска липкой жидкости.

Несмотря на то, что он пытался рефлекторно сжать свое тело, когда Илай согнул пальцы и открыл вход, Чон Тхэ Ин застонал от ощущения, что из него что-то вытекает независимо от его желания. Это было настолько неприятно, что он подумал, что лучше было просто испытывать боль.

Чон Тхэ Ин сдерживал свои крики, схватившись за простыни.

— ...вот и все. Думаю, все почти вышло.

Илай еще несколько раз провел пальцами по телу Чон Тхэ Ина, словно пытаясь соскрести остатки, затем убрал руку, как будто почувствовав некоторое разочарование.

Пока Чон Тхэ Ин безвольно лежал на кровати, почти в изнеможении, Илай молча наводил порядок. Он бросил мокрое полотенце в корзину, принес новое, смоченное теплой водой, и тщательно вытер пах Чон Тхэ Ина, который все еще был неподвижен. Наконец, вытерев руки, он положил Чон Тхэ Ина обратно на кровать и накрыл его одеялом. Чон Тхэ Ин в отчаянии посмотрела на Илая, чувствуя себя хнычущим ребенком. Этот человек, вероятно, убирался рано утром, и приводил в порядок Чон Тхэ Ина, пока тот спал. Этот монстроподобный, звероподобный, нечеловеческий сумасшедший парень, похоже, обладает в этом отношении на удивление хорошими манерами.

Однако даже это не выглядело хорошо в мрачном настроении Чон Тхэ Ина.

— Ты выглядишь так, будто привык к такому.

Когда он яростно пробормотал, Илай сказал:

— Хм? - и оглянулся на него.

Потом он наклонил голову и сказал:

— Я впервые убираю и привожу кого-то в порядок, но я рад, что мои действия не показались тебе неловкими и не доставили дискомфорта.

Илай сказал это с усмешкой и сел на край одеяла, которым укрыл Чон Тхэ Ина. Чон Тхэ Ин, который мгновенно оказался в ловушке одеяла, нахмурился и опустил голову. Низкий голос еще раз сказал что-то невероятное:

— Мне жаль.

— ...похоже, ты сожалеешь. Ну, если бы ты изнасиловал кого-то и не сожалел, разве был бы ты человеком?

Когда он подумал об этом, то вспомнил, что этот человек не был настоящим человеком, но Чон Тхэ Ин решил просто проигнорировать это. Однако, услышав эти слова, Илай сразу же сделал странное лицо, будто он услышал что-то неожиданное. Это выражение мгновенно исчезло и вернулось обычное выражение, но Чон Тхэ Ин не упустил этот краткий момент.

— Не об этом? О чем же ты тогда сожалеешь? - спросил он, подозрительно хмурясь.

— Нет… Я думал, что тебе будет неудобно, и ты не сможешь нормально ходить в течение следующих дней… Теперь, когда я думаю о том, что ты сказал, мне правда сильно жаль…

Даже если бы он сказал это с лицом, полным раскаяния, у него не хватило бы благородства простить его.

Чон Тхэ Ин снова был так расстроен, что не мог дышать с открытым ртом и просто угрожающе посмотрел на Илая, прежде чем накрыться одеялом с головой. Ему казалось, что если он продолжит смотреть на него, то разозлится только сильнее.

— Я сказал, что мне жаль.

Голос, говорящий это, смешался со смехом.

Чертов ублюдок, если он в какой-то момент не убьет его собственными руками, он не сможет выпустить свой гнев.

Чон Тхэ Ин, чувствовал, что вот-вот прольет кровавые слезы. В это время через одеяло ему на голову положили большую руку. Рука, которая на мгновение зависла над его головой, словно пытаясь погладить его по голове, медленно опустилась.

— Не стоит расстраиваться. Я просто делал то, что обычно делаю, просто получилось немного более интенсивно. Но как только ты к этому привыкнешь, ты получишь от этого гораздо больше удовольствия.

— Я не собираюсь к этому привыкать, ублюдок!

— Тогда ты не сможешь этого делать.

В тот момент, когда он услышал этот голос, говорящий спокойно, его глаза побелели. Чон Тхэ Ин на мгновение потерял самообладание и пнул Илая вместе с одеялом.

Словно он не ожидал от него такой внезапной контратаки, Илай с довольно громким шумом упал на пол.

— Ты ублюдок проклятый, ты больше ничего не сможешь мне сделать! Даже пальцем на меня больше не трогай, если ты попытаешься засунуть свой чертов член, неважно, сверху или внизу, я буду кусать тебя и царапать и… и ты никогда больше не сделаешь со мной это!

Чон Тхэ Ин, чье чувство разума было отключено, подпрыгнул и закричал на кровати. Погрозив сжатым кулаком в лицо лежавшего на полу Илая, который тупо смотрел на него, Чон Тхэ Ин вздохнул, снова лег на кровать и повернулся к нему спиной.

— …..

— …..

Однако некоторое время спустя Чон Тхэ Ин, которого лихорадило из-за столь жестокого обращения прошлой ночью, молча встал, потирая прохладные предплечья, и осторожно поднял одеяло, лежавшее с Илаем под кроватью.

Когда он накрылся одеялом и снова перевернулся, чтобы лечь, позади него раздался смех. В конце концов Чон Тхэ Ин закричал хриплым горлом:

— Убирайся отсюда, ублюдок!

Хорошо, что он велел ему убираться, но эта комната не была его комнатой.

Однако, даже не успев обдумать это в деталях, Чон Тхэ Ин так закричал и уснул, как только закрыл глаза. Вспомнив что-то, что его беспокоило, и выплеснув гнев по-своему, его разум, казалось, освежился и он проспал до позднего вечера, не просыпаясь.

Был поздний вечер, когда Чон Тхэ Ин, который спал глубоким сном без снов, проснулся.

Когда он внезапно открыл глаза, то почувствовал сонливость, как будто всего несколько секунд назад он не спал. Чон Тхэ Ин пару раз моргнул под одеялом, которое он сжимал, натягивая его под подбородок. Если подумать, он сегодня весь день ничего не делал. Он даже пропустил всю свою обычную работу. На мгновение Чон Тхэ Ин искренне забеспокоился, гадая, что делать, а затем натянул одеяло дальше, гадая, что происходит. Что может быть хуже, чем сейчас? Независимо от того, злились ли офицеры из-за его лени или коллеги ругали его за то, что он прохлаждается, если бы он мог изменить нынешнюю ситуацию, он бы с удовольствием поменял ее сразу.

Чон Тхэ Ин зарылся в одеяло, думая, что все, что должно произойти, обязательно произойдет. Внезапно он услышал слабый звуковой сигнал часов.

Уже восемь часов.

Он не был голоден или у него не было аппетита. Боли в теле все еще не проходили, лихорадка все еще была, тело все еще пульсировало, дыхание выходило слабо и было горячим.

Дерьмо. Что он делает? Грустно, что он находится в чужой стране и болеет, но он никому не может сказать, почему он болеет. Боли в теле со временем пройдут сами собой, но это горькое чувство останется копиться в его сердце.

Когда он подумал о виновнике, его гнев снова возрос, но через несколько секунд гнев угас вместе с его тяжелым дыханием. У него не было сил злиться, и это раздражало.

Внезапно он вспомнил, что мимоходом сказал его дядя.

«У тебя есть здравый смысл, но тебе недостает способности действовать. Если кто-то тыкает тебя в бок, ты делаешь вид, что избегаешь этого, но, в конце концов, просто говоришь им делать все, что они хотят>>.

Ах. Вот почему он так сказал?

Чон Тхэ Ин несколько раз моргнул, а затем снова закрыл глаза. Ему не хотелось спать, но в его теле не было энергии. Было больно и холодно.

Дерьмо. Он дурак? Даже после того, как его заставили что-то сделать, не прошло и дня, как ему захотелось выбросить обиду, потому что это было слишком хлопотно. Более того, это отличается от простого избиения или насмешек.

Тем не менее, Чон Тхэ Ин уже устал таить обиду. Чтобы ненавидеть кого-то, требуется гораздо больше энергии, чем любить кого-то, но у Чон Тхэ Ина не было столько энергии. Более того, если бы кто-то это услышал, он мог бы рассмеяться, но когда он подумал о прошлой ночи и Илае одновременно, он почувствовал обиду. Илай заслуживал быть забитым камнями до смерти за то, что он сделал с ним, но он не ненавидел его как человека. Казалось, если бы кто-то связал Илая и дал ему камень, он бы его очень сильно избил и сказал, что хорошо провел время, но если бы он оказался на грани смерти, он бы все равно спас его.

— Несмотря ни на что, я не могу оставить человека умирать…?

Чон Тхэ Ин вспомнил ситуацию, представляя ее себе, и, тщательно обдумав ее, покачал головой. Конечно, вероятность того, что что-то подобное произойдет на самом деле, близится к нулю, но в голове ему уже стало жаль Илая.

— …..

Внезапно Чон Тхэ Ин, что-то осознал. Неправильно думать, что ему хоть на мгновение жаль этого парня. Пока он вздыхал, он услышал приближающиеся шаги за пределами комнаты. Он затаил дыхание, в тот момент кто-то остановился перед дверью.

Дверь открылась, и тихие шаги вошли внутрь.

— Ты спишь?

Это Илай.

Он говорил тихим голосом, чтобы не беспокоить его, и медленно приближался. Чон Тхэ Ин на мгновение задумался, должен ли он показать признаки того, что он проснулся. Но опасения длились недолго. Илай был человеком, которого нельзя было обмануть притворяясь спящим.

— Если тебе скучно, я могу дать тебе книгу. Мой брат недавно прислал новую книгу для офицера Чон Чан Ина, и я думаю, она тебе тоже понравится.

При этих словах Чон Тхэ Ин вздохнул и высунул голову из-под одеяла, больше не притворяясь спящим, продолжая смотреть на него своими свирепыми глазами.

Илай бродил перед книжной полкой:

— Куда я ее положил…

Просматривая корешки книг, он оглянулся.

— Если не хочешь книгу, ты можешь хотя бы посмотреть фильм.

Он постучал костяшками пальцев по экрану, который висел, как рамка для фотографий, на стене рядом с книжной полкой. Чон Тхэ Ин прямо пробормотал:

— Мне это не нужно, - и снова лег.

Илай на мгновение посмотрел на Чон Тхэ Ина, затем улыбнулся и подошел. А потом лег на пустое место просторной кровати рядом с Чон Тхэ Ином. Кажется, ему было все равно, когда Чон Тхэ Ин посмотрел на него широко открытыми глазами.

— Сегодня вернулся к работе после вынужденного перерыва. Накопилось много дел. Я не стал загружать работой того, кто болеет, но сам очень устал.

Илай закрыл глаза, бормоча что-то, о чем он его даже не спрашивал. А потом, словно уснув, закрыл рот и стал долго и равномерно выдыхать.

Чон Тхэ Ин спокойно посмотрел на него. Он не ожидал, что он будет таким ответственным, это удивительно…

Глядя на Илая, он внезапно почувствовал в своем сердце медленное чувство обиды. Аккуратное лицо с закрытыми глазами прямо передо ним было тем самым лицом, которое он хотел убить прошлой ночью.

Внезапно в поле его зрения появилась тумбочка. Поднос, который Илай принес утром, все еще стоял там. Ножи и вилки для масла сверкали посередине. Даже с помощью всего этого очень легко убить спящего человека… …поскольку оружие находилось рядом с ним и обида закрадывалась, он решил просто ударить его ножом в шею.

Чон Тхэ Ин, который смотрел попеременно на вилку и его шею, думая об этом совершенно серьезно, вскоре вздохнул. Черт. Это не сработает, да и раздражает прилагать усилия к такому бесполезному делу. Он просто подумал, что ему не повезло. Чон Тхэ Ин почесал голову и снова лег на подушку. Ему показалось, что Илай улыбается, но он не был в этом уверен.

Его тело все еще болело. В частности, область ниже талии пульсировала и онемела, хотя прошел почти день. Даже простое соприкосновение кожи с кожей причиняло боль. Сегодня он весь день лежал в постели и задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь встать с постели и пойти.

Дерьмо. Людям с большими членами следует сделать операцию по уменьшению их органа, ради мира во всем мире. Тогда женщинам не придется мучиться в постели, а мужчинам не придется бояться сравнивать себя друг с другом. Более того, даже если в ходе операции произойдет неожиданная авария, ущерб будет значительно меньше.

Размышляя об этом, Чон Тхэ Ин снова открыл глаза. Насколько возможен неожиданный несчастный случай? Что будет если проткнуть его шею вилкой... Может ему хотя бы ударить его в лоб? Чон Тхэ Ин снова пришел в замешательство и взглянул на поднос.

В коридоре снаружи послышались шаги. Казалось, они пришли из другой комнаты, поэтому шаги, которые должны были пройти мимо, словно остановились перед дверью этой комнаты, и дверь распахнулась без стука.

— Рик, ты тут?

Человек, который сказал это был человеком, которого Чон Тхэ Ин хорошо знал. Он был владельцем комнаты, расположенной в конце коридора, куда Чон Тхэ Ин часто ходил и бездельничал. Его глаза встретились с Чон Тхэ Ином, который высоко поднимал подушку.

Они оба просто посмотрели друг на друга, ничего не говоря, и бесстрастно моргнули.

— …я слышал, что ты заболел и отдыхаешь в своей комнате.

— Да. Я был болен, поэтому весь день отдыхал в этой комнате.

«Мне все еще больно», - добавил про себя Чон Тхэ Ин.

Его дядя равнодушно пробормотал:

— Ладно, ладно, - и скрестил руки на груди, на мгновение задумавшись.

Он тихонько наклонил голову с сомнением на лице, как будто что-то ему не нравилось. Взгляд дяди переместился на Илая, который лежал рядом с Чон Тхэ Ином.

— Почему этот парень притворяется спящим? - пробормотал дядя, но Илай не открыл глаз, даже услышав эти слова.

Дядя цокнул языком, глядя на Чон Тхэ Ина.

— До вчерашнего дня ты думал, что он умрет, но сегодня уже болен ты? Я не слышал, что бактериальный токсин заразен.

— Нет... это не то…

Он не знал что сказать, поэтому Чон Тхэ Ин замял слова. У его дяди было ничего не выражающее лицо, но он выглядел несколько неловко. Однако, ничего не сказав, он молча направился к холодильнику. Затем он небрежно открыл чужой холодильник, достал из него банку пива и бросил ее Чон Тхэ Ину, как это было его обычной привычкой в собственной комнате.

— Половина твоего лица уменьшилась за день. Но твои глаза опухли, а рот пересох и потрескался. Выпей это и утоли жажду.

— Да, спасибо.

Когда он увидел пиво, ему вдруг захотелось пить. Чон Тхэ Ин подумал, что было бы неплохо выпить его и почувствовать себя отдохнувшим, поэтому он открыл банку... Но в этот момент раздался голос Илая:

— Нельзя давать алкоголь больному. Не пей его, - пробормотал Илай, лежавший с закрытыми глазами.

— Что еще за алкоголь? Это же просто пиво.

Чон Тхэ Ин фыркнул и сделал глоток. Прохладное, пряное чувство пробежало по его горлу. Дядя сел на стул и испуганными глазами посмотрел на Илая.

— Я не знал, что из твоих уст вылетит здравый совет о том, что нельзя давать алкоголь больным.

Когда его дядя пробормотал, Илай открыл глаза. Затем он сел, как будто раздраженный, и первым делом схватил банку с пивом, которую держал в руке Чон Тхэ Ин.

— Э-э, - пробормотал Чон Тхэ Ин и, прежде чем он смог снова протянуть руку, Илай опустошил банку одним махом. Дядя вдруг цокнул языком. Он тут же пожал плечами и, как обычно, небрежно улыбнулся.

— Для человека вполне естественно просыпаться с плохим настроением после болезни. Я думаю, твой характер стал очень плохим, Рик. Я уже видел, как ты заставлял других людей спать в твоей постели.

Илай слегка нахмурился. Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но какое-то время молчал, а затем рассмеялся.

— Офицер Чан Ин, думаю, я знаю, какие у Вас забавные мысли, но даже в этом случае я не настолько безжалостен, чтобы выгнать того, кто теряет сознание. К тому же, это не кто-то, а Ваш любимый племянник. Он также Гиль Сан Чхон. Я должен относиться к нему хорошо.

Черт возьми.

Как только Илай закончил говорить, Чон Тхэ Ин пробормотал про себя: «Когда это ты относился ко мне хорошо???»

Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая широко открытыми изумленными глазами, затем фыркнул и отвернулся.

— Зачем ты пришел? - спросила Илай, явно раздраженный.

Дядя, похоже, не собирался говорить долго, поэтому послушно сменил тему:

— Недавно мне позвонил Кайл, поэтому я хотел получить от тебя список.

Дядя говорил медленно и взглянул на Чон Тхэ Ина.

Чон Тхэ Ин, который дулся с того момента, как у него забрали пиво, сразу же встал и сказал: «Ах», как только посмотрел в глаза своему дяде.

— Тогда разговаривайте. Я пойду в свою комнату.

Он был в депрессии от того, что ему нужно спуститься на 6-й этаж, и еще больше от того, что он может встретить в коридоре людей, когда спустится на 6-й этаж добираясь до своей комнаты.

У него не было чувства принадлежности к филиалу, и он планировал вскоре уйти, но слушать внутренние разговоры было нехорошо. В тот момент, когда он встал с кровати, он вздохнул. Как только он ступил на пол, его ягодицы начали пульсировать и болеть. Это был момент, когда утихшее негодование вновь всплыло на поверхность.

Чон Тхэ Ин, который сидел на кровати со слегка приподнятой спиной и на мгновение размышлял о своем негодовании, вздохнул и встал. Но к счастью, он мог медленно двигаться.

— Стоит ли ходить? Если плохо себя чувствуешь, может просто нужно отдохнуть, - спросил дядя.

Чон Тхэ Ину было лень отвечать, поэтому он махнул рукой. В любом случае, было бы напрасно притворяться перед этими сообразительными людьми, что все в порядке, ярко улыбаться и выбегать со словами «конечно». Было менее неловко просто пойти и показать, что вам больно.

Илай посмотрел на него и сделал такой вид, будто собирался что-то сказать, но промолчал. Взгляд его дяди был настолько жгучим, что Чон Тхэ Ин посетовал на эту реальность и, скрипя сердцем, ушел. Если бы ему когда-нибудь пришлось написать что-то вроде истории испытаний Чон Тхэ Ина, он бы определенно смог заполнить главу только событиями, произошедшими за последние несколько дней.

Конец 9 главы.

Предчувствие

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Черновой перевод

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

Незадолго до начала совместной тренировки с европейским филиалом, Тхэ Ин вспомнил слова дяди, сказанные до приезда в филиал… тогда он считал, что его дядя пошутил сказав, что «парни из южноамериканского филиала немного сумасшедшие, из африканского – совершенно непредсказуемые, парни из австралийского филиала несколько невезучие, а из европейского – жестокие ублюдки…»

По крайней мере, то, что Чон Тхэ Ин думал о европейском филиале, оказалось верным. Такое же мнение было и у руководителя европейского филиала, очевидно, что людям в этом филиале крайне не повезло. Интересно, верны ли утверждения дяди о южноамериканском, африканском и австралийском филиалах? Может быть ему не удасться узнать об этом в будущем.

Как только завершится совместная тренировка с южноамериканским филиалом, Чон Тхэ Ин покинет UNHRDO. Он надеялся, что сможет покинуть тренировку здоровым, а не проведет оставшиеся дни прикованным к постели.

— В южноамериканском филиале сплошные расисты.

Услышав, что сказал Карло, Чон Тхэ Ин слегка похлопал его по колену и кивнул. Вспыльчивых людей он постарается не сердить.

Альта нахмурился и пробормотал:

— Терпеть не могу южноамериканцев, особенно того, который делил со мной комнату во время прошлогодней совместной тренировки. Пусть только этот ублюдок приедет сюда, на этот раз…

— Если он приедет сюда, а ты уедешь в австралийский филиал, то не сможешь с ним поквитаться.

Чон Тхэ Ин говорил очевидную правду, но Альта, казалось, не слышал.

— Ну, тогда посмотрим, что будет с Альтой после сегодняшней жеребьевки. Посмотрим, кто останется, а кому придется уехать.

— Ненависть нелегко стереть.

— Это верно. Более того, если в этот раз не повезет отомстить, тебе возможно даже будет еще обиднее.

Чинг задумался об этом после того, как встретил противника в Даляне и попытался пнуть его так, чтобы тот парень взлетел в небо, но в конце концов сам не выдержал веса ублюдка и упал.

— Это когда ты вывихнул лодыжку, и тебе пришлось провести в лазарете какое-то время, верно?

Чинг, который слышал голоса вдалеке, что-то пробормотал, но никого не заметил.

Несмотря на то, что он смотрел на экран, Чон Тхэ Ин прекрасно слышал их разговор, который был похож на детский. Чон Тхэ Ин слабо улыбнулся. По мере приближения совместной тренировки с южноамериканцами он чувствовал себя намного комфортнее. Это происходило потому, что когда приближается внешний враг, внутренний, естественно, стремится стать более сплоченным.

Ладно, это в любом случае хорошо. Пока совместные тренировки не закончились, если он больше не заботит сослуживцев и они больше не придираются к нему, тем ему комфортней. Кроме того, когда это обучение закончится, то закончится и буря, бушевавшая для него в последние несколько месяцев.

Чон Тхэ Ин с легким сердцем покачал головой. Перед этой атмосферой он быстро понял, что по сравнению с предыдущими совместными тренировками с Европой, эта южноамериканская тренировка была ничем.

Когда проходили совместные тренировки с Европой, люди даже не могли сидеть спокойно, как сейчас. На этот раз они были в приподнятом настроении, как будто собирались выйти на официальный спортивный матч, но противник был очень слаб.

Чон Тхэ Ин пропустил слова Рю:

— Приятно видеть тебя после долгого отсутствия.

— Давайте сосредоточимся на видео с данными и перестанем бездельничать, - офицер строго перекричал шум.

Все автоматически закрыли рты и повернулись, чтобы посмотреть на видео, которое проигрывалось перед ними. Чон Тхэ Ин также очень внимательно смотрел на экран. Даже если бы он посмотрел все эти видео от начала и до конца, никто бы не был таким же сумасшедшим как Илай. Все они вступали в бой с силой, которая не отличалась от силы обычного человека. Так что было приятно узнать, что они могут яростно сражаться с таким противником, практически на равных.

Сегодняшняя жеребьевка решит, кто уедет в другой филиал, а кто останется тут. А в воскресенье приедут и сотрудники южноамериканского филиала. Чон Тхэ Ину не нужно было беспокоиться по этому поводу, потому что лейтенант всегда остается со своим офицером. Если офицер должен уйти, они уйдут вместе, а если офицер остается, с ним остается и лейтенант. Даже в командировках лейтенант всегда сопровождает офицера. На эту тренировку Илай остается здесь. Конечно, Чон Тхэ Ина тоже оставили здесь с ним.

Чон Тхэ Ин сел рядом с монитором и посмотрел на Маккина, который сидел прямо и смотрел на экран.

«Останься в филиале и помоги Маккину». Чон Тхэ Ин вспомнил слова дяди.

Маккин, как и другие ничего о нем не знал. Он даже не знал, кто он такой, кроме звания младшего лейтенанта, члена, сотрудника этой организации.

Дядя сказал, что когда он попросит помочь ему, Чон Тхэ Ин должен будет помочь. Он не до конца понял, что сказал ему дядя, действительно ли он попросит его о помощи? Тем не менее он подумал: «А, неважно, думаю, это не займет много усилий».

Чон Тхэ Ин повернул голову, когда услышал тихий голос рядом с собой.

Карло щелкнул ручкой и посмотрел вперед, слегка наклонившись к Чон Тхэ Ину сказал:

— Кажется, Шинру подумывает покинуть UNHRDO… Вы двое поссорились?

Чон Тхэ Ин повернул голову, тупо глядя на него:

— Шинру хочет уйти?

Карло взглянул на него и с опозданием понял, что тот впервые об этом слышит. Он поднял бровь и пожал плечами:

— Не знаю. Я случайно услышал это, когда шел в офис. Или, может быть, я неправильно расслышал.

Чон Тхэ Ин пробормотал все еще глядя на него:

— Почему он хочет уволится?

— Я не знаю, я просто спрашиваю, имеет ли это какое-то отношение к тебе или нет.

Карло цокнул языком. Чон Тхэ Ин посмотрел на него с озадаченным выражением лица, но тот сделал вид, что не заметил этого.

Шинру собирается бросить работу, а Чон Тхэ Ин об этом даже не слышал. Он был потрясен, услышав это. Он по привычке постукивал пальцами по столу, погружаясь в тревожное настроение. Если подумать, прошло много времени с тех пор как он разговаривал с Шинру. Он даже не осознавал до сих пор, что никогда не говорил Шинру о том, что покинет UNHRDO после окончания совместной тренировки с южноамериканским филиалом. Когда он это осознал, он вдруг почувствовал себя нелепо. Его не должно удивлять то, что Шинру ему не сказал что хочет уйти, поскольку он тоже не сказал ему, что уходит. Чон Тхэ Ин взъерошил волосы.

«В этом нет ничего хорошего, даже если ты никому не скажешь о своем уходе, ты должен сказать хотя бы Шинру. В конце концов, мы встречались какое-то время, хоть я и не знаю до конца встречались ли мы на самом деле или нет, но это будет как минимум вежливо. Когда я встречу Шинру, я скажу ему об этом».

Каким-то образом Чон Тхэ Ин внезапно почувствовал, что ему нужно решить множество трудных проблем.

— Кажется, следующим руководителем назначат Рудольфа, - послышался голос Илая.

Чон Тхэ Ин сделал глоток воды и вдруг вспомнил, что Илай тоже здесь. Он подумал, что давно уже не пил пива, и сейчас вместо воды оно был бы лучшим выбором.

Чон Тхэ Ин наклонил голову и взглянул на Илая, а потом спросил его, так как услышанное отличалось от того, что он слышал ранее:

— До принятия решения еще далеко. Неужели это будет решено до окончания совместной тренировки, ведь нужно еще провести тщательную оценку?

Если руководителем назначат Рудольфа, подумал Чон Тхэ Ин, все будет не так уж плохо. Хотя на самом деле, для него не имело значения, займет эту должность Рудольф или Маори Ин, но он был немного более склонен к Рудольфу, потому что он был человеком, которому подчинялся его дядя. Когда будет назначен следующий руководитель, у Чон Тхэ Ина больше не будет причин оставаться здесь. В любом случае, осталось всего несколько дней до окончания срока, установленного дядей, после чего он сможет уехать отсюда.

Илай помахал рукой, продолжая смотреть на книжную полку Чон Тхэ Ина, хотя он мог поспорить, что он уже знал весь список книг.

— Со стороны кажется, что это именно так. В последней оценке преимущество было за Рудольфом. Может быть результаты не изменятся, если нечего не произойдет на этой совместной тренировке. Это будет хорошо для твоего дяди, - добавил Илай.

Чон Тхэ Ин посмотрел в глаза Илаю, разве человек перед ним не под Маори Ином? Если Рудольф станет руководителем, Илаю будет труднее подняться на более высокую должность.

Чон Тхэ Ин прикрыл рот книгой, на мгновение задумавшись, а затем спросил:

— Разве для тебя не будет лучше, если Маори займет эту должность? Ведь тогда это будет означать, что ничто не помешает твоему продвижению.

— Гм?

Илай, который все еще смотрел на книжную полку, повернулся к Чон Тхэ Ину, словно не понял сказанных им слов, а через несколько секунд рассмеялся.

— Ха-ха, ага. Правда в том, что это так. Вероятно, будет сложно подняться на более высокую позицию чем офицер, оставаясь здесь. Без хорошего протежирования даже годы могут быть потрачены впустую, и можно так ничего и не добиться, - Илай говорил спокойно, как будто это не имело для него никакого значения.

— А? Значит, это не важно? – пробормотал Чон Тхэ Ин.

Илай не ответил, только громко расхохотался, как будто только что услышал что-то смешное. Увидев эту улыбку, Чон Тхэ Ин нахмурился. Зря он задал этот вопрос. Серьезно, для человека, который родился с бриллиантовой ложкой, продвижение по службе не имеет большого значения. Если подумать, разве у него уже не было места в компании своего брата?

— На самом деле не имеет значения, важно это или нет. Более того, «мощность» и «позиция» не обязательно соизмеримы друг с другом, - сказал Чон Тхэ Ин и взял книгу, чтобы скрыть свое неудовольствие от его взгляда.

— Да, даже если ты талантлив, трудно добиться успеха, не создав нужных условий. Но это состояние не может быть достигнуто усилиями одного человека, - Илай отложил книгу и сделал шаг ближе к Чон Тхэ Ину.

Он щелкнул языком.

— Если бы «таланты» человека и его «положение» в обществе совпадали, мир выглядел бы совсем иначе. Возможно, ты был бы младшим братом диктатора, который правит миром…, - добавил он.

— Братом диктатора… ты имеешь в виду моего брата? Дело не в «талантах» и «положении», а в характере. Я так не думаю. Этого не произойдет, даже если мы оба умрем и снова возродимся.

Чон Тхэ Ин подумал о своем старшем брате. Имея талант и положение он все равно смог сбежать от всего этого. Пока он задумался, Илай подошел прямо к нему, взял книгу, которой Чон Тхэ Ин прикрывался, и забрал ее. Их взгляды встретились и Чон Тхэ Ин рефлекторно нахмурился, а глаза Илая тут же сузились:

— Ух ты… мы только немного встретились взглядами, а ты уже так сморщился. Это того стоит!

— Конечно… когда человек просто сидит, а к нему кто-то внезапно подходит и так смотрит… - Чон Тхэ Ин пробормотал, чувствуя себя так, будто чуть было не умер, но все же сумел выжить.

С того дня воспоминания все еще были очень яркими, прошло всего несколько дней с тех пор, как он не мог пошевелится и оставался в постели, еле волоча ноги до туалета или подходя к холодильнику. Хотя даже тогда он быстро сдавался и сразу же возвращался и падал в постель, потому что любые движения давались ему тяжело. Даже сейчас, вспоминая то время, он все еще был так зол, что казалось, будто его сердце пылает тысячью огней. В следующий момент Чон Тхэ Ин подумал: «Черт возьми, я должен убить этого ублюдка, чтобы быть счастливым», - но эта мысль мгновенно исчезла.

Чон Тхэ Ин подумал, что после всего, что с ним случилось, он может стать святым и отрешенным от мира.

Если бы в тот день Илай был на его месте (хотя он даже боялся представить себе эту сцену), его противнику пришлось бы бесследно исчезнуть с земли.

Эта бриллиантовая ложка заставляла его чувствовать себя таким одиноким.

Ведь Илай после всего остался неизменным. Он не проявлял ни раскаяния, ни милосердия. Тем не менее, он и не был грубее. Был момент, когда он случайно столкнулся с Чон Тхэ Ином и тут же засмеялся: «О, я тебя не заметил. Извини».

Извинения были настолько искренними, что Чон Тхэ Ин подумал, что виноват он сам. Но по сравнению с прошлым это извинение было намного более искренним.

Чон Тхэ Ин серьезно задумался. Кажется, что его личность меняется, но он сам этого не осознает. Он не знал, какой у Илая был характер раньше, но наверное пребывание здесь дало ему возможность немного улучшить свою личность.

«Я тоже не стал менее человечным. Теперь, когда я выберусь отсюда, даже лейтенанта Кима я смогу полюбить всем сердцем».

— … здесь так тихо, не так ли?

Голос Илая прервал размышления Чон Тхэ Ина о своем прошлом. На мгновение он забыл о его существовании.

Услышав его вопрос, Чон Тхэ Ин успокоился и заметил движение снаружи. На 6-ом этаже жило больше людей, чем на 1-м этаже для офицеров. Обычно, когда он не находился в комнате дяди или в комнате Илая, вокруг было довольно шумно, но сегодня кажется было тише, чем обычно, наверное из-за того, что половина сотрудников отправилась тренироваться в другой филиал. Вчера утром после жеребьевки половина сотрудников покинула остров. Вероятно они прямо сейчас прибыли в австралийский филиал в Канберре.

Чон Тхэ Ин кивнул в ответ и вспомнил жалкое выражение лица Альты, когда ему выпало в жеребьевке отправление в австралийский филиал, и его глубокую ненависть, которую он сих пор не мог исполнить.

— Да, думаю это потому, что количество людей стало вдвое меньше обычного.

— Только подумал об этом…, - сказал Илай, словно внезапно что-то вспомнив.

Чон Тхэ Ин с любопытством обернулся, и увидел как он смотрит на настольный календарь:

— Твой день рождения был несколько дней назад, верно?

— …Это верно…

Чон Тхэ Ин совсем о нем забыл, но услышав эти слова, он понял, что его день рождение действительно только что прошел. Все, о чем он мог думать в этот момент, это то, что весь свой день рождение он был прикован к постели.

Это был день, когда этот чертов ублюдок очнулся от комы и жестко его трахнул.

Чон Тхэ Ин посмотрел на календарь и проверил дату, чувство дискомфорта сразу вернулось. Он проклинал его снова и снова, но теперь, когда он вспомнил об этом, он уже не был так зол, как в тот первый день.

Осознавал ли Илай как обидел его или нет, но он вдруг сбивчиво спросил:

— С тобой никто не связывался?

Чон Тхэ Ин посмотрел на него с недоумением и наклонил голову:

— Кто связывался? Ах... да, спасибо. Мне уже позвонили. Костюм, вероятно, будет готов на следующей неделе. Менеджер магазина сказал, что не может доставить его сюда, так что я съезжу за ним позже. Ведь посторонних сюда не пускают. Не знаю, возможна ли экспресс-доставка, но все равно тогда доставка сюда самостоятельно тоже обременительна, - добавил Чон Тхэ Ин.

— Нет, я говорю не о костюме.

Сказал он со вздохом и поднял белую руку, чтобы потереть морщинистый лоб.

— У тебя не было телефонного звонка от Чон Джэ Ина.

— Нет.

— Разве ты не говорил, что вы двое звоните друг другу в день рождения?

— Ну… в этот раз он не позвонил…

Чон Тхэ Ин пожал плечами и покачал головой. Никаких звонков вообще. Ну, это правда, что они на самом деле не обещали, что обязательно будут связываться друг с другом в день рождения, но между ними было негласное обещание так делать. Прежде они всегда находили друг друга в этот день. Даже если Чон Тхэ Ин и его брат забывали про день рождения, они все равно связывались друг с другом через несколько дней. Так было, когда они жили вместе, и когда жили отдельно из-за учебы или работы.

«Почему ты не связался со мной в этом году... хён...? Ты меня слышишь? Я хочу тебя увидеть... где ты?», - посмотрев на потолок пробормотал Чон Тхэ Ин про себя. Было бы неплохо, если бы он мог связаться с Джэ Ином, но у Чон Тхэ Ина не было такой возможности, он не мог позвонить ему или даже просто узнать, где он.

Чон Тхэ Ин задумался о своем брате-близнеце, когда внезапно почувствовал на себе взгляд. Он обернулся и увидел, что Илай смотрит на него пристальным необъяснимым взглядом.

— …..

Казалось, для такого взгляда не было никакой причины, но, похоже, он нашел причину. Взгляд Илая выглядел… немного разочарованным.

Чон Тхэ Ин подумал, что это наверное из-за того, что он не смог получить никакой информации о Джэ Ине. Возможно, он искал его брата из-за амбиций. Было ли это потому, что Чон Тхэ Ин увидел его разочарованное лицо, но немного смутившись, он потер подбородок, цокнул языком, выпрямился, откинувшись на спинку стула, и посмотрев на Илая прямо спросил:

— Джэ Ин-хён имеет к тебе какое-то отношение?

Илай немного помолчал, затем ответил коротко, словно неохотно:

— Если быть точным, он тот, кого знает мой брат.

Чон Тхэ Ин кивнул. Действительно. Кажется, что люди, ищущие господина Джэ Ина, были повсюду. Верно. То же касается и мужчины перед ним, ведь это человек, который не заботится о даже о своих делах, не говоря уже о чужих.

В девяти случаях из десяти все, кто связывались с Чон Тхэ Ином, даже по телефону, делали это лишь только потому, что интересовались его братом.

Чон Тхэ Ин вздохнул.

После того, как Илай выздоровел, Чон Тхэ Ин наоборот заболел. Илай часто заходил к нему в комнату несколько раз в день. Каждый раз, когда он лежал на кровати и стонал, он наклонялся ближе, как будто переживал за него и гладил перед уходом. Пока он не мог нормально передвигаться и вернуться к своей работе в качестве младшего лейтенанта, Илай часто приходил к нему в комнату без всякой причины, просто чтобы сказать бессмысленные слова. На самом деле, он мало что говорил в то время, и Чон Тхэ Ин думал, извинялся ли он таким образом? Но, в конце концов, Чон Тхэ Ин не стал расспрашивать его об этих действиях.

Чон Тхэ Ин вздохнул: он больше не будет беспокоиться из-за этого или спрашивать, потому что в любом случае он не ожидал многого от этого человека. Ему не на что злиться. Хотя было бы ложью сказать, что он не почувствовал, что тогда его настроение немного улучшилось.

— Звонка не было… в любом случае, ты ведь уже мог это проверить.

Чон Тхэ Ин посмотрел на свой телефон, затем подпер подбородок и вздохнул. Илай какое-то время смотрел на него странным взглядом, а затем, как обычно улыбнулся:

— Разве вы двое не особенная пара близнецов? Мне просто было интересно, вдруг между вами существует какой-то иной способ связи.

— Если такой способ действительно существует, я бы тоже хотел узнать о нем. Это было бы очень полезно для экзаменов или собеседований, не так ли?

Чон Тхэ Ин пробормотал, думая про себя, что если бы он мог общаться со своим братом каким-то божественным способом, например телепатией, то ему, вероятно, не пришлось бы бояться ничего в этом мире.

Чон Тхэ Ин вскочил с кровати, ему очень захотелось выпить пиво. Может быть сходить в комнату дяди и укрась несколько банок. Если поискать внимательней, то, возможно, он даже сможет найти у него соджу. Несмотря на то, что он не большой поклонник соджу, иногда выпить немного, когда у тебя плохое настроение, неплохая идея.

— Но... зачем тебе связываться с моим хёном? Тебе что-то от него нужно? Хочешь сделать оружие?

Его дядя уехал в Австралию, поэтому, конечно, его комната была заперта, но запасной ключ, который он дал ему, все еще лежал в ящике Чон Тхэ Ина. Он взял его и начал крутить вокруг пальца.

Чон Тхэ Ин посмотрел прямо на Илая и дал, казалось бы, полезный совет:

— Джэ Ин-хён не тот человек, который будет делать то, он не хочет. Есть люди, которые пытаются его убедить, потому что думают, что он мягкий и нежный человек. Но никому это все равно не удается. Он также не из тех, кого можно запугать.

Чон Тхэ Ин подумал про себя: «Есть ли какая-то угроза, которая могла бы заставить волноваться такого счастливчика, как хён?», и приготовился выйти из комнаты.

Однако Илай все еще сидел на стуле, не двигаясь, услышав эти слова, хотя, казалось, раньше он хотел пойти с ним.

— Я на минутку зайду в дядину комнату. Ты хочешь остаться здесь?

— ...нет, пойдем.

Когда Чон Тхэ Ин заговорил, Илай немедленно встал и последовал за ним. Он отходил всего на полшага от Илая и изредка встречал проходивших мимо коллег. Как только их видели вместе, он сразу же привлек их внимание. Коллеги вздыхали и делали равнодушные лица.

Войдя в лифт и когда закрылась дверь, он наконец смог избежать этих суровых взглядов. Чон Тхэ Ин пробормотал себе под нос:

— Если на стороне врага есть монстр, то вполне естественно бояться и ненавидеть его. Но если он на вашей стороне, разве вы не должны быть рады? Ведь благодаря этому ваша сила увеличится.

— Все зависит от монстра. О каком монстре ты говоришь?

Стоя рядом с Чон Тхэ Ином мягко спросил Илай. Чон Тхэ Ин почувствовал себя виноватым и закрыл рот. В конце концов этот человек мог спокойно убить голыми руками даже собственных товарищей по команде, конечно же они не могли радоваться ему. Более того, если вспомнить, что случилось с европейским филиалом, то становится понятно, почему даже члены европейского филиала не осмеливались встать с ним рядом или проявить к нему какое-либо уважение.

Когда он подумал об этом, печаль вдруг пронзила его сердце.

Он прожил жизнь, не имея возможности что-либо выразить или кому-то довериться.

Жизнь по своей сути представляет собой пересечение отношений между людьми, где эти горизонтальные и вертикальные связи пересекают друг друга. И в центре этого пересечения этот человек, казалось, всегда был один. Казалось, его это не волновало и он даже не осознавал это чувство пустоты. Потому что с самого начала он был таким. С равнодушным сердцем Илай Риглоу мог бы посмеяться над его мыслями. Похоже, это еще была его удача, потому что незнание означало отсутствие необходимости заботиться об этом. Поэтому Чон Тхэ Ин надеялся, что в будущем он сможет игнорировать эти чувства, по крайней мере, так ему будет более комфортно.

Со смешанным чувством радости и печали Чон Тхэ Ин обратился к Илаю:

— Если ты упадешь от ножа в грязном переулке, и никто не придет тебе на помощь… ты умрешь просто так… только мне будет очень грустно за тебя.

Лифт остановился на первом этаже.

Столкнувшись с его отрывистым голосом, по которому трудно было понять, утешает он или насмехается, у Илая появилось странное выражение. Он посмотрел на Чон Тхэ Ина, как будто только что услышал что-то необоснованное, а затем улыбнулся. Удивительно, но Илай совсем не рассердился, а просто громко рассмеялся, как будто услышал что-то смешное и сказал:

— Спасибо тебе за это.

Видя, что он так спокойно реагирует, Чон Тхэ Ин задался вопросом, изменилась ли его личность постепенно с тех пор, как он приехал сюда и на него постоянно нападали? И изменилась ли она в лучшую сторону? Чон Тхэ Ин думал об этом, ожидая открытия двери лифта.

Кто-то стоял перед лифтом.

Чон Тхэ Ин немедленно остановился. 6-й этаж - людное место, поэтому возникновение этой сцены не является чем-то необычным, но на 1-м этаже живут только офицеры и тут мало с кем можно было столкнуться.

Человеком, стоящим перед ним, был Рудольф Жан-Тиль. Он на мгновение поднял брови, как будто не ожидал увидеть его там, затем спокойно улыбнулся, увидев их двоих, стоящих бок о бок.

— Сегодня вам обоим придется нелегко.

Человеку, который встретил его вежливым приветствием, Илай тоже ответил вежливо:

— Я сделаю так, чтобы все было завершено без каких-либо проблем.

Чон Тхэ Ин не вмешивался в этот разговор, просто молча стоял в стороне и слушал, как невидимый человек. Но он был очень удивлен, когда услышал те слова, которые только что прозвучали от человека, стоящего рядом с ним. Как он мог так спокойно произнести такие стандартные и вежливые слова? Притворяется ли он нормальным человеком, когда находится в разных ситуациях, например, когда работает или ходит в другие места? После короткого разговора с Илаем Рудольф повернулся и посмотрел на Чон Тхэ Ина, его глаза слегка сузились:

— Вы привыкли к здешней жизни? Вы ведь не можете видеться со своей семьей, поэтому, должно быть, очень по ней скучаете.

— Ах… я не настолько эмоционален. Но спасибо за беспокойство.

Рудольф сказал:

— Это так, - и улыбнулся, после чего мирно завершил разговор и продолжил движение вперед.

Илай и Чон Тхэ Ин вежливо пропустили его, оба хранили молчание, пока фигура Рудольфа не исчезла в лифте.

— Что происходит? Почему все постоянно ищут моего хёна.

Когда Чон Тхэ Ин прошептал что-то вроде ворчания, Илай рассмеялся:

— Это началось не только что, так было с самого начала. Ты просто этого не знал. Кроме того, в настоящее время никто не знает его местонахождения, поэтому им приходится работать еще усерднее, чтобы найти его.

— Эм... если будут какие-нибудь новости о хёне, мой дядя тут же об этом позаботится. Просто докладываю.

Чон Тхэ Ин осторожно постучал пальцем по двери лифта, а затем повернулся обратно. Он не знал, займет ли Жан-Тиль, непосредственный начальник его дяди, этот пост, но ему было все равно. Чон Тхэ Ин направился в комнату дяди, думая о том, сколько банок пива он должен получить. Тем временем Илай многозначительно улыбнулся и подошел к Чон Тхэ Ину, а затем прошептал так тихо, что он еле расслышал:

— Офицер Чан Ин не очень любит Жан-Тиля.

Чон Тхэ Ин немного замедлил шаг. Он взглянул на Илая, но тот не оглянулся. Илай неторопливо прошел вперед, и в тот момент, когда их взгляды встретились, он ярко улыбнулся и слегка махнул рукой.

— Я просто шучу.

Чон Тхэ Ин пожал плечами, как будто это не имело значения. Подобные истории, кажется, никогда не заканчиваются, хотя в них всегда есть скрытый смысл. Даже в военном училище и в армии. Ну ведь мало найдется подчиненных, которые любят начальство. Чон Тхэ Ин задумался. Он быстро подошел к двери комнаты дяди. Комната Илая находится чуть дальше по тому же коридору. Чон Тхэ Ин взял ключ, чтобы открыть дверь, когда внезапно понял, что Илай все еще стоит рядом с ним. Он тут же обернулся и спросил:

— Ты еще что-то хотел? В конце концов, это не моя комната. Я не могу произвольно приглашать кого-то в чужую комнату.

Илай внезапно улыбнулся и протянул руку, чтобы опереться на стену позади Чон Тхэ Ина, его лицо медленно приблизилось к нему. Чон Тхэ Ин в этот момент был похож на колбасу, зажатую между двумя кусками хлеба, стеной и Илаем. Он слегка нахмурился. Что, черт возьми, он собирается сделать?

— Похоже, что с твоим телом уже все в порядке, - прошептал Илай, продлевая последнее, полное смысла слово.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него широко раскрытыми глазами:

— Теперь я наконец могу нормально ходить и работать, но, похоже, тебе это не очень нравится.

Илай засмеялся позвякивая ключом в руке, а затем начал серьезно жаловаться:

— С сегодняшнего вечера я буду очень занят тренировкой, так что сейчас я просто хотел бы немного расслабиться. Кроме того, если мы будем в разлуке слишком долго, ты потеряешь шанс получше познакомиться с моим малышом, чтобы поскорее привыкнуть к нему.

— Я не собираюсь к нему привыкать, - Чон Тхэ Ин говорил твердо.

Несмотря на то, что он привык к жизни, полной трудностей и суровости, казалось, что это все равно было чем-то, что его не могло не беспокоить. Он не знает, было ли это потому, что он так испугался, когда прошлой ночью увидел во сне сосиску размером с его руку, или нет. Чон Тхэ Ин напрягся, вспомнив о недавних днях, когда он ходил в ванную и видел пятна крови в унитазе. Он не хотел и не мог снова увидеть эти изображения. Он определенно не может снова поддаться искушению и сделать больше, чем может вынести. Чон Тхэ Ин покачал головой, подумав об этом, и вздрогнул так, что его волосы встали дыбом. Он посмотрел на виновника всего этого, который смеялся, как будто его это действительно забавляло.

— Все из-за того, - осторожно сказал он, - Тэй, я сам не знаю почему… я даже не предполагал, что ты настолько в моем вкусе, в любом случае твое тело это впечатляющий шедевр.

Чон Тхэ Ин нахмурился и наклонил голову, пытаясь понять то, что он только что услышал:

— Что?

— В тебе было так тесно, что я даже думал, что ты меня проглотишь. Но по сравнению с тем, как ты выглядел когда стонал от боли и плакал до потери сознания, мне любопытно, как ты будешь выглядеть, когда ты к этому привыкнешь. ... ммм…, - Илай прошептал Чон Тхэ Ину и неловко улыбнулся, а затем ему сразу же пришлось откинуться назад, когда он понял, что рука Чон Тхэ Ина, все еще держащая ключ, резко качнулась в сторону его виска.

Чон Тхэ Ин смотрел на мужчину перед собой. Кажется, он превратился из сумасшедшего в извращенца. Илай осторожно схватил Чон Тхэ Ина за запястье и подошел к нему ближе. Спина Чон Тхэ Ина постепенно отступала, пока не коснулась двери позади него. Илай опустил руку вниз и коснулся выпуклости, выступающей из штанов Чон Тхэ Ина и начал ее гладить.

— Черт! То, что ты сделал было действительно ужасно, понимаешь? Какого черта ты говоришь это тому, кого заставил это сделать силой, ублюдок!

— Это была действительно чудесная ночь. Ни один мужчина не сможет остаться спокойным перед тобой. Тебе также следует внимательно наблюдать за своим партнером во время занятий любовью, это мой искренний совет. Похоже, ты собирался поиграть со мной только одну ночь, поэтому сейчас ты чувствуешь себя некомфортно, когда я снова к тебе пристаю. Так? - прошептал Илай с улыбкой и тут же грубо поцеловал Тхэ Ина.

Точнее, он сильно посасывал его губы до основания языка, облизывал рот от зубов до десен, а затем слизал каждую каплю слюны в уголке губ, прежде чем отстраниться.

Он прижался к нему и медленно потерся, а затем немного отступил назад, облизнул губы и посмотрела на Чон Тхэ Ина, который с возмущенным выражением лица вытирал губы тыльной стороной ладони. Он осторожно схватил его руку и потер ее о свою эрекцию под талией, прежде чем с сожалением отпустить ее.

— Я говорил, что тебе не нужно относиться к этому слишком серьезно. Это просто как взять руку близкого друга и нежно удовлетворить желания друг друга, как мы с тобой уже делали много раз, не так ли?

— Это было тогда, когда я пользовался только руками. Но мне почти пришлось умереть от боли с разорванным телом только из-за твоего чертового желания. Ты можешь идти и удовлетворять себя в одиночку, - отчаянно закричал Чон Тхэ Ин, а Илай, наоборот, рассмеялся:

— Хорошо. Мне очень жаль.

Чон Тхэ Ин отвернулся, после того как не смог ударить его по улыбающемуся лицу, которое веселилось и не собиралось останавливаться и, вздохнув, сказал:

— Если ты хочешь удовлетворить свои потребности, то найди кого-нибудь другого. Ты говорил, что можешь делать это с кем угодно. Я знаю, что тут должно быть много людей, у которых такие же потребности, как и у тебя.

Как только он сказал это, Илай внезапно перестал смеяться. Он моргнул и посмотрел на Чон Тхэ Ина, затем наклонил голову и пробормотал:

— Да… верно, я говорил это.

Чон Тхэ Ин больше не мог этого выносить, он оттолкнул Илая, вошел в комнату дяди и закрыл дверь.

Тхэ Ин почувствовал себя некомфортно. Этот проклятый ублюдок только что разбудил обиду, о которой он старался забыть. Он достал из холодильника несколько банок пива и выпил их залпом, надеясь, что эти неприятные ощущения вскоре исчезнут. Но лучше не стало, вместо этого у него только раздулся пивной живот, и он мог только лежать на полу.

* * * * *

Чон Тхэ Ин всегда любил уединение, и он мог найти его в любом здании и любом месте. В армии, в военной академии, в старшей школе, в средней школе и даже в начальной школе Чон Тхэ Ин имел привычку искать такие уголки, чтобы он мог свободно использовать их тайно, и никто не мог его там побеспокоить.

В начальной школе на небольшой горе позади школы был пустой участок, окруженный высокими кустами. Чон Тхэ Ин использовал его, чтобы играть там со своими близкими друзьями, избегая пристального внимания взрослых и особенно тех, кто всегда беспокоил его вопросами о брате.

Когда Чон Тхэ Ин учился в средней школе, его секретный уголок находился среди книжных полок в архивной комнате библиотеки. Он часто сбегал туда от скучных занятий и иногда даже мог там вздремнуть.

В старшей школе это был художественный класс в отдельной пристройке. Это было идеальное место, чтобы время от времени покурить.

В дождливую погоду, когда дул холодный ветер, ему очень нравилось выпить банку пива в тихом приятном месте. При переходе из военной академии в военную среду ему, как офицеру, часто приходилось ходить в патрули, поэтому найти такой секретный уголок было немного сложно. Но не было ничего, чего бы он не мог найти. Он часто уходил в какие-нибудь уголки и неторопливо проводил там время. Несмотря на то, что его несколько раз ловили, он не боялся каждый раз искать новые места. Эта привычка преследовала Чон Тхэ Ина повсюду, даже вернувшись домой, он ставил стул на резервуар с водой за террасой, чтобы время от времени заходить туда и наслаждаться жизнью в одиночестве.

Ничего не изменилось, когда он перешел в UNHRDO. Как только он прибыл в азиатский филиал, Чон Тхэ Ин медленно обошел здание и нашел несколько мест, где бывало мало людей. То место, где он сейчас сидел, было одним из них. Это была узкая запасная лестница с западной стороны, соединяющая второй и третий этажи здания.

Эту лестницу люди не часто посещали, потому что она была настолько мала, что если бы на ней встретились два человека, то вряд ли они смогли бы разойтись. Даже ему пришлось усомниться в важности и применимости этой лестницы. Чон Тхэ Ин никогда не видел, чтобы сюда кто-то приходил, с тех пор как узнал про это место. Хотя, возможно, сюда время от времени приходило несколько человек, чтобы пофлиртовать друг с другом, или покурить, судя по следам от окурков, но, по крайней мере, он никогда не встречался с ними.

Чон Тхэ Ин сел на ступеньку, сделал глоток пива и ощутил его приятный вкус. Если сможет спрятаться тут, то сможет расслабиться, зная, что остальным приходится мучительно тренироваться, потея, как под душем.

Снаружи группа горячих людей (которых парни называли расистами) о чем-то сплетничала. Он также мог слышать, как его коллеги разговаривают друг с другом.

После того, как начались совместные тренировки с южноамериканским филиалом, повсюду были слышны громкие звуки, смешанные со спорами, ругательствами и криками.

В первую ночь, когда сюда прибыли члены южноамериканского филиала, в коридоре разразилась чрезвычайно жестокая битва, в результате которой некоторые предметы были повреждены, что было церемонией взаимного приветствия обеих сторон. Однако, по сравнению с тренировками с европейским филиалом, где были люди, готовые сражаться до последнего вздоха, просто чтобы убить своих товарищей, это все равно был очень мирный бой. Для европейского филиала лозунг тренировки был «сражайся, пока не умрешь», но для этой тренировки лозунг был проще: просто «сражайся».

В ту первую ночь, после того как ожесточенная битва между двумя сторонами закончилась, члены азиатского и южноамериканского филиалов сели и вместе выпили.

Во время тренировочного процесса между двумя сторонами возникает очень мало споров, потому что офицером, который разрешает эти драки, являлся Илай.

«Быть офицером неудобно, приходится усмирять этих чертовых собак и следить, чтобы все было под контролем», - став свидетелем того, что произошло на 6-м этаже, Илай говорил об этом так, словно был очень расстроен этим.

Он взял железную трубу, обернул ее рубашкой, а затем приблизился к хаотичной толпе, как дьявол. Он сказал: «Даже если вас ударит эта штука, вы не умрете сразу», а затем бросился в в центр драки.

После этого больше никто не затевал драк.

Две группы уже вели напряженную борьбу, но как только они увидели демоноподобную внешность Илая, медленно входящую из конца коридора, вызывающую вихрь крови, они все в панике отступали. Даже участники, у которых не было хороших отношений друг с другом, объединялись, когда появился общий враг. В тот день Чон Тхэ Ин стал невольным свидетелем такого сговора. Он не прошел и половины коридора, когда увидел других офицеров. Илай, широко известный в штаб-квартире UNHRDO, был их общим врагом.

«Легко же ты заставляешь всех обижаться на тебя», - подумал про себя Чон Тхэ Ин. Но в чем-то Илай действительно был выдающимся. Вместо того, чтобы противостоять такому парню, было бы хорошо позволить ему быть офицером. «И просто позволить этим талантливым людям обучаться под руководством этого офицера, так ведь? ...Ага, чтобы развивать в себе сильную волю и выносливость, чтобы не сдаться ни перед каким испытанием». Чон Тхэ Ин бормотал про себя и отвечал сам себе, а затем внезапно замолчал с мрачным выражением лица.

Ему самому также пришлось пройти через трудные испытания, находясь рядом с ним, но говорить о том, что он стал сильнее и выносливее... что-то не похоже.

Пейджер в кармане Чон Тхэ Ина завибрировал.

Он поставил пиво и достал пейджер, чтобы проверить сообщение.

— Тэй-хён, привет.

Даже не проверяя номер отправителя, он знал, кто это. Чон Тхэ Ин положил пейджер обратно в карман. Когда начались совместные тренировки, все стали очень заняты и было трудно встретиться друг с другом. Но Чон Тхэ Ин считал, что им нужно встретиться и поговорить. Вчера вечером Чон Тхэ Ин позвонил с добавочного номера Шинру, поэтому сегодня он решил с ним ненадолго встретиться.

Чон Тхэ Ин сделал еще один глоток пива.

«С чего нам начать?» Он ушел в свои мысли, когда вдалеке раздался громкий крик, как будто кто-то потерпел болезненное поражение. Еще недавно Чон Тхэ Ин был там. Несмотря на то, что офицер всегда должен сопровождать своих подопечных, Илай был в своем кабинете вместо того, чтобы, как обычно, присутствовать на тренировке. До трех часов дня у Илая не было никаких планов.

Итак, как всегда, Чон Тхэ Ин утром послушал лекцию и пошел принимать участие в спарринге. Примерно через 30 минут ему нужно было идти в кабинет офицера, но до этого нужно было поучаствовать в спарринге. Когда настала его очередь, он даже не успел подготовиться.

Пока он все еще думал о том, как сделать удар менее болезненным, его противник, который был на голову выше, посмотрел на него, наклонил голову и сказал:

— Кажется, я тебя где-то уже видел?

Мужчина, который выглядел скорее арабом, чем южноамериканцем, вопросительно посмотрел на Чон Тхэ Ина.

Чон Тхэ Ин ответил:

— Ух ты! - все еще погруженный в размышления о том, как закончить спарринг, не будучи избитым до полусмерти противником, во много раз выше его.

Конечно, он встречал Чон Тхэ Ина и вскоре вспомнит об этом. Однако если он вспомнит при каких обстоятельствах они встретились, очень высока вероятность, что его побьют дважды, а не один раз.

Этот человек был первым, кого Илай ударил железной трубой в свою первую ночь в азиатском филиале. Чон Тхэ Ин оттаскивал жертв к краю коридора.

Его он тоже оттаскивал. Время от времени он слышал, как он ругает Илая. Чон Тхэ Ин чувствовал себя так, будто на его плечи опустилась неимоверная тяжесть. В этой ситуации он заговорил:

— Мы с тобой встретились в ту первую ночь. Я младший лейтенант офицера Риглоу.

Однако его усилиям помешало предательство товарищей по команде:

— Он младший лейтенант Рика. Не будь милосердным.

Дрожащие голоса, сопровождавшие крики, исходили от Карло, Чинга и Джеймса. Чертовы ублюдки.

Хоть он и не ждал от этих людей ничего хорошего, как они могли настолько желать ему зла? Когда Чон Тхэ Ин повернул голову и посмотрел на них, они даже громко присвистнули.

— Ага. Значит ты младший лейтенант этого ублюдка? Верно, приятно познакомиться. Давай сегодня подеремся как следует. Мужчина тут же подошел к Чон Тхэ Ину с яростными глазами.

Чон Тхэ Ин сделал несколько шагов назад. Хоть он и знал, что это бесполезно, но все равно упорно придумывал слабую причину не быть лишний раз чрезмерно побитым:

— Подожди, почему ты хочешь меня ударить, если человек, который побил тебя, это Илай? Иди к нему и уладь с ним эту обиду.

— Кто это?

Чон Тхэ Ин какое-то время молчал, а затем поправился:

— ...Риглоу. Если у тебя есть на него обида, тебе следует пойти к нему и отомстить, зачем тебе делать это со мной?

Мужчина улыбнулся, как будто поймал вкусную добычу:

— Если ты настолько близок к этому ублюдку, то как его младший лейтенант ты должен был остановить его. Одна мысль об этом чертовом ублюдке заставляет меня дрожать от гнева. Мои зубы были сломаны только из-за того грязного приема, что он провернул.

Зубы у него действительно были сломаны. Мужчина быстро потянулся и схватил Чон Тхэ Ина за воротник. Его движения были на удивление быстрыми. Чон Тхэ Ин воскликнул «Упс», но успел прокричать:

— Эй! Но когда ты упал, кто же тебя поднял и перенес в безопасный угол? И где благодарность за это?

Как только он это произнес. Мужчина повернул тело в воздухе, рефлекторно пытаясь упасть как следует, но неожиданно его тело легко поплыло, как будто под ним его амортизировал толстый слой воздуха, пятками он слегка коснулся пола…

— А? Это был ты? Ты был тем, кто вытер кровь мокрым полотенцем, верно?

Стоящий перед ним мужчина, все еще державший шею Чон Тхэ Ина, подозрительно посмотрел на него сверху вниз. Чон Тхэ Ин мог только кивнуть в неудобной позе, он потеряет равновесие и покатится по полу, как только этот человек отпустил его.

— Правильно. Я тебя уложил, вытер кровь и отнес в лазарет.

— Это ты положил лекарство. Так это ты? Ладно, ладно. Спасибо тебе за это. В то время я даже не знал, где находится медицинский отсек.

Он кивнул, улыбаясь, и сказал:

— Эм, хм, - гнетущая аура полностью исчезла с лица мужчины, сопровождаемая самодовольной улыбкой, которая, если не знать контекст разговора выглядела действительно страшной. Он отпустил лицо Чон Тхэ Ина и похлопал его по плечу.

Чон Тхэ Ин потер область сердца в груди и вздохнул с облегчением. Как говорят, если делать добрые дела, то все легко преодолеешь, поэтому каждый должен жить, совершая добрые дела каждый день. Чон Тхэ Ин посмотрел на мужчину и улыбнулся. Он даже проявил симпатию к Чон Тхэ Ину и даже утешал его, говоря, как мог такой человек, как он, стать подчиненным такого сумасшедшего человека.

Чон Тхэ Ин думал, что в UNHRDO работают только страшные люди, но он не ожидал, что еще есть такие добрые люди. Он кивнул. Однако дальше все пошло не так, как он ожидал. Мужчина снова начал маниакально улыбаться, засучил рукава и сказал:

— Тогда давай попробуем подраться еще раз.

Через какое-то время Чон Тхэ Ин в синяках пробормотал:

— Черт возьми, мне следовало просто оставить тебя там.

Мужчина тут же сказал:

— Извини, извини, - но все равно улыбался так, что не было видно никакого раскаяния.

К счастью, спарринг завершился без каких-либо неконтролируемых ситуаций.

Чон Тхэ Ин похлопал его по плечу и талии, а затем вернулся на свое место. Даже издалека Чон Тхэ Ин мог видеть, как Карло ярко улыбается тому мужчине и называет его другом. Когда глаза Чон Тхэ Ина встретились с ним, он сразу понял, что сказал Карло, когда называл этих южноамериканских членов тупоголовыми. Спарринг продолжился, и всеобщее внимание переключилось на участников, Чон Тхэ Ин взглянул на Карло и сказал, уходя:

— Я отойду на минутку в ванную.

На самом деле он решил сбежать в свой укромный уголок, чтобы немного побыть одному. Он подумал, что члены южноамериканского филиала на самом деле неплохие ребята. Вспыльчивые, грубые, но не хитрые, и в то же время очень симпатичные, со своими особенностями, и каждый филиал имеет такие уникальные характеристики. Если бы они могли встретиться друг с другом в неконкурентной обстановке, Чон Тхэ Ину определенно бы понравилось встречать таких интересных друзей.

На самом деле, если бы отношение к нему здесь не изменились в негативную сторону, ему, вероятно, тоже понравилась бы жизнь в UNHRDO.

Все было бы хорошо, если бы ни один странный ублюдок, который появился и заставил его жизнь пойти не по плану.

Он мог бы даже остаться здесь еще на полгода, после того, как закончилось обещание данное дяде провести здесь лишь пол года. Хоть он и был теперь разочарован этим, он решил, что все равно ничего не может сделать. Жизнь не всегда идет в том направлении, в котором вы хотите. Как бы вы ни старались, есть вещи, которые вы хотите, но не можете сделать, и вещи, которые вы не хотите, но все равно должны делать.

— Планы составляются людьми, но их исполнение зависит от Бога, - пробормотал Чон Тхэ Ин, осторожно встряхнув банку с пивом.

Затем он услышал приближающиеся шаги. Чон Тхэ Ин откинул голову назад и увидел перевернутого Шинру, нависшего над ним.

— Что бы вы ни намеревались сделать, вы должны терпеливо ждать воли Божией, - сказал Шинру улыбаясь, будто услышал его шепот.

Чон Тхэ Ин засмеялся:

— Все в этом мире так.

— Ха-ха, Тэй-хён, когда ты говоришь такие вещи, ты выглядишь фаталистом.

«Так говорю не я... а Илай», - вот что собирался он сказать, но в конце концов промолчал, потому что знал, что, когда он произнесет это имя, лицо собеседника тут же потемнеет.

Он давно не видел Шинру, тот выглядел все таким же нежным и милым. Чон Тхэ Ин не знал, потому ли это, что он сейчас сильно занят, или по какой-то другой причине, но его некогда пухлые щеки стали намного тоньше.

— Шинру, ты похудел.

Когда Чон Тхэ Ин прошептал это, Шинру улыбнулся и поднял тыльную сторону руки, чтобы потереть свое лицо.

— Просто работой в последнее время был очень загружен, ничего страшного, хён.

На сердце Чон Тхэ Ина было тяжело, как будто он только что услышал слова: «Это все из-за тебя».

— Шинру, ты планируешь покинуть UNHRDO? - Чон Тхэ Ин говорил спокойно, как будто просто обсуждал погоду.

Шинру остановился на мгновение, затем наклонился и сел рядом с Чон Тхэ Ином.

— ...где ты об этом услышал?

Услышав этот нерешительный голос, Чон Тхэ Ин задумался, правда ли это, и чувство смешанной печали и радости закралось в его сердце.

— Это… нет. Я просто обдумывал, что было бы, если бы ты покинул организацию.

Чон Тхэ Ин протянул руку и похлопал его по плечу, ему казалось, что у него проблемы.

Он задавался вопросом, будет ли эта его вина, если Шинру уйдет из UNHRDO. Он не знал. С самого начала он не собирался тут оставаться, но он не хотел, чтобы Шинру пришлось уйти из-за него.

— Если ты захочешь уйти из-за меня, то не стоит этого делать. Я все равно собираюсь скоро покинуть это место.

Он чувствовал на себе удивленный взгляд Шинру, вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть на него. У него не было намерения вмешиваться в дела других людей, но если это было что-то важное для чьего-то будущего и причина была в нем, он подумал, что ему следует что-то сделать:

— Я обещал дяде, что останусь здесь только на полгода, и время уже почти вышло.

— Уходишь…

— Я пришел сюда, потому что мне нечем было заняться, и с самого начала я не был намерен оставаться здесь надолго.

— Полгода… - прошептал Шинру.

Чон Тхэ Ин кивнул.

Шинру вспомнил о первом дне, когда Чон Тхэ Ин присоединился к UNHRDO, и посчитал дни: они оба знали, что до полугодового срока осталось не так уж и много дней.

— Поэтому, если ты захочешь уйти отсюда ради меня, не делай этого.

Шинру успокоился. А Чон Тхэ Ин не знал, что сказать после всего этого. Он думал и думал, но не нашел, что еще сказать. Поэтому он поднес банку пива ко рту и сделал глоток. Банка пива была почти пуста, поэтому он еще больше растерялся, не зная, что делать дальше, если выпьет все это сейчас.

— И что ты планируешь делать после того, как уйдешь отсюда? - Шинру какое-то время молчал, а затем осторожно спросил.

Чон Тхэ Ин наклонил голову и ответил:

— Я, наверное, вернусь домой, а потом найду чем заняться, чтобы заработать на жизнь. Я здесь ненадолго, и правда в том, что сейчас я довольно беден, - добавил Чон Тхэ Ин и тут же допил оставшиеся несколько глотков пива.

Вот правда, он всю молодость провел в армии и особым талантом не обладал, поэтому когда уволился, то планировал найти работу, чтобы зарабатывать на жизнь. Дядя сказал тогда, что если он присоединится к UNHDRO, потом ему будет легко найти работу, но все, чему он научился здесь, это лишь быть достаточно терпеливым, чтобы накапливать синяки в своем теле. А ни одна компания не наймет просто терпеливого человека без опыта.

— Хён… позволь мне найти для тебя хорошее место. Это будет лучшее место в компании, которой управляет мой отец. Ты будешь в безопасности, если будешь там работать, - Шинру внезапно схватил Чон Тхэ Ина за плечо и нетерпеливо закричал.

Чон Тхэ Ин растерялся от такой реакции, а затем отодвинул руку Шинру:

— Нет необходимости, я вернусь к себе домой. Это не опасное место.

— Но что, если этот ублюдок найдет тебя там…, - Шинру закричал так, словно у него вот-вот потекут слезы.

Чон Тхэ Ин в шоке моргнул и потерял дар речи от услышанного. Он чувствовал, что здесь что-то не так. Было ясно, что с самого начала он пришел сюда поговорить о будущем Шинру с намерением отказаться от выбранного для него пути. Но теперь Шинру изменил вопрос. Он набросился на него говоря бессмысленные слова.

Когда Чон Тхэ Ин понял скрытый смысл слов Шинру, он вздохнул с выражением недоверия:

— Почему ему нужно преследовать меня? Не говори таких страшных шуток.

— Я… я правда не знаю, - Шинру пробормотал с лицом, которое выглядело так, словно она вот-вот снова заплачет.

Чон Тхэ Ин почувствовал слабость глядя на это выражение лица, как будто простое прикосновение к его щеке заставило бы немедленно покатиться слезы. Он заерзал и обшарил карманы в поисках платка, но не нашел ничего полезного, например, салфеток или носового платка. Поэтому он снова убрал руку.

— И я не знаю, и я тоже ничего от него не хочу. Я ему ничего не должен, так в чем же опасность?

— У него темные намерения по отношению к тебе! Ты нравишься этому ублюдку! - Шинру обнял себя за грудь и вскрикнул от разочарования, затем тут же в шоке широко раскрыл глаза и прикусил губы с выражением, будто случайно сказал что-то, чего не следовало говорить.

Чон Тхэ Ин угрюмо посмотрел на Шинру. Ему казалось, что у них уже был подобный разговор в прошлом, и теперь это произошло снова. Оказывается, необоснованное заблуждение все еще существует. Или, может быть, до Шинру дошли слухи о том, как они с Илаем «играли». Или, хотя он не знал как, возможно, также распространились слухи о том, что Илай заставил его чуть ли не умереть в постели.

Чон Тхэ Ин почесал голову с такой силой, будто хотел вырвать на себе волосы.

— Шинру... ...Шинру. Думаю, я понимаю его лучше, чем ты, так что этого никогда не произойдет. Он не тот человек, который может испытывать чувства, - сказал Чон Тхэ Ин со вздохом.

На миг ему стало горько. Возможно, в будущем, даже если он его больше не увидит, он все равно будет помнить Илая. И он надеялся, что этот человек сможет жить мирной жизнью.

Шинру склонил голову, как будто плача, хотя на его щеках, не было ни единой слезы, но каким-то образом он мог чувствовать мрачное сердце Шинру прямо сейчас. Чон Тхэ Ин нежно положил руку на его гладкие волосы. Шинру вздрогнул и покачал головой. Однако он по-прежнему нежно гладил его крохотную головку, которая теперь была послушна и уже не двигалась. Шинру - очаровательный ребенок. Но также и тот, кого он не смог понять. Он может оказаться совсем другим человеком, чем он думал. Но несмотря ни на что, он по-прежнему был умным, мягким и милым ребенком.

— Шинру, это из-за меня ты собираешься увольняться с работы, верно?

Шинру не ответил. Он просто слегка наклонил голову в сторону Чон Тхэ Ина. Он вздохнул. Хотя сейчас он выглядел безответственным человеком, казалось, что он больше ничего не мог сделать. Однако Чон Тхэ Ин все еще чувствовал тяжелое давление в сердце, как тогда, когда только узнал об этом. Что кто-то в этом мире возлагает на него свое будущее.

— Хён, я действительно ненавижу его до смерти. Что, если этот ублюдок попытается прикоснуться к тебе? Одна только мысль об этом заставляет мое сердце сжиматься. Я этого не вынесу, - прошептал Шинру.

Рука Чон Тхэ Ина внезапно на мгновение остановилась.

Кажется, слухи еще не дошли до ушей Шинру. С одной стороны, он думал, что это удача, но с другой стороны, он думал о том, что будет, если Шинру узнает об этом позже? Как будто невидимые обвиняющие голоса тяжело давили на его грудь.

— Я останусь здесь, если хочешь. Потому что мне действительно нравится эта работа. Даже когда ты уйдешь отсюда, я могу остаться. Просто оставь этого ублюдка…

Шинру продолжал говорить об абсурдных вещах, которые не соответствовали сложившейся ситуации, как будто он случайно, впопыхах, не подумав, высказывал все свои мысли. Он крепко держал рубашку Чон Тхэ Ина и продолжал заикаться. Чон Тхэ Ин собирался что-то сказать, но решил промолчать, потому что, если он упомянет это имя еще раз, настроение Шинру станет еще более запутанным. Что бы он ни говорил, он не слушал, потому что боялся, что, если он отпустит его, Чон Тхэ Ин действительно исчезнет. Поэтому ему оставалось только крепко держать его и исповедоваться своим сердцем.

Есть люди, само существование которых является мошенничеством. И Чон Тхэ Ин тоже знает нескольких таких людей. Его старший брат был тихим человеком и в молодости даже выглядел немного скучным. На самом деле, за исключением случаев, когда он что-то читал или считал, он всегда выглядел скучным. Но за этим унылым выражением лица, когда он просто смотрит на небо или в воздух, скрываются мысли, за которыми обычный человек вряд ли сможет угнаться. Даже компьютеры не могут справиться с его молниеносной скоростью. И очень немногие знают эту правду. Чон Тхэ Ин много раз слышал от окружающих, что они не могут поверить, что Джэ Ин гений.

Его дядя тоже был таким человеком. Хотя на первый взгляд его дядя производил негативное впечатление, но если его увидеть, неторопливо прогуливающегося под солнечным светом в своей обычной удобной одежде, он показался бы по-своему очень нежным и прямым. Мало кто знает, что под этим нежным прикрытием можно обнаружить совершенно холодного и расчетливого человека. Чон Тхэ Ин думает, что никто не сможет узнать его истинную природу. Редко можно увидеть кого-то с таким хорошим прикрытием, как он.

Благодаря этим двум типичным примерам он вскоре узнал, что внешность и характер человека могут совершенно не соответствовать друг другу, а также немного гордился собой за то, что у него была способность наблюдать за людьми по-своему.

* * * * *

Но, пожалуй, ни один мошенник не смог бы добиться большего, чем тот человек, который только что будто случайно бросил перчатки. Чон Тхэ Ин нахмурился, посмотрев на перчатки, которые еще утром были ярко-синего цвета, а теперь были словно испачканы засохшей краской черного цвета.

Но это была не краска, а высохшая человеческая кровь.

— Если это мошенничество... то ты мошенник.

— Что? - скучающе пробормотал Илай, вытирая руки мокрым полотенцем.

Всего лишь один короткий вопрос заставил Чон Тхэ Ина захотеть задохнуться и он проглотил последние слова. Даже полотенца, которыми он вытирал руки, были испачканы кровью, но его белые руки были чистыми и без шрамов. То же самое и с его лицом. Белое чистое лицо, аккуратное тело. Даже на униформе, которую он носил, не было ни единой морщинки. Каким бы аккуратным и осторожным ни был человек, он не сможет сделать все так гладко. Эти красивые руки так нежно сложили полотенце. Посторонние, вероятно, подумают, что он тихий и добрый человек.

Если это не мошенничество, то что? Чон Тхэ Ин проворчал про себя, а затем достал новую пару перчаток и отдал ему.

Офицеры в принципе не участвовали в соревнованиях по первоначальной подготовке. По сути, сражаясь один на один, участники не должны сражаться с офицерами. Роль офицеров была как у судьи, они должны были наблюдать за спаррингом и указывать на недостатки в нем. Иногда они могли тоже участвовать, но только в целях обучения. Илай Риглоу офицер, поэтому он не сможет в полную силу противостоять участникам. Но он, конечно же, не удосужился драться в мягкой манере, как делали другие офицеры. В конце концов, его руки вновь были пропитаны кровью.

На самом деле нельзя сказать, что у Илая нет причин конфронтировать с другими участниками, когда даже иногда во время лекций все еще есть студенты, которые тупо бросаются на него, как мотыльки. Скорее, это выглядело катастрофой для тех, кто осмелился атаковать, а не настоящей битвой между двумя сторонами. Но, по крайней мере, он не доставляет никаких хлопот в обычное рабочее время.

Однако его руки были запачканы кровью уже 14 человек из батальона во время совместных тренировок.

Чон Тхэ Ин вздохнул и пробормотал:

— Это так жестоко…

Илай вытер руки, затем бросил полотенце на лицо одного из мотыльков, которого он только что сбил с ног, и надел новую пару перчаток. Он несколько раз согнул и разогнул костяшки пальцев, а затем снова повернулся, чтобы посмотреть на Чон Тхэ Ина:

— На этом уровне все в порядке, верно?

— Давай посмотрим… попробуем еще раз взглянуть на эту трагическую сцену.

Чон Тхэ Ин замолчал. Он собирался что-то сказать, но почувствовал, что защищает жестокое поведение Илая, поэтому решил промолчать. Несмотря на то, что офицер никогда не был целью боя для участников, все же был глупый человек, который хотел приблизиться и напасть на Илая с кулаком, а затем внезапно взмахнул ножом, спрятанным в его руке. Так что на самом деле реакция Илая в подобных ситуациях не такая уж и жестокая.

Чон Тхэ Ин поднял с пола большой нож, пропитанный кровью. Он был немного короче указательного пальца, и выглядел на первый взгляд очень безобидно, но у него было ужасно острое лезвие. Всего одним движением он может легко отрезать человеку запястье. Чон Тхэ Ин скучающе посмотрел на нож, а затем сунул его в карман.

Было много людей, которые пытались убить Илая любым возможным способом. Так что в этом не было ничего нового, и он легко мог обойтись простой ухмылкой. Но почему-то кажется, что тяжесть от этого осознания становилась все хуже.

Прошло около 4-5 дней с начала совместных тренировок. По сравнению с предыдущей тренировкой атмосфера и напряжение значительно снизились, но Чон Тхэ Ин совсем не чувствовал себя комфортно. Это произошло потому, что количество мотыльков, которые использовали любую малейшую возможность, чтобы броситься в сторону Илая, резко возросло.

— Илай, ты, должно быть, распространил много ненависти среди южноамериканцев, - прошептал Чон Тхэ Ин, рассматривая лица окровавленных мужчин на полу.

Среди них были лица тех, кого он знал, но были и совершенно незнакомые люди.

— Посмотрим, когда я был в Европе, я тоже тренировался с южноамериканским филиалом. Хоть и не так сильно, как в Азии, я все же немного разогрелся с ребятами там, - равнодушно сказал Илай, не осознавая, что Чон Тхэ Ин позади него смотрит ему в спину.

Достаточно, чтобы не доставлять слишком много хлопот. Видимо, он мягко размялся, избив соперника, как собаку. В мире больше никогда не будет такого мясника. Чон Тхэ Ин наклонился, чтобы посмотреть на лужу крови внизу, и аккуратно перевернул мужчину на спину. Его лицо было почти деформировано. Когда он очнется в больничной палате, если он захочет жестоко убить парня, который это с ним сделал, то к нему не будет никаких вопросов.

Однако…

Чон Тхэ Ин наклонил голову, и чувство холода пугающим образом вернулось обратно. Это действительно было слишком страшно.

В любом случае думать, что члены другого филиала нападут на офицера, как только начнутся совместные тренировки, было абсурдом. Конечно, если бы это был этот сумасшедший, он, вероятно, не смог бы просто распространить одну или две ненависти по всему миру, поэтому не было бы странно, если бы ему пришлось подружиться с постоянно направленными на него острыми клинками, но если подумать, это совсем не смешно.

«Илай Риглоу!» Вот что кричал мужчина, который лежал сейчас в луже крови и который теперь, должно быть, потратит много денег на восстановление своего лица.

В тот момент, когда он услышал это имя, Чон Тхэ Ину пришлось на мгновение остановиться. Какое-то время он не понимал, почему ему вдруг стало так некомфортно. Но когда она услышала этот крик, Илай лишь поднял брови и уголки рта, прежде чем заговорить:

— Ха-ха.

И тогда он понял.

Чон Тхэ Ин никогда не слышал, чтобы Илая кто-нибудь называл по имени.

Этого сумасшедшего часто называли «Риглоу» или «Рик». Конечно, его полное имя не являлось секретом, но, возможно, потому, что другие его имена более известны, его никто не называл «Илаем». Чем больше люди узнавали его, тем меньше они осмеливались называть это имя.

Но, оглядываясь назад, Чон Тхэ Ин почувствовал, что называть его «Илаем» было совершенно нормально.

Однако, кроме себя, Чон Тхэ Ин никогда ни от кого больше не слышал его имени. Нет, на самом деле был один раз, это было в первый день, когда Илай был назначен офицером азиатского филиала, директор тогда назвал его полным именем «Илай Риглоу» во время церемонии инаугурации в должности. Но это был единственный раз.

Чон Тхэ Ин наклонился, чтобы посмотреть на мужчину южноамериканской внешности. Этот человек не знал Илая. Должно быть, он вынес суждение, основываясь на мнениях других, но он определенно никогда раньше не встречался с Илаем лично.

Чон Тхэ Ин щелкнул языком и пробормотал:

— Осмелиться напасть на кого-то, кого ты не знаешь, но к кому испытываешь ненависть, с таким острым ножом, это запредельно. Что, если человек, которого он встретил сегодня, был невиновным человеком?

Голос его был настолько тихим, и он стоял довольно далеко, поэтому он думал, что он его не услышит, но Илай обернулся и спросил:

— Ты говоришь обо мне?

— ...уши как у собаки. Как ты думаешь, есть ли кроме тебя в этом мире кто-нибудь еще, кого мог бы зарезать незнакомец без какой-либо причины, даже если у него не было никакой обиды? - горько пробормотал Чон Тхэ Ин.

Илай лишь слабо улыбнулся. А потом он снова прошептал непонятно, неопределенным тоном:

— Думаю таких людей должно быть еще много... Но редко кто прибегает к такой глупой и детской атаке. О чем думал этот придурок, когда выбирал такой метод?

«Глупой… вот так значит».

Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая подозрительными глазами и заговорил спокойно:

— Скажи мне, если воспользоваться такой глупой атакой, есть ли способ добиться успеха?

— Конечно, есть много способов, но на данный момент…

— На данный момент…

Чон Тхэ Ин на мгновение серьезно задумался о важности выбора «времени» для мести.

— Возможно, не следует нападать на противника зимой, а лучше целиться в него летом. Так будет легче оставить раны на теле противника, а также снизить опасность для себя, - сказал Чон Тхэ Ин.

— Повсюду царит хаос по мере приближения дня принятия решения о должности директора. Вчера в полночь мне даже кто-то глупый позвонил и пытался подкупить меня.

Если бы кто-нибудь услышал, что сказал сейчас Илай, они, вероятно, подумали бы, что он праведный джентльмен, которого не заботят материальные блага, слава или богатство. Чертова алмазная ложка!

Чон Тхэ Ин все еще сосредоточенно слушал Илая, хотя его разум был полон хаотичных мыслей. Со стороны казалось, что его задумчивое лицо выглядит немного растерянно. Илай сделал несколько шагов вперед, но затем остановился, потому что не услышал шагов Чон Тхэ Ина, следующих за ним, затем повернулся назад и наклонил голову, чтобы посмотреть прямо на растерянное лицо Чон Тхэ Ина:

— Что это за выражение?

— Чем ближе день к решению вопроса о вакантной должности директора, тем больше шума. Разве ты не говорил, что все это происходит из-за борьбы за это кресло?

— Ах, почти так.

— Черт возьми, все из-за какой-то должности директора? - Чон Тхэ Ин криво улыбнулся и показал растерянное выражение лица.

— Хм? - Илай пристально посмотрел на собеседника, а затем внезапно рассмеялся.

Чон Тхэ Ин закрыл рот.

— Стать главой UNHDRO - значит держать в своих руках огромную власть. Этому человеку не придется никому кланяться. Даже если это всего лишь уголок трущоб, бандиты будут сражаться насмерть, чтобы стать лидером. Кто не хотел бы получить такую высшую должность?

Но даже так.

— Такова человеческая природа... Каким бы гнилым ни был этот мир…

Чон Тхэ Ин прошептал, словно вздохнув. Внезапно ему в голову пришла мысль, Чон Тхэ Ин нахмурился.

— Разве Жан-Тиль пошел на подобное только ради того, чтобы получить должность директора?

Путь Илая к должности не был честным. Неизвестно кто помог Илаю занять должность Киппенхана. Поскольку Маори претендует на пост директора вместе с Рудольфом Жан-Тилем, можно легко предсказать, что в случае устранения Илая оппозиция будет иметь больше преимуществ, если не допустит ошибок.

Но за этой очевидной уловкой наверняка стоит какой-то заговор. Чон Тхэ Ин вопросительно посмотрел на него.

— На самом деле, человеком, стоящим за этим, мог быть Жан-Тиль, но мы не можем подозревать только его...

Директор UNHRDO - это должность, которая может удерживать власть.

Илай улыбнулся уголком губ игнорируя взгляд Чон Тхэ Ина и спросил его:

— Тэй, как ты думаешь, почему я занял это место?

— Потому что в этом году меня ждут три бедствия*, - пробормотал Чон Тхэ Ин, но конечно он понял что имел в виду Илай, задавая этот вопрос.

[삼재: Год трех бедствий/год трех бедствий часто считается плохим годом для каждого человека].

Когда есть вкусный кусок пирога, борьба за него будет вестись не только между членами филиала, но и между всеми сотрудниками других филиалов. На этот раз два человека, претендующие на это место, случайно оказались в одном филиале, но никто не мог быть уверен, что кто-то из них продвинется и получит это место. Это также амбиции, которые переплетаются между людьми в этом беспокойном мире. А еще немало людей, готовых попрать все моральные ценности ради достижения этого ароматного куска пирога.

Вдалеке раздались голоса. Похоже, тренировки между участниками все еще активно продолжались. Чон Тхэ Ин шел позади Илая, когда внезапно остановился. Почувствовав это, Илай тоже обернулся и посмотрел на него:

— Значит, дяде в Австралии сейчас тоже небезопасно.

Чон Тхэ Ин нахмурился и задумался. Илай прищурился, как будто только что услышал что-то смешное, посмотрел на Чон Тхэ Ина и вздохнул «хм».

— Офицер Чан Ин не тот, кого будут водить за нос те, кто нацелился на него. Напротив, эти люди могут получить горькие последствия, если прикоснутся к нему, он может даже воспользоваться ими, чтобы достичь своей цели.

Казалось было вполне разумным сказать такое, но когда он услышал эти неясные комплименты и критику, он почувствовал, что как член семьи он не может так хорошо понимать своего дядю. Конечно, он понял более глубокие мысли, связанные с тем, что он сказал, но…

Прежде чем успокоить хаотичные эмоции в своем сердце, Чон Тхэ Ин снова остановился. Страшная мысль внезапно пришла ему в голову, заставив его дрожать.

Как раз в момент борьбы за кресло директора, когда внутри организации идут темные бои, и каждый человек, участвующий в этой битве, оказывается в крайне опасных ситуациях, дядя привел его сюда. В самое подходящее время. Словно все специально было подгадано. Даже то, что он стал младшим лейтенантом Илая… хотя он не был уверен, что так было запланировано заранее.

«Но, дядя, ведь это я, а не Джэ Ин. Если мне не повезет, я могу неожиданно умереть в любой момент!» - Чон Тхэ Ин беззвучно кричал в своем сердце: если бы он все еще был здесь прямо сейчас, он бы побежал прямо сюда, схватил его за воротник и допросил.

Это место, где чем больше знаешь, тем опаснее. Нетрудно понять, почему он стал тем человеком, которым он является сейчас, когда ему все это время приходилось сталкиваться с потенциальными опасностями, окружавшими его.

Внезапно Чон Тхэ Ин повернулся и взглянул на Илая: «Не потому ли, что ему тоже приходилось бороться, чтобы выжить в такой среде, его личность стала такой?» Что если он изначально был хорошим человеком, но из-за того, что опасность всегда подстерегала, ему пришлось стать жестоким, чтобы выжить. Тогда это действительно очень печально.

Но нет... в мире не могло существовать такой смешной вещи.

Чон Тхэ Ин грустно покачал головой: «На самом деле нет шутки смешнее этой».

Илай раздраженно пнул ногой лежащее на полу тело.

— Те, кто думает, что, просто убив одного человека, можно подняться на эту должность, не будут иметь квалификации для участия в борьбе за это место. Как можно получить повышение с пустым мозгом? Вот и все. Если только за штурвалом не стоит кто-то.

Чон Тхэ Ин кивнул и пробормотал:

— Ха… посмотрим, должен быть способ устранить кого-то, ничего не делая.

Когда он был в армии, он тоже видел и слышал подобные вещи. Пусть позиции вряд ли были другие, но ожесточенные фракционные бои все равно происходили не реже, чем здесь. Тхэ Ин также немного сожалел о том, что покинул такое место, место, где, как он думал, он проведет остаток своей жизни. Но в то же время он почувствовал облегчение от того, что ему больше не нужно оставаться в этой грязной среде.

Теперь он понимал, что погряз в этом гнилом обществе.

Чон Тхэ Ин рассеянно последовал за Илаем. Шум становился все ближе и ближе. Наверняка в каком-то углу собралась группа мужчин и сражалась друг с другом. Чон Тхэ Ин вообще не хотел проходить мимо этого места, он взглянул на Илая. Но он сжал пальцы в кулак в новых перчатках и без колебаний двинулся вперед. Это было похоже на хаос, поэтому он пришел подавить хаос. Но Чон Тхэ Ин прекрасно знал, что с самого начала ему просто нужна была возможность сыграть в настоящий «файтинг», он пошел туда вовсе не ради какой-то благородной цели. Первоначально Чон Тхэ Ин просто хотел поиграть с образом белой цапли*, но его преследовала неудача, и в итоге его бросили к лидеру черной вороны.

[*Образ белой цапли – благородной птицы, символизирующей благородную чистоту джентльмена/Черная ворона: Символ смерти]

Чон Тхэ Ин слышал, что год трех бедствий будет очень неудачным, так что этот год, вероятно, будет для него плохим.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая, идущего впереди, и вздохнул. В этот момент внезапно кто-то выпрыгнул из небольшого поворота, который изначально был коротким путем к восточному лекционному залу, прямо между Чон Тхэ Ином и Илаем, бросился вперед и одновременно взмахнул рукой.

— ......!

Тело Тхэ Ина отреагировало быстрее, чем он подумал.

Прежде чем Илай успел обернуться, Чон Тхэ Ин остановил другую руку, словно прыгнул в объятия гиганта, во много раз превосходящего его. Со всей силы он ударил мужчину в грудь, и вдруг в его руке сверкнул серебряный предмет. Чон Тхэ Ин не успел осознать, что это за уродливая серебряная штука, его тело отреагировало рефлекторно только тогда, когда он понял, что эта штука целилась в голову Илая. Чон Тхэ Ин бросился вперед, высокий мужчина потерял инерцию и сильно ударился спиной. Оружие, которое он держал в руке, также было развернуто и воткнуто в стену прямо позади него.

В тот момент, когда он понял, что застрявшая в стене штука задела его бедро, его волосы внезапно встали дыбом.

Это был чрезвычайно острый топор из серебра.

Несмотря на то, что это был всего лишь небольшой топор размером с ладонь взрослого, его все равно можно было легко использовать, чтобы убить быка, если использовать его правильно.

Чтобы поймать монстра, потребуется оружие, соизмеримое с его мощью, но это какое-то безумие!

Лицо Чон Тхэ Ина побледнело. Но он больше не мог думать.

— Сукин сын... ...!

Чон Тхэ Ин бросился вперед и вытащил топор из стены, но ублюдок смог обеими руками нанести сильный удар по руке Чон Тхэ Ина. Он щелкнул языком и быстро поднял кулак, чтобы заблокировать руку мужчины, но сила этого удара по сравнению с силой гиганта была подобна муравью, кусающему слона. Он немедленно приготовился нанести удар прямо по голове Чон Тхэ Ина.

Проклятье.

Но это все равно лучше, чем быть разрубленным пополам этим топором. В одно мгновение он собрался с духом, закрыл голову руками и наклонился.

Но…

Чон Тхэ Ин ждал этого мощного удара, но ничего не произошло.

Он уже морально был готов попрощаться со здоровым запястьем, если его ударят, ему просто нужно было защитить голову. Но удар, казалось, растаял в воздухе, словно чей-то исчезающий эффект в фильме-сказке. Чон Тхэ Ин тут же поднял глаза, чтобы посмотреть что его остановило и услышал:

— Почему ты берешь на себя инициативу?

Длинные руки Илая держали голову гиганта и неоднократно ударяли ею о стену, красная кровь стекала вниз пропитывая белую стену.

— Илай…

Глаза двух людей встретились.

— Хм… обезглавить кого-нибудь с помощью этого топора должно быть очень эффективно.

Илай наклонился с равнодушным видом и использовал свою силу, чтобы с легкостью вытащить топор из стены. Он взял его в руку и несколько раз взмахнул им, чтобы оценить вес. Каждый раз, когда лезвие топора прорезало воздух, оно издавало страшные свистящие звуки.

<<Свист, свист>>

— Почему ты продолжаешь навлекать на себя неприятности, когда сталкиваешься с подобными вещами? Почему? - серьезно спросил Илай, без тени шутки на лице.

Ну что за парень. Разве не Чон Тхэ Ин, спас его? Даже если он был сверхчеловеком, у него все равно не было дополнительных глаз на затылке, чтобы знать, что на него летит такая страшная острая штука.

Откуда он мог узнать, что этот бесчеловечный монстр может легко отреагировать на кого-то, нападающего на него сзади, даже не оглядываясь назад?

Чон Тхэ Ин поклялся, что отныне он будет притворяться слепым, независимо от того, встретит ли он кого-нибудь с мечом или топором, мчащегося к нему. Он снова серьезно спросил:

— Ты вообще человек из плоти и крови?

В то же время он вдруг подумал, что если бы он был человеком, который наслаждается болью, то он, вероятно, смог бы насладиться проведенным с этим ублюдком временем, когда он довел его до обморока и приковал к постели. Но он быстро проглотил эти слова. В любом случае, сейчас не время вспоминать такие вещи.

Люди, сражающиеся снаружи, вероятно, услышали шум и сразу же бросились сюда. Точнее, ожесточенный бой просто сразу перешел сюда, потому что они увидели Илая.

К несчастью для них, острый блестящий топор все еще был в руке Илая. Он не сломался ни в малейшей степени, даже когда его воткнули в твердую каменную стену. К счастью, эти люди также осознавали опасность оружия в руке монстра, поэтому внезапно замедлили ход, когда рядом с монстром появилось застывшее лицо, а трещина в стене все еще была пропитана свежей кровью.

— Этот злой монстр…

Кто-то вдруг пробормотал. Голос был полон страха и дрожи. Казалось, все неправильно поняли связь между мужчиной, лежащим в луже крови, и топором в руке Илая. Но Чон Тхэ Ин упустил время для объяснений и тоже решил промолчать. Потому что было бы лучше, если бы они думали, что перед ними дьявол, и знали, что нужно отступить.

Однако, если бы все было так, как он ожидал, и прошло бы гладко, Чон Тхэ Ин сейчас не было бы здесь.

* * * * *

Предчувствие

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Черновой перевод.

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

Противники, которые всего несколько минут назад сражались друг с другом, теперь решили сформировать прочный союз с решимостью бороться с сильным общим врагом. Дух солидарности зашкаливал. Кто-то даже напал на Илая тем же оружием, которое он только что использовал, чтобы ранить товарища по команде, находящегося рядом с ним прямо сейчас. Проблема в том, что большинство тех, кто находится в приподнятом настроении, в основном являлись членами южноамериканского филиала. Глядя на эти лица, которые еще не вкусили горечи и еще не знали страха, легко было распознать, что все они новички в UNHRDO, всего лишь молодые птенцы, у которых еще не полностью выросли перья и крылья.

Хотя боевой порядок выглядел так, будто он был построен очень профессионально, даже Чон Тхэ Ин быстро понял, что это всего лишь любители, даже не знакомые с настоящими боевыми навыками.

Если так, то Чон Тхэ Ин мог понять, почему они могли так уверенно направить свое оружие на Илая. Хотя по филиалам разнеслись слухи о «смертоносном» Риглоу, похоже, эти воробьи еще не подозревают, насколько страшен этот орел.

Члены азиатского филиала, ясно понимая, что перед ними враг, лишь взглянули на глупую храбрость южноамериканских участников и цокнули языками.

— Вы, ребята, тоже должны попытаться однажды найти смерть и воспользоваться этой возможностью.

Очевидно, что эти тупицы готовы рисковать своей жизнью, сражаясь с Илаем, но они не настолько глупы, чтобы вмешиваться в это дело только для того, чтобы навлечь на себя беду, когда взгляд монстра может переместиться на них в любой момент.

Началась битва один против девяти. Но нет, еще до того, как она началась, уже прозвучала финальная музыка с титрами, выдавая имена павших.

Один, два, три…

В тот момент, когда упал третий человек, молодые птенцы растеряли всю свою первоначальную огненную храбрость. Со временем нападения Илая стали более жестокими, особенно в отношении третьего лица. Поначалу он лишь «легко», как будто играл, нанеся рукоятью топора сильный удар по переносице первого бросившегося на него, был отчетливо слышен звук ломающихся костей. Однако третий человек показался более способным, чем двое предыдущих, и он попытался атаковать ноги Илая.

К сожалению, чем сильнее враг, тем больше у Илая возрастает желание сокрушить своего противника. Сначала он успешно увернулся от рукоятки топора Илая, а затем взял трубу, чтобы атаковать его талию. Но Илай сразу же сильно ударил парня локтем по запястью, в результате чего труба отлетела. А затем он холодно улыбнулся, рука, держащая топор, качнулась вверх, очертив идеальную кривую снизу вверх.

Как будто он просто небрежно слегка махнул рукой. Но в тот момент, когда топор полукругом рассекал воздух, раздался громкий крик. Кровь струей хлынула из бедра мужчины, и в порезе даже можно было увидеть что-то белое, спрятанное.

Остальные участники посмотрели на третьего человека, который кричал, и кровь лилась водопадом у них на глазах. Люди, которые подбежали, остановились в шоке с напряженными выражениями на лицах.

— Черт побери! Ты сумасшедший ублюдок… тренировки не делают кого-то таким!

— У следующего это будет рука. Рука меньше ноги, поэтому ее, вероятно, будет легче отрезать, - откровенно сказал Илай.

Прежде чем он успел договорить, лицо человека, который его отругал, уже побагровело. На его теле было много крови, но Илая, похоже, это не волновало. Недавно поменянные перчатки снова были запятнаны красной кровью.

Столкнувшись со спокойными и шутливыми словами Илая, даже воздух словно застыл, никто не осмеливался больше ничего сказать. Он засмеялся, помахивая топором между пальцами, как будто просто играл игрушкой.

— А у следующего будет лопатка. Наверное он сможет выжить.

— .....

— Далее шея…

Наверняка найдутся люди, которые подумают, что недавние слова Илая были всего лишь шуткой. Но Чон Тхэ Ин и другие члены азиатского филиала знали, что он не шутит. Есть ли какая-нибудь шутка, которая заставляет людей сворачиваться калачиком и цепенеть от ужаса?

Чон Тхэ Ин подумал, что если они сейчас не остановятся, то будут большие проблемы. Хотя организация всегда выглядит равнодушной, заявляя, что «неизбежна» гибель людей во время тренировок. Но в этом случае, если Илаю позволят продолжать в том же духе, оснований для заявления о том, что лишение нескольких жизней сейчас «неизбежно», больше не будет.

Чон Тхэ Ин схватил человека, который собирался броситься на Илая, за шею, чтобы остановить. Прежде чем следующему мужчине отрубили руку, он спокойно сказал:

— С человеком, держащим топор, легко иметь дело. Потому что он не сможет аккуратно им пользоваться, и Вы очень рискуете. Такое громоздкое оружие только причинит больше ущерба случайным препятствиям.

На самом деле то, что он сказал, не было ошибкой. Любой нормальный человек склонен быть осторожным, размахивая топором, опасаясь, что он может нанести серьезную травму, если случайно заденет кого-то. Однако Илай не обычный человек. И он не сразу понял это.

«Ты должен быть благодарен, что я сегодня спас тебе жизнь» - пробормотал про себя Чон Тхэ Ин, когда увидел, что четвертый мужчина больше не пытается бежать к Илаю.

Он сделал так много добрых дел, что, когда умрет, наверное, попадет в рай, верно? Сейчас в его теле, возможно, накопились десятки реликвий.

— Знаешь, по правилам офицеры не могут соревноваться ни с кем, кроме как при исполнении служебных обязанностей, - тихо сказал Чон Тхэ Ин сзади.

Илай повернулся и бесстрастно посмотрел на него.

— Тэй, я помню, как говорил тебе не вмешиваться в подобные вещи, ты забыл?

— Хорошо. Но сейчас самое время для совместных тренировок, не лучше ли было бы, если бы не было ошибок?

Чон Тхэ Ин ясно понимал, что честности в боях во время совместных тренировок на самом деле не было, но все же пожал плечами и сказал это. Брови Илая сдвинулись вместе, показывая недовольство, и он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в конце концов проглотил эти слова, как будто обычно злобный монстр внезапно успокоился.

— Делай как хочешь, - проворчал Илай и, нахмурившись, взмахнул топором. Потом посмотрел прямо на Чон Тхэ Ина и, наконец, отбросил топор.

— …..

В воздухе раздался ужасающий звук. Топор пролетел рядом с его ухом, в результате чего несколько прядей волос Тхэ Ина отлетели в сторону, и с громким грохотом остановился прямо в стене рядом с ним.

Топор, прочно воткнутый в каменный столб, казалось, на мгновение остановился, а затем упал на пол, разбросав повсюду куски разбитого камня и пыль. Он покатился по земле, создавая ослепительное отражение света через острое лезвие топора, а затем остановился рядом с туфлями Чон Тхэ Ина.

Илай, должно быть, решил остановиться, но все же яростно отбросил топор в сторону. Чон Тхэ Ин с грустью подумал, что тот факт, что он мог сохранять спокойствие даже в такой ситуации, действительно был немного жалким, но у него не было другого выбора.

Пока Чон Тхэ Ин решительно поднял топор и приготовился положить его обратно в сумку, остальные участники быстро разлетелись, как пчелы в улей. За это время он намеренно медленно вытер кровь с топора, а когда поднял глаза, в коридоре остались только он и Илай.

Если бы он хорошенько подумал, эти ублюдки не убежали бы и не оставили бы его наедине с этим жестоким, убийственным монстром. Чон Тхэ Ин вздохнул, и его сердце упало от этой навязчивой мысли. Он надеялся, что эта проклятая совместная тренировка скоро закончится.

* * * * *

Можно сказать, что эта тренировка прошла довольно гладко по сравнению с предыдущей тренировкой с европейским филиалом, так как до сих пор никто не умер. Во время предыдущих тренировок было несколько смертей и бесчисленное количество травм, медицинская бригада каждый день была перегружена работой. На данный момент, когда совместный курс обучения вот-вот закончится в ближайшие 3-4 дня, ситуаций, угрожающих жизни участников, почти не возникало. Таким образом, можно спрогнозировать, что число смертей будет равно нулю. Чон Тхэ Ину, младшему лейтенанту, отвечающему за офицерские обязанности, пришлось вставать раньше начала обычного рабочего дня. На самом деле это не так уж и важно, ведь основные задачи Илая уже были решены, и ему оставалось только делать то, что он просит.

Илай действительно был способным офицером. Если бы не проблемы его личности, заменить его было бы сложно. Под руководством Илая Чон Тхэ Ину практически ничего не приходилось делать помимо повседневной работы. Так что ему просто нужно было уделять немного внимания своим обязанностям утром, а иногда даже пропускать работу. Поэтому, когда Илай позвонил ему утром, чтобы запросить документы, он весьма удивился, но все равно с готовностью согласился (вообще-то это была повседневная обязанность младшего лейтенанта), так что он не имел права говорить ни да, ни нет. Большая часть утвержденных в это время документов касалась общего хода подготовки кадров в отрасли. Иногда он читал документы и видел, что другие филиалы также проходят обучение без каких-либо серьезных проблем.

«Может быть, ты очень хорошо справился и добился своей цели».

Чон Тхэ Ин посмотрел на статистику, показывающую, что до сих пор не было смертей. Это верно, поскольку этот монстроподобный убийца теперь стал офицером и перестал убивать. Он догадался, что человек, выдвинувший его на эту должность, кем бы он ни был, обязательно должен получить самую большую награду. Хотя на предыдущей тренировке в азиатском филиале все же погибло много людей из-за тлеющего негодования.

Чон Тхэ Ину пришлось жить в такой усталости, он думал, что уже давно должен был впасть в депрессию, так как долгое время находился в такой ситуации. Однако до сих пор он не умер и все еще работает здесь младшим лейтенантом в подчинении у Илая Риглоу. Подумав об этом, он, казалось, почувствовал, что ему тоже повезло. Но, естественно, он также чувствовал безымянную печаль.

Держа в руке необходимые Илаю документы и размахивал галстуком на ходу, используя его как веер, Чон Тхэ Ин прибыл в кабинет офицеров, когда часы еще не пробили 8 часов. Когда Чон Тхэ Ин открыл дверь, внутри уже сидели двое офицеров. За исключением двух офицеров, которые сопроводили остальных членов в австралийский филиал, и одного человека, который редко бывал в офисе, потому что он, вероятно, все еще бездельничал в местной тюрьме, всего оставалось только одно свободное место. Этот пустой стул, должно быть, принадлежит Илаю.

На этом стуле все еще были следы того, что кто-то сидел на нем раньше, возможно, потому, что он только что ушел. Незаконченная работа все еще лежала на столе.

Два офицера, Гримсон и Маккин на мгновение взглянули на Чон Тхэ Ина, а затем продолжили свои дела. Гримсон сидел на заднем сиденье рядом с пустым стулом Илая, неторопливо читая газету и время от времени что-то проверяя перед компьютером. Маккин сидел напротив него.

— Это отчет? Могу я взглянуть на него на минутку? - Маккин указал на него.

— Куда делся этот ублюдок, после того как позвонил и вызвал меня так рано? - тихо пробормотал Чон Тхэ Ин, аккуратно кладя документы на стол Илая.

Хотя Маккин был скрыт перегородкой, он, похоже, заметил стопку документов, которую он нес.

Чон Тхэ Ин ответил:

— Ах, да, - а затем передал документы Маккину.

В любом случае, это публичный документ для всех и не является секретным документом.

— Благодарю, - коротко сказал Маккин и взял стопку бумаг.

Чон Тхэ Ин ждал рядом с ним, наблюдая, как Маккин просматривает документы. Он не выглядел кем-то необычным по сравнению с другими офицерами UNHRDO. Если бы он снял форму, он больше походил бы на обычного соседа. Его опущенные брови и пухлое круглое лицо на первый взгляд казались дружелюбными, но на самом деле он был здесь самым трудным человеком среди офицеров. Маккин немного тихий, даже с дядей, хотя он также работает под руководством Жан-Тиля. И Чон Тхэ Ин никогда не видел, чтобы он свободно улыбался кому-либо.

Уже было за полночь и Чон Тхэ Ин собирался идти спать, когда зазвонил телефон.

Он взял трубку и узнал голос Маккина, доносившийся из нее:

— Прямо сейчас. Приходите в кабинет офицеров.

На часах был почти час ночи. Чон Тхэ Ин подумал: «Ага».

Дядя сказал ему помочь Маккину, когда он об этом попросит. Но на самом деле, когда он говорил «помоги», он имел в виду «делай то, что он тебе скажет». С того момента, как он услышал эти слова, Чон Тхэ Ин неохотно почувствовал, что вот-вот произойдет что-то неприятное и подозрительное. Такое общение поздно ночью, похоже, ничего хорошего не предвещало. Хотя он всегда задавался вопросом, попросит ли его Маккин о чем-то на самом деле, когда это произошло, ему совсем не хотелось этого делать. Это было потому, что он уже смутно догадывался, какую работу ему поручит Маккин. Вероятно это будет как-то связано с борьбой за все еще вакантное место директора.

Как и сказал Илай, иногда, когда он заходил в кабинет офицеров, Чон Тхэ Ин чувствовал там невидимые клинки, вплетенные в атмосферу. Это удушающее напряжение противостояния. К счастью, сейчас количество офицеров сократилось вдвое, потому что им пришлось уехать в другие филиалы для обучения, из-за этого напряжение снизилось. Но до начала обучения, когда все офицеры еще присутствовали, даже когда они улыбались, улыбка на их лицах могла превратиться в острое лезвие, от которого у другого человека покалывало скальп.

Жажда власти есть повсюду в мире, но оказаться в ее плену совсем некомфортно.

После полуночи в кабинете офицеров никого не было. Только Маккин сидел и ждал Чон Тхэ Ина.

Приходить в кабинет офицера, когда вокруг никого не было, было странно. Как только он вошел, Чон Тхэ Ин огляделся. Увидев это, Маккин сказал.

— Не нужно осторожничать, в кабинете офицеров нет камер и записывающих устройств.

Чон Тхэ Ин понял, что если бы Маккин позвал его сюда в такой час, он был бы хорошо подготовлен, поэтому сел на стул, как он и предложил.

История длилась недолго: в отличие от того, что он думал по дороге сюда, работа совсем не казалась слишком суровой или опасной. Напротив, это звучало чрезвычайно просто и легко.

До смешного просто и легко.

— Послезавтра, нет, уже за полночь, так что уже завтра, в течение 10 минут с 4:30 до 4:40 утра 27-го числа, Вам нужно прийти сюда и получить файлы.

Я перечислил их, но для уверенности, пожалуйста, проверьте их содержимое после получения. Вполне возможно, что Вы не сможете понять содержание, просто взглянув на них, поэтому Вам просто нужно посмотреть на три или четыре верхние строки, чтобы увидеть, соответствуют ли они нижней части или нет. Оно должно соответствовать тому, что здесь написано. Получив их, пожалуйста, отправьте их по указанному ниже адресу, - казал Маккин, протягивая ему записку.

Чон Тхэ Ин взглянул на Маккина и открыл записку. Он просмотрел содержимое нескольких строк с адресами и паролями, а затем сложил его.

Действительно.

Несмотря на то, что он был морально подготовлен, слова Маккина все равно казались трудными для понимания. Несмотря на то, что он племянник офицера Чон Чан Ина, он не является официальным членом UNHRDO. Так может ли он ввязываться в нечто подобное, что следует держать в секрете? Если бы Чон Тхэ Ин помог с этим делом, ему неизбежно пришлось бы обратить внимание на содержание этих документов. Как мог Маккин доверять ему настолько, чтобы доверить ему такую важную задачу?

Если бы его дядя не сказал ему заранее, возможно, Чон Тхэ Ин подумал бы: «Может быть, меня убьют так, что никто не узнает, как только все это закончится?»

Но он понял, как только увидел записку.

Конечно, это нужно было держать в абсолютной тайне, чтобы даже Чон Тхэ Ин не мог знать, что он делает. Нет, он мог лишь смутно догадываться, что ему нужно сделать. Слова на этом листе бумаги он не сразу мог ясно понять. А Маккин все еще смотрел на него, так что теперь ему стоит присмотреться. Но даже в этом случае, даже если бы он забрал его сейчас, он все равно не знал бы, что это такое, поэтому это стало еще более подозрительным.

Чон Тхэ Ин тщательно обдумал это. Он вспомнил пять случаев, про которые он услышал на лекции по истории мировой безопасности, в одном из которых был человек, который погиб из-за того, что выбросил что-то, чего он не знал.

Он кивнул и отложил записку. Маккин встал, как только Чон Тхэ Ин положил ее в карман, как будто он не собирался больше здесь оставаться. Оставив после себя последние слова: «Не забудьте прийти вовремя». Маккин исчез в коридоре. Чон Тхэ Ин подождал, пока шаги затихнут, а затем медленно вышел.

Вот что произошло прошлой ночью. Но по времени прошло всего несколько часов.

Маккин теперь сидел на том же месте, где сидел тогда, и смотрел на документ, который дал ему Чон Тхэ Ин.

— Хм. Похоже, Макади был ранен в австралийском филиале, - небрежно сказал Маккин, а Гримсон выглядел удивленным.

— Макади? Дай мне этот документ.

Практически каждый сезон между филиалами проводятся совместные учебные тренировки, а также ежемесячно проводится общее собрание UNHRDO. Хотя сейчас все работают в разных филиалах, возможно, раньше они были коллегами в одном филиале. Поэтому, когда из другого филиала приходит новость о том, что кто-то получил травму, их реакция будет совершенно разной для людей, которых они плохо знают, или людей, которых они считают «близкими друзьями». Не то чтобы они сильно волновались, они просто посчитали это досадным происшествием. Обычно они просто говорят что-то вроде: «Он ранен? С ним все в порядке?» и на этом все.

Но, глядя на реакцию Гримсона, казалось, что это был один из людей, которых он знал. Чон Тхэ Ин что-то пробормотал про себя, взял папку из рук Маккина и передал ее Гримсону. Затем он молча проклял проклятого ублюдка, который позвал его сюда, а затем ушел первым.

Чон Тхэ Ин посмотрел на потолок, гадая, когда же Илай вернется сюда.

* * * * *

Воспоминания о прошлом внезапно вернулись в его голову.

Когда Чон Тхэ Ин учился в старшей школе, он присоединился к клубу исследования кино. Конечно, он не занимался грандиозными делами вроде исследований и глубокой оценки окружающих их ценностей, а просто каждую неделю смотрел определенный фильм вместе с участниками своей группы. В конце каждого семестра проводилась оценка деятельности участников, поэтому им приходилось писать и присылать что-то вроде своих чувств по поводу просмотренного фильма. Три-четыре человека определялись с темой и выбирали фильм, на который потом писали рецензию.

Тогда группа Чон Тхэ Ина решила выбрать фильм с элементами кровавого ужаса, смешанными с толикой рыцарского духа молодых людей того же возраста. Он помнил, как воскресным днем два часа подряд смотрел эти захватывающие кровавые сцены после того, как изо всех сил пытался осилить фильм.

Чон Тхэ Ин посмотрел на ЖК-экран, окунувшись в воспоминания о школьных днях.

Общий курс обучения подходит к концу, последняя задача - отредактировать данные, полученные в течение периода обучения и выбрать полезные части, чтобы представить их участникам для просмотра в последний день. Илай взял на себя эту миссию, но потом сказал, что это хлопотно, и поручил ее Чон Тхэ Ину. Ему пришлось принять файл, в котором хранились видеозаписи тренировок за последние 10 дней.

Несмотря на то, что прошло всего 10 дней, Гёхо уже отобрал и почти закончил их редактирование, так что теперь ему нужно просмотреть их всего часа три-четыре. Он не думал, что это так сложно, ведь уже прошло 2 часа.

В прошлом Чон Тхэ Ину пришлось посмотреть фильм, который он не хотел смотреть из-за рецензии, на самом деле он мог бы его пропустить, потому что его не очень заботил его рейтинг в киноклубе, но он не мог отказаться от этого в одиночку, потому что это напрямую повлияло бы на других членов его небольшой группы. Теперь, из-за кровавых сцен в нынешнем видео, он вдруг вспомнил те несчастливые воспоминания. В сцене, где воспроизводилось видео, весь экран был забрызган кровью и плотью. По крайней мере, бои один на один выглядят немного менее жестокими. И он также видел много случаев переломов рук или черепно-мозговых травм, которые приходилось доставлять в медицинский пункт. Однако существует также множество видеороликов, которые были тайно сняты во время бесплатных тренировок и во время самых ожесточенных боев.

Несмотря на то, что никто не был избит до смерти, после просмотра на видео сцены, где трое мужчин последовательно лежат в луже крови, Чон Тхэ Ин почти потерял аппетит ко всему. Он поставил видео на паузу и пожалел Гёхо за то, что ему приходилось редактировать и перемонтировать эти ужасные вещи последние 10 дней. Чон Тхэ Ин только что посмотрел половину, и чувствовал, что его мозг вот-вот взорвется. Дав глазам немного отдохнуть, он решил вернуться, посмотреть на него еще раз и наконец отправить Илаю.

Чон Тхэ Ин почесал голову и горько причмокнул губами. Внезапно ему стало жаль себя, из-за того, что он оказался втянутым в этот беспорядок, тогда как сейчас он мог бы просто лежать в своей комнате и расслабляться после рабочего дня.

Он потянулся назад и потер усталую шею, намереваясь на минутку подняться наверх, чтобы подышать свежим воздухом. Но как только встал, зазвонил телефон.

Точнее замигал красный свет на аппарате. Звонок в этот час на внутренний телефон означал, что ему не нужно слушать, чтобы узнать, кто на другом конце линии.

— Дядя.

— Ты в порядке?

Кто еще, кроме дяди Чан Ина.

Хотя, по всей вероятности, он все еще был уверен, что это он, в нем закралось невидимое разочарование, потому что Чон Тхэ Ин все еще ожидал, что человек на другом конце провода будет кем-то другим.

— Что-то не так? - прошептал он в отчаянии.

— Ах, я просто позвонил, чтобы узнать, не случилось ли что-нибудь. Ты еще жив? Полезно ли было это обучение?

— В любом случае, тебе пришлют видео. Никто не погиб, просто много людей было ранено, вот и все. Но это лучше, чем предыдущая совместная тренировка... потому что никто не погиб.

Чон Тхэ Ин говорил мягко и прямо, легкая улыбка исходила от человека по другую сторону связи.

— Да, это, должно быть, было для него великим подвигом.

Чон Тхэ Ин не знал, шутит ли он или говорит серьезно. Некоторое время он молчал, Чон Тхэ Ин думал, что его дядя собирается сказать что-то еще, но, похоже, он не собирался об этом упоминать. Может быть, это потому, что он не из тех, кто говорит о важных вещах по телефону.

— ...ах, да. Со мной уже связался тот человек.

Чон Тхэ Ин говорил серьезно, как будто он только что вспомнил об этом. Дядя тоже помолчал какое-то время, затем сказал: «Ага», и тихо рассмеялся.

— Пора.

— Ну и что дальше? - ответил Тхэ Ин дяде, который сказал только это короткое слово.

Похоже, что есть причина необходимости определять время для выполнения определенной задачи, подобной этой. Он также не хотел спрашивать слишком подробно, поэтому Чон Тхэ Ин постарался сдержать свои слова. Если он не хочет об этом упоминать, то, похоже, цель этого звонка ограничивается вопросом. Когда он подумал, что пора закончить этот мрачный разговор, входная дверь внезапно открылась без всякого стука. Илай последовал его примеру и вошел.

Чон Тхэ Ин какое-то время молчал. Всего несколько минут назад он постоянно появлялся в луже крови на ЖК-экране, но теперь он стоял здесь чистый, без единой пылинки. Отчетливое ощущение полного мошенничества. На самом деле эти два образа настолько противоположны.

— Илай…

Чон Тхэ Ин собирался спросить его, что происходит, когда понял, что все еще разговаривает. Его дядя, похоже, тоже услышал этот звук.

— Ага. Он у тебя?

— О, да…

Он неопределенно прошептал и посмотрел на Илая глазами-пулями. Увидев Чон Тхэ Ина говорящего по телефону, он не колебался, но мягко поднял брови, давая ему знак продолжать разговор. Затем он, естественно, как муха подошел к кровати Чон Тхэ Ина и лег, как будто находился в своей комнате. Не зная что сказать, Чон Тхэ Ин вернулся к телефонному разговору со своим дядей.

— Хорошо. Скоро увидимся. Не забудь связаться со мной, если что-нибудь случится. Ты помнишь мой номер телефона?

Он говорил так, словно хотел закончить вежливый разговор, как будто достиг своей цели - расспросить о своем племяннике.

Чон Тхэ Ин кивнул:

— Ах. Я уже записал его. Но больше нет необходимости связываться. Ты вернешься через несколько дней. Не забудь позаботиться о себе в оставшееся время и оставайся в безопасности.

Чон Тхэ Ин говорил откровенно, его дядя улыбнулся и ответил.

— Когда я услышал эти слова, я почувствовал себя немного смущенным, как будто мне будет трудно безопасно вернуться.

Услышав от него шутку, Чон Тхэ Ин уверился, что он вернется благополучно. Наконец он положил трубку.

Илай лежал боком на кровати и смотрел, как Чон Тхэ Ин кладет трубку и проговорил томным голосом:

— Офицер Чан Ин?

— Эм.

— Что с ним случилось?

— ...он, наверное, беспокоится о том, жив ли еще здесь его племянник.

Он хотел добавить после этого фразу «в месте, где свободно бродит убийца», но в итоге промолчал и проглотил эти слова. Хотя он также думал, что его дядя не из тех, кто звонит и спрашивает о таких скучных вещах, Илай все равно кивнул, как будто он понял.

Чон Тхэ Ин развернул стул наполовину и сел лицом к Илаю. Он собирался спросить его, что случилось, но его взгляд был направлен куда-то в другое место. Прямо на статичное изображение на ЖК-экране на его столе.

— Хм, ты просматриваешь видеоданные?

Прозвучало так, будто это не он поручил ему. Чон Тхэ Ин был в ярости.

Изначально это была его работа. Но посмотрите, как он небрежно переложил ее на него и прямо сказал, что это потому, что у него есть другие дела, а затем неторопливо пришел сюда, чтобы посмотреть. Ощущение обмана вошло в горло.

— Сколько я это не смотрю, это все кровавые картинки, и твое лицо всегда там. Мне даже не нужно смотреть на описание или присматриваться. Я уже знаю, что это ты. Это та часть, которая была только что отредактирована, - прямо сказал Чон Тхэ Ин.

А потом он задумался, откуда у него столько мужества стоять перед жестоким убийцей и говорить такие слова. Но в то же время из-за этого возникает некоторое чувство выполненного долга. Однако любой, кто посмотрит на него, вероятно, подумает, что его жизнь, должно быть, очень отчаянна, раз он хочет вот так броситься на смерть.

Чон Тхэ Ин вздохнул и напомнил себе больше не играть с огнем. Потому что было бы нелепо умереть от рук этого монстра, когда до его освобождения отсюда оставалось всего несколько дней.

Хоть он и не хотел, Илай все-таки был гостем, поэтому Чон Тхэ Ин встал и спросил:

— Выпьешь что-нибудь? ...нет, кажется, осталась только вода. Хочешь воды?

— Не нужно.

Илай покачал головой и нажал на все еще замороженный экран. И снова изображения, забрызганные смешанной плотью и кровью, начали двигаться. Он посмотрел видео боя между участниками так, как будто просто смотрел простой спортивный матч. Чон Тхэ Ин достал воду и сделал глоток. Он молча стоял и смотрел на него.

С этого ракурса Илай действительно выглядит тихим и ухоженным мужчиной. Но кто бы мог подумать, что это лицо и это тело могут превратиться в кровожадного безумца, выходящего из этого экрана? Хотя он явно стал свидетелем обоих «двух Илаев» прямо перед своими глазами, ему все равно приходилось сомневаться в себе.

Чон Тхэ Ин повернулся и посмотрел на экран с бутылкой воды в руке. В тот момент, когда его взгляд прошел, его внимание привлекла сцена, где Илай держит одной рукой голову человека, даже большего, чем он сам, и яростно разбивает ее о каменную стену с ничего не выражающим лицом. Кровь брызнула во все стороны, голова мужчины словно была прибита к стене, издавая страшный звук.

Раньше он смотрел много страшных вещей, не испытывая никаких эмоций, но эта сцена все равно не была приятной для глаз. Он предпочитает смотреть жестокие фильмы с реалистичными сценами. Но затем он широко открыл глаза, посмотрел на экран и понял, что где-то видел это изображение раньше. А, это был тот человек, который взмахнул топором и не попал в бедро. Неудивительно, что его фигура появилась прямо рядом с парнем на видео. После этого Илай что-то сказал и вытащил топор, застрявший в стене.

Хорошо, вот и все. На тот момент он морально был готов к сильному удару, но появился Илай и все остановил. Он помог ему. Он смутно помнил, что сказал в тот момент Илай…

«Почему ты продолжаешь навлекать на себя неприятности, когда сталкиваешься с подобными вещами? Почему?…»

Да, именно это он и сказал. Серьезно, при нем он ни разу не смог выплюнуть ни единого слова. Чон Тхэ Ин повернулся и посмотрел на экран. Изображение по-прежнему остановилось на Илае. Объективно говоря, ему очень нравится, как он держит топор. Ему это даже показалось очень знакомым.

— Если подумать об этом…

Чон Тхэ Ин вдруг заговорил, а затем крепко закусил рот, снова задумавшись, мысль, которая только что мелькнула в его голове, исчезла без следа.

Илай задумчиво взглянул на выражение лица Чон Тхэ Ина, который резко замолчал, а затем снова повернулся к экрану и заговорил:

— Спасибо, что помог мне тогда.

— ...помог тебе?

Илай наклонил голову, как будто не понимая, что только что сказал Чон Тхэ Ин. Однако, проследив за его взглядом и снова посмотрев на экран, он пожал плечами и сказал:

— Я не помогал тебе.

Чон Тхэ Ин, кажется, предвидел, что, как только он скажет спасибо, Илай отреагирует именно так. Наверняка Илай ему в тот момент не помогал, но он сделал это просто потому, что великан уже нацелился на него, поэтому он схватил парня за голову и вот так разбил ее о стену, и это было просто совпадение. Этот мужчина просто собирался жестоко избить его. Правильно. Вот и все.

Несмотря на то, что это было неправдоподобно, Чон Тхэ Ин все еще подсознательно помнил, что кричал Шинру в тот день с лицом, которое выглядело так, будто он вот-вот заплачет.

«У него темные намерения по отношению к тебе! Ты нравишься этому ублюдку!»

Чон Тхэ Ин осторожно поднял руку, чтобы прикрыть рот, и большим пальцем нежно потер губы. Несмотря на то, что сейчас никто не мог прочитать мысли в его голове, это все равно сбивало его с толку, и ему приходилось бороться с самим собой, чтобы стереть эти воспоминания из своей головы. Он действительно хотел иметь способность читать мысли других людей, чтобы видеть, о чем в тот момент думал Шинру, чтобы говорить такие вещи.

В тихом пространстве на экране мелькнуло изображение Илая, спокойно вращающего топор. Наконец кровавые сцены прошли и появился дисциплинарный товарищеский матч, освободивший его от кровавых картин.

Чон Тхэ Ин внимательно посмотрел на видео и внезапно спросил:

— Что привело тебя сюда?

На самом деле, когда Илаю было чем заняться, он часто звонил ему или звал в свою комнату. Иногда он также заходил к нему и давал задания, сказав несколько слов и затем сразу уходил. Но теперь, когда он пришел сюда и спокойно занял его постель, это могло означать только то, что ему нечего делать.

Иногда он так делал.

Торчал перед его книжной полкой и устраивал с ним бессмысленные споры о старых книгах, иногда он заглядывал в холодильник в его комнате, а в другие дни он просто шел к нему, чтобы подрочить, а затем вместе высвободить свои желания.

После той чертовой ночи количество раз, когда он приходил сюда и соблазнял его сделать это, увеличилось. В его голове вдруг мелькнула мысль, будто этот сумасшедший ублюдок превращает его в «легкого дружка».

Теперь он чувствовал, что был не прав, что так легко отпустил его в тот раз. Он навязал ему себя и даже не выказал никаких признаков раскаяния по этому поводу. Чон Тхэ Ину пришлось пролежать в постели несколько дней. Хотя он, казалось, стоял на пороге смерти, он часто навещал его в свободное время, затем бесстыдно качал головой и спрашивал: «С тобой все в порядке?» Но он не ожидал ничего большего от его поведения, поэтому легко отпустил его.

До и после этого он часто «одалживал» свое тело, чтобы удовлетворить свои желания со спокойным выражением лица. Каждый раз, когда это происходило, он вспоминал свои болезненные ощущения и злился. Но в конце концов его тело смягчалось и поддавалось искушениям его умелых рук и языка.

Он не знал, есть ли еще такие же глупые жертвы изнасилования, как он, это было немного неловко. Впервые он понял, что легко может поддаться такому желанию. Несмотря на то, что он старался не увлекаться этим, он запоздало понял, что был человеком, которого легко смягчить такими связями между людьми.

Но в любом случае, тот случай, когда Илай сделал это с ним, до сих пор пугал его до смерти. Так что сказать, что он смягчился, кажется, недостаточно.

Чон Тхэ Ин чувствовал себя так, как будто он прожил в общей сложности 100 лет жизни на земле, и его настроение соответственно резко ухудшилось.

— Мне вдруг захотелось прочитать «Крестовый поход» Хильсена, и я пришел одолжить его.

Илай на мгновение остановился на вопросе Чон Тхэ Ина и заговорил так, как будто только что вспомнил цель своего прибытия сюда.

Чон Тхэ Ин нахмурился и наклонил голову:

— У меня нет этой книги.

— У офицера Чан Ина есть. Я отправил ему ее этой весной.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая со смущенным выражением лица. Ключ от его комнаты все еще лежал у него в ящике, но это уже другое дело.

— Это правда, я часто захожу в его комнату, чтобы бездельничать, даже когда его нет... однако немного невежливо брать вещи из чужой комнаты и одалживать их кому-то другому. Ты спрашивал про нее моего дядю?

— Пока нет... ладно. Тогда подождем. В другой раз. Я одолжу ее, когда он вернется.

Илай легко кивнул и сдался быстрее, чем он думал. Чон Тхэ Ин подозрительно посмотрел на него, но в конце концов промолчал и больше ничего не сказал.

— Но если ты хочешь меня отблагодарить, я думаю, что могу получить от тебя «должную благодарность».

Внезапно Илай произнес несвязанные слова. Чон Тхэ Ин все еще был занят проверкой, сколько минут осталось до конца видео. Он повернулся, чтобы посмотреть на него, и быстро понял, что именно он только что сказал ему.

Если бы он сказал, что не злится, это было бы ложью. Если посмотреть что он сделал для него до сих пор, то возможно ему придется сотни раз получать благодарности и извинения. Но сколько раз он это говорил? Он втайне задавался вопросом, стоит ли ему сказать об этом, но в конце концов все же решил промолчать, ведь он все еще так любил эту чертову жизнь.

— Так как же ты хочешь, чтобы я тебя отблагодарил? - спросил его Чон Тхэ Ин таким голосом, словно держал во рту горькое лекарство.

— Посмотрим... выслушав тебя и подумав об этом, я не ожидаю слишком многого от того, что могу получить от тебя.

Илай сказал так, как будто серьезно обдумал это, прежде чем прийти к какому-то выводу.

Чон Тхэ Ин пристально посмотрел на Илая. Правда, на самом деле такая алмазная ложка, как он, не испытывает недостатка ни в чем, что нужно дать другим. У него есть деньги, и он редко нуждается в помощи других. Если бы это было возможно, Чон Тхэ Ин хотел бы поделиться с ним частичкой своей человечности, но это, вероятно, невозможно. И даже если бы он мог это дать, он не думает, что этот человек захотел бы это взять.

— Самое простое, это тело. Но я могу попробовать его в любое время, когда захочу, поэтому это нельзя считать настоящей благодарностью.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая, думая о том, есть ли кто-нибудь, кто не рассердится, услышав такие слова. Ах, вот же он. Он не удосужился принять его слова, потому что привык к его поведению. Кто-то с уродливым мозгом. Но нет, мозг у него особенно хорош. Потому что, пока он не открывает рта, он может легко скрыть свою инвалидность. Всякий раз, когда он произносил подобные слова, его порочная личность также проявляла свою истинную форму.

Если впечатление о человеке глубоко запечатлено, изменить его будет очень сложно. Если впечатление о человеке и так дешевое, то, даже если он достигнет вершины, эта перспектива все равно не сможет измениться.

Чон Тхэ Ин почувствовал себя немного убитым горем, подумав о том, почему на него так смотрели свысока. Тем временем Илай подошел к нему, взял одной рукой лицо Чон Тхэ Ина и начал лизать и посасывать его щеку. Другая рука продолжала потирать маленький сосок, торчащий из его груди сквозь тонкую рубашку.

— .....

Шинру, вероятно, был прав, когда сказал, что у этого ублюдка по отношению к нему темные намерения. Но эта мысль очень странная, она не похожа на то, что он сказал. Но, глядя на его действия по унижению других, кажется, что его «темные намерения» действительно являются «темными намерениями».

И снова новая ненависть и старая обида стали ярче и вспыхнули в сердце Чон Тхэ Ина. Хотя он пытался забыть об этом, потому что думал, что не так сильно ненавидит этого человека. Но в такие моменты он взрывался, и его словно окатывало волна, которая затем быстро затихала.

Чон Тхэ Ин тут же сжал кулаки. Он серьезно задумался на несколько секунд, стоит ли ему ударить этого ублюдка по голове. Но в конце концов он все же быстро расжал кулак со вздохом. Илай, казалось, видел все его мысли и действия. Он скривил губы и слабо улыбнулся.

Чон Тхэ Ин нахмурился и застонал:

— Эй, мне больно.

Он отодвинул щеку и погладил равнодушные губы Чон Тхэ Ина. Он резко высунул язык, раздвинул губы и начал обхватывать его губами и сосать.

Пальцы, массировавшие его грудь, казалось, придали больше силы и увеличили свою силу, его руки были напористыми и сильно сжимали соски. В последнее время ему очень нравилось играть со его грудью и сосками, растягивая их, а затем восхищаться своими достижениями. Кажется, что кусание и сосание стали незаменимыми каждый раз, когда он действовал. Поэтому бывали случаи, когда ему приходилось целый день мучиться от опухших сосков.

Когда Чон Тхэ Ин попытался убрать руку, которая все еще блуждала у него на груди. Илай на мгновение посмотрел на него и загадочно улыбнулся, а затем осторожно убрал его руку назад.

Затем он нашел его ухо и прошептал:

— Видишь ли. Наверное, поначалу здесь тебе не очень приятно… что бы я ни делал, тебе просто больно, правда?

— Что?

— Начало удовольствия - это приручение… ты сам этого не чувствуешь? Эту новую чувствительность.

Чон Тхэ Ин нахмурился, услышав слова Илая. Сначала он не мог понять значения сказанных им слов, пока Илай не хихикнул и не поднял руку, чтобы потереть его соски, спрятанные под тонкой рубашкой.

— Я имею в виду то, что твои соски торчат. Они выглядят такими распутными, - прошептал Илай, облизывая уголки его губ языком.

В тот момент, когда эти слова проникли в его уши и ударили в мозг, лицо Чон Тхэ Ина стало горячим.

— Это… тогда не трогай их больше! - тихо крикнул Чон Тхэ Ин.

Увидев это, Илай рассмеялся. Затем он протянул руку и погладил нижнюю часть тела Чон Тхэ Ина.

— Почему ты злишься? Нечего нервничать. Когда твое тело станет более чувствительным, любое мое легкое прикосновение к твоему соску вот так заставит нижнюю часть выпрямиться. Другими словами… ты станешь более чувствительным к удовольствию, не так ли? Разве это не приятнее? Вот почему я был терпелив и предан этому все это время... я никогда раньше ни с кем такого не делал.

«Ко мне относятся по-особенному» - вот что подумала Чон Тхэ Ин, услышав его слова. Он на мгновение сжал кулак и толкнул его на кровать, а затем попытался ударить кулаком по виску, конечно, кулак был немедленно остановлен.

— Мне не нужна эта чертова чувствительность, так что просто оставь ее себе!

Чон Тхэ Ин готов был расплакаться под бешено колотящееся сердце. Вместо того, чтобы разозлиться, он на мгновение вздрогнул от того факта, что его тело на самом деле «приручено». Он бы предпочел жить в бесчувственном теле, чем в таком чувствительном.

Илай мягко заблокировал ладонью кулак Чон Тхэ Ина, и слегка нахмурился. В одно мгновение улыбка исчезла с его лица. Неважно, кто это, хочет ли он просто причинить ему немного боли или действительно хочет спасти его жизнь, Илай никогда не оставит этого человека в покое.

Чон Тхэ Ин стиснул зубы от чувства вины и молча обдумывал эффективный способ быстро сбежать отсюда с как можно меньшим количеством травм, прежде чем он раскроет свою жестокую натуру и сломает ему руки и ноги.

— Я уже сказал тебе, что не хочу, чтобы меня избили во второй раз. Ты забыл?

Казалось, воздух в одно мгновение понизился на несколько градусов. Тяжесть его рук, давивших на грудь, увеличивалась все больше и больше. Было бы не странно, если бы прямо сейчас его ударили по ребрам.

Чон Тхэ Ин втайне задавался вопросом, о чем он думал, когда блокировал кулак. Его рука была крепко сжата в большой руке Илая. А потом он прикинул расстояние между дверью и этой кроватью и попытался рассчитать лучшее время, чтобы сбежать отсюда.

Однако.

Его похожие на нож глаза посмотрели на Чон Тхэ Ин и на мгновение смягчились. Илай нахмурился, посмотрел на него с неприятным выражением, как будто был недоволен. Наверняка он раздумывал, стоит ли убить его прямо сейчас. Но вопреки тому, что он думал, Илай внезапно вздохнул:

— Больше так не делай. Я же говорил тебе, что не хочу драться с тобой прямо сейчас.

Чон Тхэ Ин на мгновение засомневался в своих ушах, казалось, не в силах поверить в то, что только что услышал, но его голос лишь затих со вздохом. Ледяной голос, прежний, мгновенно исчез. Илай, казалось, просто прошептал ему на ухо, а затем нежно поцеловал его в щеку. Он поцеловал в щеку, затем перешел к губам, чередуя такие мягкие жесты, что Чон Тхэ Ин не мог пошевелить пальцем.

Это было похоже на то, как будто после того, как он отругал ребенка, он нежно погладил ребенка по голове, потому что ему было жаль ребенка.

Размышляя об этом, Чон Тхэ Ин постоянно покачивал головой, отрицая это в глубине души. Любой человек на свете может пожалеть кого-то, отругав его, но это совершенно не может быть этот ублюдок.

Чон Тхэ Ин внезапно потерял все свои силы и лег на спину, все его тело обмякло. Хотя он все еще был очень смущен, когда почувствовал, как холодный воздух ласкает его кожу, а рубашка и брюки постепенно покидали его, его разум теперь был пуст, так что он больше не мог об этом беспокоиться. Возможно, он был прав: его соски все еще были пухлыми и вертикальными, а руки умело потирали нижнюю часть тела.

И Чон Тхэ Ина постепенно одолевало желание.

Он вздохнул.

— Если ты говоришь, что не хочешь драться со мной сейчас, то планируешь ли ты драться со мной позже? - прошептал Чон Тхэ Ин, - по крайней мере, скажи мне тогда, чтобы я мог сбежать до того, как это время придет.

Илай умело стянул с Чон Тхэ Ина нижнее белье и массировал рукой его эрекцию.

Он на мгновение задумался, а затем безразлично заговорил:

— Посмотрим. Если того потребует ситуация, я это сделаю. Но в любом случае прямо сейчас я не собираюсь этого делать.

— Почему? Я тебе нравлюсь, да?

Как только слова покинули его рот, его тело внезапно вздрогнуло от навязчивого ощущения пальцев Илая у входа под ним. Чон Тхэ Ин вдруг громко застонал. Его губы шевелились, слова, сказанные Шинру ранее, крутились у него в голове. То, что он считал смешным, теперь говорил он сам. И он чувствовал, что это было еще более абсурдно, когда он говорил это сам.

Костяшки пальцев, которые бесшумно щупали и шевелились на его теплом члене, внезапно на мгновение остановились. Илай перестал лизать и сосать пенис Чон Тхэ Ина и уставился на него с на мгновение растерянным лицом. Он приподнялся немного выше на руках и с любопытством посмотрел на Чон Тхэ Ина.

— Ты мне?

— Ах... нет... нет... я просто пошутил…

Но он не ожидал такого странного выражения лица в этот момент. Юморист всегда сможет естественно закончить свои шутки, поэтому он щелкнул языком и снова сложил руки.

Внезапно Илай рассмеялся.

— Ха, ах, ха, ха, ха, это здорово. Это лучшие слова, которые я когда-либо слышал. Хорошо, если я скажу, что ты мне нравишься, ты легко раздвинешь ноги? Если ты будешь свободно раздвигать ноги без каких-либо неприятных формальностей, я могу сказать тебе это столько, сколько захочешь. Тэй, ты мне нравишься. Но нет, этого кажется недостаточно. Тэй, я люблю тебя.

Илай сказал это с широкой улыбкой на лице. И он снова начал продолжать скользить пальцами между его ног.

Горькое чувство внезапно вернулось обратно. Нет, это было более чем горько. У Чон Тхэ Ина было такое чувство, будто он только что очнулся от комы после того как его облили из ведра холодной водой.

Чон Тхэ Ина это больше не будет волновать. Ему все равно, даже если он ему не нравится. И ему было еще комфортнее слышать такие негативные слова прямо из его уст. Но в тот момент, когда он услышал эти слова, Чон Тхэ Ин, казалось, подтвердил что-то, что раньше всегда было смутно в его голове.

Он для Илая не более чем легкая секс-игрушка.

Это правда, что поначалу у него также были физические желания к Илаю, но он никогда не считал его инструментом для мастурбации. Он просто видел в нем близкого друга, который помогал другу удовлетворить физиологические потребности.

Глаза Илая оставались прикованными к Чон Тхэ Ину.

Младший лейтенант Илая Риглоу.

Племянник Чон Чан Ина.

Младший брат Чон Джэ Ина.

Инструмент для мастурбации.

Он всего лишь четыре эти вещи.

— .....

Тем не менее, больше его это совершенно не трогает и совсем не огорчает. Это также не приносит боли и дискомфорта. Напротив, сердце, которое когда-то было смущено из-за этих вещей, теперь стало странно спокойным. Эмоции Тхэ Ина, казалось, притупились. Плохо. Ему хотелось увидеть себя злым. Вместо этого спокойного чувства ему хотелось кричать или плакать от гнева.

Чон Тхэ Ин цокнул языком, когда понял, что его эмоции постепенно остывают. Это похоже на то, что смешанный мешок эмоций теперь имеет только один ясный цвет. И все же, это было лучше, чем разбитое сердце, если бы он вообще мог чувствовать какие-то эмоции.

Нет, в любом случае разочарование в нем не происходит в одночасье, это уже не что-то новое. Это все равно, что добавить еще один тяжелый камень под названием разочарование поверх других камней разочарования.

Чон Тхэ Ин вздохнул и взял на себя задачу исцелить свое сердце. Он сделал это не для Илая, а для себя. Игнорирование его было последним пределом его человечности по отношению к этому ублюдку.

Ему уже приходилось терпеть подобное с этим проклятым лейтенантом Кимом. Этот ублюдок Илай просто еще один уровень, который ему нужно преодолеть, чтобы отточить свой характер.

Чон Тхэ Ин приподнялся и сел. Илай, спрятавший лицо между его ног, тоже встал. Он услышал звук расстегиваемой пряжки ремня и увидел кончик торчащей плоти, высунувшийся из-за штанов, словно приветствуя его. Его красивая белая рука нежно потерла его и посмотрела прямо на него. Размер темно-красной плоти постепенно становился все более устрашающим.

— Можно я его вставлю? - тихо спросил Илай.

— Нет… нет, - Чон Тхэ Ин тут же нахмурился и наотрез отказался.

— Тэй, я люблю тебя.

В тихой комнате раздался шепот, смешанный со смехом. Теплый, мягкий поцелуй нежно коснулся его лба. На мгновение Чон Тхэ Ину, показалось, что этот шепот, вероятно, был правдой.

Но шутки этого сумасшедшего парня совсем не смешные.

Чон Тхэ Ин пытался совладать со своими странными эмоциями и молча смотрел на Илая, затем внезапно протянул руку, обнял его за шею, притянул к себе и страстно поцеловал в губы. Это был первый раз, когда он первый проявил инициативу.

Он смутно почувствовал, как тело Илая на мгновение напряглось в его руках. Словно на него собирались напасть и он оборонялся. Он подумал, может быть, он чувствовал себя некомфортно из-за этого и был очень растерян в своих мыслях, но в то же время ему было интересно, что будет дальше.

Тело действует согласно разуму. Но разум как будто отпустил тело.

Когда разочарование достигает своего пика, даже обида в сердце остывает. Другого пути не было, даже его тело так сильно желало его, что его разум мог только поддаться.

Илай напрягся и на мгновение был ошеломлен, а затем внезапно бросился вперед и яростно схватила язык Чон Тхэ Ина, как будто желая съесть его.

Этот поцелуй был настолько страстным и сладким, что он почувствовал боль.

Это была его вина, что он не смог преодолеть искушение сексуального удовольствия, которое он приносил, и был унесен им. Он знал все чувствительные места на его теле и умело их дразнил.

Чон Тхэ Ин перестал дышать и попытался открыть рот, чтобы что-то сказать, но его непослушный язык ни на на мгновение не отпускали.

— Эй, подожди... трудно дышать…

Прежде чем бессвязные слова успели сойти с уст Чон Тхэ Ина, их проглотил Илай. В неосторожном исступлении, хотя раньше он наотрез отказался, Илай все равно упрямо просовывал свой орган в маленькую маргаритку между ног Чон Тхэ Ина. Как только он поднял руку, чтобы снова поднять талию после попытки найти способ затащить эту гигантскую штуку в тесную дырочку, Чон Тхэ Ин схватил его за шею и поспешно вытолкнул наружу.

Внезапно перед его глазами появилась звезда, которую он однажды видел раньше.

— Я сказал нет! Я думал, что умру в тот раз и больше не смогу... ! Я никогда не позволю этому случиться снова!! Совместная тренировка еще не закончилась, ты хочешь снова увидеть меня прикованным к постели?!

— Поначалу это немного сложно, поэтому тебе нужно делать это чаще, чтобы привыкнуть.

— У меня завтра тренировка, я не могу… вынь! Я должен участвовать, даже если у меня жар. Если я пойду на тренировку со сломанным телом, а потом мне придется драться, со мной все будет в порядке? Вероятно, я буду кем-то избит до такой степени, что меня придется госпитализировать. Абсолютно не сегодня!

Чон Тхэ Ин энергично качал головой при каждом слове Илая, что бы он ни делал. Пока он боролся с ногами, он наклонился и приподнялся, и горячая головка, которая только что вошла в него, мгновенно выскользнула наружу. Это было так больно, что на глазах у него навернулись физиологические слезы.

Илай неохотно цокнул языком. Уголки его глаз сузились, как будто он серьезно раздумывал, стоит ли его связывать и забивать до смерти.

Однако под решительным взглядом Чон Тхэ Ина его грудь вздымалась от учащенного дыхания. Он пожал плечами.

К счастью, Илай решил не вставлять свою гигантскую штуку.

— Все в порядке. Тогда я не впущу его сегодня, но вместо этого…

Чон Тхэ Ин вздохнул, когда услышал, как он это сказал, но сразу же подозрительно нахмурился из-за этих последних трех слов.

Илай на мгновение наклонился, чтобы встретиться взглядом с Чон Тхэ Ином и о чем-то задумался, а затем нежно прошептал ему на ухо:

— Вместо этого позволь мне кончить… внутрь тебя.

Большая теплая рука нежно держала его за бедро.

Чон Тхэ Ин смущенно наклонил голову и посмотрел на Илая. Пять слов «позволь мне кончить внутрь тебя» постоянно крутились в его голове. Когда он настолько тверд, вполне естественно, что ему необходимо эякулировать, но он никак не мог понять его слов, стоящих за этим. Чон Тхэ Ин настороженно посмотрел на Илая:

— Я же говорил тебе, что не впущу его. Абсолютно нет.

— Хорошо. В прошлый раз казалось, что тебе было очень больно, и, как ты уже сказал, у тебя еще тренировка завтра, так что я не буду делать это сейчас. Но я все еще хочу попробовать тебя. Поэтому я просто немного вставлю, когда буду кончать, - добавил Илай, снова положила голову ему на шею и вдохнул.

Его тон был решительным, как будто это был предел, и он больше не мог терпеть.

Выражение лица Чон Тхэ Ина напряглось.

Конечно, это было бы гораздо удобнее, чем вставлять в него весь гигантский стержень, но это не значило, что не будет больно просто вставить его кончик внутрь него. Чон Тхэ Ин взглянул на огромное уродство, извивающееся у него между ног, и молча и сухо сглотнул.

— Все равно все не вложишь, так что нет никакой разницы между тем, чтобы вставить чуть-чуть или самому ласкать себя руками. Почему тебе нужно это вставлять и кончать в меня?

Чон Тхэ Ин говорил слегка дрожащим голосом. Илай снова толкнул его обратно на кровать и быстро разлегся на нем. Он пожирал его глазами, нежно поцеловал подбородок, затем перешел ко все еще набухшим соскам и покусал их, как будто он больше не слышал ни одного из его слов.

Чон Тхэ Ин снова попытался встать, но его удержали руки.

— Давай посмотрим, подумав об этом, я не знаю почему. Для этого нет причин, - сказал Илай после некоторого размышления.

Столкнувшись с этими равнодушными словами, Чон Тхэ Ин вздохнул с облегчением. Даже если бы он вставил только верхнюю часть, завтра было бы очень тяжело, хотя он все равно бы выжил.

Однако, как только он услышал следующие слова Илая, то потерял дар речи.

— Просто... это очень приятно. Мне было немного жаль видеть, как моя сперма вытекает из твоего тела, когда я помогал тебе ее вынимать. Но если бы ты ее не вытащил, у тебя бы заболел живот. С этим я ничего не могу поделать. Но в любом случае, мне нравится ощущение когда я кончаю внутри тебя.

Кажется, этот ублюдок уже не просто сумасшедший, а превратился в эксцентричного извращенца.

Где бы они не кончали, мужчины в этот момент чувствуют удовольствие. Так что кончать можно где угодно. Конечно, есть ментальная разница между тем, чтобы делать это с кем-то, кто вам нравится, и с кем-то, кто вам не нравится, но с физической точки зрения имеет ли значение то, где вы кончаете?

Но прежде чем Чон Тхэ Ин смог возразить дальше, Илай крепко обнял его за талию:

— Если тебе это не нравится, я могу не кончать в тебя. Но тогда вместо этого я вставлю его и проткну тебя в самую глубокую часть.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая, как бы говоря: «Просто делай то, что хочешь». На этот раз Чон Тхэ Ин действительно потерял дар речи. У него было так много вещей, которые он хотел выразить, но он потерял дар речи.

Чон Тхэ Ин уставился на него удивленными глазами, затем, наконец, отпустил его и лег обратно на кровать. Он полностью считал его инструментом для мастурбации. Этот чертов ублюдок.

— ...сделай это внутрь... ...черт... ...но сначала дай мне кончить… - беспомощно сказал Чон Тхэ Ин, а затем раздвинул ноги, как будто он собирался обслужить его, не пошевелив и пальцем.

Илай посмотрел на него с ухмылкой. Некоторое время он так улыбался, как будто происходило что-то смешное, а затем осторожно наклонился и прошептал ему на ухо:

— Хорошо... я сделаю это.

Конец 10 главы.

Секрет

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Черновой перевод.

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

Голова у него гудела. Чон Тхэ Ин не мог как следует заснуть, как ни старался. Он проснулся со стоном из-за головной боли, которая сохранялась даже в его кошмарах. Часы показывали чуть меньше шести, он вздохнул и почесал затылок.

— Проклятье... ....

Несмотря на то, что его голова ужасно болела, а веки были тяжелыми, он не думал, что сможет уснуть. Чон Тхэ Ин безвольно сел на кровать, на мгновение закрыв глаза, но как бы он ни старался, он не мог заснуть, поэтому ему пришлось открыть глаза. Как только он открыл глаза, его снова охватила сильная головная боль, Чон Тхэ Ин обнял голову и уткнулся лицом в одеяло.

— Оууу... аспирин, аспирин.

Вчера вечером, после того как Илай выгнал его из комнаты, Чон Тхэ Ин пошел к Гёхо и постучал в его дверь. Гёхо закончил работу несколькими часами ранее и расслаблялся в ванне в своей комнате, проклятие вылетело из его рта, как только он открыл дверь и обернул полотенце вокруг все еще мокрого тела. Гёхо подумал, что за сумасшедший пришел посреди ночи, когда другие люди отдыхают и купаются, и сердито кричал, пока не понял, что человек, стоящий перед ним, был Чон Тхэ Ин.

Увидев Чон Тхэ Ина, Гёхо сразу потерял дар речи. Продолжая ворчать он тихо оделся, пошел в лазарет и когда вернулся, бросил Чон Тхэ Ину кучу обезболивающих.

Он подумал про себя, что хотя Гёхо и не показывал этого открыто, он был довольно грубым человеком.

Но он все же пошел навстречу Чон Тхэ Ину и сходил за лекарством, поскольку собственными глазами увидел как ему плохо. Бледное лицо и бледные губы, создавалось впечатление, что этого человека в любой момент можно вырубить легким прикосновением.

— Ты должен знать, что аспирин из всех обезболивающих средств наиболее разрушает желудок, поэтому обязательно съешь что-нибудь, прежде чем принимать его, хорошо?

После этого он дал лекарство Чон Тхэ Ину и, получив от него положительный ответ, вернулся в свою комнату.

Как только Чон Тхэ Ин вернулся в свою комнату, он прожевал и проглотил вдвое больше предписанной дозы. Голова так сильно болела, что ему казалось, что двух таблеток недостаточно.

Принимая лекарство, он укрылся одеялом, чтобы уснуть, но у него так сильно болела голова, что он не мог спать. Прошел час, лекарство только начинало действовать, и он впал в мечтательное состояние. Но даже в этом случае головная боль все равно не проходила, поэтому даже во сне он думал только о том: «У меня болит голова, у меня болит голова…»

Чон Тхэ Ин был расстроен, но его головная боль становилась только сильнее. За чашкой он нашел бумажку, но лекарства в ней не было.

«Я думал, что спрятал остатки аспирина…»

— Эм-м-м, - пробормотал Чон Тхэ Ин, закрыв глаза и смутно вспомнив, что проглотил все лекарство, мучаясь от бесконечной головной боли во сне прошлой ночью.

Проклятье.

Чон Тхэ Ин встал со своего места. Голова у него так сильно болела, что морщины на лбу сморщились. Было неловко снова искать Гёхо в этот час, но у него никогда еще не было такой безумной головной боли. На этот раз он попросит только одну таблетку и разжует ее на месте. Вздохнув, он кое-как оделся и вышел из комнаты. Примерно в этот час в коридоре было меньше людей, чем обычно.

Время от времени он слышал звук открывающихся и закрывающихся дверей. Среди старательных ребят есть те, кто любит каждое утро потеть в спортзале. И Илай был одним из таких людей. Раньше он говорил, что если он сможет сильно пропотеть утром, то весь день будет чувствовать себя отдохнувшим.

— …..

Чон Тхэ Ин нахмурился. Он просто подумал об имени, о котором ему действительно не хотелось думать в данный момент. Но после того как он понял, что «не хочет о нем думать», в его сознании всплыли причины этого и других неприятных вещей, связанных с ним.

Проклятье.

Может ему просто взорвать азиатский филиал UNHRDO и этого ублюдка, и он почувствует себя прекрасно. Или, если возможно, добавить к ним и саму штаб-квартиру и другие филиалы. Но когда он подумал, что скоро все равно сбежит из этой организации, стоит ли ему перед отъездом совершать здесь теракт? Если бы он мог, он бы уничтожил все и ушел.

Впервые он позавидовал своему гениальному брату. Он нежно потер виски. Сотрудник, спускавшийся по лифту, был поражен, увидев Чон Тхэ Ина: его свежее, потное лицо, должно быть, только что вернулось из спортзала. Прибыв, Чон Тхэ Ин вошел в лифт и посмотрел в зеркало внутри, он сразу понял причину странного взгляда.

В зеркале отражалось лицо, похожее на труп, и он бы сам испугался, если бы встретил такое лицо на рассвете или поздней ночью.

Чон Тхэ Ин горько улыбнулся и сказал:

— О, привет, - а затем почесал голову.

Чон Тхэ Ин уже месяц то входил, то выходил из комнаты Гёхо, бормоча, как наркоман: «Таблетки, мне нужны таблетки». Он постучал в дверь, но никто не ответил.

Чон Тхэ Ин постучал погромче, думая, что он все еще крепко спит. Но так и не дождался ответа. Он слегка нахмурился и несколько раз подряд позвал его через дверь, а затем одновременно постучал в нее. Если бы Гёхо был там, он бы уже выбежал и громко закричал. Но дверь была по-прежнему закрыта.

Когда он постучал в дверь еще раз, ответа так же не последовало. Вместо этого открылась дверь соседней комнаты, и оттуда высунулся «еще один Гёхо» с раздраженным выражением лица. Словно проснувшись после избиения во сне, на его раздраженном лице отчетливо читались слова «Шумно»:

— Ты ищешь Лютера? Он в тренировочном зале. Иди и посмотри там.

Посмотрев на Чон Тхэ Ина некоторое время он прошептал: «Мне очень жаль» очень тихим голосом, после чего вернулся в комнату, даже не нахмурившись.

Он не знал, что у Гёхо с его характером будет достаточно здоровья и энергии, чтобы тренироваться каждое утро. Это правда, что не следует судить о людях только по их внешности. Из всего медицинского персонала он произвел на него наибольшее впечатление.

«На самом деле для этого не обязательно иметь очень здоровое тело, но он, кажется, самый здоровый человек среди медицинского персонала».

Чон Тхэ Ин нежно потер виски и ушел. Однако как только он решил пойти туда, ему тут же захотелось выругаться. Ему пришлось спускаться в тренировочную комнату на 5-м этаже, а потом снова подниматься в лазарет на 2-м этаже, и его до сих пор мучила головная боль… до смерти. Наверняка именно по этой причине в каждом доме всегда есть аптечка, даже если они не часто болеют.

Так что теперь он еще и держал коробку в руках. Он решил вернуться в свою комнату, чтобы убрать ее, а затем снова вернуться на пятый этаж.

— ...... ох… у меня болит живот…

Он увидел, что лифт находится на 6-м этаже и только начал подниматься на 1-й этаж, но поскольку ожидание занимает слишком много времени, он решил сам спуститься по лестнице. Чон Тхэ Ин начал двигаться в сторону лестницы и на мгновение остановился. Он чувствовал себя некомфортно не только из-за головной боли, но и из-за боли в животе.

Он прислонился к стене, закрыл глаза и нахмурился из-за боли в животе. Затем вздохнул и пошел дальше, почувствовав себя немного лучше. Он не такой уж слабый человек. Обычно он болеет не часто. Если болела голова, ему просто нужно было принять лекарство и все проходило. Но сейчас это почему-то не работало. Он действительно так сильно болен или это просто стресс?

Он не знал.

Чон Тхэ Ин стиснул зубы и пробормотал:

— Все это так ужасно… так ужасно, что мне просто хочется умереть, я не могу здесь больше оставаться.

Полгода, которые он обещал дяде, были уже не за горами. Кроме того, за прошедшее время проведенное в организации, пожалуй Чон Тхэ Ин является самым «здоровым» человеком в этом отделении UNHRDO.

Как ему описать свои чувства прямо сейчас?

Хоть он грустил и расстраивался, но у него не было сил сдерживать гнев. Даже если попытаться его похоронить его в своей голове, он не сможет из-за него мыслить ясно.

Видимо, существовало слово, которое могло бы описать это чувство, но Чон Тхэ Ин не мог вспомнить, что это было за слово.

О чем бы он ни думал, сначала нужно разобраться с головной болью.

Наконец он добрался до тренировочной комнаты. Чон Тхэ Ин продолжал убеждать себя, что существует лекарство, которое поможет ему избавиться от этой головной боли, словно гипнотизируя себя и двигаясь в этом направлении.

Однако, если он не найдет здесь Гёхо, он вернется в лазарет и начнет стучать в дверь.

Чон Тхэ Ин взглянул на часы. Уже было больше шести часов.

Ему просто хотелось пойти в лазарет, получить лекарство, поесть и вернуться в свою комнату, и казалось, что он сможет полежать еще часа два. Хоть он и не был уверен, что сможет спокойно заснуть, но даже если он будет видеть одни кошмары, ему все равно хочется лечь.

Или ему следует принять снотворное вместе с другими таблетками? У него сейчас так болит голова, что он ни о чем другом думать не может.

Чон Тхэ Ин впал в отчаяние… Подумав об этом, он похлопал себя по затылку. Казалось, его разум собрался, и боль немного утихла.

Когда Чон Тхэ Ин сделал несколько шагов в сторону спортзала, полупрозрачная стеклянная автоматическая раздвижная дверь открылась, и из нее вышел мужчина с мокрыми волосами, как будто он только что закончил тренировку и принял душ.

— …..

— Ах.

Как только он посмотрел на лицо этого человека, Чон Тхэ Ин сразу же нахмурился.

Илай Ригроу.

Черт, он занимается спортом каждое утро, так что неудивительно, что он встретил его здесь. Но сейчас он действительно не хотел его видеть. Головная боль все еще была сильной, и всего несколько часов назад он испытал злость и грусть, которые еще не исчезли.

Илай не мог не заметить странное выражение лица Чон Тхэ Ина. Он слегка улыбнулся, увидев его:

— В такое время редко можно увидеть тебя здесь. Хочешь потренироваться? Что ты здесь делаешь? Сегодня мало людей, так что я смог с комфортом побегать.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него, не говоря ни слова.

Он был спокоен, как будто ничего не произошло или как будто все уже давно разрешилось.

Никогда еще он не был так зол, но при этом ничем этого не выдал:

— Ха, - он тоже, кажется, улыбался.

Да ему все это нипочем. Неважно, что Чон Тхэ Ин чувствовал, как злился и как безумно кричал, это не имело к для него никакого значения.

Чон Тхэ Ин помолчал какое-то время, а затем вздохнул. Почему , что с ним происходит?

— Нет, я пришел найти Лютера, он внутри?

— Лютера? Зачем? Тебе плохо с утра?

— Небольшая головная боль.

Чон Тхэ Ин ответил откровенно и лаконично. Илай остановился и посмотрел на него. Затем он внезапно улыбнулся и сделал несколько шагов к нему, пока не остановился менее чем в шаге от Чон Тхэ Ина.

Илай слегка наклонился, прижал рот к уху Чон Тхэ Ина и тихо прошептал:

— Тэй, проблема в том, что ты поступил неразумно, пытаясь притвориться, будто ничего не произошло. Вчера из-за этого мне было очень некомфортно, и я не смог нормально уснуть. Сними груз со своих плеч и перестань. Ты слишком много думаешь о тривиальных вещах... ох, зачем ты пришел сюда, если не хочешь тренироваться? После тренировки, может быть, твой разум станет спокойнее.

Закончив говорить, он нежно поцеловал Чон Тхэ Ина в щеку, словно приветствуя члена своей семьи. Затем Илай сделал шаг назад и ухмыльнулся.

— Подумай над этим. Мне кажется, я видел, как Лютер занимался силовыми упражнениями, может быть, он сейчас расслабляется или принимает душ. Береги себя, Тэй.

Илай несколько раз похлопал Чон Тхэ Ина по плечу и ушел.

Он не двинулся с места, когда Илай проходил мимо него. Звук шагов Илая постепенно затих, пока полностью не исчез в коридоре.

— …..

Ногти Чон Тхэ Ина глубоко впились в его ладонь. Его сжатая рука задрожала.

На какое-то время он забыл о своей головной боли. Это потому, что его мозг приобрел черный цвет. Он почувствовал себя так, словно опухоль закупорила ему горло, из-за чего он на некоторое время не мог дышать.

— Ха... ....

Чон Тхэ Ин медленно разжал руку. На его ладони появились следы от ногтей, вырезанные полукругом.

— Это правда… - пробормотал он со вздохом. Он хотел фыркнуть, но не издал ни звука.

— Давно мне не было так плохо…

Он цокнул языком, услышав слова, вылетающие из его рта, и почувствовал себя еще хуже, чем когда-либо.

Чон Тхэ Ин не ожидал ничего хорошего от того, кто насиловал его и обращался с другими как с секс-игрушками, и никогда не предполагал, что тот раскается или извинится.

Чон Тхэ Ин подумал: «Наверное на его месте я бы сделал то же самое». Но когда он вспомнил его невинное лицо, гнев снова поднялся, словно накатывающая волна.

Эй, ублюдок, если ты человек, ты должен хотя бы извиниться, если сделал что-то не так, или хотя бы проявить раскаяние!

Чон Тхэ Ин почувствовал, как у него забилось сердце, и тут же хлопнул себя рукой по груди. Но сердцебиение было настолько сильным, что он почувствовал стеснение в груди и дыхание стало более частым. Одновременно с этим резко обострилась и исчезнувшая на мгновение головная боль. Чон Тхэ Ин выпустил силу из кулака. Вздох сорвался с его рта. Гнев, мгновенно поднявшийся в голове, казалось, тут же утих. И ощущение невозможности забыть имя человека, вызвавшего это, снова охватило его мозг.

Похоже ли это на симптом депрессии? Пока он думал об этом, головная боль усилилась, и Чон Тхэ Ин наконец вошел в комнату для тренировок.

К счастью, вскоре он нашел Лютера. Он только что снял кроссовки, как будто собирался пойти в душ после тренировки. Когда он увидел Чон Тхэ Ина, идущего прямо к нему, он напрягся и пробормотал:

— Ух, ух, ух.

Как будто пытаясь сказать: «Какого черта ты здесь делаешь в такую рань?».

Но когда он увидел его бледное лицо, то тут же закрыл рот.

— Э-э, Тэй… доброе утро… кажется, с тобой что-то не так? Вчера вечером… почему твое лицо такое… да… а? Эй! Подожди! Минутку! Я имею в виду, что я еще даже не принял душ!!

Он закричал, когда Чон Тхэ Ин вместо приветствия схватил Лютера за воротник и потащил его за собой, как куклу. Чон Тхэ Ин говорил тихо, умирающим голосом:

— Дай мне лекарство.

Лютера вытащили из тренировочной комнаты, мокрого от пота и еще не снявшего тренировочную одежду. Он поспешно изливал резкие проклятия. Кроме того он не послушал инструкций Лютера и проглотил лекарство, как только получил его. Проклятия эхом звучали в его ушах, пока он не вернулся в комнату.

К счастью, поскольку его голова болела так, будто вот-вот взорвется, это было похоже на ветер, дующий ему в уши.

Чон Тхэ Ин вернулся в свою комнату и лег на кровать.

Голова болела, глаза жгло. В углу зазвонил телефон. Это странно, ведь он отключил его вчера вечером перед сном. Может ли кто-нибудь позвонить, когда телефонная линия отключена? Если да, то в девяти случаях из десяти это его дядя. Нет, возможно, этот телефон никогда не звонил, даже когда был подключен к сети.

Дядя, который хочет подтвердить законность того, что он сделал, после всего произошедшего.

Но он не тот человек, который будет оправдываться. Он тот, кто предпочел бы быть плохим парнем без каких-либо объяснений. Если он поступил правильно, но его неправильно поняли, это не его заботы. Но на самом деле Чон Тхэ Ин не думал, что такой осторожный человек, как он, допустит ошибки, которые могут привести к таким недоразумениям.

Вместо того, чтобы признать что сделал что-то не так, он спросит «Итак, что ты собираешься делать?»

* * * * *

— Итак, что ты собираешься делать, Джэ Ин?

В его голове вдруг смутно появился голос из прошлого. Это было, когда он был молод. Чон Тхэ Ин не помнит точного момента, когда дядя произнес эти слова. Кажется, это было во время летних каникул, когда он еще учился в начальной школе. Чон Тхэ Ин тусовался со своими соседскими друзьями в летнем лагере. Поэтому он не мог знать точную ситуацию в то время.

Когда он вернулся домой из лагеря, организованного ребятами, его отец и дядя поругались. Нет, они даже особо не ругались. Пока его отец злился, дядя молча смотрел на него. А рядом с ним стоял его старший брат с ничего не выражающим лицом.

Отец был человеком немногословным. Он был не из тех, кто часто проявляет эмоции или гнев. Но он всегда заботился об их дяде, хотя у них двоих была большая разница в возрасте.

Похоже, его дядя гордился тем, что работает в международной организации UNHRDO, которая очень известна за рубежом. Иногда, когда он приезжал к ним домой в отпуск, он всегда заботился о нем с теплой и любовью. Итак, Чон Тхэ Ин в тот день впервые увидел, как его отец злится на дядю.

Чон Тхэ Ин перестал разуваться у входной двери, остановился и поочередно посмотрел на отца и дядю, но отец, казалось, закончил изливать свой гнев и остановился на мгновение. Как краткое молчание до и после цунами.

Тогда его дядя тихо открыл рот, не говоря, что он извиняется перед отцом или что он сделал что-то не так, а просто произнес вопрос:

— Итак, что ты собираешься делать, Джэ Ин?

Папа на мгновение остолбенел, затем посмотрел на брата со смесью гнева, боли и печали, а затем покачал головой и вышел из комнаты. Может быть, потому, что он впервые видел его таким злым, он не мог вспомнить, что тогда сказал его брат, и не знал, что заставило его отца так взорваться.

Тогдашними детскими глазами Чон Тхэ Ин думал только о том, что возможно он хочет воспользоваться необыкновенным талантом его брата. Но теперь, когда он думал об этом, возможно, в то время его дядя подготовил почву для его брата, чтобы он начал разрабатывать оружие.

Чон Тхэ Ин вздохнул и закрыл глаза. Когда лекарство начинает действовать, головная боль носит лишь слегка негативный характер.

Он так и не извинился перед отцом до самого конца, или, может быть, он извинился в какой-то момент без его ведома. Но он до сих пор был твердо уверен, что он этого не делал. Пока он думал об этом, образы перекрывались.

Несколько лет назад на похоронах отца его видели неподвижно сидящим в углу похоронного бюро. Долгое время он смотрел в пол и размышлял, затем время от времени поднимал взгляд на его портрет, как будто созерцая. Он сидел так, пока катафалк не уехал.

Дядя пожалел даже одно прощальное слово, навсегда потеряв возможность извиниться.

«Может быть, это наказание наложил на себя неуклюжий человек, притворяющийся умным», - подумал Чон Тхэ Ин.

Чон Тхэ Ин закрыл глаза и пробормотал:

— Дядя... если ты не извинишься передо мной, я запомню это на всю жизнь и буду упорствовать, и напоминать об этом каждый раз, когда увижу тебя...

Раздражение и вспышки гнева отнимают много энергии, вызывая смутное чувство дискомфорта. Чон Тхэ Ин натянул на себя одеяло, думая о том, когда же пройдет эта раскалывающая головная боль. В какой-то момент Чон Тхэ Ину показалось, что он услышал шаги из коридора, и дверь открылась. Он посмотрел на человека, который открыл дверь без стука и вошел, затем натянул одеяло прямо себе под нос.

— Тэй-хён.

Однако, как только он понял, кто вошел, Чон Тхэ Ин расслабил свой суровый взгляд. Он медленно приподнялся с кровати, с любопытством расспрашивая этого неожиданного гостя:

— Шинру… что случилось?

— Хён...

Загораживая собою дверь, потрясенный гость позвал Чон Тхэ Ина, а затем замолчал. Чон Тхэ Ин уставился на это бледное лицо.

— Это невозможно...

Но прежде чем Чон Тхэ Ин успел еще раз произнести его имя, Шинру подошел к кровати. Затем он сел на Чон Тхэ Ина и схватив его за воротник притянул к себе. Лицо Тхэ Ина напряглось:

— Шинру... ...что ты делаешь. Что происходит?

Лицо Шинру было так близко, что им потребовалось меньше секунды, чтобы встретиться взглядом. Искусанные до крови, его бледные губы дергались и дрожали, как будто он хотел что-то сказать, но затем останавливался.

Выражение лица Чон Тхэ Ина становилось все более жестким. Это был первый раз, когда он видел такого Шинру. Странное выражение его лица заставило его почувствовать себя неуютно. Он как будто понятия не имел, кто это. Нет... Это был кто-то, кого он вообще не мог узнать.

— ...невозможно, - прошептал Шинру, его голос был настолько тихим, что он еле его расслышал.

Чон Тхэ Ин слегка нахмурился. На бледном лице Шинру не было никаких эмоций, выражение его лица было жестким, как у восковой куклы, и, казалось, оно потеряло всю жизненную силу и эмоции. Чон Тхэ Ин узнал это лицо. Лицо, полное опасности.

— Шинру, отпусти.

Чон Тхэ Ин положил свою руку на руку Шинру, державшую его за воротник. Не грубо, а осторожно, но твердо. Но Шинру это не волновало. Как будто он не слышал голос Чон Тхэ Ина Казалось, кажется он даже не чувствовал, что Чон Тхэ Ин держит его за руку.

— Хён, ты и Риглоу вместе? Вместе с ним. Ты спал с ним.

Тихий голос сорвался с его бледных губ. Это был голос, тонкий и слабый, как шум ветра, но он явно отпечатался глубоко в барабанных перепонках Чон Тхэ Ина.

Он не знал, где он это услышал и почему в такой момент, когда ему казалось, что он вот-вот рухнет от истощения. В тот момент, когда он понял смысл слов Шинру, лицо Чон Тхэ Ина напряглось. Гнев, который только что прошел, вернулся и вторгся в его грудь. Это не потому, что у него была физическая связь с Илаем Риглоу, а из-за воспоминаний о его жестокой личности, его жестоких действиях, его равнодушных глазах, все смешалось вместе, чтобы создать странное, невыносимое чувство сдавленности в груди. Шинру потерял дар речи из-за жесткого выражения лица Чон Тхэ Ина. Его глаза смотрели прямо на Чон Тхэ Ина, не моргнув ни разу, и потом его глаза постепенно исказились.

— Почему?

— Шинру.

— Нет… этот ублюдок не мог. Почему он тебе не сказал? Я сказал тебе только смотреть на меня?! Он хотел меня, он так сказал!

— Шинру!

Рука, сжимающая воротник, стала сильнее.

«Может быть, он хочет меня задушить», - внезапно подумал Чон Тхэ Ин. И через мгновение после этой мысли он вдруг вздрогнул. Шинру на самом деле пытался задушить Чон Тхэ Ина. С сумасшедшими глазами. Глаза Шинру покраснели. Его водянистые, сверкающие глаза смотрели прямо на Чон Тхэ Ина, словно ругаясь.

— Шинру, успокойся! Шинру!! - крикнул Чон Тхэ Ин но безрезультатно.

Шинру, казалось, не слышал его. Нет, он слышал, но делал вид, что не слышит.

Сила рук Шинру очень пугала. Чон Тхэ Ин изо всех сил пытался отцепить его руку, но рука, державшая его за воротник, все еще не шелохнулась.

— Я думал, что это ложь. Что этого не может быть? Я не понимаю, почему ты с ним переспал и почему повсюду распространились такие чертовы слухи. Я ведь тебе нравлюсь, да? Я ведь тебе тоже нравлюсь, да? Кстати, ты не соглашался сделать это со мной, так почему ты сделал это с ним?

Голос Шинру был почти рычанием, сопровождаемым стиснутыми зубами. Рука, державшая воротник, внезапно усилила хватку. Чон Тхэ Ин почувствовал, как его резко ударили о край кровати, а затем яростно отшвырнули. Шинру тоже упал и лег на него сверху, его руки все еще крепко держались за его воротник.

Чон Тхэ Ин сглотнул и застонал. Его сознание закружилось, и послышался стук. Он ударился больным коленом. Было такое ощущение, будто из его ранее прооперированного колена поднялся огонь. Хотя он не мог издать ни звука и вынужден был терпеть боль, так как Шинру находился над ним.

— Хён, я тебе не нравлюсь? Ты ведь сказал, что я тебе нравлюсь? Но почему этот ублюдок? А? Нет, он мне совсем не нравится! Я же тебе говорил!

Шинру сел на талию Чон Тхэ Ина и потянул его за воротник. Послышался шорох, и рубашка легко разорвалась. Его кожи коснулся прохладный воздух. Когда тело Чон Тхэ Ина предстало перед глазами Шинру, он безрассудно бросился вперед, словно голодное животное, охотящееся на свою жертву. Шинру укусил Чон Тхэ Ина за ключицу, как будто он действительно хотел ее проглотить.

— Шинру... ...Шинру, успокойся. Отойди... хоть ненадолго.

Однако Шинру не ответил и продолжал кусать повсюду, словно пытаясь вырезать на теле Чон Тхэ Ина свою собственную метку. Чон Тхэ Ин стиснул зубы. В противном случае из его уст вылетят вздохи, проклятия или крики.

Голова безумно болела. Этот странный человек очень тяжело сидел на нем. Сердце его колотилось, и ему было трудно дышать. Казалось, весь мир его ужасно мучил.

— Шинру...... прекрати, - тихо шептал Чон Тхэ Ин. Но в его словах не было силы.

Ему хотелось плакать, как ребенку, которому хотелось все бросить, и сказать: «Я ничего не знаю, ничего не знаю, все в порядке». А потом спрятаться в углу и никогда больше не вылезать из него.

Но он не мог этого сделать. Потому что, хотя мужчина рядом с ним сейчас казался странным, если честно, ему следовало бы извиниться перед Шинру. Его тело предало человека, который ему нравился. Он делал это с тем человеком снова и снова, и ему это местами даже нравилось. А теперь даже его разум покинул Шинру. Чон Тхэ Ин понял это прямо в этот момент. Хотя он по-прежнему любит и ценит Шинру, он не может принять от Шинру все. Он не смог отдать Шинру свое сердце. Разум угасал, как и эмоции. Чон Тхэ Ин произнес имя Шинру тихим голосом, словно вздохнув. Однако Шинру, который всегда должен был быть очаровательным, теперь стал для него совершенно незнакомым человеком. Он укусил Чон Тхэ Ина за плечо и стиснул зубы.

— Он не может. Я ненавижу его всеми своими костями, я ненавижу его до смерти. Он солгал мне и посмеялся надо мной! Глядя на такого ублюдка, как я могу отдать тебя ему...? Я не могу. Пусть бы ты был с кем угодно, но только не с ним!

В тот момент, когда он услышал эти слова, сердце Чон Тхэ Ина замерло. Он потер голову, как будто его только что облили ледяной водой. Казалось, что он никогда раньше не испытывал этого чувства. Потому что тогда это чувство было гораздо более смутным и слабым, чем теперь. Это был момент, когда Шинру заключил сделку с Илаем. Да, он сделал это не для Чон Тхэ Ина, а для себя, в тот момент, когда он попытался вмешаться в его жизнь.

Итак, он только что услышал крик Шинру. И в этот краткий момент Чон Тхэ Ин даже не мог вспомнить, о чем он думал.

Когда он очнулся. Нет, на самом деле он даже не очнулся как следует.

В его голове вспыхнул белый свет, и только звук сердцебиения звенел в ушах, как барабан. В какой-то момент Чон Тхэ Ин обнаружил себя сидящим на середине кровати и смотрящим на Шинру, лежащего на полу.

Судя по всему, Чон Тхэ Ин случайно ударил Шинру по голове. Словно потрясенный, Шинру держал голову, пытаясь привести в порядок дрожащие глаза. Как будто он никогда не думал, что Чон Тхэ Ин будет ему так сопротивляться. Шинру посмотрел на него дрожащими глазами с недоверием.

Холодный, сухой и резкий голос сорвался с бескровных губ Чон Тхэ Ина:

— Я выгляжу смешно, не так ли?

Внезапно раздался смех, но горькая улыбка исчезла, не успев появиться на его губах:

— Ты спрашиваешь почему я это сделал? ...все …все думают, что я слишком обычный, да? Даже ты думаешь, что я человек без воли, верно? Тебе не кажется, что у меня есть чувства? Ты думаешь я не могу злиться, не могу быть обижен...? Нет, я не настолько силен.

Голос Чон Тхэ Ина становился все слабее и слабее. Последнее слово почти растаяло во рту. Однако, несмотря на то, что он потерял свои силы, его гнев, как ни странно, все еще не утих. В его тихо увядшем теле обида медленно сжигала другие эмоции вокруг него, словно угли.

— Я не могу. Я не хочу оставаться здесь больше ни секунды. Мне нужно уйти отсюда.

Чон Тхэ Ин покрылся горькими слезами, словно от признания.

Шинру смотрел на него бледным, словно замороженным лицом.

Его слова прозвучали так, словно сбылся ужасающий сон, лицо Шинру побледнело. Его губы дрожали, он прошептал едва слышимым голосом:

— Ты не можешь уйти..... не можешь уйти отсюда без разрешения директора..... ты не можешь выйти, уйти сам. Тебе не позволят.

Чон Тхэ Ин ухмыльнулся.

— Не позволят? Ладно..... тогда я поговорю напрямую с директором и смогу наконец покинуть это место.

— Тэй-хён! - крикнул Шинру.

Оставив этот голос позади, Чон Тхэ Ин, не оглядываясь, выбежал из комнаты.

На самом деле, Шинру не был виноват в том, что его гнев достиг своего пика. Вспышка гнева была вызвана многими предыдущими событиями. Большинство взрывных моментов в его жизни происходило именно так. Когда вещи, которые он долго терпел, продолжали накапливаться и уже не могли быть подавлены, в какой-то момент гнев мог вспыхнуть даже из-за очень тривиальной вещи. Даже если порыв был необоснованным. Это похоже на каплю воды, переливающуюся через край стакана: одна маленькая капля воды может вызвать потоп. На самом деле, не он злился не только на Шинру, или Илая, или дядю, во всем виноват был он сам.

Чон Тхэ Ин не смог терпеливо дождаться лифта, поэтому он решил подняться по лестнице. Головная боль, которая немного утихла на фоне приема лекарства, вернулась вновь. Его нога, уже сведенная судорогой из-за падения на кровать ранее, пульсировала при каждом шаге, возможно, потому, что он вывихнул лодыжку. В этот момент он был готов рассмеяться. Что это? Ничего не получается. Его разум был в беспорядке, как и его тело. Чон Тхэ Ин даже не мог контролировать себя. Однако рядом с ним никого не было. Он был совершенно один.

«Ха… Чон Тхэ Ин… Что, черт возьми, происходит, ты злишься и не можешь себя контролировать? Тебе понадобится много времени, чтобы стать человеком». Но даже в этом случае он все равно будет до смерти пытаться стать человеком.

Чон Тхэ Ин поднялся на первый этаж без остановок. Пройдя несколько этажей он почувствовал такую непреодолимую усталость, что ему пришлось несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы восстановить силы.

Внезапно он воскликнул про себя: «Ах».

Теперь он знал. Теперь он знал название этого чувства. Ему хотелось плакать или громко кричать, но у него не было на это сил. Он просто хотел спрятаться в месте, где нет людей, и больше не хотел оттуда уходить.

Он устал.

Он действительно устал и потрепался.

Было бы лучше, если бы кто-нибудь обвинил его в слабости, чтобы он мог схватить этого чертового парня за шею и нанести ответный удар. Потому что он мог переносить физическую усталость, но не мог терпеть душевные муки.

Даже сейчас, если он вернется домой, его брата не будет рядом, чтобы приветствовать или выпить с ним, хотя его брат и не умеет пить алкоголь.

Теперь ему не на кого было опереться и некому было пожаловаться.

Задержав дыхание на некоторое время, Чон Тхэ Ин сделал шаг вперед и тыльной стороной ладони потер пересохшие глаза.

Ладно, что бы ни говорил его дядя, кто будет следующим директором или в какой филиал он перейдет, Чон Тхэ Ина это больше не волновало.

Жизнь и работа людей имеют тенденцию идти в том направлении, в котором они хотят. Итак, если у вас изначально есть такое намерение, оно будет выполнено так, как вы хотите, независимо от того, кто помогает вам или мешает.

— Дядя, ведь это ты… даже если тебя где-то разжалуют, ты все равно благополучно выживешь... так зачем тебе нужен был я?

Никто не услышал, что Чон Тхэ Ин прошептал себе.

Будет ему кто-то помогать или нет, его жизнь не будет нарушена, потому что его дядя тот, кто сделает все, чтобы достичь своей цели.

Пока он тащил по коридору пульсирующую лодыжку, впереди появился кабинет директора. Чон Тхэ Ин был там только один раз, во время церемонии назначения Илая на должность офицера. Это было не то место, куда любой член филиала мог бы просто так прийти, но Чон Тхэ Ина это уже не волновало.

Обещание, данное дяде, закончилось. Остальные дни здесь уже не важны. И даже если он уйдет сейчас, для него это не будет проблемой. Если нужно разрешение директора, чтобы покинуть это место, то он пойдет к нему и попросит об этом лично. Он покинет UNHRDO или сбежит отсюда. По принятому порядку Чон Тхэ Ин не мог обратиться к директору напрямую, потому что, когда у члена был какой-то запрос, он сначала должен был сообщить об этом вышестоящему офицеру, и только после одобрения офицера он мог попасть к директору. Но Чон Тхэ Ин решил проигнорировать эту громоздкую процедуру.

Перед кабинетом директора Чон Тхэ Ин какое-то время молча стоял, а затем постучал в дверь. Толстая и тяжелая деревянная дверь отозвалась низким, тяжелым звуком, который подавлял его усталые вздохи. Он слушал и ждал ответа изнутри, но даже постояв там некоторое время, внутри сохранялось молчание. Он снова постучал в дверь.

По-прежнему никаких признаков ответа. Возможно, внутри никого не было, потому что еще не настало рабочее время. Если подумать, то только-только рассвело, но он не успел подумать об этом, когда в гневе побежал сюда.

Чон Тхэ Ин вздохнул с облегчением. Эгоистичный и глупый. Чон Тхэ Ин какое-то время смотрел на дверную ручку кабинета директора, а затем осторожно толкнул ее, думая, что она заперта, но дверь легко открылась.

— ...извините… это младший лейтенант Чон Тхэ Ин.

Он думал, что там никого не будет, но на всякий случай прошептал за дверью. Дверь была открыта, так что, если бы здесь были люди, они бы его услышали, но ответа опять не последовало. Казалось, что внутри действительно никого не было.

Чон Тхэ Ин поколебался, а затем вошел в кабинет. Во всяком случае, он морально был готов ко встрече с директором и был бы рад, если бы его выгнали из этого места, даже за шею.

Но это комната была больше похожа на спальню директора, чем на его кабинет. Кабинет директора и спальня находятся в одном месте?

В кабинете директора никого не было, но казалось, что он был здесь только что, так как лампа на столе еще горела. Если подумать, он слышал, что директор был настолько увлечен своей работой день и ночь, что его называли трудоголиком, так что, возможно, он и не выходил из кабинета, а просто оставался здесь ночевать. Чон Тхэ Ин на мгновение остановился, и в этот момент он увидел две соседние двери в кабинете. Одна - дверь в ванную, а другая - в другую комнату.

Он не видел директора уже больше месяца. Чон Тхэ Ин вздохнул и снова постучал в дверь, хотя знал, что ответа не будет.

— Сэр…, - тихо произнес он и пробормотал свое имя, хотя не получил ответа, но внезапно его внимание привлекла кнопка рядом с дверью.

Возможно сейчас приток крови к мозгу был медленным, поэтому у него не было времени осмотреться. Сначала он подумал, что это дверной звонок, поэтому нажал кнопку, но звука не раздалось, хотя на самом деле это выглядело как обычный дверной звонок. Он наклонил голову, и прежде чем успел подумать о чем-то еще, дверь тихо открылась.

За дверью появился лифт.

Он замер и моргнул: почему здесь лифт?

Но подумав, он понял, что это все-таки кабинет директора, поэтому не было ничего удивительного, что в нем был лифт. Кроме того, было неясно, вел ли он прямо в его личную комнату или нет. Пока он наклонил голову в раздумьях, дверь тихо закрылась.

Чон Тхэ Ин нахмурился.

Что-то произойдет.

Он не знал этого наверняка, но он чувствовал, что что-то должно было случиться, и это было не очень хорошее чувство.

Чон Тхэ Ину захотелось развернуться обратно, этот лифт и деревянная дверь казались каким-то предзнаменованием. Как тлеющий огонь в куче соломы.

— …..

Но пока он так думал, его руки нажали на кнопку, и, как и прежде, дверь лифта снова открылась.

Вокруг была тишина. В комнате никого не было, здесь был только Чон Тхэ Ин. Дверь лифта снова попыталась закрыться. Он внезапно поднял руку, чтобы заблокировать ее и дверь, коснувшись препятствия вновь открылась.

Чон Тхэ Ин вошел внутрь. Дверь закрылась за ним, как будто очень долго этого ждала.

Лифт был похож на любой обычный лифт, за исключением того, что в этом лифте была только одна кнопка, которую можно нажать, кроме этой, других кнопок не было.

Он на мгновение задумался, а затем нажал кнопку, которая была пустой, без номера или чего-либо написанного на ней. Мгновение спустя его тело словно поплыло, и лифт начал двигаться вниз.

На кнопке не было цифр, но на электронном табло стали появляться цифры, обозначающие номер этажей. По мере того, как лифт опускался, цифры постепенно увеличивались. Число остановилось на 4.

Лифт остановился, ощущение тяжести под ногами приблизилось, а затем исчезло.

4 этаж. Это заблокированное место без входа, даже на лестнице есть запрещающий знак и другие лифты не останавливались на этом этаже.

Дверь открылась.

Инстинктивно Чон Тхэ Ин почувствовал, что ему не следует сюда заходить. В жизни есть вещи, которые лучше не знать. И его интуиция в это время тоже говорила об этом. Это место одно из тех, о которых «не следует знать».

Перед лифтом была стена, блокирующая обозрение, поэтому, если вы не выйдете из лифта, вы не сможете ничего увидеть за этой стеной.

Да, он ничего не увидит. Так что если он сейчас вернется назад, все будет так, как будто ничего и не было. Чон Тхэ Ин ждал, пока двери автоматически закроются, но время шло и ничего не происходило. И тогда он потянулся к кнопке, чтобы нажать ее, внутренний голос, казалось, прошептал ему: «Не уходи».

Он продолжал стоять в лифте, но двери все еще не закрывались, даже после того, как он сосчитал от 1 до 20. Чон Тхэ Ин тихо вздохнул. Кажется, что на этом этаже двери закрываются только после нажатия кнопки.

Его палец на мгновение задержался на кнопке, затем он взглянул на потолок, где белый флуоресцентный свет лифта излучал свет. Когда он опустил голову, перед лифтом все еще стояла стена, закрывающая ему обзор, словно перегородка.

— Не нужно знать такие вещи, - пробормотал Чон Тхэ Ин.

Возможно, весь 4-й этаж проектировался как большой дом и директор мог бы здесь комфортно жить. Сотня сотрудников может считать, что все шесть подвальных этажей являются общей собственностью, но когда речь касается директора, никто не посмеет возразить, даже если он заберет себе целый этаж.

Чон Тхэ Ин вздохнул, подумав об этом. Он не думал, что сделает это, в конце концов, это явно было место, куда никому из простых сотрудников не разрешалось ходить. Или для этого должна была быть причина. Вспоминая позже, Чон Тхэ Ин совершенно не понимал, почему он не вернулся тогда, не зная, что его ждет впереди, по крайней мере, если бы он вернулся, он бы точно был в безопасности. Он поставил свою жизнь на то, в чем даже не был уверен, но, вероятно, это произошло потому, что его инстинкты сработали в нужный момент.

Несколько секунд спустя, когда Чон Тхэ Ин вышел из лифта, двери его медленно закрылись. Он посчитал, что использовать такой лифт только для перемещения между двумя этажами - бесполезная трата времени. Но эта мысль длилась недолго.

Сцена, развернувшаяся перед ним, привлекла внимание Чон Тхэ Ина, заставив его внезапно остановиться.

Его глазам открылся целый этаж площадью около 600 квадратных метров. Вдалеке виднелась противоположная стена - большое пространство, в котором в правильные ряды выстроены большие и маленькие контейнеры.

Это был очень большой склад.

— Что это… этот запах… что теперь делать, - прошептал Чон Тхэ Ин, задыхаясь. Затем он медленно подошел к железной полке, заставленной коробками.

Железная полка доходила до потолка, что соответствовало высоте второго этажа любого здания. Нет, это нельзя назвать просто железной полкой, это были чрезвычайно тяжелые железные столбы, прикрепленные к полу и потолку, поддерживающие плотно связанные между собой железные решетчатые панели.

А над ним был ряд ящиков.

Различные коробки, от маленьких до больших, были упорядочены по размеру: некоторые напоминают ящики, а некоторые были размером с небольшой временный домик. Материалы также делились на дерево и железо. Единственное, что их объединяло, это то, что внешних следов вообще нет.

— Это не нормально… мне нужно уйти отсюда, - Чон Тхэ Ин цокнул языком.

Но как только он вышел из лифта, он, кажется, сразу отказался от мысли вернуться.

Громкие шаги эхом разносились по тихому пространству, но пол такого типа не оставлял звуковых следов. Это было особое пространство, поэтому не было причин для появления таких громких звуков. Может быть, это было потому, что его нервы были напряжены, или потому, что он был один, Чон Тхэ Ин испугался звука собственных шагов.

Он подошел к маленькому контейнеру и согнул палец, чтобы постучать по крышке. Ему показалось, что он что-то слышит изнутри, но он ничего не смог обнаружить. Чон Тхэ Ин попытался толкнуть коробку, но она не сдвинулась с места. Даже если бы он приложил всю свою силу, чтобы толкнуть ее, она лишь слегка бы затряслась.

Ящик на нижней полке был заколот. Но прямо над ним стояла такой же по размеру и форме ящик, прикрытый крышкой, казавшейся неустойчивой. Чон Тхэ Ин на мгновение посмотрел на него, а затем положил руку на крышку. И осторожно толкнул.

Вес крышки был настолько тяжел, что какое-то время она оставалась на месте, но в конце концов медленно отодвинулась в сторону, обнажая содержимое ящика.

— …..

Что за чертовщина?

Чон Тхэ Ин проглотил свои проклятия. Он какое-то время смотрел в ящик, а затем закрыл крышку и попытался открыть другой ящик, рядом с ним. Его размер в два раза был больше предыдущего. У большинства ящиков такого размера крышки были заколочены и их невозможно открыть. Пока он не оглядел ближайшие железные стойки и не обнаружил, что этот почти открытый ящик.

На этот раз Чон Тхэ Ин без колебаний открыл его. Это было именно то, чего он ожидал, хотя никогда этого не хотел увидеть.

— …я определенно пророк…

Чон Тхэ Ин сделал шаг вперед. Он даже не удосужился закрыть крышку ящика. В любом случае, по всему складу определенно были установлены камеры наблюдения, поэтому в тот момент, когда он ступил сюда, он уже оставил след. Когда он подумал об этом, то даже начал чувствовать себя более комфортно.

Он пошел прямо в самую внутреннюю часть склада. На ходу он время от времени открывал остальные крышки, словно о чем-то думая, чтобы заглянуть внутрь. Там, где остановился Чон Тхэ Ин, был установлен контейнер размером с комнату.

Это была самая глубокая часть склада. Контейнер не был закрыт то ли из-за его размера, то ли по какой-то другой причине. Выглядело это так, будто стену здания разорвали на части, одна сторона контейнера была полностью пробита. А внутри лежала железная глыба, такая тяжелая, что сколько бы людей ни ворвалось, поднять ее будет сложно.

Словно потерявшись, Чон Тхэ Ин долго тупо смотрел на контейнер, особенно глядя на блестящий черный железный блок внутри. Подобно железному флагу, с резкими и плавными изгибами, он, кажется, был способен взлететь в небо в любой момент.

— Ха…

С уст Чон Тхэ Ина сорвался отрывистый смех. Его глаза, казалось, были прикованы к этому.

— Какой… шедевр.

Чон Тхэ Ин почесал затылок и улыбнулся, как идиот. Кроме этого, он не знал, что еще делать. В его голове мысли кружились в хаотичной путанице.

— Боже, я должен волноваться. Как ты сюда попал?

Позади него раздался знакомый голос.

Чон Тхэ Ин обернулся, ничуть не удивившись. У него не было причин удивляться, потому что он уже услышал приближающиеся шаги, которые тихо прекратились недалеко от него.

— Я думал, что ты приедешь только к обеду, но, похоже, ты приехал раньше, чем я думал. Ты прилетел на самолете?

— Когда ты позвонил, я уже был в аэропорту. Была какая-то проблема с филиалом и меня вызвали.

Когда Чон Тхэ Ин задал серьезный вопрос, его дядя тоже дал серьезный ответ. Дядя сделал еще шаг и посмотрел на контейнер, на который раньше смотрел Чон Тхэ Ин.

Словно оценивая статую, он на мгновение наклонил голову, чтобы посмотреть на него, а затем пробормотал себе под нос:

— Разве это не прекрасная работа?

— Да, это самая красивая бомба, которую я когда-либо видел.

Чон Тхэ Ин беспомощно прошептал усталым голосом и вздохнул.

— Это последнее, что сделал Джэ Ин.

Он медленно подошел к гигантскому железному контейнеру, а затем остановился перед ним, лаская ладонью тяжелый черный железный блок.

Чон Тхэ Ин задумчиво посмотрел на дядю и ящики и спросил:

— Вещи в других ящиках тоже его?

Он застонал, не говоря ни слова, затем неопределенно наклонил голову.

— Некоторые из них да, но по большей части нет. Это просто предметы, которыми часто торгуют.

— Это продукты… UNHRDO?

— Это совместные продукты. Кроме того, если половина является товаром, то следует ли назвать другую половину пожертвованием?

Дядя как бы с сожалением провел пальцем по железной коробке и тут же отвернулся с равнодушным выражением лица.

Глаза двух людей встретились.

Чон Тхэ Ин потер лоб с беспомощным смехом. Он не знал, что делать, кроме как громко рассмеяться:

— Что это... это правда, что даже пожертвованные товары можно продать, чтобы получить прибыль, - горько пробормотал Чон Тхэ Ин.

Больше он ничего не сказал, но он не был настолько глуп, чтобы не понять смысла сказанного.

— Штаб-квартира UNHRDO находится в Америке? - спросил Чон Тхэ Ин, как будто разговаривая сам с собой.

Вместо ответа дядя поднял брови.

— А UNHDRO помогает злодеям противостоять коммунистическому правительству и в то же время продает оружие Ирану, верно?

Он горько улыбнулся шутливым словам Чон Тхэ Ина:

— UNHRDO не является частью Соединенных Штатов. Это пирог, в котором все шесть стран имеют свою долю.

— Вообще-то это международная организация. В ней, наверное, 6 стран, все с одной целью. Один за всех, все за одного, верно......?

Дядя лишь улыбнулся, ничего не ответив. Пройдя чуть дальше Чон Тхэ Ина к открытому ящику и закрыл его крышку.

Дядя коротко произнес:

— Большего я ничего сказать не могу.

Чон Тхэ Ин огляделся вокруг. Контейнеры, сложенные от пола до потолка, заполнили склад, а внутри них, возможно, хранилось оружие, которое можно было вынести и немедленно использовать.

— Если бы кто-то вроде Моры увидел это, он пришел бы в восторг, - Чон Тхэ Ин прошептал про себя шутку и попытался засмеяться.

Но смеха не последовало. Вдруг его тело словно потеряло всякую силу и тут же рухнуло на пол. Этот неожиданный для него удар почти ничем не отличался от нокаута.

— Насколько секретно? - пробормотал Чон Тхэ Ин, приходя в себя после удара дяди.

Пока Чон Тхэ Ин бормотал, его дядя закрывал одну за другой крышки открытых им ящиков и взглянул на него:

— Из всех людей, которых ты знаешь, лишь немногим про это известно. Всего около 10 человек, включая директора, заместителя, нескольких офицеров, меня и Рика, плюс, теперь ты знаешь что и тот ребенок тоже… хотя я никогда не говорил тебе…

Чон Тхэ Ин кивнул, его сознание все еще было туманным.

Хоть он и не мог до конца понять ситуацию, он кивнул автоматически. «Директор, заместители, офицеры, дядя и Рик. И, возможно, Чон Джэ Ин».

Чон Тхэ Ин на мгновение задумался над списком. Директор, заместители и офицеры, это понятно. Однако он не мог придумать причину, по которой был упомянут один из офицеров. Действительно, только теперь он понял странные привилегии Илая. И по этой же причине дядя является «человеком, который нужен UNHDRO». Внезапно Чон Тхэ Ин рассмеялся. Но как бы он ни старался, смех все равно не мог вырваться наружу. Долго раздавался тихий сухой смех.

«Организация ООН по подготовке кадров».

Кто поверит, что место, куда каждый хочет попасть, тайно торгует оружием и совершает подобные незаконные действия? Если бы это стало известно, это, вероятно, потрясло бы весь мир. Но даже если бы он попытался все уничтожить, это было бы невозможно, потому что прежде, чем он что-то смог сделать, вероятно он уже исчез бы без следа, и маленькие ветерки новостей были бы немедленно стерты, прежде чем они были бы обнаружены и переданы куда-то. И в этом Маккину или подобным ему не было равных.

— Что же делать, если международная организация нарушает международные правила?... Нет, это наверняка было запланировано с самого начала... Ага, если вдуматься, то азиатский филиал был создан последним среди филиалов UNHDRO?

— Чон Тхэ Ин.

Чон Тхэ Ин прекратил смеяться и прикусил губу. Дядя, который прервал его и назвал его имя, на мгновение замолчал, затем покачал головой и улыбнулся.

— Догадываться об этом и произносить вслух - это две совершенно разные вещи.

На этот раз Чон Тхэ Ин замолчал. Конечно, он не был настолько глуп, чтобы игнорировать предупреждение дяди: он сел на пол, спокойно устремив взгляд на свои ноги, а затем беззвучно вздохнул. Это было действительно ужасное чувство. Впервые он чувствовал себя таким идиотом.

Чон Тхэ Ин стал танцующим и поющим клоуном в месте, о котором он ничего не знал.

— Мой брат… - внезапно спросил Чон Тхэ Ин. Но его, казалось бы, всезнающий дядя медленно покачал головой.

«Значит дядя не знает. Он везде искал, но так и не нашел его...»

Чон Тхэ Ин закрыл лицо руками. Его тело было вялым, усталость не позволяла ему двигаться и говорить. Даже если бы он вот так превратился в окаменелость, это было бы не странно. Действительно смешно, - подумал с ухмылкой Чон Тхэ Ин. Он не более нравственен, чем другие, и не более сознателен, чем другие. Он даже не был мечтательным и восторженным молодым человеком, способным видеть мир таким чистым взглядом. Даже когда он слышал, что где-то в мире происходят плохие вещи, его это не особо волновало, потому что он был обычным человеком, как и все остальные.

Если бы не огромное изнеможение, он бы окунулся в алкоголь с головой. Но теперь он был измотан, словно собирался перестать дышать после того, как у него сломалась шея. Даже находясь здесь сейчас, он чувствовал, будто на него давят сотни тонн железа. И правда в том, что он пусть и косвенно, но участвовали в этой проклятой системе.

— Даже если бы Джэ Ин был дома, когда я пришел, я должен взять с собой тебя, а не Джэ Ина. В то время я думал, что ты тот, кому нужна помощь... и кто может помочь.

Цоканье обуви приблизило его на один шаг, затем на другой.

— Ты очень умный и талантливый. Даже если окружающая среда меняется, несмотря на твои усилия, это не твоя вина. По крайней мере, в этой среде ты достаточно хорош, чтобы приспособиться к ней.

— Дядя… это просто оправдание, - сказал Чон Тхэ Ин со слабой улыбкой.

Если не из-за неудачи он оказался в такой ситуации, а из-за его личности или бесполезного таланта, то он был готов выбросить обе эти вещи. Чон Тхэ Ин поднял лицо. Дядя, который никогда не извиняется, стоял в нескольких шагах и тихо смотрел на него сверху вниз.

— Дядя, я хочу уйти.

Он на мгновение задумался, затем положил руку на колено и наклонился. Словно проверяя состояние маленького ребенка, его лицо пронеслось над головой Чон Тхэ Ина.

— Ты можешь получить любую должность, какую захочешь, в том числе и здесь.

— Спасибо, что оценили меня, но здесь нет ни одной позиции, которой я хотел бы достичь.

Чон Тхэ Ин рассмеялся. Какую должность он хочет? Быть сумасшедшим, который безнаказанно убивает, или быть хитрым офицером, как этот дядя, стоящий прямо перед ним? Разделиться на фракции ради места или стать директором в маске и способствовать войнам, происходящим где-то в мире? Нет было здесь позиции, которую хотел бы Чон Тхэ Ин.

— Я устал. Я хочу пойти домой и лечь спать, не раздумывая, целую неделю. Кровать здесь такая плохая, что я не могу спать спокойно, - горько пробормотал Чон Тхэ Ин.

Дядя сердито и без сил смотрел на него. Потом вдруг сказал правду в шутливой форме:

— Ты, наверное, не сможешь заснуть, когда вернешься домой. Вероятно тебя будут беспокоить незваные гости. Даже сейчас… хотя нет ничего опасного, но некоторые гости тебя ищут…

— Что это значит… - отчаянно пробормотал Чон Тхэ Ин и снова закрыл лицо руками.

Он никогда не говорит ничего ненужного, поэтому то, что он только что сказал, должно быть правдой. В любом случае он занимался вопросом борьбы за пост директора. Так что никогда не известно, кто к кому придет и с какой целью.

Так куда же ему теперь идти? Ему некуда идти.

— Меня оставили без дома и места, где можно было бы остановиться… дядя… это слишком.

Чон Тхэ Ин застонал, уткнувшись лицом в колени. Он не знал, дошли ли эти слова до его ушей должным образом. Дядя на мгновение посмотрел на Чон Тхэ Ина и не сказал ни слова.

— Полгода... когда я впервые приехал сюда, я обещал тебе полгода…

Время почти вышло. Во всяком случае, когда прошло полгода, он подумывал об уходе немедленно. Он больше не хотел здесь находиться. Даже его обещания, данные дяде, больше не могли его связывать.

— Тогда оставшееся время поработай на меня где-нибудь в другом месте.

Его серьезный голос пролетел у него в голове. Чон Тхэ Ин некоторое время молчал, не отвечая. Наконец он медленно поднял голову, посмотрел на дядю беспомощными глазами и вздохнув прошептал:

— Дядя, ты... действительно непредсказуемый.

Дядя засмеялся.

Увидев, как глаза его дяди впервые за сегодня смягчились, Чон Тхэ Ин вздохнул:

— Дядя, я не знаю, где он. Как мне его найти, если даже человек, который обладает всевозможной информационной сетью не смог найти его следов?

Когда Чон Тхэ Ин заговорил, дядя слегка приподнял брови, а затем громко рассмеялся, как будто только что услышал что-то неожиданное. Смех не прекращался долгое время, а затем он толкнул голову Чон Тхэ Ина вниз.

Племянник намного умнее и сообразительнее, чем он думал. Даже получив всего несколько небольших подсказок, Чон Тхэ Ин на удивление точно смог определить его цель.

— Не жди слишком многого и не зацикливайся на результате, просто уделяй больше внимания процессу. Пока не истечет оговоренный срок, ты по-прежнему будешь являться специальным сотрудником UNHDRO, и, конечно, я возьму на себя все расходы. Ты понимаешь о чем я?

Когда Чон Тхэ Ин был маленьким, его дядя нежно гладил его по щеке ладонью.

Он спокойно посмотрел на своего дядю, как будто снова стал ребенком.

— Через несколько месяцев все уладится. Те, кого следует понизить в должности, будут понижены, а те кто должен уйти - уйдут. И этого будет достаточно, чтобы заставить их всех замолчать. После этого ты сможешь вернуться домой. Теперь я буду приходить чаще.

— Ты не был там три года после смерти отца, так что ты имеешь в виду, когда говоришь: «Теперь я буду приходить чаще»?» - Чон Тхэ Ин беспомощно повторил слова своего дяди.

Смех дяди послышался сбоку. Чон Тхэ Ин положил руку дяди на свою щеку и тихо наклонил голову. Его тело потеряло силы и просто хотело рухнуть и заснуть вот так. Если он закроет глаза прямо сейчас, даже через сто лет он не захочет снова просыпаться.

— Хорошо, я сделаю это. Два месяца. Я не уверен, что смогу его найти, но я все равно попробую. Потому что я тоже хочу встретиться с хёном.

Чон Тхэ Ин пробормотал тихим голосом, словно уже спал. Дядя молча слушал. Чон Тхэ Ин какое-то время молчал, прежде чем продолжить:

— Но мне не нужен статус специального сотрудника UNHDRO. Личность Чон Тхэ Ина тоже под угрозой, не так ли? Так что дай мне новую личность, которую никто не знает, никто не подозревает, как если бы она действительно существовал в этом мире. Имя, которое даже ты не будешь знать.

Избавься от всех моих следов. Не оставляй никаких улик, чтобы можно было найти человека по имени Чон Тхэ Ин.

Дядя спокойно посмотрел на Чон Тхэ Ина. Рука, остановившаяся на его щеке, вскоре снова начала двигаться и нежно, успокаивающе погладила его по волосам.

— Хорошо, давай сделаем это. Я создам новую личность с нужным тебе именем, а также твоей национальностью, возрастом и личной информацией. Затем я положу ее в конверт и сожгу, не ознакомившись. Но мне будет грустно, если ты тоже исчезнешь как твой брат.

Чон Тхэ Ин слегка улыбнулся и пробормотал:

— Я буду выходить на связь время от времени. Ведь я по-прежнему Ваш подчиненный, мне все равно придется докладывать о ходе работы.

Дядя еще некоторое время поглаживал его, затем медленно кивнул:

— Ладно, пора начинать новый день.

Чон Тхэ Ин отступил на шаг от дяди и схватил его открытую руку, прежде чем встать с того места, где сидел. Казалось, он больше никогда не сможет встать, но теперь ему пришлось встать и пойти. Потому что если он не уйдет, ему придется остаться тут навсегда. Пройдя несколько шагов за своим дядей, Чон Тхэ Ин увидел стоявший вдалеке лифт. Когда лифт приедет, ты сможешь выйти.

За дверью его ждет не UNHDRO, а мир снаружи. Сейчас все так скучно, и он тоже так устал. Все, что связывает Чон Тхэ Ина, слишком тяжело.

Теперь, сняв этот груз, Чон Тхэ Ин готов вернуться. И как только он покинет это место, он больше никогда сюда не вернется. Дядя сказал: «Тхэ Ин сможет снова вернуться домой», и он ни о чем не сожалеет, даже если больше никогда сюда не вернется. Это не имеет значения для его и без того болезненного сердца. Если бы он только мог дать отдохнуть этому усталому и измученному сердцу прямо сейчас. Лифт прибыл. Он вошел в открытую дверь и стал ждать Чон Тхэ Ина.

В тот момент, когда он войдет и снова выйдет, Чон Тхэ Ину придется попрощаться с Чон Тхэ Ином. Ему придется попрощаться с самим собой. Он колебался мгновение перед дверью. Дядя терпеливо ждал, не говоря ни слова.

Но есть ли еще что-то, из-за чего он может колебаться? Ничто не удерживает его здесь.

Чон Тхэ Ин тихо поднял руку и похлопал себя по груди, словно пытаясь успокоить сердце. А затем его ноги пересекли новый горизонт.

Конец 11 главы.

КОНЕЦ 3 ТОМА.

Кайл

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

Сегодня крайне неудачный день.

За двенадцать дней в Италии его уже дважды ограбили. Говорят, что нельзя войти в одну реку дважды, но он видимо все-таки смог, потому что два дня подряд его грабили на одной и той же станции.

На самом деле он не такой уж и легковерный, просто ему очень нравится заводить друзей. Доходит до того, что окружающие его люди восклицают: «Я никогда не встречал такого человека, как ты».

Он всегда относится ко всем с мыслью, что все они друзья. Но это не значит, что он знакомится со всеми вокруг. И это не значит, что он будет дружелюбен со всеми, кто к нему подойдет, особенно с теми, кто подойдет к нему с толстой стопкой газет и красивым букетом цветов, как будто нарочно. Кто-то сунул руку в его карман, но он тут же поймал ее и вежливо оттолкнул. Группа воришек, состоящая из взрослых и детей, выглядела как настоящая семья и поэтому смогла ускользнуть, прежде чем ее поймали.

Но иногда его все-таки можно было застать врасплох. Как с ним случилось когда он встретил молодого человека с ясным и чистым лицом, полным беспокойства, который подошел к нему и спросил дорогу. После того как он в счастливом неведении помог ему найти на карте нужную дорогу, он обнаружил, что потерял свой бумажник.

В разгар невезения на следующий день его снова ограбили возле вокзала. Поэтому он сосредоточил свою бдительность, чтобы серьезно отнестись к командировке, и решил опасаться незнакомцев, хотя это было душераздирающе, потому что это означало, что он не сможет больше проявлять свою искренность и может упустить несколько интересных друзей.

После двенадцати дней поездок туда и обратно между двумя городами в Италии он был удовлетворен результатами работы и наконец сел на поезд, чтобы покинуть эту страну.

Он мог бы полететь на самолете, но, закончив свою сомнительную командировку, решил побаловать себя недельным отпуском. В Зальцбурге проходил музыкальный фестиваль. Он планировал неторопливо посетить Австрию, остаться там на несколько дней, а затем вернуться домой.

Поезд отправился незадолго до 23:00 и должен был прибыть в Зальцбург около 4 утра следующего дня. Он сел на ночной поезд после напряженного графика последнего дня с расслабленной душой, но как будто его тело больше не принадлежало ему. Однако, несмотря на то, что он был измотан, он все равно не спал всю ночь, разговаривая со своим спутником, когда к нему подходили дружелюбно, потому что он был чрезвычайно общительным человеком. Но все-таки через полчаса он поддался сонливости и заснул. Он еще даже не забронировал отель, но, поскольку глаза у него уже были тяжелыми, он решил найти место для ночлега, когда доберется туда позже.

И он комфортно уснул в поезде, полном безрассудными карманниками.

Менее чем за долю секунды он погрузился в глубокий сон, пока кто-то не разбудил его. Он попытался открыть усталые глаза. Его веки были настолько тяжелыми, что он мог ясно увидеть человека перед собой только после того, как несколько раз моргнул.

Это был кондуктор, похоже, что они уже пересекли границу.

Кондуктор попросил его показать паспорт, поэтому он кивнул ему, его глаза все еще были почти закрыты, тяжелые, как будто над ними была гиря, блокирующая его попытки открыть их, затем потянулся, чтобы нащупать свою сумку.

Внезапно его глаза загорелись, и сонливость тут же исчезла. Кошелька больше не было там, где он должен был быть.

Кондуктор посмотрел на него с недоумением. Перевернул свою пустую сумку, кроме пыли, он больше ничего не нашел. Он тщетно повернулся, чтобы поискать в других сумках, хотя понимал, что в них точно не могло появиться то, что туда никогда не клали.

Оно должно быть здесь, оно должно быть в этой сумке. Он уснул. Может, он ходил во сне?

Билетный кассир посмотрел на него жалостливым взглядом, как будто примерно догадался о его положении, глядя на его глупое лицо. И вдруг он пробормотал: «Ой» и поднял вещь, упавшую на пол. Под сиденьем лежал его паспорт.

— Мне нужно только это.

Кондуктор осмотрел паспорт и вежливо вернул его ему. Ему оставалось только с ошарашенным выражением лица получить обратно паспорт и по привычке пробормотать «спасибо». Затем он наклонился под сиденье, чтобы посмотреть, не выпало ли еще что-нибудь, но его встретили лишь несколько пылинок.

Возможно, человек, сидевший рядом с ним раньше, мог что-то знать, поэтому он повернул голову к месту рядом с ним, но это место было пусто.

Кондуктор посмотрел на него с сочувствующим лицом:

— Подкладывать снотворное в напитки или даже наркотики очень распространено в наши дни. Если Вы хотите подать жалобу на кражу, мы Вам поможем. Важна ли потерянная вещь?

Он растерянно покачал головой: в этом не было ничего особенного. Паспорт был единственной вещью, которую он не хотел потерять, но, к счастью, вор, похоже, оставил его, забрав все остальное. Он вздохнул, вспомнив, что ублюдок предложил ему сок, прежде чем его одолела сонливость.

Если бы кто-нибудь услышал эту историю, он, вероятно, смеялся бы до обморока. Ограблен три раза всего за двенадцать дней. Он никогда не был предан или обманут никем в бизнесе, потому что он мог видеть каждого насквозь. Однако иногда мелкие воры обманывали его таким глупым способом. Всякий раз, когда это случалось, его друзья часто смеялись над ним и шутили: «Как мог человек с такими несравненными глазами, как ты, не распознавать эти базовые трюки?»

— Кстати, сэр, у вас есть билет на следующую станцию? - спросил кондуктор.

Он тупо посмотрел на него, затем неловко порылся в сумках, в которые недавно заглядывал, но смог только снова покачать головой.

Вскоре поезд остановился на следующей станции. Мужчина спрыгнул с выхода и беспомощно пошел к полицейскому участку внутри вокзала.

Сегодня крайне неудачный день.

Он пошел в полицейский участок, заполнил заявление о краже, а затем проспал в угловом кресле до рассвета.

Было утро, он вышел из отделения полиции когда уже ярко светило летнее солнце над его злосчастной судьбой.

Однако Бог на самом деле не оставил его, потому что его паспорт все еще был у него, и он мог продолжать свободно путешествовать.

Но, проявив благосклонность, Бог все-же оставил его с одной очень серьезной проблемой - с отсутствием денег.

Даже если нет проблем, связанных с паспортом, все равно нужны деньги, чтобы куда-то добраться. Изначально он собирался пойти в банк, подтвердить свою личность и снять там деньги, но это место было похоже на небольшую деревню недалеко от границы, где от вокзала до центра города можно было дойти пешком всего за 15 минут.

Там написано, что это центр города, но он ничем не отличается от любого другого торгового района в любом другом месте. Хотя банков немного, большинство из них были местные банки. Несмотря на то, что он обыскал все улицы, он не смог найти банк, который позволил бы ему снять деньги. Поэтому он зашел в ближайший банк и попытался спросить, но чрезвычайно дружелюбный сотрудник куда-то позвонил, а затем быстро сообщил, что место, где он может совершить транзакцию, находится в 6 остановках.

6 станций, казалось это не так уж и далеко, но для такого бедняка, как он, это расстояние было как до звезды на небе.

Он предпочел бы открыть здесь банковский счет и бесплатно позвонить в компанию и попросить сотрудника перевести деньги на этот счет. Но если подумать, отправка и получение денег за границу может занять несколько дней, поэтому ему придется остаться в этом городе на несколько дней, пока деньги не прибудут.

Но если бы ему пришлось так ждать, ему, вероятно, пришлось бы царапать землю и по-настоящему ее есть.

Или ему стоит наняться к кому-нибудь для мытья посуды? Наверняка никто не возьмет на работу охранника, который проработает всего 3-4 дня. Лучшим вариантом было бы попросить Джеймса приехать сюда, но он вдруг вспомнил, что сегодня у него назначена встреча с менеджером Тайлера. И если он посмеет оторвать от дел Джеймса… нет, нет, даже подумать страшно.

Он серьезно задумался и начал бесцельно двигаться, как делал всегда, когда ему было о чем подумать.

Эта деревня действительно очень маленькая. Это типично для уютной и спокойной сельской местности. Поезд через границу ходит лишь изредка несколько раз в день, и жизнь здесь кажется очень спокойной и комфортной, но не переполненной.

Оглядываясь назад, можно сказать, что его родители тоже жили в аналогичном пригороде. Хотя его отец по-прежнему является трудоголиком и часто приходит в компанию, мать спокойно наслаждается мирной жизнью занимаясь садом в пригороде. Когда он состарится, возможно, ему стоит построить такой дом и жить в таком месте.

Он постарался отрешиться от проблем и медленно пошел вперед, спокойно наблюдая за тем, что происходит вокруг него.

В красивых домиках на маленьких стенах цветут цветы. Несмотря на то, что дорога выглядит старой, она по-прежнему очень чистая, а воздух свежий и приятный. Где-то недалеко, посреди тихих жилых кварталов, стоит небольшой магазинчик, в котором тихо ходит всего один покупатель, время от времени доносится щебетание птиц, смешанное со звуком ветра.

Он заметил кондитерскую, овощехранилище и магазин одежды.

Несмотря на то, что обстановка вокруг казалась немного скучной, небольшие местные магазинчики всегда полны разных интересных товаров, что добавляет красок здешним улочкам.

И тут его внимание привлек магазин. Это был старый книжный магазин. Вход в него был настолько маленьким, что он сначала даже не понял, что это книжный магазин. Когда он подошел к входной двери, он подумал, что после этого длинного коридора осталось всего три или четыре книжных полки. Но он не ожидал, что все книжные полки были забиты настолько, что становилось тесно. Пространства между двумя книжными полками было настолько узким, что человеку было очень трудно пройти сквозь них. Рядом с полками были также горы сложенных книг, и казалось, что они могут рухнуть в любой момент, если он случайно коснется или вытащит хотя бы одну из нижних книг.

За рядами книг сидел седой дядя, видимо, владелец магазина, греясь в солнечном свете, льющемся в окно. Но иногда голова дяди покачивалась вверх и вниз, возможно, он погрузился в комфортный сон.

Казалось, что книжный магазин за весь день посещают одни только мухи и комары, но неожиданно внутри оказался покупатель. Это был молодой человек в кепке, закрывающей половину лица, и со спортивной сумкой в руках.

Словно найдя интересную книгу, он стоял перед книжной полкой и листал страницы, страницу за страницей. Неожиданно было, что такой магазин все еще был открыт в настоящее время и кажется, что владелец был очень счастлив от этого. Он тоже книжный наркоман.

И он тоже когда-то был хозяинов подобного места. Ему всегда нравилось ходить повсюду и собирать старые книги, и радость от обладания старинной книгой казалась чем-то, что невозможно выразить словами. Поэтому однажды он основал компанию, специализирующуюся на переиздании редких и труднодоступных книг, но, как и ожидалось, компания быстро обанкротилась. К сожалению, невозможно управлять компанией с любовью и страстью, не получая при этом прибыли.

В конце концов он унаследовал состояние своего отца и возглавил чрезвычайно прибыльную компанию, но он по-прежнему коллекционировал и покупал антикварные книги в качестве хобби.

Вот почему ему очень нравятся магазины подержанных книг, подобные этому, и если в бизнесе этого книжного магазина возникнут трудности, он искренне будет молиться, чтобы он с ними справился.

«Какие тут книги».

Он взглянул на книжные полки, расставленные на стене возле магазина, и цокнул языком, когда увидел, что книги оставлены сушиться под прямыми солнечными лучами. Он просмотрел эти книги и осторожно стряхнул с них пыль. Обычно в сельской деревне магазины подержанных книг полны разных книг. Даже если бы их классифицировали по темам, а затем сгруппировали по авторам, это было бы недостаточно, но все же лучше, чем ставить романы рядом с музыкальными книгами.

Он вздохнул.

Он ничего не ожидал, когда увидел книги, выставленные на солнце, но его сердце было убито, увидев, что они вот так гниют. Наверняка еще через сто лет или около того эти книги станут очень ценными.

Он похлопал по корешку книги с чувством печали, как будто только что стал свидетелем того, как ребенок подвергся домашнему насилию. Если бы это был ребенок, он мог бы сообщить об этом в полицию, но он не может сообщить об этом только потому, что кто-то проявил «книжное насилие».

В этот момент его рука внезапно остановилась на потертой старой книге.

Его глаза резко широко открылись, как будто внутри них были пружины. Его рот автоматически открылся, и не мог закрыться, как у робота, у которого села батарейка.

[730 дней одиночества - Холт Румпель].

Дрожащими руками он вытащил потертую книгу и осторожно перевернул обратную страницу, чтобы рассмотреть ее. Издание 1944 г. Издательство Хаттенхардт.

Да чтоб его!!!!!!

Немецкое издание этой книги Румпеля было запрещено и уничтожено в 1944 г. Между тем, до сих пор существует лишь несколько изданий, а несколько изданий на иностранных языках было издано в крайне небольшом количестве. Его больше не переиздают, и завладеть изданием даже из других стран очень сложно.

Но это немецкая версия 1944 г.!

Его руки дрожали. Как он мог найти такое сокровище в деревенском старом книжном магазине в маленьком городке, в такой глухой деревне?!

Прямо сейчас он искренне поблагодарил карманника от всей души и сердца. Если бы не он, он бы не поехал на эту станцию и не смог бы провести такую чрезвычайно трогательную встречу, как эта.

Я хочу этого, я получил это! Я хочу этого, нет. Он должен это иметь.

Он ласкал кожаную обложку книги снова и снова. Что же делать? Весь азарт прошел, обнажая первоначальный пласт проблем. У него нет денег.

Даже если бы книга была настолько порвана и ее можно было бы продать дешево, ему все равно пришлось бы заплатить около 5.000 евро. Если бы он не потерял свой бумажник, он был бы готов заплатить несколько тысяч евро, чтобы обладать ей.

Если он не может купить ее сейчас и ему придется ждать, пока у него появятся деньги, чтобы купить ее, что произойдет, если вдруг кто-то другой захочет купить ее раньше него? Это сокровище, поэтому не было бы странно, если бы кто-нибудь купил ее прямо сейчас.

Он крепко держал книгу и передвигал ногами по земле, ему даже хотелось немедленно подпрыгнуть.

— Что…

И снова в его глазах зажглись искры.

[Ансамбль - Генри Марч]

— Э -э... э-э…

Его дыхание казалось затрудненным.

Ансамбль - Генри Марча - это книга, которая доминировала в литературе второй половины XIX века. Она была написана на основе литературы, которую восхваляли философы и которую он также лихорадочно искал.

Он быстро вытащил книгу. Его сердце словно пустилось вскачь. Он не думал, что будет странно, если он прямо сейчас потеряет сознание от сердечного приступа.

Подумав об этом, его глаза снова расширились. Независимо от того, был ли его кошелек пуст или что-то еще, он решил продолжить поиск сокровищ.

Сначала он осмотрел книжные полки, установленные на обочине дороги возле книжного магазина. Несмотря на то, что он больше не смог найти книгу, столь же ценную, как первые две, он все же нашел книгу, которая была бы очень ценной, если бы ее выставили на аукцион. Но в любом случае у него уже была такая книга, поэтому он решил ее пропустить.

Он вошел в магазин.

Мысль о том, что ему придется ходить по этому тесному и грязному месту, на мгновение сделала его беспомощным, но это быстро прошло, потому что он был готов терпеть любые неудобства, имея возможность найти сокровище.

Внутри книжного магазина был такой же беспорядок, как и снаружи. Ему ничего не оставалось, как просматривать каждую из случайно расположенных книг, начав с книжной полки, ближайшей к двери, пока не доберется до конца. Одна книга за раз. Он нашел еще несколько редких книг, но среди них была только одна, которую ему хотелось немедленно вытащить и обнять. Однако, если бы другие книгозависимые увидели эти книги, они, вероятно, были бы так тронуты, что обняли бы их всех.

Сегодня чрезвычайно удачный день.

Словно впав в пожизненный транс, он сгибался и бегал туда-сюда, не пропуская ни одной книжной полки, а затем вдруг очнулся посреди своего пьяного одурения, когда почувствовал, как что-то врезалось в него.

Он повернул голову: это был парень в кепке, закрывающей половину лица, как раньше. Молодой человек читал книгу рано утром в магазине подержанных книг. До сих пор?

Он обернулся и коротко сказал: «Извините». Затем сразу вернулся к своему увлечению. Сейчас, как бы ему кто-то ни нравился, у него не было времени смотреть на того, кого он даже не знает. Он любит людей, но еще больше ему нравятся эти сокровища, они просто бесподобны.

Судорожно перебирая стопку книг, он почувствовал, как спокойные глаза молодого человека сосредоточились на нем, но у него не было времени беспокоиться, ведь он уже извинился...

...Боже мой, эта книга… ее чрезвычайно трудно найти, как такое сокровище могло лежать здесь и гнить. Нет, он не мог поверить, что существует место, где можно собирать такие книги, как эти сокровища. Может быть, тот странный дядя, спящий там, на самом деле легендарный коллекционер книг…

Сразу после этого взгляд юноши покинул его, а звук переворачивающихся страниц продолжал звучать.

Мгновение спустя он уже держал в руке пять книг, осмотрев каждый уголок этого книжного магазина, крепко сжимая их, как сокровища.

И не было ни одного шанса, чтобы он мог выйти отсюда с достоинством.

Юноша стоял перед последней книжной полкой, до которой он еще не добрался.

— Извините, но не могли бы Вы ненадолго отойти в сторону?

Он вежливо завел разговор с молодым человеком, который все еще читал книгу на том же месте. Он не мог ясно видеть его лицо, но линия подбородка и черты лица, вероятно, были азиатскими.

Молодой человек просто спокойно посмотрел на него, услышав эти слова, как будто не понимая, что он только что сказал. Он посмотрел книгу и на мгновение задумался о том, на каком языке ему следует говорить, чтобы он мог понять.

Он посмотрел на книгу, которую держал в руках. Это английское издание. Поэтому он еще раз повторил эти слова по-английски, а затем молодой человек тоже осторожно отвернулся.

Он быстро занял свое место и принялся изучать последнюю оставшуюся книжную полку в этой сокровищнице, начиная с верхнего ряда. Книги просто сложились рядом с ним спустя долгое время, пока он не смог рассмотреть всю полку. Все его тело было покрыто потом.

Он вытер пот со лба, обнаружив на последней полке еще одну драгоценную книгу. Должно быть, прошло 10 лет, когда он последний раз чувствовал в своем сердце такое полное удовлетворение. Он еще раз оглядел книжный магазин с нескрываемой гордостью. Ему придется часто приходить сюда в будущем.

Но это был также момент, который вернул его к жестокой реальности. Спокойно он погрузился в размышления.

У него нет денег. Как следует поступить с этими сокровищами?

Он задумался, а затем внезапно перевел взгляд на молодого человека, стоящего рядом с ним, который все еще стоял там и читал книгу. Он был настолько сосредоточен, что не осознавал, сколько внимания было обращено на него.

Люди, которые читают книги, не покупая их, - это тот тип клиентов, которого владельцы книжных магазинов ненавидят больше всего... Он вдруг подумал и наклонил голову, чтобы рассмотреть интересную книгу, которую он так увлеченно читал, его глаза скользнули на обложку книги. Книга с красной кожаной обложкой выглядела довольно старой. Название книги, казалось, золотого цвета, было скрыто пальцами молодого человека, из-за чего его было трудно разглядеть. Но он больше не обращал на него слишком много внимания, потому что его денежная проблема сейчас является главным приоритетом.

В то же время молодой человек закрыл книгу, как будто прочитал достаточно, а затем пошел к кассе, где дремал дядя-продавец, словно собираясь купить книгу.

В тот самый момент перед его глазами промелькнуло название книги.

— Подождите!

Он быстро схватил молодого человека за запястье. Он посмотрел на него удивленными глазами.

Он почти бессознательно потянулся к книге, которую тот держал в руке, и быстро перевернул ее, чтобы рассмотреть.

[Поедание фальшивой подруги. Миллоу Кабли].

Эта книга была настолько редка, что ее почти никто не видел и доходили лишь слухи о том, насколько она великолепна. Более 20 лет он искал эту книгу любой ценой, но все было тщетно. Это была книга, о которой он не мог найти ни единой подсказки.

Он широко раскрыл глаза и увидел старую пожелтевшую книгу, которая была в плохом состоянии, даже на задней обложке было немного плесени. Но эта книга по-прежнему оставалась сокровищем. Это было сокровище, которым он хотел обладать так сильно, что мог бы обменять его на свою жизнь. Он посмотрел на все 6 книг, которые он нашел сегодня, и не было никакой возможности их сравнить.

— Вы собираетесь купить эту книгу? - спросил он молодого человека дрожащим, обеспокоенным голосом.

Он выглядел удивленным и посмотрел на него так, как будто они оба собирались драться. Наконец он медленно что-то сказал. В этот момент он мог только напрячься и уставиться на его рот.

— Неужели Вы купите эту драгоценную книгу.....?!

— Я не понимаю, о чем Вы говорите. Если Вы говорите по-английски, пожалуйста, говорите по-английски.

— …..

Он сразу замолчал.

Ошарашенный размышлениями о том, что он сказал, а затем осознавший свою ошибку, он был в таком отчаянии, что на мгновение забыл, что молодой человек не знает немецкого языка.

— ...извините. Вы собираетесь купить эту книгу?

Он вежливо извинился и еще раз повторил свои слова по-английски. Молодой человек слегка кивнул.

— Ах.

— Да, хочу.

— ....! Вы никогда не читал ее раньше, верно? Вы ведь не читали всю книгу, верно? Он говорил настойчивым голосом.

Молодой человек на мгновение заколебался, как будто испуганный его несколько свирепым видом, а затем прошептал:

— Прочитав, я нашел ее немного интересной... Поэтому мне очень хочется купить ее и внимательно прочитать позже.

Он готов был упасть в обморок.

Сокровище словно превратилось в песок и постепенно исчезало прямо на глазах. Книга, которую он случайно взял в руки, выглядит интересной, ее, конечно же, стоит прочитать, не так ли? Он это имеет в виду?

— Ах… вообще-то, эта книга. Это книга, которую я давно хотел прочитать, но не мог ее найти. Теперь, когда я вижу ее перед глазами… я хочу прочитать ее. Я знаю, что прошу многого, но не могли бы Вы, пожалуйста, уступить ее мне?

Он не лгал, он просто сказал ему часть правды. Юноша на мгновение задумался и снова посмотрел на книгу как бы с сожалением, затем мягко кивнул и протянул книгу ему.

— Хорошо, возьмите. Вот.

— Ах. Спасибо.

Он с радостью принял это и в то же время втайне пожалел юношу, ведь кроме интересной книги он только что упустил сокровище, которое трудно было обменять на деньги. Прямо сейчас, в этот момент, из-за этого невежества он только что позволил сокровищу ускользнуть.

Дело не в том, что он не чувствовал себя виноватым из-за того, что обманул невиновного парня, в конце концов, он не собирался получать прибыль от этой книги. Кроме того, не лучше ли было бы, если бы таким сокровищем дорожил кто-то, кто понимает его ценность?

Он молча плакал от счастья думая, что такого счастливого дня больше никогда не будет. Такое ощущение, что даже если он не будет есть еще год, он не будет чувствовать голода.

Он снова посмотрел на книгу со спокойным выражением лица, а затем медленно осознал, с каким трагическим инцидентом он только что столкнулся. Наконец его взгляд упал на книги, которые он держал в руке.

— Румпель, Марч, Хейнзра… Вы нашли несколько удивительно редких книг.

При словах молодого человека он вдруг замер. Он молча посмотрел ему в глаза, но, похоже, у него не было никаких дурных намерений.

Но если он знал связь между этими именами и этими книгами, то создается впечатление, что он не просто прохожий, случайно зашедший в этот книжный магазин.

Мальчик любил книги и, казалось, весьма интересовался этими редкими изданиями, но сумел так изящно отказаться от Кабли ради него. Несмотря на то, что в его сердце все еще были некоторые сомнения, он все равно говорил дружелюбно.

— Ах, я случайно их увидел... Вы тоже любите старинные книги?

После этого он покачал головой, как бы говоря: «Мне это не очень нравится», затем повернулся, чтобы выйти из книжного магазина, и сказал:

— Нет, но вокруг меня были люди, которые действительно любили книги, поэтому я просто брал их и просматривал… Но этот книжный магазин немного странный. Вчера я был очень впечатлен им, когда купил здесь Айерс.

— …..!!!!

Как только он услышал слова «купил Айерс», он рефлекторно схватил парня за руку. Он удивился и снова повернулся к нему.

— Я, если бы это был Айерс...

— ...Это Пабло Айерс... .... ....Хотите ее увидеть?

Его голова кивнула, как курица, клюющая рис, в ответ на вопрос молодого человека.

Пабло Айерс, это тоже книга, которую он так долго искал. Он боялся, что это был сон. Если бы это был сон, он бы навсегда погрузился в этот сон, не просыпаясь.

Ангелоподобный мальчик, оставшийся на этой земле, радостно кивнул и сказал, что оставил ее в комнате хостела и сейчас не взял с собой. Но в любом случае его хостел рядом, так что он может пойти с ним и посмотреть.

Невероятно.

Он явно знает ценность этой книги.

Он ясно знал, насколько драгоценно это сокровище, но все же щедро отдал его ему.

До сих пор было всего несколько человек, разделявших с ним те же интересы, и теперь среди них был и такой добрый парень. Если бы Хелена не была замужем, он бы сразу представил ей этого парня. Он быстро побежал обратно к кассе, прежде чем уйти. Впереди никого нет, поэтому долго ждать не придется, поэтому он купит эти книги и сразу пойдет за ним.

Но в то же время он осознал и суровую жестокую реальность.

Это действительно не сон, да и денег у него тоже нет.

— …..

Постояв долгое время с растерянным выражением лица, он подошел к нему с несколько растерянным выражением лица и ответил грустными глазами:

— ...поскольку меня обокрали, сегодня мне пришлось бесцельно бродить без денег… - пробормотал он с угрюмым выражением лица.

Кажется, все возвратилось к исходной точке. В кармане у него не было ни цента. Хоть сокровища и в его руках, у него нет возможности сделать их своими.

Возможно, ему все-таки стоит позвонить Джеймсу и попросить его немедленно приехать сюда, несмотря на все запланированные графики.

— Если Вы не возражаете, я могу одолжить Вам деньги, которые у меня есть сейчас.

Он определенно ангел. Он чуть не обнял его, услышав эти слова.

Если бы он не держал в руках драгоценные книги, он бы их выбросил и обнял его. Но и он через мгновение пришел в сознание. Эти книги никогда не будут дешевыми. Нет, если подсчитать общую стоимость всех этих книг, возможно, можно даже купить приличный дом где-нибудь в деревне.

Однако молодой человек не обратил внимания на тревогу, явно выраженную на его лице, достал кошелек, подошел к дяде, все еще дремавшему за кассой, и осторожно разбудил его.

Он приходил сюда вчера, так что, вероятно, он узнал его.

Молодой человек, не говоривший по-немецки, и дядя, не говоривший по-английски, начали процесс общения с жестов рук. Хотя они оба выглядели вполне профессионально, они, вероятно, никогда раньше не использовали этот метод общения. Он собирался зайти узнать, нужна ли ему помощь, но процесс продажи быстро завершился. Молодой человек вытащил из бумажника купюру в 50 евро и отдал ее дяде.

Он испугался и собирался вмешаться, но дядя спокойно взял деньги и даже вернул сдачу.

Он улыбнулся и попрощался с дядей, который тоже ответил ему улыбкой.

— Пойдемте?

Он мягко кивнул ему и вышел первым.

Он озадаченно посмотрел на него, а затем быстро погнался за ним.

Он не знал, снится ему это на самом деле или нет. Эти сокровища стоили всего около 50 евро. Невозможно!

— Вам сегодня неожиданно повезло, не так ли?

Мальчик повернулся к нему и улыбнулся. Когда он осторожно приподнял кепку, лицо, скрытое за ним, показалось ему немного знакомым. Но он не мог вспомнить, где видел его раньше.

Прежде чем он успел заговорить, парень наклонился вперед и добавил:

— Думаю, дядя просто открыл книжный магазин в качестве хобби. Он не знал, насколько ценна эта книга. Дядя сказал, что его родственник скончался несколько лет назад, и это были его книги. Этот человек не знал, куда девать эти книги, поэтому принес их в магазин подержанных книг. Этот город такой маленький, книги такие старые, что почти нет покупателей. Здесь люди воспринимают этот магазин просто как библиотеку.

— Ага…

Он кивнул, думая, что покойные родственники дяди, должно быть, были убиты горем, узнав, что с его драгоценными книгами обращаются так. С другой стороны, он задавался вопросом, откуда он все это знает. Молодой человек с непринужденной улыбкой махнул рукой и ответил, что язык тела тоже может работать на удивление хорошо.

Его хостел находился недалеко, всего в нескольких кварталах от магазина подержанных книг. Когда они вместе пошли туда, он узнал, что этот парень путешествует свободно и не имеет конкретного пункта назначения. Он в свою очередь рассказал ему о своих несчастных злоключениях, которые ему пришлось пережить вчера. В конце концов, Италия – это место, известное трансграничными карманными кражами.

— Я не знал, что это происходит даже в поездах, - утешил его парень, когда он рассказал ему про кражу в поезде.

Чем больше он смотрел на него, тем больше видел, что он воплощение ангела, или живого Будды. У него хороший, приятный характер и потрясающие хобби. Он мало что знает о древних книгах, но много о них слышал. Таких, как он, действительно редко встретишь.

Общие интересы - лучший способ сблизиться с кем-то, и ему очень понравился этот парень. Когда они пришли к хостелу, он надолго зашел внутрь. Что ж, если он получит эту книгу, он готов ждать столько, сколько нужно. Наконец, он вышел держа в руке большую спортивную сумку и книгу.

— Это та книга, которую Вы искали?

Он моргнул несколько раз и взял книгу.

— Пабло Айерс! Как усердно я ее искал! - эмоционально воскликнул он, держа книги в одной руке, а другой держа его за руку и энергично встряхивая ее.

— Спасибо! Спасибо!

— Ахахаха, пожалуйста. Хорошо, тогда сейчас…

Парень посмотрел на часы на руке, которую он крепко держал, и ему пришлось убрать руку. Он обратил внимание на спортивную сумку, которую он нес на бедре.

— Вы планируете уйти отсюда?

— Да, хотя эта деревня очень тихая и изолированная, я не планировал оставаться здесь надолго. Долгое пребывание в одном месте заставляет меня нервничать, поэтому теперь мне нужно отправиться куда-то еще.

Он не мог понять, почему он нервничал, долго находясь на одном месте, но думал, что у каждого есть хотя бы один секрет. Он очень сожалел, что ему придется прощаться с этим парнем, который ему очень понравился, хотя они познакомились совсем недавно.

— Жаль прощаться здесь. Если Вы приедете в Берлин в будущем, пожалуйста, свяжитесь со мной. Моя контактная информация.....о, о боже мой. У меня нет с собой визитной карточки.

— …..

Он пошарил руками в пустых карманах, затем печально опустил руки. Затем он внезапно вспомнил о 50 евро, которые только что одолжил у молодого человека.

— Точно! Деньги. Мне нужно вернуть деньги, которые я одолжил у Вас, чтобы купить книги. Если Вы дадите мне свою контактную информацию, я обязательно пришлю их Вам позже.

— Что? эээ….. контактная информация? Нет, все в порядке, все в порядке. Увидимся в следующий раз, если так распорядится судьба.

Когда он спросил у парня его контактную информацию, тот на мгновение выглядел растерянным, а затем махнул рукой. Он собирался покачать головой и сказать, что не может выдать свою информацию, но затем внезапно пробормотал то, что было у него на уме, и сказал:

— Вы живете в Берлине?

— Ах, верно. Я живу там. Я планировал поехать в Зальцбург. Но я не могу туда добраться или поехать куда-либо без гроша.

Он вздохнул, когда вспомнил, что ему придется позвонить Джеймсу, своему секретарю, очень ворчливому человеку.

Затем парень снова вздохнул и, немного подумав, осторожно заговорил:

— Трудно поехать в Зальцбург, потому что это противоположное направление, но сейчас я еду в Берлин. Если Вас это устроит, Вы можете поехать со мной в этом автомобиле.

Он указал на старую машину, припаркованную на стоянке рядом с книжным магазином.

Его глаза хотели вылезти из орбит и подпрыгнуть. Он был чрезвычайно счастлив, потому что этот парень спас его от резких сообщений Джеймса. В Зальцбург он мог пока не ехать. Но если бы он вызвал Джеймса сюда, то, вероятно, Джеймс тоже не отвез бы его туда. Он осторожно положил свою заветную книгу в коробку рядом с собой, затем взял его за руку обеими руками.

Он должно быть ангел.

— Я был бы очень признателен, если бы мог поехать с Вами. И затем, если Вы еще не решили, где остановиться в Берлине, я был бы очень признателен, если бы Вы дали мне возможность отплатить за услугу, остановившись в моем доме, в котором мало людей, так что Вы не будете чувствовать какие-то неудобства.

Услышав его вежливую просьбу и растерянно посмотрев на крепко сжавшие его руки парень на мгновение замялся, но затем застенчиво улыбнулся и кивнул.

* * * * *

Чон Тхэ Ин понял, что бывают моменты, когда привычки пугают. Когда он впервые поступил в военное училище, ему пришлось неделю не есть и не спать. Он даже думал, что умрет там. Он не мог хорошо питаться, и его организм становился все более истощенным, когда его организм не получал достаточно энергии. Его желудок слабел, поэтому, даже если он не хотел есть, ему приходилось стараться, болезненно глотая.

Как тогда и Чон Тхэ Ин, возможно другие люди тоже думали, что умрут, а затем выжили и преодолели все испытания. Даже когда он разговаривал с однокурсниками того времени, тема тренировок по-прежнему оставалась самой болезненной, но и запоминающимся воспоминанием.

В любом случае, эти учебные курсы также принесли определенную пользу. Хотя это случается нечасто, строгие тренировки часто проходят во время смены времен года, под палящим солнцем или в лютый мороз. Чон Тхэ Ин не знал, сколько ругательств было сказано в тот момент. На самом деле, испытания - это явное испытание разума, когда физическая боль - ничто по сравнению с психологической болью, которую приходилось терпеть. Его разум был разрушен в этом абсурдном мире, где ему приходилось подчиняться абсурдным приказам. И вот настало время ему заканчивать учебу.

Близился выпускной, обучение стало гораздо приятнее. Его выносливость возросла, и он, кажется, по-своему привык к этому. Вступив в воинские ряды, он почувствовал, что значит привыкнуть к окружающей среде. Окончив военную академию, он вскоре пошел в армию офицером. Есть много бедных молодых людей, которыми манипулировали, и у которых не было другого выбора, кроме как оставаться под командованием Чон Тхэ Ина. Но тут нечем хвастаться, ведь прямо над ним было еще много других людей.

Редко можно увидеть общество с такими резкими классовыми различиями, как военная среда. Если человек хочет подняться высоко, он должен терпеть носки чужих ботинок. Не так уж много людей были знакомы с Чон Тхэ Ином, но был лейтенант, чье имя и лицо знал только он, парень, который, казалось, был ярким примером сильного и слабого. Этот лейтенант ходил в бордель каждый раз, когда у него была вольная.

Среди людей, которых он мучил, был человек, которого Чон Тхэ Ин тоже знал, хотя во время учебы они сказали друг другу всего несколько слов. У него была хрупкая красивая внешность, идеальное лицо и характер. Он всегда был в состоянии страха, что его заметят другие, его много раз рвало, он часто сидел, забившись в потайной угол, и плакал, или даже дрожал от ножевых порезов на запястьях, и ему часто приходилось обращаться в больницу. Но это продлилось недолго. Время постепенно шло, и его терпение достигло предела. Иногда он давал отпор, когда этот ублюдок находил его.

Тем временем этот ублюдок просто ходил и откровенно хвастался своими «достижениями» и тем, какой он сильный. Он даже хвастался нескольким своим близким друзьям, что творил с ним. Чон Тхэ Ин не знал, правда это или нет, но он слышал, что этот парень даже связался с другими подчиненными. Но это не значит, что солдат навсегда застрянет в этой грязи. Чон Тхэ Ин слышал, что после увольнения из армии он закончил учебу и рано женился. Видимо, он тоже пытался привыкнуть к этой гнилой обстановке.

Эту историю рассказал однокурсник Чон Тхэ Ина, когда они пошли выпить. В то время он думал, что это совсем не странно. Как бы это ни было больно и сложно, постепенно и к этому можно привыкнуть. Это может варьироваться от человека к человеку, но не требуется много времени, чтобы привыкнуть ко всему этому, при условии, что вы не будете этим скованы.

* * * * *

— Наверное, я привык к боли… - пробормотал Чон Тхэ Ин, тупо глядя перед собой.

Как только он закончил говорить, послышался тихий голос:

— Я чем-то обидела Вас?

Он был поражен. Чон Тхэ Ин пожал плечами, его рука лежала в неудобном положении и поэтому сильно затекла. Он тихо приподнялся с кровати и беззвучно посмотрел на старуху, стоящую прямо перед дверью.

— Нет… это просто… это просто сон, Рита.

— Еда готова. Хозяин тоже ждет Вас, пожалуйста, спускайтесь. Если хозяин выполняет свой хозяйский долг, я надеюсь, что гость также выполнит свой долг гостя.

Старуха медленно обернулась с хриплым голосом.

Это был всего лишь жест, но он словно принес с собой холодный ветер, заставивший его замерзнуть.

Чон Тхэ Ин почесывая голову встал с кровати, слушая как в коридоре затихают шаги старухи. Он вошел в ванную комнату, чтобы принять душ, умылся и посмотрел вверх. Струйка воды залила его лицо. На самом деле, лицо, которое вы знаете десятилетиями, может показаться знакомым тому, кто знает вас всего несколько месяцев. Он вздохнул: да, есть вещи, к которым он привык всего за несколько месяцев. И сейчас он чувствовал то же самое.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как он прибыл в UNHDRO, но, по его мнению, он уже привык к жизни там.

Когда Тхэ Ин проснулся здесь утром, ему сразу стало не по себе. Слабый звук кондиционера, который он мог слышать только тогда, когда лежал неподвижно в тихом месте, комната без окон, воздух без запаха, все, что окружало его в течение многих месяцев, - все это исчезло.

В этой комнате, где яркий свет льется из окна вместе с шумом снаружи, воздух смешивается с запахом нормальной жизни. Он снова почувствовал себя неуютно. Несомненно, это произошло потому, что он привык к жизни в UNHDRO. Чон Тхэ Ин вытер мокрое лицо и подумал: «Да, нескольких месяцев может быть достаточно, чтобы к чему-то привыкнуть».

А есть вещи, к которым можно привыкнуть всего за несколько дней. Как сейчас. Ему приснился сон, который повторялся каждый день. Иногда бывают дни, когда он не видит снов, но говорят, что сны все равно случаются, даже когда ты думаешь, что не видишь их, так что, возможно, это потому, что он забыл об этом. Но на самом деле этот сон повторялся в его голове каждый день.

Сон имел разное содержание, но финал у всех был один. Кроме того, это чрезвычайно соответствовало тому, что происходило раньше.

...Илай.

Чон Тхэ Ин горько прикусил губу. Он решил никогда больше его не видеть, ведь если бы он это сделал, это бы обернулось величайшей катастрофой в его жизни. Но нет, это не будет катастрофой, это будет окончательный финал или трагедия его жизни.

Чон Тхэ Ин не думал, что встретит его во сне. Вчера или даже всего несколько минут назад. Он, кажется, не догадался об этом, когда вчера вечером заснул, но продолжал видеть его во сне. Если так будет продолжаться, он постарается запомнить, будет ли Илай все еще появляться в его снах завтра и следующей ночью. Он действительно хочет увидеть, будет ли это продолжаться всю оставшуюся жизнь? Или как долго это будет продолжаться?

Вчера перед сном он даже помолился, чтобы, если он появится в его сне снова, то пусть хотя бы будет выглядеть немного более человечным. Например, когда он ест, пьет, читает книги или его внешний вид будет нормальным при встрече с другими офицерами.

— Блин… Наверное, мне снова придется молиться более искренне…

Чон Тхэ Ин ворчал, чистя зубы. Возможно, если бы он услышал его молитвы, ему бы приснился Илай в самом человечном образе, какой он только мог представить. Задумавшись на мгновение о сне, он испугался и выплюнул пену изо рта.

Чон Тхэ Ин покачал головой и быстро прополоскал рот. Вспомнив слова Риты о том, что его ждет хозяин, он быстро переоделся.

Он извинился за то, что заставил хозяина ждать, когда опоздал на завтрак.

…ну, хозяин не возражал против этого и с удовольствием болтал с другими гостями за закусками. Чон Тхэ Ин быстро вошел в столовую.

* * * * * * * * * * * * * * * * *День побега из UNHDRO* * * * * * * * * * * * * * * * *

— Кажется, я немного субъективен.

Чон Тхэ Ин слегка постучал по пиву и пробормотал себе под нос со слабой улыбкой на губах. Изначально он не собирался улыбаться, но ему казалось, что другой человек видел его насквозь. Нет, в данном случае это именно ошибка, а не просто субъективизм. Он не знал, почему люди повторяют свои ошибки, но никогда не забывал тот факт, что человек перед ним не был человеком.

В пиво Илая он добавил миорелаксант, не имеющий запаха и вкуса.

[Препарат, снижающий мышечное напряжение, который может вызывать сонливость, и временно парализовать]

Прежде чем положить его, он даже тщательно понюхал и немного попробовал на вкус. Его вкус и обоняние были очень острыми, поэтому он предположил, что даже если бы он не был человеком, то не смог бы распознать, что он подмешан в пиве.

На самом деле, миорелаксант, который он получил от Моры после боя с ним, был довольно мягким. Его эффект больше был похож на снотворное, выпившему будет трудно контролировать свое тело, а когда придет время, он станет вялым и мирно заснет. Это препарат, который способен привести человека в бессознательное состояние всего на несколько десятков минут, а после он нормально придет в сознание. Возможно человек почувствует легкую сонливость после пробуждения, но побочные эффекты не слишком серьезны для организма, и это также очень полезно, если использовать его в добрых целях.

Но казалось, что эта штука подобна муравью, кусающему слона, если применить его к этому монстру, сидящему перед ним.

Это явно было ошибкой.

Чон Тхэ Ин нервно жевал еду и что-то бормотал про себя. Он хотел оставить ему незабываемое прощание, но его план совершенно не сработал. От этой мысли его настроение внезапно ухудшилось.

— Чем ты так расстроен?

Илай внезапно нарушил спокойную атмосферу, допив второй бокал пива и начав прихлебывать третий. Чон Тхэ Ин, который смотрел на зеленую фасоль на тарелке, тут же поднял глаза.

— Ты пришел ко мне, потому что хотел что-то спросить, но у тебя было такое серьезное выражение лица… ты даже немного меня напугал.

Илай говорил со спокойной улыбкой без каких-либо следов страха на лице. Чон Тхэ Ин пристально смотрел на заканчивающееся пиво и не мог не вздохнуть про себя, а затем скучающе допил свое пиво.

Выпив пиво, Илай поставил пустой стакан на стол и откинулся на кровати. Его лицо выглядело немного усталым, как будто он хотел спать. Чон Тхэ Ин просто равнодушно сделал еще один глоток пива, не ответив.

В его голове крутились десятки вопросов, но он не задавал их. Ему хотелось выбросить все из головы. Но, оглядываясь назад, он понимал, что Илай не мог обладать такими огромными магическими способностями, чтобы объяснить все. В любом случае, он просто хотел посмотреть, что будет происходить дальше.

Когда Чон Тхэ Ин молча оперся на диван и посмотрел на Илая, на его лице мелькнула улыбка:

— Тэй, ты встретился с офицером Чан Ином, верно? В том месте.

Думая, что Чон Тхэ Ин не решается заговорить об этом, Илай взял на себя инициативу и первым нарушил молчание, как будто хотел заставить его открыть рот. Чон Тхэ Ин перестал медленно трясти стакан, ему даже не нужно было спрашивать, где находится «то место», он просто посмотрел на него со странным выражением лица и нахмурился.

— В любом случае, слухи в таком месте распространяются быстро, не так ли…

— Ах, не совсем. Но тот факт, что один из сотрудников проник на 4-й этаж, был поднят на собрании офицеров по соображениям безопасности. Поскольку офицер Чан Ин очень любит своего племянника, не он был тем, кто сообщил об этом. Но лифт также может записывать расписание поездок. Поэтому это не удалось сокрыть.

Чон Тхэ Ин цокнул языком, но по-прежнему ничего не сказал. В любом случае, ему не о чем беспокоиться, даже если бы человеком, сообщившим о случившемся, был дядя, проблем не было бы вообще.

— Итак, есть ли что-нибудь еще, что ты хочешь узнать, кроме того, что ты услышал от офицера Чан Ина?

Голос Илая становился все более сонным, как будто в его глазах появился намек на сонливость. Верно? Он не был уверен, подействует ли этот препарат на Илая.

......какой страшный монстр.

Несмотря на то, что этот миорелаксант классифицируется как очень мягкий, он все же является препаратом с отличным эффектом. Если бы это был кто-то другой, он бы упал уже после полстакана, но он все еще мог держаться после трех бокалов и просто выглядел немного сонным. Чон Тхэ Ин спокойно допил пиво, думая, что надо было дать ему выпить весь миорелаксант.

— Похоже, ты знаешь все, о чем мы говорили с дядей, - самодовольно сказал Чон Тхэ Ин с улыбкой.

Илай больше ничего не сказал, а лишь слегка приподнял брови. Возможно, он думал, что знает почти все, но своего дядю он знал лучше. Он тот, кто может контролировать себя и знает что и кому говорить или не говорить и что следует или не следует делать. Особенно когда дело касается тем, о которых он не хочет распространяться, тогда он еще осторожнее.

Оба посмотрели друг на друга и слабо улыбнулись. Он задавался вопросом, почему он так много улыбается сегодня, но в любом случае это нормально, он не хотел видеть его снова, этого нечеловеческого монстра.

— Если у тебя есть вопросы, спрашивай. Я хочу спать, - медленно прошептал Илай.

Его полузакрытые глаза мягко опустились. Ага, Чон Тхэ Ин осторожно постучал по пустому стакану рядом с собой один, два, три раза и молча смотрел на Илая. Ведь в любой ситуации он всегда был тем, кто может превзойти других.

— Раньше я думал, что хочу знать все, но теперь, когда я думаю об этом, мне не так уж и любопытно. Что бы ни случилось, так устроен мир.

— Это фатализм?

— Я верю в это.

Илай тихо улыбнулся словам Чон Тхэ Ина. Белая рука нежно убрала волосы, падающие на лоб.

Сейчас он выглядел очень усталым и сонным. Моргнув несколько раз Илай наконец тихо закрыл глаза. Чон Тхэ Ин наблюдал за ним от начала до конца, а затем заговорил:

— Ты выглядишь сонным.

— Эм… и еще… подумай минутку.

Его голос постепенно стал неопределенным, и он едва мог слышать все, что он говорил. Чон Тхэ Ин какое-то время молчал, а затем спросил снова:

— О чем ты думаешь?

Ответа не последовало.

Чон Тхэ Ин медленно считал каждое нажатие на пустой стакан рядом с ним.

— Илай.

Он тихо позвал его, но вновь не получил никакого ответа. Мгновение спустя он снова повторил его имя, но ответа по-прежнему не было. Может быть, он нарочно не отвечал или притворялся спящим... Нет, казалось, он и в самом деле постепенно терял сознание, голова и плечи его обвисали от медленного, ровного дыхания.

— Так жаль. Я думал, что ты не человек, но, похоже, у тебя все еще есть потенциал стать им по-своему.

Чон Тхэ Ин достал из кармана бутылку размером с палец и уставился на нее. Бутылка была более чем наполовину пуста, внутри осталось лишь немного прозрачной жидкости. При такой дозировке он мог бы усыпить трех здоровых людей.

— Я рад, что ты все еще человек, хотя ты уже одним пальцем ноги почти переступил человеческую границу. Можно ли отодвинуть тебя от этой линии? Не лучше ли оставаться человеком?...

Чон Тхэ Ин встал и тихо пробормотал.

Действие препарата длится недолго, люди лишь на мгновение теряют сознание, а затем сразу же приходят в себя. Хм, он не знал точно, но наверное он не сможет заснуть на несколько часов. В любом случае, он приготовил для него еще много веселья: если он будет спать так долго, ему будет совсем неинтересно. Но если бы он сразу проснулся через минуту-другую, это тоже было бы сложно.

«Посмотрим, даже если он проснется, его мышцы на какое-то время будут расслаблены, и он не сможет двигаться как обычно… но это Илай, поэтому ему все равно следует быть осторожным».

Чон Тхэ Ин подошел ближе к кровати и внимательно стал наблюдать за Илаем, за тем, как он медленно засыпает с тяжелым дыханием, и это заставило его почувствовать себя странно. Если кто-то просто посмотрит на это лицо, он наверное подумает, что это красивый мужчина, и нежный.

Он грустно покачал головой. Когда он стоял перед ним думая об этом, его сердце внезапно затихло, но в то же время в каждую клеточку подкрадывалась безымянная печаль. Он о чем-то сожалел, но если его спросить о чем он сожалеет, ему будет трудно ответить.

Он проверил все в своей голове. Багаж был подготовлен, но называть его багажом было немного смешно, потому что ему особо нечего было взять с собой. Всего лишь одна спортивная сумка. Он оставил все свои вещи и взял с собой только кошелек и паспорт. Когда он пришел, у него вроде бы были какие-то вещи, но когда он ушел, он был почти с пустыми руками.

Осталось меньше двух часов, прежде чем он сможет сесть на корабль. Он навсегда сбежит с этого проклятого острова, навсегда сбежит от этого ублюдка, навсегда сбежит из этой мусорной организации... Он даже не пойдет прощаться с дядей, который столько горя ему принес.

— Ладно, времени осталось не так уж и много, давай сделаем это.

Если бы этот ублюдок проснулся сейчас, он был тут же убил его. Чон Тхэ Ин вздохнул и вытащил наручники из заднего кармана. Несмотря на то, что эта штука способна связать Кинг-Конга, он все равно немного волновался, потому что знал, что то, что он делает, было не очень хорошо.

— Если ты родился мужчиной, то наберись смелости хотя бы раз попробовать.

Одна пара наручников лежала в изножье кровати, другая была закреплена на правом запястье Илая.

Он стал спокойно наблюдать за его лицом. Его запястье было белым, как снег, хотя он и чувствовал сильные мышцы, скрытые под кожей на запястье.

Чон Тхэ Ин вдруг внезапно поцеловал красивые руки, которые пленили его с первого раза, когда он их увидел. Затем он развернулся и продолжил сковывать наручниками запястья. Илай по-прежнему тихо спал, широко раскинув руки, прикованный наручниками к изголовью кровати. Чон Тхэ Ин снова села рядом с ним и задумчиво посмотрел на него.

Если вдуматься, он нажил себе десятки врагов, так что в этой жизни никто не смог бы его осудить, если бы он задушил его, закрыв лицо мокрым полотенцем... Правильно, руки у него тоже были связаны. Поэтому он бы использовал влажное полотенце. Но нет, а если бы он изо всех сил тряс головой и полотенце упало, лучше бы его задушили руками.

Чон Тхэ Ин тихо протянул руку и нежно схватил Илая за шею. На первый взгляд под белоснежной шеей красиво проступали голубые вены, горячая кровь, текущая внутри, делала это место очень теплым. Он даже мог чувствовать каждый удар под своими пальцами. Тук, тук, тук.

Это кажется... таким странным. Это было похоже на то, как будто он нашел на чердаке свою любимую игрушку, с которой он играл в детстве. Он не знал, почему он так себя чувствовал.

Когда он в последний раз чувствовал биение пульса другого человека? Это странно, но и очень расплывчато. Создается ощущение, что он все еще очень человечен.

— …..

— Хорошо, что ты собираешься делать дальше?

Он поднес руку к шее и на мгновение пощупал пульс. Внезапно в тихом пространстве раздался низкий и томный голос. Глаза Илая были закрыты, шевелились только губы. Но он сразу же открыл глаза, чтобы посмотреть на него, как только закончил говорить.

Чон Тхэ Ин рефлекторно быстро убрал руку с его шеи и вернулся в реальность.

Правильно, он раздумывал, задушить или накрыть лицо этого монстра мокрым полотенцем.

Хотя он знал, что он скоро проснется, но ведь прошло всего несколько минут.

Хотя это была ситуация, которую он предвидел заранее, даже зная, что его запястья скованы… когда их взгляды встретились, он все равно не мог остановить холодок, пробежавший по его спине. Если бы Илай сейчас рассердился и начал протестовать, или даже если бы наручники были ослаблены или сломаны, ему определенно пришлось бы попрощаться с жизнью.

К счастью, он проверил прочность этих наручников, чтобы предотвратить возникновение подобных ситуаций. Эти наручники были специально заказаны и определенно смогут удержать даже Кинг-Конга. Он не знал, насколько на самом деле силен Кинг-Конг, но, по крайней мере, они точно могут удержать слона.

И все же он не мог избежать холода в своем сердце, хотя и знал, что в безопасности.

Илай несколько раз закрыл и открыл веки, как будто его тело все еще было сонным и вялым. Затем он медленно повернул голову, чтобы посмотреть на свое запястье, и попытался пошевелить им, услышав металлические звуки, звенящие на его запястье, он поднял брови.

Чон Тхэ Ин сидел на кровати и смотрел на Илая, уверенный, что он посмотрит на него леденящим кровь взглядом. Но неожиданно он вовсе не изменил своего лица, просто спокойно посмотрел на него, казалось он даже увидел смутную улыбку на его губах.

— Ты уснул?

— Нет, я потерял сознание и только проснулся... Интересно, что ты добавил в это пиво? Посмотрим... это миорелаксант? Я не думаю, что это обезболивающее или снотворное, где... …ты ведь не дал мне цианид, так почему ты выглядишь таким обеспокоенным? Это я должен волноваться, верно?

Подергав несколько раз запястья, прежде чем сдаться, Илай спокойно расслабил руки без тени гнева на лице. Он не видел в нем ни гнева, ни волнения. Скорее, это было так, как будто он смотрел смешной фильм с улыбкой на лице.

Чон Тхэ Ин нахмурился, по какой-то причине ему показалось, что он только что услышал чрезвычайно горькую историю.

— .....ты знал?

— Знал что? Про препарат, который ты подмешал? Я не знал, что это было, но знал, что ты что-то подсыпал.

— Если ты знал, почему ты выпил? Твое тело не сможет противостоять всем 50 000 ядам в мире, - прошептал Чон Тхэ Ин, нахмурившись и закатав рукава. Илай снова улыбнулся, увидев, как он расстегнул первые несколько пуговиц.

— Поскольку ты делаешь то, чего никогда раньше не делал, мне очень хотелось посмотреть, что же ты собираешься делать. Я не ожидал, что ты сможешь сделать что-то настолько глупое и милое одновременно… Тэй, чтобы ты со мной ни делал, ничего не изменится. Мой брат по-прежнему будет производить оружие, это место по-прежнему будет сетью распространения оружия. Оружием будут торговать по всему миру, и твой брат тоже по-прежнему будет заниматься разработкой оружия.

— ...Илай Риглоу.

Сказал Чон Тхэ Ин с громким смехом, положив руку на его ключицу и сев на живот Илая. Было такое ощущение, будто он действительно собирался его задушить.

— Меня не волнует то, о чем ты говоришь, даже если это связано с миром во всем мире. Меня не волнует, что мой брат разрабатывает оружие, и меня не волнует, что твой брат продает оружие. Это не мое дело. В любом случае, я не тот, кто будет использовать все свои силы для ведения войны.

— Ага... Тогда что?

Чон Тхэ Ин на мгновение замолчал и посмотрел на человека по имени Илай, лежащего под ним. Ему следовало бы биться как сумасшедшему со связанными запястьями, хотя образ, возможно, и не был таким приятным для глаз, вместо того, чтобы лежать спокойно и недвижимо вот так… это заставляло его чувствовать себя некомфортно. Такое ощущение, что этот допрос все больше и больше сбивается с пути.

— Если бы я в таком состоянии задушил тебя или приставил нож к твоей груди, у тебя была бы возможность дать отпор? - спросил Чон Тхэ Ин, затем поднял руку и осторожно постучал пальцами по его подбородку и груди.

Илай на мгновение притворился, что серьезно задумался, а затем наконец покачала головой:

— Это будет немного сложно. Я все еще очень хочу спать, и у моего тела больше нет на это сил. Кроме того, это не обычные наручники, не так ли?

— Но ты слишком легкомысленный, не так ли?

Чон Тхэ Ин был совершенно недоволен, он пробормотал и снова схватил Илая за шею.

Он внезапно улыбнулся и немного приподнял голову, затем наклонился и лизнул запястье Чон Тхэ Ина. Он вздрогнул, быстро схватил свою руку и глубоко вздохнул. Это ощущение добычи, которую пробует дикое животное…

Илай мягко улыбнулся и снова лег на подушку.

— Посмотрим, это правда, что я немного легкомысленный. Почему я не должен им быть? Я так думал, когда пил это пиво. Почему я должен закрывать глаза и пить его вот так? Но было интересно, какой трюк ты планируешь.

Илай на мгновение убрал с лица улыбку, он бесстрастно смотрел в потолок и задумался, затем время от времени, как обычно, переводил на него взгляд. Но эти непостижимые черные глаза все еще попадали в поле зрения Чон Тхэ Ина, настолько пугающие, что он не мог не похолодеть, и снова по спине пробежал холодок.

Внимательно глядя на Чон Тхэ Ина, он пробормотал: «Почему?» как будто он глубоко задумался, но все еще не знал, какой сделать вывод. Он внезапно стал выглядеть раздраженным и нахмурился, как будто в его голове только что появились какие-то непредвиденные мысли, затем он снова продолжил двигать запястьем.

— Если ты хочешь пошалить, чего ты ждешь? Сними эти наручники сейчас же.

Его грудь, казалось, онемела от его холодного, недовольного голоса. На какой-то момент Чон Тхэ Ин даже подумывал снять наручники, чтобы спасти свою жизнь.

— ...не хочу.

В тот момент, когда он смог ответить этими двумя словами, Чон Тхэ Ин почувствовал себя странно счастливым. Возможно, осознавая, что половина его жизни только что была выброшена на ветер, его сердцебиение ускорилось, когда он увидел как его глаза, постепенно становятся холодными. Чон Тхэ Ин не смог удержаться от смеха.

Илай смотрел на него равнодушно и без всякого выражения, он тоже улыбался, но улыбка эта тоже несла холодный туман.

— Что дальше?

— Не сердись так, ладно? Какой смысл немного связывать тебе руки? Я имею в виду, сегодня, несмотря ни на что, я собираюсь сделать так, чтобы тебе было очень жарко, - тихо прошептал ему на ухо Чон Тхэ Ин, но внутри он горько цокал языком.

Произносить эти слова самому было неловко. Изначально он намеревался избить его и произнести какие-то значимые угрозы, но, поскольку он никогда раньше этого не делал, он не мог этого оуществить.

— Ха-ха. Горячо? Я с нетерпением жду этого.

Илай осторожно подняла брови. Он на мгновение задумался, как будто ему это совсем не нравилось, но у него не было другого выбора. Возможно, он думал: «Если ты снимешь эти наручники, я убью тебя».

Но это не имело значения, к тому времени он уже покинет этот остров и убежит далеко.

* * * * *

Кайл

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

Итак, сегодня его последний день здесь.

Было бы несправедливо, если бы он был единственным, кому пришлось бы страдать, поэтому ему захотелось сделать что-то одновременно сладкое и болезненное, что отпечаталось бы в его памяти навсегда. Но в любом случае его сердце мягкое, как шелк, и огромное, как небо, поэтому он не отплатит ему за все, что он с ним сделал, он лишь вернет ему определенную сумму.

Обиды на него были подобны кассете, которая проигрывалась в его голове раз за разом. Хотя их было так много, что он не мог запомнить их все, было только одно воспоминание, причинившее ему наибольшую боль. Когда он вспоминал ту ночь, в нем тут же возрождалась обида. Но даже если он отрежет ему эту уродливую штуку, это не сможет успокоить его душу.

— Илай, сукин ты сын. Ты не знаешь, каково это, когда тебя насилуют.

Чон Тхэ Ин улыбнулся, медленно соскользнул вниз и остановился посередине нижней части его тела. Он мог чувствовать, как это огромное, отвратительное существо демонстрировало свое величие, даже когда оно было в нормальном состоянии. Чрезвычайно ясное ощущение существования. Подумав об этом, он впал в депрессию и захотел сдаться.

Илай наклонил голову и поднял брови, как будто на мгновение не понял, что он сказал, но затем посмотрел на него так, будто улыбался. На его лице мелькнула растерянная улыбка, которая вскоре превратилась в луч радости.

— Правильно, я не знаю. Так ты собираешься мне рассказать сейчас?

Ха-ха, он даже громко рассмеялся, смеясь так счастливо. Это как смеяться над смешной шуткой…

Он посмеялся над Чон Тхэ Ином.

Еще несколько секунд назад он вообще об этом не думал. Изнасилование - это была форма, которую он никогда не совершил бы ни с кем. Более того, мужчина перед ним был не тем человеком, с которым ему вообще хотелось переспать. Если есть кто-то, у кого может возникнуть эрекция, даже если он знает его злой внутренний мир, то он бы хотел попробовать встретиться с ним один раз.

Однако в тот момент, когда эта улыбка скрыла боль его прошлого, когда в его сердце катились слезы, Илай заговорил серьезно и голосом, как будто он волновался:

— Тэй, может тебе… в больнице поставили диагноз неизлечимой болезни? Куда делась твоя кроличья печень, почему ты так смело себя ведешь сегодня? Я думал, ты будешь мудрее.

Его слова также тронули его сердце, в котором осталось лишь немного тепла.

Чон Тхэ Ин схватил Илая за шею и сильно встряхнул ее от отчаянных эмоций, охвативших его сердце. Илай несколько раз кашлянул, как будто задыхался.

— Я же тебе говорил. Я сделаю тебе сегодня жарко, но я не буду как ты и не вставлю сразу, так что будь мне благодарен.

Он протянул руку и нежно прижал ее к его уху. Затем он тут же отдернул руку и яростно сорвал с него рубашку.

Илай был настолько поглощен удовольствием, что хотел одновременно и задушить этого сумасшедшего и заняться с ним сексом.

Рубашка быстро была снята, под ней обнажилось белое тело с твердыми мышцами. Не долго думая, он опустил руку и стал расстегивать ремень. Его ноги, которые все еще протестовали, вскоре стали послушными и бесшумно опустились обратно на кровать. Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая.

Проклятье.

В его спокойном выражении лица была нотка насмешки, даже намек на смех.

— Думаю, просто вставить недостаточно... Ну что ж, посмотрим, насколько хороша твоя техника. Если не справишься, можешь снять наручники в любой момент. Ты такой восторженный, я буду нести ответственность за то, чтобы доставить тебя на небеса, ладно?

Илай откинулся на спину и сказал, как будто приказывая ему продолжать работу, он снова приподнял талию, его выпуклое оружие высунулось из-под свободного ремня одним движением. Это выглядело откровенно непристойно.

Чон Тхэ Ин нахмурился, хотя и не ожидал, что увидит сцену из третьесортного порнофильма где он будет кричать «Пожалуйста, не делай этого». Наверное тогда он бы почувствовал тошноту и сразу отпустил бы его… но хоть он и сказал, что отплатит ему сполна и сделает это жестко, он все равно не ожидал, что тот окажется настолько бессовестным, что сможет сказать ему такие слова.

Проклятье.

Он не хотел, чтобы он спокойно принял это вот так. Учитывая его характер, он хотел увидеть, как он кричит в ярости: «Я убью тебя».

Однако ему не пришлось слишком долго разочаровываться. Одновременно с явными желаниями Илая темные тучи накрывали его лицо, принося с собой неприятные лучи гнева. Похоже, он все же был недоволен тем фактом, что его принуждали.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него и улыбнулся.

Правильно, ему следует злиться сильнее, только тогда он сможет уйти счастливым. В любом случае он не намерен получать от него какие-либо компенсационные выплаты.

Его большое орудие подняло голову и становилось все более и более выпрямленным, и более устрашающими в размерах. Хоть он и боялся смотреть на эту большую, уродливую штуку, сердце его все равно внезапно заболело, тело неосознанно вздрогнуло, и в то же время воспоминания о боли и удовольствии, когда эта штука вонзилась в его тело, стали еще ярче.

«Сегодня, пожалуйста, попробуй еще раз умереть от удовольствия», - подумал про себя Чон Тхэ Ин.

Чон Тхэ Ин схватился за пульсирующую от боли грудь. На самом деле он не собирался быть с ним жестоким. Хотя, возможно, он найдет, чем его ударить, чтобы он также мог почувствовать боль. Но это бесполезно, в таком случае ему придется наступить на собственные принципы, когда он станет вершителем отвратительной бессмысленной сцены, которую сам же и создаст.

Но он также ясно знал, что человеку больнее всего когда он беспомощен.

Чон Тхэ Ин протянул руки, чтобы обнять его лицо, затем наклонился и прошептал каждое слово ему на ухо:

— Илай... подожди и увидишь. Запомни этот момент хорошенько, ведь я сделаю тебя безумно счастливым.

Затем он смело прикусил щеку, да так сильно, что его белое лицо на мгновение нахмурилось.

— Чон Тхэ Ин. Что ты собираешься делать?

Его тело нагрелось от постоянной стимуляции, но он по-прежнему говорил спокойным голосом. Тело теплое, глаза холодные. Он спокойно изучал выражение лица Чон Тхэ Ина.

Чон Тхэ Ин горько улыбнулся. Теперь выходить из автобуса посреди дороги немного странно.

— Что случилось? Думаешь, я задушу тебя после преступления?

— Нет, я имею в виду, что умереть под тобой было бы не так уж и плохо.

Сказал Илая, сопровождая слова ухмылкой.

Но Чон Тхэ Ин остро чувствовал его гнев, словно недовольный ребенок, скрывается в каждом его слове. Его поцелуи упали на его шею, а затем медленно спустились к его упругой груди и прессу. Другой рукой он расстегнул оставшиеся пуговицы рубашки, затем расстегнул ремень и молнию на брюках, и неторопливо стянул нижнее белье.

Глаза Илая сверкали, как звезды.

На первый взгляд сквозь эту рубашку тело Чон Тхэ Ина ничем не отличалось от чьего-либо другого, но глаза Илая не скрывали его желания лизать каждый дюйм этого тела, как будто он хотел проникнуть в каждый уголок его тела. В то же время огромная эрекция, на которой сидел Чон Тхэ Ин, тоже энергично двигалась сама по себе.

— Черт… Разве ты не говорил, что мое тело не в твоем вкусе?

Чон Тхэ Ин щелкнул языком и медленно помассировал его. Он опустился и лег поверх обнаженного тела Илая. Когда плоть его груди и живота соприкоснулись, он почувствовал, как в нижней части тела нарастает возбуждение. В тот момент, когда палящий жар прошел через нижнюю часть его живота, он почувствовал, как затвердел еще сильнее. Чон Тхэ Ин полностью снял рубашку и наклонился к почти обнаженному Илаю, а затем медленно потер их орудия друг о друга. Одна только мысль об этом смущающем образе заставила его затылок покраснеть.

Он стал горячее, чем когда-либо, так что Илай не мог этого не заметить.

Чон Тхэ Ин потер нижнии часть их тел друг о друга и начал двигать талией, из его рта вырывались неконтролируемые стоны. Точно так же, как он делал раньше, он коснулся затылка, затем ключицы и скользнул губами к двум выступающим соскам на груди, но быстро проигнорировал это. Он не понимал, почему, когда их плоть постоянно терлась друг о друга, Илай не реагировал, только его грудь не могла сдержать безымянных эмоций.

«Когда твое тело станет более чувствительным, даже если я слегка прикоснусь к твоим соскам, твоя нижняя часть затвердеет».

Слова, которые Илай прошептал ему на ухо ранее, снова пронеслись у него в голове.

Он не думал, что это действительно дойдет до такого уровня, но когда их кожа потерлась, его соски покраснели, как будто в подтверждение того, что он сказал.

На его лице на мгновение мелькнула вспышка растерянности, Чон Тхэ Ин тут же сел на тело Илая, словно столкнувшись с какой-то неразрешимой проблемой, протянул руку и потер соски. Возможно, под влиянием настроения его соски еще сильнее опухли. Он вздрогнул и пожал плечами, ему хотелось подтвердить это странное ощущение пальцами. Затем он внезапно остановился, чувствуя, как глаза Илая пристально наблюдают за каждым его действием. Если бы ему пришлось описать его глаза цветом, это, вероятно, был бы черный. Это был взгляд настолько яркий, что казалось, будто его покрывает чернота.

От красного лица Чон Тхэ Ина до затылка, от кончиков пальцев до груди Чон Тхэ Ина от живота до нижней части тела Чон Тхэ Ина, где лилась горячая кровь, Илай просканировал сверху вниз, не пропуская ни одного уголка. Потом жадно посмотрел на его губы. Он сделал несколько глубоких вздохов, как будто очень жаждал их:

— Тэй… сними это.

Его хриплый голос прозвучал как ветерок. Затем послышался звук удара металла, как будто он вот-вот сломается. Его все более раздувающийся пенис постоянно терся о внутреннюю часть бедра.

Чон Тхэ Ин чуть не рассмеялся.

Почему-то вдруг возникло приятное чувство. Но в то же время в груди было холодно.

Чон Тхэ Ин снова лег рядом с ним, затем наклонился к его уху и прошептал:

— Хороший мальчик.

Однако, хотя он и улыбнулся, его позвоночник все равно несколько раз задрожал, потому что его инстинкты подсказывали, что он может быть в опасности. Опасность дикого зверя, носящего человеческую маску, которая постепенно сходит с него раскрывая его истинную сущность.

Играть с ним таким образом было ошибкой. Даже если он будет кричать до тех пор, пока у него не порвется горло, он задохнется, а его сердце будет биться так сильно, что взорвется, этот человек все равно обязательно съест его до смерти без прощения. С головы до ног не оставляя ни одного угла нетронутым.

Чон Тхэ Ин закусил губу, его сердце колотилось, как будто это он сошел с ума.

Это было безумно интересно.

Он засмеялся, его руки потянулись к промежности и схватили пенис, который все еще терся о бедро другого парня. Он был настолько твердым, что казалось, что он может взорваться в любой момент. Он провел рукой снизу вверх. Мокрый и липкий, он указательным пальцем провел линию по грубым венам. Он продолжал дрожать при каждом его движении и становиться все более и более влажным.

— Тэй...! Даю тебе последний шанс. Сними наручники, тогда я буду считать это просто глупой шуткой неразумного человека. Так что сними их, иначе не надейся на безопасность.

Голос Илая становился все более и более хриплым. В комнате раздался тихий и странный звук треска металла снизу. Сердце его билось все сильнее и сильнее. Тревога и волнение нарастали одновременно.

— Илай Риглоу, это плохо. Ты прожил жизнь, в которой мог легко раздавить любого под собой. Иногда ты даже использовал силу, чтобы удовлетворить свои желания, не обращая внимания на чувства других. Наверняка ты никогда не испытывал такого ощущения, когда другие обращаются с тобой как с чем-то, что может удовлетворить их желания, но ты не сможешь удовлетворить свои собственные... ... Что? Ты собираешься умереть от ярости? Но ты, ублюдок, по крайней мере, ты не умрешь будучи избитым до смерти. А я тогда думал, что действительно могу умереть.

Воспоминания об этом заставили его сердце заплакать. Чон Тхэ Ин посмотрел на него и сказал:

— Ублюдок, попробуй сам испытать это чувство.

И укусил Илая за мочку уха. Несмотря на то, что его укус был довольно сильным, он ни разу не застонал. Он просто посмотрел на Чон Тхэ Ина горящими глазами.

В этот момент внезапно прозвучали настенные часы, Чон Тхэ Ин взглянул на часы и понял, что его время вот-вот закончится. Время, когда он должен был здесь оставаться, почти подошло к концу.

Чон Тхэ Ин вздохнул и посмотрел на то, что все еще возбуждалось у него под промежностью.

— Илай, делать это с тобой было не так уж и плохо, но... ...в любом случае это очень утомительно. У нас с тобой разная физическая сила и разная сексуальная ориентация. Так что давай прекратим это прямо сейчас. Познакомься с людьми в своем вкусе, и пообщайся с ними... В последний раз позволь мне немного расслабиться. Ты ведь даже не знаешь, какую боль ты мне причинил?

Чон Тхэ Ин прошептал ему на ухо и взял с прикроватной полки галстук. Он неторопливо привязал его к основанию его болезненно раздутого пениса... Глядя на него, он снова испугался. Ублюдок, он действительно чуть не убил его этой штукой. К счастью, он еще не умер. Это похоже на кулак.... .....Нет, больше не стоит думать об этом.

Чон Тхэ Ин покачал бледным и усталым лицом, когда увидел это. Затем он внезапно встретился взглядом с Илаем.

У него было странное выражение лица.

В отличие от сердитого, рычащего, как дикое животное, это было лицо, не знающее, чем он недоволен, словно его только что облили ведром холодной воды, нетерпеливое, грустное, полное растерянности, словно не понимающее, что происходит:

— Последний?

Он очень хорошо умеет понимать ключевые моменты. Слова, которые прозвучали, были немного смущенными и ошеломленными. Чон Тхэ Ин горько улыбнулся:

— Да, в последний раз. Зная, что ты за человек, ты думаешь, я бы остался здесь до завтра? Я покину этот остров через час. Полностью изменю свою личность и исчезну навсегда.... ....Тебе не удастся меня поймать и растерзать, так что, вероятно, тебе придется жить с этой яростью, мой офицер.

— Что ты сказал?…

Он, казалось, потерял дар речи и уставился на Чон Тхэ Ина. Он посмотрел в эти темные глаза, обнял его за щеку и поцеловал в губы. Чон Тхэ Ин сплел свой язык, чтобы дразнить его толстый, теплый язык, и наслаждалась трением пениса о его все еще возбужденный орган.

Он быстро достиг вершины.

Связанное орудие Илая перед взрывом удовольствия было пропитано спермой, которая медленно вытекала из его кончика. Чон Тхэ Ин несколько раз дернулся, громко застонал и кончил на это. На нижней части тела Илая была липкая молочная жидкость.

Чон Тхэ Ин отчаянно обхватывал губы и язык Илая и выдыхал короткие, прерывистые вдохи, пока удовольствие в его теле не дрожало снова и снова, он изо всех сил пытался открыть губы только тогда, когда удовольствие утихло.

Его глаза все еще были затуманены, он посмотрел на Илая и в то же время был ошеломлен.

Илай смотрел на него странными глазами.

Это было лицо, застывшее на пике гнева, который постоянно поднимался... Действительно, он бы умер на месте, если бы он поймал его сейчас. Возможно, в будущем ему придется скрываться в отдаленных горных районах, чтобы избежать повторной встречи с ним.

— Ты собирался уйти, и все это спланировал заранее, верно?

Илай говорил тихо.

Чон Тхэ Ин протянул руку и вытер пальцем влажные губы. Затем тыльной стороной ладони вытер губы.

— Я все еще очень люблю эту драгоценную жизнь.

Чон Тхэ Ин медленно оторвался от него. Пришло время уходить отсюда, его интуиция подсказывала ему, что, если он останется здесь еще на минуту, ему грозит опасность.

Вытершись полотенцем, Чон Тхэ Ин начал надевать свою мятую одежду, которую не снял как следует, но особо переживать по этому поводу не стал. Он застегнул рубашку, надел брюки, ремень и куртку.

Илай не моргая пристально посмотрел на него, а затем сказал:

— Если бы ты знал, что жизнь так драгоценна, ты бы вообще не делал этих вещей, Чон Тхэ Ин.

Наконец он отряхнул подол своей одежды и повернулся, чтобы посмотреть на Илая:

— Ладно, если честно, я тоже боюсь последствий, но пытался это скрыть. Не хочу хвастаться, но я неплохо умею скрываться... ..... ...Ах, точно, чуть не забыл.

Чон Тхэ Ин подошел ближе к Илаю. Он улыбнулся и безжалостно ударил его ладонью по щеке.

В комнате раздался громкий хлопок, как будто с его щеки только что содрали кожу.

Он стиснул зубы и сказал:

— Я действительно думал, что умру в тот день. Знаешь, как сильно я возненавидел находиться рядом с тобой после того дня? Давай никогда больше не увидимся, чертов ублюдок.

Чон Тхэ Ин надел туфли и отчетливо произнес каждое слово. Он несколько раз постучал по полу носком ботинка, чтобы он прилегал к ноге. Теперь он был готов уйти.

Илай какое-то время молчал. Он думал, что он сойдет с ума от ярости и будет ругаться, но, как ни странно, он был на удивление молчалив, настолько, что ему стало не по себе и тревожно. Наконец он открыл рот, когда послышались шаги Чон Тхэ Ина:

— Итак, ты действительно собираешься пойти на такое?

Это был холодный голос, полный гнева. Как будто перед ним была добыча, но он мог только стоять и смотреть, как она убегает. Чон Тхэ Ин собирался было подойти к двери, но остановился, словно вспомнив о чем-то, что забыл. Затем он развернулся и пошел к Илаю.

Настойчивость, беспокойство и растерянность постепенно охватили его холодные глаза.

«Если он позволит ему вот так ускользнуть, как он сможет поймать его и разрезать на сотни кусочков?» Он, должно быть, так думал, да?

Чон Тхэ Ин горько улыбнулся. Затем он порылся в кармане и достал маленькую бутылочку, затем вытащил салфетку, чтобы смочить ее прозрачным раствором. Резкий запах хлороформа быстро распространился по комнате.

— Больше ошибок быть не должно. Сделай глубокий вдох, мой офицер.

В этом нет ничего антигуманного, поскольку хлороформ не причиняет никакого вреда. Если это не сработает, он засунет ему в рот что-нибудь, чтобы он не смог позвать кого-то на помощь. Если бы была сегодня была допущена хотя бы одна ошибка, он, вероятно, сейчас лежал бы в луже собственной крови.

В будущем он обязательно приложит все усилия, чтобы никогда не попасться этому монстру.

Чон Тхэ Ин прикрыл его нос и рот влажной салфеткой.

Голубые глаза смотрели на него, не пропуская ни секунды. Чон Тхэ Ин грустно посмотрел на него.

Внезапно его сердце почувствовало себя странно… оно заболело.

Затем ему в голову внезапно пришла идея.

Хотя он все еще злился на него, он никогда не ненавидел его.

Чон Тхэ Ин прошептал:

— Я просто внезапно вспомнил.

Он должен был уже уснуть, но его глаза все еще упрямо смотрели на него. А затем эти глаза медленно закрылись, хотя он изо всех сил отчаянно пытался открыть их.

— Может быть ты мне нравился больше, чем я думал. Так что, пожалуйста, пойми, когда тебя ранит тот, кто тебе нравится, то это ранит больше всего на свете. Что ж... прощай, Илай. Хоть я и был очень зол, но я также был очень счастлив.

Почему ему так грустно? Грусть и горечь не были скрыты в последней фразе, произнесенной Чон Тхэ Ином. В тот момент, когда Чон Тхэ Ин закончил говорить эти признания, тусклые глаза Илая, глядящие на него, вспыхнули страхом, а затем медленно закрылись.

* * * * *

В тот день он растратил всю свою смелость, чтобы отыграть до конца... но это было так потрясающе. Сожалеть о чем-либо было уже поздно, он не чувствовал даже проблеска страха, как нормальный человек.

Но что делать, если он случайно его где-нибудь увидит? Если бы только был какой-то способ заставить Илая поверить, что он мертв. Одна только мысль о том, что однажды он неторопливо будет идти по улице и свернет в небольшой переулок, в котором вдруг увидит Илая ожидающего его в этом потайном уголке, заставляла его сердце выпрыгивать из груди. Если вы не находитесь очень далеко от него, если вы все еще в пределах его поля зрения, вы не уверены, сможете ли вы вырваться из его опасных когтей или нет. Потому что он будет преследовать и убивать свою жертву.

В глубине души Чон Тхэ Ин все еще пытался удержать маленький луч надежды, хотя и знал, что это бесполезно.

Так или иначе, в тот день он, поступая по-человечески, старался как можно лучше защитить его достоинство.

Изначально он намеревался уйти, как и планировал с самого начала, и просто оставил его в коме от хлороформа. Но когда он повернул голову, чтобы посмотреть на фигуру перед ним, он проявил большую милость и снова одел его, оставив после себя только два наручника.

[Прим.: На самом деле, он сделал это потому, что беспокоился, что любой, кто найдет его таким обнаженным, вероятно, испугается этой его большой уродливой штуки. Поэтому он сделал это исключительно потому, что думаю о людях, которым придется стать свидетелями этого… да-да, Тэй, мы тебе верим]

Конечно, все равно было унизительно, если бы кто-то узнал, что монстром можно управлять таким образом, даже если бы это были всего лишь два сцепленных запястья.

Чон Тхэ Ин планировал, что, если ему не повезет снова встретиться с ним в жизни, он хотя бы вспомнит об этом и сможет сохранить ему жизнь или, по крайней мере, позволить умереть безболезненно... Но особо на это он не надеялся.

— Я больше не могу этого терпеть. Нет другого выхода, кроме как избегать друг друга всю оставшуюся жизнь.

Чон Тхэ Ин был погружен в свои мысли и что-то бормоча себе под нос, сам того не осознавая.

— Да, это точно!

Внезапно громкий звук прервал его воспоминания, он поднял голову и встретился взглядом с мужчиной перед ним. Антон сидел через стол, подняв указательный палец и безостановочно взмахивая рукой.

Эй, чувак, в Корее тыкать пальцем в кого-то действительно грубо…

Несмотря на это, он не собирался обсуждать культурные различия с этим иностранцем. На самом деле он не чувствовал себя обиженным на такой указательный палец, если бы он жил в недовольстве из-за таких мелочей, его прах, вероятно, уже давно был бы в урне.

— В любом случае, пока вы не встретитесь лицом к лицу, все в порядке! Но помни, что телефон тоже должен быть отключен!

Антон продолжал говорить независимо от того, понимал ли что-нибудь Чон Тхэ Ин или нет. Он на мгновение перестал думать и посмотрел на него. Может быть, за этим парнем тоже охотятся?

На этой вилле было много разных гостей. Мягко говоря, кажется, что день за днем здесь наблюдается постоянный поток посетителей, приходящих и уходящих. Прошло пять дней с тех пор, как Чон Тхэ Ин пришел сюда вместе с Кайлом, и за это время он уже пять раз видел новые лица. Другими словами, каждый день Кайл меняет гостей, как меняет любовников. Несмотря на то, что они только что впервые встретились, кажется, что хозяин этого дома очень гостеприимен.

Чон Тхэ Ин тоже любит встречаться и разговаривать с другими людьми, но никогда не приглашает их к себе домой. Он задавался вопросом, действительно ли можно так неосторожно впускать в свой дом незнакомцев и что делать, если попадется кто-то подозрительный. Но, к счастью, владельцу этого дома, похоже, не о чем беспокоиться, потому что кажется, что все находится под контролем старой хитрой домоправительницы, крепкой, как железная стена. Это была старуха, которая жила в этом доме до того, как здесь родились и выросли хозяин и его брат и сестра.

Даже сейчас старуха все еще смотрела на людей за банкетным столом своими изучающими глазами, вынося из кухни тарелку с курицей. Как будто она искала потенциальные опасности, чтобы увидеть, посмеет ли кто-нибудь причинить вред владельцу этого дома.

Старухе не очень нравился Чон Тхэ Ин.

Если быть точным, ему казалось, что она вообще не любит азиатов. Это был не первый раз, когда он встречал кого-то подобного, и это был не первый раз, когда ему приходилось получать такие взгляды.

— Ха-ха, так ты сможешь избежать любого.

Сказал Антон с взволнованным лицом. Чон Тхэ Ин взял ложку супа и стал слушать, что он скажет дальше.

— Конечно, это правда, в любом случае хозяин этого дома не дал бы мне комнату, если бы хотел, чтобы я ушел отсюда. В конце концов, если вы избегаете встреч и отказываетесь от телефонных звонков, это действительно эффективно. Есть ли возможность связаться с ним?

Чон Тхэ Ин вежливо улыбнулся его вежливому рассказу, а затем снова уткнулся лицом в тарелку супа.

— Я тоже знаю человека, с которым сейчас не могу связаться.

— Ким, я слышал, ты вчера ходил в Национальную библиотеку. Ты нашел что-нибудь интересное?

Когда он доел тарелку супа и отложил ложку, его вдруг спросил хозяин дома, сидевший напротив него.

Чон Тхэ Ин перевел взгляд на него и на мгновение неосознанно заколебался.

— Я немного поизучал, но не думаю, что нашел что-то особенное, и я уже не помню этого четко.

Чон Тхэ Ин покачал головой и ответил, на что хозяин спокойно улыбнулся.

— Если тебе нужно что-то найти, я найду это для тебя, так что не стесняйся попросить об этом, Ким.

— Спасибо, - сказал Чон Тхэ Ин с улыбкой.

И тут мысли снова пронеслись в его голове, действительно не было ничего, к чему было бы сложно адаптироваться, даже если бы он сменил имя, которое было с ним десятилетиями, он все равно смог бы к нему привыкнуть всего за несколько дней.

Хоть это и было немного странно, по крайней мере, было лучше, чем в первый раз, когда он услышал это имя, когда он не смог сразу ответить, а замер.

Чон Тхэ Ин нарезал несколько кусочков курицы и положил их на тарелку, а затем посмотрел на хозяина дома. Ему было за 40, но выглядит он на 10 лет моложе, как будто ему всего около 30. А еще он постоянно разговаривал и смеялся с окружающими.

— …..

Это удача или неудача?

Чон Тхэ Ин вспомнил, как впервые встретил этого человека в Австрии, в деревне недалеко от границы с Италией.

Случайно он проходил там мимо.

Он арендовал машину, как только приехал в Европу, и начал путешествовать. Несмотря на то, что он сказал дяде, что больше не хочет работать в качестве сотрудника UNHDRO, дядя все равно настоял на том, чтобы дать ему служебную банковскую карту. Он сказал, что если бы он использовал свою карту для совершения транзакций, она легко оставила бы следы, поэтому он очень спокойно посоветовал ему использовать эту карту, чтобы не сохранять никакой информации.

— В конце концов, эти деньги были отмыты на Багамах уже несколько раз. Не беспокойся, потому что эти деньги были легализованы в UNHDRO как расходы на миссию по «специальной безопасности», так что ты можешь использовать их столько, сколько захочешь, а если этого будет недостаточно, просто напиши мне.

— Но дядя, разве это не похоже на то, что Вы делаете вещи, которые вредны для этой организации?

— Польза, которую ты приносишь этой организации, в десятки или сотни раз превышает эту небольшую сумму денег.

Сказав это, он даже громко рассмеялся:

— Не волнуйся, просто трать сколько считаешь нужным.

— Думаю, у меня больше нет причин отказываться, - небрежно сказал Чон Тхэ Ин и сделал так, как сказал дядя.

Его сердце втайне думало, что он будет останавливаться в самых роскошных отелях, путешествовать по континентам и постоянно менять машины везде, где бы он ни был, и т. д.

Однако личность, которую он воспитывал с детства до взрослой жизни, не позволяла ему делать это. Несмотря на то, что он пытался потратить деньги, он все равно не мог их снять. Так что самой роскошной вещью, на которую он потратил большие деньги, была аренда тесной старой машины.

Приехав, он немного растерялся, поэтому решил купить карту и целый день знакомился с деревней. Несмотря на то, что Чон Тхэ Ину здесь мало что нравилось, это место было мирной и тихой маленькой деревней, поэтому он решил остаться здесь на неделю, а может, и дольше. В тот момент, когда он решил уйти, он встретил этого человека в магазине подержанных книг.

Но на самом деле это был не первый раз, когда он встретил его. Он узнал его сразу, как увидел.

Этого человека он уже встречал, когда был в Гонконге, хотя официально не познакомился с ним, а лишь взглянул на него, когда отправился туда с Альтой, чтобы встретиться с торговцем оружием. Он был тем мужчиной, который сидел тогда рядом с ним. Было две причины, по которой он запомнил этого человека.

Первая заключалась в том, что у него было довольно впечатляющее лицо. Несмотря на то, что внешний вид выглядит обыденно, он все равно по-своему очень впечатляет. Увидев его один раз, забыть будет сложно. Возможно, потому, что к столь заурядной внешности были привязаны его чрезвычайно острые и суровые глаза. Любой человек, встретивший такой взгляд, наверняка почувствует их холод.

И более важная причина была в том, что в то время он смотрел на чертеж с кучей беспорядочных цифр. Собственно, именно из-за этого он никогда не мог забыть этого человека. Потому что Чон Тхэ Ин тоже видел цифры и рисунки, похожие на те, что он держал в руке.

— …..

И теперь он понимал, почему он у него был.

Чон Тхэ Ин внезапно почувствовал вкус горечи. Хоть он и не хотел винить еду, он все равно взял стакан с водой и сделал глоток.

В отличие от этих острых глаз, его личность не имеет ничего общего с его внешностью. Его немного беспокоило то, что он мог легко подойти к незнакомцам вокруг себя с такой дружелюбной улыбкой, но поведение этого человека в магазине подержанных книг все равно рассмешило его.

В тот момент он подумал, может быть, если бы он не дал ему книгу, о которой он всегда мечтал, этот здоровяк обнял бы его, как ребенка, заплакал бы и закатил бы истерику? Чон Тхэ Ин хорошо знал, насколько интересной была книга, и был уверен, что его дядя захочет прочитать эту книгу немедленно как получит, поэтому он планировал купить ее и отправить дяде после прочтения, чтобы он мог ее прочитать.

Но этот человек сразу потерял лицо и побежал к нему.

Он сказал, что вернет взятые у него взаймы 50 евро, но он не собирался их принимать. Давать и получать – это естественно, но он никогда не думал, что должен получить что-то взамен просто за то, что дал. Разве его дядя не такой же? Он сказал, что даже проходящим мимо нищим он без колебаний дал бы деньги.

Он так и подумал и со своим сострадательным сердцем решил подвезти этого человека до Берлина.

Но вскоре появилась проблема.

На его приглашение мужчина вежливо кивнул и сказал, что его дом находится в Берлине. Заведя машину и отправившись в путь в Берлин, они всю дорогу разговаривали друг с другом.

Как ни посмотри, этот мужчина выглядел старше его, но он сказал ему перестать вести светскую беседу и перейти на ты. После этого ему тоже стало удобнее, но его речь все еще находилась в рамках. И когда он горько улыбнулся, то задал вопрос, который ему следовало задать в первую очередь.

— Кстати, прости, я еще не знаю твоего имени. Тебя зовут...

— Ах… я Ким Ён Су.

Чон Тхэ Ин произнес незнакомое имя, глядя на мужчину через зеркало заднего вида.

Он сознательно выбрал для своего паспорта и других документов самую распространенную фамилию в Корее, но затем с опозданием понял, что ему следовало выбрать имя, которое было бы легче произносить. Мужчина снова наклонил голову при незнакомых словах и открыл рот.

— Ким Инсу…

Чон Тхэ Ин улыбнулся и сказал:

— Ха-ха, это немного сложно произнести, зови меня просто Ким.

Мужчина кивнул и повторил: «Ким».

— Ты корейского происхождения?

— Кореец... Я вообще не похож на корейца. Как ты так хорошо догадался, обычно европейцы с трудом различают национальность азиатов, даже когда слышат наши имена.

— У меня много корейских друзей, и особенно мой очень близкий корейский друг, который тоже любит коллекционировать антикварные книги. Так что его хобби очень похоже на мое. Вот почему.

Мужчина говорил гордо. Чон Тхэ Ин слушал и кивал во время вождения.

В Европе качество дорог достаточно хорошее, машин на дорогах не так много, поэтому ехать было очень легко. Он чувствовал, что даже если он сейчас закроет глаза, вероятность попасть в аварию гораздо ниже, чем при вождении в большом городе Кореи. Друг-кореец тоже любит старые книги. Почему этот мир так мал? Может быть, даже его дядя его знает.

Чон Тхэ Ин сухо кивнул.

— Хорошо. Но я подобрал только несколько старых книг и мало о них знаю, но мой дядя очень хорошо осведомлен. Если ты захочешь найти какие-нибудь книги, я познакомлю тебя с ними. Тогда вы сможете обмениваться вот так редкими книгами…

Мужчина промолчал, услышав его слова, затем вздохнул и покачал головой.

— Нет. Драгоценные книги нельзя одалживать. Кто знает, продаст ли этот человек эти книги или обменяет их на другие? Особенно старые книги, которые необходимо сохранить. Так что пусть дядя тоже будет очень осторожен.

— Ах, это правда…

Он не думал, что этот человек плохой. Но он определенно сумасшедший человек. Он без ума от всего, что связано с книгами. К счастью, его дядя не был так серьезно болен.

А потом он быстро обернулся с улыбкой:

— Но всегда приятно познакомиться с кем-то со схожими интересами. Было бы здорово, если бы было больше возможностей встретить таких людей, как твой дядя.

— Да, я понимаю это чувство.

— Похоже, что твой дядя тоже подружился со многими людьми, которые любят старые книги. Было бы здорово, если бы мы могли собраться и поговорить об этих книгах.

Затем он счастливо улыбнулся и добавил:

— Ах, верно.

— Несмотря на то, что сейчас я работаю на другой работе, в прошлом я также работал на работе, связанной со старыми книгами, и тогда работа помогла мне познакомиться со многими людьми со схожими интересами. Мы до сих пор поддерживаем связь. До сих пор было легко говорить об одних и тех же интересах.

— Должно быть весело выполнять работу, которая тебе нравится. Работа, связанная с подержанными книгами, похожа на открытие магазина подержанных книг?

— Нет, я с юности планировал открыть магазин подержанных книг, когда подрасту. Но когда я был молодым, я основал компанию по переизданию драгоценных и редких старых книг, но спрос был намного меньше предложения. Так что очень сложно это сделать… продолжать управлять убыточной компанией.

— Ха… да…

Чон Тхэ Ин прикусил рот и ответил неопределенно, словно собираясь вздохнуть, чувствуя, будто тяжелый камень только что перекатился по его груди. Что это было… в его голове пронеслось неприятное чувство неуверенности. Если его двусмысленность была верной, то это определенно была неудача.

— Ах, теперь я вспомнил, что тоже не знаю твоего имени. Как тебя зовут...?

После того, как мужчина закончил свой рассказ, тихо спросил Чон Тхэ Ин. На мгновение он выглядел удивленным, а затем сказал:

— Ох, - покачал головой и горько улыбнулся.

— Я забыл кое-что такое элементарное. Прости, Ким. Можешь звать меня Кайл.

— Ах, ладно. Кайл… это звучит очень хорошо.

Чон Тхэ Ин услышал это имя и улыбнулся, камень, тяжко лежавший на его груди, тоже исчез.

— Услышав это, многие люди, вероятно, путают это с вашим именем. Но среди людей, которых я знаю, есть люди, которые используют фамилию Кайл, - добавил Чон Тхэ Ин.

[В Европе, представляясь в социальных сетях, люди часто называют свою фамилию, а не имя. Например, если кого-то зовут Кайл Риглоу, он представится как Риглоу, поэтому Чон Тхэ Ин ошибается думая, что Кайл - его фамилия. Он считает, что ему повезло, потому что фамилия у него точно не Риглоу =))))]

Тогда мужчина ответил спокойно.

— Ах. Это мое имя. Несмотря на то, что я все еще пишу свою фамилию на визитной карточке, когда мы разговариваем, я представляюсь как Кайл, будь то людям, которых я встречаю впервые или встречаюсь несколько раз. Потому что в моем дома, я представлюсь как Кайл. А мой младший брат пользуется фамилией.

— Ха...

— Это потому, что мой младший брат ненавидит людей, называющих его по имени. Если кто-то без его разрешения случайно назовет его по имени, у этого человека будут большие проблемы. Поэтому в моей семье его зовут только по фамилии, и посторонним не разрешается называть его по имени. Его поведение не очень приятное, поэтому я боюсь рассказывать об этом другим. Так что даже на светских мероприятиях я до сих пор использую имя Кайла, как сейчас.

— …..

По какой-то причине у Чон Тхэ Ина закружилась голова, в его голову закралось дурное предчувствие, такие же смутные кусочки, как и этот, завертелись один за другим, точно так же, как и его тревоги. Чон Тхэ Ин даже потерял дар речи, не осмеливаясь спросить что-либо еще. Но чего бы вы не хотели, Бог обязательно позволит этому случиться. Когда он больше ничего не хотел слышать, его слова все отчетливее проникали в его уши.

— Поэтому меня никогда не называли по фамилии. Например, мистер Риглоу или что-то в этом роде.

«Убейте меня».

Чон Тхэ Ин неосознанно сжал руль и случайно чуть сильнее нажал на педаль газа, в результате чего машина подпрыгнула и резко ускорилась. Мужчина посмотрел на него с недоумением и тогда Чон Тхэ Ин поспешно отпустить педаль газа.

— Ах....так.... ты Кайл Риглоу?

— Правильно, но меня так редко называют. Ха-ха, зови меня просто Кайл, все меня до сих пор так называют. Плюс, если ты называешь меня Риглоу, то, возможно, все будут немного сбиты с толку, потому что в моей семье так называют только моего младшего брата.

— Ага, окей.

Чон Тхэ Ин кивнул, его мозг опустел. Его глаза внезапно побелели. К счастью, на прямой дороге впереди почти не было машин.

Если бы он ехал в таком состоянии по большому городу, то обязательно попал бы в аварию.

Чон Тхэ Ин одной рукой нашел панель управления и включил радио, чтобы послушать что-нибудь, стараясь отвлечься от тревожных мыслей. В противном случае, даже если они едут по дороге с ограждением, несчастный случай неизбежно произойдет.

Ему вдруг пришла в голову странная идея, о которой он забыл. Правильно, те 50 евро, которые он взял в долг, он обязательно должен вернуть, не удержав ни цента.

С нищего он не взял бы ни цента, а вот с рожденного с алмазной ложкой во рту возьмет достаточно.

Когда Чон Тхэ Ин внезапно включил радио, мужчина на мгновение замолчал. Он посмотрел на него в зеркало заднего вида, он, казалось, ни о чем не думал и напевал старую поп-музыку, играющую по радио.

Чон Тхэ Ин впал в депрессию, одной рукой управляя рулем, а другой оперевшись о подбородок.

Почему его жизнь в последнее время такая дерьмовая? Он думал, что человек, который сидел с ним в машине хороший, но он не ожидал, что у него есть кровное родство с этим ублюдком, которого он никогда больше не хотел видеть. Это просто совпадение или нет? Его зовут Кайл Риглоу, но кто знает, может быть, его младший брат не тот человек, о котором он думает. Может быть, это просто совпадение, что все детали так тонко подходят друг к другу.

С этой мыслью Чон Тхэ Ин оглянулся на жестокую реальность и снова впал в депрессию.

Брат Илая, который когда-то руководил компанией по переизданию старых книг, теперь руководит компанией по торговле оружием.

Кайл, который раньше занимался переизданием старых книг, теперь прекратил заниматься бизнесом и занялся другой работой.

Риглоу - сумасшедший парень из UNHDRO, которого никто не осмеливается назвать по имени напрямую.

Он младший брат Кайла, парень, который может разозлиться, если брат назовет его по имени.

Части так хорошо сложились друг с другом, что если бы Кайл сейчас сказал, что у него нет никаких отношений с Илаем, это лишило бы его еще большей дара речи.

Чон Тхэ Ину хотелось удариться головой о руль. Если бы Кайла здесь не было, он бы давно стал причиной аварии.

«Если кто-то без его разрешения случайно назовет моего брата по имени, у этого человека будут большие неприятности. Его поведение не очень приятное, поэтому я боюсь рассказывать об этом другим...»

Чон Тхэ Ин вспомнил, что только что сказал Кайл.

Не имеет значения, действительно ли младший брат Кайла тот сумасшедший, которого знает Чон Тхэ Ин. Парень, который всегда с гордостью демонстрирует свою уродливую сторону до такой степени, что его брат может только молча справляться со всем его мусором. Кайлу даже пришлось признать его странность, и он даже не осмеливался рассказать об этом другим.

В любом случае, ему нужно как можно быстрее уйти от этого человека. Живописные перспективы, только что образовавшиеся перед ним, быстро померкли. Учитывая характер Илая, маловероятно, что он будет регулярно связываться со своей семьей. Но что, если он позвонит Кайлу сейчас? Что же ему делать? Тогда его разочарование превратится в отчаяние.

Ему вдруг захотелось вырвать себе язык за то, что он инициативно предложил отвезти его в Берлин. Но что бы ни случилось, оно уже случилось, ему оставалось только пустить все свои силы на то, чтобы с молниеносной скоростью доехать до Берлина и немедленно уехать.

Оказавшись там, он немедленно сбросил бы этого человека и ушел, не оглядываясь назад. Чон Тхэ Ин принял решение и взглянул на Кайла через зеркало заднего вида.

Он удобно смотрел в окно и подпевал мелодию песни, звучавшей по старому радио.

Он не очень похож на Илая. Хотя если присмотреться к каждой детали, то можно увидеть некоторое сходство, но все же он не думал, что они слишком похожи. Также есть большая разница в возрасте. Тогда он сказал, что Кайл был другом его дяди, так что разница в возрасте, должно быть приличная.

Чон Тхэ Ин погрузился в глубокие размышления, а затем закинул наживку.

— Но когда тебя ограбили, ты же мог позвонить домой и попросить о помощи, верно? У тебя ведь есть телефон или что-то в этом роде?

— А? Нет, у меня больше нет даже телефона. Этот парень забрал у меня все, кроме паспорта. Однако я должен поблагодарить его за то, что он оставил мой паспорт.

Тем более, что в несчастье есть удача. Разве не благодаря тому вору ему представилась возможность поехать в ту деревню и привезти обратно стопку драгоценных книг?

— ...если с тобой не смогут связаться, наверное твоя семья будет очень обеспокоена, особенно твой младший брат…

Чон Тхэ Ин почувствовал облегчение от того, что возможность внезапного звонка Илая исчезла. Кайл открыл глаза и внезапно рассмеялся.

Он ясно знал, почему Кайл так смеется, поэтому не слишком смутился и просто подождал, пока его смех утихнет. Если бы он услышал такие слова, он бы тоже рассмеялся.

Чтобы Илай волновался… да, смешно.

Чон Тхэ Ин на мгновение представил его обеспокоенное выражение лица.

...и подумал, что умрет от смеха.

Одна только мысль об этом застила его почувствовать себя так абсурдно, что ему тоже захотелось громко рассмеяться. К счастью, слова Кайла погасили еще не распустившуюся улыбку Чон Тхэ Ина.

— Ну, моему брату не о чем беспокоиться, но… как бы это сказать, он немного особенный и лишен эмоций. Ему немного не хватает привязанности по сравнению с другими нормальными людьми.

Чон Тхэ Ин действительно думал, что у Илая был чрезвычайно хороший брат по сравнению. Никто не может сказать про него, что он просто «немного лишенный эмоций». Так сказать может только человек ослепленный любовью настолько, что игнорирует все его недостатки. Или, может быть, Кайл был смущен, что у него в семье такой младший брат, поэтому он старался говорить преуменьшая.

— Поэтому мой младший брат редко приходит домой. Нет, скорее, он ненавидит возвращаться домой. Мой младший брат работает за границей, и у него там есть кое-какие дела. Но даже когда он возвращается сюда, он не приходит в дом.

Чон Тхэ Ин попытался сдержать смех. Его уши стали острее, чем когда-либо.

— Разве если он не приедет, он не придет домой? Ведь это его дом…

— Нет-нет, гм... Потому что, может быть, ты никогда не встречал моего младшего брата, поэтому не знаешь, но он действительно редко приходит домой. В моем доме есть старушка, которая работает домоправительницей, и мой младший брат сказал, что не хочет слышать никаких ворчаний от нее, поэтому его давно не было дома. Однажды он вернулся и я случайно его встретил в городе, а он даже не потрудился показать свое лицо и прийти домой.

Когда Рита позвонила ему, чтобы пожаловаться на это, он просто не ответил на звонок, - пробормотал Кайл.

Чон Тхэ Ин подумал про себя, что, возможно, к нему наконец пришла удача.

Теперь он знал место, куда он никогда не придет, и это было идеальное место, чтобы спрятаться от его когтей. Разве это место не безопаснее, чем любой другой отель? Правильно, если хорошенько подумать, то кажется, что он только что чуть не упустил прекрасную возможность. Чон Тхэ Ин взглянул на Кайла: всего за несколько минут его мышление изменилось на 180 градусов. Прямо сейчас он очень надеялся, что приглашение Кайла остаться у него дома, когда он приедет в Берлин, не было пустым разговором. Оказалось, что это место было для него единственным способом спокойно жить.

* * * * *

— Кстати, Ким, кто за тобой гонится?

Внезапный вопрос Антона прервал его размышления. Тарелка была пуста, а курица давно исчезла. Но поскольку он был сыт, вероятно, это он, а не кто-то другой, бессознательно съел это.

Чон Тхэ Ин вытер губы большим пальцем, а затем облизнул их и сразу же услышал недовольное ворчание Риты, смотрящей на него сзади, вместе с «Умммм».

— Я бы не сказал, что за мной гонятся... скорее, есть кто-то, с кем мне не следует встречаться.

— Да, кто это? Дай угадаю, если ты говоришь, что это тот, с кем тебе не следует встречаться, то это женщина, у которой с тобой были отношения? Или это финансовые отношения? - взволнованно сказал Антон.

Альсфельд, сидевший рядом с Чон Тхэ Ином, ответил равнодушно:

— Как бы то ни было, это, должно быть, очень плохо… Например, если вы случайно связались с женщиной какого-нибудь южноитальянского мужчины, вы можете внезапно быть убиты…

— Особенно на юге Италии, но если речь идет о деньгах, то это еще страшнее. Антон кивнул в знак согласия.

В середине их разговора Чон Тхэ Ин услышал, как он рассказывал о том, как он путешествовал по Сицилии и случайно влюбился в соблазнительную итальянку. Но, к сожалению, она оказалась женщиной известного босса мафии, и эта женщина украла его деньги, и он стал главным героем истории о побеге из-за любви таким образом.

— И куда делась та куча денег, которую она украла… - глупо пробормотал Чон Тхэ Ин, взяв кусок мяса из приготовленной на пару рыбы, которую принесла Рита, и положив его в рот.

— Прежде чем она смогла что-либо сделать, эта девушка умерла от рук убийцы, посланного за ними тем парнем из мафии.

— А потом ты стал одиноким волком с заоблачным духом мести, верно?

— …..

Антон и Альсфельд два вышибалы, выглядели счастливыми, но их лица по-прежнему были очень серьезными и они даже не улыбались. Тем временем Кайл рядом с ним хихикал. Затем он кивнул Антону и спросил.

— А теперь вспомни то время в Катарине, что произошло.

— Ага, к счастью, все закончилось. Иначе мы с Марком должны были оказаться в рыбьем брюхе.

Антон нахмурился и махнул рукой. Чон Тхэ Ин остановил вилку, которой разрезал приготовленную на пару рыбу, и внезапно почувствовал потерю аппетита. Вспоминая, он, кажется, уже слышал это раньше, что у этого американца по имени Антон была банда, и, более того, то же самое было и с Альсфельдом, который был очень близок к Антону.

Торговцы оружием и банды звездной мафии. Какая прекрасная комбинация. Чон Тхэ Ин чувствовал себя бледным, но все еще немного голодным, поэтому положил нож и вилку на стол. Затем он вытер губы тыльной стороной ладони и тут же опять поймал острый взгляд Риты. Сегодня в доме не было недостатка в гостях, ведь любимцами хозяина были только Чон Тхэ Ин, Антон и Альсфельд. Вчера за завтраком были Чон Тхэ Ин, Альсфельд и гость-англичанин, ушедший днем. До этого были только Чон Тхэ Ин и тот британский гость. Просто так сюда еще не приезжали немецкие гости. А поскольку Альсфельд тоже уедет сегодня днем, завтра останутся только Чон Тхэ Ин и Антон, интересно, придут ли сегодня еще гости.

— Ты собираешься сегодня на работу, Кайл?

Он отложил вилку и вытер рот салфеткой, чтобы показать Рите, что закончил есть.

Кайл сказал:

— Думаю, мне нужно ненадолго выйти сегодня днем. Альсфельд, когда ты уезжаешь?

— Рейс вылетает в час дня, так что мне, наверное, придется уехать до обеда. Но разве ты не говорил, что отдохнешь до выходных, а теперь снова за работу. Как трудоголик...

— Ни в коем случае, я тоже хотел избежать этого, насколько это возможно. Я должен заехать на работу не потому что мне хочется, а потому что Илай сегодня заехал в компанию, у него какое-то срочное дело. Он никогда не звонит домой. Поэтому мне самому нужно туда заехать.

Чон Тхэ Ин выпил последнюю чашку чая, которую дала ему Рита, и слушал их разговор, не говоря ни слова. Потому что было упомянуто имя, с которым он не хотел, чтобы его ассоциировали. Илай. В любом случае, было странно слышать это имя из чьих-то уст.

Чон Тхэ Ин никогда не слышал, чтобы кто-нибудь называл Илая этим именем.

Ведь заставлять всю семью называть тебя по фамилии - это действительно…

Чон Тхэ Ин сам покачал головой. Но затем ему в голову пришла мысль. Почему он назвал ему свое имя, когда они разговаривали в первый раз? Он уже думал об этом однажды, но так и не смог найти ответа. Трудно заглянуть в голову этого эксцентричного ублюдка и понять, о чем он думает.

— Если брат приехал спустя долгое время, он наверняка останется у тебя сегодня, верно?

Чон Тхэ Ин больше не хотел думать об этом ублюдке, поэтому внезапно сменил тему. После этого Кайл покачал головой.

— Нет, он только что пришел на работу, поэтому, вероятно, приехал в компанию только сегодня днем. Мы уже договорились о встрече завтра утром в офисе, так что, если он согласится, он, вероятно, останется здесь еще на следующий день, но затем сразу уедет.

— Я понимаю, - сказал Чон Тхэ Ин и кивнул.

Кажется, что наблюдение за тем, как люди приходят и уходят каждый день, стало хобби этого дома. Судя по тому, что он слышал от сезонных садовников и других помощников, похоже, то же самое было и тогда, когда родители Кайла жили здесь до переезда в пригород, точнее, в то время гости Кайла еще время от времени приходили и уходили. Но после того, как он завладел домом, ситуация стала такой как сейчас.

Обычно гости остаются всего на два-три дня, но некоторые люди остаются даже на несколько месяцев. Между тем, Кайл казался очень счастливым, когда его гости говорили что останутся здесь надолго, потому что, по его мнению, это место действительно достойно того, чтобы каждый остался здесь на столь долгое время.

Понятие «гость» здесь ощущалось скорее не как просто гость, а уже как часть семьи. Как-будто члены семьи каждый день здесь менялись внешне и как личности.

Чон Тхэ Ин на мгновение задумался об этом, но его семья была не такой, поэтому он не мог себе этого представить. У него есть только один старший брат, и с момента рождения, если не считать изменения в зрелости, его внешность и личность мало в чем изменились.

Брат..... но как, черт возьми, ему теперь его найти?

Все в этом особняке знают, что Чон Тхэ Ин кого-то ищет и в то же время кто-то его преследует. Хотя он и не собирался раскрывать информацию о себе, в атмосфере, где все продолжали доверять друг другу, как будто в этом доме не было никаких секретов, такое количество информации приходило естественным путем и бессознательно выливалось наружу, когда все друг с другом разговаривали. И все гости были такими.

Кайл сказал, что поможет, чем сможет, если он захочет кого-то найти, но Чон Тхэ Ин покачал головой в знак отказа. Просить Кайла найти его брата…

Даже если бы он захотел задать этому человеку тысячи вопросов, как только прозвучало имя Чон Джэ Ин, его уши обязательно вставали бы, как у осла, тогда он, скорее всего, раскрыл бы его. И Илай мгновенно бы его обнаружил. Нет, ни за что…

Чон Тхэ Ин спокойно улыбнулся и сказал: «Я не могу быть тебе столько должен… я просто поищу сам».

— Кстати, Ким, почему ты откровенен только с Кайлом, а не с нами?

Чон Тхэ Ин снова украдкой взглянул на Риту после того, как немного громко глотнул чая, а затем поднял брови на внезапный вопрос Антона, как будто он был недоволен. Он медленно поставил чашку чая и сказал в шутку.

— Ах, просто Кайл такой радушный хозяин, что он не может сказать мне уйти. Мы ведь оба тут гости, верно?

Антону уже нечего было опровергать. «Угу», простонал он, в то время как Кайл слегка повернул голову и усмехнулся. Внезапно он увидел, что это лицо тоже немного похоже на Илая.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Кайла, не говоря ни слова, затем повернулся и допил остаток черного чая.

Конец 12 лавы.

Мора

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

Лицо его было горячим. Чон Тхэ Ин перевернулся. Просторный шезлонг нежно обнимал его кожу. Чон Тхэ Ин полуприкрыл веки, схватил полотенце и закрыл лицо.

Солнечный свет исчез в одно мгновение. Так что этого более чем достаточно, чтобы наслаждаться жизнью.

После того, как он закрыл лицо, солнечный свет достаточно смягчился. Теплый солнечный свет ласкал тело Чон Тхэ Ина, как будто он только что вошел в сауну с идеальной температурой. Когда он проснется через некоторое время, он, возможно, почувствует жгучую боль от солнечного ожога, но все же еще не хочет открывать глаза, потому что чувствует себя очень комфортно.

Чон Тхэ Ин заснул и быстро проснулся, его тело устало, но он больше не мог заснуть. Он открыл глаза и увидел большое белое полотенце, закрывающее его лицо и обзор. Через некоторое время, когда сонливость утихла, Чон Тхэ Ин перевернулся, подставив голую спину солнечному свету, и снова накрыл голову полотенцем.

Сейчас около полудня, да? Ему казалось, что он спал час или два. Когда он впервые заснул, тень крыльца уже была выше его пояса, но теперь солнечный свет падал прямо ему в лицо.

Звук щебетания птиц вдалеке, прерывистые крики, нарастающие и затихающие, как не слишком громкая песня. Прохладный ветерок нежно коснулся его кожи, успокаивая жар, охвативший его тело.

Под его ногами находится огромный поток чистой воды. Иногда слышно пение птиц, теплый солнечный свет, отличное место для короткого расслабляющего сна.

Когда он в последний раз так неторопливо и приятно проводил время?

Даже после увольнения из армии, Чон Тхэ Ин не мог спокойно отдыхать, потому что ему пришлось несколько месяцев лежать в больнице, чтобы оправиться от травмы. Затем, когда он собирался позволить своему разуму свободно двигаться и потратить время на восстановление своего тела, дядя пришел и забрал его.

«Это правда, что в жизни должны быть такие моменты отдыха, но… жизнь слишком сложна».

Чон Тхэ Ин пробормотал про себя с томным вздохом, а затем покачнулся взад и вперед.

Не то чтобы он не знал, что неторопливо наслаждается чужим домом, в то время как хозяин занят и рано утром уходит на работу, но Кайл был не против того, как Чон Тхэ Ин проводит время. Он всегда был с ним вежлив и обходителен, как настоящий хозяин, с любым гостем. Несмотря на то, что Чон Тхэ Ин был не из тех, кто обращал внимание на детали, в этом доме было слишком много гостей.

Он узнал несколько вещей, пробыв здесь несколько дней. Среди всех людей, живущих в этом большом особняке, только один человек принадлежал семье Риглоу. Говорят, что его пожилые родители живут на вилле в отдаленном пригороде, отец часто ходит на работу, но редко возвращается в этот дом. У Кайла есть еще младшая сестра, которая, как только ей исполнилось 20 лет, вышла замуж за бизнесмена того же возраста и переехала в Соединенные Штаты. Другими словами, в это доме жил только один человек, Кайл Риглоу.

Жить одному в таком доме, похожем на дворец... наверное, было бы одиноко... но ему некогда об этом думать. Ведь в этом доме вместе с несколькими служанками всегда бывают разные гости. Будь то светский или частный гость, здесь всегда останавливаются один или два человека.

По словам Риты, этот маленький хозяин «мастер держать людей в своем доме».

[Рита использует 도련님 (уважительная манера речи)]

Когда Чон Тхэ Ин пришел в столовую, там уже никого не было. Он съел овощной суп, который приготовила Рита, и переспросил ее: «Маленький хозяин?»

Рита кивнула и ответила: «Маленький хозяин».

Она рассказала, что прожила в этом доме более 40 лет с тех пор, как была еще маленькой девочкой, а также была няней для детей в этой семье, когда они были маленькими. «Все маленькие хозяева в этом доме были воспитаны ей», - сказала старушка с очень гордым видом. Чон Тхэ Ин на мгновение посмотрел на нее, а затем спросил еще раз:

— Вы вырастили в этом доме двух сыновей, называя их маленькими хозяинами?

Тогда старуха прервала его и ответила:

— Для меня они по-прежнему мелкие владельцы.

— …..

Чон Тхэ Ин потерял дар речи. У него не было другого выбора, кроме как уткнуться лицом в тарелку с супом и молча есть.

Рита не плохой человек.

До знакомства с ней она производила впечатление холодного и прямолинейного человека, и даже сейчас ей, похоже, не очень нравится такой азиат, как Чон Тхэ Ин. Но когда он о чем-то спрашивал ее, она всегда ему все отвечала, и если Чон Тхэ Ин делал какие-то ошибки, она помогала ему, не говоря ни слова.

Чон Тхэ Ину нравятся такие люди. Поэтому Рита ему тоже очень понравилась, хоть она и смотрела на него неприятными глазами. Она очень прямолинейная и холодная, но в то же время очень заботливая бабушка.

— Как мог человек, воспитанный такой хорошей бабушкой, стать таким жестоким убийцей?

Чон Тхэ Ин бессознательно пробормотал, а затем снова перевернул свое горячее тело под солнечный свет.

Но он не думал, что это вина Риты. Ведь Кайла тоже воспитывала Рита, но он не выглядит так, будто обладает такой же устрашающей силой, как этот ублюдок.

«В любом случае, это основано на генетике, а не только на факторах окружающей среды… Братья и сестры, рожденные в одной и той же среде, и воспитываемые в одних и тех же условиях… должны быть примерно схожи… так когда же между ними формируются различия…»

Его мысли запутались. В конце концов, он так и не понял, почему у Илая такой характер. Чон Тхэ Ин покачал головой под полотенцем.

Трудно предположить. Разве два близнеца не унаследовали одни и те же генетические факторы и не выросли бы в одной и той же среде? Так почему же они так отличаются друг от друга? Они ведь с Джэ Ином тоже совершенно разные...

В очередной раз все зашло в тупик, казалось, было что-то врожденное, что нельзя было объяснить только средой или генетикой применительно к этому сумасшедшему.

«....интересно, как этот сумасшедший может так хорошо жить… В конце концов, может ли кто-нибудь причинить ему вред? Этот монстр мог бы выжить, даже если бы его бросили посреди раскаленной пустыни».

Несмотря на то, что ему было очень любопытно, он совершенно не беспокоился о нем. Нет ничего более бесполезного, чем беспокоиться о человеке по имени Илай Риглоу.

Независимо от того, насколько ему было любопытно, Чон Тхэ Ин из тех, кто не склонен копаться в этом слишком глубоко. Потому что иногда, если обнаружить первопричину проблемы, тревога и страх могут усилиться еще больше.

Покинув остров, он несколько раз связывался со своим дядей, потому, что обещал, что будет звонить один или два раза в неделю, но дядя сказал, что ему не обязательно звонить так часто, если нет ничего важного.

За два дня до отъезда из Гонконга, он намеренно поехал в аэропорт и позвонил оттуда.

Он использовал новую личность, но не был уверен, сможет ли Илай определить его местоположение благодаря телефонному звонку из аэропорта. Однако он также вполне уверен, что его не так легко выследить. И все же у него все еще были сомнения.

Чон Тхэ Ин не знал, какие методы будет использовать Илай, чтобы узнать его местонахождение. Или, может быть, он больше не будет о нем заботиться и не будет пытаться его найти. Конечно, с его характером он, вероятно, будет упорствовать, пока не поймает его. Но правда в том, что он не знал, что на самом деле сейчас делал Илай. И это его нервировало. Когда он позвонил дяде, то получил спокойную улыбку и очень короткий совет: «Тхэ Ин, не попадись».

Он кое-что понял, как только услышал эти слова. Даже если бы такой сумасшедший, как он, захотел подавить свой гнев, у него это получилось бы не очень хорошо.

Его гнев, должно быть, поднялся до макушки.

Испытывал ли Илай когда-нибудь что-нибудь подобное в своей жизни? У такого человека, как он, действовавшего эгоистично по отношению к другим, гордость наверняка была бы разбита таким унижением.

Однако.

«Правильно, если он меня поймает… я умру».

Чон Тхэ Ин знал несколько способов пытать человека, продлевая боль перед смертью, и он не думал, что Илай знает меньше, чем он. Не было бы странным, если бы он знал несколько более жестоких способов убийства людей, чем любой из самых жестоких методов, которые он только может знать... Так что другого выхода нет, надо бежать куда подальше.

От одной мысли о том что он может его поймать, у него холодел позвоночник. Этот сценарий ничем не отличается от фильма ужасов.

— Но… почему это так грустно…

Под ярким солнечным светом Чон Тхэ Ин тихо пробормотал, потирая руки, покрытые мурашками.

Со временем его воспоминания о прошлом померкнут. Время может исцелить все, и ему нравится, как оно проходит: когда болезненные воспоминания превращаются в печаль и постепенно забываются, счастливые воспоминания снова становятся ясными и, что самое главное, интересными.

Теперь он больше никогда не увидит людей из этого филиала. Возможно, однажды они случайно столкнутся друг с другом на дороге жизни, но он никогда не собирался активно контактировать или встречаться с кем-либо из них.

Более того, из-за Илая он предпочел сбежать, спасая свою жизнь.

Но если однажды, по прошествии очень долгого времени, когда воспоминания станут размытыми и неясными, когда кто-то скажет ему, что страшный человек превратился в другого человека и стал немного более человечным, было бы здорово увидеть его снова... Но даже сейчас он никогда не думал, что его темперамент изменится, даже когда он станет старше.

В любом случае, это хорошо. Хоть он и не знал, что Илай делает в каком-либо углу, на этой вилле он все равно был в безопасности. Корейца по имени Чон Тхэ Ин больше никто не сможет найти, он бесследно пропал в Гонконге.

Сейчас есть только Ким Ён Су, который неторопливо наслаждается отдыхом прямо в доме Илая Риглоу.

Чон Тхэ Ин снова повернулся спиной, чтобы лечь, и лениво вздохнул.

В любом случае, он наконец отдыхает спокойно…

Но куда ему пойти, чтобы найти брата?

Конечно, на самом деле он его специально не искал, но, потратив некоторое время на поиски, он просто собирался сказать дяде: «Дядя, я не смог его найти».

Но в любом случае перед отъездом он пообещал дяде, что постарается его найти. Хотя обещание может быть нарушено, это были слова, которые сорвались с его уст, поэтому он постарается сдержать их.

Но он все еще не знает, что делать. Он не может использовать ресурсы организации, чтобы найти его, и на самом деле, даже если бы мог их использовать, он не думал, что это имело бы какой-либо эффект, так как же ему найти брата?

Человека по имени Чон Джэ Ин всегда было нелегко найти. Если он не захочет появляться, ему придется отказаться от идеи встречи с ним, потому что кто знает, какие это может повлечь за собой плохие последствия для Джэ Ина.

— Хён... где же ты, мой счастливый брат…

Он прошептал:

— Это сложно, потому что нет никаких улик, чтобы найти тебя.

Пока он просматривал свои воспоминания в поисках подсказок, то услышал шаги приближающиеся издалека. Кто-то подходил к бассейну.

Возможно это гость, остановившийся в доме, или новый гость, или одна из горничных, пришедшая убрать сад, Чон Тхэ Ин снял полотенце, закрывавшее его лицо.

Звук приближающихся шагов принес в тихое пространство звук разговора. Кажется, там был не один человек.

— ...его немного сложно продвигать, потому что это еще непроверенный продукт. Первое испытание еще даже не началось.

Это был голос Кайла.

Когда Чон Тхэ Ин проснулся утром, хозяин этого дома уже был занят работой и он не смог с ним встретиться. Был полдень, так что, возможно, он просто зашел в дом ненадолго и не знал, скоро ли он уйдет снова или нет.

Кайл привел гостя, но он не знал, останется ли этот человек здесь на несколько дней или просто зашел по делу. На первый взгляд казалось, что речь идет об оружии.

Чон Тхэ Ин много раз думал об этом, казалось, что Кайл действительно был человеком, которому нравилось общаться с другими, особенно когда они становились его гостями.

В этом моменте он был немного похож на его дядю, но он также знал, что он не такой мягкий человек, каким кажется.

— Если хочешь, я могу позволить тебе его протестировать. У меня будет время завтра днем, хорошо?

Голос приближался все ближе и ближе, и вскоре он встретится с ним. В конце концов, он был хозяином, поэтому Чон Тхэ Ин решил, что ему следует поздороваться. Он накинул рубашку на плечи и встал. Внезапно раздался эмоциональный голос сопровождавшего его мужчины:

— Правда? Конечно! Тебе не нужно об этом беспокоиться, все будет в порядке! Улучшенный и переработанный Remington 1875… этот прекрасный малыш!

Прежде, чем он закончил произносить эти слова, Чон Тхэ Ин уже лежал на шезлонге, покрытый полотенцем. Он замотал полотенце в волосы так, чтобы ни одна прядь не выбивалась.

Это был голос, который он никогда не забудет.

Эмоциональный голос, когда речь идет об оружии. Из всех людей, которых он знал, был только один такой человек. Единственный человек в этом мире, который мог описать окровавленное оружие как прекрасных детей. И если кто-то случайно прикоснется к этим его «детям», у них обязательно будут большие неприятности из-за жестокости и упорства этого человека.

— Хорошо, когда я приду в офис, то поговорю с Луи, поэтому, пожалуйста, оставайся пока в доме. Твоя комната здесь, когда откроешь окно, то сможешь выйти прямо на лужайку, так что не стесняйся использовать ее, когда захочешь. Ты ведь останешься здесь до следующих выходных, Мора?

— Эм, я забронировал рейс на субботу вечером. До тех пор я буду здесь.

— Просто расслабься...

Голос Кайла эхом разнесся прямо над его головой, рядом со столбом, он отчетливо это чувствовал. Чон Тхэ Ин лежал неподвижно, поклявшись, что никогда не снимет полотенце с головы. Будучи гостем, он должен был проявить инициативу и поприветствовать Кайла, но теперь он никак не мог этого сделать.

Мора. Мора. Мора!!!

Мало того, что голос звучит похоже, но даже имя полностью совпадает с человеком, о котором думает Чон Тхэ Ин.

Зачем этому проклятому мужчине приходить в этот тихий особняк в качестве гостя?

Если хорошенько подумать, это вовсе не так уж и странно, это похоже на то, что он простой незнакомец, который встретил Кайла всего несколько дней, и он даже ничего о нем не знает, но он все еще сидит в этом особняке как гость или что-то в этом роде. Так что нет причин, по которым Моры тоже не могло быть здесь. Кроме того, владелец этого дома еще и торговец оружием, а Мора - фанатик оружия.

Думая об этом, он, кажется вспомнил, что Мора также знал семью Илая. Говорят, что до прихода в UNHDRO он хотел работать в компании Риглоу. Так что пребывание Моры в этом доме было гораздо понятнее, чем его присутствие здесь.

— Здесь кто-то отдыхает, о да… это Ким.

Несмотря на то, что Чон Тхэ Ин скрыл свое лицо полотенцем, Кайл все равно сразу узнал его. Кайл объяснил Море, который стоял рядом с ним:

— Это мой гость, который живет здесь уже несколько дней.

— О, понятно, - Мора ответил равнодушно и, похоже, не заинтересовался гостем.

Шаги постепенно удалялись, он сменил тему:

— Этот сад все так же прекрасен, как и прежде. Березовая роща, ведущая к той тропинке, все еще здесь, верно?

В то же время шаги Кайла стихли, принося Чон Тхэ Ину тревогу. Что насчет рейса в следующую субботу вечером? Мора наверное останется здесь до тех пор? Так что возможность встречи друг с другом напрямую увеличивается, а это то, чего он меньше всего желает. Нужно покинуть это место прямо сегодня вечером. Отказываться от такого идеального убежища действительно жаль, но если он останется здесь, то рано или поздно это убежище превратится в логово тигра.

К тому же, они с этим чертовым ублюдком не могут помочь друг другу в жизни, а он представляет еще большую угрозу, чем лейтенант Ким.

Но в любом случае, было бы хорошо, если бы он мог тихо оставить это место, не привлекая внимания, тогда не будет никаких проблем. Половина тела Чон Тхэ Ина загорела от яркого солнечного света, но он не осмелился перевернуться, потому что боялся, что полотенце с лица упадет, поэтому просто лежал неподвижно, как дохлая рыба.

После того, как они вдвоем покинут это место, он решил, что немедленно побежит в свою комнату и будет наблюдать за каждым их шагом. Силуэты этих двух мужчин все еще находились в пределах видимости, хотя они и отошли на несколько шагов от него. Однако именно в этот момент он услышал:

— Ким, как долго Вы собираетесь так лежать? Вам стоит встать и немного походить. Сейчас время обеда. Если Вы не будете правильно питаться, у Вас заболит живот.

Из-за стеклянной двери раздался холодный, пронзительный голос. Рита. Хотя старуха казалась отстраненной, на самом деле Чон Тхэ Ин был благодарен ей за доброту, и заботу, которую она проявляла к нему. Но не в этот момент. Чон Тхэ Ин притворился, что крепко спит, лежа совершенно неподвижно.

— О, Рита. Просто оставь его в покое. Кажется, он очень глубоко спит.

Несмотря на то, что Кайл сказал это, Рита все равно вышла из стеклянной двери и направилась к Чон Тхэ Ину.

— Если он будет так много спать, его биологические часы расстроятся, и его здоровье ухудшится, хозяин. Ким здесь с 10 утра, посмотрите на его загорелую кожу. Если его оставить так, он потом сгорит.

«Рита. Рита. Спасибо за заботу. Но это совсем не вовремя, пожалуйста, оставьте меня в покое. Если только Вы не хотите увидеть меня мертвым».

Хотя Чон Тхэ Ин был не из тех людей, которые могут боятся других, сейчас он плакал кровавыми слезами. К сожалению, эти шепот и мольбы идущие от его души не доходили до Риты.

— Ким, просыпайтесь!

Его глаза мгновенно ослепил яркий солнечный свет. Стоящая перед ним Рита с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок, смотрела на него сверху вниз. А через скамейку за пляжем стоял Кайл, глядя на него и спокойно улыбаясь.

— Эй, Ким, ты, наверное, вчера поздно лег. Просыпайся, солнце уже на пике.

— Ага... да...

Чон Тхэ Ин ответил немного неловко и тут же отвернулся. Позади Кайла Мора подошел к березовому лесу, посмотрел в сторону леса и восхищенно вздохнул, прежде чем повернуть назад.

— Издалека это выглядит красиво, я хочу прогуляться здесь вечером, - сказал Мора, и его улыбка внезапно исчезла, потому что он увидел знакомое лицо, смотрящее на него.

— Да, его можно было бы усовершенствовать и отремонтировать, но у моего отца не было желания. Поэтому и я сохранил его таким.

Кайл с улыбкой посмотрел на Мору через плечо, мышцы лица Чон Тхэ Ина напряглись. Его глаза широко открылись и он посмотрел на Мору, а затем двигая губами, беззвучно прошептал ему:

«Молчи».

Мора тоже широко раскрыл глаза, глядя на Чон Тхэ Ина. Когда Кайл увидел это выражение, он в замешательстве обернулся. Чон Тхэ Ин сделал вид, что улыбается, как будто ничего не произошло, а затем подошел к Кайлу.

— Благодаря тебе я могу вот так расслабиться.

— Мора, это мой гость Ким Ён Су. Ким, а это...

В этот момент послышался голос Риты:

— Извините, что прерываю, но, пожалуйста, зайдите в гостиную, прежде чем идти в столовую.

— Гейл звонит? Что такого срочного? О, я отойду, а вы двое идите в столовую и поешьте.

— Нет необходимости, я подожду, пока ты вернешься и поедим вместе. Лучше, чтобы все ели вместе.

Чон Тхэ Ин вежливо ответил с улыбкой, не выявляющей никаких подозрений. Кайл снова засмеялся, взглянул на него, а затем исчез на своей вилле. Время совпало, как будто все было заранее оговорено. Теперь осталось только два человека, Чон Тхэ Ин и Мора. Как только Кайл и Рита исчезли, светская улыбка исчезла с лица Чон Тхэ Ина:

— Ладно, пойдем в столовую. Рита очень хорошо готовит.

— Эм, это правда, что навыки Риты великолепны. Но… Ким Ён Су?!

— Зови меня Ким.

— Хорошо, Ким.

Мора кивнул и улыбнулся очень щедрой и доброй улыбкой, а затем снова покачал головой и внезапно остановился:

— Ким. Почему ты здесь, Тэй? Ты сменил фамилию на Ким. С каких пор?

Голос Моры ничем не отличался от крика. И прежде чем крики закончились, Чон Тхэ Ин пришел в ярость:

— Замолкни!

Чон Тхэ Ин подумал о том, чтобы взять полотенце, обернуть вокруг его головы, засунуть его прямо в рот Море и оторвать ему голову.

Ну почему? Почему здесь оказался именно этот парень? Если бы сюда приехали хотя бы Тогу или, например, Альта, они точно бы держали язык за зубами. Но, в конце концов, почему это должен быть кто-то, кто был так жесток с ним! Чон Тхэ Ин никогда не слышал, чтобы этот парень умел держать язык за зубами.

Пока Чон Тхэ Ин молча злился, Мора смотрел на него широко открытыми глазами. Чон Тхэ Ин изначально думал, что сегодня он тихо соберет свои вещи и молча уйдет, но все же не смог удержаться и тут же подошел ближе и схватил Мору за шею. Растерянный мужчина пристально посмотрел на него.

— Ублюдок. Я ведь вернул тебе пистолет, не так ли? Нам нечего враждовать.

Чон Тхэ Ин угрожающе зарычал. Мора нахмурился и ответил неохотно:

— Разве я не могу я выразить свое недовольство?!

— Ой, извини! Хорошо, если ты хочешь выместить свой гнев, тогда не стесняйся вымещать свой гнев на мне! Но после того, как ты закончишь, забудь все эти обиды, забудь все. Забудь о моем существовании в этом мир, и забудь о том, чтобы когда-либо видеть меня здесь.

Чон Тхэ Ин все еще держал Мору за шею и сильно тряс его, когда заметил странное выражения лица:

— Что такое?

Мора несколько раз моргнул, а затем внезапно сузил глаза:

— ...ах.

Он необъяснимо щелкнул языком, как будто что-то обнаружил. Чон Тхэ Ин забеспокоился. Он не знал, что означает это выражение, но оно определенно не сулило ему ничего хорошего. Кроме того, он видимо даже быстро забыл про проблему с оружием, о которой Чон Тхэ Ин только что напомнил ему.

— В твоем внезапном исчезновении нет ничего странного... как и предполагалось, ты что-то натворил в филиале и сбежал.

Чон Тхэ Ин потерял дар речи. Он спокойно посмотрел Море в глаза. Что он пытается сказать и какой вывод хочет сделать? Угадывать ситуацию, даже если ты ее не совсем понимаешь… этому их учили в UNHDRO. Но он боялся, что Мора скажет что-нибудь, что убьет его, когда он так на него смотрел, это было единственным, о чем он мог думать.

— Ты… сделал что-нибудь с Шинру?

Он спокойно сказал об этом и не было никаких сомнений в том, что он мог только догадываться об этом.

Его мозг на мгновение опустел, это было совершенно не то, чего он с нетерпением боялся услышать. Но наоборот, в груди у него вдруг все сжалось, когда он услышал эти слова. От этого имени закралась тревога, которой он не мог ожидать. Почему Шинру появился в рассказе Моры...

— Шинру? Почему Шинру? Что с ним случилось?

Чон Тхэ Ин неосознанно увеличил хватку уже расслабленной руки, все еще лежащей на теле Моры. Мора, которого снова поймали, в замешательстве поднял брови и наклонил голову, чтобы посмотреть на Чон Тхэ Ина.

— Что случилось с Шинру?

Чон Тхэ Ин сильнее сжал его руку.

— Шинру ушел! Сразу после того, как ты исчез, через день или два!

— Что… почему…

Чон Тхэ Ин перестал трясти руками и тупо посмотрел на Мору, как будто не понимая, что тот только что сказал.

Мора заворчал:

— Какого черта мне знать, почему… но как только ты исчез и Шинру ушел почти сразу. Ходят слухи, что ты ушел из-за того, что изнасиловал Шинру и сбежал, Шинру после этого пришлось уйти.

Он схватил руку Чон Тхэ Ина, которая все еще держала его за шею, и отдернул ее.

— Черт побери, почему я встретил тебя здесь? - пробормотал Мора, и это было именно то, что хотел сказать ему Чон Тхэ Ин.

Он посмотрел на него со скептицизмом, затем склонил голову и сел. У него даже не было сил думать об этом слухе. Шинру ушел из UNHDRO. Какова бы ни была причина, возможно, половина ее тоже принадлежит ему. «Шинру… он ведь говорил, что ему нравилось там работать…»

Шинру однажды предложил им обоим покинуть филиал, но он также знал, насколько Шинру нравился и подходил UNHDRO. Поэтому он всегда надеялся, что он не откажется от работы из-за него.

Он ушел, не попрощавшись с ним, потому что не знал, что сказать. Кроме того, он слишком устал в то время. Он словно упал в глубокую яму и в тот момент даже думал, что не сможет из нее выбраться. Теперь он сожалел об этом. Если бы можно было повернуть время вспять, он бы попрощался с ним как следует.

Но нет никаких «если», даже если однажды два человека встретятся снова. Когда-нибудь в будущем они встретятся и поговорят.

Чон Тхэ Ин тихо опустил взгляд на свои ноги, а затем наконец поднял голову. Мора смотрел на него сверху вниз.

— Итак… куда делся Шинру? И что он сейчас делает? - беспомощно спросил Чон Тхэ Ин и нахмурился.

— Я не знаю куда, может мне сходить к нему домой и посмотреть?

В этом ублюдке совершенно нет человечности.

— В конце концов, вы двое коллеги из одной отрасли. Ты совсем не беспокоишься о том, что он внезапно ушел с работы?

— Эй, малыш... ...почему я должен беспокоиться о Шинру? Его не волнует моя жизнь и смерть! Изначально он был молодым хозяином из богатой семьи, так что, может быть, он уехал домой чтобы основать компанию или что-то в этом роде, почему я должен беспокоиться о ком-то, кто живет лучше меня?

С недовольным лицом Мора повысил голос. Чон Тхэ Ин посмотрел на него и глубоко вздохнул. Он бы хотел, чтобы кто-нибудь его нокаутировал прямо сейчас. Это верно. Хоть Шинру и производит впечатление всего лишь слабого и хрупкого ребенка, на самом деле он очень умный юноша. Он может все делать хорошо. Если он сможет идти по новому пути без него, то это для него самое лучшее.

Сейчас нужно волноваться совсем не о Шинру, а о себе самом. Чон Тхэ Ин с трудом смог встать. Он думал, что ему нужно еще раз предупредить Мору, но был слишком утомлен.

— Знаешь, не говори никому в этом доме, что ты меня знаешь, не говори никому, что ты видел меня здесь. Я имею в виду, забудь меня. Мы оба незнакомцы. Ты ведь не хочешь иметь ничего общего с тем другим человеком, верно? - сказал Чон Тхэ Ин насмешливым голосом, а Мора искаженно посмотрел на него.

Он взглянул на Чон Тхэ Ина и внезапно заговорил, как будто держал Чон Тхэ Ина за хвост:

— Оглядываясь назад, я понимаю, что в этом нет ничего интересного, так что меня это не особо волнует, но... знаешь, о Рике тоже ходят странные слухи.

«ДЬЯВОЛ»

Чон Тхэ Ин не смог скрыть свое шокированное выражение лица, как будто его только что проткнули. Он почувствовал на себе взгляд Моры и поспешно притворился спокойным, но было уже слишком поздно.

— Вообще-то, это ты... ты тот, кого нельзя поймать, да…

Он медленно выплевывал каждое слово. Чон Тхэ Ин подумал, что если бы он прямо сейчас оторвал ему язык, это было бы даже приятнее и легче, чем рвать шелк. Но прежде чем Чон Тхэ Ин смог реализовать эту идею на практике, Мора прищурился и пробормотал жутким голосом:

— Было время, когда он, казалось, был в очень плохом настроении и постоянно без всякой причины причинял вред другим.

Чон Тхэ Ин нахмурился, услышав слова Моры. Он неохотно облизал губы и прошептал:

— Я ничего не сделал.

Но Мора почесал голову, словно не удовлетворившись таким ответом, и пробормотал:

— Черт побери, я не знаю в чем причина, я даже не осмеливался с ним заговорить. Если бы я сказал что-то против его воли, он в своем безумии свернул бы мне шею. Те несколько дней мне пришлось пытаться жить, будто я невидимый цветок белого лотоса.

Чон Тхэ Ин облился слезами в своем сердце, когда услышал эти слова, но в то же время почувствовал облегчение. Даже если бы он не был напуган до смерти, он не мог позволить себе больше общаться с Илаем.

Глядя на расслабленный вид Чон Тхэ Ина, Мора фыркнул и застонал:

— Но что, если я выпущу хотя бы одну новость, которая достигнет ушей только что упоминаемого человека? Даже если я не скажу это прямо здесь, в ушах недостатка нет. И информация может распространиться с головокружительной скоростью.

Чон Тхэ Ин опять подавил мысль о том, чтобы немедленно засунуть тряпку в рот мужчине перед ним.

— Должен ли я рассказать об этом Тогу, когда вернусь в филиал?

Этот чертов ублюдок. Чон Тхэ Ин подумал, что он был бы очень рад доставить ему неприятности. Три слова «прости» недавно вылетели из его рта, и он даже на мгновение притворился слабым. Но теперь, когда его до предела дразнили эти слова, он уже бросил свою маскировку. Чон Тхэ Ин широко раскрыл глаза и с усталым выражением лица посмотрел на Мору:

— Ах, ладно… ты видимо забыл про тех прекрасных малышей, которых спрятал по всей комнате? Эти малыши, вероятно, все еще крепко спят в ящиках, под матрасом кровати, в одеялах в спальне?

— Их больше там нет, мой дорогой друг! Я перенес их в другое место, потому что боялся, что такие люди, как ты, могут их тронуть! - Голос Моры был слабым, как будто ему хотелось заплакать от беспокойства.

Чон Тхэ Ин щелкнул языком, небрежно сказал «ага» и усмехнулся. Они все еще там, даже если он переехал в другое место, их негде спрятать, если только он не унесет их с острова. Поэтому он мог спрятать их только в своей комнате.

— Ты ведь знаешь, что в филиале запрещено хранить личное оружие, верно?

— Это… почему ты, ублюдок, вдруг говоришь об этом? Я все знаю, все это!

Из-за стонущего голоса разум Моры онемел. Это верно, это верно. Чон Тхэ Ин почувствовал, будто у него в животе открылось отверстие. По крайней мере, у него появилось что-то, что не позволит ему получить удар в спину.

— Мора.

Чон Тхэ Ин серьезно позвал его тихим голосом, как будто он уже догадался. Мора какое-то время молчал, прежде чем ответить прямо.

— Когда вернешься, никому обо мне не говори, ничего не говори, понял? И я тогда в филиал тоже ничего не сообщу.

— Ладно. Тогда держи рот на замке. Но если будет внеплановая проверка комнаты и если что-нибудь случится с моими прекрасными малышками, я приму это от тебя как проблему и тоже о тебе все расскажу.

Чон Тхэ Ин не знал, когда именно будут проводиться такие проверки, в среднем в год проводится две выборочные проверки. Но к тому времени его здесь уже не будет и, возможно, он даже покинет Европу.

Даже если клыки монстра смогут добраться сюда, будет уже слишком поздно.

Они посмотрели друг на друга на мгновение. Хотя они были не очень удовлетворены, но, тем не менее, соглашение было молчаливо установлено. Чон Тхэ Ин провел рукой по рубашке, все еще висевшей у него на плече, и медленно застегнул ее. Он обернулся. Теперь ему нужно было идти обедать, если он опоздает, то во время ужина ему придется встретить горящие глаза Риты. Мора был здесь несколько раз и, похоже, сейчас имел ту же частоту мозговых волн, что и Чон Тхэ Ин, поэтому он тихо последовал за ним. Они оба пошли бок о бок в столовую. Все, что они хотели сказать, было сказано, и им больше нечего было сказать друг другу. Но Чон Тхэ Ин и не хотел говорить, да и сил говорить не было. Он пошел немного быстрее, когда увидел появившуюся дверь столовой. Затем, словно вдруг вспомнив что-то, он повернулся, чтобы тайно спросить Мору:

— А как в филиале сейчас? Все в порядке? Ничего особенного? Что-то вроде внезапно отсутствующего офицера, или что-то вроде поисковой кампании, чтобы найти кого-нибудь, например…

Мора странно посмотрел на него, как будто не понимая, почему он спрашивает об этом. Он на мгновение наклонил голову, а затем прямо ответил:

— Тебя так долго не было, так почему ты все еще спрашиваешь об этих вещах? Филиал все тот же. Но что особенного… если ты говоришь, что что-то изменилось с тех пор, как ты ушел, то это, вероятно касается офицера Рика. Четвертый младший лейтенант назначенный ему в прошлый понедельник, был доставлен в больницу в четверг. А потом Рик сказал, что младший лейтенант ему больше не нужен.

Помолчав мгновение, Мора посмотрел на Чон Тхэ Ина с очень недовольным выражением лица. Парень вздрогнул.

— Какого черта ты на самом деле сделал? Из-за тебя мы не можем сказать ему ни слова. Этот монстр немного совладал с собой после того, как пришел работать офицером, но теперь опять сошел с ума. Даже если кто-то совершит небольшую ошибку, он выкинет этого человека с земли. Эти несколько дней после твоего исчезновения были абсолютно кровавыми. Эти дни - самые страшные дни, которые я когда-либо переживал.

Мора прошептал так, будто он действительно умрет, если его кто-нибудь поймает:

— Если подумать, не ты ли должен занимать позицию рядом с этим сумасшедшим? Оглядываясь назад, я понимаю, что ты действительно плохой человек, если сбежал и отдал эту должность кому-то другому.

Слова Моры не имеют значения, он просто такой. Чон Тхэ Ин подумал, что собирается задушить этого человека. Он посмотрел на шею Моры, а затем открыл дверь столовой. Кайл уже сидел внутри, а Рита смотрела на них страшными глазами.

— Извините, что опоздали, - пробормотал он и быстро сел.

— Я только что пришел, не волнуйся.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Кайла благодарными глазами, когда услышала этот чрезвычайно теплый голос. В такие моменты он думал об одном: невероятно, что такой человек мог быть братом Илая. Он тихо вздохнул и пожевал немного овощей из закуски. Раньше он уже был маньяком-убийцей, но теперь его положение стало еще хуже, как будто его жестокость была повышена до нового уровня. Раньше он думал, что это его предел, но кто бы мог подумать, что он может быть еще более безумным. Чон Тхэ Ин раньше думал что-то вроде: «У него есть еще два предела, которых он еще не достиг». Это была всего лишь шутка, но когда эти мысли появились в его голове, он вдруг почувствовал жестокую реальность и бессознательно вздрогнул. Наверное он был очень зол. Его краткие слова предупреждения снова прозвучали эхом: «Не попадись».

Сейчас они казались очень полезными, потому что он был на 10/10 уверен, что если он его поймает, то он умрет.

Но хорошая новость была в том, что, похоже, ему не придется в спешке уходить отсюда. Проводя внешний поиск Илай не выглядел таким уж рассерженным. Другого пути нет.

Конечно, всего, что он с ним сделал, было недостаточно, чтобы заставить его так обеспокоиться тем, чтобы во что бы то ни стало найти Чон Тхэ Ина.

— ...немного грустно так думать… все-таки я думал, что ты появишься, даже если это будет всего лишь твой коготь... - пробормотал Чон Тхэ Ин себе под нос во время еды.

Кайл и Мора растерянно переглянулись друг с другом. Чон Тхэ Ин задался вопросом, услышали ли они то, что он только что случайно сказал, и быстро закрыл рот.

Чон Тхэ Ину не хотелось покидать этот дом. Хоть он и пробыл здесь недолго, но познакомился здесь со всеми и смог комфортно отдыхать долгое время. Но теперь его обнаружил этот проклятый ублюдок Мора, поэтому, как бы он ни мог заставить его замолчать, ему все же необходимо немедленно уйти отсюда.

Еще одна важная причина в том, что с этим парнем по имени Илай, он никогда не сможет чувствовать себя в безопасности. Он упаковал свои немногочисленные вещи в спортивную сумку, как и тогда, когда приехал сюда.

Чон Тхэ Ин неторопливо собирал свои вещи и пристально смотрел на стену, примыкающую к соседней комнате Моры. Он мог бы еще немного отдохнуть в этом уютном доме, если бы не его присутствие. Но если подумать, если бы он остался здесь дольше, у него не было бы возможности найти своего брата. Хотя он все еще искал его без каких-либо планов...

Он хотел встретиться с хёном. Ему хотелось увидеть его лицо, услышать его тихий голос. «Восток, Запад, Юг, Север, куда мне теперь идти? Он, вероятно, не поедет в Северную Корею. Я не могу зайти так далеко... ...там тоже эмбарго».

Чон Тхэ Ин быстро все сложил в свою приготовленную сумку для багажа и всерьез задумался о том, чтобы сходить к гадалке. Был поздний вечер, но солнце все еще стояло высоко в небе. Если решил уйти сегодня, то следует уйти до захода солнца. Чон Тхэ Ин решительно встал, хотя на сердце у него было тяжело, когда он решил уйти. Все, что ему сейчас нужно сделать, это попрощаться с Кайлом, Ритой и остальными перед уходом.

К счастью, Кайл был дома. Он привез Мору сюда и уехал обратно на работу, а затем вернулся через несколько часов. Несмотря на то, что у него все еще было много работы, он все равно спокойно улыбнулся и сказал:

— До сегодняшнего дня это все еще мой отпуск.

Чон Тхэ Ин что-то пробормотал и плотно закрыл двери.

Это правда, что сидеть в офисе, пока он еще в отпуске, бесполезно. Чон Тхэ Ин вышел в тихий коридор, и мысль об уходе заставила его почувствовать еще большее сожаление.

Ему очень хотелось выгнать Мору отсюда вместо того, чтобы уходить самому, но ведь это был дом Кайла, и его гостеприимство по отношению к Море заставило его отказаться от каких-либо действий.

Проходя через коридор и гостиную, чтобы попасть в кабинет Кайла, Чон Тхэ Ин никого не встретил.

Он глубоко вздохнул, вспоминая присутствие Риты на кухне, садовника, приходящего и уходящего в сад снаружи, и других гостей, отдыхающих в комнатах. Раньше Илай тоже был здесь. Даже если этот бесчеловечный человек останется здесь, это место всегда будет иметь свой ритм. И теперь он чувствует, что должен выйти из ритма. Жить своей повседневной жизнью. Он надеялся, что однажды сможет вернуться в это мирное место.

Чон Тхэ Ин вздохнул, улыбнулся и пошел вперед. Он прошел через гостиную и поднялся по лестнице, где находился кабинет. Это лестница, которая ведет только в эту комнату. Если вы хотите пройти в другие комнаты на втором этаже, вам придется пройти по лестнице между столовой и гостиной.

Кажется, кабинет - самое ценное место в этом доме. В любом случае, так и должно было быть, потому что это было похоже на сокровищницу библиотеки человечества, он была наполнена книгами, которые Кайл ценил как свою жизнь. И в то же время это как бы вторая компания Кайла. Когда он там, вы можете зайти в библиотеку и взять книги с его разрешения, но когда он отсутствует, она всегда заперта. Он даже не мог выносить книги из этой комнаты. Потому что он действительно сумасшедший фанат книг. Чон Тхэ Ин улыбнулся и пошел вверх по лестнице. Когда он постучал в толстую деревянную дверь кабинета, раздался голос Кайла.

Услышав звук приглашения войти, Чон Тхэ Ин немедленно открыл дверь. Кайл некоторое время смотрел на папку через свои тонкие очки в серебряной оправе, даже после того, как он вошел внутрь. Затем он наконец поднял голову, написав что-то внизу этого документа.

Чон Тхэ Ин не возражал против этого, но он также был немного удивлен, потому что впервые увидел Кайла в работе. Его внешний вид сильно отличается от того, что он обычно показывает ежедневно.

Возможно, это чувство было похоже на то чувство, которое он испытал, когда впервые увидел его в Гонконге. Во время работы его как будто окружала тонкая, непроницаемая аура. Это все равно что стать другим человеком, чтобы адаптироваться к каждому типу окружающей среды. Чон Тхэ Ин почувствовал, что только что узнал другую сторону Кайла, и спокойно наблюдал за этим человеком, не говоря ни слова. Заметив появление Чон Тхэ Ина, Кайл естественно улыбнулся, очень дружелюбной улыбкой, которую он показывал всем. Кайл отложил ручку и файл в сторону и снял очки.

— Ким, что случилось? Есть ли книга, которую ты хочешь прочитать? Здесь ты можешь прочитать все, что захочешь, - сказал Кайл и указал на книжную полку, но Чон Тхэ Ин покачал головой.

— Нет, мне есть что тебе сказать... ...но ты выглядишь, что у тебя слишком много работы... - пробормотал Чон Тхэ Ин, когда увидел документ, который Кайл только что подписал. Кайл потер виски, как будто утомленный, и улыбнулся.

— Обычно я не так уж занят, но за последние несколько дней произошел ряд проблем, одна за другой. Если тебе в чем-то нужна помощь... я могу что-нибудь для тебя сделать? Чон Тхэ Ин на мгновение заколебался, но отказался.

Кайл жестом предложил Чон Тхэ Ину сесть в кресло напротив него.

Чон Тхэ Ин взглянул на стопку документов на столе, гадая, не связана ли его проблема с этими документами, Кайл улыбнулся, встретив его взгляд.

— Это не имеет никакого отношения к этим вещам. Есть обычные проблемы. Просто так случилось, что дело связано с оружием и моим младшим братом.

Чон Тхэ Ин молчал. Он пожал плечами, чтобы казаться равнодушным, но в глубине души вел себя как щенок. Он не хотел, чтобы Кайл узнал про отношения между ним и его младшим братом, поэтому получить дополнительную информацию было сложно, но если спросить о причине этих проблем, она может раскрыться. Так что лучше просто притвориться, что ты глухонемой.

Он бормотал жалобы про себя.

— Компания по производству и торговле оружием звучит громко, но, проще говоря, мы торговцы оружием. Поэтому, конечно, компания также часто подвергается нападениям. Не говоря уже об организациях, правозащитных организациях и религиозных группах, повстанцы в других местах часто нападают на нас и иногда нам также угрожают вооруженные террористические группы. В данном случае мы не делаем этого. Речь идет не только о торговле оружием, речь идет об оснащении какой-либо из сторон оружием. Кайл вздохнул и пролистал бумаги, чтобы увидеть, связаны ли они с бумагой сверху, а затем отложил ее.

— Это наверное очень сложно контролировать, - Чон Тхэ Ин кивнул и пробормотал.

Конечно, невозможно торговать оружием с повстанцами или вооруженными террористическими группировками. Если торговать с ними оружием, то это будет уже не просто продажа оружия, а контрабанда оружия. И если это просочится, бизнес должен будет немедленно закрыться.

Реальность такова, что предприятия, занимающиеся торговлей оружием, не могут проводить сделки просто так, но им приходится обходить закон, чтобы делать это незаконно. Таким образом, даже повстанцы могут владеть оружием, обладая деньгами и властью. Если вы занимаетесь торговлей оружием и делаете это чисто, без всяких хитростей, вас обязательно посчитают глупыми людьми, ничего не знающими.

Чон Тхэ Ин внезапно горько улыбнулся. Плохие воспоминания внезапно вернулись в его голову. Воспоминания, которые он хотел забыть. Воспоминания, которым никогда не будет конца, а будет лишь от них только грусть и тяжесть.

Возможно, Кайл не хочет слишком много упоминать о вещах, связанных с торговлей оружием. Он сменил тему.

— Из-за характера моей работы компания, в которой я сейчас работаю, имеет довольно хорошую информационную сеть. Поэтому меня часто просят узнать о том или ином человеке.

Кайл, кажется, вспомнил историю, которую ему рассказал Чон Тхэ Ин.

— Разве ты не разыскиваешь кого-то? Просто скажи мне, когда захочешь. Я не уверен, что найду этого человека, но все равно сделаю все, что смогу.

Чон Тхэ Ин застенчиво улыбнулся и снова отказался. Он не хотел называть этому человеку имя своего брата и просить помочь его найти. Но, оглядываясь назад, он не мог не попросить Кайла о помощи.

— Не так давно мой младший брат тоже попросил меня найти одного человека.

Чон Тхэ Ин почувствовал себя виноватым. Он равнодушно улыбнулся:

— О, правда?

Его ладонь намокла, и он неосознанно схватился за край брюк:

— Что это за человек?

— Ну... то есть.

Кайл почему-то выглядел растерянным, он нахмурился и некоторое время думал. Потом вздохнул и сказал:

— Хотя подробностей я не знаю, после небольшого расследования выяснилось, что это племянник моего друга. Я не знаю, почему брат не ответил, когда я спросил, зачем мне нужно его искать, но казалось, что этот человек сильно его чем-то разозлил. Кажется, я уже говорил это раньше, у моего младшего брата довольно странный характер. Он из тех людей, которые не могут простить тех, кто прикоснулся к нему.

«Да, я тоже это знаю. Помимо его семьи, я, тот, кто наиболее знаком с его темпераментом. Можно сказать, что это чрезвычайно жестокая, но в то же время очень особенная личность»

Чон Тхэ Ин пробормотал про себя, а затем понял, он не может рассказать об этом, чтобы вызвать сочувствие, но и похвастаться он тоже не может.

— Эм… итак, ты нашел человека, которого ищет твой брат? - Чон Тхэ Ин произносил каждое слово спокойно, делая вид, что ничего не знает.

На мгновение выражение его лица выглядело так, как будто он хотел сказать: «Хорошо… Кайл, тот, кого ты ищешь - это я!»

— Нет, это не так просто. Он не оставил никаких следов с тех пор, как они с моим братом в последний раз встречались. Возможно, он подделал свою личность, поэтому нам сложно его найти. Только человек, который помог ему изменить свою личность, может найти его, вероятно.

Кайл закусил губу. Чон Тхэ Ин сухо кивнул с таким выражением лица, как будто это было не его дело.

— Правда, я еще хочу сказать ему, что человек, который помог ему сменить личность, является моим очень близким другом. Без него узнать, кем он стал и где он сейчас, совершенно невозможно.

Чон Тхэ Ин неожиданно обнаружил, что до этого момента Илай не мог догадаться, кем он стал и где он сейчас находится. Но это не значит, что он не пристанет к его дяде и не попросит его раскрыть его местонахождение. В глубине души Чон Тхэ Ин чувствовал страх. Несмотря на то, что Илай все еще находится в азиатском филиале, он все еще может использовать свои когти, чтобы добраться куда угодно и найти местонахождение Чон Тхэ Ина. Однако похоже, что дядя не только дал ему новую личность, но и стер все его следы.

Спасибо дядя!

Я определенно буду усердно работать, чтобы найти Джэ Ин-хёна. Несмотря на то, что он не мог произнести ни слова, Чон Тхэ Ин все равно потер дрожащее сердце, говоря спасибо своему дяде, хотя он ничего не слышал. Когда он услышал новости об Илае, его тревога усилилась. Может ли он действительно уйти отсюда? Есть ли место безопаснее, чем это? Ведь это место, которого никогда не достигают когти монстра…

Подумав еще немного, пламенное желание Чон Тхэ Ина найти своего брата только что внезапно утихло. Он почувствовал, что оставаться в этом доме было лучшим выбором, пока Мора молчал. Но в конце концов Чон Тхэ Ин все же заговорил:

— Я пришел кое-что тебе сказать.

Кайл кивнул, как будто вспоминая цель, с которой Чон Тхэ Ин пришел сюда. Он улыбнулся и сказал ему, чтобы он не стеснялся говорить что угодно. Чон Тхэ Ин немного поколебался, а затем открыл рот:

— Похоже, мне придется уйти отсюда раньше, чем планировалось.

Кайл удивленно улыбнулся и посмотрел на Чон Тхэ Ина, слегка нахмурился и спросил:

— Почему так внезапно? Ты чувствуешь какое-нибудь неудобство?

— Нет. Спасибо, мне здесь очень комфортно. Как я уже говорил, мне нужно кое-кого найти… Так что я не могу оставаться здесь слишком долго.

Чон Тхэ Ин сказал это со спокойной улыбкой, Кайл на мгновение посмотрел на него и растерялся. Чон Тхэ Ин мог только почесать голову и задаться вопросом, не сказал ли он случайно что-то не так.

— Еще мне нужно сделать телефонный звонок, не оставив следов, поэтому я поеду в аэропорт, чтобы позвонить оттуда, а потом поеду куда-нибудь еще.

Услышав эти слова, Кайл, похоже, понял проблему и кивнул. Внезапно уголки его губ изогнулись.

— Если это так, то тебе не нужно ехать так далеко, чтобы позвонить, ты можешь сделать это прямо отсюда. Мой кабинет так же безопасен, как и офис моей компании, здесь невозможно отследить что-либо сделанное. Если у тебя нет другой причины поехать в аэропорт, кроме телефонного звонка, просто позвони отсюда. Все в порядке. Все будет хорошо. Я немного устал и хочу пить, поэтому пойду попрошу у Риты чашку чая и медленно выпью его, чтобы расслабиться.

Кайл встал. Чон Тхэ Ин неловко пробормотал:

— Ах, хм.

Но, похоже, Кайл думал иначе. Поэтому он прямо заявил:

— Я могу на 100% гарантировать, что звонок не будет отслежен, - и вышел из кабинета.

— Давай поговорим позже. Когда ты хочешь уйти?

— «…изначально я планировал уйти сегодня вечером» - но прежде чем Чон Тхэ Ин успел сказать первое слово, Кайл уже закрыл дверь и ушел.

Чон Тхэ Ин внезапно остался один в кабинете, на мгновение моргнул и посмотрел на бесшумно закрытую дверь, без каких-либо признаков того, что она снова откроется. Звуки далеких шагов, спускающихся по лестнице, эхом разносились снаружи. Чон Тхэ Ин почесал голову и взглянул на телефон. То, что сказал Кайл, вероятно, правда. Больше он ни о чем не мог спросить, потому что казалось, что это был неотслеживаемый телефон. В любом случае он также очень тактично ушел, чтобы дать Чон Тхэ Ину возможность сделать звонок.

Если он не станет звонить, это покажется грубостью.

Возможно, потому, что он раньше слышал имя Илая, он почувствовал себя немного «неловко». Его пальцы медленно прокручивали каждую цифру.

Лучше спросить у дяди о ситуации. Это верно. Может быть, если он это сделает, ему станет лучше. Мора рассказал, что Илай стал более жестоким. Он сошел с ума?

Был человек, который не побоялся причинить ему вред, но он позволил этому человеку ускользнуть, поэтому было естественно, что он сошел с ума. Но если подумать об этом с другой стороны, кажется, он стал причиной страданий многих других людей ради собственной безопасности. Хотя он ясно понимал характер тамошних людей, так что это было в некоторой степени справедливо. Все кончено.

Сначала он позвонит дяде и спросит, насколько у него испортился характер и до какой степени он за ним охотится.

После того, как его палец набрал последнюю цифру, телефон начал пищать и пищать. И только когда сигнал соединился, Чон Тхэ Ин понял, что вообще не учел разницу во времени. Он взглянул на часы: еще не стемнело. Если бы так, то у них уже должно быть за полночь. Он на мгновение задумался: в конце концов, дядя ложился спать довольно поздно. Если он повесит трубку сейчас, ему придется позже вернуться сюда и снова одолжить телефон. К тому же дяди днем нет в комнате, поэтому ему придется учитывать время для звонка с утра до вечера, а это действительно непросто, даже если это всего лишь телефонный звонок. Черт побери, если он его разбудил, то пусть будет так.

Прозвучало несколько звуковых сигналов, но на другом конце линии не было никаких признаков ответа. Может быть, он уже крепко спит, а может, его сейчас не было в комнате, или может, он был в ванной, поэтому не мог ответить на звонок.

Ему перезвонить позже? Если да, то ему все же придется ехать в аэропорт, чтобы быстро позвонить и уехать куда-нибудь еще. Наконец, длинный звуковой сигнал прекратился. Чон Тхэ Ин уже собирался положить трубку, но в последний момент поднес трубку ближе к себе. На том конце не было слышно ни звука. Он снова собирался положить трубку, как вдруг осознал, что человек на другом конце просто молча взял трубку.

— ...привет.

Поскольку он не слышал, что сказал другой человек, он заговорил первым.

Чон Тхэ Ин задумался, не набрал ли он неправильный номер. Он посмотрел на экран телефона: это действительно был номер его дяди. Может быть проблема с телефоном?

— Привет, дядя?

Если и на этот раз он не получит ответ, то повесит трубку и перезвонит позже. Чон Тхэ Ин снова посмотрел на него. Через десять секунд, а может и дольше, человек на другом конце провода наконец заговорил:

— Тебе следовало позвонить на две минуты раньше. Мы разговаривали с офицером Чан Ином, но Маори вызвал его, и он только что вышел.

Это был тихий, равнодушный и немного томный голос человека, внутри которого были спрятаны клыки и страшные когти.

— …..

— Не думаю, что это займет много времени. Вероятно, он вернется примерно через 10 минут.

Чон Тхэ Ин был слишком знаком с этим голосом. А еще он знал, что человек, владеющий этим голосом, тоже узнал его всего лишь по первым двум словам приветствия.

— А пока позволь мне поговорить с тобой. Или будет лучше, если ты расскажешь мне, что происходит, я слушаю.

В его голосе слышалась легкая улыбка. После долгого размышления над голосом, который все еще доносился до его ушей слово за словом, Чон Тхэ Ин мягко понизил голос.

— ...Илай.

Илай Риглоу.

Он никогда не думал, что кто-то, кроме его дяди, возьмет трубку в такой час. Он думал, что дядя, возможно, спит или не отвечает на звонок по разным причинам, но никогда не ожидал, что на звонок ответит кто-то другой. И более того не ожидал, что этим другим человеком будет этот мужчина.

— Прошло много времени, Тэй. Судя по твоему голосу, у тебя все в порядке, верно? Ты, должно быть, волнуешься, потому что не ожидал связаться со мной, да? Травмирован ты или нет, и где бы ты ни находился, тебе следует сообщить мне об этом, верно?

Он тихо прошептал. Несмотря на то, что Чон Тхэ Ин слышал этот голос много раз, он все равно почти потерял из-за него рассудок. Значит он действительно ищет его. Как давно он слышал голос этого человека? Не так давно. Нет, кажется, только вчера он слышал этот голос. Именно этот голос и это лицо каждую ночь являлись ему во сне.

Все становится странным. Его беспокойное сердце отдавалось эхом: стук... стук... медленно.

— Где ты сейчас? - коротко спросил он.

Из-за этого нежного голоса ему казалось, что его кто-то душит. Чон Тхэ Ин какое-то время молчал, а затем горько улыбнулся. Он внезапно что-то понял, все еще трясясь от страха, когда услышал голос этого человека.

Он чувствовал какое-то безымянное волнение, и не знал что за чувство пробралось в каждую клеточку его тела. Может быть, это была радость от того, что он до сих пор успешно избегал этого человека, а может быть… ладно. Он не мог признать, что это была просто безымянная радость.

Горькая улыбка Чон Тхэ Ина, казалось, проникла в трубку. Илай какое-то время молчал.

— Кажется, у тебя все хорошо. Я рад, что у тебя все хорошо. Если есть что-то хорошее, пожалуйста, расскажи мне. В последние несколько дней я чувствую, что хочу умереть.

В каждом слове, сказанном Илаем, проявлялось то, будто он действительно пережил очень мрачное и темное время.

Услышав этот странный низкий голос, Чон Тхэ Ин инстинктивно подпрыгнул.

«Если бы я был рядом с этим человеком прямо сейчас, я был бы уже мертв».

— Тебе хочется умереть… но у тебя нет причин для этого, Илай. UNHDRO всегда будет работать хорошо, и это также место, где ты можешь свободно делать то, что хочешь, и делать все по своей воле. Так что в чем причина желания умереть? Ты испытал что-нибудь неприятное?

Чон Тхэ Ин медленно заговорил. Изначально он хотел добавить к своим словам сарказм, но, поскольку он был всего лишь любителем, его способности в этом были невелики. Но в любом случае, это прозвучало хорошо. Илай был не из тех, кто не сможет понять его неуклюжий сарказм.

— ...ты такой смелый.

Улыбка исчезла из его голоса. Его сердце колотилось. Чон Тхэ Ин думал, что чувство ужаса сейчас больше похоже на удовольствие. Возможно, то же самое испытывают люди, смотрящие фильмы ужасов.

— Тэй, ты немало страдал, пока был здесь.

Внезапно Илай сказал что-то, казалось бы, не имеющее отношения к делу. Чон Тхэ Ин поднял брови и прислушался к этим словам. Он медленно выплевывал каждое слово.

— Да, потому что мне было ужасно работать рядом с тобой. Мои коллеги отвернулись от меня по этой жалкой причине. Помимо этого я также приложил руку к позору UNHDRO. Не слишком ли я пострадал там?

Чон Тхэ Ин ухмыльнулся.

В коротких словах Илая один за другим появлялись фрагменты воспоминаний об этом месте. Каждое событие проносилось в его голове. Те вещи, которые нелегко стереть, но которые он не хочет помнить.

— …ты говоришь так, будто знаешь все. Но неужели ты думаешь, что действительно понимаешь сердца людей? - горько прошептал Чон Тхэ Ин, стиснув зубы.

Старший брат. Он был человеком, который смотрел свысока на умы других людей и считал их незначительными, он не мог понять ничьих чувств. Но если бы он мог чувствовать эти эмоции и при этом продолжал делать то же самое, это было бы в сто раз хуже.

Илай рассмеялся. Кажется, ему было спокойнее не слышать саркастического тона Чон Тхэ Ина.

— Ты преувеличиваешь, Тэй. Прямо сейчас, поскольку ты через многое прошел, я могу дать тебе только один совет. Очень важный для тебя совет.

Чон Тхэ Ин какое-то время замолчал. Низкий голос Илая, казалось, шептал прямо возле его уха.

— О, я с нетерпением жду этого, что это? - неохотно спросил он.

После этого Илай медленно стиснул зубы и прошептал каждое слово голосом, который, казалось, приходил из темной ночи.

— Не попадись.

Казалось, этот голос пришел из ада.

Он уже слышал эти слова раньше. Но в тот раз все было не так уж и ужасно. Это потому, что человек, который сказал эти слова, был его дядей, и он просто давал ему совет, в буквальном смысле.

У Чон Тхэ Ина внезапно побежали мурашки, его руки, в которых больше не осталось крови, бессознательно сильнее схватили телефон.

— ...спасибо тебе за совет, буду иметь в виду. Я умею ценить свою драгоценную жизнь, - горько сказал Чон Тхэ Ин и внезапно из трубки послышался смех. На мгновение он, казалось, успокоился перед знакомым звуком.

— Ценить жизнь…? Разве человек, умеющий ценить свою жизнь, убежал бы вот так? Я думал, ты уже решил отдать свою жизнь в тот день, - прошептал Илай с холодной улыбкой.

— Ни в коем случае. Если бы эта жизнь не была драгоценной, мне не пришлось бы терпеть те гнилые дни в том месте.

Несколько раз ему приходилось сдерживать мысль о желании свернуть Илаю шею только потому, что он сожалел об остальной части своей прекрасной жизни.

Когда он побежден кем-то другим?

Это потому, что это всего лишь телефонный звонок, или потому, что он думает, что он не сможет добраться до него? Чон Тхэ Ин высказал Илаю все, что было у него на сердце. В конце концов, это был всего лишь звонок, и его нельзя было отследить, поэтому ему захотелось повысить голос, когда появилась такая редкая возможность.

— Чон Тхэ Ин. Я вообще-то начинаю волноваться за тебя… Что, черт возьми, ты собираешься делать, когда мы встретимся позже?

Илай вздохнул и пробормотал, как будто действительно волновался. Это заставило Чон Тхэ Ина почувствовать себя мышкой, с которой играет кот. Чон Тхэ Ин ответил словами из глубины своего сердца:

— Конечно, мы никогда больше не увидимся, идиот. Держу пари, что внезапно умру, если когда-нибудь встречу тебя. Ты, должно быть, спятил, разыскивая меня, да? Неужели ты вправду собираешься меня арестовать?

После того, как Чон Тхэ Ин небрежно выстрелил, Илай некоторое время молчал.

Тук, тук, тук...

Из телефона донесся знакомый звук.

В тот момент, когда он услышал эти ритмы, Чон Тхэ Ин, казалось, смог представить себе весь внешний вид Илая. Он сидел на стуле перед столом, держа в одной руке трубку, а другой рукой медленно постукивал по подлокотнику стула или по столу.

Как всегда.

Внезапно его сердце затрепетало. Он до сих пор делает это знакомое движение и даже не осознает этого. Он все еще был там, как и раньше.

Чувство тоски и, может быть, даже горечи закралось в его сердце, сменив темную злобу.

Чон Тхэ Ин до сих пор помнит, как он был зол, когда покинул это место. Возможно, жизнь в UNHDRO еще не полностью стерлась из его памяти. Может быть, он вспомнит о ней без сожалений однажды, когда пройдет время, и злость постепенно угаснет, а плохие воспоминания постепенно исчезнут. Но даже тогда он, вероятно, все равно будет помнить этого человека так же, как и раньше. Это потому, что он до сих пор каждый день появляется в его снах. Он всегда рядом, в воспоминаниях Чон Тхэ Ина.

Чон Тхэ Ин испустил неясный вздох, и он даже не мог понять, смех это или вздох. Илай какое-то время молчала после слов Чон Тхэ Ина, а затем внезапно заговорил:

— Ты сказал, что не хочешь, чтобы тебя убили, верно?

Чон Тхэ Ин на мгновение был сбит с толку этим внезапным вопросом. Но, не возвращаясь к своим воспоминаниям, он вскоре вспомнил, что то, что он только что сказал, было тем же, что он сказал Илаю той ночью перед тем, как покинуть UNHDRO. Хотя смысл немного другой. Однако общая идея та же.

Чон Тхэ Ин промолчал, не желая поправлять Илая. И молчание также являлось подтверждением. Илай слегка улыбнулся. Эта улыбка была наполнена гневом, как будто воспоминания того дня живо отражались в каждом его слове.

— Хорошо. Поскольку это так ценно, я сохраню тебе жизнь, - сказал он улыбаясь.

Но казалось, что это был уже не просто смех. Серый цвет покрыл его голос. Казалось, он злился. Гнев был подавлен до такой степени, что стал просачивался наружу, как яд, наполняя каждое слово Илая.

— Ты думаешь, что я так легко тебя убью? Разве ты не говорил, что так сильно ненавидишь находиться рядом со мной? Если так, то приготовься наслаждаться такой ужасной жизнью, пока не умрешь. Я хочу, чтобы ты страдал так каждый день.

Чувство ужаса охватило сердце Чон Тхэ Ина.

— Где бы ты ни прятался, сколько бы времени это ни заняло, ты думаешь, что я не смогу тебя найти? Не волнуйся, любой ценой я обязательно найду тебя.

Гнев, просачивающийся из Илая, также, казалось, пронзил холодную грудь Чон Тхэ Ина.

Он помолчал какое-то время. Чон Тхэ Ин знал, что он рассердится. Правильно, но с темпераментом Илая он, наверное, не просто на мгновение рассердился, а затем успокоился… Возможно, он планировал разорвать его на части. В голову ему пришла мысль. Из-за чего-то подобного, возможно, даже сам Чон Тхэ Ин или кто-то еще разозлился бы.

Но он совершенно не ожидал в этот момент молчаливой ярости Илая. Стойкое, мрачное, даже несколько тяжелое чувство дискомфорта Илая, казалось, проникло сквозь трубку и окутало Чон Тхэ Ина.

— ...просто делай то, что хочешь, если сможешь.

Чон Тхэ Ин говорил тихо. Его дыхание, его гнев и каждый его жест, казалось, задерживались прямо в его ушах.

Чон Тхэ Ин внезапно запаниковал. Это был смутный страх. Это был не страх перед болью и страданиями, с которыми ему придется столкнуться, если его поймают. Это было что-то другое, что невозможно выразить словами.

Он не мог себе представить, какой гнев был в нем сейчас, но это был стойкий гнев, покрытый тьмой. Чон Тхэ Ин внезапно понял, что даже не знает, что находится в этой темноте. Это действительно очень страшно.

— Передай дяде привет от меня. И скажи, что все идет хорошо.

Чон Тхэ Ин произнес короткую фразу. Он не хотел больше продолжать этот разговор, потому что его сердцебиение словно разрывалось в груди прямо сейчас. Он также хотел заблокировать ответ человека по другую сторону трубки, потому что неясные звуки дыхания в его ухе были жуткими.

Этот человек опасен. Он почувствовал это с первого раза, когда только посмотрел то видео.

Он слишком опасен.

Поскольку он долгое время был рядом с ним, он подумал, что, должно быть, ослеп. Он настолько привык к опасной атмосфере, когда находился с ним, что стал относиться равнодушно к этой опасности.

Так глупо.

— ........подожди.

Когда Чон Тхэ Ин собирался повесить трубку, из трубки внезапно раздался голос, даже немного настойчивый и расплывчатый. Казалось, ему очень хотелось еще что-то сказать Чон Тхэ Ину.

Он вернул трубку, которая только что почти покинула его ухо, и стал ждать следующих слов.

Но Илай просто молчал, больше ничего не говоря. Он просто молчал так, как будто не знал сам, почему остановил его. Чон Тхэ Ин терпеливо ждал, не говоря ни слова.

Эти тихие минуты проходили медленно. Остался только звук тяжелого дыхания. Казалось, это были единственные звуки, по которым он мог определить, что человек по ту сторону телефона все еще здесь.

Тишина.

Никто из них не заговорил первым. Оба молчали, прислушиваясь к дыханию друг друга. Сколько это длилось?

Чон Тхэ Ин смутно услышал шаги, доносящиеся снизу в кабинет. В тихом пространстве звук шагов то приближался, то удалялся. Только услышав эти шаги, Чон Тхэ Ин вздрогнул от тишины, как будто только что проснулся ото сна.

Это было не то место, где он мог оставаться надолго, его внимание привлекли часы. К этому моменту Кайл уже должен был допить чай.

— ......прощай, Илай.

Чон Тхэ Ин произнес короткие слова и положил трубку. Звук щелчка также означал, что вызов отключен. Но даже после того, как он положил трубку, он все равно какое-то время молча смотрел на нее. Чон Тхэ Ин медленно наклонил голову.

Странно.

На самом деле он только что разговаривал с Илаем, но это было не так страшно, как он себе представлял. «Правда ли, что воспоминания постепенно тускнеют?......Части, которые нужно забыть, забываются, но есть некоторые вещи, которые не хотят запоминаться».

Чон Тхэ Ин со вздохом пробормотал про себя. Хотя он знал, что этим воспоминаниям понадобится много времени, чтобы исчезнуть. Он почесал голову стараясь понять, что сейчас происходит с его сердцем.

«Хотел бы я с ним встретиться?»

Как только он спросил себя, он уже знал ответ. Чон Тхэ Ин энергично покачал головой. Возможно, он и не стал бы его убивать, но, вероятно, он не шутил, когда говорил, что заставит его прожить остаток жизни в страданиях.

В тот момент, когда он и Илай встретятся, его жизнь наверняка изменится к худшему.

Нет. Он не хотел с ним встречаться.

Чон Тхэ Ин несколько раз покачал головой, затем вздохнул и отвернулся.

Кайл сказал, что вернется после чашки чая, но он еще не пришел. Может быть, это потому, что, когда он вернулся, он все еще разговаривал по телефону. Так что будет лучше, если он выйдет прямо сейчас и скажет ему, что звонок закончился хорошо.

Это верно. Поблагодарив его, он уйдет.

Уйдет отсюда..... Куда он пойдет? Куда ему придется пойти, чтобы найти своего брата? Он даже понятия не имел.

Чон Тхэ Ин тихо вздохнул и внезапно почувствовал облегчение. Каково это просто пойти куда-нибудь?

Чон Тхэ Ин молча закрыл тяжелую деревянную дверь кабинета.

Когда он сказал, что уходит, лицо Кайла заметно погрустнело. Ему всегда было грустно, когда ему приходилось прощаться со своими любимыми друзьями, хотя он привык видеть, как люди приходят и уходят, как будто это было частью его жизни.

Казалось, что из-за того, что ему было так грустно, он ушел первым, оставив Чон Тхэ Ина, который стал плохим человеком, когда решил уйти отсюда.

Чон Тхэ Ин почесал голову и спустился по лестнице, а затем рассмеялся.

Возможно, из-за чувства сожаления, когда кто-то уходит вот так, к нему всегда время от времени приходят другие гости. Он думал, что посетит это место еще раз, когда время пройдет благоприятно и обстоятельства позволят ему это сделать.

— Вообще-то, если бы не этот ублюдок, я бы еще хотел остаться здесь еще немного… какая несправедливость.

Чон Тхэ Ин недовольно проворчал и пошел вниз по лестнице.

И в тот момент…

— …..!!!!!!

Когда на узкой блестящей деревянной лестнице осталось всего пять или шесть ступенек, Чон Тхэ Ин неосторожно наступил на нее, вероятно, потому, что случайно сделал шаг чуть шире.

Его ноги заскользили в воздухе. К тому времени, когда он попытался опустить ногу на следующую ступеньку, его тело потеряло центр тяжести.

— Эм-м-м.

Он не знал, кричал он или нет, он был недостаточно в сознании, чтобы ясно это осознавать. По всему дому разнесся громкий шум.

Чон Тхэ Ин упал с лестницы.

* * * * *

Чон Чан Ин остановился, войдя в комнату.

Как только он открыл дверь и вошел, он ясно почувствовал холодную атмосферу и по его спине пробежал озноб.

Риглоу сидел перед его столом.

Положив руку на подбородок, он молчал, глубоко задумавшись. Эти холодные глаза словно застыли до такой степени, что в них остался только мрачный цвет.

Что случилось? Он вышел из комнаты максимум на десять или двадцать минут, но когда вернулся, атмосфера в комнате заставила его грудь сжаться.

Чон Чан Ин какое-то время боролся с собой: он не хотел входить в свою комнату, но не мог развернуться и уйти. Поэтому он тихо вошел. Чон Чан Ин знал, что как только его холодные глаза становятся такими мрачными это становится опасно.

Он тихо закрыл за собой дверь и наклонил голову. Он знал, что он вошел, но даже не взглянул на него ни разу и просто молчал, глубоко задумавшись. Когда есть работа для обсуждения, Илай, его брат, Чон Чан Ин и UNHDRO связываются друг с другом и, если возможно, встречаются и разговаривают лицом к лицу. В прошлом, когда два брата были на другом конце света, они часто разговаривали по телефону со многими уровнями безопасности, но в любом случае это был не лучший способ. Хотя блокировка нескольких уровней детекторов для подтверждения источника вызова не позволит избежать утечки информации при совершении вызовов, реальность такова, что нет ничего идеального, как только этот уровень безопасности активирован. Но даже если он активен, вероятность быть обнаруженным все равно будет.

Вы можете звонить сколько угодно, но нехорошо делать это слишком часто. Таким образом, они будут обсуждать только основные тривиальные вопросы по телефону и будут говорить больше о важных деталях при личной встрече или могут использовать для общения кого-то, кому они доверяют.

Казалось, это стало нормой, и даже после того, как Риглоу переехал в Гонконг, они продолжали время от времени видеться. В связи с характером деятельности организации, UNHDRO заявляет, что кабели внутри филиалов безопаснее, чем кабели, оснащенные устройствами безопасности за пределами филиала, но нет необходимости использовать устройства безопасности, находясь в одном и том же здании.

Сегодня они также обсудят работу, в частности, взаимоотношения сил внутри отрасли. Чтобы обсудить дела, Риглоу спустя долгое время пришел в его офис. Но как только они немного поговорили, Маори по той же причине связался с Чан Ином, и ему пришлось отойти на время, минут на 10, а может и дольше, но это было всего лишь максимум на минут 20.

Ожидая его, Риглоу смотрел на книжные полки в глубокой задумчивости с бесстрастным лицом, когда Чон Чан Ин вошел в комнату.

— …..

Это выглядит не очень хорошо.

Подумал Чон Чан Ин, подходя к нему с равнодушным выражением лица. На его памяти такая атмосфера никогда не приводила к хорошим результатам, особенно если человек, сидящий перед вами, был монстром, покрытым льдом.

— Извини, что заставил тебя ждать. Ты хочешь почитать книгу?

Он сделал вид, будто не понимает текущей ситуации, но Риглоу не ответил. Казалось, он все еще был погружен в свои мысли и ни разу не удосужился взглянуть.

Он хотел снизить нынешнюю неприятную атмосферу до минимально возможного уровня. Прошло всего несколько десятков минут, должна же быть какая-то причина такой ситуации.

Чон Чан Ин был одет в форму, которую ему приходилось носить ночью во время встречи с начальством. Он снял верх и тихо наклонил голову. Риглоу уже давно в таком плохом настроении. Он облачился в свирепую ауру, так что даже те, кто раньше не знал о его жестокости, могли ясно ее ощутить. Чон Чан Ин ясно знает, когда началась эта ситуация.

Это была ночь, когда Тхэ Ин покинул UNHDRO.

В тот день сердце Чон Чан Ина упало. Его племянник пришел попрощаться с ним перед отъездом, но он не сказал ни слова.

Когда Тхэ Ин уходил, он забрал с собой только спортивную сумку и слегка кивнул через полузакрытую дверь. Чон Чан Ин отослал мальчика кивком, как будто он был невидимым.

«Дядя, я думаю, ты меня использовал».

Вернувшись в тот день с четвертого этажа, племянник заговорил с ним со вздохом. Хотя Чон Чан Ин так не думал. Несмотря на то, что его племянник был зол и холоден по отношению к нему, Чон Чан Ин все равно скучал по нему.

После того, как Чон Тхэ Ин ушел, Чон Чан Ин некоторое время сидел молча, прежде чем медленно подняться. Подобные вещи - просто тривиальные вещи. Ему еще многое предстоит сделать. То, что он создал сам, должно быть уничтожено им самим.

Чон Чан Ин пришел в комнату Риглоу, можно сказать, что он также был его сообщником. Потому что тоже помогал ему в этом деле.

Было поздно, но ему было все равно.

Риглоу - человек, который, даже если он крепко спит, все равно может сразу же проснуться, если кто-нибудь встанет перед дверью его комнаты. Чон Чан Ин без колебаний постучал в дверь. Но неожиданно никакого движения не произошло. Возможно, он был в ванной или слушал музыку, поэтому не услышал его. Чон Чан Ин снова постучал в дверь, на этот раз стук был немного сильнее. Затем он услышал шум изнутри.

— Рик? Могу я войти?

Закончив говорить, Чон Чан Ин приоткрыл дверь и заглянул внутрь. В этот момент он почувствовал, что вот-вот задохнется.

Перед его глазами открылась неожиданная сцена. Даже во сне он не мог представить себе такого сценария. Риглоу был привязан к кровати. Его запястья были прикованы наручниками к спинке кровати, он мог только лежать неподвижно и не мог двигаться.

Словно сходя с ума, Риглоу медленно поднял веки и посмотрел на Чон Чан Ина. Он как будто только что очнулся от бессознательного состояния. Однако его зрение все еще было затуманено. Его глаза несколько раз моргнули, как будто к нему постепенно возвращалась та часть сознания, которая только что была затуманена.

В то же время Чон Чан Ин почувствовал странный, но знакомый запах: хотя кондиционер хорошо работал, запах хлороформа все еще сохранялся в воздухе. Похоже, именно по этой причине Риглоу потерял сознание.

Кто мог сделать с ним такое?

Ему не пришлось долго думать, чтобы получить собственный ответ. Как только этот вопрос появился у него в голове, он сразу подумал о нем.

Этот племянник... ...прежде чем уйти отсюда, он, должно быть, ткнул куда надо и убежал.

Чон Чан Ин цокнул языком и подошел к Риглоу.

Ключ от наручников лежал рядом с кроватью. Он не знал, сводило ли его это с ума или нет, но его глаза были такими холодными, как будто что-то было в пределах его досягаемости, но он мог только беспомощно смотреть на это, не имея возможности дотянуться.

Его сознание все еще было затуманено.

Чан Ин не знал, действительно ли этот ключ мог привлечь его внимание, поскольку он все еще пытался найти способ выбраться из этих железных прутьев. Он взял ключ и взглянул на часы. В это время Чон Тхэ Ин уже находился на корабле, направляющимся в Гонконг. Даже если бы он использовал все свои силы, чтобы преследовать его, он все равно не смог бы успеть.

Он снял железные наручники. После этого Чон Чан Ин бросил полотенце, все еще пахнущее хлороформом, с тумбочки в ванную и закрыл дверь. Он думал, что как только его запястья будут освобождены, как бы ни воздействовал на них хлороформ, этот чудовищный человек каким-то чудесным образом встанет и мгновенно побежит в доки. Но вопреки его догадкам, когда Риглоу обрел свободу рук, он долго просто молча лежал.

— ...ты в порядке?

Чон Чан Ин открыл рот и принес ему воды. Его глаза были устремлены в потолок и казались все еще расплывчатыми и нестабильными.

«Что за монстр». Подумал про себя Чон Чан Ин.

Запах от полотенца, пропитанного хлороформом, все еще слабо витал в воздухе. Если его запах все еще силен на полотенце и не испарился, значит, времени прошло не так уж и много. И все же он так быстро пришел в сознание.

«Потому что он не похож на человека».

— ...который сейчас час?

Риглоу заговорил. Это был первый раз, когда Чон Чан Ин услышал такой глубокий и холодный голос. Он молча посмотрел на часы и назвал временные рамки.

Возможно, он и сам сможет оценить время, и, если еще не поздно, вероятно, сразу же отправится за его племянником. Но когда он услышал ответ, Риглоу просто промолчал.

При поддержке Чон Чан Ин он поднялся и сел. Его зрение все еще было очень плохим, когда он пил воду. Выпив стакан воды, он немного отдохнул, а затем прислонился головой к кровати. Он хранил молчание, за исключением его очень живых глаз, как будто он хотел сопротивляться воздействию оставшегося лекарства.

Не будет преувеличением сказать, что он просто уснул. Только тогда Чон Чан Ин понял, что сейчас неподходящее время для разговоров. Он цокнул языком и на мгновение задумался о племяннике. Почему-то кажется, что все идет не так.

Для Риглоу практически невозможно не достичь своей цели. Но в любом случае Чон Тхэ Ин не похож на глупого человека: если он решил сбежать, его будет трудно найти.

Риглоу, который до сих пор молчал, словно в полусне, вдруг пробормотал.

— Как, черт возьми, ты воспитал племянника?

Чон Чан Ин повернулся к нему, его голос все еще был очень легким и неопределенным, как будто он говорил в трансе. Он сел на стул, как будто слышал подобные вещи в прошлом, Чон Чан Ин ответил вопросом:

— Иногда он бывает очень безрассудным, не так ли?

Кажется, его ответ не отвечал на вопрос Риглоу. Правильно, безрассудным. Даже если бы это был сам Чон Чан Ин, если бы он не знал, что произойдет дальше, он бы ничем не рисковал. На самом деле, Чон Тхэ Ин, по сути, такой же. Глядя на обычное поведение мальчика, Тхэ Ин был не из тех людей, которые будут безрассудно делать что-либо, если не уверены.

Но иногда все происходит именно так. Вместо того, чтобы тщательно думать головой, сначала реагирует тело или эмоции. Это заставляет посторонних чувствовать себя одновременно жутко и взволнованно.

Чон Чан Ин взглянул на Риглоу, мышцы его лица были напряжены. Его щеки были красными и опухшими. Ему не нужно было спрашивать причины этих вещей. Должно быть, на него надели наручники и очень сильно избили.

Он надеялся, что его племянник сможет сбежать и улететь далеко.

Риглоу опустил все еще ошеломленные глаза и посмотрел на свои руки, которые, казалось, еще не восстановили всю свою силу. Затем он начал двигать пальцем или двумя и наблюдал за его движениями, как будто открывая для себя, как выглядят его руки.

— Ему они нравились. Я не знаю почему. Даже сейчас, оглядываясь назад, я не понимаю почему они ему так нравились.

Риглоу прошептал, как будто просто вел светскую беседу. Такого Риглоу он видел впервые. Он выглядел так, словно был пьян до безумия. Вырвался нежный вздох. Это был долгий, низкий вдох, как будто он собирался выпустить тяжелые вещи. Риглоу полуприкрыл веки. Он знал, что стоит ему закрыть глаза, как бы он ни старался, он снова впадет в бессознательное состояние.

Чон Чан Ин встал со стула, зная, что на этот раз он больше не проснется. Возможно, он даже не поймет, что сказал, когда проснется завтра утром. На границе между сознанием и бессознательным он теперь быстро впадал в более бессознательное состояние.

Чон Чан Ин сделал шаг вперед, выключил свет и вышел за дверь. Именно в этот момент, когда он собирался заснуть, в воздухе раздался глубокий хриплый голос.

— Он, наверное, меня ненавидит.

Чон Чан Ин не расслышал этих слов ясно. Это был слабый голос. Он не был уверен, правильно ли он расслышал. Как и ожидалось, Риглоу снова потерял сознание. Чон Чан Ин задумался, но затем тихо закрыл дверь и вышел.

С того дня Риглоу стал более свирепым и вышел из-под контроля.

Он был достаточно жестоким человеком, чтобы его можно было назвать сумасшедшим с первых дней, когда он приехал сюда, но когда он пришел в азиатский филиал в качестве офицера, он был более снисходителен и контролировал себя. Хотя члены филиала продолжали по очереди получать серьезные и легкие травмы, независимо от того, насколько серьезно они ранены, они все равно могли сохранить свою жизнь.

Когда Риглоу перешел в азиатский филиал, Кайл очень серьезно сказал: «UNHDRO должно быть сумасшедшие, если позволяют ему быть здесь офицером». Но затем он был также удивлен тем, что за несколько месяцев никто на самом деле не умер.

Но.

Риглоу, похоже, снова стал тем жестоким убийцей, которым он когда-то был.

На первый взгляд казалось, что ничего не изменилось. Не было никакой разницы в его мимике, голосе, манере говорить и способах решения определенных задач. Как обычно, все еще была та же холодная улыбка и тот медленный, поэтический, но слегка искаженный тон.

Но, похоже, жестокий монстр вернулся. Теперь больше не было участника, который мог бы с легкостью сказать что-либо при нем, как раньше.

Потому что от его рук уже погибло два человека.

В течение трех или четырех дней центр заключения Ёрён был свидетелем события, которого никогда раньше не происходило: офицер вошел, а затем был быстро освобожден, это заняло очень короткий период времени.

Он не мог сказать, что действительно изменился, но любой мог легко это почувствовать. Даже Чон Чан Ин теперь, кажется, ходил по тонкому льду, столкнувшись с этим ужасающим и нестабильным монстром.

Если бы это было раньше, он бы все равно сохранял свое лицо перед Чон Чан Ином. Но в настоящее время, если кто-нибудь хоть немного его побеспокоит, он тут же свернет ему шею и растерзает того человека, даже не сказав ни слова.

Но он по-прежнему делал то, что должен был делать, и не стал бы использовать эти перчатки без причины, если только кто-то не переходил черту.

Чон Чан Ин знал, что в определенной степени он не тронет его пальцем, поэтому он мог держаться от него на разумном расстоянии. На самом деле, если бы не работа, связи между ними двумя не существовало бы.

В прошлые выходные Риглоу отправился на несколько дней в компанию в Гонконге и также сказал своему брату, что рано или поздно существует вероятность получения контакта. А сегодня ему позвонили извне, и поздно ночью он пошел в комнату Чон Чан Ина, чтобы поговорить об этом звонке. После этого его на некоторое время Чан Ина вызвало начальство, а когда он вернулся, атмосфера в комнате уже стала такой странной.

Чон Чан Ин повесил свою форму на вешалку, затем повернулся и начал медленно рассматривать Риглоу.

В этот момент он внезапно заговорил.

— Тебе только что позвонили, и я все еще думаю, что делать. Звонок был с внешней линии, и сигнал был прерван.

Чон Чан Ин слегка приподнял брови. В его голове промелькнуло несколько подсказок относительно того, что заставило его настроение так ухудшиться. Звонок извне. В настоящее время лишь несколько человек могли позвонить извне. Среди них...

— …..

Чон Чан Ин прошел мимо него, и все его тело, казалось, напряглось. Потому что он не знал точно, кто звонил. И почему Риглоу смотрит на него такими холодными глазами?

— Как и ожидалось, ты тоже вмешался, да? - холодно сказал он.

Чон Чан Ин на мгновение потерял дар речи, а затем вздохнул:

— Ладно. Я помог ему... если бы я этого не сделал, я бы потерял племянника.

Риглоу посмотрел на него, не говоря ни слова. Эти голубые глаза были такими холодными. Казалось, он собирался что-то сказать, но в конце концов просто кратко спросил, что он хотел знать:

— Где он?

* * * * *

Мора

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

— Где он?

— Я не знаю.

Чон Чан Ин ответил без колебаний, но тут же столкнулся со жгучими глазами Риглоу. Он сел напротив и цокнул языком.

— Правда. Я не настолько глуп, чтобы лгать тебе в лицо в этой ситуации, а Тхэ Ин не настолько глуп, чтобы раскрыть мне свое местонахождение, даже если это всего лишь тень, которую можно поймать.

Риглоу молча посмотрел на Чон Чан Ина и, казалось, тоже понял, что не сможет получить от него желаемого ответа. Разочарование было видно в каждом взмахе его руки, слегка постукивающей по подлокотнику кресла.

— Мальчик ушел с новым именем и личностью, и я даже не знаю, какое имя он теперь использует. Он также сказал, что будет звонить мне несколько раз в месяц, но мы не назначали встречи. Если честно, он, вероятно, не хотел, чтобы я стал трамплином, чтобы выследить его местонахождение.

Риглоу нахмурился, услышав слова Чон Чан Ина.

Он смотрел на него, как ни в чем не бывало, но внутри не мог не чувствовать холод. Даже эти слова было опасно произносить перед этим человеком. Чон Чан Ин задавался вопросом, добавили ли удары кончиков пальцев по поручню какой-либо вес.

Затем он внезапно остановился. Чон Чан Ин действительно не знал, что у него сейчас на уме. Риглоу замолчал. И когда его глаза снова поднялись, Чон Чан Ин смог принять это лишь с трепетом. Он хорошо знал, как это страшно.

— Похоже, единственное, чему Тэй научился здесь - это смелости… он говорил, что иногда ему хотелось свернуть мне шею.

Риглоу улыбнулся. Хотя это был всего лишь изгиб губ, в такой улыбке не было и следа радости. Чон Чан Ин спокойно улыбнулся в ответ, хотя и знал, что это не его настоящая улыбка.

— Почему ты так зол, Рик? Разве это не просто слова, которые влетают в одно ухо и вылетают из другого? Ты даже больше не слышишь этих слов. Кроме того, есть люди, которые сплетничают. Мне даже неважно, кто на самом деле это сказал или что это вообще было.

Риглоу не ответил ему, как и сказал Чон Чан Ин, его пытались убить много людей, поэтому на простые слова не стоило обращать внимание. Риглоу на мгновение задумался, затем кивнул и рассеянно заговорил.

— Да, ты прав.

Он признал эти вещи, но все равно пробормотал неопределенно и неубедительно. Риглоу снова замолчал, Чон Чан Ин взглянул на него.

«Я хочу свернуть ему шею…» Чон Чан Ин на мгновение задумался о выражении лица Тхэ Ина, когда он произносил эти слова, и, кажется, понял. Чон Чан Ин поднял голову и снова посмотрел на него. Странное чувство наполнило его разум, было ясно, что атмосфера вокруг него распространяла странную ауру, которая заставляла других бояться, но выражение его лица было чрезвычайно мягким.

Его лицо, казалось, улыбалось. Чон Чан Ину очень хотелось впасть в депрессию. И вдруг Риглоу посмотрел на него с любопытством. Затем он заговорил мягко, но твердо.

— Я не буду использовать тебя как трамплин. Честно говоря, даже если я убью тебя сейчас, я все равно найду его. Просто это будет немного сложнее... Мне не хочется, чтобы он волновался из-за тебя.

— ...спасибо за это, - с сомнением сказал Чон Чан Ин и слегка нахмурился.

Как только он открыл рот, он уже догадался, что Рик собирается сказать. И Риглоу сказал именно то, что имел в виду раньше.

— Поэтому, когда я найду Тэя, неважно, что я с ним сделаю, не вмешивайся. Это между мной и им, это не твое дело. И будет несправедливо, если ты снова вмешаешься в это, верно?

Чон Чан Ин на мгновение замолчал. Его темно-синие глаза были устремлены на него. Это был взгляд, который отказывался уступать, добавлять или удалять какие-либо условия. Если Илай Риглоу сможет найти Тхэ Ина, Чан Ину не будет позволено ни во что вмешиваться, именно этого он от него и хочет.

Чон Чан Ин взглянул на него, затем вздохнул и, наконец, кивнул.

— Делай, что хочешь.

Услышав ответ Чон Чан Ина, Риглоу слегка кивнул, как будто был удовлетворен. Увидев, как он медленно прилагает силу к сжатым рукам на столе, Чон Чан Ин цокнул языком.

На самом деле, даже если Риглоу не сказал об этом, Чон Чан Ин больше не намерен был ни во что вмешиваться. Он не настолько глуп, чтобы вмешиваться в жизнь других людей.

Он внезапно вспомнил о недавнем близком друге Чон Тхэ Ина. На следующий же день, когда Чон Тхэ Ин покинул это место, он пришел к нему с заявлением об увольнении, и спросил, куда делся Чон Тхэ Ин. Но, в конце концов, он мог лишь уйти в отчаянии, так и не получив желаемого ответа. Он выглядел так, будто был гораздо более изможденным, чем Чон Тхэ Ин. Глядя на бесстрастное, ядовитое лицо этого молодого человека, Чон Чан Ин цокнул языком.

Где сейчас этот молодой человек?

Потерявшись в нити воспоминаний, Чон Чан Ин покачал головой и посмотрел на часы. Стрелки часов показывали цифру за полночь, и скоро наступит рассвет. Он вздохнул и вернулся к исходной теме.

— Кстати, какие новости ты получил от Кайла?

* * * * *

Чон Тхэ Ин был совсем недоволен.

Существует бесчисленное множество ситуаций, которые заставляют людей чувствовать себя несчастными. И в большинстве случаев, когда вы оглянетесь назад, вы почувствуете, что те несчастья были тривиальными.

Чон Тхэ Ин знал это.

Может быть, через несколько лет, оглянувшись назад, он просто подумает, что этот момент был всего лишь комаром, не стоящим внимания. Он знает, время все лечит.

Но хотя он все это понимал, он все равно был несчастен.

Даже несмотря на то, что он знал, что всего через несколько месяцев, а не через несколько лет или даже много-много лет, он не вспомнит этот досадный инцидент… в этот момент он был настолько убит горем, что не мог этого вынести.

Невезение произошло не только потому, что в середине этого жаркого лета ему пришлось носить гипс на лодыжке. Зуд в ноге - это лишь второстепенная проблема при ношении гипсовой повязки. Его неудача заключалась в том, что его нога уже имела травмы и больше не должна была получить такую травму.

Чон Тхэ Ин был вынужден остаться здесь, потому что его лодыжка была серьезно повреждена, но теперь его это не слишком беспокоило.

До этого он думал, что ему придется уйти отсюда немедленно из-за Моры. Но реальность такова, что он тоже не ненавидит это место. С одной стороны, такая травма означала, что он мог остаться здесь еще немного, с другой стороны... это тоже было хорошо.

Чон Тхэ Ин схватил парня за шею и снова пригрозил ему.

— Если ты посмеешь пойти и рассказать хоть кому-нибудь о том, что я здесь, твоих чертовски красивых малышей немедленно конфискуют!

Чон Тхэ Ин смог провести немного более спокойное время, прогуливаясь по саду с забинтованной ногой.

Но он не ожидал, что именно на этой вилле и начнутся его несчастья.

Мора был в соседней комнате. Поскольку стены были достаточно толстыми, чтобы изолировать звук, даже если бы он находился рядом с его комнатой, было трудно услышать какое-либо движение. Проблема была в том, что его бывший коллега не умел хранить секреты. И несчастье Чон Тхэ Ина заключалось в том, что он хорошо знал его.

— Ах, она такая красивая. Как может быть в этом мире такой красивый и очаровательный ребенок? Может ли этот ребенок быть ангелом, случайно упавшим на землю? Как только я прикоснулся к нему, этот ребенок стал лучезарнее любого другого цветка на свете, это было так трогательно…

Чон Тхэ Ин смотрел на Мору усталыми глазами, пока тот постоянно бормотал всякую ерунду рядом с ним.

Сумасшедший сошел с ума.

Прошел час с тех пор, как он начал произносить эти безумные слова.

Час назад Чон Тхэ Ин мирно сидел на скамейке у бассейна и хорошо отдыхал в одиночестве. Время от времени окуная здоровую ногу в бассейн и делая массаж. Иногда мимо проходил садовник и улыбался ему, Чон Тхэ Ин тоже улыбался в ответ. А когда Рита ругала проходивших мимо него служанок, он тоже улыбался ей.

Те мирные моменты, которые были час назад, были полностью нарушены.

Сегодня утром Мора встречался с Кайлом, но Чон Тхэ Ина это не особо волновало. Казалось, накануне Кайл обещал показать Море новый пистолет, который он разрабатывает, но из-за проблем со стороны компании это было отложено на несколько дней, до сегодняшнего дня.

Чон Тхэ Ин сейчас ничего не волновало, будь то оружие или супероружие, он просто отдыхал, когда Мора вышел утром.

Мора вернулся один ближе к вечеру, а Кайл с восторженным выражением лица сказал, что ему пора возвращаться на работу. Тусклое лицо его было красным, волосы тупо торчали в разные стороны.

Он думал, что этот парень очень хорош.

Когда он расслабился, его разум стал более спокойным, поэтому он по-доброму поговорил с ним и одновременно задал несколько вопросов. Мол, нашел ли он человека, которого ищет его младший брат? Хотя это не его дело, но ему просто немного любопытно.

Мора посмотрел на Чон Тхэ Ина с пустым лицом и быстро подошел к нему. Чон Тхэ Ин рефлекторно отступил немного назад, но Мору это не волновало, он сел рядом с ним и взял его за руку, как будто не замечая этого.

— Ах, почему она такая милая? С первого взгляда, когда я ее увидел, я был очарован. Как она может быть такой красивой и трогательной? Если я увижу ее снова, то, уверен, мы влюбимся. Ее гладкое тело, ее неловкая хватка, ее соблазнительная атака… все.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Мору, который был так тронут, что даже заплакал. Если бы не его «гладкое тело, хватка и завораживающая атака», он бы подумал, что сегодня Мора встретил и влюбился с первого взгляда в какую-то девушку на тестовом стрельбище там, когда пришел посмотреть модель этого пистолета.

Но Мора всей душой восхищался не девушкой, а пистолетом, который он сегодня увидел.

Поняв это, Чон Тхэ Ин, помимо удивленного выражения лица, мог только оставаться безмолвным.

Но он конечно знал, что Мора фанатик оружия.

Слух, что он настолько пристрастился к оружию, что ему нравится счастливо оставаться наедине с этим оружием, распространился по всему филиалу. Так что в этом уже не было ничего нового.

Чон Тхэ Ин потерял дар речи, когда он заговорил об оружии и пулях и просто пожал плечами. Он с ужасом посмотрел на Мору, наблюдая, как тот извивал задницу и отворачивался.

Кажется, он почувствовал что-то странное. Он не знал, было ли это из-за настроения, но пах у него выглядел опухшим. Чон Тхэ Ин покраснел. Это был новый страх, которого он никогда раньше не испытывал.

В прошлом он слышал подобные ужасные слухи о том, что в сельской местности жил фермер, которого сексуально привлекали куры. В то время, как только он услышал эти вещи, он подумал: «Ого, в этом мире может случиться все что угодно». С безразличным выражением лица, но теперь он глубоко чувствовал, что это больше не могло произойти только «где-то в мире».

Это слишком животно и бесчеловечно, так что ему теперь сказать?

Чон Тхэ Ин даже не посмотрел на Мору, а просто занялся случайными мыслями в голове. Но Мора по-прежнему делился своими эмоциями, погружаясь в свой фантастический мир и постоянно выплевывая жемчуг. Даже когда Чон Тхэ Ин не обращал на это внимания, он продолжал говорить, несмотря ни на что.

Ох, чертов ублюдок. Ему, этому извращенному фанатику оружия, похоже, уже недостаточно звания «сумасшедший». Чон Тхэ Ин медленно потер руки, покрытые мурашками, но ему все еще было так холодно, что его тело тряслось.

Мора выглядел очень счастливым, у него было хорошее и комфортное настроение, он даже крепко держал Чон Тхэ Ина за руку и счастливо улыбался, восклицая о сегодняшней судьбоносной встрече.

Чон Тхэ Ин оттолкнул от себя руку мужчины, но этот извращенец обладал огромной силой, обычно он не выглядел таким сильным, но теперь он отказывался отпускать эту руку и продолжал держаться за нее. Чон Тхэ Ин мог только громко просить его отпустить, но, похоже, эти слова не доходили до ушей Моры, он все еще был погружен в страсть любви.

В конце концов, Чон Тхэ Ин потерял свои силы, поэтому сдался и был вынужден целый час сидеть рядом с этим мужчиной, а рука Моры все еще крепко держала его…

На самом деле, хотя его лодыжка все еще была забинтована и он не мог нормально ходить, Чон Тхэ Ин все равно не чувствовал особого дискомфорта. Он мог наслаждаться умиротворенным чувством одиночества, но этот больной парень сидит рядом с ним и продолжает говорить о вещах, которые он не хочет слышать, не хочет понимать и не поймет. Но он пытался его слушать.

Чон Тхэ Ин был недоволен.

Примерно через час комплименты наконец изменились, или, другими словами, изменилась манера их выражения.

— Но я все еще совсем не счастлив... у нее 10 баллов, и она милая, но я не могу ее полюбить... Мне еще долго ждать, чтобы полюбить ее, я должен что-то сделать… Кайл качает головой и говорит, что не может отдать ее мне сейчас, говорит, это займет максимум год, но как я могу ждать? Как долго я буду должен оставаться с разбитым сердцем.

С лицом, которое выглядело так, будто оно вот-вот прольет литр слез, Мора грустно плакал. Чон Тхэ Ин закатил на него глаза. По крайней мере, он все еще был очень снисходителен и даже немного жалел этого парня, но не сказал того, что действительно хотел сказать.

Каким бы жалким он ни был, он больше не мог нормально смотреть на него после того, как ему пришлось сидеть здесь и страдать целый час. Стрельба, стрельба, стрельба.... он просто бормотал про себя.

Люди говорят, что на свете много типов людей, но почему все люди, которых он встречал хоть раз, всегда такие. Чон Тхэ Ин посетовал и покачал головой, затем на мгновение остановился, чтобы подумать, и продолжил покачивать головой. Но, возможно, люди просто всегда такие. Всегда есть хотя бы одна-две вещи, о которых никому нельзя рассказать... И ясно, что этот сумасшедший, держащий его за руку и плача, похоже, не осознает того, что он может или не может говорить, разговаривая с другим человеком.

«Как мне теперь убрать эту чертову руку», - подумал Чон Тхэ Ин и пробормотал:

— Если ты так этого хочешь, попробуй спросить Илая.

Услышав его слова, Мора внезапно поднял голову и странно посмотрел на Чон Тхэ Ина. Было видно, что он выглядел так, будто только что плакал, но сейчас, когда он посмотрел на него, его глаза уже были сухими…

Чон Тхэ Ин подозрительно посмотрела на этого парня. Неужели все сумасшедшие такие? Мора наконец отпустил его, как и хотел Чон Тхэ Ин. Спустя почти час он наконец смог вырваться от хватки этой руки. Чон Тхэ Ин вздохнул с облегчением.

Ему хотелось наклониться, чтобы вытереть вспотевшую руку о дрожащую под ногами траву, он не смог, потому что как только Мора отпустил его руку, она снова вцепился ему в плечо.

— О чем ты говоришь?

Слабый свет появился в его глазах, когда он схватил его за плечо и посмотрел на Чон Тхэ Ина.

Чон Тхэ Ин всерьез задумался, стоит ли обхватить этого сумасшедшего и бросить его на траву. Если бы не травма лодыжки, он бы, не колеблясь, сделал это. Чон Тхэ Ин с грустью посмотрел на гипс на своей ноге.

Он с неловкостью убрал руку Моры со своего плеча. Чон Тхэ Ин использовал тыльную сторону ладони, чтобы оттолкнуть руку, но все еще был беспомощен, когда Мора немедленно схватил его за плечо, как только рука Чон Тхэ Ина проскользнула мимо.

Этот сумасшедший…

Ему просто нужно встать и убить этого парня.

Бросить его в бассейн было бы неплохо, это даже помогло бы ему немного охладить голову.

Чон Тхэ Ин схватил Мору за подбородок и улыбнулся, затем схватил его и поднял в воздух. Мора взлетел высоко в воздух, свернулся телом полукругом и затем с громким шумом упал в бассейн. В мгновение ока нахлынула волна воды.

В тот момент, когда Чон Тхэ Ин схватил его, поднял и бросил в бассейн, он не сразу упал.

— Ой…

Чон Тхэ Ин цокнул языком, но было уже слишком поздно.

Мора успел схватить его и они оба полетели в бассейн. Вместе с последним извержением воды Моры великолепно появилась еще одна волна, приветствовавшая его.

— …..

Чон Тхэ Ин поднялся вертикально на поверхность воды, словно привидение. Мора также появился на шаг позже.

— Я ненавижу тебя, я ненавижу тебя еще больше, чем раньше…

— Ой, какое совпадение, я тоже…

Они оба от разочарования закрыли рты. В то же время, думая, что это будет первый и единственный раз, когда они оба будут иметь единогласие.

Бассейн был не очень глубокий, когда он переплыл на другой берег, глубина воды была около 2 метров. На противоположной стороне от первоначального сиденья Чон Тхэ Ина вода едва доходила до макушки его головы. Он посмотрел в прозрачную воду, где его загипсованная лодыжка была отчетливо видна.

— Черт побери. А что насчет этого? Из-за тебя теперь гипс намок!

— Почему ты меня обвиняешь? Ты намеренно столкнул меня первым!

— Тогда почему бы тебе не отпустить свою чертову руку!

Сказали Чон Тхэ Ин и Мора, бросаясь в бой. Оба успели получил два-три удара от соперника. Это больнее, чем удары руками и ногами по лицу, как обычно. Возможно, это принцип погружения в воду. Чон Тхэ Ин задумался.

После нескольких раундов боя они оба вскоре поняли, что если они ударят по врагу 100, они также нанесут 1000 урона, поэтому Чон Тхэ Ин первым уронил кулак. Он указал на парня и сказал:

— Это справедливо, каждый из нас только что получил по три удара друг от друга.

Мора также сжал кулаки, подтвердив, что матч больше не будет продолжаться.

Чон Тхэ Ин вылез из бассейна. День был жаркий, поэтому ему не было холодно, но все его тело было мокрым. Вода вытекла из его гипсовой лодыжки. Чон Тхэ Ин сидел на скамейке и смотрел на свою белую ногу, думая о том, стоит ли ему оставить ее сушиться на солнце или пойти в больницу, чтобы снова наложить гипс.

— Но зачем спрашивать Илая? Что ты имеешь в виду? - угрюмо спросил Мора, выйдя на траву позади Чон Тхэ Ина и начал раздеваться и выжимать воду.

Чон Тхэ Ин вздохнул с облегчением, он, должно быть, почти пришел в сознание. Он говорил откровенно.

— Илай - сын этой семьи, разве ты не знаешь?

— Я знаю, но зачем его спрашивать?

— В чем дело? Я уже слышал, как ты говорил, что если ты видишь прототип продукта, произведенного этой компанией и еще не выпущенного на рынок, ты можешь сначала его попробовать. Это значит, что ты можешь получить его первым, верно?

Перед словами Чон Тхэ Ина Мора неохотно посмотрел на него и, казалось, глубоко задумался. Чон Тхэ Ин пристально посмотрел на него. Это шутка, но на шутку это не похоже. Поразмыслив немного, Мора серьезно посмотрел на Чон Тхэ Ина и спросил еще раз:

— Сказать этому сумасшедшему, чтобы он принес мне пистолет, будет труднее, чем попасть в рай, не так ли?

— ...это действительно сложно… но ты выглядишь так, будто тебе действительно нужен этот пистолет, - сказал Чон Тхэ Ин с мрачным выражением лица.

Обычно, пока это место пахнет опасностью для его жизни, он не будет настолько глуп, чтобы приблизиться к нему, но если он увидит пистолет, который ему действительно нравится, он, вероятно, не будет возражать, потому что он жаждет его. Не клади голову в пасть тигру.

Чон Тхэ Ин наблюдал, как Мора застонал и снова вляпался в неприятности, а затем дал более практический совет.

— Если бы это был я, я бы как-нибудь убедил Кайла. Даже если это тестовая версия, я бы получил ее любой ценой и не позволил бы ей ускользнуть в чьи-либо руки.

— Конечно! Как я могу позволить такой милой и красивой вещи попасть в чьи-то руки! Чепуха! - сердито крикнул Мора.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него, серьезно думая, что этого сумасшедшего парня следует выпороть очень сильно.

— Постарайся убедить Кайла. По сравнению с тем, чтобы пройти через черный ход с Илаем, этот метод в сто раз более вероятен.

— Нет… все наоборот.

Столкнувшись с ворчливыми словами Чон Тхэ Ина, Мора разочарованно покачал головой. Когда Чон Тхэ Ин подозрительно посмотрел на него, Мора в отчаянии дернул его за волосы.

— Я однажды попробовал... 7 лет назад, до того, как Соня вышла на рынок, я влюбился в нее с первого взгляда. Я неделю лежал перед его офисом. Даже после того, как меня вытащили охранники, я по-прежнему упорно отказывался сдаваться. Всякий раз, когда я видел Кайла, я цеплялся за него и горько плакал в гостиной этого дома. Я даже угрожал порезать свои запястья и покончить жизнь самоубийством в ванной. Я имею в виду… но Кайл сказал нет, и он действительно не дал это мне этого.

Чон Тхэ Ин не знал, кто такая Соня, но когда он подумал, что это может быть пистолет, он был шокирован следующими словами Моры. Этот парень действительно сошел с ума. Но Кайл еще и крутой. Он не раздумывая долго расправлялся с проделками этого извращенца.

Чон Тхэ Ину захотелось закурить. Он порылся в нагрудном кармане, но нашел только сигарету, смоченную водой.

* * * * *

Лето выдалось очень жарким. В этом году к тому же были пугающие температуры. Даже сейчас, когда солнце уже поднималось по склону горы, солнечный свет все еще был настолько ярким, что у Чон Тхэ Ина закружилась голова.

Чон Тхэ Ин вздохнул, проходя через единственную здесь тень, не говоря уже о его все еще пульсирующей лодыжке. До клиники было недалеко, поэтому он отказался, когда Кайл сказал, что подготовит машину утром, но, придя сюда пешком, он немного пожалел об этом.

На самом деле, даже если бы Кайл предложил это снова прямо сейчас, он все равно, вероятно, отказался бы. Но реальность была такова, что было очень жарко, и ему приходилось идти около 20 минут до больницы с поврежденной ногой.

Прибыв в больницу, сняв повязку и вновь загипсовав ее, Чон Тхэ Ин вздохнул. Он сам виноваты в этом, не надо было пытаться бросить Мору в воду... но он, наверное, сошел бы с ума, если бы ему пришлось продолжать слушать эту чушь.

Когда он вылез из бассейна и переоделся, то не знал, что делать с этой мокрой кучей штукатурки, прикрывающей его ногу. Несмотря на то, что он был пропитан водой, он подумал, что можно просто дать ему высохнуть. Он действительно высох, но внутри оставался все еще неприятно влажный. Но в любом случае, ему это уже не чуждо. Он подумал про себя, что его можно вылечить без необходимости идти в больницу, чтобы его удалили, а затем снова надели.

Но утром он передумал. Не то чтобы он сам передумал, но Рита заставила его передумать.

— Он будет пахнуть. Кроме того, держать его влажным в таком виде совершенно плохо для гигиены, поэтому, пожалуйста, сходите в больницу и перевяжите его.

Как только Рита разбудила Чон Тхэ Ина, который лениво лежал на кровати, хлесткие слова Риты ударили по его ушам.

Чон Тхэ Ин смотрел на Риту в недоумении после избиения словами, пока не проснулся и не понял, что его нога действительно очень неприятно пахнет. Сейчас лето и очень влажно. Вероятно, потому, что люди склонны не распознавать запахи, исходящие от их тела, ему это не казалось слишком уж неприятным.

Он почесал затылок, переоделся и пошел в столовую завтракать. Кайл и Мора сидели за столом с «новым лицом», прибывшим вчера. Если вспомнить, то количество посетителей здесь всегда меняется, но кажется, что оно всегда сохраняется. Может быть здесь есть система бронирования? Когда Чон Тхэ Ин сел на свое обычное место, Мора внезапно моргнул и ухмыльнулся рядом с ним.

— Я слышал это, пока был в комнате, Рита сказала, что от тебя пахнет гипсом. Ха-ха, тебе нужно сходить в больницу, чтобы пройти обследование. Я слышал, что сегодня очень жаркая погода, тебе наверное придется немного потерпеть, чтобы доставить инвалидную ногу в больницу.

После этого Кайл обернулся, прервав разговор с «новым лицом»:

— Это было бы очень неудобно. Я попрошу Питера отвезти тебя на машине.

Чон Тхэ Ин ударил своей здоровой ногой по ноге Моры, а затем улыбнулся Кайлу и махнул рукой:

— Спасибо, не нужно, это рядом. Я могу дойти туда быстро.

— Хорошо, но если передумаешь, ты можешь сказать Питеру в любое время.

— Да спасибо, - сказал Чон Тхэ Ин с улыбкой и осторожно убрал ногу с борющейся ноги Моры.

Глядя на этого нежного хозяина, который щедро улыбался, Чон Тхэ Ин внезапно вспомнил, что сказал вчера Мора. «Я угрожал вскрыть себе вены и покончить жизнь самоубийством в ванной». Если подумать, он также был очень крутым. Но именно Кайл не обычный человек. Чтобы возглавить кампанию такого масштаба в возрасте около 40 лет, еще столь молодом, совсем не обязательно быть дружелюбным или добрым. Более того, со стороны Моры было грубо высказать такую ребяческую угрозу.

Однако Чон Тхэ Ин все еще чувствовал себя странно. Может быть, это потому, что Кайл никогда не показывал такой стороны перед Чон Тхэ Ином. В конце концов, у него была тема, о которой он мог поговорить со своим дядей спустя более 20 лет. Если бы его дяде пришлось выслушать такие угрозы, он, вероятно, рассердился бы. Чон Тхэ Ин оторвал кусок хлеба и положил его в рот.

— Кстати, Мора...

Пока он жадно жевал кусок хлеба, Мора держал на хлебе масло и поднял голову, когда услышал зов Кайла. Всю ночь он думал только об одной проблеме: как ему теперь заполучить ее? Как ему добиться своей любви?

Когда он услышал зов Кайла, он посмотрел на него с ожиданием.

Он извращенец, но также жалко видеть его похожим на щенка, виляющего хвостом... - думал Чон Тхэ Ин, жуя хлеб. А затем он закатил глаза на Мору. Поначалу он не очень любил хлеб с маслом, поэтому масло ему не досталось, но Мора, похоже, что-то неправильно понял и взял масло сам. Вместо того, чтобы бояться, что его отнимут, он сделал крайне детский жест.

— Ты это не ешь.

Хорошо. Просто съешь все это сам. Когда ты съешь, то станешь толстым и с выпирающей задницей. Чон Тхэ Ин фыркнул и взял еще один кусок хлеба. Но как только он откусил кусочек, он сразу застрял у него в горле.

— Ты же являешься членом азиатского филиала UNHDRO? Ты знаешь кого-то по имени Чон Тхэ Ин?

Проклятье.

Чон Тхэ Ин потерял дар речи.

Внезапно хлеб, казалось, застрял у него в горле, и он почувствовал удушье. Чон Тхэ Ин выглядел максимально спокойным. Он закрыл лицо руками, осторожно взял стакан с водой и быстро выпил воду, чтобы освободить застрявший кусок хлеба. Чон Тхэ Ин чувствовал, как вода медленно стекает по пищеводу. Он нервно посмотрел на Кайла, делая вид, что интересуется темой, не имеющей к нему никакого отношения. Чон Тхэ Ин действительно был любопытен. Почему его имя вдруг сошло с уст Кайла?

Мора перестал намазывать хлеб маслом и в недоумении моргнул, а затем медленно посмотрел на Чон Тхэ Ина.

Ты, невежественный ублюдок, что, если Кайл что-нибудь увидит! Чон Тхэ Ин крикнул про себя и уставился на Мору.

— А? Что случилось? Он наклонил голову, словно задаваясь вопросом, почему он так на него смотрит. После этого Мора небрежно продолжил намазывать масло.

— Похоже, ты хотел немного масла? Посмотри на свое сварливое выражение лица.

Мора с любовью дал Чон Тхэ Ину оставшееся масло и сказал:

— Хм? Чон Тхэ Ин? О, я знаю, знаю только его имя и лицо.

Затем он повернулся и посмотрел на Кайла.

Чон Тхэ Ин притворился, что это ничего не значит, а также притворился, что намазал маслом хлеб и издал громкие звуки, чтобы успокоить бьющееся сердце. Однако, похоже, Мора не намерен разоблачать здесь Чон Тхэ Ина таким очевидным образом.

— Этот парень, он какой-то другой или что-то в этом роде?

— Откуда мне знать... я лишь знаю слухи. Но информации о нем не так много, так что вроде с ним все в порядке. Если бы нам пришлось поговорить о том, что отличает его от остальных участников, вероятно, это был бы тот факт, что он племянник офицера Чон Чан Ина? О, это правда. Он также является младшим братом исследователя Чон Джэ Ина. Но он выглядит настолько обычным, что более обычного и быть не может. Он выглядел настолько глупо, что приходилось задаваться вопросом, действительно ли он был младшим братом этого знаменитого гения. Характер у него тоже очень неприятный, и он не знает, насколько он странный…

Звуки голоса Моры, извергавшиеся один за другим, смешивались с чувством тревоги Чон Тхэ Ина. Он жевал хлеб и чувствовал себя так, словно его укусила собака. Но почему Кайл вдруг так спросил о нем? Не о Ким Ён Су, а о Чон Тхэ Ине из UNHDRO.

Информации, которой располагает Кайл, вероятно, даже больше, чем у Моры. Его отношения, семья, возраст, происхождение, школа и т. д. Так что, возможно, то, что сказал Мора, было не тем, что Кайл хотел знать.

Кайл на мгновение задумался о чем-то, затем кивнул, прежде чем спросить снова.

— Я слышал, что он был младшим лейтенантом Илая... были ли у него проблемы с моим младшим братом?

— Я не знаю таких личных вещей, он тоже не раскрывал эти вещи. Все говорили, что он способен стойко выдержать необычную личность сумасшедшего Рика. Мора, спокойно назвал Илая сумасшедшим перед его братом. Слушая, как слово «сумасшедший» произносится очень случайно и четко, Чон Тхэ Ин не думал, что это была просто «оговорка».

— Больше я ничего о нем не знаю, я никогда не слышал, чтобы он говорил что-то подобное, поэтому ничего не знаю, - добавил Мора.

Сейчас находясь рядом с ним, Чон Тхэ Ин вдруг почувствовал небольшую благодарность. Он сдержал свое обещание и нигде не упомянул его историю. Даже если это из-за красивых пистолетов, спрятанных по всей его комнате.

Чон Тхэ Ин сделал вид, что ничего не знает, и неопределенно спросил, разрезая ножом только что приготовленную на пару рыбу.

— Должно быть, что-то случилось с твоим братом.

После этого Кайл слегка нахмурился и покачал головой.

— Я не знаю почему он разыскивает его. Кажется, он также рассматривает возможность поиска в других информационных агентствах, помимо компании нашей семьи. Но когда я спросил его, почему он его ищет, он не ответил. Он лишь сказал, что должен найти его во что бы то ни стало. Его местонахождение до сих пор не установлено.

Вот почему он спросил Мору, знает ли он его.

Чон Тхэ Ин улыбнулся ему в ответ. Он также чувствовал, как многозначительный взгляд Моры задерживается на нем. Чон Тхэ Ин упорно притворялся, что ничего не знает, но его глаза по-прежнему не собирались уходить. Он посмотрел на Мору, снова улыбнулся, как королева красоты.

В этот момент Мора медленно отвернулся и тихо прошептал:

— Что ты сделал с Илаем?

«Что я сделал с Илаем? Ох, да просто усыпил, связал его и убежал. А еще ударил его по щеке, проклял, а потом швырнул на кровать и…»

Было бы здорово, если бы он мог произнести все эти слова, но даже если бы он открыл рот, Чон Тхэ Ин не смог бы ничего сказать. Потому что в тот момент, когда он произнес эти слова в своей голове, мысль об Илае, внезапно появившемся сзади, парализовала его.

«Более того… ударить кого-то и убежать - это не то, чем можно гордиться и хвастаться перед кем-то».

* * * * *

Чон Тхэ Ин шел хромая по дороге и чувствовал, что сколько бы он ни шел, эта дорога никогда не закончится. Но это правда, что даже несмотря на трудности, вы все равно вкусите сладкие плоды. Чон Тхэ Ин хромал с костылями, но утешал себя тем, что скоро почувствует себя комфортно, если потерпит еще немного. Он может выздороветь к концу этого лета, сообщил врач в больнице.

Тогда наконец он пойдет искать своего брата? Раньше это было по просьбе дяди, а теперь он хотел найти его сам. Потому что он хотел встретиться со своим братом. На самом деле, он мог бы сначала вернуться домой, но он предпочитал сначала найти его, чем просто ждать, хотя даже понятия не имею, где он. Пока его лодыжка не заживет, ему следует просто тихо сидеть в этом доме и читать книги. Чон Тхэ Ин продолжил идти к дому.

Затем он внезапно наклонил голову.

Машина приближалась через дорогу от особняка Кайла. Дорога была не достаточно широкая, чтобы могло проехать несколько машин. Однако в этом месте был всего один особняк, поэтому пробки здесь возникали редко.

Однажды, общаясь с садовником, он услышал, что, когда недавно скончался соседский хозяин дома и их семья устроила похороны, дорога была перегружена и забита.

В середине рабочего дня на всей дороге не было ни следа ни одной машины. Но сейчас по дороге мчалась машина. Чон Тхэ Ин немного подумал, что это странно. Только что эта машина стояла в конце улицы, но он не обратил на это особого внимания.

Припаркованная машина начала двигаться, когда Чон Тхэ Ин приблизился к дому. Возможно, это просто совпадение. Но по мере того, как та машина подъезжала все ближе и ближе, возникшее у него подозрение становилось все сильнее. Это был серебристый фургон. В машине с комфортом могут разместиться пять или шесть человек, а сзади можно перевозить немало багажа. Кроме того, если смотреть снаружи, через стекло ничего не было видно.

Это было похоже на машину, на которой часто ездят знаменитости, но было в ней что-то странное, и когда он наклонил голову, чтобы рассмотреть, где находится эта странность, он понял. Когда его взгляд остановился на мужчине, сидящем на водительском сиденье, он заметил, что этот мужчина пристально смотрел на него. Мужчина, сидевший на пассажирском сиденье рядом с ним, также пристально посмотрел на него. И никто из них ничего не говорил.

Вдруг машина помчалась к нему. Это была не машина, которая случайно проезжала мимо, она явно приближалась, и точной целью был он. Действительно не повезло. На мгновение эта мысль прошла мимо него. Чон Тхэ Ин не мог убежать с больной ногой за долю секунды. Он сделал свой первый шаг по дороге, и стон вырвался из его рта. Но сейчас было не время жалеть больную ногу.

Автомобиль, двигавшийся по другой стороне дороги, пересек дорожную разметку и быстро приближался к тротуару, по которому бежал Чон Тхэ Ин. Затем машина остановилась напротив него, и мужчина, сидевший на пассажирском сиденье, тут же выскочил из машины.

— Что вы делаете, ребята?

Чон Тхэ Ин ударил костылем по голове мужчину, который пытался его схватить. Он, казалось, неловко схватился за голову и отшатнулся назад. Чон Тхэ Ин воспользовался этой возможностью и попытался убежать.

Он не знал, кто это был, такого с ним никогда раньше не случалось. Когда он был очень молод, из-за старшего брата он часто подвергался риску быть похищенным. Но с тех пор, как подрос, это перестало происходить.

Чон Тхэ Ин не знал, с какой целью эти люди преследовали его. Они пытаются его убить или просто похитить? Но с появлением такой машины в девяти случаях из десяти он попадает во второй случай. Если они хотят его похитить, то почему? Внезапно в голову Чон Тхэ Ину пришла мысль.

Это Илай?

Но затем он покачал головой. Илай не из тех, кто будет делать подобные вещи. Если бы это был Илай, он бы сам вышел из машины.

Террористы? Бандиты? Экстремисты?

— Подождите. Вы ошиблись с человеком. Я обычный человек! Я чертовски беден! У моей семьи нет денег!

Проклятье!

Может эти парни подумали, что он член его семьи, потому что увидели, как он выходит из особняка Кайла? Возможно, эти парни планируют заработать деньги на богатой семье... Но прежде чем планировать преступление, вам следует сначала потратить некоторое время на исследование. Каковы шансы, что азиат и европеец являются членами одной семьи?

Возможность того, что это сделал Илай, была полностью исключена. Тогда остается возможность... может ли это быть из-за его брата?

Эти вещи появились в его сознании. Хотя Чон Тхэ Ин не знал, где находится его брат и что он делает, он всегда был привязан к его жизни. Разве его чуть не похитили несколько раз из-за брата, когда он был молод? Теперь, когда он вырос, он думал, что подобное больше не повторится, но, возможно, он чего-то не знает. Может эти парни хотят угрожать его семье, чтобы добиться от него чего-нибудь?

У Чон Тхэ Ина не было времени хорошенько подумать. После того, как мужчину ударили костылем и он споткнулся, из машины позади него сразу же выбежали трое других мужчин, чтобы преследовать его. Чон Тхэ Ин оглядел особняк Кайла, хотя он и выглядел близко, ему было невозможно до него добежать. Более того, он был даже не настолько близко, чтобы кто-нибудь мог услышать его крики. Но он не мог сдаться перед людьми, которые отчаянно преследовали его.

— Какого черта! Ребята! Вы выбрали не того человека! Я не знаю, на кого вы нацелены, но это определенно не я! Вы знаете, кто я?

Чон Тхэ Ин использовал свой костыль, чтобы сильно ударить мужчину и нокаутировать его. Но человек, которого он избил раньше, тут же блокировал его, а двое оставшихся мужчин окружили Чон Тхэ Ина. Один из них безжалостно пнул гипсовую лодыжку Чон Тхэ Ина.

В пустоте раздался крик.

Он неосмотрительно укусил мужчину, который держал его за предплечье сзади. Пронзительный крик мужчины заполнил ухо Чон Тхэ Ина, когда его зубы вонзились в его плоть. В то же время другой парень сильно ударил Чон Тхэ Ина по голове. В результате ему пришлось отпустить руку противника. Его рот и руки были залиты кровью.

— Что, эй... вы ошиблись...

Чон Тхэ Ин говорил тихим голосом, смешанным со стоном, как будто собирался перестать дышать. В этот момент вперед вышел первый мужчина, которого избили костылем.

— Да. Я тебя не знаю. Я даже не знаю, кто ты, но кто ты, для меня не имеет значения.

Он подошел с мрачным лицом и сварливым голосом. Он сплюнул кровавую слюну, чтобы посмотреть, нет ли каких-нибудь рваных ран во рту, а затем рукой зацепил подбородок Чон Тхэ Ина снизу вверхти ударил его. На мгновение в его глазах потемнело.

— Я не знаю, кто ты, но ты гость Кайла Риглоу и живешь в его доме уже больше десяти дней, верно? Гость Кайла Риглоу. Он любит всех гостей, которые приходят в его дом.

— Вот и все, даже если ты не очень важен, это не имеет значения, потому что ты все равно не единственный, - прошептал мужчина.

Но эти слова постепенно затуманивались в сознании Чон Тхэ Ина. Он нахмурился, его глаза сверкнули, когда он попытался восстановить свое затуманенное зрение. На нос и рот Чон Тхэ Ина положили влажное полотенце. Он нахмурился, учуяв внезапный запах лекарства, распространившийся от белого полотенца.

Черт, он уже делал это раньше, но по сравнению с этим монстром он не мог бодрствовать так долго.

Это были последние мысли, о которых Чон Тхэ Ин мог подумать, прежде чем потерять сознание. Тьма накрыла его.

* * * * *

У Чон Тхэ Ина сильно болела голова.

Когда он проснулся, первое, что он почувствовал, была пульсирующая головная боль. Он открыл глаза, но прежде чем он смог что-либо увидеть глазами, он ахнул и свернулся калачиком, чтобы обнять себя.

Его тошнило.

Чон Тхэ Ин три или четыре раза подряд простонал от тошноты, но не мог ничем вырвать. Кислый привкус из желудка поднялся в горло, но это все. Сразу после этого тошнота прекратилась.

— Блин… Лютер, дай мне лекарство…

Чон Тхэ Ин обнял голову и пробормотал. Затем он слабо подумал: «Ах, мне нужно пойти в лазарет, чтобы найти Лютера». Лютер наверняка разозлится, если я попрошу у него таблетку от желудка и таблетку от головной боли одновременно.

— Вы хотите немного воды?

Это был незнакомый голос. Вместе с этим голосом что-то мягкое коснулось его губ, и из него потекла вода. Рот Чон Тхэ Ина был мокрым от воды, которая медленно лилась в него, и он неясно открыл глаза.

Потолок движется по кругу? Его голова повернулась, потолок стал то ближе, то дальше.

Чон Тхэ Ин снова закрыл глаза, подождал некоторое время, прежде чем снова их открыть. Потолок все еще кружился, но вроде уже было лучше, чем раньше. Он снова закрыл глаза ненадолго и опять открыл их. Кажется, теперь лучше. Он все еще был ошеломлен. Но он восстановил самообладание, Чон Тхэ Ин покачал головой и обнял ее, голова болела. В горле все еще чувствовался слабый запах лекарства.

— Вам уже лучше?

Раздался еще один голос. Чон Тхэ Ин наконец пришел в сознание и сел. Перед ним стояли четыре незнакомых лица. Чон Тхэ Ин несколько раз моргнул и наклонил голову не только из-за незнакомцев, но и потому, что он не совсем понимал ситуацию, которая происходила прямо сейчас.

Это была комната. Пустая комната. Там было окно, но кто-то заколотил его снаружи и заблокировал вид из окна. Комната была довольно просторная, окруженная деревянными стенами, деревянными полами и деревянными потолками, но, кроме людей, здесь не было ничего. Всего их было пять человек, и все они были людьми, которых Чон Тхэ Ин никогда раньше не видел. Кажется, они все одного возраста, расы или даже национальности. Они все сидели, откинувшись назад и глядя на Чон Тхэ Ина, когда он только что проснулся.

— Здесь…

Чон Тхэ Ин слегка наклонил голову и спросил. Он не знал, что произошло. Только моргнул и открыл глаза, как воспоминание исчезло и казалось, что он только что попал в новый мир.

Подождите, что случилось? Итак... Лютер? Он проснулся и захотел найти Лютера. Откуда здесь может быть Лютер из UNHRDO? Он вспомнил, как встретил Кайла, а также имел несчастье столкнуться с Морой. Итак, он попытался покинуть эту виллу... Почему он не ушел раньше?

Ой, у него болела нога, поэтому он пошел в больницу.

Чон Тхэ Ин проследил свои воспоминания до этого момента, пока в его голове не возник момент: «Ох», - прошептал он и кивнул.

Он пришел в больницу, наложил гипс и отправился домой. По пути он встретил несколько подозрительных людей... верно, его память была прервана из-за вдыхания наркоза, и теперь... Чон Тхэ Ин щелкнул языком и постучал себя по голове. Проклятье. Что, черт возьми, с ним сделали эти ублюдки? Это затуманило его разум и заставило его почувствовать, что он хочет умереть от головной боли. Вдобавок ко всему, у него кружилась голова, он ничего не мог соображать, выглядя идиотом.

Может быть, это было потому, что он не полностью проснулся от наркотиков и его разум не мог нормально функционировать, но Чон Тхэ Ин ненавидел это чувство. Ощущение, когда твое тело как будто не твое.

Несмотря на то, что его разум был хуже, чем в среднем в его семье, казалось, что здесь он становился все хуже и хуже. Чон Тхэ Ин проворчал себе под нос и оглядел людей в комнате.

Здесь все были почти голые, включая его. Но на его лице не было и следа стыда.

Эти парни, должно быть, забрали все их вещи, а также одежду, поскольку при каких-то обстоятельствах эти вещи могли содержать угрозу.

Чон Тхэ Ин посмотрел на запертую дверь и подумал о людях, которые могут охранять ее снаружи, среди которых, возможно, найдется человек, которого ранее избил Чон Тхэ Ин.

— Я не знаю, что делают эти ребята, но неужели они не имеют понятия об эстетике, когда помещают в одну комнату пятерых мужчин в одном нижнем белье… - пробормотал Чон Тхэ Ин, протестуя цокнув языком.

Мужчина рядом с ним рассмеялся, когда услышал это. Повернув голову, он увидел закрытую кожаную бутылку с водой, должно быть, это был тот человек, который не так давно поил его водой.

«Я не знаю, кто Вы, но Вы гость Кайла Риглоу и живете в его доме уже больше десяти дней, верно? Гость Кайла Риглоу, он всегда любит всех гостей, которые приходят в его дом. Вот и все, даже если ты не так уж важен, это не имеет значения, потому что ты все равно не единственный».

Чон Тхэ Ин сел с кружащейся головой, прислонился к стене и тихо посмотрел на потолок, вспоминая то, что другой мужчина сказал раньше.

Не нужно долго думать, у него был ответ на этот вопрос. Причина, по которой Чон Тхэ Ин был доставлен сюда, заключалась не в его собственных проблемах. Он всего лишь одна из жертв.

...если он не такой уж важный, то в любом случае он не единственный.

Чон Тхэ Ин чувствовал бессилие, когда смотрел на людей, которые были такими же голыми, как и он, в комнате.

Кайл нравится всем. Предполагалось, что должна быть разница между обращением с гостями как с близкими или менее близкими, но, похоже, он не проявлял особого интереса к какому-либо гостю по сравнению с остальными. Так что, если бы это было только потому, что он был человеком в этом доме, было бы хорошо, если бы он не был Чон Тхэ Ином.

Он никогда раньше не видел остальных четырех человек в этом доме. Должно быть, они оставались в этом доме, когда его там не было, или познакомились с Кайлом иначе, чем с Чон Тхэ Ином. Возможно, они были важнее для Кайла, чем он.

«Правда… я просто хотел наслаждаться жизнью, развлекаясь, не делая ничего в этом доме, но в итоге все закончилось вот так».

С тех пор, как он покинул UNHRDO, не было ничего слишком плохого или неприятного. У него возникла ненаучная мысль о том, что фэн-шуй UNHRDO ему не подходит или что отношения внутри филиала принесли ему неудачу, и его невезение прошло, как только он покинул организацию. Но, похоже, это не так.

— Нас... похитили?

Чон Тхэ Ин тихо заговорил с мужчиной, сидящим рядом с ним. Несмотря на то, что он говорил тихо, всем было слышно, потому что в комнате было очень тихо. И снова взгляды собрались на нем. Мужчина, получивший вопрос Чон Тхэ Ина, нахмурился и выглядел немного обеспокоенным, затем пожал плечами.

— Полагаю, что так.

— Эм... меня поймали какие-то парни, которые вышли из машины во время прогулки по улице, а вас?

— Меня тоже поймали на утренней пробежке.

Глядя на человека, говорящего с безразличным выражением лица, как будто в этом не было ничего особенного, он подумал, что этот человек, должно быть, тоже важная фигура. Всем было немного неловко или тревожно, но, похоже, они не собирались убегать из-за страха, что их вот так похители.

Чон Тхэ Ин какое-то время смотрел на них, а затем снова посмотрел на потолок.

Как и ожидалось, он не знал, кто этот человек, но, похоже, он пробыл в доме Кайла довольно долгое время. Они были просто гостями, но казалось, что это нечто большее. Это отношение людей, привыкших к такому положению, или считающих, что никаких невезений и несчастий им не грозит.

Другими словами, это люди, стоящие на вершине общества.

Будь то просто друзья Кайла или его деловые партнеры, Чон Тхэ Ин почесал затылок и подумал: «Я такой жалкий, мне все равно придется зарабатывать на жизнь и придерживаться этого», затем он склонил голову и посмотрел на свою ногу. С того момента, как он проснулся, у него уже болела голова, поэтому он не думал об этом, пока не увидел свою ногу в гипсе. С тех пор его лодыжка начала болеть.

Да, он перенес весь вес своего тела на травмированную ногу и побежал. Нога, казалось, подверглась сильному давлению, и казалось, что если бы он мог выжить благополучно, первое, что ему нужно было сделать, это немедленно отправиться в больницу.

— Черт, с этим переломом лодыжки, похоже, это будет происходить часто…

Чон Тхэ Ин ворчал, потирая повязку на лодыжке, хотя ничего не чувствовал.

Мужчина, сидевший рядом с ним, посмотрел на него и цокнул языком:

— Ты выглядишь так, будто тебе больно.

— Я не один такой. Всех в эту кашу втянули какие-то анонимы.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него и слегка скривил губы.

Тогда мужчина сразу сказал:

— Правильно, - и неопределенно улыбнулся.

Увидев эту улыбку, Чон Тхэ Ин слегка наклонил голову.

Он не знал, как правильно ответить. Подумав некоторое время, Чон Тхэ Ин спросил напрямую:

— Вы знаете, кто эти люди?

Мужчина нахмурился с обеспокоенным выражением лица и на мгновение задумался, а затем заговорил:

— Что?

— Разве они не хотят чего-то от компании Кайла?

Он только пожал плечами и закрыл рот. Он сказал, что не хочет обсуждать неопределенности. Остальные тоже сказали несколько слов или что-то в этом роде, пока обе стороны помогали друг другу.

Чон Тхэ Ин снова почесал голову и вспомнил, что сказал Кайл раньше.

«Компания по производству и торговле оружием звучит громко, но, проще говоря, мы торговцы оружием. Поэтому, конечно, компания также часто подвергается нападениям. Не говоря уже об организациях по правам человека и религиозных группах, повстанцах… в других местах часто нападают на нас и иногда нам также угрожают вооруженные террористические группировки. В данном случае мы не делаем этого. Речь идет не только о торговле оружием, речь идет об оснащении оружием вашей собственной стороны».

— …..

Чон Тхэ Ин медленно покачал головой, он не был уверен, но смутно догадывался, что что-то происходит. Итак, с этого момента главный вопрос в том... как поступит Кайл? Это уже происходило один или два раза, так что должен же быть какой-то выход, верно? Чон Тхэ Ин вздохнул от безнадежности. Ему также нужно было сначала найти своего брата.

Чон Тхэ Ин закрыл глаза. Сейчас головная боль немного утихла.

* * * * *

Вернувшись с работы домой, Кайл чувствовал себя вполне комфортно. Ему предстоит получить ключ к разгадке некоторых проблем, которые он пытался решить уже долгое время. Прошло несколько месяцев, и Кайлу, похоже, удалось поймать загадочную фигуру за хвост.

Гейбла отправили в Доху, он долго путешествовал по окрестностям и готовился отправиться в Аравию.

— Я нашел еще одну полезную подсказку, - сказал он.

Кайл увидел в этой новости небольшую надежду. Гейбл - непростой человек в работе, более того, в разговоре он также из тех людей, которые чрезмерно осторожны. Даже когда он был расстроен (когда он не мог найти никакой полезной информации), он говорил: «Еще есть куда искать дальше». И обычно информатор отвечал: «Мы собираемся схватить его за хвост».

Все близко.

Найти пропавшего молодого человека он хотел по просьбе близкого друга, но, прежде всего, Кайл сам тоже жаждал его найти, потому что это было чрезвычайно полезно. Он рассмотрел проект и снова и снова пытался во внутреннем исследовательском институте компании привлечь группу талантливых исследователей с лучшими стимулами, но проект так и не удалось завершить.

Нет, если быть точным, то проект можно было завершить, но версий было три-четыре. Из всех этих версий каждую можно использовать как новую разработку, но усовершенствовать ее сложнее.

Он не знает, какая версия лучше, и не знает, можно ли это сделать по-другому. Они могли бы разработать и коммерциализировать его другим способом, но в этой отрасли оставление даже одной потенциально незавершенной части может иметь серьезные последствия в дальнейшем.

Поэтому сама сумма денег, которую он потратил на исследование этой конструкции, была огромной. Деньги продолжают литься как вода, но, в конце концов, никто не знает, что такое идеальный дизайн. Итак, окончательный вывод: ему нужен исследователь.

Но этот исследователь исчез, оставив после себя незаконченный проект.

Руководитель научно-исследовательского института несколько месяцев не мог вникнуть в суть дела и ворчал, держа в руках чертеж, думая о запутанной серии диаграмм, оставленных другим человеком. И, наконец, недавно огонь внутри него вспыхнул.

Кайл не знал, гений он или что-то в этом роде, но он определенно делал это, потому что хотел сделать их всех несчастными.

Когда Кайл сказал это дяде другого исследователя, тот долго смеялся. Друг Кайла, который был свидетелем роста мальчика, подтвердил, что ребенок определенно не имел в виду это.

В любом случае, он справился очень хорошо. Может быть, он на самом деле не имел этого в виду, а может быть, он действительно сделал это, потому что хотел доставить всем неприятности. Но факт остается фактом: фонды исследований возросли до такой степени, что, если преувеличить, исследования достигли стадии, когда их можно считать вынужденными завершиться. И основы этого исследовательского проекта вот-вот исчезнут. Поэтому Кайл мобилизовал все средства и информационные сети, которые у него были, чтобы найти его. Но у него по-прежнему не было новостей. Он не мог отследить его местонахождение. Из Кореи, первой отправной точки, он направился в Тяньцзинь, Китай, потом добрался до Пекина, затем Шанхая, а затем Хайнаня. Оттуда он прибыл в Куньмин и путешествовал по суше через Юго-Восточную Азию в Индию.

В Варанаси, в Индии, он исчез по-настоящему.

Проклятье.

Он обыскал все железные дороги повсюду, а примерно в то же время он обыскал и все рейсы в зарубежные страны. Потом даже предположили, что, возможно, он решил перевернуть новую страницу своей жизни, присоединившись к определенной религии в Индии, потому что изначально был странным человеком, и они даже поискали его в индийских храмах в Варанаси.

Но он пропал бесследно.

На самом деле, тогда было сделано несколько выводов. Что он оказался в почти изолированной стране или, может быть, он погиб в результате несчастного случая, или был похищен и заключен где-то в тюрьму.

Его дядя сразу же исключил вторую версию, и Кайл с этим согласился.

Этому исследователю чрезвычайно везло. Это действительно немного несправедливо, что в мире есть такой счастливчик. Это было то, что Кайл подтверждал несколько раз раньше, как будто он был свидетелем чудес бога Моисея собственными глазами.

Таким образом, остаются только первая и третья гипотезы. Первая гипотеза вряд ли осуществится, потому что в такую изолированную и недоступную страну нелегко попасть. Если вы прошли такое трудное путешествие, у него есть много способов получить доступ к информации о ней. Так что остается только третья возможность. Но удача этого парня, вероятно, не заставит его попасть в тюрьму или провести в тюрьме несколько месяцев.

Кайл почесал затылок, казалось, все вернулось в исходное положение. Чувствуя, что собирается сдаться, Кайл ждал звонка. Тогда Гейбл принес надежду. Есть несколько подсказок с арабской стороны. Кайл был рад и готов поддержать его финансово или даже лично. Кайл спросил, есть ли у него какие-нибудь новости, и дождался звонка Гейбла. Затем, несколько дней назад, ему наконец позвонил Гейбл.

— Я в Объединенных Арабских Эмиратах, пожалуйста, подождите еще немного.

Кайл мог быть в некоторой степени уверен, что работать с подчиненным, которому доверяют, нелегко. Наверняка рано или поздно он поймает этого разработчика за хвост. Итак, Кайл чувствует себя прекрасно. Дела пошли на лад, и он вернулся домой довольный и без дальнейших проблем. Он пообедал и весело пообщался с одним или двумя гостями, остановившимися в его доме. Он был немного смущен, потому что Кима, его хорошего друга, который оставался здесь какое-то время, нигде не было видно, но Мора сказал: «Он скоро вернется», Кайл подозрительно кивнул, думая, что, поскольку они были одного возраста, они быстро сблизились.

Потом, пока они пили чай, их прервал телефонный звонок.

Пока он разговаривал с Морой и Дженкинсом о военных вопросах, Рита объявила, что поступил входящий телефонный звонок. А когда Кайл ответил на звонок, звук на том конце секунды сразу унес его приятное настроение.

С того момента, как он услышал этот странный голос, ему вдруг стало нехорошо. Если незнакомый голос начинает разговор тихим, неуверенным голосом, он редко заканчивается хорошо. И его интуиция оказалась верной. Он уже проходил через это несколько раз.

Не потому ли, что этого не происходило в последние годы, он ослабил бдительность?

Кайл повесил трубку и с мрачным выражением лица вернулся в гостиную. Двое друзей, которые ждали его во время разговора, заметили разницу на его лице и перестали смеяться и разговаривать.

— Этот звонок прошел нормально? - спросил Мора, глядя Кайлу в глаза. Дженкинс ждал его ответа.

Кайл понизил голос до стона и открыл рот.

— Это вооруженная группа в Боливии. Вероятно, она небольшая, потому что я не помню, чтобы когда-либо слышал название этой группы раньше. Но они говорят, что у них есть некоторые из моих друзей.

Двое других замолчали. Он нахмурился и ждал, пока Кайл заговорит.

Такое случается редко, и когда это происходит, то скорее всего они нацелены только на оружие. На самом деле, если нет проблем, найти и купить оружие несложно. Многие брокеры могут способствовать незаконным сделкам с оружием, и военные компании нередко участвуют в таких подпольных торговых сетях. Поэтому какой бы маленькой ни была организация, все равно есть много способов найти нужное вам оружие, если приложить к этому некоторые усилия.

Единственная проблема - когда им нужно специальное оружие.

Оружие, которое широко доступно в мире, можно найти где угодно без особых усилий, но если оружие, которое они хотят, представляет собой продукт, доступный только в ограниченной линейке, то это уже другая история. И когда дело доходит до такого предмета, у продавцов нет другого выбора, кроме как быть предельно осторожными.

Чем более ограничены торговые пути, тем легче найти путь, по которому распространялось это оружие. И когда возникнут проблемы, будет слишком много неприятных лазеек. Таким образом, продавец не будет произвольно предоставлять его кому-либо. Особенно когда торговля идет не по обычному маршруту. Если они не обратятся к надежному брокеру, они могут никогда не сотрудничать в торговле с кем-то, с кем они никогда раньше не сотрудничали. И проблема не в деньгах, а в авторитете.

Связаться с Кайлом сейчас тоже проблема. Когда противнику нужно конкретное оружие, ему нужно найти брокера, который будет выступать в качестве посредника. Если он не может найти надежного человека, у него нет другого выбора, кроме как отказаться от того, что он хочет. Но иногда найти такого человека очень сложно, и угрозы самый глупый метод, который можно использовать.

— Итак, кто заложники? - спросил Дженкинс, нахмурившись. Кайл по очереди называл имена, которые он только что услышал по телефону.

— ...Хайн, Людвиг и Ким.

Дженкинс слегка приподнял брови, услышав последнее имя. Он и Кайл были давними друзьями, и он наклонил голову, как будто знал все остальные имена, кроме последнего. Кайл добавил:

— Ну, это молодой человек, которого я недавно встретил, и он сейчас у меня гостит.

Мора сел рядом с ним и закатил глаза, словно о чем-то думая.

— Не знаю, следует ли назвать это удачей, но они поймали всех людей, которых нельзя было тронуть.

Дженкинс сказал, что ему повезло, но он был чем-то недоволен. Кайл кивнул с озадаченным выражением лица.

Все упомянутые имена являются близкими друзьями Кайла, но в то же время, прежде чем они были друзьями, они были еще и деловыми партнерами. Они работают во многих различных областях и все являются лидерами в этих областях. Другими словами, если они их убьют, их ждут большие последствия, даже если они сами являются преступниками. Но, конечно, это по-прежнему приносит Кайлу неприятности.

— Это уже случалось раньше, не так ли?

Дженкинс пробормотал и поморщился.

— Эм, со мной такое уже дважды случалось.

Когда Кайл кивнул в ответ, Мора рядом с ним, который слушал их разговор, разочарованно покачал головой. Прежде чем присоединиться к UNHRDO, он некоторое время работал в лаборатории компании Кайла, а также в некоторой степени знал операционную структуру компании.

— Но есть способ решить эту проблему.

— Правильно, есть способ... но.

Когда Мора что-то тяжело пробормотал, Дженкинс тоже ответил. Кайл глубоко вздохнул с потемневшим лицом.

— Посмотрим... не сложно ли сейчас с ними связаться? - тихо спросил Мора.

Кайл погрузился в свои мысли. Должен ли он сказать, что с ним нельзя связаться? По крайней мере, он больше не мог протянуть руку, как тогда. Если бы у него было больше времени, он бы подумал о чем-нибудь другом, но у него не было бы столько времени, потому что его высокие гости оказались в заложниках.

— Это непросто. Я постараюсь связаться с ним немедленно, но последние несколько дней он был не в лучшем настроении.

Кайл вздохнул и взял трубку. Мора молчал и просто потягивал кофе.

Когда нечто подобное произошло несколько лет назад, решение было простым. В то время существовала такая организация, как оперативная группа, созданная специально для проведения такого рода работ. Это частная оперативная группа, действующая независимо от T&R Inc. Она зарегистрирована как независимая компания, и даже если T&R сделает какой-либо запрос, ей придется заплатить установленную пошлину.

Однако тот факт, что частная оперативная группа получала деньги и работала с компанией, производящей и продающей бомбы, вызвал резкую критику со стороны общественного мнения. Частично из-за влияния конкурентов компания в конечном итоге была расформирована через два года после ее основания.

А младший брат Кайла, который там ходил как рыба в воде, комфортно и спокойно перешел в UNHRDO и добился того, что имеет сейчас. В то время в эту оперативную группу могли присоединиться только те, кто занимал высшие должности.

После расформирования оперативной группы ее участники тоже распались, но младший брат Кайла все еще поддерживал с ними связь. Его младший брат - единственный, кто может объединить их благодаря своей сильной личности.

— Мне это тоже не нравится, но... другого выхода нет.

Кайл вздохнул: хотя телефон начал звонить, на другом конце по-прежнему не собирались брать трубку. В последнее время его брат, кажется, немного торопится. Мальчик хотел кого-то найти, но поиски оказались безрезультатными. Он также сказал Кайлу найти этого человека, но это было непросто.

Теперь оказалось, что человек, которого так усердно ищет его младший брат, на самом деле был младшим братом разработчика, которого он тоже искал повсюду. Кайл вздохнул, подумав об этом. Похоже, что этот дом расшатывают другие братья.

— ...зачем ты звонишь?

Телефонные гудки в трубке были прерваны раздраженным голосом его младшего брата, доносившимся из трубки. Подумав, он вдруг понял, что вероятно, сейчас он еще спал. Время для звонка было выбрано не идеально, но сейчас у него не было другого выбора. Спасение заложников с помощью младшего брата является главным приоритетом.

— Мне нужна твоя помощь.

Кайл проигнорировал его слова. Хотя он разговаривал только по телефону, он чувствовал, как выражение лица его младшего брата становится все холоднее и холоднее.

— А что насчет того, о чем я просил раньше?

— Ах, я все еще ищу, но новостей пока нет. Так что давай подождем еще немного и посмотрим.

— ...что ты делаешь, если не можешь найти одного человека?

Его голос стал раздраженным. Кайл также стал более резким. В то же время в его голове снова возник вопрос, который уже много раз проходил через него.

— ...тогда позволь мне спросить тебя сейчас. Что сделал этот парень, что ты стал таким упрямым? Если ты скажешь мне, почему тебе нужно его найти, это будет проще. Дай больше подсказок. Или ты хочешь перевернуть весь мир, чтобы найти его?

Никакого ответа из телефона. В прошлый раз, когда Кайл спросил, почему он его ищет, он тоже не ответил. Не дожидаясь ответа, Кайл вздохнул и спросил еще раз.

— Если это потому, что он младший брат Чон Джэ Ина, то я уже говорил тебе раньше, что тебе не нужно об этом беспокоиться. Говоря о Гиль Сан Чхоне, это можно применить только к Чон Джэ Ину. Встреча с ним не означает, что удача перенесется к тебе…

— Если ты звонишь просто, чтобы поболтать, прекрати…

Он сказал так, как будто хотел повесить трубку, и действительно повесил ее.

Кайл щелкнул языком и посмотрел на телефон, который издавал звук отключения. Рядом с ним двое других людей тоже цокнули языком, когда увидели, что звонок вот так закончился. Однако все здесь знали, что у его младшего брата очень странный характер.

Кайл позвонил еще раз, но не получил ответа, пока не попробовал еще раз в третий раз.

— Илай. Мне нужно кое с чем помочь.

— Мне это не нравится. Делай свое дело.

— Это связано с компанией, так что это также и твое дело. Небольшая вооруженная группа совершила похищение.

— Ну и что?

Кайл услышал короткий равнодушный ответ младшего брата. Он интуитивно понимал, что все складывается не так, как он хотел. Если его младший брат сказал «нет», он никогда не изменит своего решения. Кайл щелкнул языком.

— Если ты не пойдешь сам, ничего страшного, но, пожалуйста, позвони в старую оперативную группу.

— Сделай это сам.

И он снова повесил трубку.

Кайл смотрел на трубку, на этот раз немного дольше. Потом вздохнул и положил трубку.

— Никаких шансов. Я больше не могу использовать этот метод, - слабо сказал Кайл и пожал плечами. Кайл не мог сам связаться с этой группой, т.к. он не поддерживал связи с этими людьми, а их контактная информация также была весьма расплывчатой.

Но что бы он ни пытался сказать, его младший брат ни на йоту не изменил своего мнения.

— Он был таким последние несколько дней. Даже если это дела компании, он откладывает их на второй план и просто бросается искать того парня.

Кайл прикусил язык и пожаловался им, а затем добавил с некоторой злостью:

— Я не знаю, почему он ищет его, но если он не сможет найти его за всю свою жизнь, то, возможно, он когда-нибудь отпустит это. Моя жизнь продолжает вращаться вокруг одного такого человека.

Но если задуматься, это на самом деле было очень редкое явление. Нет, Кайл никогда раньше не видел такого Илая.

Для Илая нет ничего необычного в том, что он отказывается делать то, что ему не нравится. Он из тех, кто всегда посвящает себя тому, чем хочет заниматься. Заставить его что-то сделать не стоило и полцента.

Но он также по-своему ответственный человек, который будет делать то, что, по его мнению, он должен делать. Если он решит, что он также несет ответственность за определенную работу, услышав ее содержание, он возьмется за нее.

Некоторое время назад именно Илай взял на себя инициативу поехать в филиал в Гонконге, хотя ему было некомфортно и он как будто не хотел идти, но он также осознавал работу компании, то есть ту работу, которая ему там нужна.

Затем, прямо перед тем, как отделение в Гонконге было официально создано и начало работать, он отправился на целый месяц в Гонконг, чтобы принять участие в совместном учебном курсе UNHRDO.

Человек, который всегда делает то, что, по его мнению, должен делать, пытается найти другого человека отметая все остальное. Это находилось за пределами воображения. Кайл никогда не видел своего младшего брата настолько одержимым чем-то. Конечно, он никогда не отпускал тех, кто осмелился прикоснуться к нему, но он также не был тем человеком, который зашел бы так далеко, чтобы преследовать беглеца без малейшего приступа гнева. Нет, точнее, не успели эти люди убежать, как их бы уже поймали.

Возможно, удача нашего проклятого исследователя, а также удача Гиль Сан Чхона помогли ему сбежать. Кайл был даже удивлен этой беспрецедентной способностью. Но сейчас проблема была не в этом. Есть другая проблема, о которой ему нужно беспокоиться больше.

— Одолжить группу Илая было самым простым и легким решением, но оно кажется невозможным… нужно подумать о другом способе, но каком?

Кайл пробормотал про себя и глубоко задумался. Он придумал несколько методов, но ни один из них не казался особенно полезным. Это расстраивает. Он не смог предоставить преступникам оружие, которое они просили. Было бы проще, если бы они могли найти надежного посредника, прежде чем дойти до этого момента, и провести транзакцию, но эти ребята уже наделали глупостей. Если это произойдет, тайно торговать подпольем уже будет невозможно. Есть некоторые хитрости, позволяющие торговать этими вещами, но эти идиоты этого не знают.

Кайл также не мог притворяться, что не знал, что его друзья попали в беду (из-за него) только потому, что он не мог доставить им это оружие. Хотя это были не те люди, которых другие могли убить или с которыми можно было иметь дело, он не мог просто закрывать на это глаза. Лично они были друзьями, но с другой стороны были они еще были ценными торговыми партнерами, с которыми он не мог разорвать связи.

— Что я должен делать…

Кайл щелкнул языком. У него возникало множество сложных проблем в бизнесе. Но каждый раз ему удавалось все преодолеть. Было время, когда возникла серьезная проблема, затрагивавшая его жизнь, но он даже ее смог решить. Так Кайл перестал относится к этим проблемам слишком серьезно. Со временем это просто превратится в «какие-то неприятные вещи, которые случались в прошлом».

Однако, чтобы потом иметь возможность оглянуться назад и воскликнуть подобным образом, он должен сначала подумать о способе решения возникшей проблемы.

— Эм…

Раздался тихий шепот, Кайл поднял голову.

Мора подпер подбородок, сложив руки, закрыл глаза и что-то обдумывал.

Что касается этого парня, то он немного другой. Среди многих людей, которых знал Кайл, было несколько тех, кого можно было назвать выдающимися, и он был одним из них. Мора очень способный и умный человек. Даже когда он работал в компании Кайла несколько лет назад, он уже обладал выдающимися способностями.

Уволившись с работы, он присоединился к UNHDRO, но этот человек по-прежнему остается интересным другом, с которым можно поддерживать связь. К сожалению, большая часть мест с блестящими мозгами и обширными знаниями связана с оружием. Хотя он не очень хорош в решении подобных проблем, похоже, что Мора сейчас очень занят обдумыванием путей решения проблемы Кайла.

Он что-то пробормотал, а затем прикусил губу, как будто медленно приходил к выводу.

Кайл немного забеспокоился, когда глаза мужчины загорелись и он внезапно назвал его имя.

— Кайл.

— Хорошо, скажи мне.

— Прототип пистолета, который я видел несколько дней назад.

Кайл осторожно поднял брови. Он на мгновение удивился, потому что услышал не то, что ожидал.

Мора - фанатик оружия, с самого начала он был таким. Более того, прототип оружия на стадии разработки, который Кайл показал ему вчера, казалось, очень соответствовал его желаниям, его тело задрожало, когда он увидел его, и он также ясно выразил явное стремление иметь это оружие.

Хм, некоторое время назад кто-то пошутил: «Это то, чего он хочет больше всего, и он мог продать свою душу дьяволу за снятый с производства пистолет 22-го калибра 1989 года».

Кайл смущенно кивнул.

— Да, а что насчет этого прототипа?

Когда Кайл спросил, Мора на мгновение замолчал. Он казался очень счастливым, думая об этом пистолете. Он возбужденно замахал руками с румяными щеками, как будто решительно, закрыл глаза, затем моргнул и открыл рот:

— Отдай мне его, и я помогу тебе уговорить Риглоу, чтобы он решил эту проблему.

— Что...?

Кайл широко раскрыл глаза с озадаченным выражением лица, рядом с ним Дженкинс тоже показывал то же лицо. Кайл повернулся и посмотрел на Дженкинса. Интересно, как Мора сможет повлиять на Илая? Дженкинс также взглянул на Кайла с таким выражением лица, как будто он не понимал по-английски.

Мора и Илай не очень дружат друг с другом, но это не значит, что их отношения плохие. Это тот тип людей, которые знают, что в мире есть человек, который является их противником, но они никогда не взаимодействовали и не разговаривали друг с другом должным образом.

— Твой разум в порядке?

Когда Кайл подозрительно спросил его, Мора выглядел очень уверенно, его глаза загорелись, не говоря ни слова. Кайл на мгновение задумался. Этот его прототип нельзя передать кому-то другому. Ему не нравилась идея утечки тестовых образцов до того, как они были официально выпущены на рынок в небольших количествах. И еще опаснее, если продукт еще не завершен.

Но в этой ситуации....

Кайл взглянул на Мору.

— Я имею в виду, это один из способов. Но что, если я не отдам его тебе?

— Тогда это будет трудно решить.

Мора холодно ответил с улыбкой. Все, что приходит, должно прийти. Кайл на мгновение задумался об этом. Наконец он кивнул Море.

— Хорошо. Если Илай сможет помочь мне с этим, я отдам тебе его. Но даже если ты получишь это, ты можешь только оставить его себе и никогда не использовать и не отдавать кому-либо еще.

— Конечно.

Мора рассмеялся. Он был погружен в момент экстаза и радости, тупо глядя в потолок, пока Кайл не похлопал его по плечу, и он наконец не проснулся.

— Хорошо, так какой метод ты будешь использовать? - спросил Кайл.

Фактически, он решил принять предложение Моры, даже если ему придется отдать ему прототип, потому что это был лучший способ решить проблему, но более того, ему было любопытно, как Мора изменит решение Илая.

— Ах, все очень просто, - тихо пробормотал Мора, - просто скажи ему, что Чон Тхэ Ин тоже находится среди удерживаемых заложников.

Конец 13 главы.

Берёзовый лес

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

Если подумать, то это был первый раз в его жизни, когда Чон Тхэ Ин был официально похищен (раньше только из-за брата был риск быть похищенным). В детстве его несколько раз избивали, но на самом деле его ни разу не похищали. Если это был его брат, то даже если его похищали, он вскоре возвращался. Поэтому, когда он был ребенком, то есть когда ему еще грозила опасность быть похищенным, было время, когда он очень этого боялся, думая: «Если бы меня похитили, это было бы очень страшно, похититель обязательно морил бы меня голодом и постоянно избивал».

Но затем, когда он стал старше и повзрослел, он перестал думать об этом, потому что был слишком зрелым, чтобы его похитил другой взрослый.

— Оказывается, взрослых все еще можно похитить… - в недоумении пробормотал Чон Тхэ Ин.

Когда он учился в старшей школе, он носил с собой рюкзак и путешествовал один. Его ни разу не грабили в автобусе, но он мог оказаться в ситуациях, когда его чуть не увезли. Но в то время даже если он мог стать объектом похищения, это было бы не потому, что он был Чон Тхэ Ином. И сейчас он не был особенным и не важным человеком, но те люди все равно схватили его.

Итак: эти люди впервые в жизни похитили его.

Они не морили голодом и не избивали Чон Тхэ Ина, как он боялся, когда был молод. Несмотря на то, что его удерживали, его все равно вовремя кормили и не вели себя слишком грубо. Но они все же были похитителями: когда они чувствовали, что в комнате становится немного шумно, они начинали стучать в дверь и кричать.

Чон Тхэ Ин заснул из-за головной боли и головокружения. Вскоре после этого он проснулся, спросил остальных, и ему сказали, что он спал три или четыре часа. У Чон Тхэ Ина не было часов, поэтому он не знал точного времени, но думал, что проспал в среднем около трех часов.

Здесь было окно, но оно было заколочено снаружи, и пейзажа снаружи не было видно. Однако вверху был зазор в несколько дюймов из-за того, что длины доски немного не хватило, поэтому свет мог проникать через этот небольшой зазор.

— Уже часов семь или восемь… или чуть позже?

Чон Тхэ Ин наклонил голову. Небо за окном было светло-голубым со слабыми полосами красного света. Солнце садилось, оставляя после себя сгущающуюся тьму.

Чон Тхэ Ин съел хлеб, который похититель принес в комнату, пока он еще спал. Он взял его, прожевал и огляделся. Остальные люди в комнате все еще говорили об обычных вещах без всякого напряжения.

Чон Тхэ Ин чувствовал себя немного странно. Обычно в делах о похищениях тем, кто играет важную роль среди заложников, часто сохраняют жизнь дольше всех. К сожалению, для этих людей, похоже, не имеет значения, кто умрет первым, потому что в этом случае вполне возможно, что первым умрет Чон Тхэ Ин... Однако все равно атмосфера была очень странной, напряжение значительно уменьшилось, но ведь они все еще могут потерять свою жизнь.

Чон Тхэ Ин какое-то время смотрел на них, а затем улыбнулся. В общем, атмосфера неплохая.

Казалось, что некоторые знали друг друга, а некоторые нет.

— Но все ли в порядке? Мне немного страшно. Мы не знаем, кто эти люди снаружи и что будет дальше, мы не знаем, произойдет ли что-нибудь плохое…

После этого мужчина, сидевший рядом с ним, на мгновение задумался, а затем похлопал Чон Тхэ Ина по спине, как бы успокаивая его:

— Не стоит слишком беспокоиться. Все будет хорошо. Кайл уже решает этот вопрос, в этом мире, и такое часто случается. В конце концов, он хороший переговорщик.

На вид пожилой мужчина, сидевший под окном лицом к мужчине рядом с ним, кивнул:

— Правильно. Ну, я не первый раз с этим сталкиваюсь, так что давайте успокоимся. Большие вещи становятся маленькими, маленькие становятся ничем. Если вы существуете в мире торговли оружием, это просто неизбежно.

— Примите это. Например, в один прекрасный день, когда вы внезапно выйдете за ворота, вас собьет машина и вы умрете.

— Ага... неужели так?

Чон Тхэ Ин усмехнулся. Хорошо, возможно, ему удобнее так думать. Если он верит, что не умрет несмотря ни на что, то, даже если его застрелят, он все равно может быть оптимистом и думать: «Даже если я вот так потеряю сознание, когда я открою глаза, это будет просто больница», даже если будет чувствовать приближение смерти.

Когда их жизнь будет находиться на грани между жизнью и смертью, Чон Тхэ Ин понятия не имел, какой страх и отчаяние инстинктивно почувствуют люди в этой ситуации, ведь никто никогда не думает, что нить его жизни внезапно оборвется.

Хотя он никогда этого не чувствовал, он также видел страх и отчаяние, когда был близок к смерти. Чон Тхэ Ин хорошо знает момент, когда человек сталкивается со смертью. Не нужно далеко ходить, он был свидетелем всего этого в UNHRDO. Размышляя об этом, Чон Тхэ Ин покачал головой. В его голове возникло воспоминание, которое он не хотел вспоминать.

— Эм… но если нас похитили, у Кайла из-за этого будут проблемы. Если они попросят чего-то легкого, тогда ничего страшного, но если они захотят чего-то особенного, тогда это будет сложно… если они озвучат разумную просьбу, то необходимости об этом беспокоиться не будет.

Чон Тхэ Ин пожал плечами и пробормотал. Ему было очень любопытно, как Кайл сможет удовлетворить сложные требования другой стороны. Если подобное уже случалось раз или два, то наверное должен быть способ решить эту проблему, верно?

— Он не может пойти на переговоры с похитителями, удерживающими заложников. Но может ли он решительно расправится с ними…?

Чон Тхэ Ин сказал это сам, а затем покачал головой. Чернокожий мужчина, сидевший вдалеке, неопределенно ответил на вопрос Чон Тхэ Ина:

— Если подумать, я уже слышал, что у T&R есть отдел, который специализируется на подобных вещах. Я слышал про это однажды, но забыл.

Услышав это, Чон Тхэ Ин кивнул и воскликнул: «Ага».

Хотя это может показаться странным, на самом деле нетрудно понять, что компания с такими рисками всегда имеет такую специализированную команду.

Но чтобы расширить поверхностное понимание Чон Тхэ Ина, мужчина, сидевший напротив, поправил его.

— Нет, это не совсем так. Я знаю, о чем ты говоришь, но это не часть T&R, и к тому же его уже нет. Эта группа недолго просуществовала, всего год или два.

— Ах, да. Частная оперативная группа - это отдельная компания.

Мужчина рядом с Чон Тхэ Ином кивнул, как будто уже знал это. Затем чернокожий мужчина, который поначалу был немного смущен, протянул руку.

— Что это за компания?

— Нет, она действует скорее как организация наемников. Официальное название тоже другое. Все, кого я знаю, называют ее SWAT. Эта организация очень маленькая, всего несколько десятков человек.

SWAT (оперативная группа): элитное тактическое подразделение. Их обучают выполнять действия высокого риска, которые выходят за рамки возможностей обычных полицейских сил, например, проводить операции по спасению заложников и антитеррористические операции, а также помогать поимке опасных преступников, особо опасных и хорошо вооруженных преступников.

Спецназ: элитные тактические воинские подразделения, специально обученные для выполнения опасных задач, которые обычные подразделения выполнить не могут.

Слушая их разговор, Чон Тхэ Ин смутно вспомнил как он недавно изучал это в военной академии, хотя он никогда не обращал внимания на детали, он также слышал истории о производителях оружия, когда некоторые преподаватели читали лекции. И T&R также было одним из имен, которые он кратко услышал в то время.

Компания наемников, возникшая в результате спонсорства T&R. Хотя масштабы очень малы, это место со стабильными и отличными внутренними ресурсами и огромной финансовой мощью. Стать его членом могли только первоклассные таланты. Однако вскоре после создания компании ее пришлось распустить из-за давления общественности. Все потому, что компании, в которой есть настоящие воины, очень неэтично объединяться с компанией по производству оружия.

Ее не должно существовать, потому что были бы нарушены моральные ценности.

— Но если она распалась, то получить помощь от этой компании будет сложно, - сказал Чон Тхэ Ин, и мужчина рядом с ним кивнул. Он не знал, о чем он думал, но его лицо слегка нахмурилось.

— Кроме того, мне не очень нравится, когда они приходят на помощь. Все говорят, что они слишком сильны. Ну, но как заложник, я не могу желать этого. Хуже всего…

— Ты помнишь?

— Ну. Они жестокие. Я встречал их раньше в доме Кайла. И должен сказать, они чрезвычайно грубы. Есть и такая сторона.

Услышав горькое бормотание мужчины, Чон Тхэ Ин не ответил. И он снова сказал себе: «Какая роскошь».

Конечно, они не виноваты в том, что их похитили, но это была не та ситуация, когда они могли решать, кто придет им на помощь.

— Если бы кто-нибудь мог помочь мне выбраться отсюда, это было бы таким облегчением.

Мужчина рядом с Чон Тхэ Ином пожал плечами, словно соглашаясь, и что-то прошептал, другой мужчина покачал головой, как будто ему не очень понравилась эта идея. Затем он нахмурился и добавил, как будто хотел добавить больше доказательств своей точки зрения.

— Но в этой компании полно таких же людей, как младший брат Кайла.

На секунду Чон Тхэ Ин потерял дар речи. Мужчина снова сухо кивнул и нахмурился. Как будто они были лучшими друзьями Кайла. Выражения их лиц были странно искажены, как будто они знали, кто такой «младший брат Кайла». Заметив его выражение лица, мужчина добавил.

— Не совсем корректно это так резковато комментировать. В конце концов, они не те люди, которые умеют только убивать. Они лишь наполовину так хороши, как он. Так что бывают моменты, когда я задаюсь вопросом, находясь рядом с ним могу ли я сохранить свою жизнь?

На этот раз все кивнули другому мужчине, и Чон Тхэ Ин не стал исключением. Он сокрушался про себя, глядя на этих людей. Это правильно, это естественно. Илай действительно потерял сердце. Он человек без сердца. Его самого это не волновало, но хотя такова была его натура, от этого все равно было горько.

— Если меня придет спасать Риглоу, я буду волноваться. Я даже не знаю, смогу ли я безопасно выжить под его руками.

Когда мужчина рядом с ним прошептал это, Чон Тхэ Ин глупо улыбнулся, как будто только что услышал забавную историю. Но на самом деле Чон Тхэ Ин больше не был в настроении смеяться. Только что мужчина у окна сказал:

— Выбирать того, кто тебя спасет, действительно слишком странно.

Очевидно, это была не та ситуация, когда они могли решать, кто придет их спасти, но если бы у него был выбор, Чон Тхэ Ин предпочел бы остаться здесь и жить с похитителями, чем быть спасенным человеком по имени Илай.

— ......надежда… Илай идет на помощь…

Пока Чон Тхэ Ин бессознательно пробормотал, мужчина рядом с окном и все остальные в шоке переглянулись на него.

Когда он внезапно почувствовал, что на него пристально смотрят, Чон Тхэ Ин поднял голову и увидел лица, как будто они только что услышали самый абсурдный звук в мире.

— ....? Э? Я?

— Ты еще молод. Так что не называй это имя так небрежно. Тебе следует быть осторожнее.

— Среди людей, которых я знаю, был человек, назвавший его по имени. Тогда я впервые встретил Рика. Поскольку это был первый раз, конечно, я не мог знать его хорошо, верно? Один человек случайно назвал Рика по имени. И в результате прошло восемь недель, прежде чем он смог выйти на улицу.

— Не произноси это имя. Оно принесет тебе великую катастрофу.

Все перешептывались друг с другом. Чон Тхэ Ин тихо закрыл рот и склонил голову.

Илай. Он действительно бесчеловечен.

Чон Тхэ Ин устало закусил губу. Тема продолжилась, а затем, естественно, вернулась к последним вещам, упомянутым Чон Тхэ Ином.

— Но он не приедет. После прихода в UNHRDO он сказал, что ему приходилось работать на двух работах одновременно, поэтому он был очень занят и редко занимался чем-то другим. Раньше уже было подобное. Если что-то подобное случалось, другие участники его группы решали эту проблему. Он также говорил, что это не имеет к нему никакого отношения.

При этих словах Чон Тхэ Ин молча кивнул. Он подумал, что, возможно, Илаю пришлось отделиться. Хотя на первый взгляд кажется, что его жизнь очень неторопливая, на самом деле нагрузка в UNHDRO не шутка. Он не знает точно, но в филиале такой крупной компании, как T&R, даже если это просто командировка, работы наверняка будет много. Скорость работы Илая очень высока, но даже когда Чон Тхэ Ин был рядом с ним, его рабочая нагрузка уже была огромна.

Кроме того, если бы сотрудник UNHDRO пришел в филиал T&R не только для того, чтобы проверить работу компании, но и для решения подобных вопросов, это также вызвало бы множество проблем для обсуждения.

Чон Тхэ Ин посмотрел на них и несколько раз кивнул: хм-м-м. Невозможно, чтобы Илай попал в такую неприятность ради того, чтобы спасти незнакомцев, которых он не знал. В конце концов, он ведь не знал, кто такой Ким Ён Су.

— …..

От одной только мысли об этом у Чон Тхэ Ина были мурашки по коже. Он потер руку. На нем было только нижнее белье, но ведь было лето. И все же, когда он подумал об этом, озноб пробежал по его спине. Он даже не мог думать о такой роскоши, что кто-то придет спасти его.

Но он бы скорее обнял ноги похитителей и остался здесь, если бы человеком, пришедшим на помощь, был Илай. Правда он не знал, примут ли они в заложники кого-то вроде него, который даже не представляет никакой ценности.

Подумав об этом, Чон Тхэ Ин снова вздохнул: его заперли, ничего не делая, а это означало, что у него еще много времени, и он действительно будет заниматься бесполезными делами.

— Хорошо, - Чон Тхэ Ин уныло встал и пошел в ванную.

Даже если вы не пьете воду, вы все равно хотите в туалет, человеческое тело остается загадкой.

Ванная тоже была пуста, как будто из нее все убрали. Внутри не было ничего, кроме самого необходимого, вроде унитаза и раковины. Чон Тхэ Ин пошел в ванную и оглядел ее. Внезапно его взгляд упал на небольшое вентиляционное отверстие над стеной. Это была дыра такого размера, что человек не смог бы пролезть в нее. Однако за вентилятором все еще можно было увидеть темно-синее небо, так что, вероятно, он был напрямую связан с внешним миром.

«Эм…»

Чон Тхэ Ин на мгновение задумался, а затем протянул руку. Ему не на что было опереться, но он все еще был достаточно высоким, чтобы дотянуться до вентилятора и удержаться за лопасти. Кончиками пальцев он рассмотрел каждую лопасть вентилятора, они были довольно острыми. Если слишком сильно прикоснуться к ним голыми руками, можно порезать руки.

На этот раз Чон Тхэ Ин аккуратно подтолкнул кончиками пальцев лопасти вентилятора, но тот не сдвинулся с места, казалось, что он установлен довольно прочно. Тем не менее сломать его не составит труда. Но есть и другая проблема: он не может выбраться через эту маленькую дырочку в одиночку. Чон Тхэ Ин на мгновение задумался, стоит ли кричать и просить о помощи извне, но наверняка похитители не раскрыли бы так глупо это место посторонним. Прежде чем кто-нибудь из проходящих мимо услышал бы его крики, звук достиг бы ушей похитителей, и они бросились бы засовывать ему в рот тряпку.

Итак, это вентиляционное отверстие - просто бесполезный кусок хлама.

— …..

Чон Тхэ Ин на мгновение задумался, затем снял нижнее белье и обернул его вокруг руки, как перчатку, после чего двинулся к вентиляционному отверстию.

— Эм-м-м…

Чон Тхэ Ин попытался просунуть руку в вентиляционное отверстие и наклонился вверх, на мгновение удерживая вес тела одной рукой, затем протянул другую руку с рулоном из нижнего белья и крепко схватил лопасть вентилятора. Он крепко схватил лопасть вентилятора, чтобы не соскользнуть с него, а затем ухватился за стену здоровой ногой. Он потряс веером изо всех сил.

Он несколько раз энергично встряхнул его, тело Чон Тхэ Ина затряслось в воздухе, раздался скрипучий звук. Звук был не очень громкий, но он все равно беспокоился о том, заметят ли его люди снаружи. Но он быстро убедил себя, что этот звук эхом раздается только в закрытом пространстве, например, в ванной, и на самом деле он не такой громкий.

Три или четыре раза он схватил и встряхнул прочно закрепленный вентилятор, в результате чего стена развалилась на мелкие кусочки. Несмотря на то, что он был закутан в слой нижнего белья, лопасть вентилятора все равно очень больно порезала ему руку. Костяшки его пальцев, коснувшиеся края веера, чувствовали себя так, словно вот-вот сломаются.

— …..

В пятый раз борясь с этим, визжащий вентилятор наконец выпал из вентиляционного окна. Когда веер упал, упал и Чон Тхэ Ин, который висел на нем всем своим весом.

— Эм-м-м…

Все тело Чон Тхэ Ина сильно ударилось об пол, его копчик шокирующим образом ударился об пол.

Он дрожал. Если бы он не кричал, он, вероятно, умер бы от боли, но он не мог издавать громких звуков, так что была вероятность, что он умрет от боли.

Чон Тхэ Ин свернулся калачиком на полу в ванной и обнял копчик. Когда время прошло и боль немного утихла, он встал и вздохнул. В ванной не было зеркала, поэтому он ничего не видел, но он определенно был в синяках.

— Черт возьми, мне будет чертовски больно…

Чон Тхэ Ин рефлекторно поднял пальцы, чтобы вытереть капающие физиологические слезы. Он почти потер его, а затем поднял голову. Вентиляционное отверстие, куда только что упала лопасть вентилятора, теперь было пусто.

Чон Тхэ Ин снова осторожно похлопал область вокруг пульсирующего копчика. Он снова подошел к вентиляционному отверстию и посмотрел на него. Однажды он уже падал. Если бы он упал еще раз, его копчик был бы почти уничтожен.

Теперь подниматься по вентиляционному отверстию было намного легче, потому что вентилятор, преграждавший путь, исчез. Чон Тхэ Ин снова поднялся, но все еще не мог ничего видеть, потому что отверстие было слишком маленьким и закрывалось потолком. Первое, что бросилось ему в глаза, была белоснежная ветка. Чисто-белая ветка появлялась везде, где мог пройти его взгляд. Даже если он наклонял голову влево, вправо, вверх и вниз, он все равно мог видеть только одну сцену. Чон Тхэ Ин молча слушал. Человеческого голоса не было слышно. В тихом пространстве вдруг издалека послышалось только пение птиц. И из вентиляционного отверстия хлынул прохладный свежий воздух.

— …..

Чон Тхэ Ин опустился на пол, глядя на свои пыльные руки и отряхивая их.

За окном был лес. Невозможно было узнать, где находится этот лес и как он называется. Это место было похоже на изолированный горный курорт, построенный посреди зеленого леса. Он не знал, что это за лес, поэтому не мог сказать наверняка. Но если ему удастся каким-то образом выбраться отсюда, он сможет сбежать, спрятавшись в этом лесу…

Чон Тхэ Ин сидел неподвижно, как статуя, на унитазе и на мгновение задумался. Но ход его мыслей вскоре был прерван стуком в дверь снаружи.

— Я спешу, - раздался нежный, но немного настойчивый голос после стука.

Чон Тхэ Ин быстро встал и крикнул:

— Ой, я сейчас выйду.

Но как только он собирался выйти из ванной, он понял, что все еще голый, и быстро вернулся к поискам нижнего белья. Когда он снял нижнее белье, все еще обернутое вокруг вентилятора, оно было покрыто черной пылью.

— …..

Чон Тхэ Ин молча держал нижнее белье и смотрел на него, затем снова услышал стук в дверь. Ему нужно было подумать о том, как сделать это снова.

Если вас похитили и держат в плену, самое простое, что вы можете сделать, - это дождаться, пока кто-нибудь вас спасет.

Чон Тхэ Ин слышал, как все это говорили, но казалось, что эти слова были просто ложью. Это не самый оптимальный метод, поскольку спасение другими может быть лучшим способом сохранить жизнь, но это не самый удобный способ.

Чон Тхэ Ин лежал на полу, глядя в окно и глубоко задумавшись.

Небо становилось светлее. Белый свет проникал сквозь щели в деревянных досках, закрывающих окно. С тех пор, как его похитили, не прошло и дня, но казалось, что прошло несколько дней. Что может быть раздражительнее, чем беспомощно сидеть на одном месте и ничего не делать, кроме как тщетно ждать? Чон Тхэ Ин твердо решил, что попытается сбежать отсюда. Если есть подходящие инструменты, то можно попробовать что угодно. Лучше быть забитым до смерти за попытку побега, чем умереть от скуки.

Прошлой ночью он не мог нормально спать. Это было не из-за проблемы с переменой спального места, а потому, что днем его накачали наркотиками, и он не мог снова спать ночью.

Даже сейчас, когда пришло время идти спать, Чон Тхэ Ин лежал, ворочаясь, не в силах заснуть, пока его разум еще полностью бодрствовал. Наконец он вздохнул и сел. Лежа на этом холодном твердом полу трудно заснуть.

Чон Тхэ Ин почесал голову и огляделся. Остальные мало чем отличались. Кто-то спал вполне хорошо, кто-то только что уснул, а двое открыли глаза и проснулись.

Чон Тхэ Ину не разрешили почистить зубы, поэтому во рту у него было сухо. Он снова посмотрел в окно. Если сделать это правильно, то можно сломать доски. Что касается самих деревянных досок, то в девяти случаях из десяти это дешевая композитная древесина, потому что нет смысла использовать для таких вещей дорогую натуральную древесину. Значит, человек со средней силой сможет сломать их голыми руками. Если бы это была фанера, Чон Тхэ Ин тоже мог бы ее сломать. Но не сейчас. Несмотря ни на что, ему придется использовать всю свою силу, чтобы сломать это, но если люди снаружи услышат этот звук, они немедленно бросятся внутрь.

Чон Тхэ Ин встал со своего места, подошел ближе к окну и постучал в деревянную панель, закрывающую дверь. Она оказалась прочнее, чем он думал, и он не ожидал, что сможет сломать ее голыми руками. Более того, кроме Чон Тхэ Ина, который умеет выполнять ручную работу, все остальные на первый взгляд кажутся старыми и слабыми. Но если честно, у него не было никакой уверенности, что ему удастся сломать это голыми руками.

Чон Тхэ Ин кончиками пальцев снова постучал по пластине. Через отверстие наверху он мог видеть птицу, летящую по красному небу снаружи.

Кажется, сегодня прекрасный день.

— У нас будут проблемы, если мы попробуем сбежать без каких-либо инструментов.

Лежавший внизу мужчина задумчиво открыл глаза, глядя на стучащего в окно Чон Тхэ Ина, и медленно заговорил.

Чон Тхэ Ин ответил:

— Абсолютно.

В этом случае может возникнуть много типов проблем. Во-первых, было трудно понять, какова была внешняя среда. Другая проблема заключалась в том, что если они попытаются сбежать и потерпят неудачу, то побег во второй раз станет еще труднее. Фактически нет другого выбора, кроме как ждать помощи извне.

— Если Кайл сможет с ними договориться, это будет здорово… Но ничто не может быть так просто.

Чон Тхэ Ин вздохнул и пробормотал.

Это ничем не отличается от игры в лотерею. Жизнь зависит от человека, который придет на помощь. Если повезет, можно просто терпеливо подождать, не пошевелив пальцем, и без проблем вернуться. Но если тебе не повезет, ты можешь умереть здесь.

Похоже, что люди в этом зале не особо задумываются об этом будущем, возможно, из-за своего статуса или влияния рабочей среды. Хоть он и похож на них, Чон Тхэ Ин вырос в очень нормальной среде, настоящим простолюдином. Поэтому он, естественно, больше склонялся к невезучей стороне.

Словно внезапно вспомнив что-то, он отошел от окна и направился в ванную.

Вентилятор, снятый прошлой ночью, все еще беспорядочно валялся в углу пола.

— Меня волнует только будущее. Я должен попытаться выбраться отсюда…, - пробормотал себе под нос Чон Тхэ Ин, коснувшись пальцами лопастей вентилятора.

Он некоторое время смотрел в потолок, а затем выглянул наружу. С этой позиции людей можно увидеть.

Он никогда не слышал об успешном побеге из тюрьмы с группой людей, которые не привыкли драться или не умеют пользоваться руками, это было только в Библии.

На самом деле, самая большая проблема заключается в том, что эти люди не собираются даже пытаться сбежать.

Этот вопрос был бы решен быстро, если бы это произошло в армии или с его коллегами из UNHRDO. Если бы это было так, они могли бы попытаться убежать, и Чон Тхэ Ин был бы тем, кто попросил бы оставаться на месте и ждать, пока кто-нибудь их спасет. Нет, если бы это были они, их бы вообще сюда не привезли.

Теперь сбежать отсюда вместе с другими очень сложно, поэтому он должен попытаться найти способ сбежать отсюда самостоятельно. Была проблема, которая беспокоила Чон Тхэ Ина: даже если он потерпит неудачу при попытке покинуть это место, если он сбежит один, он будет единственным, кто умрет. Но если в это вовлечены другие люди, их жизни также будут вовлечены.

Однако он не мог просто оставить этих людей здесь и выпрыгнуть в одиночку. (сидя на унитазе, Чон Тхэ Ин смог мысленно предположить как минимум десять опасных ситуаций, которые могли произойти).

— Самое элегантное - сидеть спокойно и ждать, пока принц придет и спасет тебя, верно?

Чон Тхэ Ин повторил слова мужчины и вышел из ванной. Два человека, которые не спали в комнате, с любопытством посмотрели на веер, который Чон Тхэ Ин держал в руке. Он шевельнул рукой и погрузился в свои мысли, словно не чувствуя этих глаз.

На самом деле, пытаться сбежать отсюда с пустыми руками было глупо. Нет, это очень хорошая возможность пошалить. Он представил, как пытается добиться смерти, сбежав самостоятельно с раной на ноге, и в этот момент, когда переговоры с похитителями закончились успешно, он решил незаметно вывести людей отсюда, ничего не зная… должно быть, это была бы самая глупая вещь на свете.

Несмотря на это…

«Мне все равно нужно придумать хотя бы одно оправдание».

Затем, когда он встретит Кайла, он скажет: «Я старался изо всех сил… извини, я не смог помочь».

Ему придется попытаться оправдать собственную глупость. Конечно, поскольку причиной всего этого был Кайл, он мог утверждать, что он тоже должен нести за это ответственность, но Чон Тхэ Ин так не думал.

— Я могу догадаться, что ты пытаешься сделать с этой штукой. Но если ты сделаешь что-то не так, и тебя поймают, это будет еще опаснее.

Мужчина наблюдал за движением Чон Тхэ Ина и обеспокоенно прошептал.

Чон Тхэ Ин взглянул в его недовольные глаза, сразу понял, в чем дело, и улыбнулся. Вместо того, чтобы беспокоиться о нем, этот человек беспокоился об опасностях, с которыми ему придется столкнуться при этом.

Это нормально, несправедливо подвергать свою жизнь опасности из-за кого-то другого.

Но была одна вещь, которую он упустил из виду: все люди в этой комнате были важными и ценными заложниками, за исключением Чон Тхэ Ина, который не имел никакой ценности и был совершенно незначительным. Другими словами, даже если бы им не повезло столкнуться с подобными вещами, эти похитители могли бы легко избавиться от Чон Тхэ Ина, не трогая остальных.

— Все в порядке. Даже если мне придется умереть, я возьму на себя ответственность и умру в одиночестве.

Чон Тхэ Ин пошутил и продолжил двигать руками. Он снял с активной зоны пропеллер, который практически никогда не снимается. Этот вентилятор определенно изготовлен очень хорошей компанией и имеет превосходное качество. Он подумал, что в будущем ему придется инвестировать и купить акции этой компании.

Наконец, все четыре крыла были удалены. Его руки были покрыты порезами от захвата и скручивания лезвий, но он мог это вынести. Чон Тхэ Ин вытащил искривленные крылья. Какими бы крепкими ни были эти крылья, ему пришлось терпеть боль. Чон Тхэ Ин удовлетворенно вздохнул и встал.

Подойдя к окну, он снова взглянул на щель над деревянной панелью, небо было светлым, вдалеке слышалось пение птиц. Начинается новый день.

* * * * *

Берёзовый лес

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

Чон Тхэ Ин взглянул на дверь: как только эти парни войдут сюда, это будет катастрофа.

Может быть, они придут принести завтрак, но вопрос в том, когда именно они придут? Несмотря ни на что, кажется, в такое раннее утро его не принесут.

Как сказал вчера этот человек: «Если ты уйдешь, ты умрешь, если останешься, ты будешь жить». Сейчас он думал только об этом. Ведь бывают случаи, когда лучше что-то сделать. В конце концов, у него все еще не было выбора, и ему пришлось столкнуться с другими невидимыми заботами.

— Мистер Джэ Ин, пожалуйста, поделись со мной своей удачей… - сказал себе Чон Тхэ Ин, крепко зажав две лопасти вентилятора между двумя плотно расположенными деревянными досками.

Он много раз молился об одном и том же, но не знал дойдут ли его мольбы дойти до ушей его брата. Но мысль о том, что ему может повезти, если произнести имя брата, также утешала.

Но, как всегда, удачей господина Джэ Ина нельзя было поделиться, сколько бы он ни звал его по имени.

Протолкнуть лезвия сквозь склеенные между собой доски оказалось непростой задачей. Стук по деревянным доскам издал скрипучий звук. Ему потребовалось много времени только для того, чтобы вставить лезвия в щели досок и протиснуть их между ними. При этом спящие начали один за другим просыпаться.

Визг.

Лопасть вентилятора наконец достигла середины доски, между перекрывающимися деревянными досками образовалась нитевидная трещина.

Чон Тхэ Ин потер покрытые ранами пальцы и цокнул языком. Его руки были покрыты порезами, и все, к чему он прикасался, было душераздирающим. Словно двигая рычаг, он приложил силу.

Хлоп.

Раздался звук падающего дерева, и появилась щель между длинными и узкими деревянными панелями, скрепленными вместе. Он повторил движение один или два раза, каждый раз раскачивая тело, и постепенно вдоль волокон древесины появлялись трещины. Вскоре доска постепенно разболталась сверху и снизу, а также отвалилась средняя часть. Расстояние между досками стало достаточно велико, чтобы вместить туда два пальца.

Если бы он еще немного надавил, возможно, эта доска отвалилась бы, и тогда все остальное было бы гораздо проще. Это будет проще, чем пытаться снять все эти плотно упакованные деревянные панели.

Чон Тхэ Ин схватил лопасти вентилятора, которые падали между равномерно расположенными досками. Даже когда эти прочные лезвия сложены друг на друга, они сильно сгибаются.

Чон Тхэ Ин отбросил погнутый пропеллер в сторону и снова сложил два оставшихся пропеллера вместе.

Он положил их в щель под доской и проделывал одни и те же действия снова и снова. По сравнению с первым разом, в этот раз было намного легче.

Наконец одна из других досок сломалась. Другие панели также были искажены настолько, что образовались бреши, позволяющие людям видеть то, что было снаружи.

— …..

Чон Тхэ Ин сглотнул.

Хотя он уже представлял себе эту сцену, это действительно был лес.

Они находились на втором этаже дома в горах, который был окружен березовыми рощами, образующими большой лес. За этим лесом находится горный массив, и хотя между досками есть промежутки, невозможно ясно увидеть весь горный массив с такого маленького угла, но эта гора выглядит довольно крутой.

— Что там? Ты что-то видишь? Где мы…

Панель открылась, и с первого взгляда можно было увидеть сцену снаружи. Мужчина, сидевший немного поодаль, посмотрел на него и встал, чтобы подойти. Но другие по очереди спрашивали, где они. Мужчина долго смотрел наружу, почесывал голову и стоял рядом с Чон Тхэ Ином, потому что не было возможности точно узнать географию этого места только по этой маленькой дыре. Он нахмурился и прошептал.

— Это место находится в горах… оно довольно высокое.

Не получив ожидаемого ответа, один за другим подходили другие люди и выглядывали, мужчина тоже отступил. Но никто из них не мог понять, где это находится.

Даже Чон Тхэ Ин был таким же: если бы это не было место, куда он ходил каждый день, даже если бы это был лес прямо за его домом, он бы его не узнал.

В этот момент Чон Тхэ Ин услышал шум за пределами комнаты, сигнализирующий о том, что кто-то приближается. Он быстро вытолкнул человека, стоящего перед окном, но черный мужчина, выглядывавший до этого в окно, только обернулся и посмотрел на него. Его глаза смотрели на него, он был в замешательстве и не собирается двигаться. Чон Тхэ Ин щелкнул языком и тихо закричал:

— Кто-то идет сюда…

Однако прежде чем Чон Тхэ Ин успел закончить свои слова, раздались шаги, и прежде чем черный мужчина смог сесть, дверь широко распахнулась.

Черный мужчина лихорадочно оглядывался по сторонам. Чон Тхэ Ин щелкнул языком и коснулся головы.

Человек, который только что открыл дверь, вошел с мешком черного хлеба и водой в одной руке, и его глаза расширились, когда он увидел сцену, развернувшуюся перед его глазами. Казалось, он понял ситуацию, взглянув на треснувшую доску.

— Ах вы ублюдки…

Он швырнул продукты на пол и громко закричал. Услышав шум, прибежали еще трое или четверо парней. Его сообщник посмотрел на него озадаченными глазами, но когда он увидел сцену в комнате и сообщника, стоящего перед треснувшей доской, другой мужчина холодно нахмурился.

— Какого черта вы, ребята… Вы это сделали?

Он держал лопасть вентилятора в руке, дрожа от гнева, и смотрел на Чон Тхэ Ина, который смотрел на него. Если подумать, это был тот парень, которого он вчера избил костылем.

— Тебе нужно было просто тихо сидеть и послушно ждать, но зачем ты это делаешь? Ты думаешь сбежать отсюда только потому, что мы тебя не проучили как следует?

Чон Тхэ Ин получил удар прямо в лицо.

Удар был настолько сильным, что его спина ударилась о деревянную доску позади него, а внезапная боль, охватившая его, исказила его лицевые мышцы.

Несмотря на то, что он жил в среде, наполненной только мужчинами, он все равно чувствовал усталость каждый раз, когда принимал на себя основной удар своего противника.

Это было ужасно больно. А Чон Тхэ Ин никогда не привыкал к боли.

Он подумал про себя: «Я должен победить этого ублюдка».

Чон Тхэ Ин потер лицо и пристально посмотрел на мужчину, но когда он заметил, что позади него стояли еще трое здоровенных мужчин, эта мысль тут же исчезла. Если он не будет действовать хорошо, его могут снова побить. Но в любом случае это не важно, главное то, что он может убить заложника назло другим.

Не то чтобы он никогда не ожидал, что это произойдет, но, тем не менее, это было неудачно. Чон Тхэ Ин задавался вопросом, было бы лучше, если бы он просто послушно сидел там, но, похоже, это было не так. Это просто невезение.

Возможно, он дрался с некоторыми из этих парней, но парень, который ударил Чон Тхэ Ина, вел себя так, как будто готов искромсать его на куски. Парень несколько раз удар его в лицо и нанес три-четыре болевых удара в живот.

Чон Тхэ Ин выглядел таким жалким.

Он тихо застонал, чтобы хоть немного облегчить эту боль, и выругался про себя в сердце. Серьезно, если бы здесь не было других людей, ему бы просто хотелось закусить губу, или позволить слюне потечь, или нет.

Или, если это не опасная для жизни ситуация или похищение, можно просто попытаться добежать до больницы, как бы сильно за вами не гонялись.

Чон Тхэ Ин вздохнул и выдержал избиение своего тела. Он не знал, стал ли он слабее или сильнее после того, как пробыл рядом с тем сумасшедшим.

Но... это действительно было больно.

Понятно, что этот парень похоже не новичок, а мастер боевых искусств. Несмотря на то, что он выглядел иначе, чем Чон Тхэ Ин, его отношение и атмосфера были такими, будто он был выкован из стали в какой-нибудь армии. Полицейские и другие солдаты узнают таких людей, как этот парень, даже за сто метров, и он знал, что это значит.

Более того, в случае стран, где вступление в армию может осуществляться путем регистрации, легче определить, просто ли человек «вступает» в армию или на самом деле является «военнослужащим». Возможно, этот парень ушел из армии и присоединился к повстанцам или революционерам. Но по сути он все же был человеком из трущоб, поэтому кулаки у него были очень тяжелые.

По какой-то причине с тех пор, как он сбежал от Илая, его удача постепенно иссякла и, казалось, уступила место невезению. Чон Тхэ Ин стиснул зубы и выругался всеми прекрасными словами, которые он накопил.

Как только мужчина закончил избивать его, он увидел, как Чон Тхэ Ин рухнул на пол, не двигаясь, поэтому он нанес ему еще один сильный пинок, а затем повернулся и выкрикнул угрозы остальным.

— Перестаньте делать глупости и будьте разумны! Что бы вы ни услышали, это не принесет нам никакой пользы. И я абсолютно точно могу убить вас всех здесь.

Мужчина закончил свою игру по убийству кур и отпугиванию обезьян и вышел. Его сообщники последовали за ним.

Наконец, он повернулся к Чон Тхэ Ину, выходя за дверь, и сказал:

— Но в любом случае мы отличаемся от других плохих парней. Так что, если это закончится хорошо, мы не тронем тебя. Но даже если ты выберешься отсюда, здесь очень легко заблудиться из-за крутых горных склонов, а по ночам бродят стаи волков. Так что будь послушным и ни о чем другом не думай.

Чон Тхэ Ин лег и глубоко посмотрел на мужчину. Он снова щелкнул языком и вышел из комнаты. Как только дверь закрылась, Чон Тхэ Ин тут же встал и снова сел. Его избивали очень жестоко, но серьезных травм или переломов костей он не получил. Парень действительно профессионал. Смог так жестоко избить, но не оставил серьезных травм.

Но это была лишь предварительная оценка, внешне Чон Тхэ Ин выглядел очень болезненно.

— Эй, ты в порядке? - спросил мужчина рядом с ним, как будто жалея его.

Он поморщился и цокнул языком, потому что зеркала не было, и он ничего не мог видеть, но он, должно быть, выглядел очень некрасиво. Чон Тхэ Ин проглотил запах крови во рту и вытер губы тыльной стороной ладони. На тыльной стороне его руки было несколько пятен крови, похоже, губа была порвана. Однако больше нигде не было крови.

Чон Тхэ Ин нежно провел рукой по лицу, но слез не было. И все же он все еще чувствовал такую сильную боль, что ему хотелось кричать каждый раз, когда он прикасался к себе, и всего через несколько часов или даже несколько десятков минут все его лицо было полностью покрыто синяками.

Чон Тхэ Ин не хотел, чтобы его лицо так опухло.

— Ты в порядке?

Когда Чон Тхэ Ин не ответил, другой мужчина продолжил спрашивать. Выражение его лица также было не очень хорошим, когда он был вынужден смотреть как человека избивают прямо на его глазах.

— Нет.... это совсем не нормально. Ой, я умираю от боли…

Чон Тхэ Ин посетовал и посмотрел в окно: деревянные доски все еще оставляли щели. Глядя на бескрайний лес перед собой, он подумал, что не сможет отсюда сбежать. Или, как сказал последний человек перед тем, как покинуть эту комнату, он может умереть в том лесу, если попытается сбежать отсюда.

Чон Тхэ Ин глубоко вздохнул и встал. Затем он подошел к окну, обеими руками затянул открытую деревянную панель и повернул изо всех сил.

Раздался громкий звук.

Каждый раз, когда Чон Тхэ Ин пытался вытянуть руки в стороны, дерево трещало и издавало треск.

Остальные люди закатили глаза на Чон Тхэ Ина и по очереди подходили вперед, чтобы остановить его, но он все равно энергично качал головой.

— Тебя ведь уже так сильно избили, прекрати. Кроме того, отсюда будет трудно сбежать, даже если ты сможешь открыть окно, верно? Я думаю, они просто закрывают нам обзор… Да ладно, что ты собираешься делать?

Чон Тхэ Ин был избит, но использовал всю свою силу, чтобы толкать деревянные доски, как будто был в отчаянии.

В конце концов доска не выдержала сильного удара, поэтому сломалась и развалилась на три-четыре части. И тогда он смог увидеть пейзаж полностью.

— Ах, так уже гораздо лучше… Ну, я понимаю, почему они установили эти доски здесь.

Мало того, что это второй этаж, так еще и прямо под ним находится долина с крутым склоном.

Не было никакой поддержки, воспользовавшись которой можно было бы спуститься вниз и выбраться отсюда. Оставался вариант только спрыгнуть вниз. Но если они это сделают, то сломают себе кости. На самом деле, если прыгнуть вниз, то эта глубокая долина, похожая на гигантскую пасть, вмиг проглотит что угодно. Не обойдется просто переломом одной кости или двух, скорее всего придется рисковать своей жизнью в обмен на такой небольшой шанс спастись.

Уже утро, солнце только взошло, рассвет был уже в самом разгаре, и действительно начинался новый день. Всего через несколько часов наступит жара жаркого летнего дня.

— Наверное, уже около семи часов…

Чон Тхэ Ин пробормотал, как будто разговаривая сам с собой, и кто-то ответил безразличным вопросом сзади.

— Шесть или семь часов, да?

Шесть или семь часов. Похоже, эти парни еще не связались с компанией Кайла. Как бы это ни было глупо, но вы, наверное, понимаете, что все же выгоднее разобраться с Кайлом лично. Таким образом, они могли позвонить Кайлу только тогда, когда он вернется домой, но, поскольку он почти всегда ужинал дома, звонок, вероятно, был около семи или восьми часов вечера.

Если они уже связались с Кайлом, прошло около 12 часов. И, возможно, сегодня переговоры принесут результаты. Долго держать заложников они не смогут, потому что это не тот тип похищения детей. Преступники такого типа с политическими целями редко удерживают похищенных людей слишком долго. Это зависит от того, будут ли приняты предложенные ими условия или нет, и это повлияет на решение об освобождении заложников или нет.

В этом случае, возможно, результаты переговоров будут известны уже сегодня, но срок содержания заложников может быть больше. Только после того, как их требования будут выполнены, они освободят заложников.

Второй случай – это когда у двух сторон есть разногласия, которые потребуют дальнейших переговоров. Эта ситуация также не занимает много времени. Обе стороны знают, что длительное удержание заложников не принесет никакой пользы, поэтому вскоре придут к общему выводу.

Хуже всего третий случай, когда переговоры проваливаются и жизнь заложников оказывается под угрозой. Если другая сторона решит бросить заложников, они умрут, но если другая сторона решит не выполнять требования похитителей, но приложит все усилия, чтобы найти заложников... то они все равно могут умереть. Потому что, как только они получат информацию от врага, похитители, скорее всего, сразу же убьют заложников.

Чон Тхэ Ин хотел курить, по привычке он обернулся, чтобы спросить остальных, но что привлекло его внимание, так это иссохшие лица, одетые только в нижнее белье, поэтому он медленно обернулся.

Вместо того, чтобы выпустить сигаретный дым, Чон Тхэ Ин мог только вздохнуть.

Конечно, первый случай - лучший вариант, но, учитывая стиль работы Кайла, он, скорее всего, попадет во второй случай. Как пройдут переговоры, Чон Тхэ Ин не мог знать, но ему просто хотелось поскорее уйти отсюда.

Если бы ему довелось увидеть в этих горах копателей женьшеня, он бы кричал о помощи и просил их о помощи, но это место было всего лишь пустынной горой без единой души.

Чон Тхэ Ин положил руки на подоконник и посмотрел безжизненными глазами. Этот лес покрыт переплетенными белыми березовыми ветвями. Тишина здесь, казалось, успокоила его разум.

«Ну и что… все будет хорошо».

Чон Тхэ Ин слабо улыбнулся и тихо вздохнул.

Эта жизнь не всегда так плоха.

Эта мысль продержалась в голове Чон Тхэ Ина всего две минуты и быстро погасла.

Чон Тхэ Ин вдруг почувствовал себя неловко, он наклонил голову. Что-то ощущалось по-другому, чем раньше. Он почувствовал, как где-то закрадывается странный дискомфорт. Чон Тхэ Ин повернул голову и оглянулся: остальные все еще были в комнате и разговаривали друг с другом или о чем-то думали. Ничего не изменилось по сравнению с тем, что было раньше. Но...

Чон Тхэ Ин еще раз повернул голову и посмотрел в окно. Изменилась ли обстановка снаружи? Ответ - нет. Всего секунду назад в изображениях ничего не изменилось, и он все еще смотрел на них восхищенными глазами.

Чон Тхэ Ин наклонил голову. Что-то происходит... хотя то, что перед ним, похоже, ничем не отличается…

Подумав об этом, он понял, что было не так.

Ни одного звука не было слышно из леса. Даже птиц.

Иногда издалека из леса доносилось щебетание птиц. Но вдруг эти песни как будто чем-то поглотились, оставив густой лес, тихий, пугающе молчаливый, как будто только что появился какой-то ужасающий дикий зверь.

Направление, где внезапно прекратились звуки птиц, было не там, где была дорога, которая вела сюда. Единственная дорога, по которой автомобиль мог сюда добраться, была с другой стороны и ее нельзя было увидеть с этого места. Возможно, похитители уделяли внимание только охране этой стороны дороги. А направление, в котором птицы перестали кричать, было из густого леса. Но даже если бы там проехала машина или что-то еще, птицы бы не перестали щебетать…

Птицы перестали петь почти одновременно с тем, как в его ушах появились странные ощущения.

Бррр...

Тихо раздался слабый звук.

На первый взгляд это было похоже на звук вибрации мобильного телефона. Но эта штука не могла появиться в этой комнате, и не было никакой возможности услышать вибрацию телефона от похитителей снаружи.

Но была явно легкая вибрация, и она приближалась все ближе и ближе.

Звук, доносившийся до него издалека, казалось, постепенно становился громче и медленно приближался.

Он исходил оттуда, где птицы перестали петь.

По узкой горной дороге, по которой не могла проехать ни одна машина, что-то медленно приближалось с грохотом, похожим на рычание монстра.

Выражение лица Чон Тхэ Ина постепенно застыло. В этот густой лес что-то въехало. По мере того, как этот рев приближался все ближе и ближе, он также приносил с собой слабые звуки свиста, шороха ветра и треск молодых деревьев, преграждающих ему путь.

Когда звук стал настолько чистым, что никто не мог подумать, что это всего лишь иллюзия, к окну с растерянными выражениями подошли и другие люди.

— Что это, этот звук? Что это?

— Похоже на двигатель…

— В этом лесу никто не станет пользоваться газонокосилкой.

Кто-то прошептал несколько шуток, но никто не засмеялся. Это потому, что этот рев приближался уже слишком близко.

И в следующий момент…

Все в этой комнате должны были потерять дар речи. Снаружи были слышны шумные голоса похитителей, но никто в комнате не произнес ни слова.

Когда низкие березки на опушке леса были жестоко и беспощадно вырублены, выяснилось и истинное происхождение этих ревов.

— Это… Ревако…

[Ревако: тип трехколесного мотоцикла]

Кто-то пробормотал и добавил:

— Это модель автомобиля, давно снятая с производства.

Но казалось, что ничто больше не могло достичь ушей Чон Тхэ Ина.

Трехколесный мотоцикл появился с ревом, словно хотел взорвать барабанные перепонки собеседника. Лесная дорога была опустошена, как будто ее только что ужасно вспахали.

Трехколесный мотоцикл это просто название. Единственное, что осталось похожим на оригинал, - это три колеса, и он уже не казался обычным мотоциклом. Казалось, что его усовершенствовали, чтобы он мог передвигаться по гористой местности, и Чон Тхэ Ин никогда раньше его не видел. Он выглядел совершенно иначе, чем оригинал. Ужасающе массивное тело двигалось, как танк, с ужасающей скоростью.

Наконец, на вершине этого зверя сидел человек.

Больше никого не было. Просто один человек.

Одной рукой он держал руль Ревако, как будто просто собирался прогуляться, а другой рукой держал что-то, переброшенное через плечо. Это расслабленное, но холодное выражение посмотрело на безжизненные лица, смотрящие на него издалека.

Чон Тхэ Ин молча посмотрел на него, и почувствовал что сходит с ума. Он действительно чувствовал, как его душа покидает тело.

Чудовищный мужчина на чудовищном мотоцикле посмотрел на Чон Тхэ Ина с равнодушным выражением лица и невыразительным ртом, в уголках его губ пробежала тень эмоций.

Лицо Чон Тхэ Ина было совершенно бескровным и с напряженным выражением. Он побледнел и широко открыл глаза, глядя на человека вдалеке. Казалось, на мгновение взгляды двух людей остановились друг на друге.

— Невозможно…

Губы Чон Тхэ Ина задрожали.

Один из заложников, казалось, узнал этого человека, слабый голос сорвался с его бледных губ:

— Невозможно... этот человек... Рик…

Прежде чем он успел закончить предложение, произошло нечто чрезвычайно дикое. Чудовищный человек глубоко улыбнулся. Он слегка постучал по неодушевленному куску железа, который нес на другом плече. В тот момент, когда длинный и большой кусок железа привлек его внимание, Чон Тхэ Ин сильно испугался.

Это Панцер Фауст. Противотанковая пушка.

И он легко может уничтожить любой бронетанк.

— Подожди, это....!!

Чон Тхэ Ин не успел закончить предложение. Улыбающийся монстр тут же повернулся к противотанковой пушке, встал с трехколесного мотоцикла, поставил одну ногу на руль, не упуская ни секунды, другой рукой нажал на спусковой крючок.

Чон Тхэ Ин тут же сбил с ног людей рядом с ним и одновременно опустился сам.

«Этот сумасшедший ублюдок...!!!!!!!»

Чон Тхэ Ину казалось, что он кричал, но на самом деле из его рта не вырвалось ни звука…

Прозвучал оглушительный взрыв.

Чон Тхэ Ин обвил руками голову. Он думал, что кричит, но крика не вышло. Нет, если быть точным, он был погребен под ужасающими последовательными взрывами.

Густые столбы дыма поднялись вместе с облаками пыли, покрывающими весь лес. Почва и камни были выброшены, большие и маленькие камни падали дождем.

Чон Тхэ Ин закрыл голову обеими руками и лег на живот. Куски бетона падали ему на плечи, спину и все тело. Довольно большой камень упал на его плечо. Лицо Чон Тхэ Ина исказилось от боли.

Как только всеобъемлющие звуки прекратились, Чон Тхэ Ин медленно поднял голову. Белокаменная пыль была разбросана повсюду и вся комната превратилась в беспорядок. Разрушенная стена закрывала людей в комнате.

— Сумасшедший парень..... этот сумасшедший ублюдок.....!!

Чон Тхэ Ин излил все свои проклятия, хотя его разум почти сошел с ума.

Когда он обернулся, чтобы оглянуться назад, то увидел, что одной стены полностью нет. Окно, плотно закрытое досками, бесследно исчезло. Его обзору больше ничего не мешало, открывая сцену впереди.

Не только стена с окном исчезла, потолка также больше не было и даже стена напротив окна тоже рухнула пополам.

— Кто стреляет в людей из противотанкового ружья? Где этот сумасшедший ублюдок!! - сердито крикнул Чон Тхэ Ин.

Ему было все равно, услышит он это или нет. И кажется, он действительно этого не услышал, потому что сразу после этого с другой стороны раздался еще один взрыв.

Крики, взрывы, пулеметы и снова крики смешались вместе, чтобы создать ужасающий звук.

Чон Тхэ Ин огляделся вокруг: все лежали на полу. Он быстро встал и подошел к ним, нежно похлопал каждого по плечу и позвал. К счастью, оба раненых человека были ранены в той же степени, что и Чон Тхэ Ин, и они все еще были в сознании. Некоторые люди какое-то время находились без сознания, но быстро пришли в себя после похлопывания Чон Тхэ Ина. Один человек издал мягкое «Ау», его рука свисала вниз, а лицо было бледным, казалось, что его рука была слегка повреждена. У другого человека из головы текла кровь, и он не был уверен, упал ли он и ударился головой или его ударил падающий камень. Когда кто-то назвал имя этого человека, он пробормотал что-то вроде тихого стона, как будто его дух был начеку, но на самом деле он совсем не был начеку.

— Черт возьми. Ты пришел не спасать заложников, а убить всех нас, да? Ты, черт возьми, сумасшедший ублюдок!

Несмотря на то, что Чон Тхэ Ин выругался, он все равно не мог не вздохнуть.

Все еще живы, даже если все ранены. Но тем не менее им пришлось подвергнуть свою жизнь опасности.

Чон Тхэ Ин обеспокоенно посмотрел на мужчину, у которого текла кровь из головы. У него самого по лбу стекал пот. Он вытер его тыльной стороной ладони. Только когда он увидел пятна крови на своей руке с ощущением покалывания, он понял, что у него рваная рана от лба до виска. Но боль была не такой уж сильной, у него даже не хватило духу подумать об этом.

— Сумасшедший, сумасшедший... Рик…

Кто-то шептал и его голос дрожал от гнева.

Он не знал, страх это или нет. Поругавшись на него какое-то время, Чон Тхэ Ин вдруг передумал и тут же направил свой гнев в сторону брата этого ублюдка, Кайла, который и был причиной этого безумия.

Неважно, что он хотел спасти их, почему он позволил такому, как он, сделать это?? Он собирался позволить ему смешать заложников и похитителей и убить всех разом? Хм? Кайл!!!!

Вдали снова послышался звук артиллерийских снарядов. Чон Тхэ Ин внезапно очнулся. Сейчас не время хоронить себя здесь. Ему нужно быстро бежать, даже если у него уже не осталось сил, он должен бежать, пока этот ублюдок занят борьбой с похитителями.

Эти джунгли тоже кажутся благословением. Если он хорошо спрячется, его, вероятно, не обнаружат. Чон Тхэ Ин еще раз оглянулся на остальных и пошел к другой половине крыла дома.

Он перелез через обрушившуюся стену и оставил короткое прощание на фоне всеобщего недоумения.

— Увидимся позже, когда будет возможность, - а затем убежал, волоча за собой пульсирующую лодыжку.

Почему он здесь? Почему Илай пришел их спасти?

Чон Тхэ Ин глубоко дышал, его ноги постоянно бежали вперед. Было такое ощущение, будто его лодыжка вот-вот сломается. Наверное из-за того, что его замучили в заключении его выносливость настолько снизилась, что он так запыхался.

Это просто совпадение? Или он пришел сюда один, чтобы спасти их, потому что друзей его брата похитили?

— ...нелепо.

Чон Тхэ Ин сразу же рассмеялся про себя, когда ему в голову пришли такие забавные мысли. Когда они встретились взглядом его глаза ярко светились голубым огнем.

Это не случайность.

Было ясно, что их взгляды встретились. Когда они встретились, он, казалось, совсем не удивился. Вернее... он улыбнулся. Он точно знал, что Чон Тхэ Ин здесь.

— Более того, этот убийца...!

Короче говоря, что случилось, то случилось. Он не знал, почему так произошло, но, возможно, хотя Чон Тхэ Ин был субъективен, Мора не смог держать рот на замке, и это каким-то образом достигло ушей Илая.

Чон Тхэ Ин стиснул зубы и продолжил бежать вперед и продолжал ругаться от Кайла до Моры. И все же он по-прежнему был очень привязан к Кайлу, и считал его хорошим человеком, так что он скорее просто жаловался.

— Почему ты позволил такому, как он, прийти сюда!

Чон Тхэ Ин кричал очень сердито, как будто проклиная себя.

Ему следовало уйти прямо тогда, даже если его лодыжка была повреждена или даже сломана, ему следовало уйти в тот же день куда-нибудь еще. Эта серьезная ошибка повлекла за собой все эти последствия.

Друг однажды сказал ему, что удача - это способность правильно судить.

То, что он сказал, было основано на его опыте работы на рынке. Часто говорят, что для деловых людей удача - это способность решать, когда использовать возможности, если их можно предсказать.

Раньше он не придавал этому особого значения и прямо игнорировал это. Но прямо сейчас, хотя ситуация немного отличалась от той, о которой говорил другой друг, его слова, слово за словом, казалось, сейчас пронзали его кости.

Он должен был уйти в тот же день. Нет, ему вообще не следовало идти в этот дом. Нет, в этом мире так много континентов, но почему он отправился в Европу? Есть так много мест, куда он мог бы поехать, но в итоге почему он оказался здесь? Нет, даже раньше…

Ладно, зная, что бичевания никогда не закончатся, Чон Тхэ Ин перестал сожалеть и просто вернулся к отправной точке новой страницы своей старой жизни.

— Мне не следовало идти в UNHRDO.

Правда в том, что у него больше нет сил сидеть здесь и жаловаться, а потом сожалеть об этом, потому что его тело истощено.

Чон Тхэ Ин не знал, как далеко он зашел.

Он знал только то, что находится очень глубоко в лесу. Хотя он был без сознания, когда его привезли сюда, он был уверен, что сможет найти выход. У него было хорошее чувство направления.

В лесу было тихо. Взрывы прекратились некоторое время назад. Больше не было слышно никакой стрельбы, никаких криков. Хотя он, возможно, не слышал криков из-за расстояния, стрельба и взрывы определенно прекратились.

Может быть, из-за того что он находился в месте, где было много громких взрывов, а затем все вокруг внезапно стихло, ужасная тревога постепенно закралась в его сердце. Эта тишина, без ни единого птичьего щебетания, была очень странной и угнетающей.

Внезапно он вспомнил то, что слышал раньше.

«Даже если выберешься отсюда, здесь легко заблудиться из-за крутого склона горы и по ночам бродят стаи волков. Так что будь послушен и не думай больше о побеге».

Как и предупреждал похититель, лес становился все глубже и глубже. Однако Чон Тхэ Ин все еще мог определить расстояние, чтобы не заблудиться. Так что пока все в порядке.

Проблемой для него было не определение направления, а животные, которые могли появиться в этом густом лесу. Если ему придется столкнуться с голодным животным, это будет большая проблема. Кроме того, Чон Тхэ Ин был настолько измотан, что не знал, сможет ли он вынести нападение даже голодной дикой собаки, не говоря уже о более свирепом животном.

Чон Тхэ Ин внезапно замедлил шаг. Его уши, казалось снова были оглушены громкими взрывами, прозвучавшими несколько раз подряд.

Силы его тела были истощены, казалось, он не может больше сделать ни шагу. Да, он больше не может продолжать бежать.

Чон Тхэ Ин сел на землю и прислонился к дереву. Тыльной стороной руки он провел по лбу, на котором была рана. Кровь текла свободно и не собиралась останавливаться. Эта теплая красная жидкость растеклась по засохшей крови на его руке.

— В следующий раз мне тоже придется надеть перчатки, - беспомощно простонал Чон Тхэ Ин.

Он больше не мог чувствовать боли. Его лодыжка больше не могла двигаться, если только он не потащит ее по земле. Убегая, он наткнулся на ветку дерева или споткнулся о камень, все тело его было в синяках и ранах, но боли он не чувствовал.

— Ах… я действительно умру… - беспомощно пробормотал Чон Тхэ Ин.

Что будет с остальными? Он надеялся, что они не умрут. Похитителям придется спасать свою жизнь, столкнувшись с этим сумасшедшим парнем. В ожидании смерти у них не хватит духу убить заложников. Нет, если бы они снова взяли заложников и попытались перевезти их куда-то еще, это была бы другая история.

— Я умру... не будет странно, если я умру прямо сейчас...

Чон Тхэ Ин полуприкрыл тяжелые веки и попытался что-нибудь сказать, чтобы не потерять сознание. Если бы он закрыл глаза и промолчал, то в одно мгновение потерял бы сознание, как тогда, когда его накачали наркотиками.

А потом он умрет, он уснет и больше никогда не проснется.

Чон Тхэ Ин был измотан, усталость была запредельной, и все его тело было изнурено. Как только он сел, он не исключал, что больше не сможет встать, даже если ему будет грозить смерть. Действительно, если бы прямо сейчас этот сумасшедший предстал перед его глазами с этим диким лицом и призрачной улыбкой, и если бы он захотел его убить, он мог бы только сказать, чтобы он убил его быстро. Чон Тхэ Ин был полностью измотан.

Возможно, потому, что он мог на мгновение присесть, чтобы отдышаться, он почувствовал, что его тело, которое больше не могло чувствовать никакой боли, постепенно, мало-помалу, восстанавливалось.

Ощущение постепенно становилось все яснее, и первое, что вернулось - это чертова боль. Его лодыжка была горячей, как огонь. Чон Тхэ Ин был на грани обморока.

Если бы он потерял сознание, не было бы никакого чувства боли или чего-то подобного сейчас. Но Чон Тхэ Ин также знал, насколько для него будет опасно, если он потеряет сознание.

Что ему теперь делать? Ему придется осторожно найти выход и найти другой способ не попасться этому сумасшедшему.

Небо внезапно потемнело. Казалось, он может упасть и потерять сознание от малейшего прикосновения. Ему придется подождать еще немного и внимательно осмотреть окрестности, а затем спуститься с горы. Он не знал, сколько времени на это потребуется, и даже не знал, в какую сторону нужно идти.

На мгновение мысль о том, чтобы отказаться от всего, действительно пришла ему в голову. Но в этот момент…

Он услышал звук шагов идущих по траве. Шаги поначалу казались медленными, но затем становились все более и более настойчивыми, сопровождаясь слабыми звуками дыхания.

Чон Тхэ Ин вздохнул и пожал плечами. Он медленно и тихо передвинул свое тело за камень рядом с деревом и скрылся за ним. Его голова, наполненная сбивчивыми мыслями, вдруг стала пуста.

Кто-то приближался.

Звук грубых, нетерпеливых шагов приближался.

Казалось, что этот человек не знал, что он тоже здесь, но эти необычно шаткие шаги все равно приближались к нему.

— ...нет.

Его и без того напряженное сердце перестало биться. Лишь по звуку шагов он мог точно сказать, что это не Илай. Илай не будет идти торопливо, в спешке и шататься, как будто вот-вот упадет. Он бы сразу узнал его шаги.

Его настроение стало немного более расслабленным, но все еще очень тяжелым. Так кто же этот человек? Человек бежал так быстро, что пошатнулся.

Здесь было только два типа людей. Похитители или заложники.

Однако если это кто-то, кто быстро убегает, как бы прячась от чьей-то погони, то вполне вероятно, что он принадлежит ко второй группе людей.

Нетерпение выражалось в каждом звуке этих тяжелых шагов.

Чон Тхэ Ин сжал кулак. Если это человек второго типа, он думает, что должен ему помочь. Но он не мог пошевелиться за этим камнем, ему было трудно даже пошевелить пальцем. Помощь кому-то с этим сломанным телом принесет только больше проблем.

Он вспомнил заложников, которые были с ним прошлой ночью. Несмотря на то, что они не могли сблизиться или понравиться друг другу в одночасье, кроме этого, они также были людьми, которые в определенном смысле разделяли его невзгоды. Он не мог претвориться, что не знает их, да и никогда не стал бы такого делать.

Как долго его тело сможет вытерпеть? Сможет ли он двигаться правильно? Он не знал.

Выбегая из горного дома, он увидел тело похитителя, лежащее на полу, он перерыл его карманы, но не смог ничего в них найти. Черт, там не было ни одного евро.

Чон Тхэ Ин цокнул языком. У него ничего нет. Все, что у него осталось - это тело, полное ран, из-за которых ему трудно даже двигаться.

С таким поломанным телом он никому не может помочь. Но если другой человек является одним из заложников и ему угрожает опасность... тогда ему нужно подумать как все-таки ему помочь…

Он должен помочь этому человеку, но он не может обещать, что потратит свою жизнь в обмен на помощь ему.

Издалека до его ушей донесся тихий звук. Это был чрезвычайно нежный звук, похожий на скольжение по траве.

В тот момент, когда раздался этот слабый звук, шаги, приближающиеся в этом направлении, стали еще более настойчивыми. Человек торопился и ускорил шаги. Этого человека преследуют.

Скорость второго звука была неторопливой.

Шаги были неторопливые, без какой-либо срочности. Но хотя эти шаги и звучали медленно, на самом деле человек двигался вперед с очень высокой скоростью.

Его сердце, казалось, упало. Чон Тхэ Ин хорошо знал звук этих шагов. Среди людей, которых он знал, был только один человек, который ходил так.

Внезапно его сердце сильно забилось.

Чон Тхэ Ин не знал, чьи это были шаги, если только это не был один из заложников, который был с ним прошлой ночью, или это, должно быть, был один из похитителей.

Чон Тхэ Ин спрятался за камень, стараясь не издать ни звука. Он отодвинулся ровно настолько, чтобы видеть сквозь деревянные стволы, перекрывающие скалы.

«Черт возьми», - пробормотал он про себя.

Первый парень был человеком, который избивал его раньше, а парень, преследовавший его, был тем самым сумасшедшим. Он не хотел встречаться ни с одним из них.

Столкнувшись с Илаем, вполне вероятно, что похитителю придется покончить жизнь самоубийством или снова взять его в заложники, чтобы угрожать Илаю… Чон Тхэ Ин надеялся, что он не настолько сумасшедший.

А когда он увидел Илая... он не знал, что теперь делать…

Мужчина был ранен, его плечо было в крови, и она текла из плеча к кончикам пальцев. Похоже, он был серьезно ранен. У него было повреждено не только плечо, но и нога была мокрой и красной, как будто ее только что окунули в лужу крови. Его лицо исказилось от страха и ужаса. Его дыхание становилось все ближе и ближе. Он задыхался, как будто мог перестать дышать в любой момент. И он приближался к скале, где прятался Чон Тхэ Ин.

Что делать. Если он встретит его здесь, ему придется рискнуть своей жизнью и каким-то образом победить его. Но он не был уверен, что сможет что-нибудь с ним сделать. Человек, идущий к нему, хоть и был весь в крови, но все еще был в состоянии пошевелиться, а Чон Тхэ Ин не мог пошевелить даже пальцем.

Единственное, что он может сделать сейчас - это принять реальность, лежать неподвижно и ждать смерти.

Зрение становилось размытым, но он все еще пытался найти способ преодолеть эту жестокую реальность.

Илай здесь.

Он не слишком отставал от соперника, Илай был прямо за ним, всего в нескольких десятках шагов.

Через мгновение душа Чон Тхэ Ина улетела. Это потому, что, как только он увидел его, Чон Тхэ Ин не мог не покрыться мурашками и не задрожать.

Это выглядело кроваво.

По-прежнему. Черные перчатки на его руках были пропитаны кровью.

В одной руке он нес большую кожаную сумку, похожую на мешок с песком, а в другой - военный нож. Нож блестел, но, как и перчатки Илая, был полностью пропитан кровью.

С головы до ног он был весь в крови. Единственное, что не было окрашено в красный цвет - это его черные глаза.

Он спокойно следовал за мужчиной, как ни в чем не бывало, несмотря на его устрашающий вид. Глядя со стороны, можно была даже подумать, что он не гонится за ним.

Чон Тхэ Ин мог немного видеть, а еще он слышал его легкие шаги. Несмотря на то, что выражение его лица не имело никаких убийственных намерений, улыбка на его лице все равно вызывала у людей озноб.

Скорость Илая была совсем не медленной, он следовал прямо за ним и неторопливо оглядывался по сторонам, как будто просто гуляла. Затем он подошел к нему, некоторое время задумчиво смотрел на него и слабо улыбнулся, как будто только обратил внимание на этого человека, который убегал с испуганным лицом.

— Ага, попался.

Как будто эта улыбка предназначалась ему, у Чон Тхэ Ина побежали мурашки по коже.

Мужчина подошел вплотную к скале, где прятался Чон Тхэ Ин. Пот стекал по его сжатым кулакам. Он быстро оперся рукой о дерево рядом с камнем.

Проклятье!

Чон Тхэ Ин напрягся настолько, насколько мог, и стиснул зубы.

В этот момент он услышал звук.

В тихом пространстве раздался странный короткий звук. Но это все, после этого шума больше не было. Как будто тишина могла покрыть все: звуки шагов, пение птиц и даже дыхание.

А потом, после тишины, которая, казалось, продлилась тысячу лет, тяжелое тело рухнуло в траву. И Чон Тхэ Ин закричал в своем сердце. Его язык и все тело напряглись. Он не мог даже дышать и двигаться.

Лицо упавшего человека было зажато между торчащими из земли корнями деревьев.

Его лицо было напротив Чон Тхэ Ина. Его глаза уставились на него. Его глаза, все еще настороженные, теперь покраснели. Эти глаза, должно быть, когда-то были голубыми, но теперь окрасились в красный цвет от страха.

Его глаза слегка сверкнули, как будто он узнал Чон Тхэ Ина, но в этот момент жизнь медленно ушла из этих глаз. Белки под его глазами были залиты кровью. Между его подбородком и шеей был глубокий порез, как будто он вот-вот сломается, кровь хлынула из него фонтаном, окрашивая и его тело, и тело Чон Тхэ Ина в красный цвет.

Горячая кровь залила его лицо, но у Чон Тхэ Ина не было возможности избежать этого. У него не было сил убежать, и даже если бы у него хватило сил, его замороженное тело не смогло бы пошевелиться.

— ...ну тогда…

Мягкий, холодный голос проник в его уши, как шепот.

Илай стоял там, всего в камне от него и с деревом посередине.

Чон Тхэ Ин закрыл глаза. Веки его отяжелели, сил открыть глаза уже не было. Он даже не мог встать. Он не хотел мириться с тем фактом, что расстояние между ними было всего в нескольких шагах.

Если в этом мире есть бог, пожалуйста, спаси меня прямо сейчас...

Чон Тхэ Ин закрыл глаза, чтобы помолиться, когда в его ухе раздался голос Илая:

— Выходи, Тэй.

Его сердце пропустило удар.

Чон Тхэ Ин думал, что никогда не наступит день, когда этот голос снова назовет его имя. Нет, этого дня точно не должно быть.

Кончики его пальцев дрожали, а сердце колотилось как сумасшедшее. Его тело начало трястись.

— Я видел, как ты шел сюда, поэтому погнался за этим парнем. В любом случае, тебе, должно быть, очень больно, поэтому ты не можешь идти дальше. Быстро выходи.

Это был низкий и тихий голос. Но в этом смертоносном лесу звук казался громким и был слышен далеко.

Илай не знал, где точно находится Чон Тхэ Ин. Хотя он знал, что он, должно быть, прячется где-то здесь, или где-то, где можно услышать его голос, он не знал точно, за каким деревом или за каким камнем он прячется.

Чон Тхэ Ин молчал и не шевелился. Он не хотел быть идиотом, пытающимся сбежать сейчас. Чон Тхэ Ин был так напуган, что все его тело тряслось, а силы иссякли. Даже сил ответить ему не осталось. И самое главное, даже если бы ему пришлось умереть вот так, он все равно не хотел бы встретиться с этим человеком.

Как он собирается это сделать? Он планирует обыскать всю территорию? Но где бы он ни находился, в таком лесу простор все равно слишком широк, лес слишком велик, чтобы найти прячущегося в нем человека. Если бы он привел на поиски других, возможно его бы быстро нашли, но если он был один, это было бы очень трудно.

— Все еще не хочешь выходить...?

Голос Илая всегда такой тихий. Он говорил шепотом, спокойно, не слишком сердито, а затем молча подождал несколько секунд.

Хотя вероятность была очень мала, Чон Тхэ Ин все еще надеялся, что он сдастся и вернется. Или то, что он сказал, что видел, как он идет этим путем, и последовал за ним, было всего лишь словом, чтобы выманить свою жертву, а на самом деле он просто случайно проходил здесь мимо.

Чон Тхэ Ин напрягся и не мог дышать, хотя его сознание постепенно угасало, он внезапно услышал его вздох. Нежный вздох.

— Если ты не выйдешь, этот лес сгорит.

Это казалось просто шутливым разговором, но голос был очень серьезным. Как будто он просто говорил о погоде. Но когда Чон Тхэ Ин услышал эти слова, его лицо полностью обескровилось.

Ни за что.

Чон Тхэ Ин огляделся вокруг.

Даже если сейчас середина лета и сухих веток и опавших листьев почти нет, это не значит, что дерево не загорится. Свежая древесина не очень хорошо воспламеняется, но как только она начнет гореть, огонь постепенно выйдет из-под контроля.

А вся эта территория окружена густыми деревьями.

Но ведь никто не будет настолько сумасшедшим, чтобы сжигать лес...

Чон Тхэ Ин покрылся холодным потом. Затем его разум, казалось, пробудился, и он несколько раз покачал головой.

Нет невозможно. Каким бы сумасшедшим ни был этот человек, даже если именно он стрелял из противотанкового ружья прямо в дом с людьми внутри, он не был настолько сумасшедшим, чтобы поджечь лес. Невозможно сжечь такой большой лес. Ведь он не может знать, насколько серьезным будет поджог.

Чон Тхэ Ин затаил дыхание и продолжал качать головой. Илай подождал немного, затем открыл рот и начал считать.

— Если не хочешь обжечься, выходи. Раз…… два………………три.

Возможно, он исчерпал все свое терпение. Даже при медленном счете время, необходимое для счета последнего «три», было немного больше.

Мора сказал, что после его ухода он стал очень жестоким. Но почему этот голос сейчас был такой нежный и приятный. Более того, пока Илай считал, он чувствовал себя мышкой, с которой играет его кот.

Однако после того, как последняя цифра три вырвалась из его рта, Илай больше не стал ждать, возможно, он уже догадался, что Чон Тхэ Ин не выйдет. Когда послышался шорох, Чон Тхэ Ин медленно открыл глаза и посмотрел в щель между деревом и камнем.

Илай развязывал ремень большой кожаной сумки, которую нес на плече.

— …..?

Чон Тхэ Ин посмотрел с любопытством и наклонил голову. Что находится внутри этой большой, свободной кожаной сумки? ...но мысли Чон Тхэ Ина были быстро прерваны удивлением.

Как только он открыл сумку, едкий запах хлынул прямо ему в нос.

Это бензин!!!

Не моргнув и не колеблясь ни секунды, он тут же начал разливать бензин по окрестностям. От запаха бензина, поднимавшегося из леса, у него заболела голова.

Чон Тхэ Ин, похоже, тоже сошел с ума, но каким бы сумасшедшим он ни был, он бы такого не сделал. Он хочет сжечь весь лес, лишь бы его выманить.

Чон Тхэ Ин беззвучно закричал, потому что запах бензина, казалось, проникает в него. Илай поднял пустую кожаную сумку, стряхнул с нее пыль, а затем голыми руками разорвал ее на куски. Там был кусок кожи, который был довольно толстым, поэтому ему пришлось приложить немного больше силы. Илай взял кусок кожи, пропитанный бензином и достал из кармана зажигалку.

Не может быть!!!

Но в тот же миг, все случилось.

Кусочек кожи загорелся за мгновение. В нос ударил запах горящей кожи, смешанный с запахом бензина. Чон Тхэ Ин расширил глаза, глядя на Илая, находившегося всего в нескольких шагах от него. Огонь быстро сжег траву, а затем распространился на соседние деревья, пропитанные бензином, которые ранее облил Илай.

Затем подул легкий ветерок…

Пламя быстро перекинулось от дерева к дереву, от листвы к листве. И посреди всего этого Илай стоял со спокойным выражением лица, вынимая сигарету из кармана. Стоя в месте, где огонь мог охватить его, он слегка коснулся кончиком сигареты огня, который начал гореть у его ног.

Илай закурил сигарету с равнодушным выражением лица.

Сумасшедший парень, сумасшедший парень, сумасшедший человек!!!!!!!!!!!!!!!

Чон Тхэ Ин сердито вскочил.

Нет, если быть точным, он не смог встать. Он хотел подпрыгнуть, но его сила не могла справиться с его волей, поэтому он смог подняться лишь примерно на дюйм от земли, прежде чем тут же снова упасть.

Но даже такого небольшого движения было достаточно, чтобы достичь ушей Илая.

Он слегка приподнял брови, взглянул на ближайший камень и отступил назад. Когда он увидел Чон Тхэ Ина, его брови изогнулись, образовав тонкий изгиб.

— Ах-ха…

Раздался тихий смех. Но эта улыбка лишила Чон Тхэ Ин возможности смеяться.

— Ты сумасшедший. Что ты теперь собираешься с этим делать… Что ты собираешься делать с этой ситуацией сейчас?....!

Ему хотелось закричать и убежать, но тело не позволило ему. Чон Тхэ Ин сжал кулаки и застонал, почти выдавливая каждое слово сквозь зубы.

Илай вышел впереди Чон Тхэ Ина. Он опустился перед ним на колени и наклонился к нему лицом. Его лицо становилось все ближе и ближе, но Чон Тхэ Ина заботила только сигарета, которая была близко к кончику его носа.

— Тебе есть что мне сказать, Тэй, - тихо прошептал Илай.

Шепот был таким мягким и нежным, что на мгновение Чон Тхэ Ину пришлось задаться вопросом, на того ли человека он смотрит или может быть у него какое-то недопонимание со своим прошлым.

Но вскоре он вспомнил, насколько опасен был этот человек, даже когда говорил так мягко.

— Что может быть важнее данной ситуации? Главный вопрос в том, что теперь с этим делать!?!

— Попроси меня помочь тебе.

— Парня, который поджег лес......что?

Чон Тхэ Ин крикнул изо всех сил слабым голосом. Сначала он не понял, что Илай говорит. Глядя на его рассеянный вид, Илай постучал по длинной сигарете, смахивая пепел.

Тем временем огонь все еще распространялся как сумасшедший.

— Это место пылает огнем, так что я скоро уйду отсюда. Но, похоже, ты не можешь передвигаться самостоятельно.

— …..

— Попроси меня помочь тебе. Тогда я помогу.

Илай снова спокойно заговорил с сигаретой во рту. Его голос и выражение лица казались очень серьезными.

Чон Тхэ Ин на мгновение посмотрел на Илая озадаченными глазами.

— Если я не попрошу, ты оставишь меня в этом огне?

— Эм.

Илай без колебаний ответил одним коротким словом. Чон Тхэ Ин был поражен его бесчеловечным ответом и посмотрел на Илая. Но вскоре к нему вернулась память. Этот человек относится к тому типу людей, которые спокойно продолжат идти по тому пути, по которому идут, даже если для этого нужно столкнуть живого человека в пламя.

— Здесь очень жарко… Тебе нечего сказать? Тогда я пойду.

— Эй, почему тогда ты сказал мне выйти, или ты устроишь пожар? Если ты собирался бросить меня в огне, какой был смысл говорить мне, чтобы я вышел?!

Несмотря на то, что он чувствовала некоторое противоречие между его словами и действиями, Чон Тхэ Ин все равно кричал. Но Илай просто стоял рядом с ним и смотрел вниз с равнодушным выражением лица.

Наступило молчание. В молчании глаза двух людей смотрели только друг на друга. Но дуэль длилась недолго. Когда огонь приблизился к скале, где лежал Чон Тхэ Ин, он задохнулся от жара огня. Чон Тхэ Ин не мог больше этого терпеть и мог только холодно сказать:

— Помоги мне.

Илай наклонил голову и посмотрел на него сверху вниз, а затем внезапно уголок его рта слегка изогнулся:

— Хорошо.

Сразу после краткого ответа Илай наклонился спиной к Чон Тхэ Ину, а затем поднял его на плечи.

Илай перекинул Чон Тхэ Ина через плечо, как багаж, и медленно пошел в ту сторону, которую не облил бензином. Он неторопливо выносил Чон Тхэ Ина из огненного ада. Чон Тхэ Ин был раздражен, но в тот момент, когда он вырвался из этого огня, напряжение в нем, казалось, спало. Сознание, которое Чон Тхэ Ин пытался удержать до этого момента, угасло, но на этот раз он больше не смел открыть глаза.

Его поймал человек, которому не следовало попадаться. Теперь нет смысла пытаться бодрствовать. В то время как его сознание постепенно угасало, Чон Тхэ Ин чувствовал, как Илай кого-то зовет, но прежде чем он открыл рот, его сознание полностью покинуло его.

Конец 14 главы.

Подсказки

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

Прежде, чем открыть глаза, он подумал: «Снова это ощущение…»

Это было чувство, которое Чон Тхэ Ин уже испытывал раньше… такое же ощущение зуда и покалывания, было на его лице прямо сейчас, словно на него кто-то смотрит… Его это беспокоило, но он не мог сразу открыть глаза и проснуться.

Чон Тхэ Ин не был таким уж чувствительным, даже если кто-то пристально смотрел на него, он не мог сразу это почувствовать и оглянуться. Но похоже, что когда спишь, чувства становятся более острее, да?

У него были такие моменты, когда он был ребенком. Когда Чон Тхэ Ин спал не слишком глубоким сном, казалось, что часть его сознания все еще бодрствует. В тот момент, хотя он и не открывал глаз, он все еще мог чувствовать и понимать все, что происходит вокруг него.

Кто-то смотрит на него.

Этот человек листает книгу или, возможно, перекладывает одежду. Хотя он не слышал никакого отчетливого шума, ему казалось, что это действительно происходит. Он уже испытывал такое раньше. Ощущение того, как пара глаз внимательно наблюдает за ним.

Чон Тхэ Ину не потребовалось много времени, чтобы понять, кому принадлежат эти глаза. Внезапно он пришел в замешательство.

Почему этот человек так пристально смотрит на него?

Человеку не дано полностью понять другого человека.

Люди могут даже о себе не знать некоторых вещей, поэтому нельзя сказать, что один человек может полностью понять и досконально узнать другого человека.

И особенно этого человека.

Его трудно понять.

Нет, реальность даже такова, что никто не может понять его. Чон Тхэ Ин всегда знал, что существует так много вещей, которые спокойно может делать этот парень, даже не обращая никакого внимания на последствия. Он ненормальный.

Разве вменяемый человек мог поджечь лес?

Раньше он случайно становился свидетелем того, как он кого-то убил. Так что эта его сторона больше его не удивляла. Но его смелость в нарушении здравого смысла своим безрассудством иногда выходит за рамки даже его понимания. Этот пугающий человек непостижим.

Несмотря на то, что самого Илая нельзя было считать здравомыслящим человеком... в повседневной жизни он мог вести себя как нормальный человек. Но, оглядываясь назад, он понимал, что иногда Илай делал странные вещи, которые сбивали его с толку. Он никогда не мог понять его поступков.

Одна из вещей, которые он не мог понять - это его пристальный взгляд.

Когда он работал в UNHRDO, иногда ночью Илай заходил в его комнату. Были моменты, когда они просто болтали с ним обо всем. В большинстве случаев, если Чон Тхэ Ин думал, что Илай пришел к нему поздней ночью, чтобы сделать с ним «это», то он был прав. Поначалу он ненавидел это и ему было неприятно. Но в конце концов, Чон Тхэ Ин все равно проделывал с ним все эти вещи. На самом деле, помимо того, что Илай его использовал для удовлетворения, а затем дразнил, Чон Тхэ Ин все равно чувствовал себя комфортно.

Вспоминая момент, когда он изнасиловал его, Чон Тхэ Ин подумал, что, возможно, он вел себя даже хорошо, учитывая его характер, так как по-своему пытался о нем позаботиться после… и тогда это несколько улучшило его состояние. Чон Тхэ Ин всегда остерегался своих желаний, когда бы Илай ни приходил к нему, но как бы он ни сдерживал себя, после удовлетворения этого желания Чон Тхэ Ин всегда находился в очень комфортном состоянии. И это заставляло его на какое-то время терять рассудок. Более того, в большинстве случаев Илай заботился обо всем, от прелюдии до официальной части и также после заверения...

Чон Тхэ Ин был даже немного разочарован в себе. Если бы он был немного менее сдержанным, когда дело касалось секса...

Перед Илаем он все еще чувствовал себя довольно консервативным (хотя на самом деле не был таким). Трудно найти человека, который мог бы делать это так же хорошо, как он, поэтому ему это очень нравилось, и он думал, что это неплохой опыт.

Однако Илай не считает никого человеком, он простирается на телах других только для удовлетворения собственных желаний. Чон Тхэ Ин думал, что это не имеет ничего общего с консервативностью или открытостью мышления.

Благодаря его заботе, после секса Чон Тхэ Ин сразу же засыпал в хорошем настроении. Поэтому поначалу он не обращал на это особого внимания.

Но так было до одного дня.

Всякий раз, когда Чон Тхэ Ин чувствовал на себе его взгляд, он поднимал тяжелые веки, и смотрел на лицо, которое пристально смотрело на него, спрашивая:

— Что случилось?

Или, если он сильно устал, Чон Тхэ Ин просто поднимал руку, закрывая глаза и говорил:

— Иди спать.

После чего он слышал слабый смех...

Когда Чон Тхэ Ин был таким усталым, что даже не мог открыть глаз, если Илай беспокоил его, он делал вид, что ничего не замечает, и продолжал спать, даже чувствуя на себе его взгляд. Затем, когда он просыпался утром, он забывал, что произошло посреди ночи.

В течение дня Илай смотрел прямо на других, но в основном это происходило во время работы…

Но ночью, когда Чон Тхэ Ин чувствовал на себе его взгляд и спрашивал: «Что случилось?», то ни разу не получил от него никакого ответа. Был момент, когда, чтобы услышать ответ, он пытался открыть свои тяжелые веки, хотя был очень сонным, но он лишь улыбался и прикрывал ему веки рукой, как делал всегда.

— Спи, - тихо говорил Илай.

Было бы ложью, если бы он сказал, что не обращал внимания на его взгляд, но, с другой стороны, он никак не мог объяснить его. Почему он так смотрел на него?

Ему почему-то было неловко задать Илаю этот вопрос.

В полусне много чего можно придумать, но проснувшись, сон вскоре забудется, и станет неясно где сон, а где искаженная реальность.

Было сложно отделить воспоминания о снах и реальность друг от друга, поэтому мысль о взгляде Илая, когда он смотрит на него, тоже была на грани между сном и реальностью, и Чон Тхэ Ин не знал где правда, а где сон.

Проснувшись, он помнил о том, что происходило ночью, но, вернувшись на некоторое время в реальность, он уже ничего не мог вспомнить. Он даже не мог вспомнить, что о чем-то забыл.

* * * * *

В данный момент Чон Тхэ Ин изо всех сил старался обдумать, стоит ли ему сейчас открывать глаза или нет. В полусне ему показалось, что взгляд Илая снова обращен к его лицу. Он просто продолжал смотреть на него своим пристальным взглядом, а Чон Тхэ Ин продолжал притворяться спящим.

Чон Тхэ Ин был особенно уставшим и сонным, поэтому сначала он действительно попробовал снова уснуть, но в конце концов сдался.

Он открыл глаза и посмотрел на Илая:

— Почему ты не спишь?

— …..

Когда Чон Тхэ Ин заговорил сердито, Илай, подперев подбородок и глядя на Чон Тхэ Ина, внезапно моргнул и уставился на него.

Он был поражен.

Человек, только что спавший с ровным дыханием, вдруг открыл глаза и тут же рассердился. Удивительно, что спящий человек может злиться даже наяву.

Илай на мгновение задумчиво посмотрел на него. Однако сонливость нахлынула на Чон Тхэ Ина, как приливная волна, он сделал вид, что смотрит на него, а затем закрыл глаза. В его запутанной голове мелькнула мысль.

Подождите, почему Илай здесь?

О, если подумать, каждый раз, когда Илай смотрел на него, это происходило тогда, когда он все еще был обнажен после того, как делал это вместе с ним. Но теперь, когда он был одет очень аккуратно, в простой футболке и хлопчатобумажных штанах, Илай чопорно сидел в кресле рядом с его кроватью и просто смотрел на него.

— …..

Собираясь снова погрузиться в глубокий сон, Чон Тхэ Ин медленно закрыл глаза и сразу же вспомнил текущую ситуацию.

Внезапно он вскочил с кровати с криком:

— Огонь!

Лицо Чон Тхэ Ина быстро приобрело бледно-серый цвет, он закричал и схватил Илая за воротник. Он выглядел немного испуганным. По выражению лица Илая было видно, что он был удивлен, как будто только что услышал что-то бессмысленное.

— Какой огонь?

— Ты поджег… ты устроил тот пожар! Ты сжег лес, березняк! Ты налил бензин в кожаный мешок, разлил везде бензин и все сжег!

Выражение лица Чон Тхэ Ина посерело, и он закричал как сумасшедший.

Илай слегка нахмурился. Чон Тхэ Ин тоже наклонил голову и пристально посмотрел на Илая. Илай смотрел на него как на идиота, который не знает, что говорит.

Почему он всегда так смотрит на других?

Илай спокойно посмотрел на Чон Тхэ Ина с выражением, будто услышал что-то бесполезное, а затем тихо открыл рот:

— Вместо того, чтобы говорить о том пожаре, ты осознаешь в каком ты сейчас состоянии?

Хотя выражение лица Илая казалось безразличным, Чон Тхэ Ин быстро понял смысл его вопроса. Он закусил губу и спокойно посмотрел на Илая, а затем пожал плечами и спокойно ответил:

— А какое у меня состояние?

Илай снова посмотрел на него со странным выражением. Внезапно он поднял руку и положил ее на лоб Чон Тхэ Ина. Задержав ее некоторое время на лбу, он вздохнул и пробормотал себе под нос:

— Тебя похитили, как идиота, а затем избили. У тебя жар, то не до такой степени, чтобы ты не осознавал, что произошло. Ложись спать, спи…

Илай щелкнул языком и толкнул Чон Тхэ Ина на кровать. В глубине души он был чрезвычайно счастлив не продолжать этот разговор. Чон Тхэ Ин боялся, что отныне он навсегда будет привязан к этой кровати. Вспоминая прошлое, теперь он мог отличить реальность от снов. Мозг его работал в оцепенении, а тело почему-то все еще было немного горячим.

Чон Тхэ Ин рухнул на кровать, наклонился и лег на бок, когда почувствовал, что повязка или что-то подобное прилипло к его лбу и виску. Только теперь он понял, что его локти, колени, икры... и другие серьезно поврежденные места были аккуратно забинтованы. Он не мог видеть свою лодыжку, но чувствовал, что ступня горит.

Чон Тхэ Ин закрыл глаза и прикрыл лоб рукой.

Как сказал Илай, его, казалось, немного лихорадило, но поскольку его рука тоже была очень горячей, он не знал, правда ли это. На самом деле его тело, покрытое ранами, пульсировало и было горячим. Чон Тхэ Ина лихорадило, но голова не болела, поэтому он все еще был в хорошем настроении.

...Чон Тхэ Ин умный человек, поэтому, когда Илай сказал, чтобы он продолжал спать, он решил послушно лечь и заснуть.

Но думать об этом было страшно, поэтому он не мог спать. Несмотря на то, что он больше не собирался спать, Чон Тхэ Ин не собирался просыпаться и встречаться взглядом с таким серьезным Илаем. Поэтому он решил закрыть глаза и притвориться спящим.

Илай чрезвычайно проницательный человек, так что, возможно, он распознает эту его хитрость. Тем не менее он намеренно не стал будить Чон Тхэ Ина, потому что его похитили и вернули с телом в лохмотьях.

[Но когда Чон Тхэ Ин подумал об этом позже, он немного рассердился, потому что ему не нравилось, когда его жалели, даже если его похитили и он вернулся с телом, полным шрамов. Он мужчина. И ему не нужна ничья жалость].

Закрыв глаза и снова притворившись спящим, Чон Тхэ Ин все еще чувствовал на себе его взгляд. Когда Илай так смотрел на его лицо, как он мог спать?

Он не думал, что сможет заснуть, но, возможно, инстинкты его тела заставили его снова заснуть, чтобы он мог оправиться от травм.

Да что не так с этим человеком?...

«Учитывая его гнев по отношению к Илаю, даже если бы все тело было изранено и он бы потерял сознание в отделении неотложной помощи, он должен был проснуться и ударить его».

Но Чон Тхэ Ин сразу вспомнил сцену, где он разливал бензин и думал, что Илай устроил катаклизм только потому, что не смог его найти, и его предыдущее намерение тут же умерло.

Поэтому он пришел к более разумному выводу.

Все это только сон.

Это действительно сон.

Иначе зачем такой нежной руке прикасаться к его лбу и ласкать волосы?

Этот действительно всего лишь сон.

В прошлом также было время, когда ему снился такой же странный сон, как будто это действительно происходило на самом деле, но, вероятно, этого никогда не могло произойти в реальности. Видеть такой сон было странно и… приятно.

Но такие сны на самом деле совсем нехороши, потому что после сна возникает чувство разочарования.

Чон Тхэ Ин слегка наклонился, чтобы избежать прикосновения Илая.

Рука, которая изначально лежала у него на лбу, на мгновение отстранилась, но затем вновь вернулась.

* * * * *

— Это всего лишь странные сны…

Чон Тхэ Ин открыл глаза и пробормотал. Он все еще был в полусне с затуманенным разумом и даже не осознавал, что бормочет вслух.

Чон Тхэ Ину приснился сон, в котором дьявол мило улыбался ему и даже относился к нему по-доброму. Странно, этот парень определенно дьявол, если присмотреться, то можно увидеть у него за задницей острый хвост, его руки красные, как кровь, но у него теплая улыбка и дружелюбное лицо, которого он никогда раньше не видел.

Чон Тхэ Ин некоторое время лежал со странными мыслями, а затем наконец открыл глаза. Но когда он открыл глаза, он вскоре кое-что понял. В конце концов, Чон Тхэ Ин знал ответ на эти сны, а также знал, что сны пытались ему донести. Если вас обманут демоны (своим видом и действиями), то потом, когда они нанесут вам удар в спину, это будет крайне болезненно. В этот момент жаловаться будет бесполезно, потому что с самого начала дьявол даже не удосужился надеть маску и напрямую сообщил всему миру, что он дьявол. Так что виноват в первую очередь человек, который сам обманул себя.

Это был сон с предельно ясной темой: вас не должен обманывать внешний вид дьявола и его недолговечная доброта.

Чон Тхэ Ин уставился в потолок с пустой головой.

Почему ему такое снилось? Этот сон был таким грустным. Это воскресило в нем воспоминания, о которых он хотел забыть.

Чон Тхэ Ин тихо вздохнул, закрыл глаза и вспомнил кого-то, кого не хотел вспоминать. Человек, который вызывает неописуемое горькое чувство.

— .....

Внезапно Чон Тхэ Ин открыл глаза. В тот момент, когда он подумал об этом человеке, на него нахлынули недавние воспоминания.

— Ах-ха…

Эти черные глаза стояли в двух шагах за камнем и смотрели на него. В тот момент, когда их глаза встретились, эти острые глаза...

— …..

Невероятный...

Лицо Чон Тхэ Ина побледнело.

Он умер?

Эта мысль мгновенно проникла в его разум. О чем, черт возьми, он думал, пока спал в этой удобной кровати?

Его поймал Илай.

Илай.

Илай Риглоу.

Образ человека, спокойно стоящего в огне, возник в его сознании, как будто приклеенный к сетчатке.

Это не был сон. Наверняка этот чудовищный человек был там. Он взял нож, перерезал горло другому мужчине, а потом поджег лес.

Боже мой…

Одна только мысль об этом заставила его сердце перестать биться.

Сердце его колотилось, колотилось, а потом вдруг показалось, что оно сжалось и перестало биться. Но буквально через несколько секунд он снова начало биться как сумасшедшее.

Проклятье.

Он поклялся, что его никогда не поймают, по крайней мере, так.

Чон Тхэ Ин обнял себя, разочарование наполнило его разум. При этом его прошлое проносилось в его голове словно на перемотке. Что ему делать? Как ему следует поступить в этой ситуации? Оставаться на одном месте или снова сбежать, прежде чем его поймают…

Хорошо, но ему все равно нужен багаж. Даже с таким сломанным телом он все равно может встать на окно и спрыгнуть вниз…

Когда Чон Тхэ Ин уже собирался встать, он заметил какое-то движение рядом с ним. В комнате был еще один человек. Он обернулся в растерянности. И как только он оглянулся, его сердце, и без того бившееся как сумасшедшее, словно опять остановилось.

Илай.

С каких пор он здесь!?

Возможно, он сидел тут еще до того, как Чон Тхэ Ин проснулся. Илай медленно листал что-то похожее на блокнот. Это бесстрастное лицо даже ни разу не взглянуло на него, как будто он не заметил, что Чон Тхэ Ин проснулся.

Проклятье.

Эта опасная атмосфера.

Он собирается убить его сейчас? Нет, если он сказал, что не убьет, это означает, что он сделает еще что-то более ужасное.

«Ты думаешь, что я так легко тебя убью? Разве ты не говорил, что так сильно ненавидишь находиться рядом со мной? Если так, то приготовься наслаждаться такой ужасной жизнью до тех пор, пока ты не умрешь. Я хочу, чтобы ты страдал каждый день».

Внезапно он вспомнил этот нежный голос, который слышал раньше.

В прошлый раз Илай сказал ему эти слова. Он сказал... пока ты не умрешь.

Чон Тхэ Ин медленно повернул глаза влево и посмотрел на Илая.

«Неужели я буду страдать, пока не умру?»

В любом случае, он будет мучить его до самой смерти.

Чон Тхэ Ин не знал, имел ли он в виду именно это или нет, но человек не может провести всю свою жизнь, мучая других. Даже если смотреть 24 часа в сутки, все равно будут моменты, когда придется отвести взгляд, и тогда можно сбежать.

Как только он открыл глаза, Чон Тхэ Ин начал думать о своем нынешнем жалком положении. Он задавался вопросом, почему он оказался в такой ситуации, но, оглядываясь назад, понял, что половина вины лежит на нем самом.

Почему он просто тихо не собрал вещи и молча не ушел из филиала? Почему он сделал это, чтобы отомстить этому человеку? Он даже не предполагал, насколько это будет страшно.

Чон Тхэ Ин уныло погрузился в свои мысли.

Но, возможно, если бы произошла такая же ситуация, он все равно сделал бы тот же выбор. Выбор, который он сделал в то время, казался ему правильным. Если бы кто-то всерьез спросил его, действительно ли он сожалеет об этом или нет, Чон Тхэ Ин бы покачал головой. Выбор всегда есть. Какой бы вариант вы ни выбрали, будет только то, о чем вы пожалеете. Впоследствии, медленно размышляя, Чон Тхэ Ин подумал, что чем меньше у него выбора, тем меньше у него сожалений, и последнее, к чему он стремился, это просто прожить красивую жизнь.

То, что произошло, уже произошло, и, к счастью, Чон Тхэ Ину еще предстоит сделать в жизни выбор, о котором он позже пожалеет.

Хорошо.

Больше ни о чем не нужно жалеть. Разве он не сделал то же самое с ним? Ну а теперь в этой ситуации нужно стиснуть зубы как мужчина с сильным мужским сердцем, нужно помнить об этом, чтобы больше никогда не повторить такую ошибку.

Но каким бы сильным ни было его сердце, он быстро отмахнулся от мысли попытаться сбежать отсюда. Он решил на время отложить свою гордость ради предстоящего мира – это очень сильное и в то же время очень трудное решение. Хотя Чон Тхэ Ин знал, что это всего лишь предлог, мысль о побеге сразу же угасла.

Чон Тхэ Ин тихо вздохнул и снова медленно закрыл глаза. Илай все еще держал в руках небольшой блокнот размером с ладонь и медленно листал его. Эти руки пролистывали каждую страницу. Он посмотрел на него, гадая, на что смотрит Илай.

— …..

Чон Тхэ Ин внезапно сглотнул.

Синий блокнот, который Илай держал в руке, был его новым паспортом.

Это был корейский паспорт с золотым национальным цветочным штампом на лицевой стороне, с которым он путешествовал. В паспорте было указано имя Ким Ён Су. Спереди была вклеена фотография Чон Тхэ Ина.

Илай вернулся к первой странице, пролистав все страницы до конца, затем внезапно посмотрел на него и открыл рот:

— Хм… Ким Ён Су… Номер паспорта JR0203314, дата рождения 12 июня 19xx, регистрационный номер 1365814…

— …..

— Единственная правдивая информация - это год твоего рождения.

Илай швырнул паспорт на стол. Чон Тхэ Ин щелкнул языком с таким лицом, словно укусил лимон. Очевидно, что он положил его в рюкзак. А значит Илай взял его без разрешения. Сволочь.

Илай вздохнул и какое-то время молчал, а затем посмотрел прямо на Чон Тхэ Ина. Как только он почувствовал этот взгляд, Чон Тхэ Ин смог лишь быстро закрыть глаза. Его глаза инстинктивно закрылись, хотя он знал, что это бесполезно, потому что он не мог не заметить, что он проснулся.

— Ты снова собираешься спать?

— …..

— Ты уже проснулся, зачем ты собираешься снова заснуть?

Только услышав его слова, Чон Тхэ Ин неохотно открыл глаза. Илай облокотился на стул и тихо сидел, глядя на него.

— С каких пор ты здесь? - спросил Чон Тхэ Ин тихим голосом.

Илай слегка приподнял брови и сказал:

— Дай подумать…

Дальше он не ответил. Чон Тхэ Ин подозрительно посмотрел на него. Ему снился странный сон. Наверное потому, что он всегда был рядом с ним. Казалось, что это был тот самый дьявол, который появлялся в этом его сне, как и в других снах, приснившихся ему незадолго до этого. Хм, Илай просто тихо сидел и смотрел на него... Чон Тхэ Ин некоторое время думал об этих вещах, а затем внезапно наклонил голову.

— ….?

Но как бы он ни думал об этом, было что-то странное, на что он никак не мог найти ответа, поэтому Чон Тхэ Ин просто несколько раз кивнул.

Илай продолжал смотреть на него. Чон Тхэ Ину становилось жарко, когда он смотрел ему в глаза. Он глубоко вздохнул. Его глаза были очень серьезными, а затем он посмотрел прямо перед собой, как будто хотел кого-то убить.

Илай поднял брови и пробормотал: «Хм», а затем скрестил руки на груди. Затем он наклонил голову и посмотрел на Чон Тхэ Ина слегка прищуренными глазами. Как будто что-то искал на нем.

Этот взгляд совершенно отличался от того взгляда, который он чувствовал раньше. Чон Тхэ Ин посмотрел на него, он не хотел обращать внимание на этот взгляд, но казалось, что Илай не мог не заметить небольшое напряжение на его лице.

И вдруг он счастливо улыбнулся:

— Ты когда-нибудь сожалел об этом?

Чон Тхэ Ин на мгновение замолчал перед этим внезапным вопросом. Он спросил его, сожалел ли он об этом.

Он не чувствовал сожаления. Даже если бы он снова вернулся в то время, он все равно поступил бы точно так же. Он бы сделал с ним то же самое.

— …..

Чон Тхэ Ин на мгновение посмотрел на лицо Илая, прежде чем ответить. Это потому, что его сердце, когда он смотрел на него, кажется сжималось.

Если он скажет, что сожалеет об этом, то будет ли он бить его менее болезненно?... надо хорошо подумать. В словаре этого монстра нет слова «прощение».

Когда Чон Тхэ Ин тихо обернулся, то выглядел грустным, Илай выглядел так, будто ему был любопытен его ответ, но он больше не спрашивал.

— Нет... я не жалел об этом.

Чон Тхэ Ин вздохнул и покачал головой. Илай утонченно улыбнулся ему.

— Ты не жалел об этом? Но, похоже, тебе пришлось подумать об этом какое-то время.

— Ну... Если я бы сказал, что сожалею об этом, ты бы бил меня менее болезненно? Я просто подумал, что... нужно оставаться верным себе, - спокойно сказал Чон Тхэ Ин.

Илай посмотрел на него с таким выражением лица, как будто его только что ударили, но затем быстро рассмеялся, как будто ему было весело.

Но Чон Тхэ Ин хорошо знал этого человека, а также ясно понимал, вызвана ли его улыбка тем, что он действительно счастлив, или нет. Хоть они были вместе не так долго, он думал, что понимает его достаточно хорошо.

— Хорошо. Это правда, что ты не жалеешь об этом... итак... о чем именно ты не жалеешь?

— Хм?

Чон Тхэ Ин закатил глаза, не понимая его слов. Илай несколько раз моргнул, на мгновение задумчиво потер подбородок, затем наклонил лицо и осторожно спросил его с вопросительным взглядом.

— Какой смысл спрашивать о чем я не жалею? О том, что я тебя ударил? Или что я тебя связал? Или что я накачал тебя наркотиками?

Слишком много вопросов, чтобы на них можно было просто ответить. И эти воспоминания одно за другим проносились в голове Чон Тхэ Ина. Внезапно он подумал, что только что выкопал себе могилу. Что он будет делать с вещами, которые он только что перечислил? Но когда он осознал ситуацию, было уже слишком поздно.

Словно воспоминания о том времени постепенно возникли в его сознании, сразу после того, как Чон Тхэ Ин, казалось, пришел в себя, Илай, смотревший на него спокойно и несколько равнодушно, вдруг улыбнулся.

Имея опыт общения с ним в последние несколько месяцев, Чон Тхэ Ин ясно знал, что снаружи он улыбается, но то, о чем он думает внутри, все еще неопределенно.

Проклятье.

Он подумал, что это правда, что алкоголь и сигареты разрушили клетки его мозга. Может, впредь ему стоит пить меньше пива... Нет, пиво - это напиток. Пиво – это просто напиток, приготовленный из ячменя. Так что лучше постараться бросить курить.

Через несколько секунд Чон Тхэ Ин искренне пожалел о том, что только что сказал. Было глупо самому вспоминать эту историю, и сознательно перечислять вещи, которые напоминали ему о том времени.

— Ха-ха. Хорошо, давай поговорим подробнее о том дне, когда ты сбежал. Наверняка должно быть больше вещей о которых ты сожалеешь, чем эти, верно?

Илай подошел к Чон Тхэ Ину и поднял его подбородок. Чон Тхэ Ин посмотрел на него, задаваясь вопросом, действительно ли он хочет услышать это сейчас. Однако, подумав некоторое время, Чон Тхэ Ин все же решил постараться держать рот на замке и промолчать. Но Илай решил потребовать его ответ:

— Я сказал, расскажи мне!

[말해 보라니까: Илай говорит в форме команды, возможно, слегка резким тоном].

Чон Тхэ Ин нахмурился, потому что не сожалел о том, что сделал с Илаем. Произошло так много всего, что сложно было перечислить все. Но в данной ситуации отсутствие раскаяния является одной из вещей, которая может его разозлить.

— ...ты только что приказал мне? - нерешительно спросил Чон Тхэ Ин.

Илай поднял брови, на этот раз понизив голос:

— Расскажи мне больше.

[더 말해 봐: Илай использовал более мягкий стиль].

Неужели он будет пытать его таким образом? Он продолжал задавать один и тот же вопрос снова и снова. Но если он будет продолжать в том же духе, он будет мучить не его, а самого себя.

Воспоминания, которые вызывают дискомфорт, нахлынут еще больше после этого допроса. Он надеялся, что это не та игра, которая называется: «Прежде чем умереть, расскажи все»… Нет ведь?

Чон Тхэ Ин молча посмотрел на Илая, затем вздохнул и покачал головой:

— Я не знаю, что тебя больше всего расстраивает, но нет ничего, что я сделал с тобой и о чем бы сожалел.

— Ничего? - спросил Илай так, будто давал ему последний шанс.

— Ничего, - но Чон Тхэ Ин просто повторил его слова.

Он мягко покачал головой и сказал: «Хммм», затем глубоко задумался и просто посмотрел на Чон Тхэ Ина.

Ответив на этот вопрос, Чон Тхэ Ин внезапно задумался. Действительно ли этот человек злится из-за того, что он сделал? Если внимательно присмотреться к личности Илая, всего того, что он сделал, было достаточно, чтобы разозлить его.

Он его избил, связал и накачал наркотиками, что его еще больше разозлило. Он даже подразнил его и проклял. Но в любом случае избиение, связывание и накачивание наркотиками гораздо хуже, чем ругань. Одной мысли об этих вещах, вероятно, достаточно, чтобы он взорвался от гнева.

Но повторно задавая вопрос Илай, казалось, ожидал какого-то конкретного ответа. Илай спросил, сожалеет ли он о чем-то конкретном, возможно, о чем-то, что его больше всего разозлило.

Но Чон Тхэ Ин не знает, что это такое. На что он больше всего злится? Внезапно ему стало действительно интересно это узнать. Какие именно его действия вызвали у него такие глубокие чувства.

— ....что тебя…

Чон Тхэ Ин открыл рот и на мгновение остановился. Он колебался, задаваясь вопросом, не будет ли лучше, если он не будет спрашивать?

Что его больше всего разозлило?

Пожалеет ли он об этом, если узнает?

Нет.

Он так зол из-за того, что он сделал. Внезапно его сердце похолодело.

Илай и Чон Тхэ Ин, после нескольких месяцев и даже почти полугода совместной жизни, между ними осталась только злость.

Он для Илая является источником гнева, а также тем, кто сеет семена гнева.

— ...я, даже если так, я не… - сказал себе Чон Тхэ Ин.

Это не все. Это была не единственная негативная эмоция, которую он чувствовал, находясь рядом с ним. Будь то в начале или даже сейчас, у него тоже были воспоминания, которые злили его, но иметь эти воспоминания и продолжать воскрешать негативные эмоции - это две разные вещи.

Даже если они друзья, все равно всегда будут вещи, которые не будут нравится друг в друге. У каждого есть что-то, что ему не нравится в другом человеке. Много раз его обижали или злили из-за вещей, которые ему не нравились. Воспоминания всегда здесь, но удерживать эти воспоминания и продолжать освобождать место для болезненных или гневных эмоций того момента – это совершенно другое дело.

Чон Тхэ Ин склонил голову и закусил губу.

Илай посмотрел на него, слегка нахмурившись. Это потому, что он не мог понять смысла прерывистого бормотания Чон Тхэ Ина. Некоторое время он молчал, а затем, наконец, внезапно слегка скривил губы и заговорил:

— Неважно. Сожалеешь ты или что-то еще. В любом случае бесполезно об этом думать. Так что все в порядке.

Илай встал со стула, подошел к кровати и положил руку на подушку, на которой лежал Чон Тхэ Ин, затем мрачно наклонил голову и посмотрел на Чон Тхэ Ина сверху вниз, с таким выражением, как будто он был счастлив. Слабая улыбка появилась в уголках губ Илая.

— Независимо от того, что ты думаешь. Отныне тебе придется оставаться рядом со мной, несмотря ни на что… Я же тебе говорил, да? Рядом с тобой будет человек, которого ты так ненавидишь, и каждый день тебе придется это терпеть.

— …..

Его лицо наклонилось так, словно его губы собирались коснуться лба. Его голос шептал мягко и глубоко, проникая в самое сердце.

Внезапно Илай перестал смеяться.

Долго глядя на Чон Тхэ Ина, он снова прошептал очень тихим голосом:

— Тэй, я никогда не был так зол.

Расстояние было настолько близко, что Чон Тхэ Ин почти касался его головы, и его зрение было затуманено. Но он все еще смотрел на Илая, слушая его нежный голос и не зная, что он на самом деле чувствует.

— Правда, очень, да. Я был очень зол.

Он даже не знал, улыбается ли он. Этот холодный, устрашающий голос проник в его уши так же нежно, как слабый звук насекомого.

— Я даже не могу вспомнить, в каком состоянии я находился всю неделю после твоего исчезновения. Когда я позже пришел в сознание, я понял, что убил двух человек за эту неделю. Но я даже не помнил, как я это сделал.

Так что, возможно, это был первый случай в истории UNHDRO, когда офицер попал в тюрьму Ёрён и был освобожден из нее через несколько дней. Илай рассмеялся и на мгновение замолчал. Возможно, он до сих пор помнит те дни.

— Однако попасть в тюрьму в то время было большой удачей. Потому что это было идеальное место, где можно было спокойно подумать. Но даже после того, как я попал туда, гнев внутри меня все равно не уменьшился. И тогда, может быть, за день до того, как я покинул Ёрён, я увидел во сне тебя.

Его губы постепенно приблизились и, наконец, коснулись лба Чон Тхэ Ина.

Может быть, из-за его голоса, который был таким мягким, что было жутко, плечи Чон Тхэ Ина слегка задрожали. Заметив это, Илай скривил губы.

— В том сне... Нет… проснувшись и открыв глаза в темноте, я вдруг подумал, что мне нужно успокоиться. Я кого-то убил. Когда я подумал об этом, то понял, что это был тот, кого мне не следовало убивать. Это было действительно больно.

Он засмеялся. Смех медленно скатился с его лба, и мягко спустился к уху, а затем снова скользнул по щеке.

Чон Тхэ Ин лежал неподвижно, не избегая того, чтобы его губы упали на его лицо. Он просто лежал и молчал.

— ...если ты настолько меня ненавидишь, что хочешь убить, но думаешь, что лучше меня пытать... если… если ты хочешь оставить меня в живых из-за этого... Илай... лучше убей меня сейчас.

Чон Тхэ Ин тихо заговорил, когда губы Илая наконец нашли его. Губы, которые были на его губах, на мгновение замерли.

Это была искренняя просьба, о которой он просил Илая.

Эти губы покинули его.

Лицо Илая было бледным, на нем не осталось и следа улыбки. Он холодно посмотрел на Чон Тхэ Ина, а он в свою очередь посмотрел на него, затем вздохнул и тихо заговорил:

— Что касается меня… если ты попытаешься меня убить, я сделаю все, чтобы спасти свою жизнь, даже если для этого придется бежать, сражаться или умолять…

Я не хочу умирать, - добавил Чон Тхэ Ин, и когда он пробормотал это с грустью, глаза Илая сверкнули холодной улыбкой.

Он встал с кровати. Словно незаконченное дело закончилось, подошел к двери и заговорил с Чон Тхэ Ином:

— Рита сказала тебе прийти в столовую после того, как проснешься. Мой брат тоже просил тебя прийти в его комнату, чтобы поговорить после ужина.

— Хм...?

Увидев, как Чон Тхэ Ин в недоумении моргает глядя на него с озадаченным выражением лица, Илай поднял брови и снова посмотрел на него как бы спрашивая, хочет ли он сказать что-нибудь еще, но Чон Тхэ Ин только сказал:

— Ничего, - и покачал головой, подозрительно глядя на него.

— И ты просто уйдешь вот так?

— Хм?

— Нет... просто я думал, что могу лишиться как минимум глаз…

Услышав, как Чон Тхэ Ин бормочет и наклоняет голову, Илай на мгновение уставился на него. Его глаза снова похолодели.

— Если хочешь, я могу сделать это для тебя.

— Нет, я, я правда не хочу. Мне просто интересно, так ли это, хм.

Он думал, что если ему придется снова встретиться с Илаем, он потеряет жизнь в тот момент, когда встретит его. В противном случае, если это правда, что он не убьет его, как он сказал, тогда он отнимет определенную часть его тела, в результате чего он станет неполноценным и будет вынужден жить в боли. Поэтому, как только он открыл глаза, Чон Тхэ Ин был уверен, что он отрежет ему одну руку, одну ногу или как минимум выколет один глаз.

Сам Чон Тхэ Ин был доволен своим здоровым телом и крепким здоровьем. Его лицо сияло и оживленно смотрело на Илая.

Он собирался что-то сказать, но промолчал и цокнул языком:

— Ладно, иди к Рите. Рита ворчала, что вкус супа ухудшается, если он долго стоит.

Чон Тхэ Ин вспомнил причину, по которой Илай не хотел возвращаться домой. Выражение его лица, когда он говорил о придирках Риты, было каким-то очень привлекательным. Как и ожидалось, еще есть люди, которые могут терпеливо справляться с этим человеком.

Подумав об этом, Чон Тхэ Ин с трудом встал с кровати.

* * * * *

Кайл читал вечернюю газету. Почувствовав что-то странное, он вдруг поднял голову. Когда его глаза встретились с человеком, стоящим перед дверью, Кайл был крайне удивлен. Как долго мальчик был там?

Илай прислонился к двери и тупо смотрел на него.

— Почему ты там стоишь? Заходи внутрь.

Кайл кивнул ему и отложил статью, которую читал. В разделе газеты «Общество» был небольшой репортаж о лесном пожаре, случившемся сегодня утром. Его рука, державшая газету, внезапно напряглась, в результате чего газета скомкалась.

Кайл отложил газету в другую сторону, чтобы отчет четко лежал на столе.

Он положил его на стол специально, чтобы кое-кто на него посмотрел. Но человек, которому нужно было это прочитать, лежал на единственном диване недалеко от стола.

Он оперся подбородком на сложенные руки и пристально уставился на Илая. Он был погружен в свои мысли и не обращал внимания на то, смотрит на него брат или нет.

Кайл не видел своего брата несколько месяцев и был рад увидеть его спустя столь долгое время, но почему он чувствовал себя таким нежеланным?

Илай раньше жил в том же городе, что и Кайл, и он часто сталкивался со своим братом в старой компании Илая, потому что проходил мимо нее почти каждый день. В то время он думал, что, хотя они жили близко друг к другу и были семьей, похоже, ему были не очень рады.

Но даже после нескольких месяцев разлуки он по-прежнему сохранял отстраненный вид. Так что не похоже, что он вернулся из-за семьи или времени.

Кайл цокнул языком и сказал неодобрительно:

— Я читал новости, к счастью, информации о поджогах нет. Боже, это безумие.

Илай сделал такое выражение лица, будто не понимал, о чем он говорит, но затем пожал плечами и посмотрел на него. Этот взгляд показывал, что он собирается делать дальше.

Кайл тихо застонал. Конечно он не знает сколько ему пришлось вытерпеть сегодня от Джеймса, чтобы скрыть правду о пожаре. Кроме того, после публикации статьи пожарные, тушившие пожар на месте, на основании оставленных доказательств сочли это поджогом, а также было несколько звонков в редакцию с просьбой задуматься о подлинности статьи. Джеймс рассказал, что ему приходилось неловко улыбаться и много раз извиняться перед главным редактором этой газеты, поэтому кто-то вроде Джеймса, у которого были плохие отношения с Кайлом, был очень зол.

Он сказал себе, что отныне ему придется ладить с Джеймсом.

Его младший брат не раз и не два доставлял неприятности. Убийство скрыть труднее всего, но как-то этот младший брат сказал Кайлу, что он, по крайней мере, обдумал последствия, и очень любезно сказал: «Что не оставил никаких следов, а даже если и оставил, с этим можно аккуратно разобраться, чтобы он не был разоблачен. Так что больше не стоит волноваться», это было еще до того, как этот парень достиг совершеннолетия.

На самом деле, за решение проблем, которые вызывает Илай, отвечает не Кайл, а его главный помощник. В то время, когда Илай был еще незрелым молодым человеком, не умевшим правильно скрывать улики в гневе, Джеймс столько раз переутомлялся, что ему пришлось пройти психиатрическое лечение. По крайней мере, после того, как Илай вырос и смог самостоятельно справляться с работой, нагрузка Джеймса значительно снизилась.

Кайл понял, что без такого талантливого помощника, как Джеймс, компания не сможет нормально работать, поэтому он решил, что лучше откажется от защиты Илая. Но Илай все равно убил и лишил жизни многих людей. По крайней мере, теперь он мог убирать за собой, и Кайлу не приходилось больше шевелить и пальцем.

Так что он почувствовал облегчение.

Но сегодня произошло нечто важное.

Просто убивать людей - это нормально. Сегодня этот человек убил уже около десятка человек. Однако это довольно легко скрыть. Как только он связался с ним, Кайл быстро отправил людей, ожидавших поблизости, убрать трупы и другие следы, которые, в случае их обнаружения, будет очень сложно раскрыть.

Однако заранее очистить все оставленные следы невозможно, и с этим бороться сложнее всего. Когда Кайл услышал эту новость, он буквально на секунду потерял сознание.

Было 6:30 утра, когда Илай прибыл в Берлин.

В это время дня Кайл часто просматривал утреннюю газету после легкой тренировки.

Но сегодня он не пошел в спортзал, потому что Кайл не мог спать прошлой ночью после того, как произошло похищение. Голова у него была тяжелая. Вместо того чтобы потренироваться, прогулявшись несколько кругов по саду и вдыхая утренний воздух, он приготовился пойти в офис.

* * * * *

Вчера вечером, услышав слова Моры, Кайл узнал, что Ким - это Чон Тхэ Ин, человек, которого Илай отчаянно искал в течение долгого времени. Колени Кайла подкосились, и он позвонил брату.

Он звонил снова и снова, но на другом конце никто не отвечал. Когда его младший брат наконец взял трубку, то заговорил раздраженным голосом:

— Почему ты продолжаешь звонить?

— Мальчик, которого ты ищешь, тоже там, среди похищенных сегодня.

— .... ...что?

Голос Илая понизился.

Кайл поднял брови услышав этот голос. Как бы он ни был взволнован, он никогда не показывал этого так ясно. Наверняка его младший брат потратил много усилий на поиски этого парня.

— Ты не говорил этого раньше.

— Потому что я еще этого не знал. Я только что узнал.

— ...если ты солгал только для того, чтобы втянуть меня в это, ты совершаешь большую ошибку.

Голос Илая понизился еще на тон. Такой голос вызывает у слушателей мурашки по коже. Кайл щелкнул языком. Даже старший брат, который жил с ним долгое время, почувствовал холод по спине, так что же чувствуют сейчас люди, сидящие рядом с ним?

Кайл подумал о Киме. Нет, это молодой человек, настоящее имя которого Чон Тхэ Ин. Он младший брат Чон Джэ Ина и племянник Чон Чан Ина. По совпадению, он также когда-то был младшим лейтенантом Илая, а теперь является другом Кайла, которого преследует Илай.

Только соединив все эти вещи, Кайл сможет ответить на свои вопросы о Киме. При этом он искренне сочувствовал и жалел такого хорошего парня.

Как мог такой добросердечный человек, как он, занять должность лейтенанта Илая? Как можно было преследовать такого честного молодого человека после того, как он разозлил Илая? Он хотел защитить его, но если противником был Илай, Кайл был беспомощен.

Кайл, который пережил достаточно взлетов и падений в жизни и общении с людьми, никогда не испытывал проблем с тем, чтобы кому-то противостоять, но, все же обычного, он никогда не хотел вступать в открытую конфронтацию с кем-то, особенно и с Илаем.

— ...я не уверен, так как сам узнал это только что от Моры.

Кайл ответил Илаю.

Хотя он осторожно сказал, что не уверен, что это правда, он также предполагал, что Мора не будет лгать. Несмотря на то, что он странный, он еще и умный парень. Он не был идиотом, который сократил бы свою жизнь ложью, зная наверняка, что в это дело будет втянут Илай.

Илай, похоже, тоже так думал. Он помолчал какое-то время.

— Итак, я хочу попросить тебя о помощи. Тебе не нужно заниматься этим самому, достаточно обратиться в свое бывшее подразделение…

— Я помогу. Удостоверься, где они находятся.

Прежде чем Кайл успел закончить предложение, Илай ненадолго прервал его и повесил трубку. Не имея возможности сказать что-либо еще, Кайл повесил трубку и огляделся, затем пожал плечами, глядя на двух людей, которые смотрели друг на друга с любопытством. Он говорил неопределенно.

— Я думаю, что это решено.

После этого Мора сказал, что ему срочно нужно эвакуировать своих прекрасных малышек. Он быстро собрал вещи и уехал, чтобы поспешно вернуться в Гонконг.

Он не мог быть в этом уверен, но Илай сказал, что поможет, поэтому Кайл решил поверить. Хотя предугадать ничего невозможно, но раз Илай это сказал, он обязательно это сделает.

Однако ровно в 6:30 утра следующего дня Кайл не смог заснуть, поскольку его гости оказались в заложниках. Пока он читал газету, раздался звонок в дверь, хотя обычно в это время к нему домой никто не приходил.

Кайл задавался вопросом, кто это мог быть. Он думал, что Рита позовет его, если понадобится, поэтому просто внимательно продолжил читать газету. И ровно через полторы минуты Кайлу пришлось подозрительно взглянуть на лицо, только что вошедшее в его кабинет.

Прошло меньше 12 часов с момента окончания звонка.

Но теперь перед Кайлом стоял его младший брат, который всего несколько часов назад находился на другом конце света.

Илай протянул руку, как только вошел, не обращая внимания на удивленный взгляд Кайла.

— Ревако. Панцер Фауст. И их местонахождение.

Ни одного приветствия. Как только Илай увидел его лицо, то сразу прямо запросил необходимые предметы. Но Кайл все же бросил вопросительный взгляд на своего брата, прежде чем подготовить все необходимое.

— Как ты сюда попал в такой час?

Хотя Кайл знал ответ, он продолжал спрашивать. С точки зрения времени, даже если бы он вчера поехал в аэропорт и вылетел самым быстрым рейсом сразу после того, как повесил трубку, он все равно не смог бы приехать сюда так рано. Так что оставался только один путь.

— Частный самолет UNHDRO.

Илай коротко заговорил и махнул рукой, словно прося его перестать спрашивать чепуху и просто дать ему то, что ему нужно.

Кайл цокнул языком: кто назначил его офицером UNHDRO?

Однажды он купил снятую с производства вещь и даже отремонтировал ее, но Кайлу она не пригодилась, поэтому он отдал ему ключи от трехколесного мотоцикла, а также данные об их местонахождении. Джеймс нашел их прошлой ночью. Но прежде чем передать второе оружие, которое запросил его брат, Кайл некоторое время молчал.

— Панцер Фауст. Что ты собираешься делать с этой штукой?

— Я не намерен больше терять время.

Кайл вздохнул, когда услышал короткий ответ Илая, и на мгновение пристально посмотрел на него, затем махнул рукой, как бы давая понять, что он может уйти. Он связался с Джеймсом и попросил его как можно быстрее привезти это оружие с любого склада и выполнить все просьбы Илая.

Изучив их местонахождение во время подготовки к операции, Илай на мгновение задумался, а затем попросил еще один бак бензина. Хотя Кайл очень скептически отнесся к этой просьбе, он подумал, что его брат добавил такую просьбу только для увеличения поддержки. И это была его большая ошибка.

Всего несколько часов спустя его брат с удивительной скоростью снова связался с Кайлом и сообщил:

— Все заложники в безопасности, хотя некоторым нужно отправиться в больницу. Цель уничтожена.

Кайл не мог не похвалить своего младшего брата. Несмотря на то, что по тону Илая казалось, что он справился с этим грубо, он Кайл все равно чувствовал себя счастливым, что все разрешилось.

Но прежде чем повесить трубку, его младший брат произнес еще одну фразу, от которой ему на секунду захотелось потерять сознание.

— Ах. Потом я облил лес бензином и поджег его. Огонь распространился довольно широко, но я все равно смог его контролировать. Так что не волнуйся слишком сильно и потуши его.

Кайл знал, что его младший брат был человеком с особенным характером. И он это ясно показывал с самого детства. Но Кайл никогда раньше не чувствовал этого, хотя и знал, что это неоспоримая истина.

* * * * *

Кайл беспомощно посмотрел на статью в углу газеты и вздохнул. В некоторых случаях это не что иное, как «специальное задание» для Джеймса.

Несмотря на то, что все уже решено, остается еще слишком много проблем, с которыми нужно разобраться. Поэтому ему пришлось сегодня весь день погрузиться в работу и мучиться из-за Джеймса. После этого ему удалось пойти домой, принять душ и поесть.

Илай вернулся домой впервые за долгое время, поэтому он хотел с ним пообедать, но Илай сделал вид, что не слышит как он его зовет, и пошел прямо в комнату Кима, нет, Чон Тхэ Ина, и больше не выходил оттуда. Кайл мог только тупо смотреть, как тень его брата исчезает за дверью.

Теперь, когда Илай был в своей комнате и погрузился в свои мысли, Кайл открыл рот, чтобы задать ему вопрос, который он хотел знать сейчас больше всего:

— Ким… нет, Чон Тхэ Ин уже проснулся?

Услышав это, Илай, который бездействовал, взглянул на Кайла. Но он ответил не сразу, а какое-то время молчал, прежде чем коротко сказать:

— Эм, недавно.

— Это так? Это хорошо. С ним все в порядке?

— Гм. Он сейчас под наблюдением Риты. Я заходил к нему после обеда.

Кайл кивнул, Илай промолчал.

Кайл вспомнил мальчика, которого узнал недавно, Кима. Его мозг пытался изменить знакомое имя Ким на незнакомое имя Чон Тхэ Ин. В противном случае он продолжит называть его Кимом. Но на самом деле имя Чон Тхэ Ин уже было ему знакомо.

Это имя он слышал уже несколько раз, еще во время работы с Чон Джэ Ином, когда он время от времени упоминал его. Кайл также несколько раз слышал его от своего друга Чон Чан Ина. В то же время он также слышал это имя и от Илая… Но когда он разговаривал с Илаем, он часто называл его по имени Гиль Сан Чхон, а не по имени Чон Тхэ Ин. В конце концов, это имя было ему знакомо.

Это верно. Ким - это Гиль Сан Чхон...

Кайл снова назвал имя Ким и быстро покачал головой, исправляя это.

Это история из давних времен: более десяти лет назад было время, когда его младшему брату Чон Тхэ Ину уделялось больше внимания, чем его гениальному брату Чон Джэ Ину. Поначалу только люди, которые его знали, интересовались его младшим братом, но когда распространились слухи о том, что чудесная удача Чон Джэ Ина исходит от Чон Тхэ Ина, многие люди жаждали получить его. Из любопытства и жадности они пытались приблизиться к нему, осознавая, что это он принес удачу своему брату Чон Джэ Ину.

Возможно, даже Чон Тхэ Ин не знал, что он стал чьей-то удачей. Потому что Чон Джэ Ин и Чон Чан Ин в то время постоянно блокировали эти вещи.

— Тхэ Ину не обязательно знать, что это значит.

Кайл внезапно вспомнил тихий голос, который он слышал раньше. Именно тогда они столкнулись с Чон Джэ Ином и поговорили о семье и других делах в саду на крыше. Он редко делится своими личными историями.

— Для его безопасности и на всякий случай не лучше ли сообщить ему об этом?

Однако Чон Джэ Ин покачал головой. Он молчал и, казалось, не хотел больше ничего говорить. Кайл подумал, что у Чон Джэ Ина другое мнение, чем у него, поэтому не стал спрашивать дальше.

— …..

Но теперь, когда он вспоминал об этом, он, кажется, мог смутно понять мысли этого гения. Хотя все еще очень туманно. Чон Тхэ Ин - парень, который всегда получает любовь от своего старшего брата.

— К счастью, кажется, с ним все в порядке, - прошептал Кайл.

Илай слегка нахмурился:

— Пока нет, нам еще нужно посмотреть, насколько сильно он ранен и как сильно пострадал.

Кайл нахмурился, услышав это заявление. Ему казалось, что он очень хорошо понимает своего младшего брата, но в последнее время иногда осознавал, что, похоже, вообще ничего не понимает. Именно в такие моменты.

— ...ты… что ты имеешь в виду?

Кайл не мог понять послание и то, что хотел сказать Илай, когда сказал, что посмотрит пострадал ли от чего-нибудь Чон Тхэ Ин. Пока он говорил, он с холодным лицом стиснул зубы, заставляя слушателя застыть от страха.

Илай щелкнул языком.

Его младший брат, хотел что-то сказать, но не мог сказать это вслух, потому что слова не упорядочивались в его голове. Кайл странно посмотрел на Илая, который ничего не мог сказать. Он тут же затронул другую тему и мог только пожелать доброму и искреннему молодому человеку Чон Тхэ Ину комфортной жизни.

— Я слышал, что перед тем, как Чон Тхэ Ин покинул UNHDRO, он сделал тебе что-то плохое? Разве не поэтому ты просил меня найти его? Разве не по этому ты пытался выяснить где он? Что ты теперь с ним сделаешь? Теперь, когда ты поймал его, что ты собираешься с ним сделать?

Илай долго молчал. Кайл терпеливо смотрел на него, ожидая ответа от брата.

Он приложит все усилия, чтобы защитить его, если Илай намерен причинить вред Чон Тхэ Ину. Но это существует только в его мыслях, Кайл не уверен, сможет ли он действительно защитить Чон Тхэ Ина, если это произойдет, потому что противником является Илай. Его младший брат никогда не слушает тех, кто говорит что-либо против его воли. И хотя они братья, они редко вмешиваются в личные дела друг друга, поскольку их личности по своей сути очень разные. Между ними было словно молчаливое соглашение не вмешиваться в дела друг друга.

Итак, ясно, что Кайл не получит никакого снисхождения от Илая, хотя они и семья. Но даже в этом случае, если Илай по-прежнему будет настаивать на том, чтобы делать то, что он хочет, Кайл не сможет сделать ничего другого, но, по крайней мере, он попытается сделать что-нибудь, чтобы остановить это.

Дело не только в том, что ему нравится тот парень по имени Чон Тхэ Ин, но Кайлу нравятся его друзья, поэтому он не хочет, чтобы их разрушил его младший брат или кто-то еще. Поскольку он всегда находится посередине, Кайл способен поддерживать удивительно гармоничные отношения между всеми и Илаем, даже несмотря на то, что у него есть младший брат, которого все критикуют и избегают. Если Кайл мешает своему брату прикоснуться к кому-то, обычно это происходит из жалости к этому человеку.

Младший брат Чон Джэ Ина и племянник Чон Чан Ина. Сам Чон Тхэ Ин такой же, хотя говорят, что он не приносит удачи другим, но он добрый и моральный парень. Поэтому он не хотел, чтобы такому хорошему парню пришлось пострадать от семьи Риглоу.

— Ты нашел его и теперь хочешь убить?

Илай надолго задумался, а Кайл так и не получил никакого ответа. Он нахмурился и вздохнул, как будто был раздражен.

Кайл чувствовал, что дискомфорт был направлен не на него.

— А не убить ли мне его… Да, мне нужно было убить его сразу, как только я его нашел, - пробормотал Илай.

— Нет, это была просто шутка.

Кайл посмотрел на него любопытными глазами. Он слегка наклонил голову и сделал тонкий вывод.

— Хммм. Итак, теперь, когда ты его нашел, ты убьешь его или передумаешь?

Судя по нюансам предыдущих слов Илая, вывод, похоже, больше склонялся к последнему. Однако Илай ответил не сразу и просто промолчал. Казалось, он о чем-то думал, так как смотрел в какую-то случайную точку в воздухе, как будто что-то искал. Эти глаза внезапно стали холодными.

— …пока… я не убью его.

Несмотря на то, что Илай его младший брат, моменты, когда его глаза становятся синими, как лезвие, очень пугают. И прямо сейчас у него были такие глаза.

Должно быть, он что-то подумал о Чон Тхэ Ине. Но Кайл не знал, что могло вызвать такой взгляд. Но этот ответ также заставил его почувствовать себя более комфортно. Несмотря на то, это было «временное» помилование, Кайл все равно почувствовал облегчение.

— Для меня это тоже хорошо. Если ты убьешь Чон Тхэ Ина, это повлияет на отношения между нами двумя, в которых не должно быть никаких проблем.

Кайл нахмурился при этих словах. Даже если Илай будет разбираться с Чон Тхэ Ином, Кайл и его брат все равно остаются отдельными личностями.

Но это не похоже на то, что сказал Илай. Причина может показаться грандиозной, но было ясно, что чье-то сердце заботится об этом молодом человеке.

— Мне нравится Чон Тхэ Ин. Я не знаю, что между вами случилось, но лично мне нравится этот молодой человек.

Кайл очень сочувствовал Чон Тхэ Ину. Будь то племянник его друга или младший брат гения, было ясно, что ему очень нравился сам по себе этот мальчик по имени Чон Тхэ Ин.

Иногда встречаются такие люди, когда они поговорят друг с другом, они начнут друг другу нравиться. Трудно указать конкретную причину этого. Мы можем думать только об очень нормальных причинах, например, о том, что у этого человека хороший характер, с ним легко общаться или он очень общительный. Однако, если хорошенько подумать, для симпатии к кому-то не обязательно нужна причина.

Хорошие и плохие личности различаются не только между людьми, но и в пределе принятия каждым человеком того, что хорошо, и что плохо, поэтому, если у кого-то нет чрезвычайно странной или необычной личности, в противном случае симпатия к кому-то только потому, что у него хорошая личность, не может считаться объективной причиной. Согласно такому образу мышления, Кайл классифицировал бы Илая в группу людей со странной личностью…

Симпатия к кому-то не обязательно связана с тем, хороший ли у него характер или легко ли с ним иметь дело. На самом деле, по мнению Кайла, с Чон Тхэ Ином нелегко иметь дело.

Его манера говорить очень нормальная, и он легко вписывается в разговор, но ему будто не слишком комфортно, и сам Кайл не чувствует, что они двое хорошо разговаривают друг с другом. Но было ясно, что даже в этом случае Кайл все еще очень любил его.

Кайл на мгновение задумался о молодом человеке по имени Чон Тхэ Ин, а затем внезапно почувствовал, что на него смотрит пара глаз. Он поднял голову и увидел пристально смотрящие на него глаза Илая. Его глаза сузились и выглядели очень тревожно, по крайней мере, глаза его были неприятны.

— Что... если у тебя какие-то дела с Чон Тхэ Ином, я не буду вмешиваться. Так что разберись сам, я просто говорю о личных симпатиях и желаниях.

У них обоих по своей природе очень самодостаточные личности. И Кайл, и Илай оба такие.

Не то чтобы Кайл чувствовал себя некомфортно, потому что планировал сделать что-то с кем-то, к кому у него были чувства, но, тем не менее, он подумал, что это действительно было немного странно.

— Он всегда такой, куда бы он ни пошел, - внезапно пробормотал Илай.

Он щелкнул языком и сказал:

— Куда бы он ни пошел, людям он нравится.

Кайл кивнул, не раздумывая. Но когда он согласился с тем, что он сказал, Илай посмотрел на него неодобрительно.

— У всех людей, которых так любят другие, есть одна общая черта, - равнодушно пробормотал Кайл.

— Они всем нравятся, и им все нравятся.

Если подумать, это совершенно естественно. Даже если есть разница в плане «я тебе нравлюсь, ты мне тоже нравишься», или «человек, который мне нравится, тоже любит меня».

Даже если типы «симпатии» различны, доброжелательность по сути одна и та же. А поскольку люди с самого начала полагаются на благосклонность других, у них не будет другого выбора, кроме как быть чувствительными к таким вещам. Даже если они сами этого не осознают, они будут знать, кто любит людей и кто заслуживает любви.

Илай пристально посмотрел на Кайла. Как обычно, эти черные глаза, в которых было трудно уловить мысли, смотрели на него и время от времени слегка хмурились.

— Посмотрим... я не думаю, что это связано. Но в зависимости от времени, это могло быть и так. Но нет, это, наверное, совершенно верно.

Кайл поднял брови, но не ответил. Его младший брат редко так говорит. Кайл думал, что он скоро уйдет, как делал всегда раньше. Но на этот раз Илай остался дольше, чем ожидалось. Он отказался от мысли снова открыть газету и снял очки:

— Хорошо, и что ты собираешься делать с Чон Тхэ Ином?

Илай улыбнулся и прошептал:

— Мысль об этом снова злит меня. Должен ли я избавиться от него?

Его слова казались шуткой, но на самом деле он не шутил. Он всегда действует в соответствии со своими предпочтениями.

— Он тебе так не нравится? Чон Тхэ Ин?

Редко можно увидеть, чтобы он так сильно не любил кого-то. Кайл никогда раньше не видел такого Илая.

...нет, оглядываясь назад на то, что он сделал сегодня, кажется, что личность Илая становится все более и более странной.

Кайлу эта ситуация не очень нравилась, так как Илай настойчиво целился в одного Чон Тхэ Ина и пытался навредить ему. Казалось он грозит ему чем-то страшнее смерти. Если бы это был Илай, которого он знал, он бы убил его мгновенно, не раздумывая, как сейчас.

— ...если это так, я бы предпочел, чтобы ты просто убил его, не думая об этом. Это совсем не похоже на тебя, Илай.

Когда Кайл сказал это, Илай сделал странное выражение лица, а затем внезапно тихо рассмеялся.

— Слушая, как ты это говоришь, кажется, что ты наконец-то ведешь себя как старший брат.

Кайл горько нахмурился. Он не думал, что его личность слишком хороша, но все же чувствовал себя немного некомфортно, услышав такие тонкие слова от Илая. Правильно, ведь это Илай, а не кто-то другой.

Илай на мгновение снова задумался. Казалось, он думал о том, что только что сказал Кайл.

Кайл посмотрел на Илая и вдруг кое-что понял: Илай не имел четкого представления, что делать, пока не нашел Чон Тхэ Ина. Раньше такого никогда не было.

— Правильно... мне просто нужно немедленно перерезать ему горло... как я обычно делаю… - пробормотал Илай.

Кайл снова улыбнулся, а затем нахмурился. Это совсем не похоже на Илая.

— Почему бы тебе не сделать это, как обычно?

Илай не ответил на вопрос Кайла, просто посмотрел на него. Он нахмурился, выражение его лица стало сложным, как будто он сам не знал ответа.

— Правильно… даже если Тэя разорвут на сто кусков передо мной, это не будет иметь значения… Нет, вообще-то, даже если я разорву его на сто кусков своими руками, это не будет иметь значения. Важно то… - медленно прошептал Илай.

Кайл молча смотрел на Илая в замешательстве. Он на мгновение задумался, затем кивнул.

В этот момент за дверью, у подножья лестницы, послышался голос Риты:

— Ким, если Вы будете сидеть на лестнице, это заблокирует передвижение других людей. Если Вы хотите отдохнуть, идите в гостиную и сядьте поудобнее. Это место лучше, чем твердая деревянная лестница.

Кайл внезапно взглянул на Илая. Голос, доносившийся из все еще открытой двери, эхом разнесся в воздухе.

Вслед за словами Риты послышался нерешительный, приглушенный голос:

— Эм… ничего… просто я слышал, что Кайл просил меня зайти к нему.

— Тогда идите наверх. Хозяин в кабинете.

— Это… кажется, он пока занят. Я не тороплюсь, поэтому подожду немного…

Но если подумать, Рита была права. Ему нужно было пойти и посидеть в гостиной. Почему он не подумал об этом? Его цветочная голова такая глупая, такая глупая. Чон Тхэ Ин со вздохом отругал себя.

Кайл нахмурился. Он ругал себя за то, что был дураком и допустил эту глупую ошибку. Он не закрыл дверь кабинета.

В кабинете Кайл остается, когда хочет провести время дома в одиночестве, поэтому, когда он закрывает дверь, он почти не слышит внешнего шума. Он редко приходил сюда работать поэтому оставлял дверь приоткрытой, если только не хотел побыть один.

И до сих пор он оставлял дверь открытой, больше об этом не думая.

Хотя эта комната очень звуконепроницаемая, когда она закрыта, поскольку Рита иногда зовет Кайлу снизу, он привык оставлять дверь открытой. Таким образом, звук, эхом разносившийся между кабинетом и первым этажом, можно было услышать совершенно отчетливо. По крайней мере, из кабинета были слышны звуки первого этажа и наоборот.

Кайл щелкнул языком. Чон Тхэ Ин, возможно, пришел найти его после еды, как раньше говорил Илай. Чтобы не беспокоить его во время разговора с Илаем, он, вероятно, ждал внизу. И если он был там, он мог услышать их разговор.

Кайл чувствовал себя немного виноватым. Хотя он не ругал его и не сплетничал, оглядываясь назад на разговор, вероятно, было много вещей, которые не должен был слышать третий человек. Несмотря на то, что большинство из них были словами Илая, Кайл все равно чувствовал себя соучастником всего этого. Он смущенно почесал затылок, когда встретил Чон Тхэ Ина.

— Ким, все в порядке, входи.

Кайл позвал Чон Тхэ Ина. Поскольку короткий разговор Чон Тхэ Ина и Риты эхом отдавался и наверху, обе стороны точно знали, что их разговор слышали. Как только вы будете уверены, что другой человек услышал ваш разговор, колебания и притворство, будто вы ничего не знаете, только еще больше смутят обе стороны.

После того, как Кайл закончил говорить, можно было почувствовать, что человек внизу, казалось, на мгновение заколебался, а затем нерешительно пошел вверх по лестнице. С каждым шагом раздавался слабый скрип дерева.

Кайл вспомнил, что сказал Илай. Этот младший брат сказал, что если он найдет Чон Тхэ Ина, он убьет его и что он очень разозлится. Конечно, ничего хорошего от этих слов не будет.

Однако в данном случае, к счастью, обычное поведение Илая было не очень хорошим. Так что неудивительно, что он так сказал, ведь его личность была такой с самого начала.

Кайл взглянул на Илая и немного удивился.

Илай смотрел на дверь. Как и Кайл, он, казалось, совершенно не подозревал, что Чон Тхэ Ин был там.

На этом лице на мгновение появилось выражение растерянности.

Кайл моргнул, не зная, ошибся он или нет. Нет, возможно, он ошибался. Это ведь Илай. Если кто-то скажет, что Илай Риглоу растерян или чем-то сбит с толку, путь лучше усомниться в собственных глазах.

Он несколько раз моргнул и снова посмотрел на Илая. Выражение его лица вернулось к своему обычному состоянию.

Ах-ха. Должно быть, он неправильно понял. Но даже если бы он действительно видел такую чушь (растерянный взгляд Илая), это была крайне редкая чушь.

Кайл медленно покачал головой. В этот момент полузакрытая дверь приоткрылась, и вошел Чон Тхэ Ин.

Он почесал затылок с легким смущением на лице.

— Это… я не хотел подслушивать… но я ждал внизу, пока разговор не закончится, так что… я подслушал, - застенчиво сказал Чон Тхэ Ин и взглянул на Кайла, затем его глаза быстро обратились к Илаю.

Илай просто посмотрел на него с равнодушным лицом. Чон Тхэ Ин горько облизал губы и почесал голову.

Кайл, который стоял между ними двумя, вскоре понял, что обида между ними, похоже, изменилась. Задумавшись о чем-то, он тут же поднял тему, которую считал наиболее приемлемой в сложившейся ситуации.

— Кстати, с тобой все в порядке? На этот раз мне очень жаль. Я никогда не думал, что причиню столько вреда своим друзьям.

Кайл сказал это так естественно. А Илай тихо засмеялся:

— Мне несколько раз приходилось спасать друзей моего брата от похитителей.

Чон Тхэ Ин тоже посмотрел на Кайла с нежным лицом и слегка покачал головой:

— Нет, это мне следовало быть осторожнее, я был слишком беспечен… к тому же твой брат меня спас.

Кайл потерял дар речи.

Чон Тхэ Ин, который упомянул его младшего брата, чтобы он не чувствовал себя виноватым, также промолчал. Он был уверен, что Чон Тхэ Ин сейчас думает о том же, что и он. Если подумать, разве этот молодой человек не был также человеком, непосредственно находившимся на месте поджога?

Человек, который лично поджег лес, здесь и сейчас выражение его лица совершенно нормальное, наоборот, только они оба выглядят мрачно и молчат без всякой причины.

Ведь если рядом с тобой ненормальный человек, пострадают только люди вокруг этого человека, но сам он все равно будет счастлив. Кайл еще раз размышляет о скрытых правилах человеческих отношений.

Внезапно Чон Тхэ Ин поднял голову и заговорил:

— Где сейчас Мора?

— Мора? Вчера он вернулся в Гонконг. Он сказал, что у него кое-что срочное. Он также попросил меня передать тебе привет. У вас двоих, вероятно, хорошие отношения, - добавил Кайл с теплой улыбкой.

Чон Тхэ Ин тоже хотел улыбнуться в ответ и сказать что-нибудь, но сквозь его вынужденную улыбку прошел лишь слабый луч света:

— Ха-ха, вот так.

Это был очень тонкий момент, поэтому Кайл подумал, что, возможно, он снова что-то понял не так.

— Кстати, хотя это немного странно… возможно, мы впервые так официально встречаемся, Чон Тхэ Ин, - сказал Кайл.

Чон Тхэ Ин на мгновение выглядел озадаченным, но быстро понял, что он имеет в виду, и застенчиво улыбнулся.

— Хорошо, Кайл. Меня зовут Чон Тхэ Ин. По определенным причинам я не мог назвать тебе свое настоящее имя раньше.

— В твоей ситуации… думаю, я понимаю. Если бы я был на твоем месте, я бы сделал то же самое.

Кайл покачал головой. В любом случае, лучше убежать от кого-то с такой личностью как у Илая, менять имя и скрываться.

Если подумать, этому молодому человеку тоже очень не повезло. Почему похищение произошло именно в этот момент? Если бы не похищение, Кайл не обратился бы за помощью к Илаю, и Чон Тхэ Ин не попал бы в плен вот так.

Но в свою очередь, благодаря появлению среди заложников Чон Тхэ Ина, он почувствовал большое облегчение. Сам Кайл не ожидал, что Илай приедет в такой момент.

В комнате было тихо, никто не произнес ни слова. Первоначально, когда все трое находились рядом друг с другом, не было общей темы для разговора.

Потому что делиться той или иной историей с родными братьями или делиться чем-то с двумя людьми, у которых есть обида, или даже делиться другими историями - тоже неоднозначно. Было ясно, что у них троих нет ничего общего.

Кайл слегка постучал по столу. Причина, по которой он хотел встретиться с Чон Тхэ Ином, заключалась в том, чтобы спросить о нем, потому что, в конце концов, он был в его доме, поэтому его похитили, и он даже был ранен за это время. Так что он заслуживает извинений от Кайла. Но он не мог даже поздороваться с Чон Тхэ Ином, не говоря уже о Киме.

Было сказано несколько тривиальных вещей. Если тем больше нет, лучше закончить разговор. Кайл любит разговаривать с людьми, но ему не нравится неловкая атмосфера. Притворяясь, что немного наводит порядок на своем столе, Чон Тхэ Ин быстро понял, что он имеет в виду, выбрал несколько слов, подходящих к текущей ситуации, и заговорил:

— Тогда я собираюсь немного отдохнуть.

— Хорошо. Я должен дать тебе отдохнуть. Отдыхай хорошо и скорее выздоравливай.

Кайл улыбнулся и кивнул.

Когда Чон Тхэ Ин поклонился и вышел из двери, Кайл внезапно что-то вспомнил и позвал его.

Чон Тхэ Ин услышал, как его зовут, и остановился.

— Я почти забыл. Я уже сообщил обо всем офицеру Чон Чан Ину. Я сказал ему, что ты не получил серьезных ранений, но он все еще очень волнуется, и просил тебя позвонить ему позже. Когда захочешь, ты можешь воспользоваться телефоном здесь.

Кайл просто указал на телефон на столе. Чон Тхэ Ин посмотрел на телефон с напряженным выражением лица. Илай, наблюдавший за ним, внезапно скривил губы:

— Понятно, ты звонил отсюда… чтобы не оставлять никаких следов.

Чон Тхэ Ин цокнул языком, ох уж этот горький вкус!

* * * * *

Подсказки

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

Только когда он съел суп, приготовленный Ритой, разум Чон Тхэ Ина, который был в оцепенении, немного прояснился. Как только он пришел в сознание, первое, что пришло в голову Чон Тхэ Ина, это мысль про Мору. Он должен узнать местонахождение Моры.

Хотя Чон Тхэ Ин не думал, что этот хитрый парень будет сидеть на месте и ждать смерти, но когда он услышал, как Кайл сказал, что он вернулся в Гонконг, внутри него вспыхнул гнев. Он мог держать пари, что в девяти случаях из десяти, даже если Чон Тхэ Ин позвонит сейчас в филиал и сообщит о том, что у него хранится незаконное оружие, будет уже слишком поздно.

Наверняка Мора вернулся в свою комнату, собрал всех своих прекрасных малышек и спрятал их где-нибудь еще.

— Черт возьми. Наверное, мне придется вернуться туда…

Он лично ворвется к нему в комнату, соберет всех его малышек и поедет в Гонконг. Эти вещи следует похоронить глубоко на дне моря. Чон Тхэ Ин стиснул зубы и пробормотал. Этот сукин сын. Если они увидятся снова, он точно не будет против ухудшить их отношения.

Как только он вышел из кабинета Кайла, Чон Тхэ Ин с бледным лицом немедленно направился обратно в свою комнату. Подойдя к двери, он посмотрел на комнату, в которой до вчерашнего дня жил Мора. Подумав об этом, Чон Тхэ Ин пнул дверь так сильно, как только мог.

— ...! ...!! …!!!

После того, как он выместил свой гнев на двери, он понял, что его ноги все еще сильно повреждены. Порванная от бега по лесу повязка была аккуратно и тщательно перевязана, пока он спал. К нему домой был вызван врач, все раны на его теле были обработаны и аккуратно перевязаны. Но как бы аккуратно и тщательно его ни перевязывали, раны все равно не могут быстро зажить. Особенно его лодыжка, которая была переутомлена вчера вечером и сегодня утром, он даже думал, что никогда больше не сможет пользоваться этой ногой. Его ноги были настолько слабыми, что казалось, он не может ходить, но другого выхода не было. Когда он ходил по дому, ему приходилось пользоваться тростью.

В гневе Чон Тхэ Ин забыл об этом и сильно пнул дверь, так что его лодыжка была снова повреждена и теперь он вот-вот станет калекой.

Илай тихо посмотрел на Чон Тхэ Ина, который дрожал и держал себя за лодыжку, лежа лицом вниз в коридоре с бледным лицом. Он слегка нахмурился и пробормотал, словно разговаривая сам с собой:

— Иногда в такие моменты я тебя не понимаю…

Чон Тхэ Ин был не в настроении реагировать на серьезное заявление Илая. Он стонал и долго крепко обнимал свою лодыжку, прежде чем прийти в себя. Потом медленно встал и вошел в свою комнату, затем внезапно увидел Илая, идущего за ним. Чон Тхэ Ин нахмурился:

— Что?

Несмотря на то, что он спросил с холодным выражением лица, Чон Тхэ Ин все время ждал когда же это наконец произойдет. На рассвете, когда он встретил его в лесу, или дома, когда он проснулся на какое-то время, у этого человека, казалось, не было никакой реакции, которая вообще заставила бы его волноваться. Прежде всего потому, что он думал, что как минимум одну руку ему отрежут, как только он встретится с ним. Возможно ли, что он намерен истощить его плоть и дух каким-то изощренным методом?...

Чон Тхэ Ин подозрительно посмотрел на Илая.

Теперь он больше не Ким. В любом случае, его побег окончен. Его нельзя победить силой, поэтому у него нет другого выбора, кроме как тихо умереть, если он решит убить его.

Однако, хотя было неясно, знал ли Илай, о чем он думает, или нет, Илай все равно спокойно смотрел на него сверху вниз. Затем он развернулся и подошел к стулу рядом с окном, сел и глубоко вздохнул.

— Что ты услышал?

— Что?

— В кабинете. Ты, должно быть, слышал, о чем мы разговаривали.

Голос Илая был немного нерешительным и слабым. Он даже выглядел немного обеспокоенным.

Чон Тхэ Ин молчал. Он на мгновение заколебался, не зная, про какую часть разговора ему следует рассказать.

Когда Чон Тхэ Ин закончил есть и пошел в кабинет Кайла, он уже собирался подняться по лестнице, когда услышал голос Илая. Внезапно его шаги остановились.

Не из-за содержания разговора, а потому, что он не хотел встречаться с Илаем прямо сейчас. Учитывая текущую ситуацию, он хотел избегать его как можно дольше.

Чон Тхэ Ин нахмурился и попытался повернуть назад, но тут же передумал. Он хотел поздороваться с Кайлом. Он не видела Кайла с момента похищения... Ну, на самом деле, прошло всего полтора дня с тех пор, как вчера утром произошло похищение…

Немного подумав, Чон Тхэ Ин решил сесть на деревянную лестницу. Илай был не из тех, кто будет оставаться в чьей-то комнате надолго, если для этого нет особой цели. Если есть какие-то мелочи, которые нужно обсудить, он вернется, как только разговор закончится. Возможно, все было немного по-другому, когда с Илаем разговаривал его брат, но в любом случае Чон Тхэ Ин не думал, что их разговор продлится долго.

Когда он с большим воодушевлением сидел на деревянных ступеньках, в голове Чон Тхэ Ина мелькнула мысль: «Если подумать, что с ним не так?», а затем Чон Тхэ Ин услышал голос, доносившийся из этой комнаты.

— С какого момента ты услышал?

Илай спросил еще раз, на этот раз его голос был немного глубже.

Чон Тхэ Ин на мгновение заколебался, закусив губу, но затем послушно ответил:

— Начиная со слов «я разорву его на сто кусков своими руками».

На этот раз настала очередь Илая замолчать. Чон Тхэ Ин щелкнул языком и почесал затылок:

— Я не мог отчетливо расслышать то, что ты сказал. Ты говорил не громко, поэтому иногда я мог слышать отдельные слова, но не весь разговор. Среди того, что я слышал, думаю, не было ничего важного, так что не стоит об этом беспокоиться.

Подслушивать разговоры других людей нехорошо, за исключением особых или преднамеренных обстоятельств. Чон Тхэ Ин сказал с некоторым сожалением:

— Мне следовало пойти в гостиную и подождать, пока ты выйдешь.

— .....и?

Илай, который молчал, внезапно заговорил. Чон Тхэ Ин с любопытством посмотрел на него.

Илай снова заговорил с неудовольствием:

— И кроме этого, ты слышал еще кое-что.

Его голос был тихим и без малейшего намека на смех. Словно Чон Тхэ Ин услышал то, что не должен был слышать, его глаза равнодушно смотрели на него.

Чон Тхэ Ин на мгновение был ошеломлен.

Даже если он ответил неправдиво, он не собирался подслушивать то, о чем они говорили. Если он случайно услышал разговор, связанный с ним, это ведь не его вина.

— Ты говорил что-то обо мне. Ты чувствуешь себя некомфортно, из-за того что я это услышал?

Голос Чон Тхэ Ина тоже понизился, он ухмыльнулся и посмотрел прямо на Илая.

Просто потому, что он сидел не в том месте, он случайно подслушал чужой разговор, но ему не за что было оправдываться. Хотя на самом деле ему тоже было очень неловко слышать эти слова.

— Если тебе так интересно то, что я услышал, то ладно, я скажу тебе… Ты собирался перерезать мне горло, как только найдешь меня. Так почему ты все еще не сделал этого?

Чон Тхэ Ин щелкнул языком и метнул в него взгляд, похожий на лезвие. Глаза Илая посмотрели на него и сразу потемнели.

В жизни бывают ситуации, когда знать, но делать вид, что не знаешь или не слышал, гораздо лучше. И это было применительно к данной ситуации: лучше бы он продолжал говорить, что ничего не слышал.

Чон Тхэ Ин нервно почесал голову. Холодный взгляд Илая пробежал по его лицу, не сказав ни слова, а затем отвернулся.

— …..?

Чон Тхэ Ин думал, что он собирается что-то сказать, но не ожидал, что он просто отвернется, ничего не сказав.

Чон Тхэ Ин подозрительно посмотрел на Илая, но не мог спросить: «Почему ты не убил меня?», поэтому ему оставалось только промолчать.

Он не очень удивился, когда встретил Илая в лесу.

С того момента, как они снова встретились, он решил, что с ним может случиться что угодно. Так что что бы это ни было, это совсем не странно. Жаль только, что его решимость, кажется, постепенно омрачается неуверенностью, закрадывающейся в его сердце, когда суровый исход, который должен был случиться, не наступил так скоро, как он думал.

Если он собирался замучить его до смерти, лучше бы просто убил немедленно.

Чон Тхэ Ин пристально посмотрел на него, а затем подумал, что лучше просто спросить его:

— Илай.

На зов Чон Тхэ Ина он просто взглянул, не ответив.

— Есть одна вещь, которую мне тоже очень любопытно узнать. Что ты планируешь со мной сделать? Думаешь, было бы лучше растерзать меня до смерти, как ты сказал?

Когда Чон Тхэ Ин заговорил, Илай слегка нахмурился, прищурившись, как будто размышляя, и посмотрела на Чон Тхэ Ина, а затем медленно прошептал:

— Посмотрим... я тоже об этом думаю. Что нам делать?

Чон Тхэ Ин поник.

— Если он хочет убить его, лучше уж пусть просто убьет.

Когда Чон Тхэ Ин ворчал и неодобрительно облизывал губы, Илай внезапно непонятно рассмеялся.

— Но мне кажется, я уже говорил это раньше, верно? Я сказал, что не убью тебя, мне придется позволить тебе жить, чтобы ты страдал, пока не умрешь.

Выражение лица Чон Тхэ Ина заледенело. Он холодно взглянул на Илая.

Внезапно Илай стал выглядеть раздраженным. Он встал со стула и подошел к Чон Тхэ Ину, медленно шаг за шагом и прошептал:

— Честно говоря, хоть я и говорил это раньше, я думал, что как только встречу тебя, сразу убью. Я думал о том, стоит ли мне отрезать все конечности, пока ты еще жив, или мне вырезать тебе глаза и язык… я хочу сказать, что был очень, очень зол.

— …..

— И вот я наконец нашел тебя на этой горе. В конце концов, как бы далеко ты ни сбежал, я смог найти тебя в мгновение ока.

Илай внезапно рассмеялся. Было что-то действительно пугающее в этом смехе.

— В этот момент я решил что не убью тебя. Я могу сделать это в любой момент. Думаю я могу придумать другой способ справиться с тобой.

Чон Тхэ Ин снова взглянул на Илая. Он оказался прямо перед ним прежде, чем осознал это. Он вдруг замолчал. Выражение лица тоже исчезло, как будто его только что полностью смыло.

Лицо его было невыразительным, как у неодушевленной куклы, он осторожно опустил свой вызывающий мурашки взгляд. Столкнувшись с этим взглядом, Чон Тхэ Ин почувствовал холодок в сердце.

Внезапно Илай поднял руки и обхватил ими щеки Чон Тхэ Ина. Расстояние между ними было настолько близким, что их лица почти касались друг друга.

Чон Тхэ Ин внезапно увидел... как глаза Илая стали ясными, как стекло.

Это как чистое черное стекло, не отражающее свет, и заглянув в них невозможно было сказать, что внутри. Ему показалось, что это стекло на мгновение сверкнуло.

С губ Илая сорвался тихий шепот:

— Я думаю, что сошел с ума.

Чон Тхэ Ин сглотнул слюну, когда почувствовал, как его теплое дыхание коснулось его губ.

— Я думаю, что я сумасшедший. Я делал вещи, которые даже не знаю почему делал. Почему? А?

Чон Тхэ Ин не знал, что ответить на вопросы Илая. Он никак не мог понять сердце этого человека. С самого начала он был сумасшедшим человеком. Чон Тхэ Ин проглотил эти слова.

Он молча посмотрел на Илая, который смотрел на него сверкающими глазами, как на странное существо. Он действительно сумасшедший человек. Его глаза были красными и сверкали, как стекло, из-за чего Чон Тхэ Ин не мог оторваться от них.

— Это… откуда мне знать?

Чон Тхэ Ин ответил тихо, не избегая его взгляда. Он покачал головой. Он не мог понять, что случилось с этим человеком, потому что давно его не видел.

Но ясно одно: Илай стал крайне нестабильным и жестоким. Не было нужды верить рассказу Моры, как только он его увидел, он это понял. Его глаза и выражение лица были странными и нестабильными.

— …..

Однако, подумав немного, Чон Тхэ Ин покачал головой. Нет, не обязательно. В обращении Илая с другими нет ничего особенного. Илай все тот же, что и раньше, он по прежнему свиреп, брутален и жесток.

Услышав ответ Чон Тхэ Ина, Илай потерял дар речи, как будто его только что облили холодной водой. Его глаза продолжали смотреть на Чон Тхэ Ина.

Затем он засмеялся. Уголок его рта медленно приподнялся:

— Хорошо… Верно. Ты не знаешь.

Красивые белые руки, державшие щеки Чон Тхэ Ина, опустились и медленно покинули его щеки.

Чон Тхэ Ин на мгновение внезапно почувствовал сожаление.

Как чувство, которое он испытывал раньше. Этот нежный контакт с кожей заставлял его сердце слегка дрожать. Но это было раньше.

Бежать. И что же ему делать? Ему придется уйти сейчас? И что тогда в итоге сделает этот человек?

Проклятье. Пробормотал про себя Чон Тхэ Ин. Все его первоначальные планы разбились вдребезги. После того, как лодыжка полностью заживет, он планировал уйти, чтобы продолжить поиск своего брата. Но теперь он, к сожалению, пойман, и ему придется жить, постоянно находясь в состоянии страха за свою жизнь, каждый день.

...но когда-нибудь. Ему представится возможность снова убежать.

Чон Тхэ Ин был погружен в мысли о будущем, которые появлялись в его голове.

Однако, подумав об этом еще раз, он понял, что у Илая нет другого выбора, кроме как вернуться в Гонконг. Даже если он уйдет из UNHDRO, у него все еще будет семейный бизнес в Гонконге.

Что он планирует делать? Он собирается затащить его туда и пытать?

На самом деле, одному человеку очень сложно продолжать тянуть за собой другого. Надо сказать, что без согласия другого человека это практически невозможно, ведь пока не оторваны конечности, у него всегда будет шанс убежать или спастись.

— …..

Чон Тхэ Ин задумался. Вспомнив словосочетание «ампутация», он с испуганным лицом неосознанно помассировал себе предплечье. Если бы это был Илай, он абсолютно точно смог бы это сделать.

Илай какое-то время молчал, он просто тихо стоял и смотрел на Чон Тхэ Ина в нескольких шагах от него. Он просто стоял и молчал, заставляя его волноваться.

— Твое тело выглядит так, будто оно в порядке.

Пока Чон Тхэ Ин о чем-то думал, Илай внезапно заговорил и пожала плечами. Он посмотрел на него удивленными глазами. Эти неосторожные слова, казалось, встревожили его. Чон Тхэ Ин посмотрел на него и на мгновение задумался. Он не был уверен, что его беспокоит состояние его тела. Если бы он действительно беспокоился о его теле, он бы ясно увидел, как он хромает.

Чон Тхэ Ин нахмурился, поднял гипсовую ногу и встряхнул ею это перед ним.

— Ах да, я в полном порядке. Думаю, я мог бы без проблем сейчас убежать из горящего леса.

— В порядке.

Прерванные слова были произнесены еще раз. Чон Тхэ Ин опустил тяжелую ногу и посмотрел на него с любопытством. Однако его зрение быстро заблокировалось, прежде чем он смог что-либо осознать.

Илай в одно мгновение оказался прямо перед ним.

Прежде чем его мозг успел проанализировать ситуацию, губы Илая оказались на его шее и укусили ее так, словно он хотел ее прокусить. В этот момент он ничем не отличался от свирепого зверя, кусающего свою добычу или покоряющего более слабое животное.

Его острые зубы впились ему в шею и Чон Тхэ Ин почувствовал, как эти острые клыки впиваются в его плоть.

— Илай! - Чон Тхэ Ин нахмурился и закричал.

Илай был похож на вампира. Это чувство было еще яснее, потому что в этот момент прямо напротив Чон Тхэ Ина находилось большое зеркало в полный рост.

Образы двух людей отражались в длинном зеркале впереди него. Лицо Тхэ Ина. Образ его, сидящего в кресле и придавленного телом большого человека, который нависал над ним. Этот образ заставил Чон Тхэ Ина вздрогнуть.

— Илай! Зачем ты укусил меня! Ты что, вампир? Не думаю что моя шея настолько хорошая!

Ответ на его крик тоже был неожиданным. Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая в зеркало с озадаченным лицом, а затем цокнул языком.

— Мне она нравится, - Илай улыбнулся и снова прикоснулся губами к шее Чон Тхэ Ина и впился в нее зубами до крови.

Короткий стон сорвался с уст Чон Тхэ Ина. Сердце его взволновалось. В тот момент, когда Илай укусил, его охватил почти инстинктивный страх.

— Эй! Эй! Почему ты вдруг стал таким! - настойчиво крикнул Чон Тхэ Ин.

Его удивило не то, что Илай набросился на него. Если вы знакомы с этим человеком, то такое поведение не должно вас удивлять. Его удивило то, что он на самом деле кусал его за шею.

— ....! Илай! Илай! Не надо.

От контакта кожа к коже у него побежали мурашки по телу. Илай сосал кровь, из раны на его шее.

— Ублюдок… ты сошел с ума..... Эй!

Чувство страха, словно из него высосут всю кровь, пробежало по позвоночнику. Чон Тхэ Ин рефлекторно ударил Илая по голове, не раздумывая.

— А…!

Илай отстранился от шеи. Но при резком движении кожа еще больше повредилась. В отражении зеркала Чон Тхэ Ин увидел капли крови, вытекающие из раны на его шее.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая в зеркало с удивленным выражением лица. Он не выглядел сумасшедшим. Он был таким с самого начала. Но это было совсем не нормально.

— Илай... успокойся, - серьезно сказал Чон Тхэ Ин.

На удивление Илай выглядел вполне нормальным. Лицо, смотрящее на него с улыбкой, было обычным. Он выглядел спокойным, вытирая капли крови с губ. И это было еще более странным.

Хоть он и верил в существование сверхъестественного, но он не думал, что перед ним может появиться настоящий вампир. Это обычный мужчина. Чон Тхэ Ин неосознанно положил свою руку на запястье Илая, а затем потянул его куда-то. Его побег ушел на второй план, сейчас перед ним была более серьезная проблема. Он вдруг понял то, что Илаю действительно нужно лечение. Ему нужна психиатрическая больница. Чон Тхэ Ин был так напуган, что очень сильно разволновался.

— Илай, ты поедешь со мной в больницу.

Чон Тхэ Ин сказал это совершенно серьезно, без намека на шутку. Он очень искренне беспокоился о нем. Потянув Илая за собой он использовал всю свою силу.

Хотя мысль о побеге от этого человека всегда была на первом месте в его сердце, сейчас он не мог притворяться, что не знает о его состоянии, когда он только что стал свидетелем такого ненормального поведения.

Внезапно выражение лица Илая стало странным, он посмотрел на Чон Тхэ Ина, а через мгновение рассмеялся. Это был негромкий смех, который продлился довольно долго.

— В больницу… Если ты собираешься в больницу, чтобы остановить кровотечение из шеи, тогда я конечно пойду с тобой, - сказал Илай с легкой улыбкой.

Чон Тхэ Ин подозрительно посмотрел на него. Его голос был по-прежнему тихим.

— Метка, - внезапно произнес Илай понизив голос.

Его улыбка становилась все шире и шире.

— Ты знаешь как демонстрируется право собственности? Слышал про метку?

Чон Тхэ Ин спокойно посмотрел на Илая.

— Я знаю много подобных историй. Реальность отличается от сказок про вампиров. А еще есть животные, которые кусают шеи, чтобы признавать право сильного над слабым или метки ставятся при спаривании.

Чон Тхэ Ин подумал о последнем случае и молча покачал головой. Это не имело отношение к нему. Поэтому он не хотел слишком много об этом думать.

Чон Тхэ Ин вздохнул и пробормотал:

— Это не то, что можно делать с людьми. Кроме того я не собственность.

Илай посмотрел на него с нежной и снисходительной улыбкой:

— Я просто подумал, что было бы здорово оставить метку на тебе, чтобы показать, что ты принадлежишь мне.

Чон Тхэ Ин ничего не сказал. То, что он сказал, казалось, не имело никакого смысла. Чон Тхэ Ин даже не понимал, о чем он говорит, настолько это абсурдно звучало. Помимо этого, в нем одновременно возникли тревога и дискомфорт:

— Илай, ты хочешь пойти в суд и оформить на меня право собственности?

— Неверно, Тэй.

Илай схватил Чон Тхэ Ина за воротник. Рефлекторно он поднял руку, другая рука легко схватила Чон Тхэ Ин за запястье и поднес рот к боковой части шеи Чон Тхэ Ина, обращенной к большому зеркалу.

Чон Тхэ Ин нерешительно закрыл глаза, но не почувствовал никакой боли, которую мысленно готовился получить. Губы Илая двигались очень нежно, лаская его шею.

— Человек может принадлежать человеку. Хоть собственность и не утверждается законом и судом, но для того, чтобы человек смог владеть другим человеком, достаточно лишь своего рода метка... Ты понимаешь? - прошептал голос Илая.

Чон Тхэ Ин почувствовал странное зудящее чувство, его тело бессознательно задрожало.

— Какую ерунду ты говоришь!... Черт возьми. Если хочешь трахаться, так и скажи, что хочешь трахаться! Хватит нести чушь! - тихо крикнул Чон Тхэ Ин.

Внезапно губы, ласкающие его шею, на мгновение остановились. В этой внезапной тишине Чон Тхэ Ин тоже бессознательно перестал шевелиться.

— Тэй, ты сказал, что не знаешь.

— …..

Чон Тхэ Ин наклонил голову, не понимая, что шепчет Илай, но затем внезапно вспомнил что он сказал до этого:

«Я думаю, что я сумасшедший. Я делал вещи, которые даже не знаю почему делал. Почему? А?»

У Чон Тхэ Ина не было другого выбора, кроме как дать тот же ответ, что и раньше:

— ...откуда мне знать! Откуда мне знать, почему ты такой...!

Чон Тхэ Ин не мог знать, что стало причиной его нестабильности. Этот сумасшедший парень. Теперь он действительно сумасшедший. Чон Тхэ Ин выругался про себя.

Губы Илая медленно ласкали его от затылка до ушей. Когда его язык нежно лизнул мочку уха, Чон Тхэ Ин почувствовал себя ошеломленным.

— Метка - это знак обладания.

— …..

Эти губы шептали ему на ухо мягким голосом, смешанным с дыханием. Чон Тхэ Ин смущенно посмотрел на Илая. Но он не мог видеть ничего, кроме его волос.

— Владеть кем-то очень просто. Для этого глубоко в своем подсознании нужно лишь осознать, кем вы владеете. Чрезвычайно. Глубоко. Для этого нужно лишь осознать это.

Чон Тхэ Ин напрягся. Ему потребовалось некоторое время, чтобы заговорить медленно:

— … что ты имеешь в виду?

Одна только мысль об этом заставила его сердце похолодеть. Есть ли что-нибудь, что заставляет людей действовать против своей воли? Когда разум предает тело или когда тело предает разум, это заставляет тело больше не слушать разум.

Он никак не мог понять, о чем говорит этот человек.

Илай внезапно улыбнулся.

— Я просто говорю то, что пришло мне в голову. Мне достаточно просто знать, что ты принадлежишь мне.

— ...о чем, черт возьми, ты говоришь... Ты хочешь сказать, что собираешься сделать что-то безумное, чтобы заставить меня поверить, что я принадлежу тебе?!

Чон Тхэ Ин наконец разозлился.

Он ненавидел то, что его жизнь контролировалась вопреки его воле. Особенно он ненавидел находиться под контролем других.

Но Илай лишь слегка рассмеялся, когда услышал гневный крик Чон Тхэ Ина.

— Тэй, ты снова ошибаешься. Это не так.

— Тогда что ты собираешься делать? Как? Ты хочешь меня убить? Если нет, то ты собираешься меня пытать? Ты думаешь, что так я буду принадлежать тебе?

— Тэй, я говорю тебе, что ты ошибаешься.

Илай вздохнул и улыбнулся, сказав это.

Внезапно он сильно укусил Чон Тхэ Ина за мочку уха и нежно обнял его. Затем он сделал шаг назад и осмотрел его с головы до пят и облизнул губы. Когда Чон Тхэ Ин увидел кончик этого языка, его сердце внезапно заколотилось.

— Ты мой. Это не обязательно требует от тебя осознания.

— Что...?

— Достаточно того, что я признаю это.

Чон Тхэ Ин молча посмотрел на Илая. Он начал расстегивать верхние пуговицы на рубашке. Движения этих бледных и расслабленных рук выглядели эротично. Глаза Чон Тхэ Ина не могли не быть привлечены руками, которые нежно касались и расстегивали каждую пуговицу его рубашки.

Чон Тхэ Ин не мог понять, что он пытался выразить. Илай, кажется, прочитал его мысли, и продолжил:

— Я думал об этом, мое нынешнее психическое состояние немного странное. Это не обычный я... сколько бы я ни думал об этом, я не знал почему... но теперь кажется понял, что причина определенно в тебе.

Он покачал головой и добавил:

— Я действительно не знал.

Его дыхание смешивалось со слегка прищуренными глазами, словно наполненными грустью.

— Итак, прежде всего. Я пришел к выводу, что «осознание» этого необходимо. Как только человек осознает вопрос, он может провести анализ и найти причину, и таким образом он может узнать правильный ответ, - пробормотал Илай с растерянным выражением лица.

Чон Тхэ Ин потерял дар речи и уставился на него. Аномалии этого человека находились за пределами его понимания.

Чон Тхэ Ин был потрясен до глубины души.

Расстегнув рубашку, Илай снял ее бросив на стул и посмотрел на Чон Тхэ Ина. Он повернулся, чтобы посмотреть на него и увидел улыбку на его лице.

— Почему у тебя такое лицо? Не о чем беспокоиться. Причина, по которой я знаю, что ты мой, заключается в том, что я не такой глупый, как ты, поэтому смог понять это раньше.

* * * * *

Потолок постоянно трясся, и в глазах Чон Тхэ Ина белые волнистые узоры на потолке время от времени покачивались.

— Ты чертов ублюдок! Сумасшедшая собака! Если хочешь вставить, просто скажи, что хочешь вставить…!

Чон Тхэ Ин постоянно выкрикивал проклятия, в противном случае он мог потерять рассудок. Он думал, что просто бормочет про себя, но бессознательно произносил это вслух, даже не осознавая этого. Его слова достигли ушей Илая, и он очень удовлетворенно улыбнулся.

— Ничего, если я это сделаю? Похоже, ты не любишь, когда тебе вставляют.

Когда Чон Тхэ Ин услышал расслабленный голос Илая, он мог только сердито закричать:

— Эй, ублюдок, ты все равно делаешь это! Ублюдок!!

Грудь Илая коснулась его спины. После каждого прикосновения его рук у него пробегали мурашки по коже.

Илай усадил Чон Тхэ Ина к себе на колени и вздохнул в мочку уха, а затем стал ласкать его, оставляя следы зубов на шее, и даже на плече, он не пропускал ни одного места. Чон Тхэ Ин не мог чувствовать боли, когда его твердые клыки впивались в его кожу, потому что все его чувства были сосредоточены на других ощущениях.

Все это время хлюпающие звуки доносились до его ушей. Чон Тхэ Ин подумал, что это определенно было намеренно. Когда он не мог сдержать тихие стоны, вырывающиеся из его горла, этот проклятый мужчина тут же совал пальцы в его рот. Какой бы метод он ни использовал для сопротивления, рука все равно хватала его за подбородок и не отпускала, лишая его возможности сделать что-либо еще.

Илай непрерывно заталкивал свои пальцы глубоко в его рот, создавая вязкие, липкие звуки, которые эхом раздавались в тихом пространстве.

Он чувствовал, что тоже может сойти с ума. Его разум чувствовал себя странно.

Когда пальцы коснулись двух маленьких бусинок, торчащих из середины груди. Чон Тхэ Ин не мог сдержать стон.

— Ага… как и ожидалось.

Чон Тхэ Ин слышал, как Илай тихо шепчет и счастливо смеется. В тот момент, когда этот звук достиг его ушей, стыд и гнев пришли одновременно.

Проклятье! Конечно же, какого черта!

Чон Тхэ Ин попытался встать с колен Илая, но каким-то образом, прежде чем он успел это сделать, Илай обвил руками его талию, словно крепкой цепью. Чон Тхэ Ин никак не мог ослабить эти крепкие объятия. Он сопротивлялся, и протянул руку, но Илай удержал его.

— Отпусти руку! Что ты за человек...

— Хороший мальчик, - тихо сказал Илай.

В то же время он взял один из его сосков в рот и нежно пососал. Его тело снова бессознательно отреагировало на эту ласку.

Что за чувство? Что это за чувство?

Чон Тхэ Ин был смущен бессознательной реакцией своего тела. Илай медленно водил пальцами по груди Чон Тхэ Ина, каждое место, к которому он прикасался, оставляло ощущение покалывания, которое быстро распространялось по всему телу. Очевидно, поначалу немного чесались только соски, но это чувство проникло глубоко в каждую клеточку его тела и особенно в эрекцию между ног.

Он наклонился и попытался сомкнуть ноги, но это было бесполезно, ощущение чего-то кипящего внутри него становилось все отчетливее. Эти красивые белые пальцы непрерывно ласкали Чон Тхэ Ина.

Он не мог сосредоточиться из-за невыразимого зуда и дискомфорта, распространившегося по всему телу. Иногда он не мог контролировать себя, и его тело внезапно подпрыгивало от каждой ласки.

— Стой, подожди… щекочет…

Илай не обращал внимание на смущенный крик Чон Тхэ Ина. Он медленно и терпеливо ласкал его тело.

— Ладно, теперь… хорошо.

Чон Тхэ Ин услышал его бормотание. Что, черт возьми, хорошо? Проклятье! Он не мог не выругаться снова.

— Тэй, ты понимаешь? Это тело принадлежит мне.

Каждое слово Илай вливал ему в ухо гипнотическим шепотом. Чон Тхэ Ин посмотрел на него яростными глазами. Но Илая это не волновало, он вытирал языком слезы, которые были готовы потечь из его глаз.

— Нет такой части твоего тела, которую я не понимаю, которой бы не коснулись мои руки.

— Тэй... посмотри вперед.

Время от времени изображение перед его глазами становилось размытым. Чон Тхэ Ин положил голову на плечо Илая и тяжело дышал. Туманными глазами, полными желания, он посмотрел в том направлении, куда указывал Илай. И в тот момент его разум взорвался.

Напротив Чон Тхэ Ина, перед креслом, находится большое зеркало в полный рост. Несмотря на то, что он уже знал о его существовании, он все равно на мгновение не мог не ошеломиться. Отражение в зеркале было чрезвычайно четким: обнаженный Чон Тхэ Ин сидел на коленях у Илая, его колени были перекинуты через подлокотники кресла, а между его раздвинутыми ногами непрерывно работали его влажные руки.

В тот момент, когда Чон Тхэ Ин посмотрел в зеркало и замер от шока, Илай рассмеялся. Он без колебаний схватил его бедра двумя большими руками и раздвинул их шире.

— Ила...!

Чон Тхэ Ин с красным лицом настойчиво выкрикнул его имя, но не успел закончить предложение. Ему было плевать на его слова. Чон Тхэ Ин попытался сомкнуть ноги, но его сильные руки отказывались отпускать.

— Не бойся. Твое тело мое. Сверху донизу, внутри и снаружи, все мое. Итак, что это значит?

— Не будь таким неразумным…

Чон Тхэ Ин тяжело дышал и периодически что-то бормотал, когда медленный, мягкий голос Илая звучал в его ухе, а его влажный язык нежно лизнул кружок вокруг его красного уха. Но в следующий момент Чон Тхэ Ин остолбенел. Именно тогда он увидел между промежностью мужчины, на котором сидел. Этот непристойный образ сильно и нагло отразился в зеркале.

— Тэй... присмотрись хорошенько. Это все мое.

Илай осторожно подвигал своей талией. Эта огромная штука продолжала поглаживать бедро Чон Тхэ Ина. Отражение в зеркале было настолько вульгарным, что он потерял дар речи.

— Илай..... ты сумасшедший извращенец с плохим вкусом! Отпусти... Отпусти! Что с тобой не так...!

— Я уже сказал тебе. Я понял, что ты мой. Так что в этот момент не только человек, отраженный в зеркале, но и человек, сидящий прямо сейчас у меня на коленях, оба мои.

— Хватит нести чушь! Почему я твой!

Чон Тхэ Ин закричал таким голосом, как будто собирался заплакать. Из-за этого сумасшедшего парня он чувствовал, что может сойти с ним с ума. Ему казалось, что голова дымится и кружится. Когда он отвернулся, Илай крепко схватил его за подбородок и снова повернул голову к зеркалу.

— Посмотри на это. Разве это не очевидно? Я не прошу тебя признать это, тебе просто нужно посмотреть, увидеть, осознать как я чувствую, что ты мой. Я говорил тебе, что для тебя нормально быть моим. Просто знай, что ты мой. Разве этого недостаточно?

— Это всего лишь предлог! Илай! Ублюдок! Не надо...! Черт побери! Разве я тебе не говорил, сумасшедший! Если ты хочешь меня трахнуть, просто трахни меня! Вот и все! Почему ты все еще это делаешь?

Чон Тхэ Ин говорил так, как будто собирался заплакать. Его гнев достиг своего пика, и хотя он не хотел смотреть, его лицо все еще горело от непристойных образов, которые были видны им обоим.

Ему очень хотелось плакать. Он думал, что сойдет с ума. Почему его схватил такой сумасшедший человек? Почему он не смог сбежать и снова попался?

В этот момент он внезапно почувствовал, что его тело парит в воздухе. Чон Тхэ Ин был немного смущен, потому что думал, что потеряет равновесие, но Илай тихо прошептала позади него:

— Все в порядке. Веди себя хорошо. Не волнуйся, я не позволю тебе упасть. Я старался контролировать себя, я не причиню тебе вреда, так что оставайся на месте и больше не волнуйся.

Илай положил руки под раздвинутые ноги Чон Тхэ Ина и поднял его. Когда его спина парила в воздухе, его ноги широко раздвинулись, из-за чего он слегка потерял равновесие.

— Посмотри внимательно, Тэй. Не закрывай глаза. Запомни это момент…

Чон Тхэ Ин поднял глаза, чтобы посмотреть в зеркало, и рефлекторно закричал. Даже если он закроет глаза, эти образы все равно отпечатаются в его сознании. Чон Тхэ Ин в панике смотрел на свое отражение в зеркале.

Если быть точным. Это был не его образ, а образ высокого тела Илая, перекрывающего его тело.

— Я не...

— Ты мой.

В тот момент, когда горячие слова Илая коснулись его ушей, что-то тяжелое вторглось в его тело. Чон Тхэ Ин не мог не закричать. Его тело казалось разорванным пополам. Эта огромная штука, которая, казалось, не могла поместиться в человеческое тело, медленно проникала внутрь.

— Все хорошо, ты хорошо справляешься. Расслабься немного, не напрягайся. Тэй, ты мой. Ты раскрываешься, чтобы принять то, что принадлежит мне, ты видишь это? Теперь я внутри тебя. Ты проглотил меня.

Голос Илая стал взволнованным. В его голосе кипела похоть, нижняя часть тела становилась все более и более выпрямленной. Каждый раз, когда он понемногу поднимал талию, внутренности Чон Тхэ Ина становились влажными.

Чон Тхэ Ин плакал. Этот чертов ублюдок! Этот сукин сын! Как, черт возьми, ты можешь это делать? Он умрет от боли. Ты, ублюдок, не человек, иди в конюшню и умри! Будь ты проклят!

Чон Тхэ Ин даже не понимал, что говорит, ругательства звучали как расплывчатое пятно. Он не мог не дрожать после того, как несколько раз пошевелил талией.

Илай выдохнул. Теплое дыхание, дующее ему в ухо, заставило его почувствовать, как электричество пробежало по его позвоночнику. Все его тело вспыхнуло. Первоначальная боль уже прошла. Пока он пытался задержать дыхание и вырваться из рук, Илай, поддерживавший его ноги, внезапно отпустил их, в результате чего его тело внезапно упало.

— …..

Он даже не мог кричать. Его дыхание было настолько быстрым, что он не мог издать ни звука. Его тело на мгновение потеряло опору и соскользнуло вниз, проглотив его целиком. Этот огромный орган теперь был полностью внутри него. У него было ощущение, что его тело наполнено до краев и разорвано пополам.

— Не плачь. Ничего... ничего не порвалось, не волнуйся... расслабься, правильно... вот так, ты молодец…

Словно утешая плачущего ребенка, Илай шептал ему на ухо глубоким, хриплым голосом с оттенком похоти. Услышав этот голос, Чон Тхэ Ин внезапно зарыдал, пытаясь облегчить боль.

— Ах... ...!

Чон Тхэ Ин закричал в панике, как только его тело сжалось, потому что он почувствовал, как орган, проникающий глубоко внутрь него, становится все больше и больше. Ощущение наполненности внутри затуманило его разум.

— Отлично, ты молодец...я начну... расслабься, ладно…

Его пояс начал понемногу двигаться. Чон Тхэ Ин думал, что даже если он просто останется на месте, он потеряет сознание, но отражение в зеркале было четким. Когда Чон Тхэ Ин захныкал и хотел отвернуться, Илай схватил его за подбородок, повернул и поцеловал его в щеку, застонав от удовольствия.

— Не плачь. И запомни хорошенько. Тебе просто нужно запомнить то, что ты видишь. То, что ты видишь, это мое тело.

Чон Тхэ Ин плакал. Было одновременно больно и невыносимо видеть обнаженную и пошлую сцену, которая отчетливо разворачивалась перед его глазами. После поцелуя в щеку Илай слегка наклонил голову и тогда его влажный язык нашел губы и нежно пососал их. Постепенно нижняя часть его тела стала двигаться все сильнее и сильнее. Ноги Чон Тхэ Ина онемели, и, наконец, когда густая жидкость вытекла из его тела, когда он сильно вошел в него, Чон Тхэ Ин выгнул живот, стоны Илая отчетливо доносились до его ушей.

Илай издавал короткие стоны и еще несколько раз толкнулся держа Чон Тхэ Ина за талию, после чего слабая струйка  вытекла между тем местом, где они двое сливались в одно.

Илай лизнул шею Чон Тхэ Ина, а затем нежно покусал его ухо, его язык двинулся, чтобы погладить щеки, глаза и губы Чон Тхэ Ина, мокрые от слез. Илай поцеловал его в губы. Как будто на его теле больше не было ни одного дюйма кожи и мышц, которых бы не коснулись его губы.

— Помни, Тэй. С сегодняшнего дня и каждый день ты мой.

Нежный и сладкий шепот донесся до его ушей. Илай легко поцеловал его в щеку.

Чон Тхэ Ин тупо смотрел в потолок с заплаканным лицом, мысленно сокрушаясь, что теперь у него больше нет даже сил проклинать его. Этот сумасшедший парень! Какого черта!

«Мне не нужно, чтобы ты это признавал, мне достаточно знать, что ты мой». Он думал, что Илай собирается успешно промыть ему мозги.

* * * * *

Чон Тхэ Ин проснулся только после третьего раза, как его разбудила Рита. Она сказала, что раньше она уже будила его дважды: один раз 30 минут назад и один раз 15 минут назад, чтобы приказать Чон Тхэ Ину поесть. И оба раза он явно кивал и отвечал, что скоро приедет. Однако у Чон Тхэ Ина, похоже, вообще не было об этом никаких воспоминаний. Сам он считал, что Рита сейчас его впервые разбудила. Но когда Рита пришла в третий раз, она выглядела очень...

Разозлившись, она сказала:

— Надеюсь, Вы не совершите одну и ту же ошибку снова, в третий раз.

Она холодно отвернулась и вышла из комнаты. Чон Тхэ Ин сразу же сказал:

— Мне очень жаль.

Хотя он даже не помнил, что сделал не так. Потом рассеянно взглянул на дверь и вздохнул. Хотя казалось, что Рита в последние несколько дней относилась к нему очень хорошо, сегодня ему показалось, что он снова впал в ее немилость. Чон Тхэ Ин чувствуя жалость к себе продолжал смотреть на дверь. Потом он спросил себя, почему он был так ошеломлен. Он повернул голову и на этот раз снова тупо уставился в потолок. «Что с тобой, Чон Тхэ Ин… просыпайся».

В его голове было пусто, его разум, казалось, все еще был в туманном состоянии, даже когда он пытался заставить себя бодрствовать. Чон Тхэ Ин достаточно сильно хлопнул себя по щеке и открыл глаза. Возможно, из-за медленной жгучей боли в щеке к нему немного вернулся разум. И как только он пришел в сознание, Чон Тхэ Ин тут же рухнул на кровать. Боль, возникшая, когда он пришел в сознание, заставила его почувствовать, что он хочет умереть. Он устал до смерти. Ему казалось, что он не может даже ходить, потому что в спине не осталось сил. Чон Тхэ Ин боролся на кровати со своим перенапряженным телом, перенесшим множество невзгод.

Почему люди не могут стирать воспоминания так же легко, как машины? Впервые в жизни он завидовал машине из-за ее способности стереть любые данные в мгновение ока. Чон Тхэ Ин лежал на кровати, погружаясь в состояние депрессии. Затем, услышав тихий звон напольных часов в гостиной, он попробовал встать.

Если он в этот раз не придет в столовую, Рита, наверное, отгрызет ему голову. Даже если ему казалось, что его тело разрывается пополам, ему все равно нужно было добраться до столовой до возвращения Риты.

В этом доме Чон Тхэ Ин больше всего боялся Риты. Он осторожно выбрался из постели. В тот момент, когда его ноги коснулись пола, нижняя часть тела почувствовала такую сильную боль, что Чон Тхэ Ин не мог встать прямо. Но через некоторое время боль утихла. Он тихо вздохнул, прислонился к столу и нерешительно встал. В любом случае, по сравнению с первым разом, когда Илай сделал это с ним, на этот раз было намного лучше.

В первый раз Чон Тхэ Ин думал, что действительно умрет, и после этого дня он мог только весь день лежать в постели, не имея возможности встать. По крайней мере, сегодня он все еще может ходить. Но увидеть кровь при походе в туалет сегодня будет неизбежно. Он рухнул. Быть больным достаточно утомительно. Воспоминания о том, что Илай сделал с ним вчера, приводили его в еще большую депрессию. Чон Тхэ Ину хотелось плакать.

Этот ублюдок. Хоть он и сказал ему, что если он хочет его трахнуть, ему следует просто сказать, что он этого хочет. Но захочет ли кто-нибудь быть трахнутым этой огромной штукой, зная, что если он это сделает, то умрет?

Чон Тхэ Ин медленно зашагал. Каждый шаг, который он делал по полу, вызывал у него боль в груди. Но он все еще мог идти, хотя и очень медленно. Чон Тхэ Ин подумал, что трость, которую он использовал, чтобы передвигаться когда повредил лодыжку, сегодня ему действительно пригодится.

Есть только одна вещь.

Единственное, что ему можно было простить, это то, что каждый раз, после того как Илай делал это с ним, он приводил его в порядок, тогда как он мог только неподвижно лежать на кровати, дрожа всем телом. Вчера он также отнес его почти без сознания в ванную, тщательно вымыл его внутри и снаружи, а затем осторожно одел и отнес обратно в постель. Он также почистил стул, заменил грязную одежду и простыни и заправил постель.

Хорошо. По крайней мере, он до сих пор делает это так же хорошо, как и раньше. Чон Тхэ Ин медленно потащил свое страдающее тело в ванную, принял душ и снова переоделся, а затем поспешно вышел из комнаты до возвращения Риты.

Однако, к сожалению, когда Чон Тхэ Ин хромал к входу, он внезапно увидел наклоненное зеркало рядом с дверью. Он неосознанно посмотрел в зеркало, чтобы проверить, нет ли в нем чего-нибудь странного.

Его лицо быстро стало горячим. Не только лицо его, но и голова, и шея все задымились.

Он подумал о чем-то, о чем ему не следовало беспокоиться в столь раннее утро. Одна только мысль об этом заставила его взорваться. Тот самый. Риглоу. Конечно, он больше не был просто «сумасшедшим», теперь он собирается подняться на новый уровень, выходящий за рамки слова «сумасшедший».

И хотя Чон Тхэ Ин никогда не хотел быть ступенькой на пути к такому уровню безумия. Но, в конце концов, он все еще был ключом к этому прыжку. Чон Тхэ Ин вытер щеку тыльной стороной ладони, его рука касалась этой щеки. Жарко, может еще раз умыться?

Увидев свое отражение в зеркале, Чон Тхэ Ин снова вернулся в ванную, но когда он услышал, что кто-то идет из столовой, он снова быстро вышел из комнаты.

Даже если сейчас он хромает и ходит медленно, он не боится, что другие заметят его состояние, в этот момент он впервые почувствовал себя счастливым, от того, что повредил лодыжку. Он пошел в сторону столовой, вдалеке Рита с холодным выражением лица собиралась выйти. Она увидела Чон Тхэ Ина и обернулась. К счастью, если бы Рита пришла и увидела, что он все еще умывается, Рита, вероятно, разозлилась бы, втайне думал Чон Тхэ Ин, шаркая ногами по полу.

Казалось, на мгновение у него возникло смутное воспоминание о том, как он бормотал, что Рита не должна его ненавидеть. Чон Тхэ Ин наклонил голову и медленно порылся в памяти. По ее словам, утром Рита трижды приходила к нему в комнату. Когда Рита пришла в первый раз, он все еще был почти без сознания. Так что вроде бы он пробормотал что-то похожее на ответ, когда его позвала Рита, а потом быстро впал в бессознательное состояние.

Во второй раз, когда Рита пришла, по крайней мере, его состояние было лучше, чем в первый раз, но сознание было еще очень смутным. Он напомнил себе: «Тебе нужно быстро встать, иначе Рита тебя возненавидит», но затем снова заснул. И когда Рита пришла в третий раз, он наконец смог проснуться.

Чон Тхэ Ин молча погрузился в свои мысли и наклонил голову. Похоже, это были не только те три раза. Не уверен, сон это был или реальность, казалось, он кого-то обнял и заплакал: «Пожалуйста, забери его».

Как бы он ни старался вспомнить, он не мог вспомнить, как обнимал кого-то. Наверняка он не мог обнять Илая и попросить его о чем-то таком, и он не мог схватить Риту, она разозлилась бы, если бы кто-то посмел плохо обращаться с «маленьким хозяином» семьи... Это просто иллюзия? Чон Тхэ Ин вздохнул, шаг за шагом продвигаясь к столовой.

Он не может спать с Илаем. Это серьезно отнимает физическую силу. Он заставил его потерять сознание. Мягко говоря, вчера было лучше, чем в прошлый раз, но поскольку его физические силы не могли справиться с ним, он все же потерял сознание. Когда он наконец очнулся от сна, он обнял его ниже пояса и сделал это снова.

Чон Тхэ Ин внезапно вспомнил страшный голос. «С сегодняшнего дня и каждый день впредь, ты мой». Голос, которым Илай прошептал ему на ухо, тяжело дыша. От одной мысли об этом его лицо вспыхнуло.

Это невозможно, абсолютно невозможно. Он не мог поверить, что ему придется часто делать это с ним в будущем. Выражение лица Чон Тхэ Ина стало жестким. Он стоял ошеломленный и долго смотрел себе под ноги. «Могу не вставлять, но кончу в тебя, или вставлю до самого конца, что выберешь...»

Чон Тхэ Ин с горечью задумался про себя.

Тогда он думал, что умрет. В то время он действительно думал, что умрет от истощения.

— Нет, и не может… как и ожидалось, этот парень не понимает, - мрачно пробормотал Чон Тхэ Ин, прежде чем войти в столовую.

— Кто? Кто чего не понимает?

Раздался смех, и Чон Тхэ Ин подумал, было ли услышано его бормотание.

Когда он поднял голову то увидел, что Кайл приветствует его сидя за столом:

— Доброе утро.

Чон Тхэ Ин ответил:

— Ах… доброе утро! - затем склонил голову и сел на свое обычное место.

Он мельком увидел человека, сидящего напротив него.

— Поскольку Рита здесь, я не могу долго спать, - спокойно сказал Илай, словно не обращая внимания на мрачный вид Чон Тхэ Ина, пока ел ее первое блюдо.

Услышав это, Рита тут же нахмурилась и сказала несколько резких слов по-немецки.

Чон Тхэ Ин внезапно очень разозлился. Здесь есть человек, который находится в депрессии, как будто небо только что рухнуло на него, но у этого человека вообще нет никакого особого отношения. Чон Тхэ Ин устало жевал кусок салата, не отвечая.

— Так кто же что не понимает? - спросил Кайл, пока Чон Тхэ Ин молча ел.

Он в замешательстве наклонил голову и посмотрел на Кайла.

— Ты сказал это, когда вошел. Тебя что-то беспокоит?

Кайл понял, что Чон Тхэ Ин забыл об этом, поэтому спросил еще раз. Когда он услышал вопрос, он ответил только «ах» и какое-то время не мог сказать ничего больше.

Что он может ответить? Чон Тхэ Ин улыбнулся, как королева красоты, и покачала головой. После этого Кайл больше не задавал вопросов. Чон Тхэ Ин не поднимая головы, сосредоточился на еде и просто смотрел в тарелку с едой. Ему действительно не хотелось видеть лицо Илая. Он является виновником его нынешней депрессии. Глядя на него, он только больше расстраивается и впадает в депрессию.

Блин. Чон Тхэ Ин тихо выругался. Он чувствовал на себе его пристальный взгляд.

Опираясь на тыльную сторону руки, держащей тарелку, Илай ни на секунду не отрывал глаз от Чон Тхэ Ина. Он смотрел на него прямо, нагло и публично. Между тем, Чон Тхэ Ин мог лишь тайно поглядывать на него.

Чон Тхэ Ин какое-то время притворялся, что не замечает этого взгляда, но, наконец, сдался и поднял голову, Илай и не думал отводить свой взгляд, независимо от того, как долго он ждал. Чон Тхэ Ин посмотрел прямо на него точно так же, как Илай смотрел на него.

— Ты что-то хочешь сказать? - сказал он с раздражением.

— ....нет, - Илай медленно покачал головой.

Чон Тхэ Ин нахмурился. То, как он посмотрел на него, когда сказал «Нет», ничуть не улучшило его настроения.

— Если хочешь что-то сказать, просто скажи это.

Чон Тхэ Ин взглянул на Илая, но он ничего ему не ответил. Любой мог увидеть скрытую битву, происходящую между этими двумя парами глаз. В каком-то уголке сознания Чон Тхэ Ин сказал себе: «Теперь я очень смелый», а еще подумал: «Я скоро уйду отсюда». Не зная, где взять мотивацию, он почувствовал, что больше ничего не боится. Если он захочет убить его, пусть убьет. Он больше его не боится.

Подождав некоторое время после слов Чон Тхэ Ина, Илай все еще молча смотрел на него, а затем, наконец, указал кончиком вилки на тарелку перед Чон Тхэ Ином:

— Ничего особенного, просто куриное бедро, которое ты только что взял, мое.

— ...мне вернуть его тебе? - тихо сказал Чон Тхэ Ин посмотрев на недоеденное куриное бедро в своей руке и потряс им перед собой.

Илай улыбнулся, слегка посмотрел на Чон Тхэ Ина и покачал головой. Лицо Чон Тхэ Ина напряглось. Увидев выражение его лица, Илай удовлетворенно улыбнулся и продолжил есть, как ни в чем не бывало:

— Все в порядке. В любом случае это мое... так что ты можешь это съесть.

Лицо Чон Тхэ Ина вспыхнуло. Он попытался остыть, потирая лицо тыльной стороной ладони. Но его голова наоборот становилась еще жарче, и в одно мгновение все его тело стало горячим.

«Ты мой»

Чон Тхэ Ин не помнит, сколько раз он слышал это прошлой ночью. Этот голос раздавался в его ушах снова и снова, казалось, бесконечно пронзая его уши. До такой степени, что он задавался вопросом, действительно ли он намеревался промыть ему мозги или психологически манипулировать им.

«Это то, что знаю я, а не ты»

Как у сумасшедшего, эти гипнотические слова продолжали витать в его голове. Чон Тхэ Ин подумал, что ему придется разбить зеркало, как только он вернется в свою комнату. Он внезапно почувствовал потерю аппетита и отложил недоеденное куриное бедро. Эти два слова «Ты мой».

Чон Тхэ Ин не намерен отдавать свою жизнь в руки других. Точно так же, как он не отнимет жизнь у другого человека. Он не хотел владеть чьей-либо жизнью и не хотел жить по чьим-то желаниям.

Его жизнь полностью принадлежит лишь ему. Никто не сможет жить за него. Илай. Он сказал, что Чон Тхэ Ин будет страдать до конца жизни, да? Проклятье. Если он хоть на мгновение отведет взгляд, то он тут же снова убежит! А если он захочет поймать его, пусть попробует.

Но несмотря на то, что он красноречиво заявил сам себе об этом, Чон Тхэ Ин также знал, что сейчас он не сможет создать новую личность. Предыдущее имя, которое он мог использовать, принадлежало Ким Ён Су. И Илай уже хорошо знал его. Без удостоверения личности он не может нигде работать или куда-то полететь, и даже сходить в банк, потому что куда бы он ни пошел, Илай сможет сразу найти его след.

Чон Тхэ Ин грустно вздохнул. Что ему теперь делать? Что сделает Илай? Чон Тхэ Ин горько улыбнулся. Как теперь ему планировать свою жизнь? Однако суровая реальность такова, что сейчас он все еще здесь, прямо здесь. Чон Тхэ Ин был подавлен, думая об этих вещах, поэтому он просто съел немного больше овощей. В это же время начал звонить телефон. Наверное это был мобильный телефон. Звук доносился из столовой, где не было стационарного телефона.

Звонили Кайлу. Он слегка кивнул, поднял брови и сказал: «Прошу меня извинить», прежде чем ответить на звонок. Лицо его сияло, вероятно, потому, что он был дружелюбным человеком. Он отложил вилку, и пошел к телефону.

Чон Тхэ Ин продолжал молча есть. Затем, через мгновение внезапно он увидел сидящего напротив него Илая, но он был другим. Те же жесты, то же выражение лица, та же атмосфера вокруг него. Это был Илай, которого знал Чон Тхэ Ин. Каждый раз, когда Рита что-то говорила, он хмурился и махал рукой. А Рита, которая воспитывала его с тех пор, как он был в подгузниках, продолжала ворчать. Но в остальных случаях он был совершенно таким же, как обычно. Да, точно таким же.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него. Он прищурился и наклонил голову. Илай теперь был идентичен человеку, которого он знал в UNHDRO. Человек, который еще вчера казался очень неуравновешенным, теперь же обрел свой обычный расслабленный и спокойный вид.

Чон Тхэ Ин втайне задавался вопросом, что произошло всего за одну ночь. Но как бы он ни думал, то не мог найти никаких подсказок. Но это было хорошо. С человеком, который спокоен и собран, по крайней мере, легче иметь дело, чем с сумасшедшим, который находится в нестабильном психическом состоянии. Так Чон Тхэ Ин размышлял, выпивая стакан воды, когда услышал, как его зовет Кайл:

— Тэй.

Чон Тхэ Ин быстро проглотил воду и поставил стакан. Увидев, что он все еще держит телефон вместо того, чтобы разговаривать, он кивнул и спросил:

— Что случилось?

Кайл улыбнулся и протянул свой телефон:

— Чан Ин.

Чон Тхэ Ин взял трубку. Звук имени дяди теперь звучал немного незнакомым. Если вспомнить, прошло много времени с тех пор, как ему звонил дядя.

До сих пор он часто звонил своему дяде. Но если подумать, он никогда не говорил ему, что был здесь. Но если теперь он знал это, то виновником определенно был Мора. Чон Тхэ Ин не мог не разозлиться, думая об этом имени. Его лицо было горячим, когда он прижал ухо к телефону, который получил от Кайла.

— Да, здравствуй, дядя.

— Ах, Тхэ Ин! Ты в порядке?

— Да, дядя. Прошло много времени, как ты?

Прошло много времени с тех пор, как он слышал его голос. В последний раз он звонил в UNHDRO также из кабинета в этом доме, но тогда трубку взял не дядя, а Илай. Чон Тхэ Ин улыбнулся и спросил дядю, как у него дела, но тот внезапно замолчал.

Во внезапно наступившей тишине он задался вопросом, не проблема ли в связи, и добавил:

— Дядя?

Он попробовал позвать его еще раз, но ответа по-прежнему не было. Чон Тхэ Ин в замешательстве почесался и посмотрел на телефон, а затем снова на Кайла с озадаченным выражением лица, словно спрашивая, что происходит.

— Никто не отвечает... кажется, другая сторона повесила трубку.

Но в тот момент, когда Чон Тхэ Ин закончил говорить, из телефона послышался смех. Этот пронзительный смех продолжался долго, не прекращаясь. Чон Тхэ Ин снова поднес телефон к уху и посмотрел на Кайла с нечитаемым выражением лица. Гадая, не его ли предыдущий разговор с ним заставил его так рассмеяться, прежде чем повернуться к нему, Чон Тхэ Ин наклонил голову:

— ...привет дядя... обидно не знать, почему другой человек вдруг рассмеялся. Дядя. Что смешного? Если хочешь посмеяться, позволь мне посмеяться вместе с тобой.

— Ах-ха-ха. Нет, в этом нет ничего смешного. Просто сегодня утром произошло что-то действительно интересное.

Его дядя все еще не мог перестать улыбаться. Чон Тхэ Ин прищурился и медленно переварил слова дяди. Сегодня утром произошло что-то действительно интересное? Он понятия не имел, что его дядя делал в такое раннее утро.

— О, да?

Чон Тхэ Ин поперхнулся и потер затылок.

Он не знал, что дядя делал этим утром и имел ли к этому какое-то отношение тот факт, что он улыбался, когда разговаривал с ним, но по какой-то причине он совсем не чувствовал себя счастливым. Чон Тхэ Ин наклонил голову и сделал озадаченное лицо, затем смех дяди наконец утих, и он заговорил с оттенком смеха в голосе:

— Кажется, ты не помнишь, как звонил мне сегодня утром?... …да?

Чон Тхэ Ин моргнул, задаваясь вопросом, что он только что услышал, а затем спросил еще раз:

— Я звонил тебе утром? Я не помню ничего подобного.

Чон Тхэ Ин смущенно подумал об этом.

Чон Чан Ин снова рассмеялся:

— Ты внезапно позвонил мне сегодня на рассвете… незадолго до начала рабочего дня.

Чон Тхэ Ин был ошеломлен. Он пытался переворошить свои воспоминания. Но ничего подобного не припомнил. Редко он звонил кому-то, пока этот человек еще спит. Кроме того, он сказал, что это было рано утром... Борясь с памятью, Чон Тхэ Ин внезапно вспомнил про разницу во времени. Его дядя, кажется, в то же время вспомнил об этом и воскликнул: «Ах… там, где ты был, должно быть, была полночь».

Однако, даже если время было исправлено, у него все равно не было возможности вспомнить эту часть своей памяти. Чон Тхэ Ин редко кому-то звонит так поздно ночью, и если бы ему действительно нужно было позвонить, он бы обязательно запомнил тот разговор.

— Дядя, я не помню, чтобы звонил…

Когда Чон Тхэ Ин заговорил осторожно, его дядя засмеялся.

— Да, полагаю, ты не помнишь, как звонил мне сегодня утром. Посмотрим... Было около 8 утра, так, тогда у тебя был... 1 час ночи? Примерно в это же время я получил от тебя звонок. Ты плакал.

Дядя был не из тех, кто станет лгать о подобных вещах. Он даже предоставил достаточно контекстуальных доказательств: «Ты плакал». Услышав его слова, Чон Тхэ Ин подумал, что, похоже, он действительно позвонил ему.

Чон Тхэ Ин вздохнул:

— Я не помню как звонил. Возможно я ходил во сне... - сказав это Чон Тхэ Ин внезапно замолчал.

Что-то вспыхнуло у него в голове. «Пожалуйста, забери его». Эта фраза пришла ему на ум по дороге в столовую ранее. Выражение лица Чон Тхэ Ина постепенно застыло.

— …я думал, что это сон. Но это не сон.

Чон Тхэ Ин взглянул на Илая. Илай поднял брови и в замешательстве посмотрел на него. Чон Тхэ Ин быстро отвернулся… это воспоминание... Кажется, он чувствовал то же самое… Чон Тхэ Ин дрожал и чувствовал себя грязным. Дядя снова рассмеялся:

— Ты сегодня был таким забавным. Как только я ответил на звонок, я услышал, как кто-то внезапно заплакал. Так что мне стало интересно, что же случилось. Знаешь, Тхэ Ин...ты... всегда был таким.

Чон Тхэ Ин молчал. Хотя нельзя винить других. Но в данном случае он надеялся, что сможет загипнотизировать себя и сказать: «Нет, это не так».

— Хотя это звучит немного безумно. Но, оглядываясь в прошлое, я понимаю, что ты всегда был таким в детстве. Однажды Джэ Ин сделал что-то не так, но вместо него отругали тебя, ты внезапно проснулся посреди ночи и позвонил мне со словами: «Я не делал этого», а потом заплакал.

Чон Тхэ Ин беспокоился, что он ходит во сне, но, видимо, это было не так, и он совсем не был счастлив, когда услышал, как его дядя рассказал про эту историю.

— Дядя, я не знаю, почему ты так рад тому, что мои странные детские привычки все еще сохранились.

Чон Тхэ Ин, кажется, звонил дяде ночью, чтобы поплакать о чем-то, но не мог об этом вспомнить. Подумав об этом он внезапно забеспокоился:

— Когда я позвонил тебе... я сказал что-нибудь странное?

Чон Чан Ин на мгновение рассмеялся, а затем пробормотал:

— Ты ничего не сказал, а просто плакал и кричал: «Пожалуйста, забери этого парня». «Пожалуйста, забери его». С удушающим рыданием. Мне было очень больно, когда я это услышал.

Чон Тхэ Ин потерял дар речи. Было очевидно, что он очень устал вчера. Он только что встретил монстра, которого, надеялся, что никогда больше не увидит. Он чуть не погиб, потому что этот ублюдок выстрелил из противотанкового ружья в дом, в котором он был заперт. В то же время он чуть не умер снова, когда он поджег лес. И наконец прошлой ночью парень, который говорил всякую ерунду, которую он не мог понять, изнасиловал его, и вот так он чуть не умер снова за столь короткое время.

Чон Тхэ Ин подумал, что при таком стрессе, после всего пережитого, лунатизм вполне объясним. Ему вдруг стало жаль себя. Никогда в жизни ему не было так жаль себя, но теперь он оказался в такой ситуации.

Голос Чон Тхэ Ина был мрачным:

— Просто... ... просто мне было немного сложно... пожалуйста, пойми, дядя, - застенчиво сказал Чон Тхэ Ин затем ему в голову пришла мысль, поэтому он нерешительно спросил:

— Как я уже сказал… так когда же этого человека заберут… он не смог напрямую спросить: «Когда Илай уедет отсюда?»

Кажется, он мог видеть, как его дядя улыбается через трубку:

— Хорошо, я просто отвечу, основываясь на том, что ты мне только что сказал.

Похоже, он так же догадался о значении слов Чон Тхэ Ина.

Он улыбнулся и сказал:

— Илай уехал самовольно, ему не дали отпуск должным образом. Так что это ненадолго. Когда он вернется, ему придется написать ряд отчетов, посмотрим… Наверное, это будет около трех или четырех дней.

Три или четыре дня? Это не очень долго. Хоть он и не знал, что этот человек еще планировал сделать с ним, он не допустит этого. Когда его лодыжка заживает, он попытается спрятаться и найти брата, но пока его местонахождение остается неизвестным. Кроме того, если Илай не вернется в азиатский филиал UNHRDO, и поймает его снова, есть ли что-нибудь страшнее этого?

— Про меня ты узнал от Моры?

Дядя громко рассмеялся. А Чон Тхэ Ин вспомнил, что самым страшным для него будет видеть свою красавицу и не иметь возможность владеть ею.

— Пожалуйста, проверь его комнату и найди его оружие.

— Ахаха, прости Тхэ Ин, должно быть, уже слишком поздно.

Чон Тхэ Ина разозлили слова дяди. Но у него не было другого выбора, кроме как смириться, потому что он тоже это знал. Вернувшись в штаб, первое, что сделал Мора, внезапно сбежал в Гонконг, непременно чтобы спрятать своих любимых малышек.

Чон Тхэ Ин придумал очень подходящий метод мести и молча запечатлел его в своей памяти. Когда он встретится ему снова он точно не позволит ему сбежать. Он возьмет очень редкое и драгоценное ружье и разберет его перед ним, а затем выбросит все разобранные детали в унитаз и смоет. Прямо перед ним.

Рядом с ним стоял Илай и внимательно смотрел на него. Чон Тхэ Ин быстро взглянул на него и прошептал дяде:

— Я имею в виду... что отныне буду питать к нему ненависть.

— Но это также удивительно… - дядя хотел было что-то сказать, но остановился на полуслове.

Чон Тхэ Ин наклонил голову, возможно, он раздумывал, продолжать говорить или нет. Ожидая ответа дяди он внезапно вздохнул, и вдруг вспомнил с чего начался их разговор.

— Кажется, у него все в порядке, да, он… кажется обезопасил себя.

— Ахаха, да, Мора сообразительный парень.

Чон Тхэ Ин молчал, не подтверждая и не отрицая, а просто кивнул, хоть дядя и не мог этого видеть. В глубине души Чон Тхэ Ин задался вопросом, почему он оказался в такой непростой ситуации.

Чон Тхэ Ин был уверен, что если он снова встретит Илая Риглоу, то будет немедленно убит или впадет в какое-то состояние, похожее на смерть. Эта мысль была у него, даже в тот момент, когда их взгляды встретились в лесу, среди горящих деревьев. Он не мог понять, о чем думает этот человек. Чон Тхэ Ин глубоко вздохнул. У него не было другого выбора, кроме как просто наблюдать за тем, как будет развиваться ситуация. В противном случае он попусту будет беспокоиться, потому что все равно невозможно предсказать, что произойдет дальше и как к этому подготовиться. Чон Тхэ Ин снова украдкой взглянул на Илая. Рита принесла чай. Он с удовольствием пил его и смотрел на Чон Тхэ Ина.

С тех пор, как он пришел, Илай не сводил с него глаз ни на секунду.

За время, прошедшее после UNHRDO, Чон Тхэ Ин не смог полностью понять этого человека. Казалось, бывали моменты, когда ему казалось, что он немного его понимает, но важные детали всегда находились за пределами его понимания.

— Кстати… о Джэ Ине.

Чон Тхэ Ин был погружен в свои мысли, когда его дядя внезапно заговорил о другой теме. Чон Тхэ Ин пробормотал:

— Ах.

Если подумать, он покинул UNHRDO под предлогом поиска своего брата. Несмотря на то, что он сказал, он не был уверен, сможет ли его найти или нет, и отсутствие каких-либо зацепок заставляло его чувствовать себя немного виноватым.

— Ах. Я до сих пор не нашел ни единого его следа. У меня нет ничего конкретного… я просто искал его везде, где мог, но…

Этот мир настолько огромен, что если вы будете искать только таким образом, это будет все равно, что найти иголку в стоге сена. С точки зрения вероятности поехать в Сеул на поиски зятя Кима может быть гораздо проще.

[Около 20% корейцев носят фамилию Ким, что означает, что в Сеуле много мужчин-кимов. Найти среди них конкретного человека - все равно, что найти иголку в стоге сена].

Чон Тхэ Ин просто ходил туда-сюда без какого-либо плана поиска, как будто просто тусовался. Но несмотря на это, он действительно пытался найти своего брата. Куда бы он ни шел, он наблюдал за всем. Есть ли кто-нибудь в этом городе? Есть ли кто-нибудь на обочине дороги? Как ни странно, время шло, и его желание встретиться с братом становилось все сильнее. Раньше он не замечал, что так скучает по нему, хотя они были и в разлуке дольше, чем сейчас, но теперь он очень скучал по нему, возможно из-за того, что в последнее время очень часто слышал его имя. Или потому, что не мог с ним связаться и не знал где он.

— Если бы ты узнал, где он, было бы здорово.

Чон Тхэ Ин грустно улыбнулся, его дядя на мгновение замолчал. Он был немного обескуражен, потому что не мог найти своего брата. Но затем дядя медленно открыл рот, чтобы сообщить удивительные новости:

— У меня есть некоторые подсказки о месте его возможного пребывания…

— ...действительно? Где это?

Чон Тхэ Ин широко открыл глаза. Это был брат, которого он не мог найти. Несмотря на то, что ему было практически невозможно найти его, если он просто безрассудно бродил вокруг, даже его дядя, который, вероятно, придумал всевозможные методы поиска информации, не мог найти его. Но теперь появилась подсказка. Чон Тхэ Ин неосознанно прижал трубку к уху. Хотя он знал, что это не поможет ему лучше слышать, он внезапно почувствовал нетерпение. Даже если это была всего лишь маленькая подсказка, его мысли уже были сосредоточены на том, где может быть его брат.

Дядя, снова некоторое время молчал. Однако молчание на этот раз длилось недолго. С легкой улыбкой он сказал:

— Тебе следует спросить об этом Кайла, а не меня. Потому что именно он нашел ее.

Чон Тхэ Ин повернул голову в сторону человека, сидевшего в кресле по диагонали от его позиции. Должно быть, он был сбит с толку, когда внезапно в разговоре прозвучало его имя.

Внезапно и Кайл посмотрел на Чон Тхэ Ина:

— Верно, я знаю. Но я не сообщал тебе, поскольку не знал, что это твой брат. Это не та информация, которой можно делиться небрежно.

Дядя засмеялся. Чон Тхэ Ин уставился на Кайла. Он знал, он знал, где находится его брат. Значит...

— Узнав подсказку, ты сможешь решить, куда отправиться. Теперь у нас есть подсказка. UNHRDO, вероятно, попытается отследить его тем же способом… но если ты найдешь его раньше, пожалуйста, свяжись со мной незамедлительно.

Дядя завершил разговор полушутливым заявлением. Чон Тхэ Ин обменялся коротким прощанием со своим дядей, затем вернул телефон Кайлу и тупо посмотрел на него. Кайл спокойно взял телефон и озадаченно посмотрел на Чон Тхэ Ина. Чон Тхэ Ин все еще не заговорил первым, поэтому Кайл улыбнулся и сказал:

— Хочешь меня о чем-то спросить?

— Что ты знаешь о Джэ Ине? - быстро выговорил Чон Тхэ Ин.

Когда прозвучало его имя, Кайл на мгновение задумался, а затем спросил Чон Тхэ Ина, как будто он только что что-то вспомнил:

— Точно, ведь ты тоже кого-то ищешь? Это Чон Джэ Ин?

Чон Тхэ Ин кивнул.

— Я понимаю, - Кайл медленно кивнул.

Он понял, что терпит неудачу думая о чем-то. В это время Илай, сидевший в стороне и слушавший их разговор, наконец вмешался:

— Что ты сделаешь, если найдешь его?

Чон Тхэ Ин нахмурился, услышав внезапный вопрос Илая.

— Я просто должен узнать где он. Он мой брат, и я давно его не видел, поэтому я собираюсь его найти.

— Хм... .... итак, ты хочешь просто найти Чон Джэ Ина?

Чон Тхэ Ин молча смотрел на Илая.

— Если это так, ты собираешься вмешаться?

Голос Чон Тхэ Ина слегка понизился. Илай пристально посмотрел на него. Если он намерен помешать ему сделать это, Чон Тхэ Ин готов драться с ним до смерти. Хоть он и знал, что если бы он дрался физически, то не смог бы победить его, Чон Тхэ Ин абсолютно не мог позволить ему вмешаться. Возможно, Илай понял, о чем думал Чон Тхэ Ин. Он слегка прикрыл глаза и посмотрел на него. На первый взгляд он выглядел недовольным. Возможно, ему было неловко из-за того, что Чон Тхэ Ин намеревался продолжить свой рассказ, даже если это означало, что ему придется противостоять ему. Или, может быть, ему что-то не понравилось.

Илай открыл рот, как будто хотел что-то сказать, но потом закрыл рот, словно потеряв дар речи. После этого он, казалось, снова погрузился в свои мысли.

«Это Чон Джэ Ин…» Верно, это Чон Джэ Ин. В сознании Чон Тхэ Ин возникло старое воспоминание. В то время, когда он еще работал в UNHRDO, Илай сказал, что его интересует гениальный исследователь по имени Чон Джэ Ин. Если бы это было то время, возможно, он бы не стал возражать, когда Чон Тхэ Ин сказал, что пойдет искать своего брата. Но даже если сейчас он покажет, что ему это не нравится, он все равно уйдет.

Но Илай ничего не сказал. Он пожал плечами с неясным выражением лица. Кажется, он сделал шаг назад. Слушая их разговор, Кайл, погруженный в свои мысли, нежно посмотрел на Чон Тхэ Ина и вздохнул.

— Я не знаю где он точно. Я могу только подсказать, где он может быть. Может быть, он там, но, скорее всего, он есть…

— До этого места трудно добраться? - осторожно спросил Чон Тхэ Ин, когда Кайл выпалил это.

Кайл покачал головой и сказал:

— Нет. Это несложно. Любой может попасть на этот остров.

Чон Тхэ Ин ждал следующих слов. Кайл сделал озадаченное лицо и постучал по столу, прежде чем продолжить:

— На этом острове саудовская королевская семья и магнаты построили свои дворцы и особняки. Используя их время от времени. Но, похоже, есть места, куда посторонним не ступить. При этом эти места достаточно закрыты, поэтому извне невозможно узнать, что там происходит на самом деле.

— Джэ Ин может быть там?

— Возможно… я тоже в этом не уверен. Но я слышал, что это возможно. В любом случае, на данный момент это единственная подсказка.

Чон Тхэ Ин наклонил голову со слегка растерянным лицом. Он подумал об этом некоторое время, но не смог понять, поэтому поднял голову и с сомнением спросил:

— Почему мой брат может находиться во дворце королевской семьи или саудовского магната?

Кайл молчал и не отвечал. Это он сказал, что не знает, но, похоже, он о чем-то догадался. Кайл, похоже, не хотел говорить больше. Однако, похоже, он подбирал слова, чтобы дать Чон Тхэ Ину какое-то объяснение:

— Возможно, это как-то связано с борьбой за власть между арабскими фракциями. Я слышал, что Чон Джэ Ин, похоже, был похищен и задержан для того, чтобы разработать оружие.

Когда Кайл закончил говорить, Чон Тхэ Ин замолчал. Он не мог думать ни о чем большем. Если вы хотите спросить, в вашей голове возникает бесчисленное множество вопросов, но если вы не хотите, этого достаточно. На самом деле, ничего не имеет значения, пока Чон Джэ Ин рядом.

— Где это место? - тихо спросил Чон Тхэ Ин. Место, где может быть его брат, о котором он не слышал уже несколько месяцев и не мог связаться, возможно, был там.

Кайл на мгновение посмотрел на Чон Тхэ Ина, а затем открыл рот:

— Серенгети. Он находится на восточном побережье Африки. Это небольшой остров, до которого можно добраться на легком самолете из Дар-эс-Салама.

Конец 15 главы.

Скрытая глава: Илай в темноте

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

Ему приснился сон.

Это был первый раз, когда он появился в его сне.

Когда он открыл глаза, то не увидел ничего, кроме темноты. Бесчисленные цвета, запахи и ощущения исчезли одновременно. Он моргнул, а затем понял, что ему все это снилось.

Сознание постепенно прояснялась с ощущением возвращения к реальности. Сейчас его реальностью была кромешная тьма и изолированная тюрьма.

Он вспомнил чувство, которое испытал некоторое время назад. Это было странное чувство. Обычно он редко видит сны. Но даже когда видит, то быстро их забывает, как только открывает глаза.

Но этот сон он помнил.

Впервые во сне его чувства были такими яркими и реальными. Он слышал о снах, которые были столь же реальны, но сам испытал это чувство впервые. Даже когда он открыл глаза, ему потребовалось несколько мгновений, чтобы различить, что было сном, а что реальностью.

Куда он делся?

Он ощущал тепло его тела в своих руках, он чувствовал его аромат кончиком своего носа. Он нахмурился, потому что не мог поверить, что все это вдруг исчезло, оставив вокруг него только эту кромешную тьму, в которой он ничего не мог видеть.

Мир внезапно перевернулся, и его словно выбросило из того мира, в котором он должен был находиться вместе с ним.

Внезапно вспыхнул гнев.

Это был гнев, которого он никогда прежде не испытывал. Потому что он чувствовал, что его лишили того, что было его. Он изначально принадлежал ему, он в этом даже не сомневался. Но внезапно он исчез. И там, где он должен был быть, была лишь тьма. И он остался один в этой темноте.

* * * * *

Все это время он жил как во сне.

Офицер Чан Ин сказал, что он кого-то убил. Ему сказали, что он убил двух участников по очень тривиальной причине, поэтому его решили посадить в тюрьму на несколько дней, в качестве формальности.

Он не помнил этого.

Но когда он услышал об этом, ему показалось, что такое действительно произошло. Однако похоже, что произошедшее было не реальностью, а всего лишь далеким сном.

Хорошо. Кажется, он помнит, что убил одного человека, но он не может вспомнить другого. Он не помнит, что произошло. То, что сказал тот первый парень, его разозлило. Поэтому он просто сделал что-то, чтобы устранить этот дискомфорт.

Но так ли это на самом деле произошло?

Он был очень удивлен. Смутное ощущение произошедшего, казалось, все еще сохранялось в его руках. Но разве это не произошло что во сне. Нет, он живет во сне.

Он посмотрел на офицера Чан Ина и цокнул языком. Должно быть, он был очень растерян, когда было официально объявлено, что его отправят в тюрьму на несколько дней.

Он видел, как он нахмурился, а также видел, как затвердели уголки его рта. Только тогда он понял, что чуть не лишил его жизни. Он снова был крайне удивлен. Потому что только позже он осознал, что на мгновение даже подумал об убийстве офицера Чан Ина. Это произошло совершенно неосознанно.

Ему казалось, что он услышал вещи, которые заставили его чувствовать себя некомфортно. Возможно, они не знали, что их слова могут привести непосредственно к убийству. Более того, он ведь был офицером. Наверное поэтому они не ожидали, что он убьет их.

Все верно. Вот как он их убил.

Он вспомнил двух мужчин, которых убил.

Он понял.

Офицер Чан Ин - старый друг его брата. Он знает его уже давно. А еще он незаменимый человек в UNHRDO. Поэтому он никогда не думал, что он будет с ним суров. Потому что он знает, что если с ним что-то случится, он тоже пострадает. Однако, даже если он не прикоснулся к нему, для него не было невозможным лишить жизни людей, которых он даже не знал.

Он думал, что это повлечет за собой риски. Если такая ситуация сохранится, он не знал, кто еще может погибнуть от его рук. Конечно, как сказал офицер Чан Ин, было бы лучше, если бы он отправился в тюрьму сейчас.

Он подумал, что сейчас лучше всего изолироваться, чтобы избежать дальнейших неприятностей, поэтому кивнул.

Чон Тхэ Ин.

Чон Тхэ Ин.

Он может правильно произносить его имя. Но, похоже, он не осознавал этой истины. И продолжал называть его Тэй. Возможно с самого начала он называл его так, чтобы было легко произносить его имя. Но иногда он произносил его имя правильно. Время от времени он звал его по имени и смеялся про себя, наблюдая, как тот отвечает: «Да, что?»

Давным-давно, они уже были знакомы. Когда они оба были маленькими, этот мальчик неоднократно поправлял его, когда он неправильно произносил его имя, но со временем воспоминания стали настолько размытыми... что он про это забыл.

Когда он произносил его имя, то угрюмо спрашивал этого мальчика, правильно ли он его произнес.

Он был погружен в свои мысли и свои воспоминания. Когда он вырос, ему стало интересно, остался ли этот мальчик таким же, каким был в прошлом, и еще ему было интересно наблюдать за ним.

Еще до их первой встречи он уже знал его имя.

Он был известной в мире личностью, как и его имя, которое он сам когда-то назвал ему в детстве. Сам он ничего не хотел от этого имени, но вокруг него было много людей, жаждущих удачи, которую приносило это имя.

Его не заботила эта удача, но ему было немного любопытно. Какую маску будет носить знаменитый Гиль Сан Чхон? А когда он встретил его в реальной жизни, то был удивлен его посредственностью, намного превзошедшей его ожидания.

Его внешний вид, тон, чувства и атмосфера вокруг него были совершенно обычными.

Когда он отправился в азиатский филиал, чтобы принять участие в совместной тренировке в качестве члена европейского филиала, в первую ночь, когда он приехал и вошел в отведенную ему комнату, он увидел мальчика, который сказал, что пришел забрать что-то, что забыл. Когда он увидел его, то успокоился. Другие назвали бы это чувством разочарования.

Однако уже на следующий день разочарование было сломлено и изнутри вырвалось волнение.

Когда какой-то парень напал на него в столовой, он направил на него пистолет, чтобы никто не умер.

Его оценка была верной. Если бы он не остановил его, нападавший погиб бы.

Но каким бы правильным ни было это суждение, когда он увидел, как тот направляет на него пистолет, он подумал, что он очень глуп. Он ведь слышал слухи о нем, а также видел видео с предыдущих тренировок. Он четко знал, что он за человек, а также знал, что его сила намного уступает его, но все равно совершил такой глупый поступок.

В этот момент его интерес пропал к этому мальчику.

Но потом оказалось то, что он нацелил на него пустой пистолет.

Когда он услышал речь офицера Чан Ина, у него возникло ощущение, будто его только что ударили по голове. Все еще думая, что человек, который это сделал, был идиотом, он все равно испытал прилив радости.

Итак, после этого он обратил на него все свое внимание. И благодаря этому он стал узнавать о нем все больше и больше. Чем больше он копался в этом парне, тем интереснее он становится. Казалось, он мог узнать, насколько интересным он может быть, только после долгого внимательного изучения.

Офицер Чан Ин и исследователь Джэ Ин заботились о нем.

Он считал этого парня глупым, но в то же время не ненавидел его. Несмотря на то, что он был посредственным, было ясно, что он установил стандарты, которым следует следовать. Кроме того, в его отношениях с окружающими существует определенный стандарт, который было сложно выразить словами.

«Как запутанно», - думал он.

Они решили использовать его. Думая, что знает характер этого парня, он предположил, что он рассердится на Чан Ина и на него, когда узнает об этом позже. Но на самом деле оказалось, что ему просто было грустно и он очень сильно расстроился из-за того, что им воспользовались.

Когда он узнал его ближе, то иногда задумывался об этом. И однажды, общаясь с другими людьми и офицером Чан Ином, он упомянул об этом. Он сказал ему, что если его племянник позже узнает правду, он на него разозлится.

На что офицер Чан Ин растерянно улыбнулся и сказал: «Это невозможно».

Этот человек, который обычно не проявлял особых эмоций, очень любил своего племянника. Он глубоко вздохнул, чувствуя себя немного горько при мысли о том, что племянник обидится на него, затем сказал:

— Хм… даже если этот ребенок рассердится на меня, в конце концов он все равно останется со мной. Даже если ему это не нравится, у этого ребенка нет другого выбора, кроме как сделать это. В конце концов, мы с этим ребенком - семья. Мне так повезло, - добавил он улыбаясь.

В этот момент он почувствовал себя так, будто его только что облили холодной водой. Он понял про него то, что даже если бы он был расстроен или зол, он все равно сохранил бы хорошие отношения с офицером Чан Ином.

И он был таким всегда, с самого рождения…

А что с ним?

В тот момент, когда он подумал об этом, он пришел в замешательство.

У него с ним не было ничего похожего на неразрывную связь.

Поэтому вскоре он изменил свое решение и стал офицером азиатского филиала UNHRDO. А он стал его младшим лейтенантом. Пока он в UNHRDO, ему придется работать вместе с ним и находиться рядом с ним.

И была еще одна вещь.

Вот почему он ему нравится, несмотря на то, что он считал его глупым.

Он не ненавидит людей.

Вместо того, чтобы кого-то ненавидеть, он живет с этим как с вполне естественной эмоцией. Когда ему что-то не нравится, он просто хмурился на мгновение, а затем вздыхает в знак согласия.

Он может поворчать, но не более того.

То же самое и в отношении него.

Он никогда не показывал, что он ему не нравится. Он мог чувствовать себя обиженным, раздраженным или удивленным, но в обычном понимании слова «ненавидеть» он его не ненавидел. Даже когда он заставлял его заниматься вещами, которые ему не нравились, он лишь ворчал, но в конце концов сдавался и говорил ему, что он может делать все, что хочет.

Даже тогда, когда он использовал свою силу, чтобы заставить его переспать с ним. После этого в течение следующих нескольких дней этот парень жаловался и ворчал в своем сердце, и даже был резок, в то время он должно быть, был очень зол на него. Однако в конце концов он закрывал глаза, вздыхал и возвращался к нему.

Даже когда он был расстроен и зол, это длилось недолго. Он знал, что скоро его сердце снова успокоится.

Но затем его смутило другое.

И он…

Он растерялся, когда вдруг понял, что не имеет с ним вообще никакой связи. И он почувствовал себя очень неловко в этой ситуации.

Что это значит…

Он громко рассмеялся, когда подумал об этом.

«Я действительно думал, что умру в тот день. Знаешь, как сильно я возненавидел находиться рядом с тобой после того дня? Давай никогда больше не увидимся, чертов ублюдок».

В тот день он оставил эти слова позади. С гневом, очевидным в каждом слове обиды, которую он так долго копил.

Он не мог двигаться. Возможно, даже если бы его руки были свободны, он не смог бы пошевелиться. Его разум был пуст, он не мог ни о чем думать. Его разум был погружен в бескрайнее пространство.

Этот человек сказал, что собирается уйти… Он собирается оставить его…

Этот человек сказал... он уйдет отсюда через час и сотрет всю обиду, накопившуюся в его сердце.

Он тупо смотрел на этого человека. Он не мог точно вспомнить, что он сказал тогда. Единственное, что было у него на уме в тот момент, это то, что он больше никогда не увидит этого человека, и еще в тот момент его поразил тот факт, что этот человек все время его абсолютно ненавидел.

По мере того, как воспоминания о том дне постепенно возвращались, слова этого человека снова и снова появлялись из его памяти и не отпускали.

Ха. Он посмеялся. Почему? Как все стало таким?

Он был зол. Он распространял интенсивную убийственную ауру, настолько ужасную, что он мог выпускать искры прямо из глаз.

«Я в самом деле ненавижу тебя. Я так тебя ненавижу».

Эти слова крутились в его голове. И от этих нескольких слов убийственное намерение, казалось, росло в нем не останавливаясь.

Он никогда не был так зол. Никто прежде не мог его так разозлить.

Он думал, что хочет убить его. Он думал, что должен убить его. Он был так зол, что не мог дышать, когда этот человек исчез, оставив после себя только эти слова.

Он поклялся, что найдет его, найдет и собственноручно перережет ему горло. В противном случае он не сможет за всю свою жизнь стереть эту ненависть.

Однако он нигде не мог его найти. Он никак не мог узнать о его местонахождении. И все это время он не мог контролировать свои эмоции, как будто жил во сне. Он убивал людей почти инстинктивно, даже не помня об этом.

А потом он попал в тюрьму.

За день до того, как его должны были выпустить из тюрьмы, ему приснился сон.

Он встретил его во сне. Потому что даже во сне он лихорадочно искал его. Он так долго его искал, что наконец-то нашел.

И в том сне он тоже повторил те же слова: «Я больше не хочу тебя видеть», «Я так тебя ненавижу». Даже во сне его охватила ужасная ярость, окружавшая его наяву.

Итак, он убил его.

В этом сне он убил этого человека. Он не мог вспомнить, как убил его.

Единственное, в чем он был уверен, это в том, что он убил его. Это был сон, чрезвычайно близкий к реальности. Сон, который он считал реальным.

Он слышал голос этого человека. Он чувствовал запах этого человека. И теплое, липкое ощущение его крови все еще ясно ощущалось на его руках. Его больше не существовало. Он убил его.

Сон внезапно исчез. Он оказался в окружающей его тьме. В этой темноте он еще не полностью проснулся от сна, столь же яркого, как реальность. Он в недоумении поднял руку. Его руки поглотила тьма, но он, казалось, чувствовал на них капли теплой крови. Должно быть, это кровь Чон Тхэ Ина, который погиб от его рук и больше не существует в этом мире.

Ему показалось, что он закричал.

Возможно он проснулся от собственного крика. Но, возможно, это неправда. Этот звук, казалось, просто пролетел мимо его ушей.

— Проснись. Опомнись, Илай Риглоу, - прошептал он, чувствуя как разрывается его сердце.

Что это за чувство? Почему ему так больно…

Сон был похож на причину, по которой он попал в тюрьму. Реальность, которую он смутно помнил, была похожа на сон с мгновенной яростью, которая заставила его убить кого-то, даже не осознавая этого.

На самом деле он убил двух человек, как будто это был всего лишь сон. А во сне он кого-то убил, как будто это было в реальности. И в обоих случаях он не смог подавить свои эмоции.

С тех пор, как этот человек исчез, он больше не может контролировать себя.

— Просыпайся, Илай. Успокойся, Илай Риглоу.

Он несколько раз кричал, крики заполнили его голову.

Он должен проснуться, он должен прийти в себя… в противном случае он убьет его прежде, чем осознает это.

Тогда, если это действительно произойдет, то же самое леденящее, пугающее чувство утраты, которое он испытал во сне, снова поглотит его разум.

Он вновь услышал звук, похожий на крик, из глубины своего тела.

Проснись. Успокойся, Илай.

Он больше не думал о том, что такое гнев. Имя этого гнева не важно. Он зол, но он должен контролировать свой гнев.

Он вернет его. Он найдет и вернет его. Он должен это сделать. И он больше никогда не позволит этому человеку ускользнуть от него. Это единственное, что для него сейчас важно. И это единственное, чего он сейчас хочет…

Чон Тхэ Ин.

Конец 4 тома

Слушая сердце

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

Остров Серенгети.

[Площадь 840 км2. Население составляет около 150 000 человек. Остров расположен на побережье Индийского океана, почти в 45 км от побережья Танганьики. Это плоский остров с коралловыми рифами и известняком, принадлежащий к тропическому муссонному климату. С апреля по май и с ноября по декабрь — сезон дождей, с июня по октябрь — жаркий сухой сезон с юго-западными ветрами, с декабря по март — холодный сухой сезон с северо-восточными муссонами. Среднегодовое количество осадков составляет около 1500 мм. В начале сезона высокая температура относительно приятна из-за юго-западного ветра.

Основными выращиваемыми культурами являются кокосовые пальмы, гвоздика (пряность) и рис, выращиваемые на затопленных территориях. Кроме того, большой популярностью пользуются продовольственные культуры и фрукты. Помимо рыбалки жители острова смогут обеспечить себя продуктами питания.]

Чон Тхэ Ин пристально посмотрел на информацию, как будто хотел ее запомнить, а затем закрыл ноутбук.

Он искал информацию об этом острове, расположенном в Индийском океане у восточного побережья Африки, теперь он знал сколько остров занимает квадратных километров, какой состав его населения, какой там климат и какая промышленность. К чему эта бесполезная информация? Было бы полезнее, если бы он нашел что-то вроде карты острова, но он не смог найти ничего подобного ни на одном сайте.

Он считается небольшим островом размером лишь в половину острова Чеджу. Но даже если он небольшой, найти там кого-то будет непросто. Однако, к счастью, краткие объяснения Кайла оказались полезнее любой энциклопедии, содержащей всего несколько строк базовой информации. Жилой район разделен на три или четыре части. Среди них особенно выделяются особняки иностранцев, преимущественно магнатов Ближнего Востока, которые расположены в некоторых районах юго-восточного побережья.

Чон Джэ Ин может быть там. Нет, весьма вероятно, что он действительно там.

Чон Тхэ Ин дохромал до кровати и упал на нее. Солнце достигло своего пика, хотя солнечный свет не мог проникнуть в комнату, потому что его закрывал карниз, но он упорно пробирался через другую оконную раму. Хоть он и называл это окном, оно было достаточно широким, чтобы можно было использовать его как входную дверь. Льющийся сквозь него свет был настолько мерцающим, что ослеплял.

Чон Тхэ Ин спокойно положил руку на большой подоконник всего на дюйм выше кровати и выглянул наружу. Прохладный бассейн находился всего в нескольких шагах от его окна. Глядя на бассейн Чон Тхэ Ин тяжело пошевелил загипсованной ногой.

На пустой скамейке рядом с бассейном лежала раскрытая книга, что указывало на то, что здесь недавно кто-то был. На маленьком деревянном столике рядом с ним стояла банка пива, которое кто-то только что допил. Только сейчас Чон Тхэ Ин заметил появление банки из-под пива.

— …..

Чон Тхэ Ин облизнул губы и пристально посмотрел на банку. Это пиво Шультс. Проклятье. Он тоже хочет выпить пиво. Однако он пил один.

Чон Тхэ Ин мрачно пробормотал про себя, думая о человеке, который сидел там минуту назад.

После позднего обеда, пока Чон Тхэ Ин отдыхал в комнате, другой мужчина принес старую, потрепанную книгу, которую взял в библиотеке, и сел у бассейна, чтобы прочитать ее. Некоторое время спустя, когда погода стала жарче, он ненадолго прыгнул в бассейн, затем снова лег на шезлонг, взял книгу и не спеша стал читать ее. Это был действительно неторопливый и расслабляющий отдых.

Втайне он думал, что это удача. Удивительно, но Илай не вмешивался в то, что делал Чон Тхэ Ин. Вздремнул ли он в своей комнате, перекусил в столовой или прочитал книгу в кабинете, он не мешал и просто наслаждался свободным временем, купаясь в бассейне или читая книги.

Правильно, ничего удивительного. Даже когда он работал в UNHDRO, помимо повседневной работы, его не волновало, чем занимается Чон Тхэ Ин. К другим этот человек по имени Илай Риглоу тоже был очень равнодушен.

Пугает то, что хотя он всегда так равнодушен к другим, кажется, он способен видеть любого насквозь. Иногда этот человек злится и заставляет окружающих чувствовать холод. Возможно, это также соответствует фразе «видеть насквозь».

Например, прямо сейчас.

Только что Чон Тхэ Ин сидел у окна, смотрел на свой ноутбук и собирался пойти к Рите, чтобы что-нибудь поесть, как вдруг он выглянул в окно. Илай выглядел так, словно только что закончил плавать, вытерся полотенцем, лег на шезлонг и неторопливо открыл книгу.

Чон Тхэ Ин на какое-то время погрузился в свои мысли, глядя на этого человека. Он, казалось, вообще не обращал на него внимания. Может ли он притвориться, что пойдет в супермаркет за мороженым? Если он воспользуется этой возможностью, чтобы сбежать, будет ли побег успешным? Если бы он столкнулся с обычным противником, он, вероятно, рисковал бы своей жизнью. Но в ситуации один на один, даже если трудно избежать травм, он достаточно уверен в себе, чтобы безопасно уйти.

Но он не рядовой противник…

Чон Тхэ Ин цокнул языком и вздохнул, когда Илай перевернул страницу.

После этого он услышал голос Илая:

— Успех во многом зависит от способности хорошо продумывать. И это можно применять к большинству ситуаций... ...есть поговорка: «Это кажется тривиальным, но содержит основную мудрость», не так ли?

Илай тихонько постучал рукой по странице, тихим голосом читая строки, написанные в книге.

Хотя он и не показал этого на лице, сердце Чон Тхэ Ина на мгновение дрогнуло.

Он потер грудь, и сделал вид, что ничего не произошло, лишь спросил:

— О чем ты?

Илай равнодушно оторвался от книги и посмотрел на Чон Тхэ Ина:

— Я думаю, что это верное утверждение.

Чон Тхэ Ин пожал плечами.

Илай снова взглянул на страницу и заговорил бессмысленным тоном:

— Например, прежде чем отправиться в рискованное приключение, нужно выбрать время, когда ваше физическое состояние будет в наилучшем состоянии... ...это само по себе можно считать правильным и хорошо продуманным суждением. Независимо от того, возможно ли это будущее приключение на самом деле или нет.

Чон Тхэ Ин осторожно постучал ногой по полу в гипсе. Снизу до поясницы его тело было вялым, как вата, смоченная в воде, и какое-то время он не мог двигаться, как рыба, вынутая из воды.

Проклятье. Что он имеет в виду?

Чон Тхэ Ин выругался про себя и пошел в столовую. Он просто хотел поесть мороженого без каких-либо других мотивов, но эта мысль быстро исчезла. Получив яичный пирог от Риты, Чон Тхэ Ин успокоился и вернулся в свою комнату. Он сердито посмотрел на Илая, который читал книгу у бассейна прямо перед окном его комнаты, и открыл ноутбук. В это же время пришла Рита и позвала Илая, кажется, ему позвонили из Гонконга, значит, ему пора возвращаться в офис.

Илай на мгновение почувствовал себя раздраженно, как будто его потревожили во время отпуска. Но он все же поднялся и пошел к телефону. Казалось, он ненавидит комфортный отдых, но его также злило когда его отвлекали по работе… Нахмурив брови раздумывал про себя Чон Тхэ Ин глядя в ноутбук, когда Илай исчез из его поля зрения. Но, если подумать, во время настоящего отпуска его, наверное, не вызвали бы.

Вспомнив слова дяди, что он покинул UNHDRO без разрешения, Чон Тхэ Ин подумал, что не стоит переживать из-за этого. Если ему звонят из Гонконга, может быть, ему скажут поскорее вернуться?

Если это так, то… значит он тоже сможет уехать отсюда…

Чон Тхэ Ин раскинулся на кровати размышляя и глядя на темно-синее небо в окне. От яркого солнечного света его глаза зажмурились.

На самом деле его интересовало не то, когда Илай вернется в Гонконг, а то, как он решит поступить с ним. Если он не покинет UNHDRO, ему все равно рано или поздно придется вернуться в Гонконг. Что тогда он с ним сделает? Может он просто уйдет и оставит его в покое, или потащит его до самого Гонконга, а потом убьет, не оставив следов, а может быть, сломает ему руки и ноги и запрет где-нибудь. Чон Тхэ Ин растопырил пальцы и пересчитал все возможные варианты. Последнее предположение было самым пугающим. Но лучше бы так и было. Первый вариант казался невозможным. Второй вариант казался ему наиболее вероятным, так он хотя бы мог рассчитывать как-то избежать смерти.

— Но так тоже нехорошо, - Чон Тхэ Ин пробормотал со вздохом.

Еще вчера ему казалось, что он хочет сдаться, когда он решил, что неважно что с ним станет. Останется ли он с Илаем в Гонконге или еще где-то в мире. Но сейчас у него появилась возможность отыскать брата, которого он так долго пытался найти, но не мог найти никаких следов. Возможно он был похищен. И теперь он знал место, где он может быть.

Чон Тхэ Ин осторожно приоткрыл ослепленные ярким солнечным светом глаза. Он прикрыл их рукой чтобы защититься ей от яркого света, и тихо прошептал:

— Похищен и пленен… это действительно странно.

Неужели Чон Джэ Ин был «похищен и заключен в плен». Кажется, между этими словами действительно есть связь. Но на самом деле это совершенно не понятно. Было много людей и много организаций, которые жаждали заполучить Чон Джэ Ина еще с тех пор, как он был ребенком. Чтобы его забрать, они использовали все возможные методы. Но им никогда не удавалось добиться успеха, даже если они старались до смерти. Если Чон Джэ Ин действительно был похищен и заключен в плен... виновнику не повезет больше, чем ему…

— Не думаю, что такой человек существует. Но даже если бы такой нашелся, у него не было необходимости похищать Чон Джэ Ина.

Внезапно рядом с ним раздался тихий голос. Проклятье. Что за шутки.

Чон Тхэ Ин быстро закрыл глаза (притворяясь спящим), возможно, из-за настроения, но он внезапно почувствовал, что его нога заболела сильнее. Он точно помнил, как закрыл дверь, когда вошел в комнату. При открытии и закрытии дверь должна была издать слабый скрип… но он ничего не услышал.

— Кажется, ты очень хорошо спишь даже при ярком солнечном свете.

— ...эм… я просто не мог уснуть прошлой ночью.

Пробормотал Чон Тхэ Ин, и изобразил перед ним самый вялый вид, какой только мог. Хотя ему не нужно было даже особо притворяться, потому что он на самом деле очень устал. Чон Тхэ Ин закрыл глаза и решил дальше молчать.

Но он знал, что как бы он ни старался выглядеть сонным или хранить молчание, это не возымеет никакого эффекта на человека рядом.

— Это потому, что кровать неудобная? Мой брат особенно позаботился о комнате для гостей. Даже кровать, на которой ты спишь, была сделана на заказ, и ее доставка заняла несколько месяцев.

Илай выглядел как кошка, вошедшая в комнату. Услышав это Чон Тхэ Ин рассердился и сжал кулаки. Кровать неудобная? Как этот ублюдок может так говорить?

Но Илай... этот проклятый Илай Риглоу, чье имя было настолько нежным, намеренно задал этот издевательский вопрос, хотя он был единственным, кто лучше всех знал, почему он плохо спал. Чон Тхэ Ин крепко сжал одеяло. Илай пристально посмотрел на него, а затем заговорил:

— Почему ты так крепко сжал руку… с такой силой ты, возможно, даже сможешь придушить медведя.

Услышав в его голосе скрытый смех, Чон Тхэ Ин прищурился и посмотрел в его сторону. Он увидел как длинные белые пальцы Илая медленно гладят тыльную сторону его руки, словно лаская ее. Его стеклянные ногти сверкали на свету. Одно можно сказать наверняка: совершенно обычные руки Чон Тхэ Ина больше подходят для использования кулаков или удержания оружия, чем эти красивые белые руки. Однако Чон Тхэ Ин медленно освободил свою руку от этих белых пальцев и сказал:

— Клянусь Богом, если мне придется драться с медведем, то я точно придушу его.

Илай рассмеялся и присел на край кровати рядом с ним. Когда он сел на одеяло, накинутое на Чон Тхэ Ина, оно немного опустилось.

Чон Тхэ Ин снова подумал про себя о том, что он выглядит как кот... Чон Тхэ Ин уткнулся в подушку лицом и покачал головой. Сегодня ему не очень хорошо. Его разум в смятении, и ему трудно сосредоточиться. Он знал, что даже когда человек плохо себя чувствует, он все равно может сосредоточиться, но, похоже, Чон Тхэ Ин теперь постарел, потому что он вообще сейчас не может думать.

Чон Тхэ Ин вздохнул и внезапно повернул голову. После того, как Илай сел на кровать, он ничего не говорил и не двигался и Чон Тхэ Ин даже не чувствовал его присутствия. Когда животное становится подозрительно тихим, животные вокруг него начинают нервничать. В тот момент, когда его взгляд обратился к Илаю, прямо перед ним возникло нечто неожиданное. Чон Тхэ Ин почувствовал, будто его только что чуть не ударили по носу, и он едва смог увернуться. Это была банка пива.

— Я только что взял ее из холодильника, она все еще очень холодная.

— …давай. Думаю, я был бы признателен тебе еще больше, если бы ты мог передать ее мне нормально.

Чон Тхэ Ин осторожно открыл банку с пивом. Если бы он вовремя не не уклонился от нее, то его могли бы ударить по носу, и ему пришлось бы распрощаться со своим обонянием. Допив банку пива, он снова почувствовал легкую жажду.

Чон Тхэ Ин грустно встряхнул пустую банку из-под пива, думая, что возьмет еще одну банку, когда внезапно встретился взглядом с Илаем. Он смотрел на него. Его взгляд был таким же пронзительным, как и раньше, но казался расстроенным.

Его пальцы ритмично постукивали по стулу, как будто он о чем-то раздумывал.

Чон Тхэ Ин нахмурился и поджал губы. Хотя подождите... не похоже, что он расстроен. Но что тогда означает этот взгляд, направленный на него? Чон Тхэ Ин потянулся за керамическим чайником, стоявшим на прикроватной тумбочке. Он открыл рот и сделал большой глоток. Рита бы позеленела, если бы увидела это, но у него не было выбора, ведь чашка стояла на книжной полке прямо за Илаем. Чон Тхэ Ин испытывал жажду, но не до такой степени, чтобы ему нужно было пить воду прямо сейчас. Но поскольку Илай просто посмотрел на него, ничего не говоря, атмосфера становилась еще более неловкой.

В данный момент, если и была какая-то проблема, которая заставила его погрузиться в такие размышления, то, вероятно, это был недавний звонок из Гонконга. Если подумать, он ведь ушел из UNHDRO, не находясь в отпуске и не получив разрешения. И даже воспользовался частным самолетом без соблюдения каких-либо необходимых процедур. Несмотря на то, что Чон Тхэ Ин не знаком со сложными правилами UNHDRO, можно предположить, что на этот раз у Илая были большие проблемы.

Но в любом случае это было лучше, чем то, что он там делал раньше, по крайней мере, на этот раз это не несло никакой опасности жизням участников. Даже если теперь ему пришлось бы написать рапорт, или его посадили в тюрьму на несколько месяцев, или даже разжаловали или уволили, он бы и глазом не моргнул. Даже если это всего на несколько месяцев, для него это ничего не значит.

Чон Тхэ Ин прикоснулся к своим теплым губам, затем быстро посмотрел на Илая и спросил:

— Я слышал, что ты получил звонок из Гонконга. Это из UNHDRO? Это связано с твоим приездом сюда… или со сделкой по продаже оружия?

Только после того, как он открыл рот, Чон Тхэ Ин вспомнил, что второе предположение тоже вполне вероятно. Наверное об уходе без разрешения он, скорее всего, ничего не скажет. Илай слегка подняла брови и кивнула:

— Аха, - а затем пожал плечами и безразлично добавил, - Ничего особенного, просто сказали, чтобы я побыстрее вернулся. Завтра. Запрос даже подписал директор.

«Завтра? Если бы это было завтра...»

— Учитывая разницу во времени, придется отбыть уже сегодня, - продолжил Илай.

Он посмотрел на часы, висящие на стене. Именно в этот момент начался обратный отсчет остатка дня. До конца дня осталось не так уж и много времени. В зависимости от точки зрения каждого человека, можно было сказать, что на данный момент осталось еще много времени, но если нужно было немедленно улетать в другую страну, то времени было слишком мало.

Чон Тхэ Ин задумался и молча посмотрел на Илая. На мгновение он вспомнил о том, о чем размышлял недавно (что Илай отпустит его с миром), но быстро отбросил эту мысль. Чон Тхэ Ин четко осознавал ценность жизни и допускал возможность, что может расстаться с ней сегодня…

Чон Тхэ Ин отпустил ситуацию и стал ждать, что Илай скажет дальше. Но он еще долго ничего не говорил, как будто ему было о чем подумать. Он просто легонько постукивал кончиками пальцев по обшарпанному стулу, пока наконец его пальцы внезапно не остановились.

— Я собираюсь найти Чон Джэ Ина…

Как только он открыл рот, он преподнес ему сюрприз. Это удивило Чон Тхэ Ина. Хотя для таких людей, как он, обычным способом является сначала выяснить намерения другого человека, он не думал, что он поступит с ним так же. Он думал, что Илай проигнорирует то, что он хочет, и просто сделает то, что хочет сам.

— ...хм. Ты хочешь мне помочь?

Чон Тхэ Ин улыбнулся и спросил. Этот человек должен вернуться в Гонконг. А Чон Тхэ Ин должен поехать в Африку. Он собирается отпустить его после того, как так старался поймать? Одна только мысль об этом заставляла Чон Тхэ Ина смеяться. Чудес не существует.

Взгляд Илая, направленный на Чон Тхэ Ина, был нечитаемым. Эти глаза были похожи на тонкие стеклянные лезвия. Хотя он видел их много раз, каждый раз, когда он смотрел в эти глаза, у него бежали мурашки по коже.

Чон Тхэ Ин проворчал тихим голосом с несчастной улыбкой:

— Не смотри на меня так. Я не буду просить тебя о помощи, просто не стой у меня на пути.

Последнее что он сказал - это то, чего Чон Тхэ Ину хотелось больше всего, и то, на что он больше всего надеялся. Ему показалось, что губы Илая слегка изогнулись, когда он произнес несколько слов:

— Короче, Чон Тхэ Ин. Сегодня вечером ты улетаешь со мной в Гонконг на самолете.

Чон Тхэ Ин нахмурился и с недовольством посмотрел на Илая. Это точно. Это действительно его стиль. Так если он все уже решил сам, какого черта он его спрашивает? Чон Тхэ Ин горько вздохнул.

Сейчас Чон Тхэ Ину пришло самое время серьезно подумать о том, что делать.

Если человек по имени Илай Риглоу настаивал на том, чтобы он поехал с ним в Гонконг, даже если бы Чон Тхэ Ин не согласился, у него не было возможности вырваться из его когтей. Особенно, когда у Илая все еще есть руки и ноги и его взгляд всегда прикован к нему, Чон Тхэ Ин не может мечтать о том, чтобы превзойти его. У него не было возможности сразиться с ним на дуэли.

Чон Тхэ Ин больше не может использовать свой старый трюк: накачать Илая наркотиками, связать его и убежать... Если у него не будет новой личности, его поймают еще до того, как он пройдет таможню.

Создание новой личности - лучший способ. Чон Тхэ Ин не знал, возможно ли это в ситуации, когда он следит за каждым его шагом, но Илай определенно не был тем, кого можно было бы обмануть дважды одним и тем же трюком. Чон Тхэ Ин щелкнул языком и почесал голову, затем поднял глаза и посмотрел на Илая.

— Могу ли я отказаться?

— Нет.

Спокойный ответ был дан сразу, он знал, что так и произойдет.

— Ну и что, если мы на какое-то время переедем куда-нибудь еще?

— Из Берлина в Дар-эс-Салам, затем пересядем на легкий самолет и доберемся до Серенгети, найдем Чон Джэ Ина, затем вернемся в Дар-эс-Салам и оттуда в Берлин. Нет, может быть, быстрее будет полететь напрямую в Йоханнесбург, а затем в Гонконг. Если так, то добраться туда завтра вполне возможно.

— …..

Сколько раз мысль о том, чтобы оторвать этот неторопливо двигающийся рот, одновременно приходила ему в голову? Чон Тхэ Ин молча посчитал про себя и сдался, потому что даже использования обеих рук было недостаточно.

Было много вещей, которые Чон Тхэ Ин хотел сказать, но он решил промолчать, потому что знал: что бы он ни сказал, он не сможет ответить ему тем же. Внезапно Илай открыл рот, услышав его молчание.

— Тэй, ты, наверное, хотя бы раз думал об этом.

— ….?

— Чон Джэ Ину всегда очень везло. Говорят, его похищали и задерживали, но никто в это не верит. Потому что, если бы он действительно этого хотел, он мог бы вернуться без единого вреда для него. А он ни с кем не связывался, включая тебя.

— …..

— Может быть, Чон Джэ Ин вообще не хочет тебя видеть. Ты никогда об этом не думал?

Чон Тхэ Ин спокойно посмотрел на Илая. Это не было шуткой или насмешливым тоном. Просто он говорит именно то, что думал. Чон Тхэ Ин тут же кивнул.

— Эм... может быть и так. В таком случае, даже если я поеду в Серенгети, я не смогу с ним встретиться.

Чон Тхэ Ин пожал плечами и пробормотал.

Не говоря про Серенгети, даже если бы Чон Джэ Ин стоял прямо за этой дверью, и если бы он не хотел встретиться с Чон Тхэ Ином, он никогда не смог бы встретиться с ним.

— Но я не думаю, что у этого есть высокие шансы. То, что он не хочет меня видеть сейчас, не означает, что он больше вообще не хочет меня видеть.

На самом деле у него не было возможности перестать думать об этом. Даже в день его рождения брат не связался с ним, хотя раньше они никогда не были такими. Поэтому, конечно, он не мог не думать о такой возможности. Возможно, его брат настолько занят чем-то, что у него больше нет времени думать о нем.

— Он меня не ненавидит, это... ну... я об этом даже не думал.

Чон Тхэ Ин горько пробормотал и кивнул. Он никогда об этом не думал, сколько бы предпосылок для этого ни было. Но даже если подумать, это кажется маловероятным.

Илай поднял бровь и увидел, как Чон Тхэ Ин кивает перед его глазами.

— Отношения между вами очень хорошие.

— Хммм? Вместо того, чтобы говорить, что они хорошие… я бы сказал, что между нами нет ничего плохого.

Изначально они с братом были не из тех, кто легко конфликтует, но их характеры были разными, поэтому их отношения также не были особо хорошими. Чон Тхэ Ин ненадолго задумался о своем старшем брате.

Они не похожи ни на одну другую пару братьев и сестер. Он никогда не ходил с ним в интернет-магазин, не играл в бейсбол или баскетбол. Однако также не было ничего, что заставило бы их спорить из-за своих предпочтений.

Если присмотреться, то кажется, что это просто очень сухие отношения. Но даже в этом случае он все еще надеялся…

— Я хочу увидеть своего брата.

Поэтому я не хочу ехать с тобой в Гонконг.

Илай не мог не прочитать мысли, возникающие в маленькой головке Чон Тхэ Ина.

Он из тех, кто может замечать вещи, которые Чон Тхэ Ин не хочет, чтобы были обнаружены. Глаза Илая сузились еще больше. Чон Тхэ Ин посмотрел прямо в эти глаза, не зная, о чем он думает.

— Чон Тхэ Ин, ты думаешь, у тебя есть выбор?

— ....нет?

Чон Тхэ Ин вздохнул и пробормотал. Было ясно, что всего 3 секунды назад он все еще был очень уверен в том, что хочет, но затем его быстро вернули к реальности.

Пока Чон Тхэ Ин в замешательстве поджал губы, Илай какое-то время молчал, а затем спросил снова:

— Если тебе представится возможность ты собираешься воспользоваться ей, чтобы снова связать меня и убежать?

— Что....

Чон Тхэ Ин потерял дар речи, хотя он и хотел что-то сказать, слова словно застряли у него в горле, и он не мог произнести ни слова.

Первоначально он думал, что у него неплохо получается двусмысленный двойной разговор, но теперь ему, возможно, придется пересмотреть эту мысль. Вот почему трудно иметь дело с человеком, у которого быстрый ум, и вы не можете понять, что этот человек будет делать дальше. Врать перед такими людьми обычно вообще не работает. Но даже если так, он не собирается жить только по его желанию.

Однако Чон Тхэ Ин вздохнул и пожал плечами. После некоторой борьбы он понял, что ему нужно делать. В большинстве случаев, не говоря уже о всех случаях, время - самое полезное лекарство, которое лечит все раны. Степень будет зависеть от того, сколько у вас времени и можете ли вы позволить себе ждать наступления этого дня, но, в конце концов, почти нет проблем, которые время не могло бы решить. Самое раннее, через несколько месяцев, несколько лет или даже если дольше, но Чон Тхэ Ин сможет сбежать от Илая. Потому что его гнев и упрямство по отношению к нему тоже со временем угаснут.

В какой-то момент у Чон Тхэ Ина появится еще один шанс. Он никогда не думал, что за оставшуюся часть жизни у него не будет шанса вырваться из его объятий.

...хотя, в их случае, исходя из личности Илая, он, вероятно, убил бы и устранил Чон Тхэ Ина, ни о чем не беспокоясь, прежде, чем обида в его сердце побледнеет и ему не представится такая возможность.

Чон Тхэ Ин почесал щеку и щелкнул языком, показывая, что не сдается, а затем слабо посопротивлялся в последний раз:

— Но если ты найдешь Джэ Ина, разве ваша компания тоже не выиграет от этого? Вы, ребята, искали его ведь все это время, верно?

— Компания? Ну, в любом случае, эта компания не получит слишком большого ущерба, но, самое главное, это не мое дело. Этой компанией управляет мой брат, а не я, - добавил Илай и махнул рукой.

Чон Тхэ Ин снова попытался защититься:

— А как насчет UNHDRO, ты там работаешь, но разве ты не намерен помочь им найти человека, которого они так отчаянно ищут?

— Я?

Ответ Илая состоял всего из одного слова. И это единственное слово представляло собой весь его ответ. Илай внезапно рассмеялся над Чон Тхэ Ином, хотя он знал, что так будет. Он прекрасно знал, что даже если он все это скажет, Илай никогда не согласится с ним сказав: «Я понимаю, тогда иди найди его». Оглядываясь назад, самый глупый человек здесь - это он, тот, кто продолжает говорить вещи, на которые, естественно, не ответят взаимностью.

— Тэй, если это так, давай вернемся к главной проблеме.

— ....?

Чон Тхэ Ин подозрительно посмотрел на Илая в ответ на его внезапные слова.

— Чон Джэ Ин, как я уже сказал, безусловно, является важной фигурой как для T&R, так и для UNHDRO, а также для других связанных с ним организаций. Другими словами, пока есть ключи к разгадке его местонахождения, не будет недостатка в людях, пытающихся выяснить это и найти его. Это значит, что он в любом случае будет спасен. Так почему же ты настаиваешь на том, чтобы пойти искать его самому?

— Спасти? Я не то чтобы хочу его спасти, я просто хочу его увидеть.

Кроме того, Чон Тхэ Ин покачал головой и сказал:

— Он не тот, кому нужен кто-то еще, чтобы спасти его.

Возможно, тот факт, что дядя попросил Чон Тхэ Ина найти Чон Джэ Ина, был не потому, что он хотел, чтобы братская любовь между ними укрепилась, но даже в этом случае Чон Тхэ Ин все еще хотел встретиться с Чон Джэ Ином. Он не знал, почему не мог связаться со своим братом. Более того, в этой ситуации ему также не понравился тот факт, что красная нить между ними двумя была разорвана Чон Джэ Ином.

Немного поворчав о том, что, по его мнению, его удача медленно угасает, потому что красная нить с его братом была разорвана, Чон Тхэ Ин внезапно посмотрел на Илая. Он смотрел на Чон Тхэ Ин без каких-либо эмоций на лице.

— Ты хочешь пойти и искать его?

Чон Тхэ Ин какое-то время молчал, а затем вздохнул:

— Если я захочу пойти, ты меня отпустишь?

— Нет. Сегодня вечером тебе придется полететь со мной в Гонконг.

Лицо Чон Тхэ Ин померкло. Почему этот парень все это время играет с ним в загадки, что, черт возьми, это значит?

— Илай, подумай об этом. Ты не из тех, кто попадется на одну и ту же уловку дважды, я тоже это знаю. И ты также знаешь, что я тоже не буду делать это снова. Так что, даже если я сейчас поеду в Африку один, чтобы найти моего брата, ты если захочешь, потом сможешь найти меня немедленно. Так что у меня нет причин ехать с тобой в Гонконг. Ты сможешь легко найти меня, когда захочешь, - серьезно сказал Чон Тхэ Ин. Затем Илай слегка скривил губы.

— Тэй, ты кое-что забыл.

— Что?

— Ты сказал, что сильно ненавидишь быть рядом со мной, не так ли? Тогда живи в негодовании от того, что ты каждый день будешь со мной, пока не умрешь.

— …..

Чон Тхэ Ин забыл, что сказал раньше. Это было настолько глупо, что он даже на мгновение забыл об упрямом и тираническом характере этого монстра.

Чон Тхэ Ин без колебаний встал с кровати. Затем он схватил рубашку, висевшую на спинке стула, и провел по ней рукой, бормоча.

— Ладно, поедем в проклятый Гонконг. Иди и запри меня в тюрьму или зацементируй и брось в океан, делай, что хочешь.

Если это рейс сегодня вечером, он не знает, когда уедет из дома, да и вообще он не может комфортно сидеть и ждать на одном месте. Несмотря на то, что у него не было никакого багажа, ему все равно нужно было все как следует организовать, а также попрощаться с Кайлом и Ритой. В любом случае, ему нужно попрощаться с ними лично, но я боялся, что ему придется прощаться с Кайлом по телефону или написать сообщение, потому что он уже ушел на работу сразу после бранча. Когда-нибудь он увидит его снова, но ему все равно хотелось попрощаться как следует.

Проклятье.

Он был полон решимости расстаться с жизнью сразу после того, как его схватил этот парень, но ситуация, когда он не мог распоряжаться своей жизнью в соответствии со своими желаниями, была совершенно некомфортной.

Голос Илая звучал в ушах Чон Тхэ Ина, когда он одевался с раздраженным видом:

— Пока есть хоть малейшая подсказка о местонахождении пропавшего человека, новости будут распространяться немедленно.

— Хорошо. Правда в том, что информация о том, что брат находится в Серенгети, могла где-то просочиться, и, вероятно, есть много людей, которые могли бы вытащить его оттуда без необходимости пошевелить пальцем, - угрюмо пробормотал Чон Тхэ Ин, взглянув на Илая.

Он тихо проворчал еще немного.

Старый деревянный пол заскрипел, он почувствовал, как Илай встал и сделал несколько шагов позади него. Он протянул руку, чтобы коснуться уха Чон Тхэ Ина и начал ласкал его, а затем сжал его руку, его движения были одновременно медленными и нежными. Чон Тхэ Ин нахмурился от внезапного волнения, от которого его уши покраснели, и отвернулся.

— Я говорю не о Чон Джэ Ине.

— ….?

Чон Тхэ Ин покачал головой, закрыл уши рукой и с любопытством посмотрел на него. Подсказки о местонахождении пропавшего человека в данном контексте разве не о Чон Джэ Ине?

Чон Тхэ Ин наклонил голову и на мгновение уставился на Илая. Даже тогда он еще немного моргнул, чтобы подумать, правильно ли он его расслышал, но Илай по-прежнему ничего не говорил, как будто и не собирался.

Чон Тхэ Ин поймал его взгляд, смотрящий на него сверху вниз, его брови быстро сдвинулись, и он заговорил с удивлением:

— Я....? Эм, ты говоришь обо мне?

Чон Тхэ Ин с ошеломленным лицом тупо посмотрел на Илая, медленно поднимая кончик указательного пальца на себя.

— Ну ладно… теперь мой дядя тоже знает, где я. И что?

— Если кто-то попытается украсть мою добычу, это будет совсем неприятно. Если я оставлю тебя в Гонконге и пойду в филиал, в случае крайней необходимости я сразу с этим справлюсь, но если я оставлю тебя здесь, уверен, что после того, как я покину Германию, этот человек начнет действовать немедленно.

Чон Тхэ Ин какое-то время сохранял ошеломленное выражение лица.

Это был не первый раз, когда Илай говорил что-то, чего он не мог понять: раньше он мог понять общую идею, но теперь он вообще не мог уловить суть. Но Илай был не из тех, кто будет говорить бессмысленные слова, а это также означает, что его понимание тоже снижается.

Но даже так....

— Никто, кроме тебя, не преследует меня… - сердито сказал Чон Тхэ Ин.

Говорят, что люди всегда склонны использовать себя в качестве эталона при оценке других или вещей вокруг себя, но даже в этом случае его жизнь полностью отличалась от жизни этого человека. Он также не помнит, чтобы нажил себе врагов или сделал что-то, что заставило бы других ненавидеть его настолько сильно, что они хотели бы покончить с ним.

Конечно, как он и сказал, Чон Джэ Ин был не единственным, кто пропал. Хотя период времени был намного короче, Чон Тхэ Ин также был человеком, чьи следы в последнее время было трудно обнаружить.

Но Чон Джэ Ин и Чон Тхэ Ин - это два совершенно разных случая. Никто не ищет Чон Тхэ Ина. Он не знал, был ли в этом мире кто-то, кто настойчиво следовал за ним с особой злобой, ну разве только этот человек, стоящий перед ним.

— Почему бы и нет. Просто выбери имя, которое сразу придет тебе на ум…

Илай щелкнул языком и открыл рот, но остановился на полпути и снова замолчал. Чон Тхэ Ин фыркнул и сказал:

— А потом?

Чон Тхэ Ин убеждал его, но Илай просто равнодушно смотрел на Чон Тхэ Ина. Он медленно отвел глаза, встретив этот взгляд, хотя и не помнил, чтобы делал что-то не так. Если он не хотел говорить, то вообще не стоило упоминать об этом.

Илай вдруг тихо пробормотал:

— Чон Джэ Ин…

— ….?

— Может быть, это будет сложнее, чем я думал.

Чон Тхэ Ин слегка нахмурился. Тема загадочно продолжалась, и он не мог догнать ее, хотя его мозг работал на полную мощность. Чон Тхэ Ин глубоко вздохнул. Он с некоторым дискомфортом потянул себя за волосы.

— Итак. Итак, даже если ты не знаешь, кто это, ты беспокоишься, что кто-то, кто имеет на меня злобу, схватит меня и убьет опередив тебя, поэтому мне придется поехать с тобой в Гонконг? Ведь тогда мне придется оставаться там и страдать каждый день? - пробормотал Чон Тхэ Ин слабым голосом.

Он хотел сказать это резко, чтобы выразить свой гнев, но, похоже, все пошло не так, как он хотел. Человек, которому он говорил это, не обязан был о нем заботиться. Хотя Тхэ Ин и не был этим очень доволен, но он и не злился.

Он совершил целую серию неправильных действий от побега до попадания в плен, а потом получилось вот так. Он думал, что люди часто называют это погашением кармы.

С тех пор, как он вошел в эту комнату, взгляд Илая все еще был прикован к Чон Тхэ Ину, как будто он о чем-то думал. Он полез в карман, достал телефон и швырнул его в Чон Тхэ Ина. Чон Тхэ Ин рефлекторно поймал его, с любопытством глядя на сотовый телефон в своей руке.

— Ты можешь делать все, что захочешь. Но план поехать в Гонконг не изменится. Мы уезжаем через 30 минут, поэтому, пожалуйста, позвони моему брату и сообщит ему, что мы уезжаем отсюда. Звони напрямую, это уменьшит обременительные процедуры.

— Ах… хорошо.

Чон Тхэ Ин ответил, хотя и не очень охотно, но все же открыл контакты. Потом он вдруг нахмурился.

Отправление через 30 минут. Придется подготовить все в мгновение ока.

Не ища номер, который он запомнил, Чон Тхэ Ин поднял глаза и спросил Илая, пока тот шел к двери:

— Разве ты прилетел сюда не на частном самолете? Так что нет необходимости указывать определенное время, через 30 минут. Почему ты так торопишься?

Если пересчитать, включая время на подготовку и ожидание возвращения Кайла, затем съесть последний ужин, чтобы как следует попрощаться, затем сесть на самолет, чтобы вернуться туда, времени еще достаточно.

— …..

Илай остановился и медленно оглянулся. Заметив некоторые колебания на его ничего не выражающем лице, Чон Тхэ Ин быстро снова перевел взгляд на экран телефона.

Это верно. Наверняка пилот не устоял бы перед его принуждением и не стал бы послушно оставаться на одном месте и ждать. Более того, если это не личный самолет, а специализированный самолет UNHDRO, график его работы уже предопределен, и тот факт, что он не работает по плану, не является единственным препятствием.

— Правда, при таком плотном графике… ты уже забронировал билет на самолет?

Илай почти вышел из комнаты, он остановился и ответил Чон Тхэ Ину:

— Конечно. Бронь на номер паспорта г-на Ким Ён Су-сси JR0203314.

— ... ну как же без твоего уникального умения высмеивать других…

Чон Тхэ Ин заворчал и Илай тут же громко рассмеялся.

[김영수 씨: Илай использует Ким Ён Су сси - 씨, что является формой корейского почетного обращения. В английском языке это в основном г-н. Илай специально подчеркнул имя Ким Ён Су, чтобы подразнить Тхэ Ина :))))]

Мгновение спустя Илай снова повернулся и посмотрел на Чон Тхэ Ина, и сказал очень спокойно:

— Закрой рот и послушно следуй за мной. Я не буду запрещать тебе искать Чон Джэ Ина.

— Хм?

Поднеся телефон к уху, Чон Тхэ Ин озадаченно посмотрел на Илая. Дело не в том, что он не слышал, что он сказал, а в том, что он был так удивлен, что задавался вопросом, не расслышал ли он его неправильно.

Однако, прежде чем Чон Тхэ Ин успел попросить подтвердить, что то, что он услышал, было правдой, Илай повернулся и вышел из комнаты.

Чон Тхэ Ин тупо посмотрел на тень Илая за дверью которая постепенно исчезла из его поля зрения. Звук звонка телефона внезапно прекратился и сменился голосом Кайла, доносившимся с другого конца линии:

— В чем дело?

* * * * *

Кайл очень занятой человек. Даже сейчас его правая рука держала ручку, а левая - файл, который Джеймс принес пять минут назад, а теперь его правому уху еще приходилось отвечать на телефонный звонок из-за океана. Фактически, Джеймс выполнял большую часть работы. Прежде чем документы дошли до Кайла, Джеймс выполнил, возможно, более 90% работы. Джеймс был действительно способным секретарем. Хотя он часто ворчал, вспоминая, что в прошлом из-за своей занятости ему даже приходилось обращаться к психологу из-за длительного стресса, а затем он испробовал все, чтобы уйти в отставку.

Сегодня, как только он вышел из дома и пришел в компанию после бранча, глядя на кучу работы, скопившуюся на его столе, Кайл вздохнул и посетовал: «Слишком много работы». Но ему пришлось держать рот на замке перед острым взглядом Джеймса, потому что человек перед Кайлом должен был работать всю ночь до 5 утра, а потом проснуться в 7 утра, чтобы подготовить сегодняшнюю работу, и должен был ждать до 9 утра, чтобы забрать босса.

На самом деле Джеймс, похоже, хотел отказаться от этого босса. Нельзя отрицать, что Кайл человек с достаточно выдающимися способностями, чтобы его можно было считать единорогом в мире. Но он не был человеком, преданным своей работе. Если бы не мозги этого выдающегося 1%, эта компания, вероятно, рухнула бы в самые мрачные времена. Зная суматошный и ленивый темперамент Кайла, Джеймс справлялся с работой сам, и если что-то попало в руки Кайла, это должно было быть действительно что-то очень нужное и важное. Кайл был очень доволен тем, как Джеймс справлялся с работой, и, конечно же, благодаря такому огромному объему работы Джеймс также зарабатывал такую же огромную сумму денег каждый месяц. Поэтому, как только документ будет доставлен Кайлу, его обязательно нужно будет увидеть Джеймсу.

Это расстраивало его еще больше. Хоть он и был немного ленив, но он ничего не делал наобум. Хм? Совсем ничего. Действительно нет, не так ли?

— Проклятье. Он не более чем дьявол.

Как только Джеймс ушел, отдав ему факс, Кайл начал ворчать и ныть на Джеймса. Друг на другом конце провода рассмеялся:

— Ты можешь попросить Джеймса уменьшить нагрузку.

Его друг, Кайл подскочил:

— Что за страшную шутку ты отпускаешь? Если этот парень действительно уйдет в отставку на этот раз, мне конец.

— Ха-ха, я знаю, знаю. Если Джеймс уйдет с работы, не забудь сказать мне. Я должен буду быстро взять его под свое крыло.

— Нет, нет. Если тебе нужен Джеймс, придется взять и меня.

Кайл холодно пожал плечами, думая о своей темной жизни после исчезновения его гораздо более талантливого секретаря. В полном контрасте с этим слабым голосом по телефону, его холодные, запавшие глаза, которые просматривали бумаги на столе и делали записи ручкой здесь и там, были действительно другими.

В этот момент в кармане Кайла зазвонил сотовый телефон. Кайл схватил документы и ручку в одну руку и вытащил телефон. Он взглянул на цифры, отображаемые на экране, и поднял брови.

— Зачем мне звонит этот ребенок?

— У тебя звонок? Тогда я перезвоню тебе позже.

— Нет, в этом нет необходимости. Это Рик. Наверное, это просто деловой вопрос, и мы скоро повесим трубку. Но почему этот ребенок вдруг позвонил после того, как мы встретились несколько часов назад?

— А, это Рик? Наверное, звонит попрощаться. Завтра ему нужно вернуться в филиал.

— Правда? Тогда мне придется уйти сегодня. Нет, но этот ребенок не из тех, кто делает такие милые вещи. Подожди минутку...

Кайл поставил звонок своего друга на удержание и принял входящий звонок:

— В чем дело?

Его младший брат не был человеком, который звонил бы просто так или по пустяковым делам. Попрощаться перед уходом... Кайл даже не мог об этом мечтать. Другой его друг, вероятно, тоже это знал, так что, конечно, это была просто шутка. Однако в ответ на прямой вопрос Кайла прозвучал мягкий голос с некоторым колебанием.

— Кайл, это Чон Тхэ Ин.

— Тхэ Ин?! О, правда, - ответил Кайл, отобрав телефон от уха и еще раз проверив номер на экране.

Очевидно, это был номер телефона его младшего брата. Кайл наклонил голову, поставил большой вопросительный знак и заговорил естественным расслабленным голосом.

— Что случилось, это ведь телефон Илая, да? Парень велел тебе позвонить мне?

Кайл сказал полушутя и полусерьезно. Чон Тхэ Ин на другом конце провода немного колебался.

— Просто... я скоро возвращаюсь в Гонконг. Илай и я. Если бы я знал, я бы попрощался сегодня утром с тобой как следует, но вдруг получилось вот так... извини и спасибо. Спасибо. Время проведенное здесь мне тоже очень помогло.

— А? Ты уезжаешь? Когда ты уезжаешь?

— Через 30 минут.

Услышав, как Чон Тхэ Ин тихо говорит в трубку, Кайл на мгновение замолчал.

— Нет, хотя бы поужинай перед отъездом. Это слишком внезапно.

— Ах, мне бы тоже этого хотелось, но, похоже, Илай немного торопится. Он сказал, что завтра ему нужно вернуться в филиал в Гонконге.

— Тогда это из-за его работы. Отпусти его первым, а ты побудешь здесь еще немного, ладно?

— Возможно ли это, по моему желанию? Если не поеду… тогда я действительно умру.

Голос на другом конце телефона внезапно стал мрачным. Настроение Кайла тоже ухудшилось. Он ясно понимал, что означают эти слова. Сначала он думал, что нет другого такого несчастного человека, как он, с младшим братом с таким странным темпераментом, но вдруг ему пришла в голову мысль, что, возможно, есть кто-то еще более невезучий, чем он.

— Ладно, тогда будь осторожен, когда поедешь. Как жаль. В следующий раз, когда ты приедешь в Германию, ты обязательно должен зайти ко мне.

— Окей, большое спасибо.

Ни Кайл, ни молодой человек на другом конце провода не хотели говорить слишком много, пока история не закончится. Он сказал еще несколько слов и повесил трубку. Кайл тихо вздохнул и положил телефон обратно в карман. После этого Кайл какое-то время смотрел в потолок, затем несколько раз моргнул и вернулся к разговору, который он только что поставил на удержание ранее.

— Извини, что заставил тебя так долго ждать.

— Чуть больше двух минут. С тобой все в порядке? Я занимаюсь кое-какими личными делами. Хорошо, что сказал Рик?

— Эм. Просто попрощался. Парень сейчас едет в Гонконг.

Короткое молчание.

Наверняка человек на другом конце телефона думал о связи между Риком и прощанием.

— Это звонил твой племянник. Я думал, что это Илай, потому что это был его номер телефона, но это не так.

— Ах. Это Тхэ Ин? Этот парень тоже собирается в Гонконг? Не в Африку?

— Ох, ну, его поймал Рик, не так ли?

Чан Ин сказал тихим голосом, без каких-либо шуток:

— Бедный мальчик.

Кайлу очень сочувствовали эти слова, он какое-то время молчал, а затем внезапно шевельнул губами:

— Странно, это так странно…

В трубке послышался смутный разговор с самим собой, но другой его друг больше вопросов не задавал. Ого, неужели Кайл единственный здесь, кому это кажется странным? Кайл некоторое время думал, но так и не смог найти ответа, поэтому спросил своего друга.

— Что Тхэ Ин сделал с Илаем?

— ...посмотрим. Мальчик спокойно переносил работу с ним, но в какой-то момент стресс вышел за пределы... Более или менее в этом была и моя вина.

Даже голос парня на другой стороне был тихим. Хотя Кайл, похоже, еще ничего не понял, он решил отложить эту тему. Это потому, что он только что просмотрел все факсы, которые были у него в руках.

— Кстати, твой племянник… гений, ставший самым большим врагом общества в нашем научно-исследовательском институте, похоже, на самом деле находится в Серенгети.

— Есть ли у Гейбла еще какие-либо новости?

— Хм. Возможно, это как-то связано с Рахманом Абидом Аль Саудом.

— Рахманом… ах ах… Он находится под командованием принца Аль Фейсала? Кайл молча поднял брови.

Хотя эта информация не слишком удивительна, иногда этот друг его удивляет. Конечно, Кайл также знал, что существует независимое разведывательное агентство, но по сравнению с тем, насколько хороша была информационная сеть, знать такие подробности о другом человеке было совсем другое дело.

— Ты тоже его знаешь? Он ничем не примечательный человек и, кажется, тихо скрывается. Я повсюду искал новости о Чон Джэ Ине, но с трудом расслышал его имя.

— Нет, это просто совпадение. Несколько лет назад я случайно встретил этого человека. Точнее, мы немного поговорили, пока ждали Фейсала, потому что этот человек был с принцем. Несмотря на то, что он является членом королевской семьи, его положение как преемника очень плохое, поэтому я уделил этому человеку особое внимание.

— Ты обратил на него внимание из-за его низкого ранга наследника?

Чан Ин говорил сердечно:

— Мне стало жаль этого человека.

Поразмыслив на мгновение над своими словами, Кайл пробормотал:

— Этот человек очень хорошо обо всех заботится, он также внес значительный вклад в развитие бизнеса Фейсала, когда тот сменил направление в начале войны за трон. Хотя это мало кому известно.

— Ах. Ты похож на Джеймса из T&R!

Кайл горько облизнул губы, услышав саркастический смех друга.

— Давай посмотрим. Это не ошибка. Если ты имеешь в виду, что этот человек обладает реальной властью. В любом случае… похоже, он тайно и принудительно уговорил наших исследователей, чтобы я пошел туда.

— .... .... но, насколько мне известно, у Фейсала, похоже, не было в руках оружия.

— Есть несколько обстоятельств, объясняющих это. Но мне еще придется разобраться немного точнее, что это такое.

— Хм. Есть ли у Рахмана вилла в Серенгети?

— Да. Он купил всю самую дорогую территорию. Более того, в последний год или около того его здоровье, казалось, было не очень хорошим, поэтому «похоже, он редко оттуда уезжает».

— Хм, - пробормотал друг на другом конце линии.

Кайл почувствовал, как он слегка кивнул.

Кайл еще раз просмотрел документы, которые ему прислал Гейбл. Он отметил информацию, подлинность которой необходимо проверить. Судя по этому блоку данных, если бы он бросил его Джеймсу, он боялся, что получит от него острый, как нож, взгляд, говорящий, что ему еще предстоит много работы. Было бы здорово, если бы все можно было решить деньгами. Но это уже не то, на что можно потратить деньги.

— Эй, Чан Ин. Я боюсь Джеймса.

Кайл молча и тяжело жаловался, перечитывая стопку примечаний в документе. Другой друг мог только беспомощно согласиться:

— Да, это правда.

Не зная, как утешить друга, он лишь сказал:

— Поэтому, пожалуйста, возьми на себя ответственность за то, чтобы вызволить Джэ Ина оттуда.

— А? …ах... Хорошо. Хорошо. Но я не знаю, сработает это или нет. Страшен не только Джеймс. Глава нашего научно-исследовательского института тоже очень страшен. Его глаза будут налиты кровью, как только он получит продукцию Чон Джэ Ина. Он сказал, что раньше он серьезно подумывал о том, чтобы пройти исследовательский курс по хирургии структур мозга, чтобы иметь возможность сделать что-то подобное.

Друг громко рассмеялся над словами Кайла. Он угрюмо вздохнул:

— Я не шучу.

Но смех на той стороне все еще не успокаивался.

— Ну, если Гейбл учуял запах и связался с тобой, то велика вероятность, что Джэ Ин действительно там. Так что нам нужно разобраться, почему этого счастливчика похитили и удерживают несколько месяцев.

Друг на другой стороне пробормотал голосом, смешанным со смехом. Кайл ответил кратко, о чем Чан Ин, вероятно, уже подумал:

— Кажется, парень не хочет оттуда выбираться, нет более разумного объяснения, чем это. Если только большая удача Чон Джэ Ина не исчезла в одночасье. Но в чем причина того, что десятилетия удачи внезапно исчезли?

— Посмотрим… интересно, тот ребенок все-таки смог перерезать красную нить или нет.

Кайл поднял брови от его расплывчатых слов, как будто он разговаривал сам с собой. Но больше он ничего не сказал. Кайл немедленно нажал кнопку и позвонил Джеймсу, чтобы тот принес следующий документ.

— В любом случае, это все новости, которые я услышал сегодня. Остальное зависит от тебя.

Приятель, казалось, на мгновение о чем-то задумался, что-то пробормотал вперемешку со вздохом и положил трубку, сказав несколько слов прощания.

* * * * *

Сегодня Липпо-центр в Гонконге выглядит совсем иначе.

Илай специально забронировал для него номер с видом на Липпо-центр, в котором располагается филиал T&R в Гонконге.

Чон Тхэ Ину внезапно пришла в голову такая мысль, и он покачал головой. Нет, не только сегодня, но похоже, что тот день, когда он сможет нормально взглянуть на Липпо-центр, больше никогда не повторится в жизни Чон Тхэ Ина. Если только отделение T&R не уйдет оттуда...

— Нет, даже если они уйдут, это место все равно останется в моей памяти.

Чон Тхэ Ин рассеянно посмотрел на башни-близнецы Липпо через прозрачную стеклянную дверь и подумал про себя, что китайский фэн-шуй - это волшебство.

Чон Тхэ Ин отвернулся, чтобы взять банку пива из бара в гостиной. Он был в Гонконге уже несколько дней. Заключен в гостиничном номере напротив Липпо-центра.

Но по сравнению с такими словами как «тюремное заключение», определение которых до сих пор имеется в его словаре, реальность была немного иная.

Чон Тхэ Ин мог свободно играть в казино или проводить время в баре отеля столько, сколько захочет, и даже мог выйти и прогуляться по центру города. Даже если у него не так много людей, с которыми можно связаться, он все равно может позвонить кому угодно.

Даже сейчас Чон Тхэ Ин скучая прогуливался по улице, после чтения книги, которую он купил несколько дней назад.

— Но если за тобой кто-то следит, это ничем не отличается от тюремного заключения, - проворчал Чон Тхэ Ин.

Он не знал, установлены ли в его комнате камеры или какие-либо подслушивающие устройства. Но ему было все равно. Пусть слушает, если хочет. Он не говорил ничего плохого. В течение многих дней ему казалось, что он застрял в невидимой тюремной камере.

Вернувшись в Гонконг, Илай оставил Чон Тхэ Ина одного в этом отеле и отправился в азиатский филиал UNHDRO. После этого Илай исчез без каких-либо дальнейших объяснений, оставив лишь несколько слов: «Ты должен оставаться здесь и играть сколько захочешь в течение нескольких дней». Чон Тхэ Ин на мгновение стоял ошеломленный. Илай ушел прежде, чем Чон Тхэ Ин успел даже подумать о побеге.

Он впервые повернулся к нему спиной и исчез.

На мгновение мысль об этой неожиданной возможности мелькнула в его голове, но затем быстро исчезла. Чон Тхэ Ин никогда бы не убежал только потому, что Илай исчез прямо у него на глазах, если бы не придумал трюк поострее. Без паспорта или других документов, удостоверяющих личность, выезд из страны невозможен, это ничем не отличается от въезда в страну нелегально. И, конечно же, он не был каким-то тупым ботаником, который незаконно въедет в другую страну без удостоверения личности только ради того, чтобы сбежать.

Личность. Это самое основное условие при совершении чего-то незаконного. Без идентичности трудно чего-либо добиться. С точки зрения безопасности, без удостоверения личности он почти ничего не мог сделать.

Чон Тхэ Ин подумал о том, чтобы сделать новую личность и снова покинуть страну, но эта мысль была быстро подавлена, как только она впервые появилась у него в голове. Человек по имени Илай не был тем, кто дважды попался бы на одну и ту же уловку, и существовала лишь горстка «техников», способных создать идеальную «ложную» личность.

У Чон Тхэ Ина не было возможности связаться с такими «техническими специалистами» без использования посредника, и даже если бы он попытался это сделать, мысль о том, что человек, сидящий напротив него в это время, был не «техническим специалистом», а Илаем Риглоу, все еще вызывал озноб по спине.

Сидеть в тишине – это не обязательно способ умереть в ситуации, когда ваша жизнь всегда стоит рядом с этой тонкой линией. Чон Тхэ Ин лежал на кровати, когда внезапно проснулся. Он посмотрел в окно.

Первое, что бросилось ему в глаза, - великолепный Липпо-центр. Чон Тхэ Ин рефлекторно нахмурился. Она находилась на таком месте, что он усомнился, сознательно ли он выбрал эту комнату или нет. Чон Тхэ Ин быстро отвернулся.

Солнце уже давно скрылось за горами, но из-за огней город по-прежнему выглядел светлым, словно был день. Глядя вниз с этой позиции, этот большой город казался таким странным, из-за того, что Чон Тхэ Ину пришлось вернуться вскоре после отъезда.

Он чувствовал себя немного жалко из-за того, что изо всех сил старался сбежать... но так и не смог. Чон Тхэ Ин смущенно почесал голову и повернулся назад. Первый день возвращения в Гонконг, в место, куда, как он думал, он не вернется еще долгое время, и в будущем, с этого момента, все равно, он будет один, поэтому, чтобы созерцать это мрачное и несчастное будущее, Чон Тхэ Ин решил посидеть у гавани с видом на полуостров Коулун и попить пива.

Чон Тхэ Ин подумал, что если он откроет дверь, то, вероятно, на его пути встанет несколько телохранителей. Но даже когда он вышел из отеля, ничего такого никого не было. Чон Тхэ Ин буквально вышел из отеля, ни к кому не прикасаясь. В тот момент, хотя он и знал, что это бесполезно, он подумал, что если он убежит вот так, все будет в порядке, верно? В этот момент он сделал несколько шагов из этого места. А потом вдруг перестал идти.

Чон Тхэ Ин вздохнул и посмотрел на красное ночное небо, стоя здесь и не видя ни одной звезды. Так, за ним следует один парень... двое... нет... только один... Проходя мимо отеля, всего в 10 шагах от двери, Чон Тхэ Ин остановился и тупо посмотрел на небо. Стоящий снаружи сотрудник странно посмотрел на него. А вдалеке за ним пристально наблюдала пара глаз.

Чон Тхэ Ин постоял какое-то время, затем ухмыльнулся и вышел. Его нога все еще хромала и не полностью зажила. Очевидно, что этот парень не считает всех остальных идиотами, Илай прекрасно знает, что Чон Тхэ Ин быстро догадается, что за ним следят. Из-за раненой ноги он не мог уйти, даже от простого сталкера. Как и ожидалось, он никак не мог исчезнуть, когда его жертву свободно выпустили за пределы клетки. Этот человек не столько следил за ним, сколько был всего лишь предупреждением Илая о том, что он всегда следит за каждым его шагом. Куда бы он ни пошел, он находится внутри невидимой железной решетки.

На самом деле это не так уж и раздражало. Но если он скажет, что это не дискомфортно, это неправда...

Чон Тхэ Ин думал об этом, медленно идя по дороге. Лицо его было бесцельным, как будто он просто гулял. Он не был уверен, но подумал, что сможет избавиться от этого парня, если приложит все усилия. У него есть способ дать ему прикурить, если он нормальный соперник и у него еще быстрые ноги, он может попробовать оторваться от него, как если бы он участвовал в забеге на 100 метров.

Несмотря на то, что его ноги не были полностью залечены, Чон Тхэ Ин сначала хотел рискнуть своей жизнью, но, в конце концов, вскоре сдался. Если парень не хотел ему навредить, то он не хотел тратить свои физические силы на такие бесполезные вещи, ведь его фальшивая личность уже была раскрыта, даже если бы он смог обмануть его и покинуть Гонконг. Даже если он сбежит, то вскоре все равно будет снова пойман.

Если он снова убежит и его поймают... ...ух …просто подумав об этом, он чувствовал, что его жизнь буквально катится в ад. В таком случае, возможно, ему отрубят ноги и руки по-настоящему.

Когда Чон Тхэ Ин вспомнил странное чувство, которое он испытал, встретив Илая в березовом лесу, его сердце екнуло.

Ощущение, что кто-то следит за ним, было неприятным, но он ничего не мог с этим поделать. Чон Тхэ Ин зашел в книжный магазин, который все еще был открыт посреди ночи, и купил книгу, а потом пошел по улице, чтобы купить выпивку, и забрел на ночной рынок, чтобы купить закуски. Хотя ему это было не очень интересно, он даже зашел в магазин фотоаппаратов. Наконец, Чон Тхэ Ин остановился на пляже. Он зашел в небольшой бар на углу, выпил немного пива и вернулся в отель.

Сталкер по-прежнему был очень предан своей работе по слежению за ним, но он не мешал ему, спокойно наблюдая со стороны. Если подумать о положительной стороне, позволить ему следовать за ним было в сто раз лучше, чем заменить его взгляд человеком по имени Илай Риглоу.

С тех пор все происходило так.

Куда бы он ни пошел с того момента, как вышел из номера, глаза этого человека продолжали следовать за ним. Однако он никогда не мешал ему что-либо делать.

Однажды, желая увидеть, где сейчас находятся границы его свободы, Чон Тхэ Ин взял свой паспорт, бумажник и другие необходимые вещи и сел в автобус, идущий в аэропорт. Он даже смело подумал, что если парень все же не вмешается, то он точно воспользуется случаем и немедленно тайком улетит за границу. Однако, похоже, предел был не так уж далек. Как только Чон Тхэ Ин прибыл в аэропорт, тут же зазвонил телефон.

Быстро.

Несмотря на то, что последовательность цифр была ему совершенно незнакома, он все равно мог четко знать, кто находится на другом конце линии, еще до того, как нажать кнопку ответа.

— Нет, мне правда не хочется убегать, я ведь не такой уж и глупый.

Он ответил на звонок, ломая голову над подходящим оправданием. Однако казалось, что он уже знал, что скажет это, поэтому Илай не слишком рассердился, а просто говорил тихим голосом и раздраженным тоном:

— В любом случае, теперь ты больше не можешь использовать свой паспорт или паспорт Ким Ён Су, чтобы покинуть страну. После проверки в аэропорту возвращайся. Мне сейчас очень трудно выходить, так что не поднимай больше шума.

После этого он положил трубку, не дождавшись его ответа.

Чон Тхэ Ин застыл посреди аэропорта, глядя на свой телефон. Ха, он громко рассмеялся. Ему запретили выезд из страны? Ха, действительно нет ничего, чего эти руки не могли бы коснуться. Такое ощущение, что он стал опасным преступником, поэтому ему запретили выезд из страны.

Но, в конце концов, у Чон Тхэ Ина не было другого выбора, кроме как вернуться, как он и сказал. И в тот день, как только он вернулся в отель, он выпил кучу напитков в маленьком баре в номере. Начиная с бутылки воды и заканчивая коктейлями по заоблачным ценам, он принес все напитки и закуски, которые смог найти, кроме пива, и вылил их все в ванну, что, должно быть, и дало начало названию. Если у вас есть алмазная ложка во рту, вы не поднимете бровь, даже столкнувшись с этими дорогими предметами. Для него это, вероятно, было все равно, что уронить цент.

Но потом, когда он думал об этом...

— ...если он попросит меня заплатить за номер при выезде, я потеряю много денег… - с сожалением сказал Чон Тхэ Ин, яростно глядя на Липпо-центр.

Сегодняшний день подходил к концу. Послезавтра пятница.

Если график Илая останется прежним, он отправится в Липпо-центр, чтобы заняться работой в компании, а это значит, что он вернется в Гонконг послезавтра. Возможно, короткое игровое время Чон Тхэ Ина подошло к концу. Но даже если это так, что он с ним сделает? В любом случае, Илай возвращается в филиал каждый будний день. А Чон Тхэ Ин больше не является членом UNHDRO и больше не может туда вернуться.

Чон Тхэ Ин не думал, что он и дальше позволит ему оставаться в отеле в таком виде. Возможно, он собирался приходить каждые выходные только для того, чтобы мучить его, а затем оставлять одного до конца недели. Его это ни в коем случае не устраивает. Он не из тех маленьких любовников, которые будут послушно ждать Илая из каждой командировки. Чон Тхэ Ин погрузился в свои мысли, а затем внезапно поджал губы, вкус пива уже не был сильным... Он рухнул на кровать, бормоча странный звук.

— Ты действительно зашел так далеко, Чон Тхэ Ин… охззззз.

Чон Тхэ Ин изо всех сил пытался выкинуть странные мысли из головы, в изнеможении рухнул на кровать и беспомощными глазами уставился в потолок.

Внезапно в его голове промелькнул неопределенный голос.

«Закрой рот и послушно следуй за мной. Я не буду запрещать тебе искать Чон Джэ Ина».

— …..

Он ведь не ослышался.

Чон Тхэ Ин тупо посмотрел на потолок и сел. Он не станет мешать Чон Тхэ Ину, Илай на самом деле так и сказал.

По крайней мере, насколько Чон Тхэ Ин понимал его, этот человек по имени Илай Риглоу был чрезвычайно эксцентричным и трудным в общении человеком, но было очевидно, что он никогда не говорил ничего пустого. Если он так сказал, значит, так оно и было. На самом деле, возможно, именно эти слова заставили Чон Тхэ Ина послушно оставаться в отеле и лишь изредка выходить на прогулку.

— Есть ли шанс, что он привезет сюда моего брата?

Эта мысль мелькнула в голове Чон Тхэ Ина, а затем бесследно исчезла. Эта идея была немедленно отвергнута. Чон Джэ Ина кто-то да забрал? Просто представить это уже было невозможно.

Конечно, было бы замечательно если бы за его словами стояло: «Я могу отпустить тебя и найти твоего брата, если ты будешь вести себя прилично…»

Возможно, Илай вдруг передумал и решил относиться к нему по-доброму.

«...Взгляды людей на вещи со временем меняются, верно».

Но внезапно ставший добрым Илай, похоже, существует только как комедийная история, ничем не отличающаяся от того, как Чон Джэ Ин находящийся в плену у кого-то.

Среди множества случаев, которые мог вспомнить Чон Тхэ Ин, был один, который казался наиболее разумным, если принять во внимание реальную ситуацию. То есть этот вопрос должен быть связан с соотношением интересов.

Обнаружение Чон Джэ Ина может стать угрозой для некоторых, но в то же время это также принесет солидную прибыль организациям и корпорациям, с которыми связан Илай. Мало того, эти организации, по мнению Чон Тхэ Ина, больше не рассматривают Чон Джэ Ина просто как обычного человека. Другими словами, если бы Чон Тхэ Ин нашел и привел Чон Джэ Ина, это принесло бы только пользу этим организациям и, как следствие, Илаю Риглоу. Потому что Чон Тхэ Ин в любом случае не сможет вернуться в UNHDRO, но Илай всегда сможет легко найти Чон Тхэ Ина, даже если он спрячется на краю света, так что Илай получит большую пользу, если отложит в сторону тривиальные обиды.

— ... но... мне это совсем не нравится, - мрачно сказал Чон Тхэ Ин, - Я просто хочу увидеть своего брата.

Он даже не думал о том, чтобы прийти спасти или забрать брата. Он просто хотел встретиться с ним, чтобы обменяться парой слов и утолить тоску, а затем сказать: «Тогда пока, пока. Увидимся снова, хён».

Чон Тхэ Ин снова почесал шею и облизнул губы.

Но даже в этом случае, если бы его свободу пришлось обменять на свободу брата, Чон Тхэ Ин, вероятно, был бы готов принять это ради своего собственного мира.

Эти мысли продолжали блуждать в его голове, его разум и сердце становились все тяжелее. Чон Тхэ Ин взъерошил свои взлохмаченные волосы. Его сердце может только сокрушаться о своей несчастной судьбе.

Внезапно он вскочил. Несмотря на то, что он только что вернулся в свою комнату, когда его разум находится в таком замешательстве, лучший способ облегчить его, это позволить своему телу работать. Он знал, что если продолжит погружаться в эти мысли, как человек в депрессии, эта депрессия постепенно разрастется, как монстр, и в конечном итоге поглотит его. Это чувство никогда не было приятным.

Через полчаса после выхода из отеля Чон Тхэ Ин сидел на скамейке и смотрел на темнеющее небо, потягивая банку апельсинового сока.

Почему у него теперь два хвоста?

Чон Тхэ Ин сначала этого не осознал. Но в любом случае нет ничего, к чему он не мог бы привыкнуть, потому что в последние несколько дней за ним следил хвост, Чон Тхэ Ин не делал ничего, что можно было бы скрыть, и на самом деле он не собирается бежать в гавань и садиться на борт корабля для побега. Пока он не заходит слишком далеко, другая сторона не будет вмешиваться в его дела. Так что иметь еще один хвост – не проблема.

Чон Тхэ Ин допил апельсиновый сок, а затем пососал соломинку, покачиваясь и размышляя. Он послал другого человека следить за ним не потому, что он притворился, будто едете в аэропорт, чтобы сбежать. Он прекрасно знал, что на самом деле у него не было намерения делать это, а он просто хотел создать проблемы, но он все же послал другого парня следовать за ним, хотя это было лишнее.

Чон Тхэ Ин грустно вздохнул. Хвост, которого он послал следить за ним, нельзя было даже назвать настоящим надсмотрщиком. В любом случае, пока вы полны решимости, отрезать его, это вполне возможно сделать.

— Хоть мое физическое состояние и неспособно никуда убежать, потому что слишком слабо… не то чтобы я хотел попросить сталкера со способностью появляться как призрак и вселять ужас… в целом я не знаю, хорошие вы призраки или нет, но этот уровень слежки слишком примитивный…

Подумав позитивно, возможно, он послал другого парня поиграть с ним.

— Если это так, то... давайте поиграем.

Чон Тхэ Ин решил немного поразвлечься с этими хвостами. Он засунул руки в карманы и медленно пошел. Словно он просто прогуливался, Чон Тхэ Ин пошел по пологой тропинке и медленно посмотрел вдаль.

Здесь очень много людей, если подняться на несколько кварталов, то можно найти и антикварные магазины, а рядом есть место, куда часто приходят сниматься съемочные группы. Немного спустившись вниз, можно выйти на большую дорогу, поэтому даже в это время, когда солнце садится, сюда все еще приходит и уходит много людей.

В людных местах часто многолюдно. Если следовать за кем-то, то придется разбираться в географии окрестностей, но в любом случае преследовать кого-то всегда в разы сложнее, чем убегать.

Чон Тхэ Ин шел медленно и постепенно увеличивал скорость. Он свернул в небольшой переулок и пошел к концу дороги. Развернуться и идти обратно к главной дороге, затем медленно сделать длинные шаги к главной дороге снаружи.

Чон Тхэ Ин не может поймать здесь такси. Ладно, это будет не просто игра в кошки-мышки, это будет настоящая игра в прятки.

Если вы пересечь главную дорогу и пойти дальше, то впереди будет традиционный рынок, который не пользуется популярностью у туристов и предназначен только для местных жителей. Чон Тхэ Ин слегка скривил губы и улыбнулся, проходя по этому невзрачному рынку.

... ...ах… сталкеров стало больше, погодите, нам еще предстоит найти подходящее место для игры.

Чон Тхэ Ин радостно напевал свою песню, огляделся вокруг и повернулся обратно.

Только сейчас по пути он увидел подходящее место, это был небольшой переулок, который выглядел хорошо, поэтому он некоторое время рассматривал его, проходя мимо него, и наконец решил вернуться туда. Чон Тхэ Ин подумал, что если за ним будут свободно следить, то это место будет в порядке, но если за ним будут пристально следить, это место может оказаться очень опасным. В квартале от него находилась охраняемая территория, даже если заблудиться там посреди дня, оттуда будет сложно сбежать. Если бы он добрался туда, Чон Тхэ Ину пришлось бы бежать, но его искалеченная нога не позволила бы этого сделать.

— Хммм… там, возможно, было бы лучше. Ла-ла-ла, - промурлыкал Чон Тхэ Ин, находясь в очень хорошем настроении.

Если подумать по-другому, то, что его так преследуют, не так уж и плохо. Конечно, ему тоже не нравилось, когда за ним следили, но, по крайней мере, это было лучше, чем если бы его преследовал сам Илай.

Предположим, что его преследует Илай Риглоу...

— ...почему меня постоянно посещают эти страшные мысли... наверное, у меня действительно больная голова.

Чон Тхэ Ин потер рот и пробормотал, его смех тоже прекратился. Если бы человеком, преследующим его, был он, он вообще не смог бы так играть. Если Илай погонится за вами, вам останется лишь в отчаянии убегать...

— О боже… нет-нет, почему ты снова думаешь о таких вещах, Чон Тхэ Ин?

Чон Тхэ Ин сильно потер кровоточащие губы. Эта мысль промелькнула у него в голове лишь на мгновение, но волосы на затылке уже встали дыбом... Чем это отличается от страшилки? Если бы это действительно произошло, в тот момент, когда он схватил его за плечо, он, вероятно, умер бы от сердечной недостаточности. Вспоминая, когда он встретил его в том березовом лесу, он не упал в обморок. Действительно, надо похвалить себя за такую храбрость.

Чон Тхэ Ин потер замерзшую жарким летом руку. В этот момент он подошел к тому месту, которое видел минуту назад.

Это был мост высотой около полутора этажей.

Он ниже эстакады на обочине главной дороги, возвышается над небольшими переулками, не покрытыми паутиной. Но спрыгнуть с такой высоты непросто.

Чон Тхэ Ин положил руку на перила эстакады и тихо посмотрел вниз. Шаги хвостов позади него тоже замедлились. Возможно, из-за того, что они увидели странное выражение лица Чон Тхэ Ина по сравнению с обычным, глаза этих парней выглядели чрезвычайно настороженными, они пытались следить за ним, сохраняя при этом определенную дистанцию.

«Если вы увидите что-нибудь необычное, вам следует немедленно погнаться за ними и оттащить их обратно, этих людей…» - беспомощно пробормотал Чон Тхэ Ин, глядя в темный переулок. Он огляделся: в нескольких шагах от него был большой камень, его было довольно тяжело держать. Казалось, что даже нормальный человек сможет удержать его одной рукой, он был похож на кусок разбитого кирпича.

Под перекрытиями крыш ниже эстакады торчит крюк, похожий на хвост дымовой трубы. Чон Тхэ Ин подбросил камень вверх и поймал его, а затем с силой швырнул камень в колышек на крючке. *Чуан*, раздался резкий звук, камень развалился на две или три части и упал, но крючок остался цел и безупречен.

— Ладно… ну, даже если я упаду, я не смогу умереть на такой высоте… в лучшем случае я просто получу небольшую травму.

Чон Тхэ Ин вывернул запястье и пробормотал: «Несправедливо получать травмы, играя вот так», он глубоко вздохнул.

В следующий момент Чон Тхэ Ин повернулся к глазам, которые все еще наблюдали за ним, махнул рукой, ярко улыбнулся, как дружелюбная королева красоты, затем перепрыгнул через перила и бросился с эстакады.

Чон Тхэ Ин издалека услышал крики.

Сталкеры быстро подбежали к перилам эстакады. Чон Тхэ Ин упал, стены быстро пронеслись перед его глазами. На полпути прямо передо ним появилась балка. Чон Тхэ Ин протянул обе руки, чтобы крепко схватить за нее.

При прыжке с высоты он зацепился за выступающую часть и ему пришлось поддерживать вес всего тела руками. Чон Тхэ Ин щелкнул языком и нахмурился. Было так скользко, что одна рука соскользнула. Тхэ Ин снова быстро поднял другую руку, используя ее как опору, и снова потянулся, чтобы схватиться за выступ. Чон Тхэ Ин пошатнулся, все его тело безостановочно тряслось.

— Ладно… это опасно, это опасно.

Сказал Чон Тхэ Ин в шоке, крепко удерживая защелку обеими руками. Его тело покачнулось, а затем амплитуда медленно замедлилась, как маятник. Подняв голову, он увидел над своей головой несколько парней, бегущих к мосту. Когда Тхэ Ин снова наклонился, расстояние между ним и землей составило около 2 метров.

Только теперь Чон Тхэ Ин ясно увидел хвосты, преследовавшие его. Он улыбнулся и шевельнул губами, чтобы прошептать: «До свидания», затем отпустил руки, не зная, слышат ребята или нет. Его ноги быстро коснулись земли. Чон Тхэ Ин нахмурился - на этот раз было больнее, чем в прошлый. Падая, он перенес свой вес только на неповрежденную ногу, но все равно ощутил покалывающую боль, как будто собирался сломать всю ногу.

Чон Тхэ Ин встал в оцепенении, но тут же был вынужден на несколько секунд присесть на место со стоном: «Оууу». Через некоторое время он смог медленно встать и пойти. Подтвердив, что, хотя его лодыжка и болела, серьезных проблем не было, Чон Тхэ Ин немедленно убежал.

Глядя на ошеломленные лица, смотрящие на него с моста, у которых не хватило смелости спрыгнуть вниз, Чон Тхэ Ин почувствовал, что ему их немного жаль, поэтому он ухмыльнулся и закричал достаточно громко, чтобы они могли услышать:

— Давайте встретимся в отеле. Я немного прогуляюсь, а потом вернусь домой.

Чон Тхэ Ин осторожно развернулся и похромал прочь так быстро, как только мог, делая вид, что не слышит криков на эстакаде позади себя. Он не мог слышать, что говорят ребята, но даже если и слышал, то не мог этого понять, потому что они кричали по-китайски.

Чон Тхэ Ин быстро покинул это место и остановился только тогда, когда почувствовал, что отрезал эти хвосты.

Сбежать таким образом было действительно легко – возможно, потому, что эти парни не были осторожны. Поэтому, чем дальше он мог спрятаться, тем лучше, но у него не было уверенности, что его поймают целым всего через неделю.

— Интересно, не сделал ли я что-то бесполезное? Может быть, завтра будет уже три хвоста.

Хотя Чон Тхэ Ин сказал это, в его сердце не было никаких сожалений, и он неторопливо ушел. Ноги болели, но сердце было чрезвычайно счастливо. Чон Тхэ Ин осторожно постучал по гипсу на ноге, на снятие которого потребуется некоторое время, и подумал про себя: «Это тело сильнее, чем я думал».

В любом случае, что это за место?

Он мог примерно догадаться о месте. Потому что шел только по прямой. Чон Тхэ Ин медленно свернул в переулок и наслаждался новыми пейзажами и незнакомой дороги. Это был тихий жилой район. Изредка появилось несколько магазинчиков, вокруг никого не было.

Даже находясь под наблюдением, Чон Тхэ Ин по-прежнему время от времени бродит по улицам, как обычно, как будто за ним не следят ни глаза, ни уши, но свобода ходить без преследователей по-прежнему приносит радость. Вкус действительно особенный. Чон Тхэ Ин медленно вздохнул.

Сначала он планировал вернуться в отель пораньше, ведь больше идти ему было некуда. Он пошел прямо на главную дорогу и намеревался вернуться в отель. Но поскольку прошло много времени с тех пор, как его разум так расслаблялся, Тхэ Ин решил притормозить.

Перед его глазами предстал обшарпанный магазинчик.

«Пришло время ужина», - подумал Чон Тхэ Ин и медленно вошел в ресторан. Возможно, потому, что он был в очень хорошем настроении, хотя это был не особенно вкусный ресторан, он все равно был очень доволен, наполняя желудок. Чон Тхэ Ин остался еще немного, потому что добрый хозяин принес ему еще чая и фруктов. Когда он вышел из магазина, было уже поздно, и темнота покрывала каждый угол.

— Ладно, пойду скорее домой.

Сегодня он думал, что сможет заснуть глубоким сном в очень счастливом настроении, даже если по возвращении ему придется услышать телефонный звонок и отповедь от Илая. Чон Тхэ Ин потянулся и двинулся вперед, он шел по узким переулкам к главной дороге.

Что-то было не так.

Шаги Чон Тхэ Ина немного замедлились, а затем снова ускорились.

Его догнали.

— Вы лучше, чем я думал…

Почувствовав приближение на расстоянии, Чон Тхэ Ин слегка улыбнулся. Ему удалось их отрезать, но они снова последовали за ним. Но это не ухудшило настроение Чон Тхэ Ина. Он просто чувствовал себя так, словно только что вернулся в реальный мир после очень хорошей игры, поэтому Чон Тхэ Ин совсем не чувствовал себя особенно некомфортно.

Чон Тхэ Ин намеревался тихо вернуться в отель и шел медленно, не заботясь о том, следуют они за ним или нет. В небольшом переулке, ведущем к главной улице, было мало людей. В этом тихом переулке шаги Чон Тхэ Ина звучали еще отчетливее.

Луна была скрыта высоко в небе. Чон Тхэ Ин шел медленно и наслаждался ярким лунным светом с неторопливым настроением. Но затем его шаги внезапно замедлились.

Странное чувство напрягло бдительность организма.

Шаги, преследующие его, не прекращались, даже когда Чон Тхэ Ин остановился, они все равно торопливо преследовали его.

Не только сзади, но в то же время, рядом с переулком прямо впереди, звук массивных шагов приближался и приближался.

Похоже, у него было предчувствие.

Хотя, вероятно, это был просто прохожий, который проходил мимо, тело Чон Тхэ Ина шевельнулось, прежде чем он успел что-нибудь подумать.

Он побежал вперед, навстречу приближающимся к нему шагам, а затем внезапно, не сказав ни слова, замахнулся кулаком на человека, стоящего прямо перед ним. Он быстро замедлился и успешно увернулся от кулака.

И тут же ударил Чон Тхэ Ина в ответ.

...бинго.

К счастью, он был не просто прохожим. Даже если кто-то вот так бросится на тебя сзади, это не удача.

— Э, эй, здравствуйте… теперь вы, ребята, будете со мной драться только из-за этой мелкой шутки…

Шум ветра пронесся над носом Чон Тхэ Ин. Инглиш замолчал.

— Что это, нет, ты шутишь... Если ты так ударишь, ты действительно умрешь. Подожди, я собираюсь вернуться в отель. Я возвращаюсь в отель, ребята, - крикнул Чон Тхэ Ин, используя всю свою силу, чтобы уклониться, но безуспешно.

Двое других мужчин просто яростно потрясли кулаками, не говоря ни слова. Похоже, они были полны решимости сбить его с ног и утащить прочь. Чон Тхэ Ин нервно цокнул языком. Эти парни выглядели иначе, чем те, кто был на мосту ранее. Действительно, он думал, что за ним следуют две группы, и похоже, это был второй хвост.

Блин.

Первые парни могли просто следили за ним, но почему эти парни собираются использовать кулаки?

Чон Тхэ Ин повернул голову и огляделся вокруг, даже на маленькой улице с небольшим количеством прохожих, по крайней мере, кто-то должен был пройти мимо... как только он закончил говорить, Чон Тхэ Ин увидел фигуру, идущую в переулок издалека.

Но это оказалось совсем не удачей, потому что когда кто-то появился, эти ребята атаковали его. Затем один из них вытащил что-то из кармана. Это был серый баллончик без названия и этикетки. Чон Тхэ Ин нахмурился, по своему опыту зная, если появляется что-то подобное, это не приносит ничего хорошего. В девяти случаях из десяти это обезболивающее или парализующее средство. Если им приходится использовать что-то подобное, они, должно быть, спешат:

— Ребята, вы сумасшедшие… почему вы это делаете?

Чон Тхэ Ин закричал, затем локтем заблокировал удар первого парня, затем щелкнул языком и выругался:

— К черту все, - а затем сильно ударил второго парня по шее ногой в гипсе.

Его крик, казалось, прозвучал одновременно с криком Чон Тхэ Ина. Он думал, что его лодыжка будет испорчена. Чон Тхэ Ин рефлекторно моргнул заплаканными глазами. Распылитель покатился прямо перед ним, он быстро подобрал его и лихорадочно ударил первого парня по голове.

Блин, что они делают, почему эти люди вдруг подняли такой шум и так набросились на него? Удар был настолько сильным, что распылитель в его руке был помят с одной стороны. Чон Тхэ Ин задушил мужчину, а затем непрерывно распылил спрей ему в лицо. Раздался крик боли, но затем он начал затихать.

Наконец, Чон Тхэ Ин использовал всю свою силу, чтобы изо всех сил ударить другого парня баллончиком по голове, а затем убежал.

Ублюдок, Илай, ты сделал все это только потому, что я выключил телефон и немного поиграл с твоими хвостами? В ситуации, когда ясно, что обе стороны знают, что далеко уйти не удастся, не слишком ли это сложно?

Чон Тхэ Ин на мгновение выбежал на главную улицу, неоднократно ругаясь, и обернулся, чтобы оглянуться назад. Больше не было никаких признаков слежки, казалось, что эти парни потеряли сознание в том переулке. Но он не думал, что вернется туда снова, чтобы оценить ситуацию.

Чон Тхэ Ин поймал такси, которое как раз приближалось. Только после того, как он произнес название отеля и такси покатилось, Чон Тхэ Ин вздохнул с облегчением. Его пульсирующая нога теперь была горячей. Если так будет продолжаться, он может остаться полностью парализованным.

— Понятно... так ты пытаешь других именно этим способом.

Чон Тхэ Ин откинул голову на спинку сидения и закрыл глаза, пробормотав:

— Тогда почему мне было так комфортно в последние несколько дней?

Если вы увлекаетесь азартными играми, это место рай, потому что вы можете ходить в казино каждый день, когда захотите. Он и сейчас держит в руке толстую кучу денег, которые может тратить по своему усмотрению.

Независимо от того, сколько у вас денег, если вы намеренно проиграете, потратив эти деньги в нескольких азартных играх, это всего лишь вопрос, который можно решить в мгновение ока, но, к счастью, Чон Тхэ Ин не проявлял особого интереса к азартным играм.

Чон Тхэ Ин может с удовольствием поиграть, поставив несколько десятков или даже сотен долларов на шахматные партии, если у него богатый карман, не чувствуя при этом вины, даже если деньги будут потеряны. Он может получать от этого удовольствие, но у людей здесь нет порядочного отношения, а ему не нравится дарить деньги профессионалам, с которыми он не может иметь дело.

Поэтому он играл в покер или несколько игр на зеленом круглом столе, установленном внутри казино, только для того, чтобы «просто насладиться этим моментом».

Вчера, после возвращения в отель. Чон Тхэ Ин был похоронен в номере, больше не выходя за дверь.

Изначально он хотел неторопливо прогуляться, чтобы насладиться атмосферой, но если он выйдет и его снова начнут преследовать, лучше уж запереться. И вдобавок ко всему, его лодыжка вот-вот отомрет.

Травмированную лодыжку приходилось перенапрягать снова и снова. Оставшаяся здоровая нога вот-вот сломается, как ее починить?

Чон Тхэ Ин вышел из такси и, хромая, направился к лифту. К тому времени, когда он добрался до своей комнаты, его тело уже не могло стоять. Сразу после входа в комнату и закрытия двери Чон Тхэ Ин тут же сел на пол. Его лодыжка пульсировала и горела, и хотя он задержал дыхание, распыляя на другого парня анестетик, казалось, что он все же немного его вдохнул. Пол, казалось, раскачивался и танцевал перед его глазами.

Это было последнее оставшееся воспоминание перед тем, как сознание постепенно покинуло его.

Проснувшись на следующий день, Чон Тхэ Ин обнаружил, что лежит прямо посреди своей комнаты. Был полдень, и он только что проспал более 12 часов.

Но головная боль была не очень серьезной, поэтому он предположил, что и другая вещь была не из-за плохого качества анестетика. Чон Тхэ Ин проснулся, но его глаза все еще болели, и он хотел есть и пить. Но сон помог ему несколько прийти в себя. Он мог нормально ходить, хоть и все еще хромал, но Чон Тхэ Ин не хотел больше покидать это место и куда-то ходить.

Даже сегодня он не удосужился выйти из комнаты. Он заказал простую еду в номер, бросился на кровать и пролистал книжку, которую еще не читал. Он потряс лодыжкой, чтобы убедиться, что боль намного уменьшилась, а затем мирно наслаждался временем, проведенным в комнате в одиночестве.

Он подождал, чтобы узнать, свяжется ли с ним Илай из-за того, что он вышел из-под наблюдения… если бы он позвонил, он был бы готов сообщить, что эти сталкеры повредили его лодыжку до такой степени, что он не может снова ходить, но, к его удивлению, он так и не получил звонка.

Должно быть, ему подтвердили возвращение Чон Тхэ Ина в отель. Так что это также означало, что Илай не тронет его, если он просто отрежет сталкеров, а затем тихо вернется вот так.

Чон Тхэ Ин весь день слонялся в своей комнате, проводя все время только за едой, играми, чтением и сном. Но в конце концов ему пришлось выйти, потому что ему было очень скучно. Ему не хотелось покидать отель, поэтому он был готов исследовать его внутреннюю часть и пользоваться всеми его услугами. Лучшим местом для развлечений было казино, но, к сожалению, такие вещи его не интересовали, поэтому, сыграв несколько игр, Чон Тхэ Ин ушел.

Чон Тхэ Ин изначально не думал, что отсутствие профессиональной подготовки - это ужасно. Потому что он тоже несколько месяцев оставался дома после демобилизации из армии, пока не пришел в UNHRDO. На самом деле, нет большой разницы между Чон Тхэ Ином того времени и Чон Тхэ Ином сейчас, за исключением того, что у него нет возможности часто встречаться с друзьями. Он выходит, когда хочет, читает и ест то, что ему нравится, и может спать в любое время, даже не так, как раньше, теперь ему даже не нужно беспокоиться о том, «что он будет делать в будущем» или «что ему скоро придется зарабатывать деньги».

Как и ожидалось, была только одна проблема.

Понятно, что нынешний мир рано или поздно будет нарушен. Но поскольку он не может предсказать, когда это наступит, он может расслабиться и насладиться этим неторопливым временем.

— Черт возьми. Если бы я только мог поехать в Серенгети один и попытаться выяснить твое местонахождение.

Чон Тхэ Ин всегда жалуется.

Если вы вот так бездельничаете и вам не нужно ничего делать, лучше иметь что-нибудь, что вас развлечет.

Чон Тхэ Ин вышел из казино и поднялся на первый этаж. Достигнув последней ступеньки лестницы, он вдруг остановился. В вестибюле раздавался звук фортепиано. Зал был наполнен умиротворяющей джазовой музыкой. Солнце постепенно скрылось за окном перед садом. Эта песня была бы идеальна, если бы ее сыграли через три-четыре часа.

Эту песню его мать иногда пела тихими лунными ночами, когда он был ребенком. Впервые за долгое время он услышал ее снова, и его смятенные чувства, казалось, несколько улеглись. Чон Тхэ Ин сел на стул в кафе перед вестибюлем. Он заказал чашку чая и наслаждался звуками фортепиано, прежде чем подумать о возвращении в комнату.

Там был мужчина, посмотревший на часы и просматривающий файлы, как будто он недавно договорился о встрече с кем-то. Глаза двух людей на мгновение встретились.

Как только он его увидел, ему не пришлось долго думать. Если вспомнить, они уже встречались раньше, тоже в этом отеле, прямо в этом вестибюле. Только положение стола было другим.

Он брокер по контрабанде оружия, который когда-то имел дело с Чон Тхэ Ином.

— Ах...

— Эм…

Хотя расстояние не так уж и велико, оно слишком велико, чтобы разговаривать друг с другом лицом к лицу. Чон Тхэ Ин немедленно встал и подошел к нему.

Хоть он и не был тем, кому Чон Тхэ Ин мог бы пожать руку, но после нескольких дней, когда ему не с кем было нормально поговорить, вид такого знакомого лица заставил его почувствовать себя несколько непринужденно.

С тех пор как он вернулся в Гонконг, Чон Тхэ Ин не разговаривал ни с кем из своих знакомых. Единственными людьми, с которыми он контактировал и общался, были сотрудники отеля и сотрудники магазинов, которые он посещал.

— Давно не виделись, у тебя здесь дела?

— О, да. Прошло много времени с тех пор, как мы виделись здесь в последний раз. Ты один?

Брокер ответил веселым голосом.

Чон Тхэ Ин ответил: «Да» и сел в кресло напротив.

Несмотря на то, что он был человеком, которого он встречал всего несколько раз, завязать с ним разговор оказалось не так сложно, как он думал. Возможно, из-за того, что у обеих сторон ранее были не совсем законные сделки, говорить друг с другом слишком открыто было сложно. Особенно в тех случаях, когда обе стороны делятся какой-то тайной, Чон Тхэ Ин и другой мужчина переглянулись и деликатно улыбнулись.

— А как насчет того восторженного друга, который приходил с тобой в прошлый раз? Он сказал, что пользовался этим предметом очень хорошо, с качеством вроде проблем нет. Поговорив с ним некоторое время, я понял, что он профессионал в этом.

После нескольких приветствий мужчина заговорил так, как будто только что вспомнил. Чон Тхэ Ин слегка нахмурился. Это потому, что он подсознательно вспомнил лицо этого ублюдка из-за слов человека перед ним.

Если человек, о котором он говорил, был этим чертовым ублюдком, то он был погружен в счастье в комнате UNHDRO, в окружении этих красивых девушек.

— Ну, когда я встретил его недавно казалось, что у него все идет хорошо, - сказал Чон Тхэ Ин тихим голосом с улыбкой.

Он настолько без ума от этих вещей, что однажды Чон Тхэ Ин предстанет перед ним, будет бродить по каждому углу комнаты и обливать это оружие серной кислотой.

* * * * *

Из-за своей глубокой ненависти к Море, когда Илай собирался пойти в отделение UNHDRO, Чон Тхэ Ин прильнул к нему и сказал, что хочет последовать за ним туда.

В тот момент выражение лица Илая было немного странным. Этот человек, должно быть, был очень удивлен, когда Чон Тхэ Ин внезапно сказал, что хочет пойти с ним. Илай наклонил голову и на мгновение посмотрел на него, но он не мог догадаться о причине, поэтому коротко спросил:

— Почему?

— У меня есть кое-какое дело к Море.

Глядя на яростную и серьезную реакцию Чон Тхэ Ина, Илай наконец понял. Ага, он кивнул несколько раз, а затем коротко ответил:

— Нет. Ты знаешь, что больше не являетесь членом UNHDRO. Без уважительной причины посторонние не могут туда войти.

— Нет, я просто повидаюсь с ним немного, а потом сразу выйду. Больше ничего делать не буду.

После того, как он сказал это, рука Чон Тхэ Ина, державшая подол рубашки Илая, сжалась еще сильнее. Он взглянул на его руку и холодно опустил ее.

— Правила есть правила.

Чон Тхэ Ин хотел бы сжать этот рот, который говорил только холодные слова, и трясти его, пока лед не потечет из его тела. С каких пор этот парень так хорошо соблюдает правила?

Глядя на свирепый взгляд Чон Тхэ Ина, Илай кончиками пальцев разгладил мятую рубашку и продолжил:

— Кроме того, если хорошенько подумать, именно благодаря этому парню я смог тебя найти.

Это верно. Вот откуда возникла ненависть между ним и этим ублюдком. Эту глубокую ненависть, даже если он был схвачен или расстрелян, невозможно было утолить. Конечно, то, что он злится на Мору, не означает, что Илай тоже будет злиться на него.

Именно из-за него Илай поймал его! Он даже не мог выразить эту глубокую ненависть к Илаю, поэтому мог только злобно пыхтеть. Чон Тхэ Ин на мгновение задумался, а затем прошептал:

— Но... если бы не тот прототип, он, вероятно, не сказал бы тебе, даже если бы знал, где я нахожусь. До того, как меня похитили, он ничего не сказал, хотя регулярно связывался с филиалом.

Чон Тхэ Ин неодобрительно цокнул языком. Да, если бы не это безумное увлечение оружием, возможно, Мора не продал бы его Илаю в обмен на этот пистолет. Какими бы плохими ни были их отношения, он не был таким человеком. Он не стал бы намеренно сообщать Илаю о местонахождении Чон Тхэ Ина, чтобы затащить его в ад.

Вот и все.

И результат такой.

— Проклятье.

Посмотрев на недовольное лицо Чон Тхэ Ина, Илай внезапно протянул руку.

Его белая, гладкая рука приблизилась к нему. Чон Тхэ Ин рефлекторно отступил назад. Он ничего не думал и просто сделал это неосознанно. На самом деле это был просто рефлекс. Он не знал, сколько раз он видел эту белую руку, обагренную темно-красной кровью. Так что если ее совсем не бояться, то это еще более неразумно.

Но как только он сделал полшага назад, его сознание наполнилось чувством сожаления. Глядя на застывшую в воздухе руку Илая и его слегка нахмуренное лицо, Чон Тхэ Ин сразу понял, что совершил ошибку.

Если бы на его месте был кто-то другой, он, возможно, отступил бы. Но Чон Тхэ Ин не делал этого, потому что в данный момент сильно активизировался его инстинкт выживания. Нет, он не отступит, а вместо этого контратакует или, например, оттолкнет эту руку.

Бах.

[Тхэ Ин оттолкнул от себя руку Илая].

Чон Тхэ Ин посмотрел на моргающего Илая, его мозг лихорадочно придумывал себе оправдания.

Илай нерешительно остановился, затем перевернул руку и посмотрел на свою ладонь, медленно согнув пальцы в кулак. Это идеальный кулак, которым вполне можно кого-то убить.

— Эх, если бы на твоем месте был кто-то другой и он вдруг оттолкнул мою руку вот так, я бы расценил это как угрозу и перерезал бы ему горло.

Чон Тхэ Ин приготовил несколько оправданий и посмотрел сквозь слезы на холодное лицо Илая. Некоторое время он молчал. Наверное, в девяти из десяти раз он хотел замахнуться на него этим кулаком.

Словно для того, чтобы подтвердить мысли Чон Тхэ Ина, Илай опустил глаза и посмотрел на свой кулак, а затем медленно расслабил пальцы. После чего его ладонь снова приблизилась к Чон Тхэ Ину.

На этот раз, хотя он все еще немного вздрогнул, Чон Тхэ Ин не отступил. Он посмотрел на эту руку и слегка втянул шею.

— Что ты хочешь… - Чон Тхэ Ин говорил тихо, глядя на его ладонь, которая почти касалась его шеи.

Илай коротко ответил:

— Твою шею. Иди сюда.

Он действительно собирается перерезать ему горло? Чон Тхэ Ин молча смотрел на эту белую руку. Эта гладкая кожа теперь выглядела по-настоящему устрашающе... Хотя он не впервые видел эти красивые руки, какими бы знакомыми ему ни были, это все равно не могло уменьшить сковывающий ужас. Даже когда Чон Тхэ Ин молча посмотрел на него, казалось, что он не собирался опускать руку.

Чон Тхэ Ин цокнул языком. Он медленно подошел к Илаю, с видом полной безнадежности, будто умоляя его отменить свое решение.

Кончики пальцев Илая коснулись его шеи. И в следующий момент его рука обвила шею Чон Тхэ Ина с такой силой, от которой у него перехватило дыхание. Его грубые костяшки пальцев мягко прижались к сонной артерии, на мгновение задушив его. В тот момент, когда он немного ослабил хватку, Илай слегка нахмурился, затем положил другую руку на талию Чон Тхэ Ина и притянул его ближе к себе. По его действиям без сомнений было видно, что Илай не в духе.

Чон Тхэ Ин затаил дыхание. Губы Илая двинулись вперед, чтобы накрыть его губы, не оставляя ему ни единого вздоха, заставляя его перестать дышать и повиноваться. Илай использовал свой язык, чтобы проникнуть глубоко в рот Чон Тхэ Ина, посасывая кончик его языка, а когда Чон Тхэ Ин попытался вырваться из его объятий, сильно укусил.

— Ах, - на мгновение раздался короткий крик, но он тут же был проглочен его губами.

Рука, держащая подбородок Чон Тхэ Ина, двинулась вниз, чтобы погладить его твердую спину, а затем опустилась ниже, чтобы погладить его ягодицы. Чон Тхэ Ин рефлекторно потянулся вперед, чтобы заблокировать непослушную руку, которая грубо играла его ягодицами. Но Илай не остановился и даже придвинулся к нему поближе. Он положил руку на задницу и еще раз притянул его ближе к нижней части талии, медленно лаская его тонкую талию, которая постоянно двигалась и терлась об его нижнюю часть тела - пока не настал момент, когда Чон Тхэ Ин понял его намерения. И внезапно он его отпустил. Обе его руки покинули Чон Тхэ Ина, как будто ничего не произошло.

Поцеловав Чон Тхэ Ина несколько раз Илай отступил на несколько шагов назад. Чон Тхэ Ин вытер рот, судорожно вдыхая кислород, и яростно глядя на Илая. Илай не смотрел на него, его глаза были прикованы к часам. Возможно, у него осталось не так уж много времени, чтобы сесть на последний поезд из Гонконга, чтобы отбыть в азиатский филиал UNHDRO.

Чон Тхэ Ин на мгновение обернулся на часы и быстро проверил свою догадку. Инстинктивно он понял, что существует связь между оставшимся временем и тем, почему Илай его внезапно отпустил. Испытывая признаки возбуждения, недовольный Илай цокнул языком. Потом подтвердил, что у него больше нет времени здесь задерживаться.

Чон Тхэ Ин похлопал себя по груди и вздохнул с облегчением:

— Иди скорее. Жаль, конечно, я бы хотел пойти с тобой, но да, правила есть правила.

Несмотря ни на что, его собственная физическая безопасность - это первое, о чем ему нужно было беспокоиться. Чон Тхэ Ин тоже не был из тех, кто готов был причинить вред себе, лишь бы отомстить. Слава Богу, что у него не было времени. Если бы у него было еще хотя бы пять минут, он, вероятно, немедленно сделал бы кое-что один раз, прежде чем поспешно уйти.

«Иди, иди, просто уходи поскорей».

Чон Тхэ Ин испытывал облегчение, одновременно глядя на этого непонятного человека. Конечно, у каждого человека есть одна или две непонятных черты, но этот человек был полностью непостижим. Иногда, особенно когда Чон Тхэ Ин был обнажен, змеиные глаза Илая холодно прижимались к его телу, как будто он желал его проглотить. Это действительно сбивало с толку. Он выбирал принуждение как способ унизить его, но на самом деле Чон Тхэ Ин совершенно не чувствовал себя униженным, он лишь сдерживал себя чтобы не заняться сексом с тем, кто ему не нравится. Это ведь нормально? Почему же он все еще проявляет интерес к нему?!

Чон Тхэ Ин наклонил подбородок к двери и жестом показал: «Ты опоздаешь. Быстро уходи».

Илай поднял брови. Белая рука, ласкающая возбужденную выпуклость Чон Тхэ Ина, внезапно остановилась:

— Знаешь, Тэй, у тебя очень бледное лицо. Да, мне нужно срочно уезжать. Ты переживаешь, что нам не хватит времени?

Илай сказал это с легким смешком. Проклятье. Чон Тхэ Ин задавался вопросом, почему у него по спине бегут мурашки, когда он видит, что он так улыбается. Пока Чон Тхэ Ин все еще был погружен в свои мысли, Илай потянулся к своим брюкам и Чон Тхэ Ин услышал звук падающего ремня.

Чон Тхэ Ин снова взглянул на часы. Конечно, времени оставалось еще много, но минуты по-прежнему текли быстро. У него все равно нет времени, чтобы успеть уложить его в постель.

— Илай, сегодня тебе нужно вернуться в филиал, чтобы…

— Ах, верно. Я скоро вернусь туда… хм, ты сказал, что имеешь какое-то дело к Море, да? Я позабочусь об этом за тебя. А когда я вернусь, я привезу тебе подарок, так что тебе придется ждать меня здесь следующие несколько дней. В любом случае, после того, что произошло, я больше не могу отдыхать.

— Да, все в порядке, но у тебя больше нет времени…

— Отсоси мне, - серьезно сказал Илай.

Чон Тхэ Ин молча посмотрел на него. Илай осторожно держал и тряс своего гигантского монстра, который высунул голову через расстегнутую молнию.

— У меня действительно нет времени, так что давай покончим с этим быстро. Открой свой рот.

— Ты… ты собираешься…

— Чем быстрее идет время, тем тяжелее мне становится. Я выполню свое обещание, но перед этим давай сделаем хорошо нам обоим.

Чон Тхэ Ин с удивлением посмотрел на медленно приближающегося к нему Илая, который сказал спокойным голосом:

— У меня еще достаточно времени, чтобы сделать это как надо, прежде чем я уйду.

Он протянул руку и потянул плечо Чон Тхэ Ина вниз. Но Чон Тхэ Ин быстро оттолкнул его руку и закричал:

— Хорошо нам обоим? Тебе одному это нравится!

Илай поднял брови и прошептал:

— Ага, - затем улыбнулся и сказал, - Ладно. Я понимаю. В следующий раз я заплачу тебе и основную сумму, и проценты. Но знаешь, сегодня у меня действительно больше нет времени. Открой свой рот... если посмеешь укусить, я сломаю тебе челюсть.

— Подожди, мне не нужно ничего платить, эй, подожди, Илай…

Чон Тхэ Ин ясно помнит, что он сказал тогда. Он также чрезвычайно отчетливо помнил сцену, которая началась со смущения и кончилась стоном и слезами, смешанными с его пошлым, удовлетворенным смехом.

* * * * *

Слушая сердце

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

У Чон Тхэ Ина немели зубы каждый раз, когда он вспоминал о том дне. Блин. Он очень старался стереть это воспоминание, и надеялся, что сможет забыть хоть что-то из этого, но все равно помнил это очень ясно и подробно.

Чон Тхэ Ин энергично покачал головой, отгоняя от себя воспоминание о вкусе, который остался у него во рту с того момента.

Он посмотрел на брокера широко раскрытыми глазами, брокер посмотрел на него с любопытством. Глаза двух людей на мгновение встретились.

— Ты сегодня такой бледный… с тобой все в порядке?

— О нет, все в порядке. Как продвигается твоя работа? Судя по тому, что я слышал, похоже, что наблюдение сейчас становится более строгими, это, должно быть, очень трудное время.

Чон Тхэ Ин сменил тему. Ему станет в сто раз лучше если он поговорит на другую тему и сосредоточится исключительно на ней.

— Это уже подавлено. Возможно, некоторые бесполезные мелочи будут потеряны, но для таких людей, как я, даже если сюда придет общественная безопасность, это не будет иметь никакого значения.

Это звучало несколько хвастливо, но Что Тхэ Ин решил не выказывать недоверие. Видно, что при такой рискованной деятельности он часто договаривается о встрече со своими партнерами в этом месте. Это видимо дает ему чувство надежности.

Официант быстро принес чай. Чон Тхэ Ин подал ему знак, когда он шел к столу, за которым сидел раньше, и таким образом позвал официанта. Чон Тхэ Ин взглянул на чашку чая, стоявшую перед брокером, и взял свою чашку чая.

Атмосфера вновь стала расслабленной, а затем они продолжили общаться на разные темы. Действительно, если вы не находитесь достаточно близко, трудно комфортно разговаривать, не чувствуя себя ни в чем запутавшимся.

Чон Тхэ Ин медленно допил чай и задумался. В конце концов, он не был тем, кто стал бы беспокоиться о чем-то подобном, какой бы неловкой ни была атмосфера, но, возможно, другой человек не мог вынести тишины, он посмотрел на часы и пробормотал.

— Ой, уже почти пора…

— ...ах, тогда я оставлю... Чон Тхэ Ин неловко поставил стакан с чаем.

Очевидно, что никаких оснований для появления здесь третьего лица не было, если только не было предварительной договоренности. Брокер выглядел немного взволнованным. Однако, когда Чон Тхэ Ин собирался встать, он махнул рукой.

— Нет, все в порядке. У меня еще есть немного времени, спокойно допивай свой напиток. Я приехал немного раньше.

— Ха, да… Чон Тхэ Ин остановился на полпути, немного поколебался, затем снова сел.

В конце концов, он все равно пришел ненадолго, поэтому планировал допить чашку чая и сразу вернуться в свою комнату, правда вместо этого встретил брокера.

— Кстати… у тебя было что-нибудь интересное в последнее время?

Чон Тхэ Ин по привычке перевернул чашку на блюдце и взглянул на брокера. Для него, возможно, спрашивать о товарах, которые он продает, было табу. Поэтому люди часто решают пойти в обход и спросить неявно. Но Чон Тхэ Ин не был таким уж любопытным, и ему было все равно, кому он что-то продавал. Став свидетелем масштабных продаж оружия своими глазами, эти небольшие сделки так же просты, как выпить чашку чая в таких местах.

— Занятие такими продажами - это большая проблема, - горько облизнул губы Чон Тхэ Ин.

Брокер, похоже, неправильно понял смысл его слов. Казалось он выглядел удивленным, похоже, он действительно неправильно понял его любопытство. Брокер сложил руки вместе и ответил:

— Не такая уж и проблема. Сегодня это вовсе не имеет большого значения. Кое-кто попросил меня сделать паспорт.

— Заграничный паспорт? - Чон Тхэ Ин, возившийся с чашкой чая, внезапно перестал двигаться.

Горькие воспоминания опять нахлынули на него. Даже если у вас сотня идеальных паспортов, вас все равно могут арестовать где угодно, если вам не повезет. Ему очень хотелось передать свой кровавый опыт человеку, который хотел выступить в роли фальшивого агента, но он не мог бы, если бы не хотел получить пулеобразные глаза брокера за вмешательство в дела бизнеса.

Чон Тхэ Ин не намерен был создавать новую личность и повторно использовать тот же путь, что и раньше с Илаем. Не лучше ли попытаться сбежать другим способом? Подобные методы, как правило, имеют тенденцию приводить к одним и тем же результатам.

— Этот паспорт… он будет считаться действительным? - Чон Тхэ Ин осторожно приподнялся и нерешительно спросил.

Брокер поднял голову и уверенно сказал:

— Конечно!

Его поведение было таким, как будто он был готов доказать это прямо сейчас:

— В любом случае это поддельный паспорт, но если просто показать его незнакомому человеку, все будет в порядке…

Чон Тхэ Ин проглотил вопрос и потянулся за паспортом красного цвета, который только что достал брокер. Паспорт, который ему дал дядя, был идеальным поддельным паспортом. На самом деле Чон Тхэ Ин был недостаточно проницательным, чтобы отличить поддельные документы от настоящих, поэтому, пока ему не было очевидно это различие. Он не мог отличить хорошего или плохого качества подделка.

В то же время Чон Тхэ Ин не знал, действительно ли брокер мог так гордиться этим паспортом, который он держал в руке, или нет. Но, похоже, это хороший продукт, настолько хороший, что даже профессионалы его вряд ли заметят.

Чон Тхэ Ин на мгновение задумался, разглядывая паспорт в руке. Это была фальшивая личность. По сути, для жителя маленькой страны, особенно маленькой страны со своим языком, подделать заграничный паспорт будет очень сложно. Даже Чон Тхэ Ин с самого раннего детства часто бывал за границей – его английский был довольно хорошим, хоть и беглым. Он легко может начать разговор, но если говорить долго, собеседник сможет понять, что его произношение отличается от носителей языка.

— В конце концов, этот метод нельзя использовать снова… - пробормотал Чон Тхэ Ин и энергично покачал головой.

...но даже если бы его обнаружили, это было бы совсем не плохо.

— Этот документ, если он достаточно хороший, с его помощью можно сделать…

Однако Чон Тхэ Ин не смог договорить. Внезапно из-за его плеча показалась рука. Темно-синяя перчатка мягко и аккуратно взяла паспорт из рук Чон Тхэ Ина.

— Ван Ли Мин? Если вы плохо владеете языком, вам лучше перестать делать поддельные заграничные паспорта.

Позади Чон Тхэ Ина раздалась серия звуков перелистывания страниц паспорта. Услышав этот медленный и спокойный голос за плечом, Чон Тхэ Ин замер.

— Более того, с этим документом ты даже не сможешь пройти через охрану, не дойдя в аэропорту даже до посадки. Если ты хочешь его использовать, ты должен делать это правильно. Если тебе это действительно так нужно, позволь мне познакомить тебя с кем-то получше. Хорошо, Тэй?

— ...не говори ерунды. Сейчас мне это «действительно не нужно». Мне просто интересно, сколько это стоит. Знания бесконечны, если ты просто хочешь узнать немного больше то, что в этом плохого?

Чон Тхэ Ин подчеркнул слова «действительно не нужно» и обернулся, чтобы посмотреть на него. Это правда, что он не лгал, но, говоря это в такой ситуации, у него возникает ощущение, что он лжет. Видите ли, если вам не повезет, все обернется именно так. Независимо от того, насколько совершенна ваша личность, если вам не повезет, вы все равно немедленно встретите свою судьбу. Чон Тхэ Ин горько цокнул языком и посмотрел на высокого мужчину, который подошел и встал прямо позади него, не издав ни звука.

Эти темно-синие перчатки выглядят не так уж и плохо, но скоро они намокнут и будут выброшены. Чон Тхэ Ин просто надеялся, что он не станет одним из тех, из-за кого они намокнут и их придется выбросить.

Даже когда он посмотрел на него, Илай все еще был в этом странном костюме, равнодушным взглядом смотрел на паспорт в своей руке, а затем взглянул на брокера, сидевшего напротив Чон Тхэ Ина. Брокер вздрогнул и тайно со страхом посмотрел на Илая.

— Этот человек... - брокер замялся и нерешительно спросил, хотя, похоже, он знал Илая раньше.

Однако Илай, похоже, не обратил на него никакого внимания.

— А, это Илай, человек, с которым я раньше работал в UNHRDO... Риглоу.

Чон Тхэ Ин быстро взглянул на Илая и представил его второе имя. В конце концов, он обычно не представлялся своим полным именем, хотя это имя не было большим секретом.

— Ах, верно! Мистер Риглоу из T&R. Я уже встречал Вас однажды… - взволнованно сказал брокер, но Илая это не волновало.

— Вы планируете сделать этому парню поддельный паспорт? - спросил он медленно, словно просто говорил на скучную тему погоды, и небрежно швырнул паспорт перед брокером.

Затем он посмотрел на Чон Тхэ Ина и задумчиво спросил:

— Это ведь не этот человек, сделал в прошлый раз твой паспорт?

— А? Эм, наверное, нет.

Возможно, и так, добавил он про себя. На самом деле, Чон Тхэ Ин никогда не встречался человеком, который изготовил его поддельный паспорт.

— Я получил его от дяди, когда он уже был закончен, поэтому я не знаю, кто именно его сделал.

— Эм. Даже если это тот человек, к которому обращался Чон Чан Ин, он больше бы не сделал подобных вещей. В последнее время я был сильно занят, и у меня наконец-то появилось свободное время, и сейчас у меня очень хорошее настроение. Итак, сегодня я только что спас Вам жизнь. Идем, Тэй.

Голос Илая звучал чрезвычайно спокойным. Брокер на мгновение тупо моргнул, по-видимому, не подозревая, что эти слова были адресованы ему, потому что он говорил, даже не взглянув на него.

Но Чон Тхэ Ин уже давно научился понимать слова и настроение Илая.

Брокер, вероятно, слышал имя Риглоу, но не знал его полностью. Он открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но замолчал пытаясь что-то вспомнить...

Риглоу снова небрежно коснулся своей перчатки.

— Я закончил пить, - Чон Тхэ Ин залпом выпил чашку чая, поставил ее на блюдце и быстро встал.

Он подошел и встал перед Илаем с натянутой улыбкой. Чон Тхэ Ин протянул руку, чтобы пожать руку растерянному брокеру.

— Человек, которого я ждал, прибыл, так что я пойду. Удачи с доставкой. Увидимся снова, если будет возможность.

— А? Ах, ах, да, но… - брокер ответил неловко, а затем обеспокоенно взглянул на Илая.

Он вспомнил. Да. Точно. Это младший брат «большого человека» T&R стоит прямо перед ним. Разве он не знаменит по-своему на поле боя даже больше, чем его брат.

Чон Тхэ Ин мог понять чувство желания брокера поговорить со знаменитым человеком. Но проклятие! Он ведь должен знать, почему он так знаменит! Доброта в сердце Чон Тхэ Ина побудила его помочь брокеру.

Чон Тхэ Ин ярко улыбнулся и тихо взял холодную руку в военных перчатках Илая:

— Давай вернемся в нашу комнату. В любом случае, мне есть что тебе сказать.

Илай прищурился и посмотрел на Чон Тхэ Ина, как будто ясно понимая, о чем тот думает в этот момент. Он вздохнул:

— Хорошо. Мне тоже интересно, что ты собираешься сказать. Но сейчас есть кое-что раздражающее, поэтому, когда мы разберемся с этим, мы вернемся в нашу комнату.

Сказав это, Илай слегка постучал по тыльной стороне руки Чон Тхэ Ина, которая держала его за руку. Он нахмурился и ответил:

— Эй, в любом случае, это не UNHRDO. Если ты убьешь кого-то прямо посреди отеля…

Словно говоря ему продолжать говорить, Илай скривил губы и посмотрел на Чон Тхэ Ина. Эта улыбка в конечном итоге была похожа на насмешку. Чон Тхэ Ин замолчал. Улыбка на губах Илая стала еще глубже:

— Я знаю, о чем ты думаешь, Тэй. Неважно, действующий ли у тебя паспорт или нет. Я не настолько жесток, чтобы принимать меры против мелких брокеров и продавцов таких некачественных вещей.

Чон Тхэ Ин облизал губы и уставился на Илая. Если он захочет кого-то поймать, он может поймать его в любой момент. Но в ситуации, когда он не контролирует себя, это пугает людей. Лицо брокера исказилось, как скомканный лист бумаги, когда он услышал, что товары, которыми он торговал, были низкого качества и неумело изготовлены. Но наконец он понял, что в данном случае это была та соломинка, которая только что спасла ему жизнь. Если бы этот брокер был профессионалом, который заключал крупные сделки и правильно продавал качественные вещи, возможно, этот день в следующем году стал бы годовщиной его смерти.

В отличие от Чон Тхэ Ина, которому все эти годы не везло, этот брокер действительно был счастливчиком. В то же время клиент брокера, похоже, наконец-то прибыл, поэтому он коротко попрощался, по очереди с сожалением посмотрел на Чон Тхэ Ина и Илая, а затем быстро ушел.

Чон Тхэ Ин стоял перед Илаем до тех пор, пока брокер и странный мужчина средних лет не отошли и полностью исчезли из его поля зрения, а потом как будто потерял все силы. Чон Тхэ Ин нервно посмотрел на свою пустую чашку, а затем поднял взгляд на Илая, сидящего напротив.

— ...почему ты здесь?

Чон Тхэ Ин задавался вопросом, почему этот человек, который исчез на прошлой неделе и не удосужился связаться с ним, внезапно появился перед ним без предупреждения, вот так. Илай коротко ответил, как будто это было очень очевидно:

— Потому что сегодня пятница. Ты забыл? До позавчера Чон Тхэ Ин помнил об этом. Но сегодня как раз забыл. Если подумать, разве этот человек не ездит каждые выходные с этого острова в Гонконг на работу?

Илай позвал официанта, чтобы тот принес напитки. Жест перелистывания меню выглядел очень забавно. Как он сказал, похоже, у него сегодня и правда было очень хорошее настроение. Когда он посмотрел в глаза официанту, то даже вежливо улыбнулся. Чон Тхэ Ин застыл со стаканом воды, которую только что налил официант, и тупо посмотрел на Илая. Он моргнул. Илай посмотрел на Чон Тхэ Ина, как будто почувствовал его взгляд.

Чон Тхэ Ин застенчиво пробормотал про себя: «Ну и что? Ничего. Просто у него сегодня хорошее настроение».

— Хм...? - Илай неопределенно пожал плечами, - просто я очень рад наконец увидеть тебя.

Чон Тхэ Ин тут же опустил глаза. Он не хотел совершать еще одну ошибку, он промолчал, чтобы не провоцировать без необходимости этого человека, который, казалось, был в очень хорошем настроении спустя долгое время. С хорошим настроением справиться гораздо легче, чем с плохим.

Кроме того, это было лицо, которое он не видел уже несколько дней.

— Это… сними перчатки, ладно?

«Это выглядит так отвратительно», - Чон Тхэ Ин проглотил последние слова.

Илай поднял брови и послушно снял перчатки. Постепенно появились красивые белые руки, которые он никогда не мог себе представить в этих ужасных перчатках.

«Правильно, мне нравится эти руки…»

Эти руки внезапно переместились ближе к его лицу, зрение Чон Тхэ Ина затуманилось, и он рефлекторно слегка отклонился назад, чтобы посмотреть сквозь щели между пальцами. Хотя он инстинктивно подавил свою бдительность, было уже слишком поздно.

Илай пристально посмотрел на Чон Тхэ Ина, затем улыбнулся и убрал руку. Он удобно откинулся на диване и спросил:

— Хорошо. Давай послушаем, что заставило тебя ждать меня.

— Что? - Чон Тхэ Ин посмотрел на него, задаваясь вопросом, о чем говорит Илай.

Но после нескольких секунд молчания он вспомнил, что только что сказал брокеру: «Человек, которого я ждал, прибыл».

— Ах, это... Чон Тхэ Ин почесал голову. Таким образом, угадав его мысли, Илай с радостью нанес еще один удар ножом.

— Когда я вошел сюда, мне было очень любопытно, что ты собираешься сказать?

...Чон Тхэ Ин слабо застонал и уставился на Илая.

На самом деле у него было много что сказать, но все это было трудно сказать. Особенно в такой ситуации, когда последние несколько дней он был почти в тюрьме.

Например, он хотел узнать как долго ему придется оставаться здесь. Или если он поставил слежку за ним, то мог бы нанять более профессионального парня, чтобы он не обнаружил его?

— О, ладно. В любом случае, ты знаешь, что я не собирался убегать от слежки. На самом деле я не убегал, - нахмурившись, добавил Чон Тхэ Ин.

Вспоминая об этом, он внезапно почувствовал боль в лодыжке. Илай поднял брови, но ничего особенного не сказал, просто кивнул, как бы давая ему знак продолжать.

— Поскольку мне было скучно, я просто решил отлучиться на некоторое время чтобы насладиться прогулкой в одиночестве. И все же эти парни использовали свои кулаки, чтобы поговорить с бедным пациентом, который был в состоянии паники. Один из них такой свирепый, он даже использовал парализующий спрей, когда пытался оттащить меня. Моя лодыжка только что немного восстановилась, ты знаешь, как она болит?

Илай не сводил глаз с ворчащего перед ним Чон Тхэ Ина, тихо слушая эти слова и медленно погружаясь в свои мысли. Его холодные глаза немного растерялись, но быстро вернулись к обычному выражению. Он открыл рот:

— Бедный пациент с травмой лодыжки прыгнул с моста высотой в несколько метров. Услышав это, я подумал, что ему стало лучше.

— Я прыгнул, потому что знал, что если прыгнуть с такой высоты, то все будет в порядке.

— Правильно. Именно это я и имел в виду, - Илай тихо заговорил сам с собой.

Чон Тхэ Ин сразу замолчал. Он не смотрел на него, но после этих слов сразу же поднял на него глаза. Илай, казалось, о чем-то думал, но вдруг рассмеялся:

— Правильно, а потом ты спокойно вернулся в отель.

Он тихо рассмеялся, как будто был счастлив. В этот момент подошел официант, поставил чашку на стол и ушел. Горячий пар поднимался из чашки чая.

Чон Тхэ Ин слегка нахмурился и подозрительно посмотрел на Илая, пытаясь понять, почему мужчина перед ним вдруг так счастливо улыбнулся. Через некоторое время Илай перестал улыбаться, но улыбка в его глазах все еще была там:

— На этот раз я должен признать, что твои навыки побега достойны восхищения.

— Ха?

— Это значит, что начиная с того момента, как ты спрыгнул с моста, все, что произошло после этого, было вне моего контроля.

Чон Тхэ Ин пристально посмотрел на Илая. Он вздохнул с облегчением и увидел как Илай снова надевает снятые перчатки. Посмотрев на его необычные действия Чон Тхэ Ин подозрительно наклонил голову.

— Почему ты вдруг опять надел их?

— Что-то у меня опять испортилось настроение, и теперь я кажется знаю, из-за чего. Подожди минутку. Я вернусь, пока чай не остынет.

Прежде, чем Чон Тхэ Ин успел заговорить, Илай встал со своего места и начал делать легкие, но быстрые шаги куда-то вперед. Остальные слова Чон Тхэ Ина повисли в воздухе, и он с трепетом наблюдал за ним. Спина Илая постепенно отдалялась. На другом конце холла мужчина, сидящий на диване перед маленьким чайным столиком и открывающий газету, тут же встал и побежал в противоположный вестибюль отеля, стараясь держаться на достаточном расстоянии от Илая. Илай слегка улыбнулся и пошел быстрее. Его спина быстро исчезла из поля зрения.

Чон Тхэ Ин внезапно остался один, не понимая, что происходит. Он потрясенно моргнул и посмотрел в пустое пространство перед собой.

— Что...? - Чон Тхэ Ин наклонил голову и почесал затылок.

Внезапно у него появилось плохое предчувствие. Как предупреждение о том, что должно произойти что-то чрезвычайно ужасное.

Чон Тхэ Ин уставился на дымящуюся чашку чая перед его глазами. Не лучше ли будет сейчас вернуться в свою комнату? Даже когда приходится стать свидетелем чего-то неприглядного, существует огромная разница между тем, чтобы просто знать про ситуацию и если оказаться лицом к лицу с этой ситуацией. Конечно, бывают моменты, когда пребывание в месте, где много людей, дает ощущение большей безопасности, например, возможность стать главным героем ужасающей серии убийств Илая, но на этот раз все немного по-другому.

Чон Тхэ Ин опять посмотрел на горячую чашку чая перед глазами, затем взглянул в том направлении, где только что исчез Илай. Нет никаких признаков того, что он вернется немедленно. Хм, расстояние довольно большое. Даже если он сейчас будет двигаться на максимальной скорости, его будет нелегко догнать.

Чон Тхэ Ин подумал об этом, а затем покачал головой. Как и ожидалось, лучшим выбором было спрятаться в комнате. То, что он ушел в этих перчатках, было действительно слишком страшно. Чон Тхэ Ин также не хотел хвастаться перед другими тем, что он убийца, и он также не собирался сообщать другим, что он был в центре всего этого. В любом случае, если Илай вернется и не увидит его здесь, он, вероятно, вернется в номер.

— Вот счет…

Когда он позвал официанта, который случайно проходил мимо, тот с дружелюбной улыбкой указал на счет. Как только он услышал эти слова, Чон Тхэ Ин тут же попытался, хромая, выбраться со своего места, но безуспешно. Потому что прямо перед тем, как он успел сделать несколько шагов, на другой стороне гостиницы непрерывно раздавались несколько коротких криков, ропота и тишины, как будто его облили ведром холодной воды.

Официант, стоявший рядом с ним, тоже тупо посмотрел на него. Чон Тхэ Ин нахмурился, глядя на выпученные глаза официанта, смотрящего через его плечо. Интуиция подсказывала Чон Тхэ Ину, что он опоздал на шаг.

Чон Тхэ Ин не хотел оглядываться назад. Он сделал вид, что ничего не произошло, просто хотел побыстрее расплатиться и вернуться в свою комнату. Но, глядя на растерянные и испуганные лица всех вокруг, Чон Тхэ Ин мог только вздохнуть и опустить голову. Наконец кто-то подошел и молча остановился в нескольких шагах позади него. Хотя он совсем не хотел оглядываться назад, Чон Тхэ Ин все равно слышал голос, зовущий его.

— Чай остыл? Этого не может быть.

Голос был спокойным и равнодушным, как будто ничего не произошло. Илай скептически взял чашку, «щелкнул», звук удара чашки о блюдце отозвался эхом в гнетущей тишине, охватившей всю комнату:

— Как и ожидалось, он еще не остыл. Я же сказал тебе подождать меня, Тэй.

Чон Тхэ Ин выругался про себя: «Ты, должно быть, пророк», а затем медленно, медленно повернулся с застенчивым лицом.

То, что предстало перед его глазами, было сценой, которую он мог предсказать заранее. Илай спокойно бросил «вещь», которую он держал, на пустой стул, и как только его бросили на этот стул, в нем можно было разглядеть человека. Он выглядел испорченным, как кусок намоченной ваты. Если быть точным, он был похож на ватный тампон, пропитанный кровью.

Лицо парня было залито кровью, в нем, сложно было узнать человека. У этого парня также была «почти» сломана рука, и, возможно, его нога.

Даже если он не был непосредственным свидетелем этого, эти образы все равно мелькали в голове Чон Тхэ Ина. Илай позволил этому человеку бежать со скоростью молнии в страхе, а затем немедленно сломал ему ноги. Затем он лишил этого человека возможности двигаться, и утащил его с собой.

В то время расстояние между ними двумя было очень большое, и тот человек сразу же успел убежать, как только почуял опасность, но он все равно догнал его на той улице и так же быстро утащил обратно сюда. Ведь как ни крути, этот человек не может быть человеком. Илай Риглоу не может быть человеком.

Чон Тхэ Ин решил, что в следующий раз, когда он увидит Кайла, он серьезно спросит, действительно ли исследовательский центр T&R занимается исследованием оружия.

Илай снял промокшие и окрашенные в красный цвет перчатки, накинул их на мужчину и сел. После этого он неторопливо взял дымящуюся чашку и поджал губы. Чон Тхэ Ин стоял неподвижно и смотрел на Илая. Он не мог сдержаться и просто хотел немедленно покинуть это место. Илай спокойно ответил на его взгляд:

— Разве ты не говорил, что твои ноги болят, так почему ты там стоишь?

— Я не хочу сидеть в одном кресле с человеком, который в данный момент пытается бороться за свою жизнь, - сказал в сердцах Чон Тхэ Ин. На стуле этот мужчина истекал кровью.

Илай громко рассмеяться:

— Нет, кажется, это всего лишь маленькая ранка на голове, которая немного кровоточит, это не так уж и серьезно. Я отвезу этого парня в больницу и удостоверюсь, что его жизни ничего не угрожает. Но перед этим, пожалуйста, задай ему вопрос.

Чон Тхэ Ин знал самый быстрый способ выйти из этой ситуации, поэтому он цокнул языком, подошел к столу и сел на стул, он сказал сердито:

— Если у тебя есть вопросы, просто спрашивай. Я хочу вернуться в свою комнату.

Чувствуя любопытные взгляды вокруг себя, Чон Тхэ Ин немного обеспокоенно посмотрел на мужчину, ожидая, сможет ли он говорить. Ему казалось, что появление полиции здесь было лишь вопросом времени. Однако человек перед ним был очень спокоен. Илай слегка повернулся и подал знак мужчине, стоящему рядом со столбом вдалеке. Мужчина тут же кивнул и вернул этот знак.

Чон Тхэ Ин быстро понял, что это один из хвостов, которые преследовали его последние несколько дней. Внезапно в его голове мелькнула мысль, и он повернулся, чтобы посмотреть на окровавленного мужчину, лежащего рядом с ним. Ему потребовалось некоторое время, чтобы узнать его, потому что его лицо было в синяках и искажено, но это он преследовал его накануне, и это был тот же парень, который вытащил парализующий спрей и направил его на него.

— Это один из тех, кто преследовал тебя?

Чон Тхэ Ин медленно кивнул, Илай спокойно сел перед ним пить чай.

— Так это был не твой человек?

— Спроси у него имя.

— Хорошо. Давай начнем с этого вопроса. Это не займет много времени, просто спроси его, а потом мы вернемся в комнату.

Илай поставил чашку чая и посмотрел на мужчину, который безвольно лежал на стуле, как будто был без сознания:

— Кто послал тебя следовать за ним?

Ответа не последовало. Возможно, он даже не осознавал, что постепенно теряет сознание. Чон Тхэ Ин нервно покраснел:

— Он потерял сознание?

— Он не умер и не потерял сознание. Потому что, как только я его поймал, я сломал ему ногу. Я вколол ему лекарство, которое не продается из-за некоторых проблем с ингредиентами, но эффект довольно хороший, по крайней мере, он не даст ему поспать какое-то время... но из-за этого операция может быть очень болезненной, об этом я как-то не подумал. Врачам придется постараться, чтобы склеить его сломанные кости, пока он в полном сознании, извини.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая, который спокойно говорил, даже не моргнув. Лицо его было бледным. Даже думать об этом было больно. Мужчина, казалось, был еще в сознании, он дрожал и качал головой. Илай улыбнулся без каких-либо эмоций.

Чон Тхэ Ин прикусил белые губы и потерял дар речи. Это не чужое дело, а напрямую связанное с ним. У Чон Тхэ Ина побежали мурашки по коже. В это время Илай похлопал мужчину по плечу и неторопливо заговорил:

— Кто стоит за вами? Кто именно приказал вам использовать любую возможность и похитить его любыми способами? Этот мир полон глупых людей.

Илай щелкнул языком, устремив взгляд на мужчину, который только качал головой. Среди напряженного шепота вокруг, мужчина вдруг издал крик ужаса: люди, которые были наблюдали за этой сценой, не смогли сдержать криков.

Несколько человек, судя по всему, служащие отеля, приближались к ним. Илай даже не удосужился взглянуть, он держал руку, которая только что сильно ударила мужчину по лицу:

— Спрошу еще раз. Если на этот раз ответа все еще не будет, ты попадешь не в больницу, а в другое место… мы вместе вернемся в комнату и медленно выясним, сколько костей в человеческом теле и как выглядят внутренние органы в организме.

Раздался тихий голос со спокойной улыбкой, проникшей в ухо Чон Тхэ Ина. Он снова и снова кусал губу, глядя на сложное выражение этого лица.

Он чувствовал, что был неправ, когда спросил, почему за ним следят. Если бы он не убежал, ничего не сказав, возможно, этой ситуации не произошло бы. Но как он мог знать, был ли это именно этот парень или кто-то другой? Но с другой стороны, у него все еще было ощущение, что если бы не этот парень, в мире нашелся бы какой-нибудь сумасшедший, который без колебаний попросил бы кого-нибудь следить за кем-то еще.

— Эй, Илай, а что, если этот парень просто пытался кого-то арестовать?…а что, если здесь произошло недоразумение и ты поймал не того человека?

Чон Тхэ Ин говорил сбивчиво, но в ответ на это послышался насмешливый смех.

Илай нежно сжал подбородок мужчины, не отвечая на вопросы Чон Тхэ Ина. Несмотря на то, что казалось, что он делал это очень осторожно, Чон Тхэ Ин прекрасно знал, насколько сильны эти белые руки. Он тихо отвел взгляд от его искаженного лица.

— Тогда спросим его ещё раз. Кто тебе отдал приказ следить за этим парнем? - тихо сказал Илай.

Его тон и выражение лица были чрезвычайно спокойными и не выражали никакого гнева. Если вы просто посмотрите на него, то можете подумать, что это вежливый и элегантный человек. Должно быть, его лицо обмануло многих людей, но, к счастью, он не был одним из них.

Губы мужчины дрожали, когда он смотрел на Илая, который всё ещё был очень спокоен. Его язык настолько онемел, что, казалось, он не мог говорить. Илай не дал ему слишком много времени. Он моргнул один или два раза.

Едва он встал со стула, как к нему подбежал мужчина в опрятной и чистой униформе, похожий на менеджера отеля. Сразу за ними последовали трое или четверо здоровенных мужчин.

— Прошу прощения, господа, но, пожалуйста, подождите…

Илай прервал его, прежде чем человек в форме успел закончить предложение.

Пока он говорил вежливым голосом, мужчина замолчал и наклонил голову в ответ на сказанное.

— Вы уже должны были быть в курсе. Разве вам ещё не сообщил вам об этом? Тогда позвольте мне пояснить. Поскольку это всего лишь небольшая ссора между друзьями, вам не о чем беспокоиться. Всё. А теперь мне нужно помириться с моим другом, поэтому, пожалуйста, подготовьте для меня комнату.

Илай на мгновение остановился и посмотрел на Чон Тхэ Ина.

— Ты же не хочешь, чтобы в твоей комнате пахло кровью, не так ли?

— Конечно, - Чон Тхэ Ин потерял дар речи.

Он точно знал, что произойдёт в этой комнате, и не собирался ради этого отказываться от комнаты, в которой находился. Мужчина в форме менеджера, казалось, на мгновение поколебался, прежде чем предпринять какие-либо действия. Илай сохранял самообладание, но через какое-то время поднял голову. Между его бровями появились тонкие морщинки. В этот момент послушался голос менеджера:

— Мне очень жаль, сэр, но по политике отеля мне сложно принять Ваши пожелания. У нас запрещено устраивать хаос в общественных местах...

Мужчина в форме говорил таким холодным и чётким голосом, словно читал книгу, и Чон Тхэ Ин увидел, как охранники, пришедшие с ним, обошли и окружил Илая.

Хоть эта ситуация и казалась очень пугающей, Илай даже не обратил на них внимания, а лишь скривил рот, как будто был раздражён:

— Тэй, у тебя есть дополнительные перчатки? - внезапно спросил Илай. Услышав эти слова, Чон Тхэ Ин потер виски, потому что у него резко заболела голова.

— Нет... я больше не твой младший лейтенант. Почему я должен носить с собой твои перчатки?

Кажется, этот парень сегодня не остановится на убийстве одного человека, хотя он уверен в том, что полиция вот-вот ворвётся сюда... но сколько ещё человек он собирается убить? Чон Тхэ Ин был немного взволнован холодными взглядами других, в том числе мужчины в форме менеджера, который сосредоточил на нём свое внимание, и чувствовал себя очень некомфортно. Ему очень хотелось оправдаться, что он не имеет никакого отношения к этому сумасшедшему. Звук сирены становился всё ближе, но Чон Тхэ Ин не мог понять, полицейская ли это машина или скорая помощь. Окровавленное лицо мужчины, безвольно лежавшего перед Илаем, теперь обрело некоторую жизненную силу. Возможно, он видел приближающийся проблеск надежды на выживание, но прежде, чем эта надежда успела зародиться, она тут же разбилась.

Мужчина в форме менеджера ответил на звонок:

— Да, я Робби. Здесь немного шумно, но я скоро разберусь с этим и...

Мужчина в форме на мгновение остановился, прежде чем посмотреть на Илая странными глазами, а затем сказал:

— Да, да. Я понял.

Когда он завершил звонок, на его лице отразилось разочарование. Беспокойство выражалось в его поспешных движениях, когда он смотрел на Илая.

— Могу ли я вернуться в свою комнату? - тихим голосом спросил Чон Тхэ Ин, заранее зная, что не получит ответ.

Он привык к таким взглядам окружающих с тех самых пор, как его повысили до младшего лейтенанта Илая в UNHDRO, но подобные холодные взгляды от обычных людей переносить было намного тяжелее. А услышать «Перелом костей не займёт много времени», было поистине чудовищно.

— Если это полиция, пусть уезжают, если это скорая помощь, скажи им, чтобы подождали. Я поднимусь на минутку в свою комнату, а потом спущусь.

Чон Тхэ Ин не знал, с кем он разговаривает, поскольку он просто смотрел в неизвестное пространство. Человеком, который ему ответил, был мужчина, сидевший на диване напротив. Чон Тхэ Ин узнал его, потому что это был один из хвостов, преследовавших его последние несколько дней. Он коротко ответил Илаю и ушёл.

Мужчина в униформе подал знак дородным мужчинам, стоявшим вокруг Илая уйти, и им пришлось уйти с разочарованными лицами.

— Я подготовлю для Вас комнату... чтобы вы могли поговорить там со своим другом. Так что, пожалуйста...

В отличие от недовольного голоса, его лицо было покрыто коммерческой улыбкой, выражающим полное уважение к собеседнику. Чон Тхэ Ин втайне подумал, что это тоже очень страшный человек.

Илай мягко кивнул, получив от него ключ. Он задумался и повернулся, чтобы посмотреть на залитого кровью человека.

— Пойдём. Давай поднимемся наверх и поговорим спокойно, мой друг.

Илай схватил обмякшего мужчину за воротник и осторожно поднял его, тепло улыбаясь. Он схватил Илая за руку и неуверенно потащил сломанную ногу по полу. Его рот, руки и ноги... всё продолжало дрожать при ходьбе. Он застонал, как умирающее животное, когда кровь хлынула изо рта, где отсутствовало несколько зубов.

— Это… - он что-то отчаянно пробормотал.

Каждый раз, когда он открывал рот, из него хлестала кровь, из-за чего невозможно было понять что он говорит.

Илай ухмыльнулся и слегка хлопнул его по щеке. Пощёчина была настолько «легкой», что издавала звук, будто рвется кожа и плоть.

— Я не понимаю тебя. Говори понятнее.

Мужчина заговорил медленнее, но на этот раз старался произнести отчётливо каждое слово:

— Линг... Шин...

Также были слышны бессвязные и медленные слова, невнятно вылетающие из его рта. Но это всё.

Чон Тхэ Ин тупо посмотрел на мужчину и моргнул.

— Линг Шин...? Кто это?

Он никогда раньше не слышал этого имени. Илай сказал, что он послал этого человека похитить его, поэтому он задумался, был ли это кто-то из знавших его дядю или брата. Чон Тхэ Ин глубоко задумался, не зная, стоит ли ему спрашивать дядю об этом или нет. Находившийся перед ним мужчина заикаясь с трудом и изнеможением произнес:

— Линг, дал мне приказ… этого мальчика... привести его... привести его.

Окровавленная рука мужчины указала на Чон Тхэ Ина.

Он рефлекторно сделал шаг назад и посмотрел на мужчину, когда рука потянулась к нему.

— Меня? Ты преследовал меня? Но кто тебя послал?

Когда он встретился взглядом с Илаем, тот улыбался. Уголки его рта слегка приподнялись, образовав изящную линию. Чон Тхэ Ин внезапно осознал, что Илай знал ответ ещё до того, как эти слова сорвались с уст этого человека.

Но прежде чем Чон Тхэ Ин успел спросить его имя, Илай сказал: «Он пошёл на риск» и в тот же момент дал этому человеку чудовищную пощёчину.

Отбросив мужчину в сторону, Илай отвернулся от него, и не оглядываясь произнёс:

— Ты должен был ответить раньше. Здесь есть парень, которому не терпится вернуться в свою комнату. Уведите этого парня.

Мужчина, стоявший у столба чуть поодаль, немедленно подошёл к раненому мужчине. Теперь, даже членам семьи его будет трудно узнать. Среди гнетущей тишины Илай казался очень спокойным… нет, с немного неловким выражением лица он вытирал кровь с рук.

В следующий момент он подошёл к человеку в форме менеджера, стоявшему неподвижно, как лягушка перед змеей, и вынул из его нагрудного кармана аккуратно сложенный белый платок. Шёлковый платок медленно скользнул по руке Илая, а затем быстро окрасился в тёмно-красный цвет.

— Могу ли я отменить бронирование?

Илай улыбнулся, сунул окровавленный платок обратно в нагрудный карман менеджера и отвернулся от него. Он повернулся к Чон Тхэ Ину, стоящему рядом, и посмотрел на его усталое лицо.

— Я примерно знаю, кто меня беспокоит. А теперь пойдём в комнату.

Чон Тхэ Ину совсем не хотелось показывать окружающим, что он знаком с ним, уходя отсюда с этим человеком, но Илай дал понять, что лучше уйти сейчас, немедленно. Чон Тхэ Ин неосознанно кивнул, быстро развернулся и пошёл к лифту. По пути он встретился взглядом с брокером, сидевшим в нескольких столиках от него. Он смотрел на Илая с недоумением, и видимо только в этот момент понял, как ему повезло.

Ам ему действительно очень повезло. Видимо после этой сцены, Чон Тхэ Ину больше никогда не придётся его встретить. А что насчет Чон Тхэ Ина? Он даже не знал, как долго ему придётся оставаться в этом отеле.

Чон Тхэ Ин покинул вестибюль и вошёл в коридор, ведущий к лифту. Наконец взгляды, которые он ощущал на своей спине, исчезли, но запах крови, кажется, всё ещё сохранялся на кончике его носа.

Войдя в лифт, он услышал неторопливый голос:

— Куда ты так торопишься?

Чон Тхэ Ин нажал кнопку лифта 10-го этажа. После этого он повернулся, посмотрел на Илая и вздохнул.

— Хорошо, итак… кто это?

— …..?

— Кто отправил этого парня? - Чон Тхэ Ин нахмурился и спросил ещё раз.

Не было никаких сомнений в том, что это человек уже всё знал. Если бы он не знал, то, очевидно, не отпустил бы этого человека. Он сказал, что его направил Линг Шин. И что ещё он сказал? Чтобы он привёл его. Окровавленный язык и поврежденный рот не позволяли ему ясно говорить, поэтому это всё, что услышал Чон Тхэ Ин. Но...

— Линг Шин... но я не знаю никого подобного, - пробормотал Чон Тхэ Ин наклонив голову и цокнув языком.

Илай, который смотрел на него, внезапно рассмеялся.

— Когда дело доходит до Лингов, о них знает весь мир. В настоящее время главой этой семьи является семидесятилетний старик по имени Линг Хо Лин, даже в этом возрасте он всё ещё достаточно силён, чтобы тянуть свои длинные руки во все стороны, а также он известен своей диктаторской жадностью. Разве ты не слышал о нём? Никогда? Неужели? Так ты не знаешь, что, когда этому старику было под пятьдесят, он полюбил молодую девушку, которой тогда ещё не было и двадцати лет, взял её себе в качестве седьмой жены и очень дорожил ею... Это очень известная история.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая удивлёнными глазами, а он продолжил свой неожиданный рассказ. Странная история, которая могла появиться только в женском журнале и которой уже более 20 лет. Чон Тхэ Ин некоторое время пытался найти связь между этой историей и знаменитым человеком, который попросил этого человека схватить его.

— Надеюсь, ты не скажешь, что седьмая дама с моим братом… надеюсь, ты не скажешь, что у этой седьмой леди и моего брата отношения.

Конечно, такое вряд ли могло случиться с его старшим братом Джэ Ином, который хоть и был несравненным гением, но совершенно не умел флиртовать с женщинами. И судя по тому, что он знал о нём, Чон Джэ Ин вообще не интересовался этим. Особенно замужними женщинами. Более того, если посчитать, этот человек ещё и старше его на 10 лет. Чон Тхэ Ин представил это и тут же покачал головой. Илай посмотрел на него сверху вниз и рассмеялся, как будто не ожидал такого его образа мыслей.

— Аха-ха, Чон Джэ Ин и эта женщина? Нет, он никак с ней не связан. Эта женщина вложила всю свою заботу и душу в сына, которого родила. В своего младшего сына. Она поставила его выше всех заявив, что всё будет в порядке, даже если Линг Хо Лин его не признает.

Чон Тхэ Ин тупо посмотрел на Илая. Внезапно что-то вспыхнуло у него в голове. Мысль. Сомнение, которое когда-то слабо грызло его разум, заставило его сердце забиться быстрее.

— Этот мальчик…

Чон Тхэ Ин пробормотал, в то же время лифт остановился на 10 этаже и открылся. Глаза Илая слегка сузились и устремили пристальный взгляд на его лицо.

— Похоже, ты забыл полное имя этого парня, верно, Тэй? Ах, боюсь он очень расстроится, если узнает. Возможно даже заплачет...

— Линг... Шинру...

Смущённо пробормотал Чон Тхэ Ин. Похоже у него на самом деле как будто половина разума исчезла. Как он мог забыть?

«...у него очень известная семья. Он является младшим сыном знаменитой семьи, известной в деловом мире Китая».

«...семья этого ребёнка сама по себе является жадной. Но я не ожидал, что они сделают всё возможное, чтобы заполучить Гиль Сан Чхона».

«...изначально он является сыном богатой семьи с долгой историей, поэтому за его будущее переживать не стоит».

Короткие, отрывочные фразы его дяди, Илая и даже Моры проносились в его голове одно за другим.

Шинру.

Линг Шинру.

Этот очаровательный и милый ребенок.

Он совсем о нём забыл.

С тех пор, как он снова встретился с Илаем, он полностью забыл об этом молодом человеке.

Чон Тхэ Ин ошеломлённо посмотрел на Илая. Как он мог забыть этого мальчика? Он даже не вспомнил о нём ни разу. Как он мог полностью забыть этого очаровательного ребенка?

Чон Тхэ Ин развернулся и направился обратно к лифту, чтобы вернуться в вестибюль. Он так давно уже его не видел. После того как Чон Тхэ Ин покинул остров, он услышал, что Шинру после его ухода также немедленно покинул UNHRDO. Но после этого новости оборвались. Обижен ли он на него? Ведь Чон Тхэ Ин ушёл, не сказав ему ни слова. Почему он хотел найти его? Это из-за того, что он обиделся? Поэтому он сказал этому человеку найти его? Тогда ему просто нужно было сказать, что его ищет Шинру, тогда бы Чон Тхэ Ин согласился последовать за ним, не сопротивляясь.

Но когда он поспешил обратно в вестибюль, сильная рука схватила его сзади и остановила. Чон Тхэ Ин остановился, глядя на прекрасную руку, крепко сжимавшую его плечо. Он оглянулся и посмотрел на Илая, который держал его с холодным лицом.

— Его уже отвезли в больницу или куда-то ещё. И даже если он всё ещё там, у этого человека не хватит сил отвести тебя к Линг Шинру.

— Где он? - Чон Тхэ Ин немедленно спросил, но ответа не последовало.

Вместо этого он встретил холодный взгляд Илая. Мгновение спустя он медленно заговорил

— Ты хочешь пойти к нему?

Чон Тхэ Ин не ответил. Глядя в эти холодные глаза он вдруг осознал свою реальность. Эмоции, временно затмившие его разум, постепенно утихли. Если он пойдет, то снова увидит Шинру. Но изменится ли что-нибудь? Вроде бы ничего. Шинру по-прежнему остается тем Шинру, которого знает Чон Тхэ Ин. Ничего не изменится.

Но ему есть что ещё сказать Шинру. Подумав об этом, Чон Тхэ Ин молча посмотрел на Илая.

— Я правда… Чон Тхэ Ин, мне нужно тебе это говорить? Я гарантирую тебе, что если ты сейчас решишь пойти к нему, то больше никогда не сможешь выйти наружу.

Рука на плече Чон Тхэ Ина, казалось, немного ослабла, затем пальцы нежно коснулись его плеча. Было ощущение, что он наказывает непослушного ребёнка.

— Мне нужно его увидеть.

Он должен встретиться с ним один раз. Им нужно поговорить. Даже если пройдет несколько десятилетий, человеческие отношения останутся прежними. Если он не примет волевое решение сейчас, эта двусмысленная ситуация будет продолжаться вечно.

Внезапно рука, касавшаяся плеча Чон Тхэ Ина, замерла. Взгляд Илая тоже остановился на нём.

— Хорошо...

Илай отпустил его плечо, тихо вздохнул и отступил немного назад.

— Я не могу ничего с этим поделать. Последние несколько дней я был немного занят. Кажется, мой разум немного расслабился. Зачем я говорю с тобой о бесполезных вещах.

Цк.

Илай цокнул языком с мрачным выражением лица и с леденящим холодом заговорил:

— Ты никуда не пойдёшь.

Кажется это были последние слова, которые он услышал. Через секунду пришла боль. Лишь позже он понял, что кулак Илая полностью проник в середину его живота.

— …..

Ощущение рвоты нахлынуло изнутри. Илай осторожно поддержал его одной рукой, когда он рефлекторно поджал губы и рухнул на месте. В его глазах потемнело, спина мгновенно стала мокрой от холодного пота, а в ушах зазвенело. Ему казалось, будто органы в его желудке были разорваны на куски. Если бы он сейчас потерял сознание, то, наверное, сразу бы умер.

Чон Тхэ Ин находился в полубессознательном когда понял, что смотрит в пол, который трясётся перед его глазами. Он не мог пошевелить даже пальцем, пока Илай нёс его на плече обратно к лифту. Ему было ужасно больно.

Нет, было так больно, что он уже почти не чувствовал боли. Скорее это было чувство оцепенели. Может быть это ощущение приближающейся смерти?

Чон Тхэ Ин смог облизать губы и сказал:

— Ублюдок... такой метод не работает…

Ему было немного смешно говорить это после того, как его избили, но это была первая мысль, которая пришла ему в голову. Чон Тхэ Ин скорее умрёт от одного выстрела, чем безропотно будет страдать от такой боли.

Это было больнее, чем бежать с травмированной лодыжкой. Было бы легче, если бы он мог упасть в обморок, но он не мог. Приняв ситуацию, он расслабил тело и повис на его плече.

Вися на плече Илая и раскачиваясь взад и вперёд при каждом его движении, Чон Тхэ Ин сокрушался про себя: «Ты монстр. Монстр...»

В какой-то момент он перестал двигаться, и Чон Тхэ Ин увидел, что оказался прямо перед своей дверью. Илай медленно его поставил на пол и потянулся, чтобы коснуться рук Чон Тхэ Ина, державших ноющий живот, затем порылся в кармане, достал ключ-карту и открыл дверь, чтобы войти.

Держась за живот Чон Тхэ Ин медленно следовал за ним. Затем он подошёл к кровати и рухнул на неё.

Илай подошёл к окну, снял жилет и положил его на стул неподалёку. Потом снял галстук и накинул его поверх жилетки. Наконец он прошёл мимо Чон Тхэ Ина, наклонился и достал из мини-бара банку пива.

— …..

Если лежать неподвижно, то всё в порядке, но когда он пытается пошевелиться, у него сильно болит живот. Чон Тхэ Ин решил немного полежать спокойно.

Кстати, странно, что он ничего не говорит. Илай обычно мало говорит, но иногда всё же произносит пару предложений. Почему же он сейчас заперт в своих мыслях и молчит?

Чон Тхэ Ин закатил глаза и огляделся вокруг, а затем медленно поднял голову. Он снова потёр ноющий живот. Чёртов ублюдок его сильно ударил. Но, подумав о своей нынешней ситуации, Чон Тхэ Ин тут же попытался взять себя в руки. Он тоже решил взять взял банку пива и медленно встал с кровати, не забыв яростно взглянуть на спину Илая, который молча смотрел в окно. Даже тогда ему приходилось напоминать себе, что нужно оставаться начеку и не забывать следить за ним на случай, если он вдруг обернётся.

Внезапно Илай опустошил банку пива и поставил её рядом с окном, а затем внезапно пнул стул, стоящий рядом с ним.

<<Чаанг>>

С диким грохотом большой стул подлетел по воздуху и врезался в стол. Зеркало, висевшее на стене сразу за столом, было разбито на куски.

Чон Тхэ Ин потерся животом о кровать, его глаза широко открылись от шока.

Выражение лица Илая, когда он отвернулся от окна, мало чем отличалось от обычного. Оно оставалось равнодушным и неподвижным. Подойдя к стулу, который упал на пол, он снова отшвырнул его в сторону. Толстый, грубый деревянный каркас сломался так же легко, как гниющая ветка дерева.

Грохот.

Он снова услышал звук падающих осколков зеркала, сталкивающихся друг с другом. Чон Тхэ Ин приподнял брови.

Он уже много раз был свидетелем его необычного настроения. Нет, его повседневная жизнь никогда не была нормальной. Разве он не избивал людей, как мясник?

Однако Чон Тхэ Ин никогда не видел, чтобы он крушил мебель, разве только наверное чтобы использовать её в качестве оружия, например, он мог сломать ножку стола, чтобы использовать её для того, чтобы напасть на кого-то или отомстить кому-то.

Если бы он разрушал вещи, чтобы выплеснуть свой гнев, это было бы гораздо гуманнее. Но Илай не очень похож на обычного человека. Если он разгневается, то немедленно лишит жизни человека, который является причиной этого гнева.

— …..

Недавно он выглядел вполне счастливым, но почему он вдруг стал уничтожать вещи? Выражение лица Илая было вроде бы таким же, как обычно, но немного странным. Глядя на Илая Чон Тхэ Ин вздохнул, а затем сказал:

— Почему ты вымещаешь свой гнев на вещах, тебе это совершенно не подходит.

Как только он выпалил эти слова, то сразу же почувствовал сожаление. Если он не внимательно слушает, то скорее всего, поймёт его неправильно.

— Нет, я не хотел бы, чтобы ты вымещал свой гнев на мне, - быстро добавил он.

Но с другой стороны, если вдуматься, ему не на ком больше выместить свой гнев. Не то чтобы он сразу же побежал искать Шинру. На самом деле, до этого ему не обязательно было использовать кулаки. Даже если бы он использовал только слова, у него всё равно не хватило бы уверенности ослушаться его, и он бы делал только то, что он сказал.

Он думал, что причина, по которой Илай внезапно рассердился, заключалась в том, что он сказал, что ему нужно увидеться с Шинру. Это означает, что ему не нравится, что он хочет встретиться с Шинру. Если это так, то может ли это быть потому, что ему нравится Шинру...

Чон Тхэ Ин был погружён в свои мысли и, наконец, пришёл к самому простому выводу. Но как только он подумал об этой гипотезе, то тут же энергично покачал головой.

Нет не возможно. Такого быть не может. Он не из тех, кто способен испытывать такие человеческие эмоции. Более того, это самая глубокая эмоция среди бесчисленных человеческих эмоций. Но если это не так, то значит должна быть какая-то другая причина, по которой ему не следует встречаться с Шинру. Что это может быть...

«Этот твой странный характер». Чон Тхэ Ин ворчал в своём сердце.

Илай стоял у разбитого зеркала и смотрел на Чон Тхэ Ина, когда внезапно произнёс:

— Гоовришь мне не подходит...? Ха-ха, мне это не подходит? Так, а что же мне тогда подходит?

Он говорил очень тихо, как будто улыбаясь, и медленно шёл вперед. Шаг, два шага постепенно приближались к кровати, на которой сидел Чон Тхэ Ин. Он тихо цокнул языком. Проклятье. Такое ощущение, что он вырыл яму, чтобы похоронить себя.

— Это интересно. Тэй, я хочу у тебя кое-что спросить. Я тоже не знаю, подходит ли мне это или нет. В последнее время вообще полный бардак. До сих пор я никогда не был таким. Но в последнее время, это место постоянно хочет поступать так…

Кончик его указательного пальца двинулся вниз по передней части груди, влево, остановившись прямо перед сердцем.

— Что это место пытается сделать... я имею в виду, оно совсем другое.

Илай на мгновение остановил руку на груди. Его улыбка была полна растерянности. Возможно, для него это было действительно сложно. Но эта нежная улыбка исчезла, как только он остановился перед Чон Тхэ Ином. И с невыразительным, равнодушным выражением, как у неодушевленной куклы, он тихо посмотрел на него сверху вниз.

— Тэй, иногда ты делаешь очень глупые вещи, но ты всё ещё довольно умён. Итак, позволь мне спросить у тебя кое-что. Что мне слушать, сердце или разум?

Лицо Илая оказалось прямо перед ним, он наклонился и тихо прошептал на ухо Чон Тхэ Ина, а затем нежно коснулся его шеи. Рука, которая только что была покрыта кровью, теперь была чистой и гладкой.

Чон Тхэ Ин нахмурился.

Он не мог точно определить, что имел в виду этот человек. Но внутри него прозвенел предупредительный звонок, что это может быть очень опасным делом. Он просто не знает, в каком направлении это пойдет. Чон Тхэ Ин лихорадочно размышлял, глядя в глаза Илая, всё ещё пристально смотрящие на него сверху вниз, всего на расстоянии вытянутой руки от него.

— Когда ты избил этого парня раньше.

— Хм....?

Когда Чон Тхэ Ин серьёзно заговорил, Илай поднял брови и кивнул, как будто говоря ему продолжать.

— Какому совету ты тогда последовал? Разума или сердца?

Думая о том, что он избил человека и превратил его в почти труп, он понял, что на самом деле было не важно чему он следовал… своему разуму или своему сердцу. Убивать людей разумом или сердцем не важно. Важно то, что он кого-то убил. Поэтому, как бы ни ответил Илай, это заставляло его задуматься о том, что сказать дальше.

— Мой разум и моё сердце не в ладах. Хотя они по-прежнему очень совместимы, если это касается удара ножом в горло или вырывания сердца.

От того, что сказал Илай, Чон Тхэ Ин потерял дар речи.

Он всё знает, ни о чём не жалеет. Почему его жизнь связана с таким парнем…

Чон Тхэ Ин почесал голову. Ему было всё равно, по какому пути он пойдет, разума или сердца, лишь бы он не чувствовал угрызений совести за то, что сделал других полумертвыми. Вот почему Чон Тхэ Ин мог только тихо воскликнуть:

— Выбирай любое. В любом случае, для меня последствия будут одинаковы, верно?

Он нахмурился и снова задумался. Даже если бы он дал ему конкретный ответ, для этого человека он не имел никакого значения.

— Лучше прислушиваться к своему разуму. Если ты будешь следовать разуму, а не эмоциям, позже у тебя будет меньше сожалений.

В любом случае, говорить с ним было бесполезно, особенно когда он был в плохом настроении. Но Чон Тхэ Ин сделал вывод, основываясь на своём собственном опыте.

Илай спокойно посмотрел на Чон Тхэ Ина и медленно заговорил:

— Разуму… значит следовать тому, что говорит разум, чем действовать согласно своим эмоциям?

— Хммм. Я думаю, так лучше.

В межличностных отношениях часто возникают серьёзные проблемы, но этот человек по имени Илай Риглоу умён и достаточно устрашающ. Он совершенно не похож на Чон Тхэ Ина. Самое страшное для него - это способность видеть мысли других людей или предсказывать, что этот человек сделает, основываясь на его поведении. Таким образом, действуя рационально, он, кажется, не чувствует сожалений, оглядываясь назад.

— Разума…

Он прошептал, как будто разговаривая сам с собой, глядя на Чон Тхэ Ина странным взглядом, затем внезапно скользнул рукой вниз, чтобы погладить щёку Чон Тхэ Ина, и переместился на затылок. Эта рука обняла шею Чон Тхэ Ина, а его большой палец мягко надавил на глотку на его горле.

Выражение лица Чон Тхэ Ина стало жёстким. Внезапно он вспомнил видео, которое видел раньше. Белая рука схватила чью-то шею, эти красивые пальцы впились в кожу на шее, и пронзили горло того человека. Теперь, если этот человек собирался сделать это снова, он мог немедленно лишить жизни Чон Тхэ Ина.

Глаза двух людей встретились. Чон Тхэ Ин даже не мог пошевелиться, а просто смотрел на Илая. Он встретил его взгляд не моргнув.

Пальцы на его шее с каждым мгновением прикладывали всё больше и больше силы. Рука Чон Тхэ Ина, лежащая на кровати, сжала простыню. Палец, прижавшийся к его горлу, медленно вдавливался в кожу, пока Чон Тхэ Ин не почувствовал, что вот-вот задохнется.

Илай по-прежнему не сводил с него глаз, он смотрел, как он постепенно перестает дышать, а затем быстро отпустил его, как ни в чём не бывало. На мгновение его глаза со странным выражением посмотрели на свою руку.

Чон Тхэ Ин схватился за горло и рефлекторно непрерывно закашлялся. Он посмотрел на него, потирая пульсирующую шею. Илай внимательно наблюдал за ним от начала до конца.

— Если бы я слушал свой разум, Тэй…

Чон Тхэ Ин вдруг осознал, что эти белые и красивые руки, способные в любой момент убить человека, медленно расстегивают каждую пуговицу на своей рубашке. Он начал говорить, а потом замолчал. Через некоторое время он продолжил, расстегнув последнюю пуговицу рубашки и сбросив её.

— …ты бы умер уже несколько раз.

Чон Тхэ Ин потер шею и сердито пробормотал:

— Твой разум подсказывает тебе убить меня?

— По крайней мере, я не думал, что оставлю в живых того парня, который связал меня и накачал наркотиками.

— …..

Если он считает его виновным, оправдываться бесполезно.

Чон Тхэ Ин горько облизал губы избегая смотреть в его сторону. Однако его взгляд остановился на руке, которая неторопливо расстегивала ремень.

— Илай, почему ты вдруг раздеваешься...?

— Тэй, ты ведь видел тогда нас с ним...

Илай прервал подозрительный вопрос Чон Тхэ Ина и он тут же закрыл рот.

Он не настолько глуп, чтобы спрашивать, о ком он говорит. Сразу после его слов, Чон Тхэ Ин рефлекторно вспомнил образы Илая и Шинру, когда они обнимали друг друга, как животные на кровати. В то же время он сразу же вспомнил о давно ушедшем чувстве растерянности и дискомфорта, которое он испытывал в тот момент.

— … и что об этом?

— Просто мысль, которая пришла мне в голову. Знаешь, тогда я поступил глупо, - неопределенно сказал Илай.

<<Клац>>

Звук падения ремня после этого был слишком ярким в этой душной атмосфере.

— Ты сожалеешь, что сделал это с Шинру…?

Чон Тхэ Ину вдруг захотелось беспощадно избить этого человека. Если бы это было возможно, он бы испытал такое облегчение.

В то время Илай ясно знал, что Чон Тхэ Ин испытывает чувства к Шинру, но все равно переспал с ним. Несмотря на то, что он знал, что Чон Тхэ Ин был непосредственным свидетелем этого, он все равно делал это так, как будто находился прямо перед ним. Но теперь он говорит такие вещи?

...если он может терпеть этого человека сейчас, то это должно быть потому, что он последовал зову разума. Чон Тхэ Ин постепенно разжал сжатую в кулак руку, обнажая неловкое выражение лица. Тем временем Илай уже снял штаны. Теперь единственное, что на нем осталось - это нижнее белье, которое ясно показывало форму гигантского органа внутри.

— Это было неправильно. Но что я считаю глупым, так это то, что все нужно было сделать по-другому.

Сказав это, Илай придвинулся ближе к Чон Тхэ Ину. Он бросил свою одежду недалеко и молча направился вниз. Как только его спина почувствовала, как тонкая сила давит на спинку кровати, Чон Тхэ Ин тут же пожалел об этом. Ему не следовало сидеть здесь и давать ему возможность вот так залезть в кровать.

— Эй, подожди, это…

Прежде чем Чон Тхэ Ин успел поспешно произнести хоть слово, Илай забрался на кровать и стянул с него штаны.

— Мне следовало показать ему, что я делал с тобой, вместо того, чтобы позволить тебе увидеть, что я делал с ним.

— …..!!!!!

Кожа ниже его талии была обнажена и терлась прямо о одеяло и простыню. Но не холод от того, что на нем нет куска ткани, а тихий шепот Илая проникающий в его ухо, заставил Чон Тхэ Ина дрожать.

— Если бы я сделал это, я бы сейчас чувствовал себя более комфортно.

— Как удобно... нет, погоди, сейчас...

— Больше не думай об этом ребенке. Забудь о нем. У тебя нет причин или необходимости встречаться с ним. Так что больше не думай о нем.

Штаны, которые не были полностью сняты, все еще обхватывали его лодыжки и мешали движениям Чон Тхэ Ина. Рубашку с его тела тоже снимали расстегивая пуговицы одну за другой. От прикосновений и щекочущего звука в ушах у него было такое чувство, будто все внутренности вот-вот сгорят.

Это правда, что он сказал. Прямо сейчас, даже если бы он хотел подумать о Шинру, он не мог не отвлечься. Прохладный воздух, проходивший по его обнаженному телу каждый раз, когда его кожа обнажалась под одеждой, которую он легко снимал, пока он боролся, заставлял нить разума внутри него чувствовать, что ей хочется растянуться.

— Илай, подожди, что случилось, мы ведь просто разговаривали, почему вдруг... Блин! Почему ты вдруг такой псих, ублюдок!

Смущенный, Чон Тхэ Ин попытался оттолкнуть Илая, но ему внезапно захотелось заплакать, когда даже единственное оставшееся на нем нижнее белье легко соскользнуло.

Сейчас Чон Тхэ Ин не был в настроении делать это с Илаем. Чон Тхэ Ин говорил о Шинру, отчасти потому, что у него упало сердце, отчасти потому, что он почувствовал усталость, отчасти потому, что он только что говорил о вещах, которые едва мог понять.

Однако, что бы ни думал Чон Тхэ Ин, Илай все равно продолжал делать то, что начал. Сколько бы ругательств он ни произносил, Илай даже глазом не моргнул. Он надавил на Чон Тхэ Ина и распростерся на нем, крепко обняв его за талию.

— Прошло меньше десяти дней, а ты, кажется, уже забыл. Тэй, разве ты не помнишь, что я сказал в прошлый раз?

— Что ты сказал...

— Это тело мое. Я сказал, что ты мой. На твоем теле все еще могут быть мои следы, но ты забыл мою штуку? Невозможно.

Чон Тхэ Ин потерял дар речи. Дело было не в том, что он вообще ничего не мог сказать, а в том, что его язык, казалось, на мгновение застыл, и он не мог произнести ни единого слова.

Конечно, Чон Тхэ Ин не может этого забыть. В тот момент, когда эти губы приблизились к его уху и шептали слова «Ты мой». Это до сих пор оставалось глубоко в его памяти.

Повторяющиеся слова, ощущение его рук, скользящих по коже, вкус его языка и то, что он все еще был слегка выгравирован в каждом уголке его тела. Буквально сегодня утром, принимая душ, он вдруг обнаружил, что на его теле в труднодоступном месте все еще остался след Илая. В этот момент он почувствовал, что хочет на мгновение перестать дышать.

Проклятье. Чон Тхэ Ин открыл рот и заикался, солгав так нагло, что любой мог это услышать:

— Нет, я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Илай слегка склонил голову, и на его лице мелькнула улыбка. В этот момент Чон Тхэ Ин, казалось, пришел в сознание.

— Следы зубов на твоей шее еще не полностью исчезли, так что прошло всего несколько дней, ты не должен так легко забывать. Да. Тэй. Я уже говорил тебе. С этого момента и каждый день ты мой. Ты должен осознавать это каждый день и помнить об этом. Если нет, я помогу тебе это сделать.

Его теплый язык лизнул затылок. Слова проникли в плоть и в сердце, вызывая у Чон Тхэ Ина озноб.

— Это не я... это ты сказал, что признаешь меня своим! Ты сказал иначе!

— Теперь ты вспомнил? - Илай улыбнулся, его рука скользнула от шеи Чон Тхэ Ина к его груди, а затем медленно погладила его кожу.

— Эй, не трогай. Я ничего не знаю. Ты сказал, что сам это понял! Я никогда этого не говорил! Не трогай! Почему я твой? Кто хочет быть твоим!

Илай щелкнул языком, нежно прикусил его мочку уха и затем лизнул языком, заставив Чон Тхэ Ина почувствовать щекотку. Чон Тхэ Ин рефлекторно вскочил и лег, схватив Илая за плечо и оттолкнув его. Но его крепкое тело казалось неподвижным, как скала.

Чон Тхэ Ин услышал его смех. Илай взглянул на него, когда Чон Тхэ Ин оттолкнул его плечо, его глаза смотрели так, словно он смотрел на непослушного ребенка.

— Чон Тхэ Ин, убери руки, - тихо сказал Илай, и Чон Тхэ Ин тут же посмотрел на него.

Он лежал на кровати, его руки упирались в плечи Илая, как точка опоры, но не на сантиметр не сдвинули его с места.

— Убери. Не заставляй меня повторять это во второй раз.

...Его голос был немного глубже. Чон Тхэ Ин на мгновение задумался. Он подумал, что было бы лучше, если бы он мудро сказал: «Хорошо!» и быстро убрать руки, чтобы ему больше не пришлось сталкиваться с опасностью. Но не слишком ли это легко для него?

Поняв, что Чон Тхэ Ин просто нахмурился, пристально посмотрел на него и не показал никаких признаков движения рук, даже после некоторого колебания, Илай вздохнул:

— Иногда ты делаешь глупости, вроде этой… Ладно, для меня это не важно. Разбить твою глупость - вот что интересно. Он медленно приблизился и посмотрел на него сверху вниз. Несмотря на красивый внешний вид этих пальцев, его рука грубо схватила пенис Чон Тхэ Ина и одной рукой сдавил его.

— Мммм! - Чон Тхэ Ин глубоко вздохнул. Звезды, казалось, вспыхнули прямо перед его глазами.

Это не преувеличение, на долю секунды в глазах потемнело, а затем словно случился яркий взрыв, почти ослепивший его. Он даже не заметил, как его руки отпустили плечи Илая. Чон Тхэ Ин с бледным лицом лег на руку Илая и стал царапать ее ногтями.

— Отпусти, отпусти... отпусти... оставь это, пожалуйста, сделай это на... ладно, я ошибся. Отпусти, сукин сын!

К счастью, он все еще был в достаточном сознании, чтобы произнести слова, которые мог, и удержал неизреченные слова в своем сердце. Чон Тхэ Ин застонал.

Его глаза были похожи на потрескивающее пламя.

Но с этим человеком, который мог пережевывать кости своего противника, было неизвестно, действительно ли он намеревался сделать его нижнюю часть тела бесполезной или нет.

Чон Тхэ Ин проглотил ругательства и быстро запротестовал, но мужчина, похоже, не услышал этих мольб. Его руки увеличили свою силу и несколько раз сжали, лишив его дара речи. Чон Тхэ Ин потерял сознание на 3-4 секунды, как будто его разум унес в одно мгновение. Однако причиной возвращения его сознания была также боль, исходящая от руки, сжимающей его, заставляя его дрожать.

— Отпусти...., твое плечо, я убрал... твое, гад, ты мне говорил убрать...

Периодически выдавая стоны при каждом слове, Чон Тхэ Ин впал в отдаленное сознание. Он задавался вопросом, сможет ли он еще когда-нибудь выполнять роль настоящего мужчины.

А пока Илай, который делал вид, что не слышит никаких мольб Чон Тхэ Ина, немного ослабил хватку. Даже если это похоже на то, что вместо того, чтобы разбить дом, он разбил камень. Но с этой небольшой разницей Чон Тхэ Ин смог восстановить дыхание.

Его веки были мокрыми. Когда Чон Тхэ Ин открыл влажные глаза, он увидел глаза Илая, смотрящие на него сверху вниз.

— Тэй. Тэй, обними меня, - коротко сказал Илай.

Чон Тхэ Ин смотрел на свои руки, его дух все еще был очень слаб. Его руки держали руки Илая. Чон Тхэ Ин тупо посмотрел на него, холодный пот струился по его полубессознательному лицу. Его равнодушное лицо пристально смотрело на него сверху. Но когда он несколько раз неловко моргнул и наклонил голову, чтобы избежать этого взгляда, рука, держащая его, снова начала прилагать силу.

У Чон Тхэ Ина побежали мурашки, и он быстро обвил руками шею Илая.

Черт побери, окей! Я сделаю то, что ты говоришь! С мотивацией, что эта позиция может тебя задушить в любой момент. Чон Тхэ Ин обнял Илая еще крепче, тепло, исходящее от кожи, соприкасающейся между ними двумя, заставило все его тело покраснеть. Он крепко обнял его за шею и прошептал Илаю:

— Ладно. Оставь это... Мне очень больно и я готов умереть. Ты тоже мужчина, так что ты, наверное, это хорошо знаешь.

Чон Тхэ Ин молча проглотил последние два слова: «Ты ублюдок». Однако, если бы он отпустил его так легко, он не был бы Илаем Риглоу, настоящим сумасшедшим. Илай помолчал какое-то время и вдруг усилил хватку.

— Я...

Короткий крик вырвался из уст Чон Тхэ Ина. На глазах навернулись физиологические слезы.

— Эй, ублюдок! Что ты сказал, что! Я сделал то, что ты сказал! Ублюдок! Ты пытаешься превратить меня в евнуха! Ты грязный, проклятый ублюдок! Отпусти! Пожалуйста, отпусти, пожалуйста! Пожалуйста!! Пожалуйста, отпусти…

Чон Тхэ Ин ругался как сумасшедший и в конце концов закончил тем, что умолял, все еще крепко обнимая его за шею. Теперь у него действительно не было настроения делать что-либо, кроме как ослабить хватку. Затем в его ушах раздался тихий смех.

— Чон Тхэ Ин, ты выглядишь так, будто тебе больно. Просто оставайся так. Не отпускай руки...

— Мммм…

— Верно. И еще кое-что. Скажи это ртом.

— Что? О чем ты говоришь? - Чон Тхэ Ин прошептал голосом, смешанным со слезами, и был готов сказать все, что хотел от него услышать этот дьяволоподобный мужчина перед ним.

Такие вещи, как «Учитель, пожалуйста, спасите меня», или «Я самый глупый человек в мире», или «Я не способен защитить человеческую гордость» или что-то еще.

Но слова, сказанные Илаем сразу после этого, были словами, о которых он никогда не думал:

— Я никогда не встречусь с этим человеком.

— Что....?

— Этот мальчишка. Линг Шинру. Скажи, что ты никогда не встретишься и никогда не будешь думать увидеть его снова.

Чон Тхэ Ин потерял дар речи. Это было нечто совершенно превосходящее его ожидания, и в то же время то, что он не мог обещать.

Сказать, что не встретится с Шинру.

Это был вопрос, выходящий за рамки желаний Чон Тхэ Ина. Потому что независимо от того, нравится ему это или нет, ему нужно увидеться с ним при любой возможности. Даже если нечего сказать друг другу, то увидеться, это как минимум обязательство. Чон Тхэ Ин колебался и потерял дар речи, а затем сразу же, без колебаний, Илай сильно сжал его пенис. Холодный пот выступил у него на лбу и по спине.

— Аааа! Эм...Ах...!! Больно, больно, больно...

— Если ты так сильно хочешь встретиться с этим мальчиком, то я сделаю так, что даже когда ты его встретишь, то не сможешь им воспользоваться.

— Зачем ты так со мной?? Пожалуйста, пожалуйста.........

— Сначала скажи «Я не пойду....», «Я не встречусь с ним, даже если он придет».

— Как это возможно? - крикнул Чон Тхэ Ин.

Ему было так больно и обидно, что он готов был расплакаться. Слезы навернулись у него на глазах, потому что он понял, что заставить монстра перед его глазами понять человеческое сердце было действительно невероятно трудной задачей.

— Если ты человек, то подумай об этом! Если бы кому-то пришлось нелегко из-за тебя и пришлось отказаться от отличной работы из-за тебя, но ты бы делал вид, что «тебе все равно», это было бы нормально? Как может человек делать это!

Чон Тхэ Ин обнял Илая за шею, думая, стоит ли ему задушить его до смерти. Он кричал в затылок Илая, и его сердце наполнялось слезами. Лучше просить у стены, чем выпрашивать понимание у этого нечеловеческого существа.

Однако Чон Тхэ Ин из-за боли чуть не впал в полубессознательное состояние, он безостановочно рыдал и икал. В руках Илая непрерывно раздавались рыдания. Действительно ему стоит умереть. Только тогда он понял, что боль в паху исчезла, но чувство онемения и покалывания осталось. Чон Тхэ Ин серьезно задумался о том, действительно ли он отныне станет инвалидом. Он снова всхлипнул, уткнувшись в шею Илая, все еще крепко его обнимая.

— Хорошо, тогда мы можем пока оставить это в покое.

Чон Тхэ Ин ненадолго услышал, как Илай разговаривает сам с собой. Его рука нежно гладила позвоночник Чон Тхэ Ина, а он прижимался к нему, как коала, вдруг он стал нежнее, чем обычно. Проклятье. Это он делает его больным, а потом дает лекарство, играя сам две роли.

— ...так ли хорош этот парень?

Какое-то время он нежно ласкал спину Чон Тхэ Ина, а затем вдруг тихо спросил. Чон Тхэ Ин громко рыдал, но быстро закрыл рот и не ответил.

— Что в нем хорошего? - Илай спросил еще раз.

Чон Тхэ Ин по-прежнему ничего не ответил. Что в нем хорошего? Чон Тхэ Ин снова задумался. Ему нравятся его большие круглые глаза, как у оленя, его пухлые вишневые губы и нежная улыбка. Есть ли в этом мире еще такой милый ребенок, как этот? Но, Чон Тхэ Ин продолжал рыдать и смотреть на спину Илая. Даже если он ему скажет, он не поймет. Или поймет? Тогда почему он об этом спросил?

Чон Тхэ Ин был мрачен в своих мыслях. Илай некоторое время молчал, казалось, он не мог добиться от него ответа.

— Чон Тхэ Ин. Ты мой. Ты это знаешь. Ты мой.

Илай медленно произносила каждое слово, каждое слово с чрезвычайно четким произношением, которое достигло ушей Чон Тхэ Ина. И поэтому ему не обязательно нужен был ответ, руки, ласкающие его спину, медленно скользнули по его талии, а затем опустились к заднице Чон Тхэ Ина.

Чон Тхэ Ин был взволнован, его плечи задрожали. Это была очень, очень нежная реакция, и Илай, которого Чон Тхэ Ин крепко обнимал, не мог этого не заметить. Рука, ласкающая его ягодицы, тут же приложила больше силы и сжала их.

— Все в порядке. Мы уже делали это раньше, почему ты волнуешься? Расслабься.

— ...тебе действительно нужно это вставить?

Ему ничего не хотелось делать, даже просто немного поиграть руками. Если бы он это не вставлял, он мог бы его поблагодарить. Кроме того, маленький пенис Чон Тхэ Ина все еще ощущал покалывание, и ему еще некоторое время будет трудно подняться. Подумав об этом, в его голове появился вопрос, окрашенный гневом:

Почему он? Почему он выбрал его??

Он ведь ничем особо не отличается от других. Это верно. Хотя он был благодарен ему, что он не убил его с таким своим безумным характером. Но почему у него такой плохой вкус в сексе? Если подумать, разве к такому человеку как Илай, который был рожден с алмазной ложкой во рту, не выстраивалась очередь из прекрасных женщин всегда готовых согреть его постель? Если он хотел его пытать, не лучше ли было бы избить или оскорбить, а еще лучше запереть его на всю оставшуюся жизнь?

И тогда Чон Тхэ Ин вспомнил слова Илая: «Чон Тхэ Ин... как только ты к нему привыкнешь, твое тело естественным образом отреагирует. Даже если сначала ты будешь плакать от боли. Когда ты привыкнешь, тебе понравится. Просто подумай об этом. Твое тело потрясающее. Скажи, тебе ведь тоже приятно?»

Чон Тхэ Ин совершенно серьезно думал о словах, которые никогда не вылетят из его уст, даже если Илай изобьет его до смерти: «Я занимаюсь сексом с тобой, чертов ублюдок, поэтому не знаю каково это, когда приятно».

Чон Тхэ Ин взглянул на Илая, но так как он все еще крепко обнимал его шею, он не смог разглядеть его выражение лица. Но он чувствовал как один из его пальцев постоянно двигается внутри него, разрабатывая его маленькую дырочку. Чон Тхэ Ин не заметил, как из его уст вырвался стон. Проклятый ублюдок. Он готовит его тело, чтобы поместить в него своего гигантского монстра.

Лицо Чон Тхэ Ина побледнело. Несмотря на то, что он знал, что не умрет, сколько бы раз он ни переживал это, у него возникал инстинктивный страх. Нет, это было даже еще страшнее, потому что он уже сталкивался с этим раньше.

— Илай… может сделать это руками? Я могу сделать это за тебя. Я могу сделать тебе очень хорошо руками.

Чон Тхэ Ин быстро и нетерпеливо заговорил, но в ответ Илай только рассмеялся:

— Ты шутишь? Тебя и так оставили в покое на несколько дней. Но мое тело снова сведено судорогой от желания попробовать тебя снова. Это так вкусно. Но мне не нравится когда ты слишком тугой. Поэтому тебя нужно хорошенько расслабить... Хорошо, что я в отпуске, так что, пожалуйста, постарайся расслабиться. Давай насладимся этим вместе.

Чон Тхэ Ин вдруг услышал в его словах что-то странное:

— Что ты сейчас сказал?

— Хм? Я сказал, что вставлю его после подготовки. Если бы твое тело не было моим, я бы просто сразу его вставил.

— Мое тело не твое!... Блин, я не об этом… Что ты сказал про отпуск? - Чон Тхэ Ин крикнул Илаю, а затем тут же покачал головой и повернулся, чтобы спросить его.

Илай поднял брови и кивнул:

— Ах, верно. Дел накопилось много, но с неотложными я разобрался. На прошлой неделе я спал менее 20 часов, так что сейчас я очень устал. Теперь мне не о чем беспокоиться, я могу немного расслабиться.

— Хмм, понятно… но, нет-нет, подожди, какой отпуск? Ты самовольно покинул работу, воспользовался частным самолетом компании и тебе… просто дали отпуск? Не заставили написать рапорт и не посадили на несколько месяцев в заключение? - Чон Тхэ Ин подозрительно посмотрел на Илая.

— А… насчет отпуска… я взял больничный. В последнее время мое тело очень ослабело, поэтому 5 недель вполне достаточно, чтобы восстановиться.

На этот раз Чон Тхэ Ин сразу потерял дар речи от его чрезвычайно четкого ответа.

— Твое тело... слабое... слабое? - Чон Тхэ Ин повторил слова, исходившие из уст этого человека, которые он не мог понять.

Он ослабил руку вокруг шеи Илая и слегка откинулся назад, чтобы внимательно посмотреть ему в лицо. Он смотрел на человека, который только что сказал, что его тело сильно ослабло, а затем медленно опустил глаза. Он ничем не отличался от того, как выглядел раньше, его внимание привлекло его совершенно здоровое и крепкое тело. Даже гигантское оружие, поднимающее голову внизу, оставалось таким же, как и в его памяти.

— Ты ведь не болен, правда? - спросил Чон Тхэ Ин и подозрительно посмотрел на него

Илай поднял брови, после чего мило улыбнулся, и это было ответом. Этот мошенник. Он взял отпуск по болезни, потому что ему просто так захотелось. Может ли филиал просто закрывать глаза и игнорировать такие неубедительные причины? Он настолько слаб, что может голыми руками победить даже механического быка, это просто смешно.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая с вопросительным выражением на лице. В этот момент еще один палец скользнул внутрь него и проник глубоко в его тело. Чон Тхэ Ин рефлекторно громко застонал и свернулся калачиком, ослабляя хватку на шее. Илай взглянул на него и прошептал:

— Я же говорил тебе держать меня как следует! - Сказав это он еще глубже вставил в него палец, заставив Чон Тхэ Ин снова быстро крепко обнять его за шею.

Раздался тихий смех, Чон Тхэ Ину показалось, что он только что провел по нему губами и пососал, но он не был в этом уверен.

Отпуск. 5-недельный отпуск. И ему придется быть с этим сумасшедшим парнем в течение 5 недель? Глаза Чон Тхэ Ина широко раскрылись.

— ...ах, - Чон Тхэ Ин не сдержал очередной стон.

Руки на шее Илая сжались еще сильнее. Он чувствовал, как руки Илая держат его бёдра, а тяжелый монстр прижимается к нему.

— Илай, п-подожди! Я бы предпочел… сделать это ртом! Ртом, - внезапно крикнул Чон Тхэ Ин.

Крик вернул его к старым воспоминаниям, и он сразу пожалел, что сказал это, но в любом случае лучше делать это ртом, чем наносить прямой удар, по крайней мере, это позволит избежать риска оказаться прикованным к постели на следующий день.

Движения Илая внезапно прекратились.

— ...неужели тебе так больно?

— Больно. Чрезвычайно больно! - без колебаний воскликнул Чон Тхэ Ин.

Илай снова замолчал. Поскольку он уткнулся в него лицом, Чон Тхэ Ин не знал, какое у него было выражение лица. Чон Тхэ Ин какое-то время беспокойно размышлял, что после того, как он это сказал, даже если он все еще хочет вставить, то он хотя бы должен попытаться положить этому конец как можно скорее.

— ...Илай, что ты собираешься делать?

— Даже если сегодня ты сможешь избежать… ты ведь не сможешь избегать этого вечно.

Как только Чон Тхэ Ин услышал, что сказал Илай, он решил сделать что угодно, чего бы он не попросит:

— Илай, пожалуйста, скажи, что мне сделать, чтобы избавиться от этого? Что мне сделать? - Это уже был не вопрос вражды или ненависти, это был вопрос выживания.

Внезапно Илай коснулся руки Чон Тхэ Ина, обвившей его шею. Он опустил ее и пристально посмотрел на него. Взгляд, которым он смотрел на Чон Тхэ Ина, казалось хочет крепко приковать его к своему сердцу. Илай на время задумался.

— Я правда... я постараюсь сделать все, - Чон Тхэ Ин продолжал упрашивать Илая.

Но выражение лица Илая сейчас не казалось очень опасным. Вместо этого, возможно, даже он даже не осознавал, что уголки его рта были слегка приподняты, образуя такой идеальный изгиб. Он выглядел… счастливым.

Чон Тхэ Ин с любопытством поднял брови. Что происходит? Что с ним не так... Но прежде, чем он успел спросить, Илай крепко схватил его за колени и толкнул его вперед. Его тело тут же выгнулось, спина зависла в воздухе, бедра раздвинулись. Чон Тхэ Ин затаил дыхание, а Илай, не колеблясь, уткнулся лицом между его ног.

— Эй…… Илай, подожди, что ты делаешь?

Но Илай как будто не слышал потрясенного происходящим Чон Тхэ Ина. Не было ни малейшей боли или дискомфорта, но Чон Тхэ Ин все еще не мог перестать выгибаться из-за странного ощущения, от которого постоянно пробегали электрические мурашки по его спине.

— Нет, ты не понял, что я имел в виду. Это я… я бы сделал это с тобой своим ртом, нет. Да ты, это я… - Чон Тхэ Ин боролся и кричал, но Илай не реагировал.

Этот человек не мог не понять, что он имел в виду. Он взглянул на Чон Тхэ Ина под углом, который заставил его крайне смутиться, его глаза улыбались.

— Давай поговорим об этом позже. Сегодня я должен вставить его. Но поскольку я чувствую себя виноватым, из-за того, что ты чувствуешь боль от этого, поэтому я сделаю это когда ты почувствуешь себя комфортно и расслабленно. Так что почувствуй благодарность и расслабь свое тело.

Он продолжил лизать и посасывать нижнюю часть тела Чон Тхэ Ина, шепча ему безумные слова и ему казалось, что этот шепот вонзался прямо в его душу.

В комнате раздавались липкие, мягкие звуки. Чон Тхэ Ину хотелось упасть в обморок. Он действительно хотел потерять сознание.

Хорошо. Просто сделай это. Просто сделай, как хочешь. Лучше вставить это и быстро завершить. Чон Тхэ Ин принял решение со слезами на глазах. Столкнувшись с такой чрезвычайно затруднительной ситуацией, он решил с этого момента что будет молчать, что бы он с ним ни делал.

* * * * *

Время текло медленно. Ему просто хотелось уснуть, даже несмотря на то, что его тело все еще было липким после занятий любовью.

— Если тебе так сложно, я бы предпочел регулярно использовать фаллоимитатор подходящего размера. Когда ты привыкнешь к этому, то автоматически почувствуешь себя комфортно.

Чон Тхэ Ин чувствовал, как пальцы Илая касаются его низа, словно проверяя, все ли там в порядке. Чон Тхэ Ин подумал, что сейчас он может только лежать неподвижно, как дохлая рыба, и слушать дикие шутки Илая.

Он поднял тяжелые веки. Затем их взгляды встретились. И тут Чон Тхэ Ин понял, что он не шутил, когда говорил об этом.

— Начнем со среднего размера.

Несмотря на то, что он так устал, что вообще не хотел открывать рот, но он не колеблясь, использовал все свои последние силы, чтобы сжать кулак.

— Начнем со среднего размера?

Посмотрев на его сжатые пальцы Илай улыбнулся и больше ничего не сказал.

— Хорошо, тогда пойдем.

Илай, который сказал на работе, что слаб, но не выказывал никаких признаков болезни, вскочил с кровати, подхватил на руки Чон Тхэ Ина, который лежал как труп, и отнес его в ванную, чтобы помыть.

Даже если бы он сейчас забил его до смерти, он бы не смог пошевелить и пальцем. Он без труда вымыл все еще неподвижного Чон Тхэ Ина и помог ему очистить тело изнутри. Наконец он взял полотенце, накрыл его, вытер и отнес обратно в постель.

Чон Тхэ Ин тупо моргнул, смутно задаваясь вопросом, не болит ли у него где-нибудь. Он надавил в нескольких местах, а затем попробовал перевернуться и пошевелиться и, действительно не ощутил никакой боли. Боли не было вообще.

— Уууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууу. Я точно умру, - воскликнул Чон Тхэ Ин, а затем глубоко вздохнул.

Из ванной комнаты доносился звук журчания воды. Илай не удосужился закрыть дверь, и даже напевал песенку. Казалось, у него было очень хорошее настроение. Чем больше Чон Тхэ Ин слушал эту песню, тем больше морщин появлялось между его бровями.

Его тело, казалось, скрипело при каждом движении, но когда он попробовал повернуться, по его телу пробежало теплое, пульсирующее чувство. Он не смог сдержать тихий стон. Чон Тхэ Ин хотел лежать неподвижно и какое-то время не двигаться, но чувствовал себя некомфортно из-за еще не высохших волос, поэтому он осторожно повернул голову и тело набок, чтобы изменить положение и вздохнул, ощущая слабый запах шампуня в волосах.

Даже перед лицом смерти у него будет много такого, о чем он никогда не сможет рассказать.

Чон Тхэ Ин глубоко вздохнул, слушая шум душа.

Он настоящий монстр, притворяющийся добрым. Чон Тхэ Ин поднял руку, она была сухая, мягкая и без следов укусов. Конечно, боль в ногах была почти мучительной, но дискомфорта не оставалось.

— По крайней мере, ты все еще остаешься человеком… - пробормотал Чон Тхэ Ин, хотя его горло с трудом издавало хриплые звуки.

Нет, вообще-то, объективно говоря, если бы не было обиды, секс с Илаем был бы не так уж и плох. Ему явно не хватает морали, но его манеры у постели больного были довольно неплохие. Возможно, если бы его член не выглядел как монстр, Чон Тхэ Ин был бы вполне готов часто с ним играть. Но так или иначе, теперь все сложилось таким образом, и ему нужно постараться к этому привыкнуть. В любом случае Илай превосходит его и по технике, и физической силе....... Но даже так к этому монстру слишком сложно привыкнуть. Чон Тхэ Ин серьезно задумался о том, как суметь совладать с ним.

— Может было бы лучше, если бы люди, посланные Шинру, могли забрать меня… - пробормотал вслух Чон Тхэ Ин, сам того не осознавая.

Он был поражен словам, которые только что сорвались с его губ и быстро закрыл рот. Он взглянул в сторону ванной, но, к счастью, его голос был перекрыт шумом воды, так что монолог Чон Тхэ Ина, похоже, туда не дошел. Если бы Илай услышал эти слова, у него были бы большие проблемы. Он чуть не стал евнухом только потому, что сказал, что хочет встретиться с Шинру.

— Ах, правда... я не знаю..., - Чон Тхэ Ин цокнул языком. Внезапно он почувствовал жажду, поэтому потянулся за банкой пива, которую Илай оставил рядом с ним, когда принес его обратно в постель. Приподнявшись он лег на живот и пробормотал:

— Я точно умру.

Сделав четыре или пять глотков холодного пива, он подумал, что хочет еще. Чон Тхэ Ин молча задавался вопросом, о чем, черт возьми, думает этот человек, в его голове звучал низкий голос Илая, когда он вспоминал его слова:

«Если бы я следовал разуму, Тэй, ты бы уже умер несколько раз».

«Больше не думай об этом ребенке. Забудь о нем. У тебя нет причин или необходимости видеть его снова. Так что просто больше не думай о нем».

«Я тоже об этом думал, но пришел к выводу, что ты все-таки мой».

«Этот мальчик, Линг Шинру. Пожалуйста, скажи, что ты больше не встретишься с ним».

«Он настолько хорош?»

«Что в нем такого хорошего?»

«Чон Тэй. Ты мой. Ты понимаешь? Ты мой»

В голове Чон Тхэ Ина непрерывно звучали эти разрозненные фразы. Илай произносил эти слова снова и снова, пока его руки постоянно ласкали его спину.

Когда Чон Тхэ Ин обнял его за шею, Илай улыбнулся, поцеловал его руку, а затем коснулся губ. Его глаза постоянно смотрели на его тело, пока они заканчивали заниматься любовью.

Чон Тхэ Ин нахмурился и залпом допил пиво. Жидкость, которая потекла ему в горло, уже не была холодной, потому что он некоторое время подержал ее во рту, глубоко задумавшись.

Нет нужды повторять, что Илай Риглоу ненормальный человек, или что ему плевать на чьи-либо чувства.

— ...не думаю, что я ему действительно нравлюсь...

Чон Тхэ Ин случайно заговорил вслух, глядя на цветочный узор на обоях в изголовье кровати. Но он закрыл рот, прежде чем закончить предложение. Он вспомнил мысль, которая только что пришла ему в голову, и тут же в шоке выбросил ее.

Чон Тхэ Ин пробормотал:

— Ни в коем случае.

Затем покачал головой:

— Нет, это невозможно. Как такое может быть? Это ведь нормальная человеческая эмоция… Так что, черт возьми, это такое?

Чон Тхэ Ин вздохнул и опять покачал головой:

— Даже когда я в таком состоянии, я все равно могу понимать других людей, по крайней мере, если он похож на этого проклятого лейтенанта Кима, но я действительно сомневаюсь, что он настоящий... Я не могу понять его. Ставлю свою жизнь на то, что он совершенно не способен проявлять такую человеческую эмоцию. Раз эта жизнь больше не моя, то могу на нее поспорить.

— На что ты собрался спорить?

Чон Тхэ Ин был поражен услышав внезапный голос позади него.

Он вскочил. Банка пива, которую он держал в руке, постоянно дрожала. Когда он обернулся, то увидел, что Илай вышел из ванной и идет к нему, вытирая волосы полотенцем.

— Кажется, ты говоришь сам с собой о чем-то забавном. На что ты собираешься поставить свою жизнь?

— А... просто... чувства и ментальный мир, гм... - Чон Тхэ Ин заколебался и уклонился от вопроса Илая.

Илай достал из холодильника банку пива и подошел к нему. Чон Тхэ Ин посмотрел ему в лицо, когда он сел на кровать и стал пить пиво.

Действительно, внешнее выдает внутреннее. Его обнаженное тело было еще влажным, но очень элегантным, оно было поистине невообразимо, но в нем был заключен такой ужасающий духовный мир. Вкус пива, которое он только что выпил, стал горьким.

Прошло много времени с тех пор, как Чон Тхэ Ин осознал свою ориентацию. Ему больше нравятся мужчины, чем женщины. Но, возможно, у него все в порядке и с женщинами. Потому что вкус Чон Тхэ Ина - это красивые и милые молодые люди. Это верно.

И все же, как бы сильно он ни любил мужчин, мужчина перед ним был совершенно не в его вкусе. Его внешний вид холоден, но элегантен, и, конечно же, его личность была ему совершенно не по душе. Прежде всего, Чон Тхэ Ин был не из тех, кто хочет лежать под другим мужчиной. Но жизнь такая непредсказуемая. Как это произошло? Соперник слишком силен во многих аспектах, поэтому нельзя сказать, что это просто совпадение.

В конце концов Чон Тхэ Ин тщательно обдумал то и это и пришел к самому разумному выводу, хоть до конца и не мог в это поверить: Возможно он нравится этому человеку...

— ...Нет... когда я думаю о его душевном мире... возможно ли это? - Чон Тхэ Ин потер лоб и тихо прошептал, казалось бы, неслышным голосом, но, должно быть, Илай услышал эти слова, поскольку повернулся и посмотрел на него.

— Ах... Я просто думал, что не понимаю, как можно было дать отпуск здоровому человеку по причине болезни, - Чон Тхэ Ин сменил тему.

Было ясно, что день еще не начался, но за окном уже было серо. Это город, где казалось, что каждое здание освещено днем с и ночью.

Чон Тхэ Ин снова задумался об этом после того, как случайно выпалил это. Если вспомнить, он сказал что в отпуске по больничному листу. И что он продлится 5 недель. Это смехотворно долго. Конечно, если кто-то заболел, возможно, ему придется госпитализироваться или выздоравливать так долго из-за какой-то серьезной проблемы. Но невозможно взять больничный только из-за обычной усталости.

Чон Тхэ Ин перевернулся на бок и спросил Илая:

— По какой причине ты взял пятинедельный отпуск?

Когда он пошевелился, из его рта вырвался бессознательный стон. Илай спокойно посмотрел на него и допил банку пива.

— Ты сказал, что хочешь встретиться с Чон Джэ Ином. Ты забыл? Или не хочешь увидеть его снова?

Чон Тхэ Ин на мгновение потерял дар речи и пристально посмотрел на него. Конечно он никогда не забывал об этом, и хотел встретиться с ним. Он просто не ожидал, что этот человек сам об этом упомянет.

— Нет... Я хочу увидеть своего брата. Я хочу увидеть его. Ты тоже хочешь пойти? - Чон Тхэ Ин спросил еще раз.

Илай ответил коротко:

— Пять недель. Если мы не сможем найти его за это вовремя. Тебе придется сдаться.

Чон Тхэ Ин снова посмотрел на него. У него закружилась голова. Похоже, он очень хотел туда попасть. Нет, точнее, Илай готов пойти с ним. У Чон Тхэ Ина появилась возможность встретиться со своим братом... хотя он, конечно, думал, что когда-нибудь снова увидит его, но не думал, что эта возможность представится так скоро.

Чон Тхэ Ин кивнул. Действительно. Это просто совпадение интересов. UNHRDO ведь тоже разыскивает Чон Джэ Ина. Илай из UNHRDO, пятинедельный отпуск действительно разумен, если предоставлен для этого. Наверное он решил, что если взять с собой Чон Тхэ Ина, вероятность найти Чон Джэ Ина будет выше. И похоже, многие ожидали, что он сможет встретиться со своим братом. Чон Тхэ Ин вскоре понял, что ответ на все его вопросы заключался именно в этом.

Он сел. Его слабое тело заставляло его шататься, но если бы он попытался, он все равно смог бы двигаться. Однако вес его тела приходился на ноги, а поясница испытывала сильную боль, из-за чего он не мог сидеть прямо и ему приходилось наклоняться.

Чон Тхэ Ин сел, нахмурив брови, и вздохнул, когда покалывающая боль, распространившаяся от его талии по всему телу, постепенно утихла.

— Ты слабее, чем кажешься, - внезапно пробормотал Илай, который смотрел на него.

Как только он это услышал это, то яростно закричал:

— Я не слабый!…

— Ммм…?

— С людьми, которые делали это с тобой, тоже было все в порядке? После того как они приняли в себя твоего свирепого монстра?

— Эммм… ну… Илай на мгновение задумался, а затем невинно пожал плечами:

— Я не знаю, потому что никогда этим не интересовался.

Этот ублюдок, разве он не всегда ведет себя хорошо после этого?

Чон Тхэ Ин в шоке уставился на Илая, затем вздохнул и махнул рукой. Чем больше он думал об этом, тем непонятнее становились вещи, которые он и так не мог объяснить. Сейчас были более важные вопросы:

— Хорошо, ты собираешься в Серенгети? - Чон Тхэ Ин внезапно почувствовал интерес.

С глазами, полными ожидания, Чон Тхэ Ин наклонился к Илаю.

Держа банку с пивом в одной руке и постукивая указательным пальцем, Илай молча смотрел на него.

— У тебя такое хорошее настроение?

— Правильно. Нет причин быть в плохом настроении.

Чон Тхэ Ин наклонил голову и пожал плечами. Илай внимательно посмотрел на него, не говоря ни слова, он погрузился в свои мысли, а затем, наконец, кивнул.

— Это может начаться, когда ты захочешь. Но крайний срок - завтрашний день, и помни, нам придется вернуться ровно через 5 недель. Независимо от того, встретишься ты с Чон Джэ Ином или нет.

Он не знал, мало ли этого времени или достаточно. В любом случае, если известно куда нужно идти, то это уже удача. Если повезет, он сможет встретиться с братом, а если нет, то нет. И неважно сколько пройдет времени, пять недель или пять ет, когда-нибудь они все равно встретятся.

Чон Тхэ Ин посмотрел на свои руки. К его мизинцу была привязана невидимая красная нить, а Чон Джэ Ин фактически оборвал ее. Он не знал, будет ли удача все еще преследовать его. Но, несмотря на это…

— Тогда сегодня. Как только взойдет солнце, - сказал Чон Тхэ Ин не раздумывая. Самым ранним рейсом он отправится на встречу с Чон Джэ Ином.

Илай, казалось, знал, что он так ответит, но лишь улыбнулся и покачал головой:

— Если в таком состоянии ты сядешь на рейс самолета, который находится в 6 часах езды, и он будет длится 13 часов, возможно, тебе следует сначала найти врача на рейс. Просто выспись сегодня. Твое лицо выглядит бледным, как у привидения.

Чон Тхэ Ин неловко потер лицо. Верно, он чувствовал себя некомфортно из-за своей внешности и состояния. На самом деле, прямо сейчас, если бы кто-то слегка толкнул его, то он упал бы и не смог подняться. Некоторое время назад он попытался встать и сесть, но его тело продолжало трястись. «Хммм… да, это может быть немного опасно».

Недостаток сна и накопленная усталость отнимают много физических сил.

Илай толкнул Чон Тхэ Ина на кровать, и он сердито пробормотал:

— Тогда когда мы сможем пойти?

Откинувшись спиной на матрас, Чон Тхэ Ин снова застонал, как старик.

— Я забронирую билет на завтра. Просто поспи сегодня. Куда ты собираешься с таким телом?

Илай смотрел на него, стонущего от боли. Даже когда он был бессилен что-либо сделать, он все равно всегда прямо смотрел на Илая.

— Даже если весь день просплю, то ничего не изменится.

— Означает ли это, что завтра, даже если я прикоснусь к тебе, все останется прежним?

— Почему ты всегда такой...!

Почему этот ублюдок продолжает притворяться, что не понимает? Илай погладил подбородок, прежде чем заговорить:

— Это означает, что ты будешь чувствовать себя одинаково, независимо от того сядешь ты в самолет завтра или послезавтра. Так что можем отправится сегодня.

Чон Тхэ Ин очень хорошо понимал этого человека, хотя был рядом с ним всего несколько месяцев, то, что он только что сказал, было смесью серьезности и шутки.

— Я… пощади меня… отпусти меня…

Чон Тхэ Ин застонал и уткнулся лицом в одеяло. Не было ничего глупее, чем просить пощады у человека по имени Илай Риглоу, но он по-прежнему беспомощно говорил тихим голосом, стараясь выглядеть как можно более жалким и слабым, даже если это было совершенно бесполезно.

Вот только неясно, действительно ли в глазах Илая он выглядит жалким или нет, но похоже, что трюк Чон Тхэ Ина в какой-то степени сработал.

Илай внезапно улыбнулся:

— Хорошо. Пока мы не доберемся до Серенгети. Я постараюсь быть с тобой нежным.

Чон Тхэ Ин лежал на животе и чувствовал, как его белая рука скользит по его бедру и ласкает его задницу. Он вздрогнул, слабо свернулся калачиком, но рука, внезапно отпустила его.

Но прежде, чем он смог почувствовать облегчение, эта рука снова скользнула по его спине и погладила затылок, и наконец, нежно схватила Чон Тхэ Ина за подбородок и развернул его. Чон Тхэ Ин поднял голову и встретился с глазами Илая, которые пристально смотрели на него. Чон Тхэ Ин ответил на этот взгляд без колебаний. Большой палец Илая медленно и нежно коснулся его губ, а когда они приоткрылись, кончик пальца быстро проник внутрь и стал ласкать его язык.

Чон Тхэ Ин рефлекторно повернулся, а палец Илая постоянно входил и выходил изо рта, продолжая ласкать язык и зубы. Эта рука, мокрая от слюны и липкая, гладила его губы, словно вычерчивая след.

Чон Тхэ Ин яростно посмотрел на него. Блин. Он не считал, что сделать это ртом будет намного легче! Илай, казалось, понял, о чем он подумал. Но, как будто это была именно та реакция, которую он от него ожидал, его губы снова растянулись в улыбке. Большой белый палец погладил губы, остальные пальцы нежно обхватили щеку, не прекращая ласкать ее.

Чон Тхэ Ин вдруг осознал одну истину. Неважно, нравится или не нравится ему играть с другими - правда в том, что прикосновения к его щекам, ласки его губ и потирание затылка не заставляли его чувствовать себя некомфортно. Но ведь этот человек Илай Риглоу. Как для него могут быть возможны любовь и человечность?

Нет. Нет. Нет. Невозможно...

Чон Тхэ Ин почувствовал зудящее сомнение, которое с этих пор стало грызть его грудь. Он не знал, как это описать, и ему было страшно узнать, что это такое. И, конечно, он не думал, что вообще должен знать.

— ....что это такое? - прошептал Чон Тхэ Ин про себя со вздохом, подумав об этом некоторое время, настолько тихо, что даже сам не мог этого услышать.

Его палец все еще ласкал его губы, а затем проник глубже, чтобы дразнить его язык. Чон Тхэ Ин один раз молча прикусил этот палец.

Палец, который, казалось, должны были выдернуть, не сдался, а еще более агрессивно обхватил его язык.

Ладно, просто делай то, что тебе нравится, продолжай делать это! Чон Тхэ Ин лег на бок на кровати и закрыл глаза. Затем рука, которая на мгновение задержалась на его щеке, наконец отпустила его. Взгляд Илая, казалось, надолго остановился на его лице, но Чон Тхэ Ин больше не мог чувствовать его присутствия, потому что он провалился в сон и уснул на 12 часов.

Конец 16 главы.

Серенгети

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

Первое впечатление Чон Тхэ Ина об этом человеке было такое: он показался ему очень сдержанным и прямолинейным. Ему было около тридцати или чуть больше сорока лет, точный возраст определить по лицу оказалось сложно.

Его улыбка осторожно изгибалась, образуя лёгкие морщинки в уголках глаз. Он казался дружелюбным и обладал удивительно приятной внешностью, но, к сожалению, этот человек редко улыбался. Почти всегда он сохранял невыразительное выражение лица, и уголки его рта поднимались очень редко.

Как только Чон Тхэ Ин прошёл через ворота, то сразу заметил его среди толпы, ожидающей выхода пассажиров из самолета.

Ранее, когда они находились на пересадке в Йоханнесбурге, там было довольно много белых людей. Но в международном аэропорту Дар-эс-Салама все вокруг были чернокожими, и его белая кожа сильно выделялась на этом фоне.

Аэропорт был настолько мал, что напоминал любой автовокзал в сельской местности, хотя это был настоящий международный аэропорт. Когда мужчина заметил силуэты двух человек, выходящих из ворот, он сразу выпрямился.

— Давно не виделись, Рик, — лицо мужчины оставалось серьёзным, когда он это сказал.

Затем он повернулся к Чон Тхэ Ину и протянул руку, по-прежнему без улыбки на лице:

— Мистер Чон Тэй? Приятно познакомиться. Я Юрий Гейбл.

— Ах… приятно познакомиться. Я Чон Тхэ Ин, — пожимая ему руку он думал о том, что пытаться поправлять произношение своего имени немного неловко.

Он не ожидал встретить здесь кого-то знакомого, так как прилетел сюда с Илаем без каких-либо планов. Он полагал, что сначала им потребуется узнать об отелях на стойке информации.

Когда он услышал имя Юрий Гейбл, некоторые воспоминания всплыли в его памяти. Однажды он узнал, что кто-то под руководством Кайла обшаривал Ближний Восток в поисках Чон Джэ Ина, и в итоге нашел важную подсказку

Чон Тхэ Ин взглянул на Илая, который оглядывал аэропорт с равнодушным лицом:

— Действительно маленький.

— Вы впервые приехали в Африку, верно? Большинство международных аэропортов в Африке небольшие по размеру. Только аэропорт Йоханнесбурга большой и необычный.

Гейбл ответил в рамках своей работы, затем повернулся и пошёл вперёд.

Чон Тхэ Ин быстро последовал за ним, потому что ему показалось, что он не намерен больше ждать.

— Извините, Вы долго ждали? Мне потребовалось больше времени, чем ожидалось, из-за проблем с визой.

Чон Тхэ Ин надеялся выйти пораньше благодаря наличию местной визы, но процедура оказалась медленной, и в итоге он смог покинуть здание только после того, как большинство людей уже разошлись. Он не торопился, потому что не ожидал, что его кто-то будет ждать.

— Если бы я знал, что вы ждете, я бы постарался выйти быстрее. Прошу прощения за задержку.

— Ничего страшного, мистер Чон Тхэ Ин.

Чон Тхэ Ин посмотрел на мужчину, который вежливо и чётко произнёс его имя, а затем внезапно улыбнулся.

— Вы можете звать меня Тэй. Не стесняйтесь.

Гейбл кивнул, но ничего не добавил. Он давно не встречал такого тихого и молчаливого человека с Запада. Конечно, будучи гостем в доме Кайла, он встречал людей, с которыми было нелегко вести беседу. Требовалось много времени, чтобы наладить контакт, например, с Питером, семейным садовником. Однако этот человек казался ему ещё более необычным.

— А что насчёт Чон Джэя? — внезапно спросил Илай, идущий на полшага позади Чон Тхэ Ина.

— Он в Серенгети.

— Ты уверен?

— Трудно подтвердить.

— Каковы шансы?

— Процентов 70 или 80.

Они шли коротко переговариваясь. Илай кивнул. Когда трое человек вышли из здания, перед выходом их ждал джип. Гейбл забрался на переднее пассажирское сиденье, чернокожий мужчина ждал на водительском месте. Илай и Чон Тхэ Ин сели сзади. После краткого приветствия машина наконец выехала. После почти 17-часового перелета из Гонконга Чон Тхэ Ин почувствовал себя так, словно только что ступил на землю, он прислонился к жёсткому креслу и тихо вздохнул.

70 или 80 процентов. Не высокий шанс, чтобы делать ставку на то, что можно найти Джэ Ина за 5-недельную поездку. Но Чон Тхэ Ин также думал, что Кайл не стал бы тратить время на дело с низкой вероятностью успеха.

Если поиски не принесут результата, то им придётся вернуться в Гонконг, так что эту поездку можно будет считать отпуском в далёкой стране на 5 недель.

Чон Тхэ Ин почесал голову, Илай, сидящий рядом с ним, медленно заговорил:

— Если этот человек сказал, что вероятность составляет около 70-80%, то можно быть уверенным, что Чон Джэй здесь. Теперь тебе нужно лишь беспокоиться о том, как с ним встретиться.

Чон Тхэ Ин посмотрел вперёд. Услышав их голоса, глаза Гейбла встретились с его глазами в зеркале заднего вида. Тихий мужчина на мгновение задержал взгляд на нём, а затем первым заговорил:

— Вы младший брат Чон Джэ Ина, верно?

— О, да.

Затем он снова молча посмотрел на Чон Тхэ Ина через зеркало.

— Вы похожи на своего брата.

— Действительно, — ответил он, но на этом всё.

Гейбл больше ничего не сказал о сходстве между ними. Возможно, он сказал это просто из вежливости.

Если подумать, часто жители Запада не всегда могут различить азиатские лица. Так что, возможно, для жителей Запада все азиаты выглядят одинаково, если у них худые лица, жёлтая кожа и чёрные волосы.

— Мы поедем прямо в Серенгети, вы не против?

На вопрос Гейбла Чон Тхэ Ин кивнул. Если подумать, это ведь остров. Они доберутся туда на лёгком самолете из Дар-эс-Салама. Машина въехала в город. За окном проносились ряды низких и старых домов, на каждом углу было полно было прохожих. Везде он видел очень много людей.

Толпы, одетые в чёрное, заполонили улицы, а машины двигались как черепахи. Чон Тхэ Ин почувствовал лёгкую тошноту. Вокруг ощущался запах… этот запах ничем не отличается от запаха горящих шин. Прошло много времени с тех пор, как у него была морская болезнь. Но ему только что пришлось пережить долгий перелёт, и тут же пришлось сесть в неудобную машину и поехать по ухабистой дороге.

Чон Тхэ Ин сделал глоток воды и спросил:

— Дар-эс-Салам... большой?

Гейбл взглянул в зеркало заднего вида и ответил:

— Можно сказать, что он самый крупный в Танзании. Население превышает миллион человек.

— Миллион человек… — Чон Тхэ Ин сделал ещё один глоток воды, думая, что это место может быть примерно таким же, как столичный город.

Он попытался успокоить тошноту в животе и выглянул наружу. Илай рядом с ним взглянул на Чон Тхэ Ина, а затем внезапно спросил:

— Я слышал, что аэропорт находится рядом с портом. Сколько времени нужно, чтобы добраться до порта?

— Мы будем там примерно через 15 минут. Затем пересядем на небольшой самолёт и ещё через 40 минут доберёмся до Серенгети.

Через 15 минут. Чон Тхэ Ин глубоко вздохнул. Это он ещё может вытерпеть. Он сделал глоток воды и вскоре бутылка с водой опустела. Он осторожно встряхнул пустую бутылку с водой и вздохнул, но Илай взял рядом с собой ещё одну бутылку с водой и бросил ему. Чон Тхэ Ин поймал её одной рукой и осторожно посмотрел на Илая.

В его состоянии, даже если бы он встретил Джэ Ин-хёна, он не был бы достаточно силён, чтобы забрать его. Да и с самого начала у него не было намерения этого делать.

Покачав головой он открыл крышку бутылки и сделал глоток, но тут же в сомнении нахмурился и взглянул на этикетку…

«...меня тошнит, а ты дал мне газированной воды?»

Посмотрев на бледного Чон Тхэ Ина, Илай лишь счастливо улыбнулся. Конечно он сделал это специально.

Тем временем машина проезжала через переполненный рынок, где практически не было отдельных полос. И, как сказал Гейбл, вскоре они прибыли на небольшую взлётно-посадочную полосу, примыкающую к порту.

Часто говорят, что физические пытки переносятся легче моральных, но для Чон Тхэ Ина это долгое время в дороге было поистине мучительной пыткой. В конце пути он почувствовал себя так, словно только что преодолел 72 часа в качестве жертвы.

За тесными сиденьями потрёпанного четырехместного легкового самолёта находилось багажное отделение. Оттуда торчала большая сумка, похожая на ковёр, которая давила ему на спину на протяжении всего перелёта.

40 минут он слушал рёв моторов легкого самолёта, почти наклонившись к спинке переднего сиденья. расстроенный Чон Тхэ Ин думал о том, что предпочёл бы плыть на лодке.

Гейбл говорил, что поездка на лодке займёт больше времени, но если бы он знал, что за этот глупый выбор ему придётся заплатить пытками в самолете, который делает сальто в воздухе, он бы предпочёл поплыть на лодке.

Илай посмотрел на него и тихо сказал:

— Наверное тебе надо было выбрать лодку.

Чон Тхэ Ин обессиленно взглянул на него, почему-то ему очень хотелось, чтобы у этого парня была та человеческая эмоция, которая называется «беспокойство».

— Цвет моря из самолета такой красивый. Было бы здорово насладиться им во время путешествия на лодке.

Чон Тхэ Ин чувствовал себя идиотом, ожидая хотя бы на мгновение, что у этого человека появится «человеческая» эмоция. Он подумал, что тот, должно быть, пытается его спровоцировать, поэтому у него больше не было настроения любоваться красотой моря. Почему он становится всё хуже и хуже... Кажется, чем больше он узнаёт его, тем он становится злее.

Стоя на твёрдой земле и вдыхая холодный воздух, его желудок наконец почувствовал себя намного лучше. Чон Тхэ Ин потёр живот чувство тошноты утихло. Он глубоко вздохнул и потёр щеку.

— Мы уже недалеко. Ехать минут 10... но если хотите, можете прогуляться. Правда тогда это может занять несколько часов, — прямо сказал Гейбл, как будто находя бледное лицо Чон Тхэ Ина немного жалким.

Чон Тхэ Ин несколько раз похлопал себя по животу, чувствуя дуновение ветра и вдыхая воздух, который больше не пах бензином. Он сразу почувствовал себя намного лучше. Но больше не мог ехать даже 10 минут, хотя обычно его не укачивало так сильно. Чон Тхэ Ин посмотрел на небо. Солнце начало опускаться за гору, через несколько часов воцарится темнота.

— Есть ли у Вас карта местности?

Гейбл кивнул, понимая, что вопрос Чон Тхэ Ина означает, что он решил пойти пешком.

— Я знаю дорогу. Вы хотите пройтись пешком? — сказал Гейбл, глядя вниз.

Чон Тхэ Ин понял, что он пытается оценить состояние его загипсованной ноги. Он вздохнул и пошевелил лодыжкой.

— Ходить всё равно нужно, это же не бег. Или дорога очень неровная?

— С Вами точно всё в порядке?

Чон Тхэ Ин снова ярко улыбнулся на вопрос Гейбла и кивнул. Затем он добавил:

— Мои ноги в порядке. Если бы у меня была карта, я бы дошёл, даже если бы не следовал за вами. Может быть по мне не видно, но я довольно хорошо читаю карты.

Гейбл покачал головой и пошел вперёд. Чон Тхэ Ин почесал голову, затем пожал плечами и последовал за ним. Глядя в спину Гейбла, который шёл примерно в десяти шагах впереди, Чон Тхэ Ин тихо пробормотал:

— Какой немногословный человек.

— Ну, он всегда такой, — ответил Илай, идущий рядом с ним.

— Вы давно знакомы?

— Гм. Когда он работал с Джеймсом, то часто приходил к нам домой. Потом он сменил отдел, и я редко его видел.

Чон Тхэ Ин кивнул, вспомнив человеке по имени Джеймс, которого однажды встретил в доме Кайла. Что ж, если он работал под началом Кайла, наверное Илай был с ним хорошо знаком. Чон Тхэ Ин медленно огляделся следуя за Гейблом, который держался на разумном расстоянии, не слишком близко и не слишком далеко от них двоих, как будто сводя к минимуму своё присутствие. Сойдя с траектории полёта, трое людей некоторое время шли по главной дороге, а затем свернули в широкий переулок. Затем шла асфальтированная дорога, достаточно широкая, чтобы могли проехать две машины, но машин проехало всего несколько, тротуары были тихими и затенёнными с обеих сторон.

Гейбл остановился на пешеходном переходе, ожидая, пока красный свет светофора на тёмной улице сменится зелёным. Увидев мрачное выражение лица Гейбла, когда он смотрел на светофор, Чон Тхэ Ин улыбнулся и встал позади него. Мимо проехали девушки на велосипедах и оставили на них любопытные взгляды.

Чон Тхэ Ин улыбнулся девушкам, завёрнутым в платок настолько, что у них оставались открытыми только невинные глаза.

— Я думал, что это Африка, а это исламский город.

— Этот остров — священная земля для арабов. Здесь не ищут карьерных высот и не ждут помощи от властей — люди живут на то, что зарабатывают сами. Лишь сверхбогатые позволяют себе роскошь бездумных трат. Ислам пронизывает здешнюю культуру насквозь. Представьте маленький ближневосточный городок… Так что будьте осторожны — никаких насмешек, никаких лишних слов. Особенно с женщинами, — произнёс Гейбл, его лицо оставалось невозмутимым.

— Вот как? — Чон Тхэ Ин провёл рукой по затылку, в голове мелькнуло: «Неужели я уже успел наделать глупостей?» В этот момент загорелся зелёный свет.

Пустынная дорога, редкие машины, неторопливые прохожие — вопреки ожиданиям, здесь было спокойно, почти уютно. Гейбл прошёл мимо небольшой мечети и свернул в узкий переулок.

Это не была широкая улица — скорее, лабиринт между домами, где машина едва протискивалась вперёд. Голые оштукатуренные стены, редкие двери: то выскакивал ребёнок, то старик, развалившись на лежаке у ворот, лениво потягивал трубку.

А за заборами густо росли деревья, их тяжёлые ветви с пышной листвой почти не пропускали солнечный свет.

— Когда ветер стихает, листья продолжают шептаться… Звук выходит на удивление приятный, — невольно проронил Чон Тхэ Ин.

Он не собирался говорить вслух — слова сорвались сами, будто подхваченные тем же ветерком.

Гейбл обернулся, и впервые за всё время Чон Тхэ Ин увидел на его губах лёгкую улыбку. Мимолётную, почти призрачную. Она растворилась так же быстро, как и появилась.

— Здесь тихо. Спокойно. Хорошее место для жизни.

— Да…

Чон Тхэ Ин сразу понял: Гейблу тут нравится. Хотя тот и не сказал этого прямо. От этой мысли на душе потеплело, и он невольно улыбнулся в ответ.

Рядом молча шагал Илай, но тут неожиданно вступил в разговор:

— Идеально для отпуска. Или если застрять на пару месяцев. Правда, от материка далековато — не всё под рукой.

— Всё необходимое здесь есть. Просто не сразу, — ответил Гейбл, — если пройти к югу, к Дар-эс-Саламу, там раз в неделю открывают ночной рынок Бахеб. Там можно найти что угодно. Да и сёрферы туда толпами ломятся — волны там бешеные.

— Ночной рынок?

— Да, он работает с шести-семи часов вечера до полуночи на центральной площади Бахеб. Помимо обычного рынка, там также есть место, где люди могут покупать и продавать всё, как на блошином рынке. Иногда попадаются интересные предметы. Так что там всегда многолюдно.

Чон Тхэ Ин кивнул:

— В этом месте должно быть весело.

После минуты молчания он снова спросил:

— Много ли туристов приезжает в Серенгети?

Гейбл покачал головой:

— Обычных туристов здесь не много, потому что они предпочитают ехать на Занзибар, который ближе к Дар-эс-Саламу. Здесь часто останавливаются члены королевской семьи Ближнего Востока и новые богатые арабы, у них здесь свои особняки, и они часто приезжают сюда отдохнуть. С лета до осени в этот период, поскольку прилив поднимается вместе с течением, есть довольно много молодых людей, которые любят заниматься сёрфингом, но только в течение короткого периода времени, после этого периода туристов уже почти нет.

Чон Тхэ Ин на мгновение задумался, а затем тихо спросил:

— Значит если в такое время здесь гуляют иностранные туристы, это сразу привлекает внимание.

Гейбл не ответил. Он просто немного замедлился, продолжая идти вперёд, не говоря ни слова.

Он не полностью уверен, что Джэ Ин здесь. Будь он на острове, поползли бы слухи — ведь турист неарабской внешности сразу бросался бы в глаза.

Гейбл, до этого шагавший молча, внезапно вставил:

— Здесь бесполезно собирать информацию.

Чон Тхэ Ин не ответил, продолжая слушать.

— Виллы арабских магнатов сосредоточены в одном районе. Туда нам и нужно будет отправится. Но он практически изолирован от других районов острова. Это практически государство в государстве. Слухи туда просачиваются мгновенно. Обратно — никогда.

— Тогда почему мой брат...

— Если его нет там, значит нет на острове вообще, — заключил Гейбл.

С этими словами он ускорился и ушёл шагов на десять вперёд от них.

Чон Тхэ Ин провёл языком по пересохшим губам, наблюдая за удаляющейся спиной.

— Я сказал что-то не то? — тихо спросил он.

Илай усмехнулся:

—Хм? Ну, он всегда такой. Немного безразличный.

Чон Тхэ Ин мысленно возразил, что это не совсем так, и двинулся следом. Вдруг кожей почувствовал чей-то пристальный взгляд. Повернув голову, он поймал изучающий взгляд Илая.

— ...что? — нахмурился Чон Тхэ Ин.

— Ты прав.

— Что...?

Чон Тхэ Ин наморщил лоб и наклонил голову. Он пытался вспомнить, о чём говорил и что Илай имеет в виду.

— Как ты и сказал, иностранцы здесь слишком выделяются, особенно азиаты очень редко встречаются. Но если кого-то удерживают в одном из этих особняков... найти его будет практически невозможно.

— А?

Чон Тхэ Ин моргнул, затем лицо его медленно исказилось пониманием:

— Хён... ты думаешь, его могут насильно удерживать в одном из таких домов?

Чон Тхэ Ин нахмурился.

Если бы он точно знал, что брат находится в одной из этих вилл, он без раздумий пробрался бы туда глубокой ночью. Но методично обыскивать все особняки юго-восточного района было безумием. Чон Тхэ Ин тяжело вздохнул, ощущая, как мысли путаются в голове, не находя выхода. Возможно, лучшее решение сейчас — добраться до гостиницы, смыть дорожную пыль и дать уму передышку. На свежую голову все может представиться иначе.

Наблюдая за тем, как он нервно почёсывает затылок, Илай сказал:

— Я его как-нибудь найду, не переживай.

— Если говорить о том, что кто-то выделяется, я ведь тоже…

— Хм? Ах, верно. Если по острову поползут слухи про азиата, разыскивающего брата, это точно привлечёт внимание… — хмыкнул Илай.

— Тогда нужно поскорее распустить слух: «Здесь азиат по имени Чон Тхэ Ин», а не просто «Здесь азиат», — резонно заметил он. Но Илай лишь молча пожал плечами.

Как и предсказывал Гейбл, ровно через два часа неспешной ходьбы они достигли гостиницы. Сумерки давно сменились ночной тьмой. В глухом переулке, за высокой каменной оградой, Гейбл уже ждал их у массивной деревянной двери, отстав на добрых тридцать шагов.

Два часа прогулки по тихим и прохладным дорогам оказались комфортными. Здесь он проведёт около месяца. Может быть его брат тоже где-то на этом острове, интересно, отдыхает ли он в таком же тихом и уютном месте, как это? Эта мысль почему-то вызвала у него тихую усмешку и он ловко проскользнул в приоткрытую дверь за Гейблом.

— Словно неожиданно попал в туристический квартал где-то в мусульманском мире, — невольно вырвалось у Чон Тхэ Ина.

Гостиница представляла собой небольшой двухэтажный гостевой дом для туристов. Несмотря на небольшой размер, всё в нём было полностью оборудовано. На первом этаже находилась гостиная, рядом просторная кухня, прачечная и кабинет. Он не присматривался, но казалось, что в конце коридора было ещё несколько комнат. А на втором этаже было три-четыре комнаты с коридором посередине.

Из окна его комнаты на втором этаже открывался вид на просторный сад с множеством фруктовых деревьев, рядом с бассейном. На земле были разбросаны опавшие фрукты, а между деревьями висел гамак, раскачиваемый ветром.

— Это место действительно подходит для туристов... Интересно, как они содержат такой гостевой дом, если клиентов почти нет? Мы здесь одни?

— Здесь ценят конфиденциальность, — последовал ответ, — по крайней мере, пока кто-то не начнёт специально распускать слухи.

Чон Тхэ Ин распахнул окно настежь и устроился на подоконнике, впуская в комнату свежий воздух. Его взгляд скользил по саду, когда внезапный звук заставил его обернуться. Илай стоял в дверях.

Их встретила молодая администратор по имени Анна. Возможно, она даже была моложе Чон Тхэ Ина. Анна провела их на второй этаж и показала комнаты. Девушка подготовила для них две комнаты рядом друг с другом. А комната Гейбла была на первом этаже.

Возможно, уловив замешательство Чон Тхэ Ина при виде её юной внешности, девушка лукаво улыбнулась:

— Я здесь хозяйка, — озорно подмигнула она и скрылась вниз по лестнице.

* * *

Оставшись один, Чон Тхэ Ин продолжал сидеть на подоконнике, размышляя вслух:

— Какая тишина на этой улице... вот бы приобрести здесь дом. Построить уютное жильё и неспешно проживать дни, время от времени принимая гостей...

— Мечта старика, — раздался насмешливый комментарий.

Чон Тхэ Ин повернул голову и пристально посмотрел на него. Илай, по пути снимая одежду, направился в ванную, будто собирался принять душ. В его собственной комнате тоже была ванная — почему же он пришёл сюда?

Чон Тхэ Ин слегка наклонил голову в недоумении, но настроение у него было хорошее, и он просто снова уставился в окно. Вскоре из ванной донёсся звук льющейся воды, и он облегчённо выдохнул. Путь из Гонконга занял почти целый день. Хоть он и не делал ничего особенного — только разговаривал, — после часов, проведённых в самолёте, а затем и в машине, усталость всё же давала о себе знать. Хорошо хоть, что они приехали вечером. Если лечь сейчас, отдохнуть и спокойно выспаться, то утром будет легче адаптироваться к смене часового пояса.

Ему сразу пришёлся по душе этот остров, на котором предстояло провести целый месяц.

Когда Чон Тхэ Ин прибыл в Дар-эс-Салам, он был измотан до предела. В шумной толпе усталость только нарастала. Но стоило ступить на остров и пройтись по тихой, мирной тропе, как его разум будто бы прояснился, расслабился и ожил. Внимательные взгляды и доброжелательные улыбки случайных прохожих тоже создавали атмосферу тепла и покоя. Чон Тхэ Ин наслаждался суровой, немного тягостной атмосферой, присущей исламской культуре, находя в ней странное очарование.

Вдруг он почувствовал чей-то взгляд. Опустив глаза, он увидел молодую темнокожую девушку, вышедшую во двор с деревянной корзиной. Она собирала упавшие фрукты и смотрела прямо на него. Возможно, её наняли помогать по хозяйству. Водитель джипа, привёзший их, был смуглым, с нечёткими чертами — казалось, он араб. А вот эта девушка, вероятно, не мусульманка: она не носила ни платка, ни чадры.

Если это так, общение с ней не должно вызвать осложнений. К тому же она была совсем юной — ей едва ли исполнилось четырнадцать или пятнадцать.

Чон Тхэ Ин улыбнулся миловидной девушке с яркими, сияющими глазами и легко помахал ей рукой. Та вздрогнула, будто испугавшись, быстро схватила корзину и поспешно скрылась в доме. Но в её взгляде не было страха — лишь застенчивость. Глаза, обращённые к нему, были удивительно мягкими. Он снова улыбнулся. Наверное, ей было неловко принимать гостя в месте, где постояльцы — редкость. Или, может, её смутило, что он — азиат, и, вероятно, первый, кого она здесь видит.

Чон Тхэ Ин отвёл взгляд. За низким забором в темноте выстраивались скромные одноэтажные домики. Над улицей висел полумрак, нарушаемый лишь парой тусклых лампочек, мерцавших за окном.

Откуда-то вдали донёсся зов на незнакомом языке — что-то мягкое, похожее на то, как мать зовёт ребёнка. Он улыбнулся про себя. Этот интонационный рисунок был универсален — он звучал одинаково, где бы ты ни оказался.

Ему нравилось это чувство. Оно было новым, незнакомым, но он точно запомнит этот момент.

В этот момент шум воды в ванной затих. Чон Тхэ Ин обернулся — Илай как раз выходил, вытирая волосы полотенцем. Чон Тхэ Ин соскользнул с подоконника. В комнате кружили насекомые, и он подумал, что стоит закрыть окно. Высунувшись наружу, он потянул створку... и вдруг ощутил чей-то взгляд. За каменной стеной кто-то стоял, глядя прямо в его сторону.

Тусклый полумрак ограничивал обзор, мешая разглядеть фигуру впереди. Но спустя несколько секунд Чон Тхэ Ин смог различить — это был мальчик. Он стоял неподвижно и смотрел прямо на него, с тем удивлением, с каким смотрят на что-то чужое, неведомое. Их взгляды встретились — и мальчик вздрогнул, резко развернулся и исчез в узком переулке.

Чон Тхэ Ин машинально почесал затылок. Что такого странного в азиатах? Или здесь действительно много тех, кто никогда их не видел?

Хотя, если быть честным… таких, как он, и правда мало кто встречал.

Тем не менее, он сомневался, что мальчик просто случайно оказался рядом. Было в этом взгляде что-то большее, чем простое любопытство.

Чон Тхэ Ин задумался, на мгновение погрузившись в свои мысли, но не успел дойти до вывода — за спиной послышались шаги, и голос прервал его размышления:

— Уже темно и поздно. Что ты там разглядываешь?

Он обернулся. В ту же секунду сад под окном вспыхнул мягким светом — где-то зажглись три или четыре маленьких фонаря. Не слишком яркие, но достаточно, чтобы прогуляться по саду в вечерней тишине.

— Хм. Выглядит красиво. Можно рвать фрукты или плавать в бассейне, — сказав это Чон Тхэ Ин обернулся, но тут же нахмурился.

Илай не вытерся после душа. С его тела стекали капли, оставляя следы на полу. Он был абсолютно обнажён — и стоял перед ним без тени стыда.

Чон Тхэ Ин бросил быстрый взгляд вниз… и почувствовал, что сердце готово выскочить из груди.

Если он сейчас возбудится, это обернётся настоящей катастрофой.

Он резко отвернулся, прижавшись к оконной раме, пытаясь скрыть свою реакцию. Илай подошёл ближе и тоже выглянул наружу. Подоконник был невысоким — с улицы наверняка было видно, что он голый. Чон Тхэ Ин в таких ситуациях всегда чувствовал себя неловко — в отличие от стоящего рядом человека, который, похоже, напрочь забыл, что такое застенчивость.

— Мне показалось, я услышал чьи-то шаги, — пробормотал Илай.

Чон Тхэ Ин прикусил губу. По спине пробежал холодок. Этот человек — настоящий дьявол. У него не только отменный слух и внимание к деталям, он ещё и чертовски быстрый.

На миг Чон Тхэ Ин подумал рассказать ему о чернокожем мальчике, которого увидел у стены. Но передумал. Если это ничего не значит, лучше не упоминать.

— Просто… показалось, — небрежно сказал он, стараясь говорить спокойно, — услышал звук и выглянул в окно. Темно, ничего не разглядел.

— Хм…? — с сомнением переспросил Илай, чуть прищурившись.

Чон Тхэ Ин сделал вид, будто ничего не видел. Но он подумал, что если скажет, что ничего не слышал, то Илай сразу же начнёт его дразнить.

— О, девушка снова там. Привет!

Чернокожая девушка вернулась в сад, где теперь мягко светились фонари. Она шла к задней двери. Похоже, переоделась — видимо, закончила смену.

Он снова помахал ей рукой — на этот раз девушка замедлила шаг, чуть неуверенно махнула в ответ и тут же, будто смутившись, скрылась за дверью.

Когда Чон Тхэ Ин громко рассмеялся, а Илай посмотрел на него многозначительно прищурившись. Заметив его взгляд Чон Тхэ Ин удивлённо спросил:

— А? Что случилось? Разве это не мило?

— Чон Тэй, тебе нравится именно такой тип женщин, верно?

— Что?

Чон Тхэ Ин настороженно взглянул на Илая — в его голосе вдруг прозвучало что-то странное. И когда до него дошёл скрытый смысл сказанного, лицо перекосило.

— Эй, при чём тут вкус к женщинам? — резко бросил он, — этой девочке всего 14-15 лет, мне просто нравится, как она усердно работает… как старается. Кроме того даже если не брать в расчёт, что она подросток, она же женщина, а я не могу быть с женщинами.

Он замолчал. Слова сорвались почти с горечью. Что-то внутри болезненно дрогнуло — будто задело его мужскую гордость.

— То, что тебе не нравятся женщины, не означает, что ты не можешь спать с ними. Но ты говоришь это так уверенно, как будто ты импотент.

Илай ухмыльнулся, когда Чон Тхэ Ин заворчал:

— Я знаю, что это не невозможно.

В его ушах внезапно раздался тихий голос:

— Эй…

Он не успел даже понять, что происходит, — как ладонь Илая резко и крепко сжала его промежность. Его тело вздрогнуло, отшатнулось, сработал рефлекс. Но воспоминание об этих красивых пальцах — сильных, уверенных, сжимающих его член — вспыхнуло с пугающей ясностью.

Илай тихо улыбнулся, и, заметив, как у Чон Тхэ Ина напряглись черты лица, склонился к самому уху. Его язык мягко коснулся мочки.

— Не стоит так волноваться. Я не убиваю без причины.

Другими словами, если бы у него был повод, он бы определённо заставил его задницу страдать от последствий, верно? Ведь из тех, кто может делать всё, что захочет.

Его рука отпустила промежность Чон Тхэ Ина и переместилась на его талию, лаская её. Илай снова приблизил губы к его уху и прошептал:

— О чём ты думал, когда сидел на подоконнике, пока я был в душе?

Его губы скользнули по краю уха и постепенно — по щеке. Щекочущее касание заставило Чон Тхэ Ина вздрогнуть, с губ вырвался приглушённый стон. Почему этот человек такой проницательный? Словно видит всё — мысли, слабости, желания.

А может, и правда видит. Когда они работали в UNHRDO, этот ублюдок обращался с ним как с живым инструментом. Как с игрушкой, удобной для мастурбации.

Вспомнив об этом, Чон Тхэ Ин внезапно почувствовал себя неловко.

— У тебя тоже есть ванная. Почему ты пришёл в мою комнату и воспользовался моим шампунем и мылом? Вот о чём я думал.

Услышав это, Илай слегка улыбнулся:

— Шампунь и мыло в твоей ванной свежее. И у меня нет терпения.

Если ему не хватило терпения вернуться в свою комнату, чтобы принять душ, ему, вероятно, не хватит терпения сдерживать и другие свои желания.

Чон Тхэ Ин неосознанно съёжился, когда почувствовал, как его рука скользнула под его рубашку и медленно стала ласкать его тело от талии до груди. Ощущение щекотки разлилось по всему телу.

Он не думал, что Илай из тех людей, которые часто совершают интимные действия с другими, но потом Чон Тхэ Ин пришёл к выводу, что, возможно, он просто этого не знал, и, может быть, этот человек всегда был таким. Если вспомнить, ему ведь доводилось видеть его с кем-то несколько раз при случайных встречах.

— Итак, ты думаешь, что сможешь найти Чон Джэя? — Илай тихо прошептал на ухо Чон Тхэ Ину.

Когда он попытался отвернуться, белая рука тут же схватила его за подбородок, удерживая на месте. Он прикусил мочку его уха и потёр её, словно предупреждая не делать глупостей.

Чон Тхэ Ин нахмурился от внезапной боли, но, вместо того чтобы протестовать, опустил голову ему на плечо. Илай удовлетворённо улыбнулся и лениво провёл пальцами по его щеке — той самой рукой, что только что удерживала его.

— Посмотрим… я не знаю. Откуда мне знать, если я даже ещё не вышел отсюда?

— Хм. У близнецов вроде как есть особая связь… или что-то в этом роде, верно?

— Не знаю, как у других близнецов, но у нас такого точно нет. Может, мы сначала поужинаем?

Чон Тхэ Ин понизил голос и попытался слегка оттолкнуть его плечо, но это железное тело даже не дрогнуло. Он мог бы уйти… если бы Илай позволил. Но тот не отпускал его, словно небрежно, почти неосознанно, играя с ним.

Чон Тхэ Ин спокойно смотрел в потолок, когда вдруг почувствовал, как что-то твёрдое под тканью ткнулось в его промежность.

— Илай… я тебе так нравлюсь?

Губы Илая внезапно нежно опустились на его в лёгком поцелуе.

Только после того, как фраза слетела с губ, Чон Тхэ Ин задумался — будет ли Илай смеяться? Ведь это всего лишь шутка, чтобы разрядить атмосферу.

Под напором Илая его тело едва заметно подалось назад. Сейчас он уже не видел выражения его лица — тот был слишком близко. Но он чувствовал, как его взгляд прожигает его сверху вниз.

Как и ожидал Чон Тхэ Ин, в следующий момент его барабанные перепонки сотряс громкий, раскатистый смех. Илай смеялся долго, беззаботно, будто у него было просто отличное настроение. Затем, как старому приятелю, хлопнул его по руке и, всё ещё улыбаясь, ответил:

— Тэй, ты задал вопрос, о котором я даже не думал. Ладно, ладно… Ты ведь уже спрашивал это раньше. Ах, это правда. Я скажу тебе, если ты так хочешь знать.

— Нет, я не хочу знать.

— Тэй, ты мне нравишься. Я люблю тебя. Так что снимай одежду.

Его губы тронула лёгкая улыбка, но слова… те самые, невероятные, которые, казалось, никогда не могли бы сорваться с его уст, — прозвучали абсолютно серьёзно.

Чон Тхэ Ин чуть откинул голову назад, отступив ровно настолько, чтобы заглянуть ему в лицо. Лёгкий изгиб бровей выдал его удивление. Он не ожидал, что в уголках этих глаз мелькнёт тёплая тень улыбки. Возможно, это всего лишь игра света или его собственная иллюзия… но в этот миг Илай казался совершенно обычным человеком...

И всё же. Если он не снимет одежду прямо сейчас… это «нормальное» лицо, скорее всего, превратится в лицо безумца.

Крепко сжимая пряжку ремня, Чон Тхэ Ин на мгновение нахмурился. Он приехал сюда меньше трёх часов назад. Только что добрался до мотеля, разобрал немногочисленный багаж… И всё же, даже когда после целого дня аскезы ты, наконец, достигаешь пункта назначения, это всего лишь начало нового аскетизма.

Илай внимательно посмотрел вниз, наблюдая, как Чон Тхэ Ин с угрюмым выражением возится с пряжкой. Тот лениво прислонился к оконной раме, а Илай, не спеша, протянул руку и положил её на оконный проём, словно обнимая его. Его голос прозвучал тихо, почти ласково:

— Должен ли я задать тебе тот же вопрос?

Чон Тхэ Ин удивлённо взглянул на него, будто не понимая, о чём идёт речь. Сейчас он не мог сказать, что именно ему не нравилось. Однако в этой ситуации ему предстояло сделать выбор — одно из двух.

Он ему нравился, но ему не нравилось заниматься с ним сексом?

Чон Тхэ Ин снова погрузился в раздумья.

«Илай мне нравится».

Как только эта мысль оформилась, внутри словно что-то вскипело. Что же именно ему может нравиться в этом безумном убийце? В том, кто без колебаний мог бы перерезать ему горло? Кто уверял, что не отпустит его до конца жизни и заставит страдать до самой смерти?

Но чем дольше он размышлял, тем абсурднее всё это казалось.

Он не ненавидел этого человека. Конечно, кое-что в нём раздражало, возможно, даже вызывало ненависть… но эти вещи не преобладали в его отношении к нему.

А значит, второе… он ненавидит заниматься с ним сексом?

Как только прозвучал второй вопрос, внутри него вновь вспыхнул гнев. Как, чёрт возьми, можно любить этого монстра в его штанах, если он буквально разрывает тебя? Вспоминая первый раз, Чон Тхэ Ин невольно скривился. На следующий день он был прикован к постели, не в силах даже пошевелиться.

Но если быть честным… секс с ним был не так уж и плох.

За исключением того самого первого раза.

Чон Тхэ Ин был человеком простым: он наслаждался удовольствием, которое приносил этот секс. Более того, он не мог отрицать, что Илай всегда доводил его до кульминации…

…да, в общем-то, всё было бы прекрасно, если бы не этот чёртов монстр…

Чон Тхэ Ин едва сдержался, чтобы не выдать вслух свой возмущённый крик: ему бы очень понравился секс с Илаем, если бы тот просто отрезал себе половину пениса.

Илай внимательно наблюдал за ним, не прерывая его внутреннюю борьбу. Видя, как Чон Тхэ Ин тихо вздыхает, явно обдумывая ответ, улыбка постепенно исчезла из его глаз...

— Думаю, я тебе не нравлюсь. Ну что ж… даже если так, выбора у тебя всё равно нет.

— Ха?

Чон Тхэ Ин опешил, даже не успев ответить.

Рука Илая вдруг сомкнулась вокруг его паха. Не настолько сильно, чтобы причинить боль, но явно крепче, чем раньше — знак его недовольства. В этот момент Чон Тхэ Ин задумался, собирается ли этот человек действительно его прикончить или нет.

Он молча схватил Илая за запястье, их взгляды встретились.

— Завтра мне нужно искать брата. Я только сегодня сюда приехал и не собираюсь умирать с голоду. Ты действительно хочешь, чтобы я умер?

Однако Илай лишь криво усмехнулся, уголки его губ дёрнулись в лёгкой ухмылке.

— Я возбуждён.

Чон Тхэ Ин снова схватил его за руку, пытаясь оттолкнуть, но сколько бы сил он ни прикладывал, соревноваться с Илаем было бессмысленно, и это злило его. Будь у него достаточно мощи, он бы с лёгкостью сломал тому запястье за секунду и освободился… но такой силы у него не было. Внезапно ощутив полное бессилие, Чон Тхэ Ин сдался и отпустил его:

— Ну, тогда... давай хотя бы сначала поедим. Я вот-вот свалюсь в обморок. Ты ведь не захочешь заниматься этим с кем-то, кто лежит без сознания, как труп, не так ли?

Это был его способ отступить. Если он доведёт себя до истощения настолько, что не сможет даже встать с постели, он действительно может умереть.

Илай посмотрел на него с лёгким интересом, а затем внезапно разжал пальцы и развернулся. Чон Тхэ Ин уставился ему в спину. Конечно, он умолял его, но не думал, что тот так легко пойдёт навстречу. Удивительно, но, похоже, в этом человеке всё-таки осталось что-то человеческое.

Но прежде чем Чон Тхэ Ин успел облегчённо вздохнуть, Илай забрался на кровать, уселся, лениво прислонившись к стене, и небрежно раздвинул ноги. Его взгляд был прикован к Чон Тхэ Ину, а плоть напряжена, как и прежде.

— Секс после еды? Звучит заманчиво. Но сначала нужно потушить огонь, — Илай щёлкнул пальцами, затем медленно кивнул, приглашая его подойти, — Тэй, ты же сам говорил на днях, что можешь сделать это ртом.

Чон Тхэ Ин застыл, уставившись на его возбуждённый член. Да, конечно, он выпалил эти слова в спешке, но, глядя сейчас на эту штуку…

— Тэй, иди сюда, — снова прозвучал приказ Илая.

Он поднял глаза и встретился с ним взглядом. Эти глаза были такими холодными...

«Чёрт побери, почему у тебя опять припадок, сукин ты сын?»

Чон Тхэ Ин в отчаянии сделал шаг к Илаю, мысленно повторяя: «Хорошо, пользуйся мной, сколько захочешь… Но в следующий раз, клянусь, я найду способ сбежать. Во что бы то ни стало».

— Чон Тэй, хватит думать о бесполезных вещах.

Иногда он страшился ужасающей проницательности этого человека. Он задавался вопросом, действительно ли Илай умеет читать мысли. Это казалось настолько реальным, что совсем не было похоже на шутку. Ему оставалось только послушно сесть перед ним и постараться максимально очистить свой разум.

Но прежде чем он успел собраться, он увидел огромный возбуждённый орган, который заставил его мозг опустеть.

Эта огромная штука... определённо оружие.

Илай не сводил с него глаз. Он смотрел на Чон Тхэ Ина, который колебался с мрачным выражением лица, а затем внезапно поднял голову. Илай грубо притянул его голову к своему паху.

Чон Тхэ Ин потерял равновесие и упал лицом вниз. Но прежде, чем он успел отдышаться, горячий кусок плоти коснулся его лица.

— Он уже опух и болит. Надеюсь, на этот раз ты о нём позаботишься. Если он не будет удовлетворён должным образом, то, голодаешь ты или нет, я проникну в тебя поглубже. Так что соси его хорошенько.

Внутри Чон Тхэ Ина будто вспыхнул огонь. Крепко схватив обеими руками огромный член, торчащий перед его глазами, он резко выпалил:

— Никогда больше не говори мне подобных слов, что я тебе нравлюсь или ты любишь меня. Такие шутки унижают ещё больше, чем то, когда с тобой так обращаются. Если хочешь, чтобы я сосал — я буду сосать, если хочешь чтобы я лизал — я буду лизать, окей. Как хочешь.

Чон Тхэ Ин холодно ответил ему, а затем открыл рот, чтобы принять большой пенис.

«Проклятье, он такой огромный, что даже в рот не поместится.»

В тот момент, когда он положил его в рот, он сразу пожалел об этом, но не остановился до тех пор, пока его желудок не воспротивился. Несмотря на то, что он вставил только кончик, тот занял всю полость его рта, из-за чего он не мог дышать.

«Проклятье. Проклятье. Проклятье. Действительно ли лучше делать это ртом?»

Чон Тхэ Ин уже весь покрылся холодным потом, когда засунул его в рот всего лишь наполовину. Горячая плоть заняла весь его рот. Может лучше просто лизать его вместо того, чтобы полностью заглатывать?

Чон Тхэ Ин, казалось, не знал, что делать дальше, после того как вставил в рот головку. Он поднял глаза, чтобы посмотреть на Илая, и увидел, что его брови тут же нахмурились. Кажется, дело плохо. Он холодно смотрел на Чон Тхэ Ина. Без эмоций.

Чон Тхэ Ин понял, что Илай находится в крайне ужасном настроении.

«Человеком, которому плохо, должен быть я, почему же ты выглядишь таким несчастным?»

Чон Тхэ Ин считал, что это совсем несправедливо. Но прежде чем он успел что-либо сделать, рука Илая осторожно сжала его голову.

Вздох и стон, смешанный с дыханием, вырвался из его рта, но был остановлен тёплой плотью.

— «Если хочешь, чтобы я сосал — я буду сосать, если хочешь чтобы я лизал — я буду лизать». Отлично сказано, Чон Тэй. Соси и лижи... но если ты прольёшь хотя бы одну каплю спермы, которую я выпущу сегодня, ты узнаешь, что такое ад. Так что будет лучше, если ты постараешься всё хорошо проглотить.

Он хотел ответить, что хочет узнать, что такое ад, но ничего не мог сказать, потому что рот был занят.

Ему было трудно дышать, его тошнило. Чон Тхэ Ин пытался сопротивляться, но сильная рука, державшая его голову, не сдвинулась с места. Физиологические слезы навернулись в уголках его глаз, хотя он даже не заметил этого.

— Почему твой рот больше не шевелится? — прозвучал низкий голос Илая.

В этот момент раздался стук в дверь, за которым последовал голос Гейбла:

— Прошу прощения.

На мгновение разум Чон Тхэ Ина застыл, и рука, сжимающая его голову, тоже остановилась. Но сразу после этого, как ни в чём не бывало, эта рука продолжила держать его голову, двигая ею вверх и вниз, ещё глубже загоняя огромный член ему в горло. Чон Тхэ Ин боролся. Стыд настолько заполнил его разум, что у него не было времени думать ни о чём другом.

Несмотря на это, рука, державшая его голову, не замедлилась.

<<Клац>>

Дверь отворилась и время словно замерло.

Чон Тхэ Ин не мог пошевелиться и лишь дрожал, словно замёрз. Лишь талия Илая всё ещё понемногу двигалась, вставляя в его рот затвердевший член.

Чон Тхэ Ину казалось, что он сходит с ума. В его ушах раздался спокойный голос Илая:

— Это срочно?

После мгновения молчания раздался ещё один спокойный голос, как будто ничего особенного не происходило:

— Это не срочно, я подожду внизу. Когда закончишь, спускайся.

Затем послышался ещё один щелчок.

Дверь закрылась.

И на этом всё. Кратковременное вмешательство завершилось так же внезапно, как и началось. Гейбл не сказал Чон Тхэ Ину ни слова, не одарил его ни суровым, ни презрительным взглядом. Его голос звучал совершенно буднично, словно ничего не случилось. Возможно, когда они снова встретятся, он будет вести себя так же — как будто этого момента никогда не было. Но...

Чон Тхэ Ин едва сдерживал крики, рвавшиеся из его груди. Точнее, он даже не пытался — просто звуки не могли вырваться наружу.

Он был не просто расстроен. Это слово было слишком слабым. Ему было страшно, мучительно больно, будто его тело разрывали на части. Чувство, которое он никогда раньше не испытывал, накрыло его с головой. Только теперь Чон Тхэ Ин осознал, что это было — унижение, раздавившее его самооценку.

Илай сделал это, даже не думая о том, что у него есть что-то подобное. Чон Тхэ Ина никогда не заботило внутреннее эго, которое нужно было защищать, но всё же оно у него всегда было. Однако сейчас...

Он лежал, как животное, склонив голову и простираясь ниц на пахе другого человека. В этот момент он выглядел жалко.

Взгляд Илая внезапно опустился, но Чон Тхэ Ин не почувствовал этого взгляда. Слезы навернулись в уголках его глаз, хотя он этого не осознавал, не потому, что он был в неловкой ситуации, а потому, что он задыхался и страдал от боли.

Посреди этого чувства крайнего страдания Чон Тхэ Ин не мог пошевелить и пальцем. Это было действительно ужасное и болезненное чувство.

— ...Тэй, — раздался голос, более глубокий, чем обычно.

Но сейчас, казалось, ничего не достигало его ушей, Чон Тхэ Ин был просто ошеломлен и неподвижен.

— Тэй… Тэй! — и снова тихий голос настойчиво и обеспокоено называл его имя.

Чон Тхэ Ин спокойно посмотрел на него. Глаза двух людей встретились. Илай смотрел на него с очень странным выражением. Это была новая эмоция, которую он первый раз увидел на его лице. Он даже не мог определить ее. Но, возможно, сейчас у него было то же самое выражение лица.

Илай внезапно поднял голову и цокнул языком. Затем он отпустил руку, державшую голову Чон Тхэ Ина, и грубо оттолкнул его. Он чуть не упал с кровати, но Илай быстро схватил его за руку и потянул обратно. Чон Тхэ Ин тихо опустил глаза и увидел перед собой уродливое, отвратительное существо, всё ещё поднимающее голову. Но буквально через мгновение Илай встал и выбрался из постели.

Идя в ванную, не говоря ни слова, он внезапно остановился и закричал сердитым голосом, как будто не мог вынести гнева. После этого крика, потрясшего всю комнату, он выплюнул что-то неприятное по-немецки и пошёл в ванную. Он долго оставался в ванной, беспрерывно произнося всевозможные ругательства.

«Почему он так кричит? Это ведь я должен кричать и злиться», — мрачно думал Чон Тхэ Ин.

Но он даже не мог злиться, потому что его разум был теперь слишком тяжел, чтобы освободить место для гнева. Чон Тхэ Ин грустно обнял колени, глядя в спину Илая, когда он вошёл в ванную, не сказав ни слова. Илай стоял перед туалетом. Чон Тхэ Ин не мог поверить своим глазам, он, должно быть, сам удовлетворял своё желание. При этом он бормотал безумные ругательства и, возможно, из-за его настроения имя Чон Тхэ Ина, казалось, иногда появлялось среди непонятных немецких предложений...

Он не знал, сколько прошло времени. Звук капель в унитаз раздавался с перерывами и довольно долго.

После этого Илай развернулся и вышел из ванной, выражение его лица стало жестоким. Уже не было привычного равнодушного взгляда. Его глаза стали голубыми. Он взял штаны, надел их и посмотрел на Чон Тхэ Ина стеклянными голубыми глазами.

Чон Тхэ Ин уже видел эти глаза раньше. «Я убью тебя» — вот что говорили эти глаза. Это не были глаза человека, абсолютно нет. Это были глаза чудовища, смотрящего на свою жертву.

— ...ладно, давай покончим поскорей со всей этой сложностью и неприятностями, — тихо и обречённо прошептал Чон Тхэ Ин.

Его глаза, словно синие лезвия, смотрели на Чон Тхэ Ина.

Он действительно собирается его убить?

Каждая секунда текла медленно. Чон Тхэ Ин чувствовал себя настолько напряжённым, что всё его тело болело. Несколько секунд спустя Илай сделал шаг к нему, но затем внезапно остановился. Выражение его лица снова потемнело:

— ...пошёл ты.

Он тихо выругался, развернулся и вышел из комнаты.

Позади остался лишь сердитый звук хлопнувшей двери.

Чон Тхэ Ин молча смотрел на дверь, какое-то время продолжая сидеть на кровати, как потерянная кукла, а затем, как всегда, вздохнул:

— Чёрт… это то, что я собирался сказать!

«Всё, что заставляло меня чувствовать себя здесь хорошо, исчезло...»

Но жаловаться было уже бесполезно, Чон Тхэ Ин встал с кровати. Затем внезапно поднёс руку к глазам. Слёзы давно высохли. Сейчас ему было стыдно и больно, что у него из глаз текли слёзы.

Чон Тхэ Ин пробормотал: «Насекомым здесь нравится, я не против, залетайте», и снова открыл окно. Он забрался на подоконник и сел, глядя на пустынный сад.

Понять Илая сейчас было ещё сложнее, чем тогда, когда он следовал за ним в UNHDRO и видел, как он превращал людей в лужу крови. По крайней мере, в то время его личность была последовательной, и можно было предсказать, как он отреагирует в любой ситуации. Но теперь он больше не мог угадывать взлёты и падения его эмоций.

«...но этот звероподобный ублюдок немного растерялся, да...? Хотя нет, он не такой человек!»

Чон Тхэ Ин потёр всё ещё болезненную челюсть и погладил больную шею.

Он не знал, что заставило Илая внезапно прекратить свои действия и уйти. Но даже так...

— ...ах …я никогда тебя не прощу. Я не смогу тебя простить, — прошептал Чон Тхэ Ин со вздохом.

Он делал это с ним уже не раз и не два. Но такое нельзя игнорировать. По крайней мере, он мог бы позволить ему поддерживать свою самооценку на минимуме.

«Как мне теперь смотреть в лицо Гейблу…»

Конечно, Гейбл, вероятно, будет вести себя так, как будто ничего не произошло, и Чон Тхэ Ин тоже будет вести себя так, как будто ничего не произошло. Но его стыд от этого никуда не исчезнет.

Чон Тхэ Ин нахмурился и поправил волосы.

«Ах, я не знаю. Я больше ничего не знаю. Я ничего не знаю... Я ничего не знаю».

На самом деле, это был не первый раз, когда он показывал эту свою сторону. Но что ему теперь делать?

Его гордость пострадала не из-за Гейбла, а была задета человеком по имени Илай Риглоу.

— Понятно... действительно, ведь это именно то, чего ты хочешь, чтобы я страдал, когда я рядом с тобой, — горько пробормотал Чон Тхэ Ин.

Он устало посмотрел на сад и снова беспомощно пожаловался:

— Ах, я не знаю…

В этот момент он почувствовал, как на него пристально смотрит пара глаз.

— .....?

Чон Тхэ Ин повернул голову. Взгляд чувствовался из-за каменной стены. Где-то по ту сторону забора за ним кто-то наблюдал. Но Чон Тхэ Ин ничего не видела ясно, только темный маленький угол, залитый тенью. Тот, где тогда стоял черный мальчик.

— ...кто здесь? — Чон Тхэ Ин бросил слова в воздух, хотя никого не было видно.

Его тихий голос проник в сад и достиг внешней стороны стены. Но ему никто не ответил.

Чон Тхэ Ин открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но услышал позади себя стук в дверь:

— Извините.

Из-за двери послышался высокий голос, и Чон Тхэ Ин ответил, спрыгнув с подоконника:

— Ах, да.

Дверь в комнату приоткрылась, и внутрь просунулась хозяйка, с которой он познакомился ранее.

— Вы не голодны? Спускайтесь в столовую, у я приготовила ужин.

— Да? О, да. Спасибо, — Чон Тхэ Ин улыбнулся приглашению и кивнул.

Хозяйка широко улыбнулась, закрыла дверь и ушла. Её слова заставили его почувствовать голод. Чон Тхэ Ин на мгновение посмотрел в открытое окно, затем почесал голову и повернулся к двери.

Он спустился на первый этаж, чувствуя, что, если бы ему пришлось столкнуться с Гейблом или Илаем в столовой во время еды, это было бы невыносимо неловко. Но они сказали, что им есть что обсудить, и ушли в комнату Гейбла. Чон Тхэ Ин опустошил тарелку с едой и осторожно дотронулся до раздутого живота. Потом он вернулся в свою комнату.

Илай больше не появлялся.

Чон Тхэ Ин сонно открыл глаза, глубоко вздохнул и уставился на странные обои на стене. Прежде чем его мозг успел задаться вопросом: «Где я?» — воспоминания нахлынули сами собой. Ах, точно. Это Серенгети.

Оказавшись в незнакомом месте, всегда требуется время, чтобы привыкнуть. Он знал это, но осознал особенно ясно, только проснувшись после глубокого сна этим утром.

Чон Тхэ Ин перевернулся на бок, решая, стоит ли поспать ещё немного. Но, прежде чем снова закрыть глаза, он замер, заметив рядом знакомое лицо. Его язык словно онемел — иначе он бы, наверное, закричал.

Он удивлённо моргнул и погладил своё сердце, которое будто готово было остановиться, но через мгновение вновь сильно забилось.

Прямо перед ним было спокойное, безмятежное лицо. Глаза закрыты, дыхание ровное. Это лицо было ему слишком хорошо знакомо. Не искажённая ужасная гримаса, а просто лицо, которое он видел сотни раз. Но несмотря на это, он был так поражён, что вскочил.

Проснувшись и открыв глаза, Чон Тхэ Ин, пожалуй, не был бы так удивлён, даже если бы увидел, как Илай убивает кого-то голыми руками в кроваво-красных перчатках. Но реальность оказалась куда более неожиданной.

Он машинально потянулся к стакану с водой, стоявшему у кровати, и сделал несколько больших глотков. Сердце, бешено колотившееся в груди, начало успокаиваться. Теперь, окончательно пробудившись, он осознал: первым, что он увидел после пробуждения, было это лицо. Лицо, которое сразу же заставило его насторожиться.

Поставив стакан обратно, Чон Тхэ Ин с неоднозначными чувствами посмотрел на спящего.

Прошлой ночью он совершенно точно засыпал в постели один. Это было естественно — ведь это его комната. Но открыв глаза обнаружил, что этот человек лежит рядом с ним.

Он не был таким психом, как Илай, но и спал не настолько крепко… Так как, чёрт возьми, этот человек смог пробраться в его постель, не разбудив его? Но что больше всего сбивало с толку — зачем? Почему он втиснулся сюда, оставив свою просторную кровать пустой?

Чон Тхэ Ин долго смотрел на это лицо, затем медленно сел. Сон как рукой сняло. Он медленно вспоминал прошедшие события.

И вспомнил...

Он вспомнил то, о чём предпочёл бы забыть. Обида, накопившаяся ещё вчера, снова дала о себе знать. Независимо от того, был ли тогда кто-то рядом или нет, холодная бессердечность Илая, заставившая его страдать, отпечаталась в памяти. Чон Тхэ Ин почти забыл о своей злости, но теперь она вспыхнула вновь.

После их последнего разговора он больше не видел Илая. Тот не появился ни за ужином, ни позже. С тех пор как он ушёл из его комнаты, они не пересекались. В конце концов, Чон Тхэ Ин устал злиться, решил выбросить всё из головы и лёг спать, как обычно.

Но сейчас, глядя на мужчину, спокойно спавшего рядом, он снова ощутил поднимающийся гнев.

«Я всё помню, так что давай снова разгоримся вчерашней враждой».

Чон Тхэ Ин задумчиво почесал затылок, но, к его удивлению, злость быстро рассеялась. Она уже не могла вспыхнуть с той же силой, что вчера. Хорошо. Он глубоко вздохнул.

В тот момент, когда он сдёрнул одеяло с кровати, мужчина, спавший безмятежным сном (хотя Чон Тхэ Ин задавался вопросом, спит ли он на самом деле или нет) тут же открыл глаза.

Его взгляд был ясным, без малейших признаков сонливости. Он встретился глазами с Чон Тхэ Ином, и на секунду повисла тишина.

Посмотрев на часы, Илай снова прикрыл глаза и спокойно сказал:

— Поспи ещё.

— Нет, я уже проснулся.

Чон Тхэ Ин поднялся с кровати. Илай наблюдал за ним, пока тот одевался, затем лениво высунул руку из-под одеяла и почесал голову, а потом взял стоявший рядом полупустой стакан и залпом допил остатки воды.

[Прим.: Косвенный поцелуй]

Илай снова посмотрел на часы, а потом, словно вспомнив о чём-то, сказал:

— Вчера звонил брат, передавал тебе привет.

— Кайл? Эм... я перезвоню ему позже, — пробормотал Чон Тхэ Ин, натягивая футболку.

Как-то всё прошло слишком гладко. Ещё вчера этот человек выглядел так, будто собирался покончить с ним. Он выглядел крайне обиженным и крайне злым, когда выходил из комнаты.

Чон Тхэ Ин взглянул на Илая. Но тот выглядел так же, как всегда — безразличное, спокойное выражение лица, будто ничего не произошло. Он молча встал и отправился в душ. Раздался звук воды.

Чон Тхэ Ин только вздохнул. Скорее всего, Илай снова воспользуется его шампунем и мылом… Но ему было всё равно. Он просто пожал плечами и тихо вышел из комнаты.

На лестнице он вдруг почувствовал лёгкую одышку. Впрочем, какая разница? Злится этот человек или нет — для него это ничего не должно значить. Видя его равнодушие, Чон Тхэ Ин сам потерял всякое желание злиться. Вот такие у них отношения. Может ли между ними быть что-то хорошее? …похоже, он никогда не предполагал для него ничего хорошего.

Он тяжело вздохнул и начал спускаться по лестнице.

В гостиной уже было светло — домовладелица, вероятно, давно проснулась. Девушка скользнула через стеклянную дверь к передней части гостиной, открыла ящик и достала блокнот. Завидев Чон Тхэ Ина, она радостно улыбнулась и поздоровалась.

Похоже, проснулись не только они. В коридоре послышались звуки открывающихся и закрывающихся дверей, затем шаги, ведущие к задней ванной. Видимо, в комнатах на первом этаже не было отдельных ванных, и Гейбл тоже уже встал.

Работники начали собираться. Чон Тхэ Ин невольно залюбовался их работоспособностью и трудолюбием.

День выдался мрачным. Небо было не слишком тёмным, но и солнечный свет не пробивался сквозь плотную пелену тумана. Пропитанные росой травинки мягко скользили по сандалям, смачивая пальцы ног.

Чон Тхэ Ин неспешно вошёл в сад, наслаждаясь шелестом травы под ногами. В утреннем воздухе царила приятная тишина, прерываемая лишь далёким скрипом влажных дверных петель. Кто-то, видимо, уже отправился на работу.

Он подошёл к гамаку, натянутому между фруктовыми деревьями. Сплетённый из тонкой соломы, он выглядел хрупким, словно готов был порваться в любой момент, но на деле оказался куда прочнее. Чон Тхэ Ин лёг в него, но тут же замер — ткань была влажной от ночной росы, и штаны мгновенно промокли.

«Нда…»

Попытавшись отряхнуть мокрую ткань, он быстро понял, что уже поздно. Вздохнув, он перестал бороться с неизбежным, снова опустился в гамак и поднял с земли перезрелое манго. Покачиваясь в гамаке он откусил кусок сочного фрукта.

Утро было тихим и мирным. В доме уже просыпались люди, и их шаги мягким эхом разносились по саду. Чон Тхэ Ин почувствовал, как настроение невольно улучшается. В этом спокойном, но таком непредсказуемом месте вот-вот начнётся новый день.

Он лежал в гамаке, позволяя влажности медленно пропитывать не только бёдра, но и спину, талию, волосы. Но это его не беспокоило. Перед глазами раскинулось чистое рассветное небо.

Даже жужжание насекомых в ушах теперь казалось приятным. С другой стороны улицы послышались шаги. Звук затих прямо перед домом. Раздался щелчок, и старая деревянная дверь медленно скрипнула, открываясь.

В сад вошла знакомая девочка. Это была та самая маленькая чернокожая девочка, которую Чон Тхэ Ин заметил вчера вечером, наблюдая за садом со второго этажа.

Девочка остановилась, тяжело дыша, словно только что бежала. Встретив взгляд Чон Тхэ Ина, который лежал в гамаке с манго во рту, она вздрогнула, а затем её глаза сверкнули застенчивостью.

Чон Тхэ Ин сел. Девочка мило и нерешительно посмотрела на него. Он улыбнулся и жестом пригласил ее подойти. Он даже задумался, не испугается ли она снова и не убежит ли в дом, как вчера, но, хоть и нерешительно, она всё же сделала несколько шагов вперёд, а затем замерла.

Он снова подал ей знак приблизиться, и она подошла ещё на шаг, но снова остановилась.

С этими большими, застенчивыми глазами она напоминала младшую сестрёнку. Чон Тхэ Ин поднял спелое манго, лежавшее рядом на земле, вытер его о штаны, чтобы очистить от грязи, и протянул девочке. Она слегка нахмурилась, но в итоге всё же взяла фрукт.

— Ты пришла так рано? — Чон Тхэ Ин улыбнулся, но девочка, похоже, не поняла.

— Твой дом рядом? Дом? Рядом?

На этот раз он говорил медленнее, разделяя слова, и девочка, похоже, уловила смысл. Вернее, она поняла одно знакомое слово.

Она указала на забор вдали и пробормотала:

— Дом близко.

Может, её дом действительно там.

— Завтрак? Завтрак. Рис? — спросил он.

Девочка склонила голову, не понимая. Тогда Чон Тхэ Ин изобразил, будто ест. Девочка тут же просияла и кивнула.

Если бы у него была младшая сестра, он чувствовал бы то же самое? Даже без общего языка можно легко понять друг друга с помощью простых жестов.

Девочка дружелюбно улыбнулась и снова застенчиво взглянула на него. Чон Тхэ Ин ответил ей такой же тёплой улыбкой. С ней было легко разговаривать, особенно когда все эмоции были написаны у неё на лице.

Чон Тхэ Ин уже собирался сказать ещё пару слов, когда входная дверь открылась и закрылась. На пороге появился Гейбл. Он взглянул на Чон Тхэ Ина и сказал девушке что-то на непонятном языке. Девочка лишь улыбнулась в ответ, мягко помахала ему рукой и поспешила в дом.

Гейбл молча проводил её взглядом, затем сделал пару шагов вперёд и ненадолго остановился, прежде чем медленно пройти в сад.

Чон Тхэ Ин лениво держал в руке морщинистую кожуру манго, уже съев всю его сочную мякоть. Гейбл подошёл и без лишних слов сел на деревянный стул у бассейна.

— Хотите одно? — спросил Чон Тхэ Ин вместо приветствия, небрежно кивнув в сторону оставшихся фруктов.

Гейбл покачал головой. Чон Тхэ Ин что-то промурлыкал, затем вновь занялся манго. В воздухе повисла тяжёлая тишина, но он не чувствовал неловкости. Молчание в присутствии другого человека не всегда вызывало дискомфорт.

Когда он доел манго, то поискал ещё поблизости, но не нашёл больше ни одного. Тогда он взглянул на Гейбла. Хотя мог видеть его только сбоку, этого хватило, чтобы понять, что тот чувствует.

Всё то же холодное, ничего не выражающее лицо. Такое же, как вчера. Но в то же время — немного другое. На мгновение оно напомнило дружелюбную улыбку той девушки. Впрочем, вчера он тоже заметил, как Гейбл кратко улыбнулся.

— Когда Вы улыбаетесь, то выглядите намного дружелюбнее.

Гейбл посмотрел на Чон Тхэ Ина, ненадолго задумался, а затем сказал:

— Это тяжело. Есть слишком много людей, которые будут смотреть на меня свысока, если я буду много улыбаться.

«Когда он улыбается, кажется добрым и дружелюбным. Но разве это повод смотреть на него сверху вниз? Если он работал с Джеймсом, значит, пришёл в T&R совсем молодым. Возможно, он был там с тех пор, как ещё оставался птенцом, у которого не выросли крылья. И, скорее всего, не раз сталкивался с пренебрежением из-за возраста.»

Чон Тхэ Ин кивнул, думая о печальном и болезненном прошлом, которое, должно быть, пережил этот человек. И вдруг — что-то пролетело прямо перед его глазами. Он рефлекторно перехватил это в воздухе.

Манго. Спелое и золотое.

Оно тут же треснуло в его руке, заливая её соком.

— Вы можете съесть любое упавшее спелое манго, а шкурки просто оставьте где-нибудь рядом, — коротко сказал Гейбл.

Чон Тхэ Ин посмотрел на пухлое манго.

— Спасибо, — сказал он и отправил плод в рот.

— Рик… — Гейбл приоткрыл рот, будто собирался что-то сказать, но, едва произнеся это имя, осёкся.

Восхитительный вкус манго мгновенно померк. Чон Тхэ Ин замер, всё ещё держа плод во рту. Он забыл. Забыл, что Гейбл видел всё вчера.

Чон Тхэ Ин попытался не дать этим воспоминаниям нахлынуть:

— Он в душе, так что, вероятно, скоро выйдет. Если у Вас что-то срочное, можете зайти в мою комнату.

— Нет, это может подождать. Но… Вы имеете в виду, он в Вашей комнате, мистер Чон Тэй?

— А? Ах... да. Шампунь и мыло в моей комнате свежее...

Дав объяснение, которое и самому показалось странным, Чон Тхэ Ин продолжил есть манго. Сладкая мякоть таяла во рту. Гейбл посмотрел на него странно, но промолчал. Впрочем, причина с шампунем и мылом действительно звучала нелепо.

Желая подчеркнуть, что это не его слова, Чон Тхэ Ин добавил:

— …это Илай так сказал.

Больше Гейбл не смотрел на него странным взглядом, и имя Илая больше не всплывало в разговоре.

Что ж, и правильно. Не самая приятная тема. Чон Тхэ Ин тихо вздохнул, вспомнив человека по имени Илай Риглоу. О нём, похоже, никто не говорил ничего хорошего — только сплетничали и обсуждали за спиной.

Чон Тхэ Ин повернул голову:

— Кстати, Вы уже знаете, кто тот богач с Ближнего Востока, который держит в плену моего брата?

Он вдруг вспомнил, что человек перед ним нашёл ключевые зацепки о местонахождении его брата, но сам знал об этом слишком мало. Единственная информация, которой он располагал, — кто-то с Ближнего Востока держит его брата в плену на своей вилле на этом острове. Несмотря на то, что он — родной брат Джэ Ина, для этих людей он был всего лишь посторонним.

Тем не менее, Гейбл без колебаний ответил:

— Этого человека зовут Рахман Абид Аль Сауд. Вы не слышали о нём?

Чон Тхэ Ин постарался вспомнить, но тут же покачал головой. Он никого не знал в Аравии. Всё, что он когда-либо слышал, — лишь обрывки новостей в прессе, да и то он не мог вспомнить ни одного из этих длинных, сложных имён.

— А об Аль Фейсале? — уточнил Гейбл.

Чон Тхэ Ин снова покачал головой.

Гейбл посмотрел на него, вздохнул и продолжил:

— Нынешний министр иностранных дел Саудовской Аравии — принц Бандар Аль Фахд. Очень мудрый человек, но с рождения страдает слабым здоровьем. Поэтому с давних пор принц Рашид и принц Али ведут борьбу за его место. Принц Аль Фейсал — сын Али. У Аль Фейсала был сводный брат, но он отказался от борьбы за власть и занялся бизнесом...

Гейбл говорил медленно, но внезапно остановился. Он понял, что Чон Тхэ Ин явно теряется в сложных династических связях. Тот по-прежнему выглядел внимательным, но его брови уже недовольно сдвинулись.

Некоторое время он молчал, а затем коротко сказал:

— Аль Фейсал опекает единственного сына своего сводного брата, который умер более десяти лет назад. Мальчика зовут Рахман. С рождения он был болезненным, поэтому редко появляется на публике… Иногда сопровождает Аль Фейсала на важных семейных мероприятиях.

— Аа… — протянул Чон Тхэ Ин, не до конца понимая, — но, похоже, он всё же оказался втянут в борьбу за власть с другими родственниками.

— Честно говоря, так и есть. Ближний Восток — очень чувствительный регион, особенно в вопросах вооружений, как внутри страны, так и за её пределами. Если кто-то получит поддержку Чон Джэ Ина, он определённо выйдет победителем.

Чон Тхэ Ин вынул манго изо рта.

Действительно.

Младший брат страдает из-за того, что встретил не того человека, когда был вовлечен в борьбу за власть в международной организации. Старший брат попал в плен, потому что его заставили стать частью династических интриг в иностранной королевской семье.

Насытившись вкусом манго, Чон Тхэ Ин отбросил кожуру в небольшой мусорный бак рядом с собой и большим пальцем стёр сок с губ.

— Значит, его держат в королевском особняке?

— Я не уверен, но это весьма вероятно.

Чон Тхэ Ин почесал голову. Несмотря на то, что он сам в каком-то смысле тоже был пленником, он до сих пор не мог понять, как его брат оказался в этом водовороте событий. Это так абсурдно. Оглядываясь назад, он мог сказать одно: ему тоже пришлось нелегко.

«Когда я последовал за дядей в UNHDRO, то и представить не мог, что встречу такого человека, как Илай Риглоу.»

Чон Тхэ Ин вздохнул и подумал: «Я даже представить не мог, что в этом мире сущетсвует кто-то вроде Илая.»

Гейбл посмотрел на фруктовые деревья в саду и неожиданно спросил:

— Если Вы младший брат Чон Джэя, значит, офицер Чон Чан Ин — ваш дядя?

— Ах… да, верно. Вы его знаете?

— Нет. Но он часто общался с боссом, и мы встречались с ним несколько раз… С Риком Вас познакомил босс, или офицер Чон Чан Ин?

— Мы впервые встретились в UNHRDO, в месте, куда стремятся попасть многие.

Чон Тхэ Ин задумчиво посмотрел на небо. Сам вопрос показался ему странным. Невозможно было представить ситуацию, в которой Кайл или дядя сами бы познакомили его с Илаем. Если бы это действительно произошло, то им бы пришлось выслушивать его негодование до конца своей жизни.

Он перевёл взгляд на Гейбла, который слегка нахмурился, а затем с равнодушным выражением лица кивнул.

Чуть приподняв уголки губ, Чон Тхэ Ин сказал:

— Не ожидал, что Вас это заинтересует. Извините, я не пытаюсь Вас задеть или что-то в этом роде. Просто удивился.

Гейбл всегда казался тихим и отстранённым, поэтому Чон Тхэ Ин не думал, что тот будет проявлять интерес к чужим делам. Однако Гейбл лишь посмотрел на него с лёгким сочувствием и пожал плечами:

— Мне жаль. Я тоже не имел в виду ничего особенного... просто Рик не из тех, кто хорошо умеет ладить с другими. Поэтому я удивился.

Чон Тхэ Ин задумался. Он не знал, что сказать, — слишком много всего разом. Но в словах Гейбла было что-то, над чем стоило тщательно поразмыслить.

Почему-то он говорил о Илае Риглоу слишком мягко. Очевидно, это не просто «не из тех, кто хорошо умеет ладить с другими». Слова Гейбла прозвучали так, будто со стороны Чон Тхэ Ин очень хорошо ладит с Илаем Риглоу.

…или он имел в виду сексуальный подтекст, учитывая то, что произошло вчера, это могло быть именно так. Но даже если попытаться объяснить это таким образом, это тоже кажется натянутым. Даже если он не имел в виду секс, когда сказал «ладить с другими», он не думал, что в мире есть кто-нибудь, кто был бы таким же откровенным в вопросах секса, как он.

Он некоторое время пытался разобраться в этих двух простых, но при этом бесконечно сложных словах — «ладить с другими» — но в конце концов просто махнул на это рукой и вздохом сказал:

— Эм… он не самый общительный, но и не такой уж плохой.

Чон Тхэ Ин задумался над собственными словами, наполовину искренними, наполовину сказанными в попытке сгладить ситуацию. В конце концов, он не соврал. Когда Илай хотел, он знал, как привлечь людей к себе, хотя его методы и оставляли желать лучшего. Возможно, с его личностью тоже было немало проблем… но, если подумать, не всё так уж плохо.

Гейбл равнодушно кивнул на слова Чон Тхэ Ина:

— Даже если умирает серийный убийца, всегда найдётся хотя бы один человек, который его оплакивает.

Чон Тхэ Ин на мгновение нахмурился, мрачно глядя на собеседника, но лицо Гейбла оставалось бесстрастным, будто сказанное им вовсе не имело значения.

— Похоже, у вас с ним тоже не самые тёплые отношения?

Чон Тхэ Ин улыбнулся, но Гейбл лишь пожал плечами, как бы показывая, что лучше не говорить много на эту тему.

Этот человек тоже явно не из простых…

Впрочем, в его словах может быть доля правды. Сколько бы мир ни ненавидел Илая — будь он серийным убийцей, осуждённым всем миром, предателем или даже жестоким нацистским деятелем, устроившим массовые убийства, — всегда найдётся тот, кто, зная всё это, всё равно пожалеет его.

Кто-то, например, как Чон Тхэ Ин. Тот, кто будет видеть в нём просто человека — независимо от его прошлого и настоящего.

Даже у такого человека, как Илай Риглоу, найдётся тот, кто будет бороться за него, даже если весь мир обратится против него. Он явно был плохим парнем. Но Чон Тхэ Ин… он не мог его ненавидеть.

Внезапно он наклонил голову. На мгновение в его сознании мелькнула какая-то мысль, но стоило попытаться ухватить её — она тут же ускользнула.

Что это за чувство?

Что-то, что заставило его сердце замереть, но он не мог это осознать.

Чон Тхэ Ин потёр переносицу, нахмурился, затем сжал складку на лбу пальцами и пробормотал себе под нос:

— М-м...

Но прежде чем он успел обдумать, что же это было, его размышления прервал чей-то голос:

— Кажется, вы двое обсуждаете что-то интересное?

Тихий, холодный голос раздался у входной двери. Он узнал его сразу, даже не оборачиваясь. Голос приближался медленно, с той же неторопливой уверенностью, с какой всегда двигался его обладатель.

Чон Тхэ Ин мельком взглянул на него. Илай был одет только в брюки, оставляя верхнюю часть тела обнажённой. Он шагал неспешно, засунув руки в карманы, скользнул взглядом по Гейблу, затем по Чон Тхэ Ину и без лишних слов опустился рядом с ним.

— Мне показалось, что я услышал своё имя… — медленно произнёс он.

Прежде чем Чон Тхэ Ин успел ответить, Гейбл, оставаясь бесстрастным, спокойно пояснил:

— Я просто спросил, как вы познакомились.

— Ах, вот как? Это же целое событие! Гейбл, ты сам с ним заговорил? Неожиданно, что тебя вообще интересуют другие люди. Похоже, он тебе понравился?

Гейбл промолчал. Вместо того чтобы подтверждать или отрицать, он задумался, а спустя несколько секунд слегка покачал головой:

— Я просто предпочитаю знать основную информацию о тех, с кем работаю, вот и всё. Кроме того, для меня не странно находиться здесь в такой час.

Илай бросил на него взгляд, затем перевёл его на бассейн в нескольких шагах и кивнул:

— Понятно… значит, ты ещё не успел искупаться утром. Мы с Тэем тебе мешаем? Не стесняйся, иди и плавай в своё удовольствие.

— Нет, всё в порядке. Я всё равно собирался на ближайший пляж. Если Анна будет меня искать, скажите, что я там. Вы можете спокойно поговорить вдвоём.

Гейбл тут же поднялся, но направился не к воротам, а обогнул бассейн, скрывшись за садовой тропинкой, проложенной сквозь густые кусты.

Чон Тхэ Ин тупо подумал: «Там, оказывается, есть ещё одни ворота».

— Кажется, он действительно любит плавать.

— Обычно по утрам он в бассейне, если только не происходит что-то необычное, — неопределённо заметил Илай.

Чон Тхэ Ин кивнул и снова посмотрел в сторону Гейбла. Его тень постепенно исчезла в зелени сада.

— Плавание... не удивительно, что он такой стройный. У него отличная фигура. Наверное это потому, что он так усердно тренируется, — тихо сказал Чон Тхэ Ин.

Илай рядом с ним улыбнулся.

— Когда ты служил в армии или даже в UNHDRO, вокруг, вероятно, было не так много людей, которые не занимались спортом.

Подумав об этом, Чон Тхэ Ин наклонил голову. Хотя он с ним согласен, но его мнение было немного другим.

— Нет, не каждый, кто занимается спортом, может иметь такую фигуру.

На самом деле, если подумать, плавание само по себе не гарантирует идеальную физическую форму. Среди знакомых Чон Тхэ Ина был парень, который дошёл до национального чемпионата по плаванию. У него, конечно, было крепкое, развитое тело, но оно не выглядело так изящно и пропорционально, как могло бы показаться.

Чон Тхэ Ин на мгновение задумался о своём друге, который всегда с гордостью говорил о своей физической форме, а затем внезапно очнулся от мыслей и обернулся.

Илай сидел, забросив руки на спинку стула и глядя в сторону бассейна. Точнее, он не фокусировался ни на чём конкретном, просто рассеянно направлял взгляд в пустоту. У него тоже было великолепное тело. Но не просто красивое, как у обычного человека, а отточенное до совершенства.

Чон Тхэ Ин вздохнул и покачал головой. К сожалению, за этой внешней оболочкой скрывался уродливый внутренний мир. Каждый день ему приходилось сталкиваться с этим. Когда он, наконец, освободится?

Со временем, когда его ненависть угаснет, сможет ли он уйти? Вряд ли. Зная Илая, если тот однажды решит, что мучить его стало слишком скучно, он просто убьёт его. Такова реальность.

Чон Тхэ Ин пришёл в ужас от собственных мыслей и потёр руки, покрытые мурашками.

В этот момент Илай, всё так же равнодушно глядя на траву, вдруг заговорил:

— Не выходи никуда один, Тэй.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на Чон Тхэ Ина и добавил:

— Даже не думай уйти один, не сказав ни слова.

Чон Тхэ Ин нахмурился и ответил неопределённо:

— Даже если бы я попытался сбежать с этого крошечного острова, ты бы схватил меня в мгновение ока.

Если он и захочет сбежать, то только после того, как всё тщательно спланирует и воспользуется подходящим моментом. В таком случае он даже оставит записку: «Больше не ищи меня». Пусть разозлится до смерти.

Но, похоже, Чон Тхэ Ин сказал нечто, что Илай понял по-своему. Тот внимательно посмотрел на него:

— Значит, ты снова планируешь побег. Ты об этом думаешь?

— Разве не это ты имел в виду?

Чон Тхэ Ин моргнул, криво улыбаясь. Проклятье. Он допустил ошибку. Этот человек пытается прижать его к стенке?

Тайком взглянув на Илая, он заметил, как тот постукивает пальцами по спинке стула. Будто и его пальцы о чём-то размышляют — и когда этот ход мыслей завершится, для Чон Тхэ Ина вряд ли будет что-то хорошее.

— Позволь мне спросить кое о чём, — раздался низкий, медленный голос, когда пальцы остановились.

Чон Тхэ Ин нахмурился, молча ожидая продолжения. Не было смысла задавать расплывчатый вопрос: «О чём именно?»

— Почему ты хочешь сбежать?

Чон Тхэ Ин промолчал, вглядываясь в лицо Илая. Голос прозвучал безразлично, словно тому было всё равно, что он ответит. Его взгляд скользнул к прозрачной воде бассейна.

Внезапно он почувствовал растерянность — будто сам не знал, что именно хочет спросить Илай. Он не смог ответить сразу.

«Почему ты хочешь сбежать?»

Если бы он заговорил, это вылилось бы в поток резких слов, но Илай... Он был не тем человеком, которому стоит объяснять, почему от него хочется сбежать.

— Если бы ты был на моём месте, ты бы не сбежал? — Чон Тхэ Ин отбросил бесполезные мысли и улёгся в гамак.

Но в ответ получил нечто куда более пугающее:

— Я бы не сбежал, потому что никогда бы не сделал ставку на игру, в которой невозможно выиграть.

То есть если он захочет сбежать — пусть попробует. Но Илай поймает его в любой момент. Именно это он имел в виду, не так ли?

Чон Тхэ Ин горько облизнул губы. Это звучало как очевидное предупреждение.

Но прежде чем он успел об этом подумать, Илай снова заговорил:

— Скажи мне. Назови причину, по которой хочешь сбежать.

«...не могу сказать, потому что не знаю».

— У меня есть несколько догадок, почему ты хочешь сбежать, но я пытаюсь выяснить, какая из них верная.

Чон Тхэ Ин взглянул в небо. Туман постепенно рассеивался, и предрассветная серость уступала место чистой лазури. Он сел в гамаке.

Причина, по которой он хочет сбежать? Было бы лучше, если бы он сначала понял её сам. Но этот человек явно не собирался отступать, пока не услышит ответ.

— Ты вдруг решил, что хочешь услышать, как я ругаюсь? …ах, мне кажется, что находясь рядом с тобой я точно умру раньше времени.

Он специально сказал это в шутливом тоне, потому что это была лишь одна из самых основных причин.

Он не знал, как умрёт. Если допустит ошибку, то может умереть от рук этого человека, или умрёт от выстрела, напавшего на него, или от рук кого-то, пытающегося сбежать. Слишком много вероятных причин, но итог один: похоже, в любом случае он умрёт не по своей воле.

— Почему ещё ты хочешь сбежать от меня?

Илай спрашивал небрежно, словно ответ его совсем не волновал.

Он снова постукивал пальцами по спинке стула, и Чон Тхэ Ин нахмурился. О чём он думает?

— Я правда… — Чон Тхэ Ин замолчал, почесал голову и поджал губы с обиженным видом.

— То, что произошло тогда, когда я тебя связал и избил... Конечно, я не собираюсь повторять это снова. Жизнь важнее всего. Но разве не естественно стремиться к большей безопасности и комфорту? Не только люди — даже животные поступают так же.

Он поднял глаза и яростно посмотрел на Илая. Когда же он уже закроет этот ненавистный рот, который говорит так спокойно и с таким пониманием?

— Илай Риглоу. Ты сам это сказал. Ты обещал, что убьёшь меня, как только найдёшь. Даже если передумаешь, ты сказал, что будешь мучить меня до конца моей жизни. Я похож на идиота, который согласится жить в боли всю оставшуюся жизнь?

Прямо сейчас было глупо раскрывать свои истинные чувства, но отрицать то, что уже было сказано, — тоже бессмысленно. Напротив, ещё более странным казалось то, что Илай вообще задал этот вопрос.

Мучить до конца жизни…?

Услышав ответ, на лице Илая отразилось замешательство. Но затем он кивнул, будто вспомнил что-то важное. Пальцы, до этого лениво стучавшие по спинке стула, вдруг замерли, а потом продолжили движение — теперь уже с заметной силой.

— Ах, точно. Ты ведь говорил, что ненавидишь находиться рядом со мной. Тогда давай спрошу ещё раз. Почему тебе не нравится быть рядом со мной?

— Хм?

Чон Тхэ Ин нахмурился и внимательно посмотрел на него.

Почему он сегодня задаёт вопросы, на которые невозможно ответить?

Он смотрел в траву, его лицо выглядело отрешённым. И почему-то казалось, что он не так сосредоточен, как обычно.

— Я думал об этом, Тэй. На самом деле, я никогда не хотел причинять тебе вред.

Чон Тхэ Ин широко раскрыл глаза.

«Этот ублюдок… он вообще понимает, что значит «причинять вред»?»

Нет. Если бы Чон Тхэ Ин не был чуть умнее, если бы не умел защищаться, он, возможно, уже давно лежал бы в холодной земле.

Глядя на Чон Тхэ Ина, нахмурившегося и молчаливого, Илай, похоже, без слов понял, о чём тот думает. Он на мгновение задумался, а затем спокойно произнёс:

— Однако мне почти удалось это сделать.

Чон Тхэ Ин почесал голову.

Как, чёрт возьми, этот человек может говорить такие вещи?

Хотя в его словах было что-то странное, что заставило его задуматься, одно оставалось неизменным:

— Очевидно, что когда я рядом с тобой, плохие вещи случаются каждый день, — пробормотал он.

Только вчера. Этот человек вёл себя так, словно никто вокруг не имел значения. Возможно, впервые в жизни Чон Тхэ Ин почувствовал, как его сердце разрывается.

Ожидать хотя бы минимального проявления человечности от Илая было невозможно, и оставаться рядом с ним дольше означало предать себя.

Люди испытывают множество эмоций, но самое важное — сохранять чувство собственного достоинства. Это основа жизни, и её нельзя позволять кому-то разрушать. Но рядом с этим человеком всё становилось иначе.

Оглядываясь назад, Чон Тхэ Ин осознавал, что вырос в благополучной среде. Раньше он этого не замечал, потому что жил в одном доме, в окружении обычной семьи. Разве что его брат был необычным. Но тогда ему казалось, что у всех так же. Лишь позже он понял, насколько ценно расти в любви родителей, братьев и сестёр.

И только благодаря родителям он мог оставаться собой — даже рядом с таким человеком, как Илай.

«Спасибо, мама и папа», — прошептал он про себя и мысленно склонил голову перед умершими родителями.

Вдруг в голове промелькнула мысль: а могут ли они дать ему немного больше удачи?

Он не просил многого. Просто… хотелось бы пожить ещё немного.

— Значит, ты теряешь это чувство, когда находишься рядом со мной? — внезапно спросил Илай.

Чон Тхэ Ин резко прервал мысленный разговор с родителями.

— Дело в том, что… это происходит непреднамеренно, — пробормотал он и осёкся, плотно сжав губы.

Почему этот человек с самого утра задаёт такие вопросы? Более того, на них было сложно ответить. Даже он сам не знал, каким должен быть ответ.

Чон Тхэ Ин снова почесал голову и взглянул на Илая.

Как всегда, выражение его лица оставалось непредсказуемым. Когда он сидел с такой решимостью, невозможно было угадать, о чём он думает.

— Почему ты ненавидишь меня?

Чон Тхэ Ин задумался: мог бы кто-нибудь из его прошлой жизни напрямую задать такой вопрос? Конечно же, нет.

Этот человек всё неправильно запомнил. Чон Тхэ Ин снова улёгся в гамак. Утро было не слишком холодным, и он надеялся, что сможет заснуть. Если бы не Илай, он, возможно, закрыл бы глаза и проспал ещё какое-то время.

— Ты ошибаешься, — сказал он, глядя в небо, — люди не всегда говорят то, что действительно думают. Да, иногда я ненавижу находиться рядом с тобой, но я никогда не говорил, что ты мне не нравишься или что я тебя ненавижу…

Он произнёс это без раздумий — просто позволил словам вырваться наружу, будто они сами нашли путь из его сердца.

И всё же… теперь он знал, что Илай спросит дальше.

«Почему тебе не нравится быть со мной?»

«Если есть причина, то какая?»

Чон Тхэ Ин повернул голову и посмотрел на него. Но Илай даже не глядел в его сторону — его взгляд был устремлён на траву.

— Почему ты спрашиваешь об этом, если тебя даже не волнует, что я думаю или чувствую? — голос Тхэ Ина стал твёрже, — мои желания не имеют для тебя значения? Послушай, даже сейчас происходит то же самое. Ты даже не замечаешь, что у меня есть свои мысли. Как можно быть счастливым в отношениях, если они не равны?

Он цокнул языком, не ожидая ответа.

Этот человек его не понимает. Илай Риглоу не был глупцом, и он также ясно знал, какова его природа. Но почему тогда он продолжает задавать одни и те же вопросы снова и снова?

И вдруг Илай перевёл взгляд на него. Впервые за это утро он оторвался от травы и посмотрел прямо на Чон Тхэ Ина. На его лице мелькнула странная эмоция, едва уловимое выражение, которого прежде не было.

— Чон Тэй, — сказал он ровно, — человек сам решает, равен ли он другому. А я никогда не считал, что мы не равны.

— Да, да… Просто продолжай цепляться за эту мысль. Хотя, если задуматься… даже вчера…

Он снова цокнул языком.

«Да, вчера тоже. Всего несколько часов назад, если быть точным.»

Илай молчал. Он просто смотрел на него, но этот взгляд был непонятен. Неожиданно спокойный, неразгаданный. Чон Тхэ Ин не мог сказать, означал ли он что-то хорошее, плохое… или что-то ещё.

Но он знал одно: он не собирался объяснять этому человеку, что такое равенство.

Утро было мирным. Но этот мир был нарушен.

— Вчера… — вдруг пробормотал Илай.

Он открыл рот, будто собирался что-то сказать. Но замолчал.

По его позвоночнику пробежала странная дрожь. Он не знал, хочет ли снова спать. Чон Тхэ Ин покосился на хмурое небо, которое постепенно светлело, и закрыл глаза. Но мысль об этом снова разозлила его.

Вчера... Нет, всего несколько часов назад он уже попытался похоронить эти воспоминания. Зачем снова воскрешать их? Почему Илай относится к нему так бесчеловечно?

Чон Тхэ Ин сжал веки, стиснул зубы. В следующий раз, когда Илай спросит то же самое, он без колебаний скажет:

— Я тебя ненавижу.

Но прежде чем он успел даже мысленно повторить эти слова, услышал неожиданное:

— Вчера... я ошибся. Мне очень жаль.

Чон Тхэ Ин широко распахнул глаза, и его безжизненный взгляд автоматически устремился к Илаю.

Что, чёрт возьми, он только что услышал?

Он невольно задумался: не ослышался ли? Эти слова прозвучали как нечто чужеродное, словно на незнакомом языке, хотя каждое слово само по себе было понятно. Голос Илая был таким же, как всегда. Проблема была не в интонации, не в произношении, а в том, что их невозможно было связать с тем, кто их произнёс.

Или... проблема была в самом Чон Тхэ Ине?

Он медленно повернул голову, посмотрел на Илая с подозрением.

Но тот, казалось, не замечал его взгляда. Он равнодушно смотрел куда-то в сторону фруктовых деревьев на другом конце сада.

То же самое лицо. То же самое выражение.

Чон Тхэ Ин моргнул раз, другой.

Он точно ослышался, да?

Нет, даже если бы настал конец света, этот человек никогда бы не сказал таких слов. Наверное, он просто слишком устал за последние дни, или злость, кипевшая в нём вчера, до сих пор играет с его разумом, заставляя слышать подобную чушь.

Чон Тхэ Ин наклонил голову, посмотрел на Илая, потом снова моргнул. Тот сидел так, будто ничего не произошло. Это только усилило сомнения — действительно ли он слышал это или всё же нет?

Это действительно иллюзия.

Чон Тхэ Ин облизал губы, тяжело вздохнул и снова улёгся в гамак, словно только что пережил странную галлюцинацию. Может, всё дело в том, что он встал слишком рано? Да и вообще, стоит ли пытаться заснуть снова?

Он всмотрелся в небо над головой. Хмурые тучи уже рассеялись — день обещал быть ясным. Спать в такую погоду казалось пустой тратой времени. И потом... кто знает, вдруг, заснув здесь, он услышит ещё что-нибудь странное?

Чон Тхэ Ин вздохнул. К счастью, Илай больше ничего не говорил. С самого приезда он произносил только странные вещи, так что, возможно, всё, что случилось сейчас, — лишь сон.

Он закрыл глаза. Хотя уже проснулся, всё равно чувствовал, что может снова заснуть. Но стоило ему погрузиться в дремоту, как он ощутил чей-то взгляд.

Он чувствовал его.

Если бы он открыл глаза прямо сейчас, то увидел бы, как Илай смотрит на него.

Чон Тхэ Ин не мог не заметить этого взгляда. Внутри зародился вопрос: избегать его или нет?

Шаги медленно приблизились и, наконец, остановились рядом.

Очевидно, кто-то намеренно мешал ему уснуть.

Чон Тхэ Ин цокнул языком и открыл глаза:

— Что ты хочешь на этот…

Чон Тхэ Ин не успел договорить.

Илай резко схватил его за воротник и без особых усилий вытащил из гамака. Верхняя часть его тела дёрнулась вверх, и он невольно приподнялся.

— Что ты дела… — начал было Чон Тхэ Ин.

Но не успел он договорить, как чужой язык ворвался в его рот.

Илай целовал его жадно, глубоко. Одна рука крепко сжала его воротник, другая скользнула по щеке, задевая ухо. Это был всепоглощающий поцелуй, затмевающий воздух, мысли, способность сопротивляться. Язык Илая безжалостно изучал его рот, скользил по нёбу, касался зубов, губ, захватывал всё, что мог, словно хотел проглотить его целиком.. Чон Тхэ Ин задыхался.

Илай…

Он хотел произнести его имя, но даже эти слабые звуки утонули в поцелуе.

…Илай… мне тяжело…

Он хотел сказать, чтобы тот отпустил его хоть немного, но голос не слушался.

И всё же, казалось, Илай услышал его. Как будто впитал его мысли, проглотил их вместе со словами.

Только когда Чон Тхэ Ин был уже на грани, на последнем вздохе, и был готов потерять сознание, Илай резко отпустил его. Он отшатнулся, и Чон Тхэ Ин тяжело упал обратно в гамак.

Он отчаянно хватал ртом воздух, в попытке восстановить дыхание, и ошеломлённо смотрел на стоящего перед ним Илая.

Илай смотрел в ответ. Его лицо оставалось непроницаемым, но когда их взгляды встретились, брови Илая слегка сдвинулись. Он резко отвернулся и, не сказав ни слова, направился к дому.

Чон Тхэ Ин схватился за воротник, чувствуя, как его грудь тяжело вздымается, и в полной прострации смотрел, как фигура Илая скрылась за дверью.

Он моргнул, перевёл взгляд на закрытую дверь, потом посмотрел вверх на небо, затем вниз, на землю. И снова — на дверь, за которой Илай уже исчез.

Чон Тхэ Ин наклонил голову и провёл рукой по губам, будто собирался содрать их с лица.

На подушечке пальца осталась влага. Слюна двух людей смешалась и он не знал кому она принадлежит.

Это был первый раз, когда он так его поцеловал.

Нет, если быть точным, это был первый раз, когда Илай вообще его поцеловал — и на этом всё. Без привычного давления, без последствий. Просто поцеловал и исчез.

Говорил ли он когда-нибудь что-то странное, а потом внезапно целовал его и уходил вот так? Чон Тхэ Ин попытался вспомнить, но в голове было пусто. Нет, такого точно не было.

На его лице отразилось замешательство.

«Вчера... я ошибся. Мне очень жаль».

— Это… это… я правда это слышал? — пробормотал он себе под нос.

Чон Тхэ Ин медленно провёл руками по лицу. Его пальцы нервно скользнули по подбородку и губам.

— Эм, ты…

Он застонал и тяжело вздохнул. Это невозможно. Это не могло быть правдой.

Илай…

Так нельзя.

Ему нельзя видеть в Илае что-то человеческое. Он не должен говорить таких слов, как «прости». Он не должен выглядеть как человек.

* * * * *

Серенгети

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

Чон Тхэ Ин закрыл лицо ладонями. Тёплая волна жара поднималась от шеи к ушам и щекам, заливая всё лицо. Наверное, он весь покраснел.

Не выдержав, он вскочил с гамака, бросился к бассейну и с головой ушёл под воду.

<<Буль-буль>>

Вода покрыла его лицо, шею, волосы. На поверхность всплывали мелкие пузырьки воздуха.

Но даже даже холодная вода не могла охладить его.

Чон Тхэ Ин задержался под водой так долго, что почти перестал ощущать дыхание.

— Пу-у-ух…!

Наконец, он вынырнул, но, даже промокнув до нитки, его лицо пылало.

И тут, как вспышка света, в голове сложились все недостающие кусочки.

Тёмные, неясные точки вдруг соединились в единую цепь, и он, наконец, увидел её начало.

— Этот придурок… неужели… он?...

— ...что Вы делаете?

Застигнутый врасплох, Чон Тхэ Ин медленно поднял голову, проследив взглядом от чьих-то ботинок вверх. Перед ним, в нескольких шагах, стоял Гейбл. Он только что вернулся с моря, волосы ещё влажные, а лицо выглядело свежим.

Гейбл приподнял брови и посмотрел на него с любопытством.

— …нет, так нельзя… — пробормотал себе под нос Чон Тхэ Ин.

Застигнутый врасплох, Чон Тхэ Ин медленно поднял голову, проследив взглядом от чьих-то ботинок вверх. Перед ним, в нескольких шагах, стоял Гейбл. Он только что вернулся с моря, волосы ещё влажные, а лицо выглядело свежим.

Гейбл приподнял брови и посмотрел на него с беспокойным выражением лица.

Чон Тхэ Ин пробормотал, словно сумасшедший:

— Как же он мог сказать эти слова...

Да, это будет катастрофа.

Если его догадка хоть немного верна… если всё действительно так…

То ему больше никогда не удастся сбежать.

— Что же теперь делать…?

— У Вас красное лицо. С Вами всё в порядке?

Гейбл нахмурился и опустился перед ним на корточки, осторожно прижав ладонь ко лбу. Он явно беспокоился — ведь Чон Тхэ Ин сидел весь промокший, раскрасневшийся, да ещё и с совершенно потерянным выражением.

Но это не имело значения.

Настоящая проблема была совсем в другом.

Чон Тхэ Ин снова закрыл лицо ладонями и пробормотал сквозь пальцы:

— Чёрт… что мне теперь делать…?

* * * * *

Серенгети был огромен.

По крайней мере, слишком велик для того, чтобы быстро отыскать одного человека. Возможно, если бы кому-то поручили найти человека на этом острове, это могло бы показаться довольно безнадёжной задачей.

К счастью, на острове было всего три-четыре поселения. Одно из них — торговый район, оживлённый днем, и безлюдный ночью. Таким образом, мест, где могли находиться люди, оставалось три.

Одно из них — то, где остановился Чон Тхэ Ин. Оно располагалось недалеко от юго-западного побережья и было ближайшим к взлётно-посадочной полосе для лёгких самолетов, прибывающих с материка. Это был самый густонаселенный и оживлённый район, в котором проживало более половины населения всего острова.

Другое место находилось ближе к западному побережью — небольшая деревня, где жили преимущественно местные жители. Их основными источниками дохода были сельское хозяйство и рыболовство, а молодежь зачастую уезжала работать в другие районы, возвращаясь домой лишь на праздники. Местность считалась не слишком безопасной, из-за чего приезжие старались её избегать, но в основном опасность заключалась в карманниках и мелких ворах, а серьёзные преступления здесь почти не случались.

И, наконец, третий район — юго-восточное побережье. Это место славилось лазурными водами и живописными коралловыми рифами, являясь одним из лучших мест для подводного плавания.

Однако далеко не многим удавалось полюбоваться этими красотами. Дело в том, что побережье в основном состояло из частных пляжей, куда нельзя было попасть без разрешения. То же самое касалось роскошных вилл, окружённых высокими заборами и охраняемыми воротами. Эти особняки принадлежали состоятельным людям из арабских стран и Европы.

Разумеется, доступ в этот район не был полностью запрещён. Людям разрешалось ходить по улицам, но вот пользоваться чем-либо — нет. Здесь не было ни магазинов, ни ресторанов, только широкие дороги, вдоль которых тянулись высокие заборы.

— Что, даже парков или курортных зон... или хотя бы торговых центров для развлечения богачей нет? — недоуменно спросил Чон Тхэ Ин.

Ответ был прост:

— Всё это находится за стенами особняков. Им нет нужды выходить наружу.

Чон Тхэ Ин помнил, как тогда растерялся, услышав эти слова от Гейбла.

Тогда он сидел в гамаке, потягивая манговый сок через трубочку, и вновь разглядывал карту юго-восточного района, полученную от Гейбла. Он изучил её настолько тщательно, что уже знал наизусть.

Хотя, если подумать, так уж старательно запоминать её и не стоило. Эта карта была бесполезна. Она лишь отмечала частные дома и длинные прямые дороги между ними.

Район был разбит на ровные квадраты, и на карте значились лишь дома, дома и снова дома.

— Это вообще можно назвать картой? И они ещё продают ЭТО за деньги?! — он перевернул карту и увидел, что цена составляла 3000 шиллингов.

— Три тысячи шиллингов?! Грабеж среди бела дня!

Если учесть местные цены, а также то, что эта карта вообще ничего не показывала, стоимость была просто возмутительной.

— Увы, поскольку этот товар практически никто не покупает, нам остаётся лишь радоваться, что эти карты вообще напечатали. Тем более, сейчас компания уже обанкротилась, так что новые больше не выпускают, — раздался голос Гейбла.

Чон Тхэ Ин, задумавшись, бездумно уставился в карту. В это время Гейбл, проплыв несколько кругов, наконец выбрался из бассейна. Вода стекала по его телу, он небрежно вытерся полотенцем и босиком прошёл по траве к шезлонгу.

Был ленивый полдень.

За этот день Чон Тхэ Ин уже трижды видел, как Гейбл выходит из бассейна: на рассвете, утром и сейчас.

Сложив карту, Чон Тхэ Ин усмехнулся:

— Вы и правда любите плавать.

— Э… — коротко ответил Гейбл и взглянул на ногу Чон Тхэ Ина.

Он, похоже, хотел предложить ему тоже искупаться, но заметил гипс и замолчал. Чон Тхэ Ин уловил этот взгляд и, покачав ногой, пробормотал:

— Думаю, скоро его снимут. Во всяком случае, до отъезда из Серенгети. Я просто обязан увидеть этот прекрасный подводный мир.

Чон Тхэ Ин улыбнулся, и на бесстрастном лице Гейбла тоже мелькнула слабая улыбка.

— Надеюсь, — коротко ответил он, но в голосе слышалась тёплая нотка.

Когда его тело слегка обсохло, он встал, кивнул Чон Тхэ Ину и направился в дом. Однако, дойдя до крыльца, внезапно остановился и оглянулся.

— Тэй?

— Хм?

Чон Тхэ Ин настолько был поглощён его улыбкой, что ответил рассеянно, но тут же спохватился:

— А? Да, я Вас слушаю.

Гейбл на мгновение задумался, затем вздохнул и сказал:

— Это место кажется мирным и спокойным, но на самом деле оно не такое уж безопасное. Поэтому не выходите в одиночку.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него. Они встретились взглядами, и спустя пару секунд Чон Тхэ Ин улыбнулся и кивнул.

— Спасибо, что беспокоитесь.

— Не за что, — бесстрастно, но не холодно ответил Гейбл и скрылся в доме.

— Жаль. Я надеялся, что он снова улыбнётся…

Люди, чей строгий и суровый облик мгновенно преображается благодаря одной лишь улыбке, встречаются редко. А те, кто умеет так искренне и радостно улыбаться, — ещё реже.

Однако, пробыв здесь несколько дней, Чон Тхэ Ин понял, что этот человек часто чаще всего улыбается, когда говорит о воде или море. Похоже, в прошлой жизни он был рыбой. Если Гейбл не был дома, значит, либо ушёл по делам, либо отправился на побережье.

«Кстати, говорят, здесь невероятно красивое море, да?» — как-то спросил Чон Тхэ Ин.

Тогда его собеседник на мгновение утратил своё безразличное выражение и слабо улыбнулся. Затем рассказал, что на этом острове самые красивые пляжи в основном частные, и посторонним туда не попасть. Но он знает одно потрясающее место, скрытое от посторонних глаз. И даже пообещал, что, когда Чон Тхэ Ину снимут гипс, он проведёт его туда.

К тому же, если вспомнить, когда шла эта беседа, взгляд Илая, сидевшего рядом, показался ему чем-то недобрым. Чон Тхэ Ин задумчиво покусывал край карты.

Чёрт… кажется, у него снова начинает краснеть лицо.

Он яростно замахал картой, будто обмахиваясь веером.

После утренней прогулки Илай заперся в своей комнате. Хоть ему и дали пятинедельный отпуск, но назвать это полноценным отдыхом было трудно… что, впрочем, неудивительно. Кто бы позволил этому типу по-настоящему уйти на больничный? Работа сыпалась бесконечным потоком через факс. Если факс ненадолго замолкал, значит, его заваливало письмами.

И всё же, как ни странно, этот хладнокровный ублюдок добросовестно выполнял свою работу. Он не был совершенно бесполезным ублюдком. Чон Тхэ Ин знал: в делах Илай отличается завидной эффективностью и не допускает промахов. Он убедился в этом, когда работал его лейтенантом.

Если бы у него был хоть немного более человечный характер, он мог бы быть весьма полезным обществу.

Но пока он об этом думал, лицо снова запылало. Чон Тхэ Ин яростно замахал картой.

— Я действительно в беде, я в беде…

Бормоча себе под нос, он резко вскочил. Сидеть и предаваться ненужным размышлениям смысла не было — лучше отправиться на прогулку.

Он украдкой оглянулся на дом. Внутри кто-то двигался, но на улицу никто не выглядывал. Тогда Чон Тхэ Ин быстро шагнул за ворота. Каждый раз, когда он пытался выйти даже в сад, Илай раздражённо прищуривался и говорил: «Не гуляй, где попало».

Но его не могли держать взаперти всю оставшуюся жизнь. Да и к тому же, этот город ему нравился.

Стоило пересечь деревянную калитку, прямо перед ним оказалась широкая улица. С обеих сторон грунтовой дороги, по которой не могли проехать машины, тянулись стены из глины и камня, за которыми виднелись дома непривычной архитектуры.

Гуляя по этим небрежно сплетённым улочкам-лабиринтам, он ловил любопытные взгляды местных жителей, отвечая им лёгкой улыбкой.

Если свернуть направо, переулок расширялся, выводя к шумному местному рынку. Если налево — дорога постепенно превращалась в песчаную тропу, а среди низких деревьев скрывались тропинки, ведущие к пляжу.

— Куда бы пойти?...

Немного поколебавшись, он вспомнил холодный голос Илая, велевший не шататься, где попало, и, недовольно буркнув, свернул налево.

Это была та же дорога, по которой он уже ходил утром.

С утра они ездили к юго-восточному побережью, где расположены особняки богачей. Тогда, дойдя до середины дороги, они свернули в переулок, ведущий к главной дороге, где сели в ожидавшую там машину и ехали еще 40 минут.

Он наслаждался пейзажами за окном, пока они не прибыли на место — и там всё было совершенно иначе.

Будто часть исламского города оторвали и перенесли сюда. Вернее, самую роскошную его часть.

Если подумать, это место было точь-в-точь как на карте.

Ничего, кроме улиц и домов. Причём дома были окружены высокими стенами, скрывавшими всё, кроме выступающих угловых башен. Людей на улицах почти не было.

Словно время здесь застыло.

— Вот так незадача… перелезть через такой забор не выйдет, — пробормотал Чон Тхэ Ин.

Илай бросил на него быстрый взгляд, заставивший его слегка сжаться.

— Вообще-то, если что, я планировал перелезть через забор и проверить, там ли мой брат.

— Забудь. Если тебя поймают, у меня снова заболит голова. Ты вообще знаешь, кто такие мусульмане? — холодно отрезал Илай.

Чон Тхэ Ин задумался. Он не так много общался с выходцами с Ближнего Востока, но когда он работал в UNHRDO, в другой команде был человек с Ближнего Востока. В общем-то, вполне обычный человек, разве что строго следовал распорядку молитв и постился во время Рамадана. Он часто улыбался и был дружелюбен — ничем не отличался от других. Вряд ли он бы сразу набросился с мечом, если бы кто-то залез на его территорию.

Илай громко цокнул языком, будто читая его мысли.

— У них есть вещи, где возможны послабления, и вещи, где их нет.

— И перелезать через забор — это как раз вторая категория?

— Очевидно.

Чон Тхэ Ин задумчиво почесал затылок.

— А мне они казались вполне гибкими…

— Что касается их законов и представлений о правах и обязанностях — с этим лучше не шутить, — неожиданно вмешался Гейбл, сидевший на пассажирском сиденье.

Права и обязанности…

— Если точнее, — пояснил он, — под обязанностями они понимают религиозные законы, под ответственностью — защиту семьи и друзей, а под правами — уважение их частной жизни. Если кто-то перелезет через забор, то нарушит их право.

В целом, семейные ценности и личное достоинство важны не только для мусульман… но Чон Тхэ Ин решил не возражать. Судя по всему, даже его молчаливые сомнения не укрылись от взгляда Гейбла в зеркале.

— В зависимости от ситуации, реакция может быть крайне жесткой, — продолжил тот, — к тому же, люди, живущие за такими стенами, обладают и деньгами, и властью. Лучше их не провоцировать.

Чон Тхэ Ин кивнул. Он прекрасно понимал, насколько неприятными могут быть такие «жёсткие реакции». И насколько опасно задирать богатых и влиятельных людей. Пример перед глазами — вот же он, сидит рядом с ним.

Но, честно говоря, будь возможность перескочить через этот забор… он бы с удовольствием заглянул туда хоть одним глазком.

Он проследил за взглядом Илая. Высокая стена, настолько высокая, что, кажется, даже птица не пролетит.

— Да, я не смогу этого сделать, — пробормотал Чон Тхэ Ин.

Илай, мельком взглянув на его угрюмое лицо, усмехнулся.

Он приехал сюда, надеясь осмотреться, а если повезёт, то и услышать что-то о брате. Однако, прибыв на место, ощутил лишь безнадёжность.

На улицах почти не было людей. Только машины разъезжали туда-сюда. Когда распахивались массивные ворота роскошного особняка, из него выезжал не человек, а автомобиль. Да и те были наглухо затонированы, так что заглянуть внутрь не представлялось возможным.

— В фильмах ведь часто такое показывают: «Почему бы не подкупить или не припугнуть слугу, который выходит за покупками, чтобы вытянуть информацию?»

— По утрам сюда заезжают машины с доставкой. Если сможешь спрятаться в одну из них, то попробуй.

Ответ на слова Чон Тхэ Ина вновь последовал от Илая. Чон Тхэ Ин сверкнул глазами и уставился на него.

— Ты вообще искать-то собираешься?

— Если бы его можно было так просто найти, другие не занимались бы этим так долго.

Чон Тхэ Ин с досадой подумал, как приятно было бы врезать этому лениво бормочущему типу. Но, тяжело вздохнув, вынужден был признать: тот прав. Если бы хоть что-то можно было изменить, разве столько людей оставались бы бессильны перед этой задачей?

Чон Тхэ Ин цокнул языком. Именно поэтому он и оказался здесь. Всё, на что он мог рассчитывать, — удача. Но… удачливым всегда был не он, а Джэ Ин. Если тот не пожелает встречи, хоть обыщи весь особняк вдоль и поперёк, всё будет напрасно, он не сможет с ним встретиться.

Рядом с Чон Тхэ Ином, который вздыхал и чесал затылок, Илай, совершенно не проявляя интереса к поискам, беззаботно сказал:

— Просто отдохни тут пять недель и возвращайся.

* *

— Тебе-то хорошо! У тебя официальный отпуск, можешь бездельничать, сколько хочешь! Но я то не в отпуск приехал! Я хочу увидеть брата! — сердито выпалил Чон Тхэ Ин, внезапно вспыхнув.

Впереди две женщины, шедшие по улице, вздрогнули и замедлили шаг. Одна из них крепче сжала край своего хиджаба, обе смотрели на него настороженно. И неудивительно: незнакомец вдруг остановился в переулке и начал кричать — такое кого угодно заставит держаться настороже.

Увидев, как они перешептываются друг с другом, Чон Тхэ Ин почувствовал себя неловко. Он вовсе не хотел никого пугать, но как объяснить это им? К тому же, поверят ли они? Незнакомец всегда вызывает одновременно и любопытство, и настороженность.

Они встретились взглядами. Женщины окончательно замерли на месте.

Стало ещё более неловко.

Когда Чон Тхэ Ин попытался сделать шаг вперёд, они, естественно, вздрогнули и попятились. Развернуться и уйти? Но это выглядело бы глупо. Пояснить, что он просто гуляет? Но они, скорее всего, не поймут, а даже если и поймут, то не поверят.

Что ему делать… Может стоит пробежать мимо них? Но если бы он побежал, они бы наверное закричали. Может всё-таки развернуться и пойти домой…

Если бы Илай узнал об этом, он, наверное, рассмеялся бы над ним и сказал: «Вот почему я говорил тебе не выходить на улицу одному», чёрт возьми.

Чон Тхэ Ин лихорадочно соображал, но в итоге решил, что лучше вернуться домой и отложить прогулку. Только он собрался развернуться, как услышал:

— Если ищешь пляж, можно пройти тут.

Незнакомый голос, нерешительно говорящий на ломаном английском, раздался из небольшого переулка рядом с ним. Когда он повернулся туда, то увидел чёрный мальчика. Он был года на три-четыре старше чернокожей девочки, которая помогала в гостевом доме, где он остановился.

— А, понял. Спасибо.

Чон Тхэ Ин поспешно поблагодарил его и свернул в переулок, скрывшись от настороженных взглядов женщин. Они продолжали смотреть ему вслед, но их скрыла каменная стена. Через несколько секунд послышались их быстрые шаги — они поспешили прочь. Оглянувшись, Чон Тхэ Ин увидел, что они уже далеко.

«Да уж, даже просто прогуляться по району — и то задача», — подумал он и перевёл взгляд на мальчишку. В голове что-то шевельнулось: где-то он его уже видел.

Может, просто спутал? Как европейцы не всегда различают азиатов, так и Чон Тхэ Ину сложно запомнить лица людей другой расы. Наверное, просто напоминает кого-то другого.

Но нет… это был он. Тот самый мальчишка, который в день приезда наблюдал за ним из-за ограды.

— …привет. Я Тэй.

[Прим.: Чон Тхэ Ин представился так, чтобы мальчику было проще его произнести]

— Я… Тоту. Я тебя видел. Ты живёшь в доме, где работает Биби, да?

Мальчик почесал нос, неуверенно подбирая слова. Чон Тхэ Ин вспомнил ту девочку, которая утром робко здоровалась с ним, и кивнул.

— Да. Ты её друг?

— Нет… ну, только по имени знаю… хотя… мы немного дружим. Честно говоря, мы очень хорошие друзья.

Чон Тхэ Ин внимательно посмотрел на него, обдумывая смысл его слов.

— Друзья? Это хорошо. Будь с ней дружен и дальше.

Он легко улыбнулся и похлопал парня по плечу. Тот что-то бормотал про «окей, без проблем», а затем вдруг обернулся.

— Ты же к морю шёл, да? Тогда сюда. Пойдём, я покажу дорогу.

Женщины уже исчезли из виду, можно было спокойно продолжить путь. Но Чон Тхэ Ин, бросив взгляд на мальчишку, вдруг усмехнулся и последовал за ним.

— Ну, пошли. Этот путь немного отличается от того, что я изначально задумал, но, в конце концов, это путь, который ведёт к побережью.

Чон Тхэ Ин слегка улыбался, а мальчик, почему-то тревожно поглядывая на него, исподтишка поднимал взгляд. Будто бы пытаясь его успокоить, Чон Тхэ Ин легко похлопал мальчика по плечу. Тот мельком посмотрел на его руку, затем неловко сделал несколько шагов вперёд.

Чон Тхэ Ин последовал за ним. Узкий проход был таким тесным, что два человека могли идти рядом, только если прижимались друг к другу, но кроме них тут никого не было. Единственное, что нарушало тишину — это ритмичные шаги: лёгкие и тихие у мальчика, и более тяжёлые у него самого.

— Куда ты ходил сегодня утром? — спросил мальчик, — в такой шикарной машине уехали.

Чон Тхэ Ин вспомнил старенький, изрядно потрёпанный внедорожник, который им подготовили в месте проживания, и, пробормотав:

— Ну, в другой район ездил… думал вдруг мой брат там.

— Брат?

— Да. У меня есть старший брат. Может быть, он на этом острове… а может, и нет. Я его ищу. Ты случайно не видел в последнее время кого-то, похожего на меня?

Мальчик задумчиво посмотрел вдаль, но покачал головой.

— Понятно, — кивнул Чон Тхэ Ин.

В таком месте азиаты встречаются редко, так что если бы его брат был здесь, мальчик бы наверняка сразу вспомнил. Но раз он задумался, значит, причина была в другом.

Каждый раз, когда мальчик тревожно оборачивался, Чон Тхэ Ин лишь мягко улыбался ему в ответ. И тогда он поспешно отводил взгляд, так и не улыбнувшись в ответ.

Они почти не разговаривали. Чон Тхэ Ин просто неспешно шёл следом за мальчиком, который несколько раз сворачивал в узкие переулки. Говорил, что это короткий путь, но дорога оказалась похожа на лабиринт с множеством поворотов. Однако, идти пришлось не так уж долго.

Быстро появилась аллея, ведущая к высоким деревьям на обочине дороги, оставив позади низкие, осыпающиеся стены.

— Там, если пройдёшь вперёд, будет море. Оно очень красивое, — сказал мальчик, остановившись перед деревцами, которые были даже ниже его роста.

И правда, вдалеке за деревьями блестело море. Белоснежный песчаный пляж растянулся до самого горизонта, а за ним простирался бескрайний простор воды.

Чон Тхэ Ин невольно залюбовался. Этот цвет… Он был точно таким же, каким казался с высоты, когда он летел сюда на небольшом самолёте: прозрачная вода, слегка отливающая бирюзой, казалась бесконечной.

На берегу несколько парней в одних шортах вытаскивали на песок маленькую лодку — похоже, они только что вернулись с моря. Дальше, едва различимые точки людей маячили на далёком горизонте. Там, в мелководье, покачивалось несколько крохотных лодок.

Чон Тхэ Ин двинулся вперёд, позволяя белому песку покрыть его ноги. Подул ветер. Солёный запах моря проник в волосы, обволакивая одежду, приятно касаясь кожи.

Чон Тхэ Ин уже шёл к воде, но вдруг остановился и оглянулся.

«Какое красивое место…» — хотел сказать он.

Но мальчика нигде не было.

— Хоть бы попрощался перед уходом… — тихо пробормотал он.

Затем тяжело вздохнул и сунул руку в карман.

— …..

У него не было ничего ценного, лишь несколько мелких монет, не стоящих и гроша.

— Действительно... — проворчал он себе под нос и посмотрел вниз.

Обувь наполовину утонула в мягком белом песке. Ни одного подходящего камешка поблизости, который он мог бы поднять...

Чуть поодаль что-то блеснуло. Маленькая, почти прозрачная раковина. Чон Тхэ Ин поднял её и провёл пальцем по трещине. Довольно острая, но хрупкая — стоит чуть сильнее надавить, и расколется.

— Если тебе нужно что-то маленькое и лёгкое, что можно использовать в качестве оружия, Тэй-хён, я могу одолжить своё.

Позади него раздался голос, эхом разнёсшийся над плечом Чон Тхэ Ина. Голос, который он очень хорошо знал и слышал много раз.

Чон Тхэ Ин стряхнул песок с рук и выпрямился, повернув голову:

— Ни у тебя, ни у меня не должно быть причин, чтобы применять оружие.

В нескольких шагах впереди стоял человек с до боли знакомым лицом.

Чуть более худой, чуть более спокойный, чем в его воспоминаниях, но это был точно он — Шинру.

Чон Тхэ Ин слегка приподнял брови.

Прошло всего несколько месяцев, но тот юный, милый мальчишка, каким он его помнил, исчез без следа.

Лицо, некогда светившееся детской непосредственностью, теперь было измождённым, в нём явно ощущалась мужская суровость.

— Оружие, говоришь… — пробормотал Шинру и натянуто улыбнулся.

Но это была не та яркая, беззаботная улыбка, какой он раньше светился. Теперь она была приглушённой, спокойной.

Знакомое лицо — но чужое выражение.

— Ну так что? — тихо спросил Чон Тхэ Ин, а затем сам же ответил:

— У меня нет ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия, лишь бесполезные монеты в кармане, которые ничего никому не сделают.

— Видишь ли, я не слишком разборчив в методах, — усмехнулся Шинру, — если дело можно решить честным способом, то так и поступаю. А если нет… тогда цель становится важнее средств.

— Полезный подход для выживания, — кивнул Чон Тхэ Ин, — но как ты сам-то? Всё в порядке?

Сказав это он присел прямо на песок.

Увидев, как Чон Тхэ Ин неосознанно поднял руку, чтобы коснуться нагрудного кармана, Шинру слегка улыбнулся и достал из кармана сигареты.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него:

— Разве ты курил, Шинру?

— В UNHRDO? Почти не курил. Иногда хочется, поэтому ношу с собой, но редко использую. В смысле… не до такой степени, чтобы покупать их, чтобы курить регулярно, а лишь изредка. Как и ты, да?

— Хм, но в UNHDRO я стал курить значительно больше... проклятье, неужели из-за меня ты пристрастился к таким негативным вещам? — проворчал Чон Тхэ Ин с мрачным видом.

Шинру порылся в кармане и достал зажигалку. Он её зажёг, но подул ветер и огонь погас.

<<Щёлк>>

Огонёк тут же потух из-за ветра. Он снова зажёг её, на этот раз прикрыв другой рукой, и протянул Чон Тхэ Ину.

— …..

Рука, беззащитно протянувшая зажигалку, — если захотеть, её можно было бы легко схватить и сломать в тот же миг. И Чон Тхэ Ин это знал и Шинру. Но они оба также знали, что он этого не сделает.

Дым медленно потянулся вверх от кончика сигареты.

— Знаешь, мне кажется, я впервые курю после того, как ушёл из UNHRDO.

— Правда?

— Мм... Хотя, может, один раз и курил? Не помню. Но с тех пор — почти нет. По крайней мере, не помню, чтобы покупал сигареты на свои деньги.

— Значит, не было необходимости. А я, наоборот, с тех пор курю без остановки.

Шинру достал сигарету и закурил, садясь рядом с Чон Тхэ Ином. Щелчок зажигалки — и ещё один клуб дыма поднялся в воздух.

— Кстати, как там тот парень?

— Какой?

— Тот, что следил за мной в Гонконге. Которого Илай отправил в больницу.

— А, этот? Умер.

Услышав спокойный ответ Шинру, Чон Тхэ Ин замер.

На мгновение ему послышалось «Я его убил». Но Шинру спокойно смотрел на море, будто ничего не случилось. Чон Тхэ Ин стряхнул пепел и решил не задавать лишних вопросов. Он лишь пробормотал:

— Жаль.

В ответ прозвучало ленивое:

— Ага, жаль.

— Ты, наверное, намучился, пока сюда добирался.

— Да нет. Гораздо проще искать кого-то, когда знаешь, где он. Пусть это даже глухомань в Африке. А ещё я рад тебя видеть.

Шинру улыбнулся — без тени насмешки. По-настоящему, искренне. Эта улыбка сделала его таким знакомым, хоть сигарета в его губах выглядела непривычно.

Сигарета Чон Тхэ Ина почти догорела. Он задумчиво закопал её в песок, а потом всё же вынул. Тушить её в белоснежном песке было как-то... неправильно.

— Шинру, прости.

Он сунул потухший окурок в карман и сказал это почти шёпотом. Между шумом волн, ветра и голосами людей его слова тонули, даже самому себе он едва их расслышал. Но Шинру понял.

Он тоже затушил сигарету в песке. Затем мягко улыбнулся.

— Ты не сделал ничего плохого. Я понимаю, что ты чувствуешь себя виноватым, зная твой характер. Но по сути, тебе не за что извиняться. Скорее, это мне следовало бы извиниться.

— Мм... возможно, ты прав.

Чон Тхэ Ин кивнул. Шинру вдруг тихо рассмеялся, будто услышал нечто забавное.

— Ну, тогда... хён.

— Что тогда?

— Будешь насильно меня увести? Изобьёшь? Усыпишь? Или просто одолеешь силой?

Произнеся это, он невольно бросил взгляд на тонкое запястье Шинру и вспомнил, насколько крепка эта на вид хрупкая рука.

Шинру уже собирался схватить его, но замер. Затем посмотрел на Чон Тхэ Ина с лёгким замешательством.

— Ты против?

— Конечно против. Кому понравится, когда его тащат силой?

— Тогда что мне делать?

— Что-что? Не тащить.

— Но ведь ты сам не пойдёшь со мной, верно?

— Мм. Я должен найти своего брата.

— Ты про Чон Джэя? Да брось. Где бы он ни был, он всё равно будет жить припеваючи.

Чон Тхэ Ин сжал губы. Его лицо слегка помрачнело.

Шинру беспечно пожал плечами. Вдруг в его взгляде появилась серьёзность. Он посмотрел прямо на Чон Тхэ Ина.

— Мне всё равно, кто попросил тебя искать Чон Джэя. Мне вообще плевать, что с ним. Мне нужен только ты.

— Шинру...

— Так что пойдём со мной, хён.

Шинру поднялся, стряхнув с себя песок, а затем протянул руку Чон Тхэ Ину.

— Хён. В прошлый раз я был неправ. Просто... я слишком сильно тебя люблю. Так сильно, что не мог вынести. Ты тоже любишь меня, но мы всё время не совпадали, всё время шли вразрез... Это злило меня. Я хотел тебя заполучить. Всё, что я делал — всё было только из-за любви к тебе.

Чон Тхэ Ин смотрел на его протянутую руку. Нежная, любимая рука.

Когда-то давно он мечтал коснуться её.

Он протянул свою руку и сжал её.

Шинру улыбнулся — но на его лице всё ещё читалась неуверенность.

— Тэй-хён.

— Шинру. Как ты сейчас? После ухода из UNHRDO, у тебя всё в порядке? Тебе ведь нравилось там работать, — спокойно спросил Чон Тхэ Ин, держа Шинру за руку.

Лицо Шинру, которое только что светилось радостью, слегка померкло.

— Ну… у меня всё хорошо. Отец передал мне небольшое предприятие, и я начал осваивать новое дело. Это тоже приносит удовольствие.

— Хорошо, это замечательно. Если будет возможность, я загляну к тебе в гости.

— …хён.

Выражение исчезло с лица Шинру. Его тёплая рука, лежавшая в руке Чон Тхэ Ина, дёрнулась.

— Прости.

Как только Чон Тхэ Ин прошептал это, рука Шинру сжалась ещё сильнее. В конце концов, он сжал её в кулак и выдернул из руки Чон Тхэ Ина.

— …хён. Ты ведь ко мне неравнодушен, — тихо произнёс Шинру, пристально глядя на Чон Тхэ Ина.

Он почувствовал резкую боль в груди.

— Да, я до сих пор к тебе неравнодушен. Ты очаровательный, милый… Но прости. Похоже, то, чего хочешь ты, и то, чего хочу я, — разные вещи.

— Нет. Отношения, которых ты хочешь, — это и есть то, чего хочу я.

— Тогда выходит, что твоё представление о том, чего я хочу, изменилось, — спокойно произнёс Чон Тхэ Ин.

После этих слов он ощутил ноющую боль на кончике языка.

Может, изменился он сам. Он всё ещё считал этого человека очаровательным, но не мог ответить на его чувства. Его эмоции медленно тускнели, их форма становилась иной. И он вновь осознал это таким образом. Это было горько и тягостно.

Шинру лишь молча смотрел на Чон Тхэ Ина. На его взрослом, почти незнакомом лице мелькнула тень ярости. Но в этой ярости смешались печаль, обида и сожаление.

— Я… хён. Я не могу без тебя. С тех пор, как я ушёл из UNHRDO, я думал только о тебе. Мне нужен ты. Любым способом, в любой форме. Ты должен быть рядом со мной. Если нет… я не смогу. Почему тебя нет рядом со мной, но ты есть рядом с кем-то другим? Ты должен быть рядом со мной… Я только об этом и думал, хён.

— Даже если я этого не хочу?

На тихий вопрос Чон Тхэ Ина Шинру на мгновение замолчал. Сколько времени прошло? Затем он коротко ответил:

— Даже если не хочешь.

Чон Тхэ Ин молча посмотрел на него. Затем вздохнул и поднялся. Он не взял протянутую руку Шинру, а встал самостоятельно и стряхнул с брюк песок, который с лёгким шорохом осыпался и ударился о его обувь.

— Именно поэтому мы не можем быть вместе. Именно поэтому я даже не думаю быть с тобой.

Голос Чон Тхэ Ина стал чуть ниже. Лёгкая, почти угрожающая нотка проскользнула в его тоне, и Шинру, кажется, понял это. Его лицо помрачнело.

Чон Тхэ Ин вдруг задумался. Где-то он уже видел эту упрямую настойчивость. Не только тогда, когда сталкивался с ней в UNHRDO.

Но ему не нужно было долго размышлять. Этот мужчина… был похож.

В этот момент из-за невысоких стволов деревьев появился мужчина и неторопливо пошёл вперёд по направлению к ним.

Одну руку он держал в кармане, а другой потирал затылок, как будто устал.

Илай Риглоу двигался вперёд, прямо к ним. Его взгляд с самого начала был прикован к Чон Тхэ Ину, и он не отрывал от него глаз. Его шаги были медленными и непринуждёнными, оставляя следы в белом песке.

Чуть позади него шёл Гейбл. Его лицо, как обычно, оставалось непроницаемым. Даже когда он скользнул взглядом по Шинру, его выражение не изменилось.

И только тогда Чон Тхэ Ин вспомнил слова Гейбла:

«Здесь небезопасно, не выходите один.»

Но дело было не в безопасности. Гейбл знал. Знал, что кто-то преследует Чон Тхэ Ина. Как, возможно, знал и Илай.

Чон Тхэ Ин заметил, что его взгляд устремился к Шинру, и тот обернулся. Повернув наполовину корпус и лишь слегка склонив голову, Шинру, похоже, уже знал, кого увидит. Он даже не сделал вид, что это его беспокоит, и просто отвернулся обратно.

— Из-за этого ты сказал, что не можешь быть со мной, хён?

Его выражение изменилось. Это было уже не то лицо, на котором прежде мелькала хоть какая-то мягкая улыбка. Теперь оно ясно изменилось, становясь похожим на лицо молодого льва, который только что стал взрослым. Дерзкого, непоколебимого, уверенного в себе.

— Это всего лишь отговорка. Потому что ты остаёшься с тем мужчиной.

Чон Тхэ Ин не ответил. Он не мог ответить.

Шинру был прав. Это стремление добиться своего любой ценой было не только его чертой. Но Чон Тхэ Ин был не с Шинру, а с Илаем.

— Выглядите так, будто вам весело. Можно и мне присоединиться? Всё-таки давно не виделись.

Медленный голос раздался из-за плеча Шинру. В его интонации скользнуло даже что-то игривое. Шаг за шагом этот голос приближался. Пять шагов. Четыре. Три. Два...

Чон Тхэ Ин двинулся почти рефлекторно. Возможно, в нём ещё оставались старые привычки. Подсознательная защита: уберечь этого милого, мягкого ребёнка от того жестокого и свирепого мужчины.

Оттолкнув Шинру в сторону, Чон Тхэ Ин встал прямо перед ним. Он встал между Илаем и Шинру, но в тот же миг понял, что совершил ошибку, и прикусил язык. Это был непродуманный шаг, а скорее инстинктивный, и именно в этом была его ошибка.

Илай, уже поднявший руку, замер. Его лицо, на котором ранее читалась холодная, но всё же улыбка, постепенно лишилось всякого выражения. Он посмотрел на свою открытую ладонь, которую не успел протянуть, затем медленно сжал пальцы один за другим.

— Ты не тот, кому я собирался пожать руку, Тэй.

— …..

Чон Тхэ Ин растерянно застыл на месте. Отступить сейчас выглядело бы глупо, но и стоять дальше, преграждая путь, было бы также нелепо.

— Эм... но я тоже захотел пожать тебе руку… рад встретиться.

Он проговорил это отрывисто, затем, сжав ладонь в кулак, вновь разжал её и накрыл её другой рукой, слегка покачав. Шёпотом повторил:

— Пожмём, пожмём…

— …..

— …..

Над его опущенной головой ощущался жгучий взгляд. Позади Илая раздался короткий смешок — это был Гейбл, но когда Чон Тхэ Ин поднял глаза, тот уже смотрел на него с привычно беспристрастным выражением.

Чон Тхэ И смотрел на бледную руку, зажатую в его ладонях, и на мгновение задумался, почему всё ещё держит её. Но, подумав, понял, что не хотел бы видеть, как Шинру окажется в зубах этого монстра.

— Тэй… я давно заметил, что ты немного неправильно его воспринимаешь. Но, впрочем, неважно.

Над головой раздался вздох. Голос Илая прозвучал негромко, но в тот же момент рука, которую держал Чон Тхэ Ин, перехватила его запястье и резко дёрнула на себя.

— …..!

Точно так же, как Чон Тхэ Ин спрятал Шинру за своей спиной, теперь Илай оттеснил его назад. Сам же он сделал шаг вперёд.

— Ну что ж, раз уж мы встретились, может, поздороваемся, Линг Шинру? Как поживает Линг Хо Лин?

Илай улыбнулся. В приподнятых уголках губ блеснули белые зубы, которые выглядели угрожающе — казалось, ими можно было без труда перекусить человеческое горло.

Чон Тхэ Ин, заметив это, непроизвольно провёл рукой по шее, ощущая странную тревогу.

Но Шинру, даже перед лицом массивной фигуры Илая, не выказывал страха. Он встал напротив него с невозмутимым видом. В его взгляде мелькнул холодный проблеск, но вскоре исчез.

— …ты хорошо постарался разыскивая его. Я нигде не мог найти его следов… Но, благодаря тебе, теперь я снова встретился с хёном.

Шинру перевёл взгляд на Чон Тхэ Ина. Тот сжал губы. Оказывается, пока он скрывался под новой личностью, его искали люди, от которых он не ожидал этого. Они с братом играю в прятки, но он единственный, кого ловят снова и снова.

Илай, склонив голову и усмехнувшись, вдруг заговорил тихим, почти шепчущим голосом:

— Эй, малыш. Этот человек мой. Даже не пытайся его получить.

Шинру не ответил. Он лишь посмотрел на Чон Тхэ Ина, словно говоря: «Это из-за него ты не можешь уйти со мной?»

Чон Тхэ Ин цокнул языком. Услышав это, Илай скосил на него взгляд.

— Что, ты так не думаешь? Чон Тэй, ты со мной не согласен?

Илай усмехнулся и Чон Тхэ Ин вздрогнул, увидев это. Когда Илай сделал шаг к нему, протянув белую руку, тело Чон Тхэ Ина невольно напряглось.

Рука остановилась под его подбородком. Пальцы мягко скользнули по нему, затем большой палец прошёлся по губам.

Чон Тхэ Ин побледнел.

Внезапно в его памяти всплыл недавний день.

День, когда он оказался перед чужим взглядом в позорном положении.

Его лицо мгновенно застыло. Илай, заметив это, на секунду тоже лишился улыбки. Казалось, его пальцы на подбородке Чон Тхэ Ина напряглись.

Но это длилось лишь миг.

В следующую секунду его выражение вновь стало привычно-холодным, а взгляд скользнул в пустоту.

— Хм… малыш, тебя какое-то время не было видно, но я смотрю, ты успел набраться наглости.

Чон Тхэ Ин слегка нахмурился, услышав издевательские слова Илая. И в этот момент он увидел, как Шинру направил ствол пистолета прямо на Илая.

Это был пистолет 22 калибра, которым можно было управлять даже одной рукой.

Хотя он был небольшим, с такого расстояния, при точном попадании, мог легко убить человека.

— Риглоу… ты умрёшь, — тихо сказал Шинру.

Чон Тхэ Ин, не моргая, смотрел на него.

И рука на его подбородке, и предыдущие воспоминания, и ситуация, когда Шинру прямо сейчас направляет пистолет на Илая, всё казалось нереальным.

Чон Тхэ Ин просто смотрел на пистолет в руке Шинру, и на его маленькие губы, которые произнесли эти холодные слова.

В этот момент он ясно чувствовал, что этот палец без колебаний нажмёт на спусковой крючок.

И тогда Чон Тхэ Ин осознал:

Не Шинру изменился. Он просто сам неправильно его воспринимал.

Илай прищурился и усмехнулся. Его большой палец медленно оторвался от губ Чон Тхэ Ина.

Лизнув свой палец, Илай взглянул ему прямо в глаза и усмехнулся.

— Я же говорил, что ты ошибался. Но… если даже это не меняет твоего восприятия...

Он пробормотал это тихо и безразлично повернулся туда, где всего в нескольких шагах, дуло пистолета было направлено ему в голову.

Звук взведённого курка пронзил тишину.

— Шинру!

Чон Тхэ Ин закричал, но никто не ответил.

Илай молча смотрел на молодого человека, который, без сомнения, мог бы хладнокровно нажать на курок, а затем вдруг усмехнулся.

— Как и ожидалось... кишка тонка.

На его тихий шёпот Шинру просто перевёл взгляд в его сторону. Глаза Илая сузились ещё сильнее.

— Я думал, что этот парень наконец вырос, чтобы сделать что-то мужское, но нет… Ты просто... щенок, который не знает страха.

Илай поднял руку и в тот же миг Шинру нажал на спусковой крючок.

<<Лязг>>

Глухой звук удара металла о металл разнёсся в воздухе.

Сначала Чон Тхэ Ин не понял, что произошло. Но вскоре догадался, что это был звук пули, выпущенной из глушителя.

И вместе с этим звуком оружие вылетело из руки Шинру, который собирался выстрелить. Пистолет, вырвавшись из его пальцев, отлетел в сторону и упал где-то у линии прибоя, туда, где накатывались и откатывались волны. Его ствол был искривлён.

Шинру, вероятно, вывихнул запястье. Он схватился за него и нахмурился от боли. Чон Тхэ Ин оглянулся назад. Этот глухой металлический звук раздался позади него.

Позади них стоял Гейбл. Он крепко сжимал пистолет, по-прежнему с бесстрастным выражением лица, направляя дуло на Шинру.

— Промазал, — пробормотал Илай.

Не убирая оружия, Гейбл с явным нежеланием ответил:

— Я не собираюсь становиться врагом семьи Линг.

— Думаю, ты уже им стал.

— Нет, я уже рискую жизнью.

Гейбл вздохнул, словно говоря о чем-то незначительном. Он уже знал, что в ста метрах отсюда, где-то в лесу, с видом на берег, кто-то держит его на прицеле из винтовки.

Линг Шинру. Любимый сын Линг Хо Лина. Разумеется, он не мог быть здесь один.

Шинру, пробуя пошевелить запястьем, мрачно посмотрел на Гейбла.

— Какого чёрта? Тебе жить надоело, ублюдок?

Его лицо оставалось спокойным, но голос стал намного грубее. Казалось, боль, к которой он не привык, вызвала внезапный всплеск гнева. Гейбл слегка нахмурился, словно раздумывая, что сказать в ответ.

У Чон Тхэ Ина вдруг мелькнула мысль: «если он погибнет, пытаясь защитить такого монстра, как Илай, это будет действительно нелепо.»

— …Шинру, сильно болит? — Чон Тхэ Ин тихо вздохнул, посмотрев на его руку, сжимающую запястье.

В его голосе скользнула невольная забота. Лишь тогда Шинру посмотрел на него.

В глазах, которые были холодными и пустыми, вдруг появилась тень боли.

— Больно, хён… кажется, кость сломана. Очень больно.

Конец его фразы едва заметно дрогнул. Это был голос, от которого становилось больно даже тем, кто слушал.

Чон Тхэ Ин цокнул языком и шагнул вперёд, но Илай тут же схватил его за плечо.

Он спокойно снял его руку, глядя прямо на него. Их взгляды встретились.

— Куда ты идёшь?

— Он повредил запястье. Я разбираюсь в таких вещах... Илай, не мешай мне. Я никуда не уйду.

Он особо подчеркнул последние слова.

Губы Илая дрогнули. Он собирался что-то сказать, но Чон Тхэ Ин вдруг глубоко вздохнул. А затем, подняв взгляд на него, пробормотал:

— Ладно.

И потянул его за собой, к Шинру.

— Тогда пойдём вместе. Вместе.

Не оставляя ему времени на возражения, Чон Тхэ Ин потащил его к Шинру, а затем поставил Илая напротив, а Шинру между ними.

Сам же он встал со стороны моря, взял запястье Шинру и осторожно пошевелил его, бормоча:

— Дай-ка взглянем.

Шинру смотрел на него с непонятным выражением.

Илай, стоявший напротив Чон Тхэ Ина, тоже выглядел странно.

А немного в стороне Гейбл опустил оружие. С его позиции он больше не мог целиться в Шинру. Потому что теперь перед ним стоял Илай.

То же самое касалось и снайпера, который издалека держал на прицеле Чон Тхэ Ина.

В наступившей тишине Чон Тхэ Ин внимательно осматривал руку Шинру. Осторожно проводя пальцами по запястью и тыльной стороне ладони, он проверял, нет ли серьёзных повреждений.

Шинру безмолвно смотрел на него.

— Думаю, просто вывих. Но если боль сильная, лучше сходи в больницу. Хотя, похоже, ничего серьёзного.

— …Тэй-хён.

— Вот поэтому, Шинру, — спокойно произнёс Чон Тхэ Ин.

Осмотрев запястье Шинру и убедившись, что всё в порядке, он отпустил его и посмотрел прямо ему в глаза. Встретив прямой, пристальный взгляд, он ответил тем же.

— Если бы я не последовал за тобой, ты бы просто убил меня?

— …..

— Вот поэтому.

Шинру молчал. Он просто смотрел на него.

Чон Тхэ Ин горько усмехнулся, почесал голову и пробормотал:

— Но если ты хочешь убить кого-то, так убей этого парня. Я даже специально тебе его подставил.

Он кивнул в сторону Илая.

Но Шинру по-прежнему молчал.

Сначала Чон Тхэ Ин ничего не подозревал. Но стоило ему осознать, что глубоко в лесу прячется снайпер, защищающий Шинру, как догадка сложилась сама собой. Его целью был не Илай. И тем более не Гейбл.

Снайпер прицелился в него.

Один едва заметный жест, едва уловимый сигнал от Шинру — и длинная, тонкая пуля мгновенно пробьёт ему голову.

Чон Тхэ Ин смущённо прикусил губу. Затем искоса посмотрел на Илая, стоящего позади Шинру. Их взгляды встретились, и Илай слегка приподнял бровь.

— Если уж убивать, то почему меня, а не его?

— Разве не его ты должен ненавидеть? — пробормотал он себе под нос, так, чтобы Илай не услышал, обращаясь лишь к Шинру.

Шинру молча смотрел на Чон Тхэ Ина, словно не слыша его слов. Он был погружён в мысли. Долго, очень долго просто смотрел, а затем внезапно усмехнулся. Слабая, чуть насмешливая улыбка.

— Риглоу я собирался убить сам, — спокойно ответил он, — отец нашёл мне хорошего стрелка, но заранее дал ему указание: если мне лично не угрожает опасность, не стоит вступать в конфликт с их семьёй… к тому же…

Шинру замолчал, голос его ослаб. Он на мгновение задумался, затем снова взглянул на Чон Тхэ Ина и продолжил:

— Смерть этого человека и то, что ты окажешься рядом со мной, — это совершенно разные вещи.

«Так значит, в крайнем случае ты просто собирался меня убить?» — Чон Тхэ Ин едва не выпалил это вслух, но передумал и просто сжал губы.

Внезапно он вспомнил слова дяди:

«Этот парень умеет быть непредсказуемым»

Непредсказуемость. Проклятая непредсказуемость. Она проявлялась уже не раз и, наверное, будет проявляться снова. Лишь бы дальше не становилось ещё хуже.

Чон Тхэ Ин хотел бы схватиться за голову, но голос Шинру, ослабленный и уставший, как-то лишил его сил. Он только глубоко вздохнул.

Шинру опустил голову, глядя на своё запястье.

— Я собирался забрать тебя силой.

Это был тихий шёпот, словно сказанный самому себе.

Шинру молчал ещё какое-то время, погружённый в мысли. Затем поднял голову и улыбнулся.

— Если бы не получилось, то я забрал бы с собой твоё тело. Но ладно, забудем.

Чон Тхэ Ин смотрел на него и раздумывал, что ему делать: благодарить или злиться? Но пока он решал, рядом раздался смешок.

— Даже если он станет трупом, ты его не получишь, — протянул ленивый голос из-за спины Шинру.

Говорил Илай.

— Если он умрёт, я не оставлю от него даже волоска. Всё поглощу, но тебе не отдам. И в землю тоже не закопаю.

Чон Тхэ Ин побледнел.

О, чёрт. У него мурашки побежали по спине.

Когда этот псих говорит что-то подобное, невозможно принять это за шутку. Ведь он же на самом деле псих.

Чон Тхэ Ин инстинктивно потёр свои руки, чувствуя, как его охватывает холод, и посмотрел на Илая с тревогой.

Илай приподнял бровь и ухмыльнулся.

С лица Шинру исчезла улыбка. Он молча смотрел вперёд, словно кукла без эмоций. Затем его губы дрогнули, и он цокнул языком.

— Даже на секунду не хочу оставлять тебя рядом с этим ублюдком… Тэй-хён, скажи мне.

Голос его был на редкость серьёзным.

— Ты пойдёшь со мной? Если согласишься, я сделаю что угодно… любым способом заберу тебя.

Шинру смотрел на него прямо, ни разу не взглянув в сторону Илая.

— Тогда ты будешь моим.

Чон Тхэ Ин молча уставился на Шинру. Затем вдруг усмехнулся.

— Что ты собирался делать с моим трупом? Снять кожу и сшить одежду?

— Нет. Использовал бы как бамбуковую подушку, чтобы обнимать перед сном.

— …..

Почему их «шутки» такие жуткие?

Чон Тхэ Ин скривился, цокнул языком и пробормотал:

— Ай, ладно…

Шинру тихо рассмеялся, глядя на его недовольное выражение. Чон Тхэ Ин посмотрел на него и тоже невольно улыбнулся.

— Нет, я не пойду с тобой.

Ответ прозвучал спокойно.

Шинру кивнул.

— Хорошо. Тогда я подожду.

— Эм… что?

— В любое время. Ты ведь слышал? Если ты захочешь, я заберу тебя, чего бы мне это ни стоило. А пока… я буду рядом. Просто буду ждать.

Шинру вздохнул и слегка улыбнулся.

Чон Тхэ Ин слегка наклонил голову, разглядывая его.

Сначала он подумал, что эти слова ничего не значат.

Но было что-то тревожное в том, как Шинру стряхивал песок с брюк.

Рядом с ним Илай резко сузил глаза.

— Будешь крутиться рядом, да?

Шинру не ответил. Он стряхнул последние песчинки, выпрямился и только потом повернулся к нему.

— Да. Если Тэй-хён захочет, я заберу его. Любой ценой.

Он улыбнулся.

— И тогда ты больше никогда его не увидишь.

Чон Тхэ Ин почувствовал, как у него пересохло в горле.

На самом деле эти слова были адресованы не Илаю, а ему.

Он ясно давал понять: «Если ты захочешь сбежать от него, я помогу.»

Но затем добавил:

— Но тогда ты уже не сбежишь от меня.

Чон Тхэ Ин ничего не ответил. Он только тяжело сглотнул.

— Ну и нахальство, — тихо усмехнулся Илай.

Но в его голосе чувствовалось напряжение.

— Ты слишком слепо веришь в своего отца, Шинру.

Илай улыбался. Он всё это время улыбался, пока говорил. Но Чон Тхэ Ин знал, что это уже не улыбка. Как, впрочем, и все остальные, кто был здесь.

— Илай!

Чон Тхэ Ин окликнул его, внезапно охваченный тревогой. Тот, кто уже собирался сделать шаг, лишь скосил глаза в его сторону.

— Я никуда не уйду... так что не трогай его.

Илай замер. Глядя на Чон Тхэ Ина, он, казалось, что-то обдумывал. Его рука дрогнула, словно сожалея о шее, которую он собирался схватить и разорвать. Затем его взгляд переместился на Шинру.

Шинру стоял в нескольких шагах от них. Если бы Илай захотел напасть, ему бы не понадобилось и нескольких секунд.

Их взгляды встретились. В глазах Шинру промелькнул слабый оттенок напряжения, который тут же перекрыл лёгкий оттенок улыбки. Глаза Илая сузились.

Этих нескольких секунд было бы более чем достаточно, чтобы Шинру успел отдать приказ устранить Чон Тхэ Ина.

Когда Илай пристально смотрел на Шинру, словно обдумывая что-то, Чон Тхэ Ин вдруг пробормотал:

— Эх, ну и зачем я сюда притащился? Хотел просто на море посмотреть...

Затем он тяжело вздохнул и сказал:

— Я, пожалуй, пойду. Если вам хочется ещё побыть, оставайтесь. А ты, Шинру... Увидимся в следующий раз. Но перед этим...

Он повернулся к Илаю и Гейблу, а затем развернулся к Шинру и стремительно подошёл к нему. Шинру широко распахнул глаза, но не успел среагировать.

Следующее, что он почувствовал, — это сильный удар. Грубый звук удара раздался в воздухе, и Шинру, схватившись за лицо, повалился на песок.

— Тэй-хён…?!

Шинру смотрел на него больше с удивлением, чем с болью. А Чон Тхэ Ин сморщился, помассировал костяшки пальцев и пробормотал:

— Эх, промахнулся.

Он посмотрел на него с таким видом, будто сам чувствовал себя жертвой.

— Тебе сегодня нужно было получить по заслугам, но мы давно не виделись, так что я не могу избить тебя как следует... В следующий раз так не делай. Я не хочу тебя снова бить. Это мне самому больно.

— …сердцу больно или кулаку?

— И то, и другое! Если повторишь — снова получишь.

Шинру молча посмотрел на него, всё ещё прижимая руку к лицу, а потом тихо кивнул.

— Да, — ответил он.

Чон Тхэ Ин на мгновение задумался, понял ли Шинру вообще, за что получил удар. Но объяснять ему не стал. Если начать говорить о том, что он не имеет права распоряжаться чужими жизнями, разговор затянется (да и, если честно, ему казалось, что объяснять было бесполезно).

Чон Тхэ Ин взглянул на него с каким-то сложным чувством. Даже сидя на песке, выглядя потрёпанным, Шинру оставался красивым. Но в глубине его лица всё равно проскальзывало что-то неожиданное.

На секунду он подумал, стоит ли ему помочь тому подняться. Но в итоге просто отвернулся.

И тут его взгляд столкнулся с глазами Илая.

— Ты остаёшься? — спросил он Илая

— Не знаю… думаю ещё.

— Если думаешь, лучше пойдём.

— Хм… даже не знаю… я хочу пойти с тобой...

Чон Тхэ Ин на мгновение замолчал, затем пробормотал почти неслышно:

— Тогда почему ещё думаешь?

Илай посмотрел на него.

— Ты боишься, что, как только ты уйдёшь, я что-то сделаю с этим мальчишкой?

— Нет. То есть, да, это тоже… Но ещё вот что: тот парнишка, который привёл меня сюда, куда-то пропал. Я просто не знаю, как вернуться.

Чон Тхэ Ин вздохнул, почесав затылок.

Илай приподнял бровь. Он прекрасно знал, что у Чон Тхэ Ина прекрасное чувство ориентации. Но после секундного молчания он просто кивнул.

— Ладно. Давай просто вернёмся.

Илай сказал это спокойно, затем мельком взглянул на Шинру, развернулся и пошёл вперёд, так же неторопливо, как и когда пришёл. Гейбл, который наблюдал за ними со стороны, последовал за ним.

Чон Тхэ Ин постоял на месте, бросил взгляд в небо, тяжело вздохнул и двинулся следом.

И в этот момент.

— Тэй-хён.

Позади раздался голос Шинру.

Чон Тхэ Ин замедлил шаг и обернулся. Он молча спросил взглядом: «Что?»

Шинру всё ещё сидел на песке.

— Хён... я тебя люблю.

Он сказал это тихо.

Эти слова он уже слышал несколько раз раньше. Более того, сам говорил их ему.

От их странного веса что-то сжалось в груди.

Чон Тхэ Ин едва заметно кивнул.

Затем, чувствуя, что на его лице, скорее всего, появилось растерянное выражение, он наугад провёл по нему тыльной стороной руки и, не оглядываясь, продолжил идти.

* * *

Возможно, он смутно осознавал это уже давно.

Ещё до того, как покинул UNHRDO, Чон Тхэ Ин, может быть, интуитивно чувствовал это. Если задуматься, он был ошарашен, когда слышал, как Шинру с этим прекрасным лицом произносил холодные, жестокие слова. Но это не стало для него шоком, не вызывало отвращения. И даже не изменило его отношения к Шинру — ни в лучшую, ни в худшую сторону.

Шинру оставался Шинру.

Единственное, что его удивило — осознание: «Так вот какой он на самом деле».

Его лицо выглядело не так, как раньше. Немного осунувшееся, бледное, оно всё ещё напоминало тот светлый, лучезарный образ, который Чон Тхэ Ин знал. Правда теперь в нём пряталась неуловимая тревожность, тонкий оттенок опасности.

За этой красотой скрывалась отчётливая, хищная мужская натура.

Он допустил ошибку.

Чон Тхэ Ин понял это слишком поздно.

Как бы то ни было, даже в глубине души он не мог предугадать, насколько сильной окажется одержимость Шинру. Он допускал, что тот будет искать его, преследовать, но такой уровень реакции был выше всех его ожиданий.

Безвыходная ситуация.

Шаг вперёд — пропасть. Шаг назад — тигр.

Эти мысли не выходили у него из головы.

Тигр. Лиса. Пропасть.

Как ни крути, любой выбор казался худшим.

— …чёрт… какого хрена… — выдавил он сквозь зубы.

Чон Тхэ Ин стоял под холодной водой душа, позволяя струям стекать по его лицу. Потом вдруг застонал, стиснул зубы и начал яростно тереть голову, будто пытаясь стереть мысли из сознания.

Пучок волос оторвался и поплыл вниз по водяному потоку. Он с горькой усмешкой подумал, что, похоже, до стресса, вызывающего облысение, уже недалеко.

Он схватил кусок мыла — того самого, про которое Илай сказал, что оно свежее, чем в его комнате — и принялся яростно намыливать тело, уставившись в стену ванной.

В конце концов, во всём виноват UNHRDO.

С этого места начались все его связи. Но если разобраться, среди них не было ни одной по-настоящему правильной.

С этого места начались все его связи. Но если разобраться, среди них не было ни одной по-настоящему правильной.

«…я забрал бы с собой твоё тело»

Он знал, что Шинру способен удивлять, но…

Сейчас он понял: тот действительно был не в себе.

Это уже не казалось шуткой.

Нет, если судить по всему, это точно не было шуткой.

— Может, даже дядя стал таким из-за UNHRDO. Там вообще хоть кто-то с головой дружит? Если есть, пусть выйдет и докажет обратное.

Он фыркнул. Если даже офицером был этот псих, то говорить уже не о чем.

Пена смывалась, а Чон Тхэ Ин всё ещё стоял под ледяной водой, не двигаясь.

Холод пронизывал до костей, но внутри по-прежнему горел огонь.

«Если попробуешь с ним уйти, я тебя убью и проглочу всё, не оставив ни капли крови и ни единого волоска»

Он вспомнил эти слова, сказанные Илаем у порога.

Тогда Чон Тхэ Ин резко остановился, нахмурившись.

Один грозит утащить его в гроб, второй — превратить в труп и сожрать.

— То есть, куда бы я ни пошёл, всё равно стану трупом? — тихо пробормотал он, — даже Шинру хочет меня убить и утащить с собой…

Он устало выдохнул.

Никогда не везло, но теперь, похоже, хуже уже некуда.

Когда он попытался пройти мимо Илая, тот резко схватил его за руку, вынуждая остановиться.

Чон Тхэ Ин раздражённо цокнул языком и обернулся.

Илай смотрел на него сверху вниз, ледяной, опасный.

— Чон Тэй, если бы я хотел сделать из тебя труп, ты уже давно был бы мёртв.

Низкий голос звучал насмешливо.

— Если бы я собирался убить тебя, ты бы уже давно сгнил в земле. А я оставил тебя в живых. И кто-то ещё думает, что может забрать тебя у меня? Не смеши.

Его дыхание обжигало ухо.

В этот момент Чон Тхэ Ин понял: он был в ярости.

С каких пор? С того момента, как появился на берегу? Или с тех пор, как начался этот разговор?

Когда же именно?

Он вгляделся в его лицо.

Его улыбка — та самая, чуть хищная, — стала глубже, а в глазах застыл лёд.

Не нужно было долго вспоминать.

Это началось в тот момент, когда он подошёл к Шинру.

Когда стрелок в лесу навёл на него оружие.

— Я не умру.

— Ни от его руки… ни от твоей, — спокойно произнёс Чон Тхэ Ин.

Неожиданно дыхание, которое было совсем рядом с его ухом, на мгновение приостановилось. Взгляд собеседника скользнул по его лицу.

— Чон…

— До отправки ответа в головной офис остался всего час.

Прервал Илая Гейбл, который стоял чуть поодаль.

Равнодушно взглянул на наручные часы, Гейбл произнёс ровным тоном:

— Раз уж ты бросил свои дела и вышел, самое время снова за них взяться.

Илай цокнул языком.

Вспомнив, что у него сегодня много дел, Чон Тхэ Ин чуть нахмурился. В конце месяца работы в организации становилось вдвое больше. Из-за этого с самого утра они почти не виделись. Похоже, он вырвался сюда среди дел.

Илай отступил на шаг. Когда его ладонь, что ещё мгновение назад покоилась на щеке Чон Тхэ Ина, оторвалась, он ощутил, как кончики пальцев медленно скользнули по его губам, оставляя после себя отчётливое ощущение.

* * *

Чон Тхэ Ин машинально провёл тыльной стороной ладони по губам. Затем, внезапно подняв голову, понял, сколько времени провёл, полностью погрузившись в мысли.

Вдруг он почувствовал резкое покалывание на коже. Этот холодный укол вернул его в реальность.

— А? — пробормотал он, приходя в себя, заметив, что кожа посинела.

Долго стоя под ледяной водой, он буквально начал замерзать. Только увидев этот цвет, Чон Тхэ Ин осознал, насколько ему холодно, и наконец вышел из-под душа.

Его ноги онемели и едва слушались.

К тому же плотно замотанная в плёнку загипсованная нога скользила по кафельному полу.

— Чёрт…

Опершись о стену, он едва удержался от падения, а затем с трудом выбрался из душевой кабины.

Он цокнул языком и пробормотал себе под нос:

— Надо держать себя в руках, а не заниматься самоуничтожением. Если сохранять бдительность, можно выжить даже в логове тигра.

Протерев тело сухим полотенцем, он оделся, но холод внутри не проходил. Будто ледяная вода добралась до самых костей.

— Боже, холодно… я точно спятил. Кто в здравом уме стоит под ледяным душем, пока не окоченеет? Похоже, я совсем растерял разум…

Он энергично растирал руки, пытаясь согреться, и вышел из ванной.

Но, сделав шаг на коврик, замер.

На кровати, где ещё несколько минут назад ничего не было, сейчас лежало что-то — или, точнее, кто-то.

Большой силуэт, завернувшись в одеяло, занял почти всё пространство.

Чон Тхэ Ин пристально уставился на «непрошенного гостя».

Илай Риглоу.

Он лежал, закрыв глаза.

Чон Тхэ Ин принялся вытирать волосы полотенцем и подошёл ближе. Даже стоя прямо перед кроватью, он не услышал ни единого звука.

Он знал, что у Илая очень чуткий сон. Стоит назвать его по имени — и он тут же откроет глаза. Но звать его Чон Тхэ Ин не собирался.

И без того было ясно: тот пришёл не по делу. Если бы он действительно хотел что-то обсудить, то давно бы уже поднялся, как только Чон Тхэ Ин открыл дверь ванной.

Перед ним — обрыв. За спиной — тигр.

И оба варианта — ужасны.

Это не обрыв, после падения с которого можно чудом выжить.

И не тигр, которого можно победить или хотя бы обмануть и сбежать.

Куда бы он ни пошёл, конец предопределён.

Но если уж выбирать…

Какой же путь будет лучше для него? Или, возможно, какой путь будет лучше для другого?

Ответ на первый вопрос не приходил быстро. В голове промелькнул какой-то образ, но он не имел под собой никаких оснований, никаких причин, поэтому Чон Тхэ Ин просто стёр его из памяти. А вот ответ на второй вопрос...

Он тоже не имел чётких оснований или логики. Но, несмотря на это, решение пришло сразу.

Один человек, который когда-то был очень человечным, но после знакомства с Чон Тхэ Ином утратил свою человечность. И другой, который с самого начала не был похож на человека, но теперь иногда проявлял намёки на человеческую натуру.

Если уж выбирать, то, наверное, для этого мира было бы лучше, если бы рядом оставался тот, кто становился человечнее, а не тот, кто, напротив, терял свою человечность.

Чон Тхэ Ин, с полотенцем на голове, медленно повернул голову. Он опустил взгляд на мужчину, спавшего рядом.

В тишине комнаты слышалось только его ровное, спокойное дыхание.

— …Илай, — прошептал Чон Тхэ Ин так же тихо, как и это дыхание.

Тишина оставалась нерушимой. Илай не открывал глаз. Казалось, даже его дыхание затаилось.

Чон Тхэ Ин развернулся и сел на кровать. Он поднялся повыше и одной рукой опёрся на матрас рядом с головой Илая. Простыня возле его головы слегка смялась.

Он внимательно, почти придирчиво, изучал лицо Илая, словно пытался найти хоть малейший изъян.

В какой-то момент... в момент, который он сам даже не успел осознать...

О…

Чон Тхэ Ин неосознанно выдохнул.

На его губах ощущалось что-то тёплое, сухое, немного шершавое и знакомое. Но сейчас, почему-то, это ощущалось до странности непривычно.

Лицо Илая было слишком близко. Настолько, что он почти не видел его черт.

Чон Тхэ Ин резко отстранился.

— Эм…? — пробормотал он, снова глядя вниз.

Лицо Илая… Его глаза были открыты. Он смотрел прямо на Чон Тхэ Ина, не моргая, с чуть расширенными зрачками.

Чон Тхэ Ин моргнул и, по инерции, пробормотал ещё раз:

— Эм…?

Илай продолжал пристально смотреть, а затем, наконец, медленно открыл рот. Он хотел что-то сказать, но передумал. Однако вскоре всё же заговорил:

— Ты самовольно целуешь спящего… а потом ещё удивляешься?

Голос его был ровным, но на тон ниже, чем обычно. После этих слов он снова уставился на Тхэ Ина.

Чон Тхэ Ин наклонил голову.

— Правда…?

— Что?

— Я действительно тебя поцеловал?

Голос его звучал так, будто он сам не до конца осознавал происходящее. Илай нахмурился, но не ответил. Только продолжал смотреть.

Чон Тхэ Ин медленно сел на кровать, всё ещё сбитый с толку.

— Почему я это сделал? — вырвалось у него.

— …чего? — теперь в голосе Илая читалось недоумение.

В его взгляде появилось ещё больше раздражённого непонимания. Казалось, что даже он начал задумываться: этот парень точно в своём уме?

Последнее, что помнил Чон Тхэ Ин, — он смотрел на спящее лицо Илая. Где-то в тот момент в его голове словно оборвалась плёнка. Может быть, перед этим он действительно задержал взгляд на его губах?... А потом, очнувшись, обнаружил, что его губы уже прижаты к чужим.

— …кажется, я окончательно сошёл с ума, — пробормотал он с абсолютно серьёзным выражением лица.

Илай приподнял бровь, глядя на него так, словно был полностью согласен с этим заключением.

— Эй, Чон Тэй, ты… — начал он, но осёкся, тронув его за руку.

Потом нахмурился.

— Почему ты такой холодный? Что ты делал?

— А? А… да так. Душ принимал. В холодной воде, — ответил Чон Тхэ Ин.

От неожиданности он даже забыл, что совсем недавно дрожал от холода. Но стоило Илаю об этом напомнить, как он снова почувствовал, как его тело промёрзло насквозь.

— Ты позволил своему разуму ускользнуть, да? Приди в себя, Чон Тхэ Ин.

Раздался лёгкий цокот языка.

Илай приподнялся, провёл рукой по его предплечью, по талии, по ногам. Затем коротко усмехнулся и покачал головой.

— Я уж подумал, что ты где-то потерял рассудок, но, похоже, ты его просто оставил в ледяной воде. Очнись, Чон Тэй.

Тыльная сторона ладони, опустившаяся к бедру, вновь поднялась и легонько похлопала по щеке Чон Тхэ Ина. Он посмотрел на Илая с лицом, на котором теперь отражалась не только потерянность, но и внезапная тоска.

Да, ему и вправду вдруг стало грустно. Не помнить своих собственных действий... это, возможно, первые признаки шизофрении. А если это действительно так, то что же будет дальше? Эта мысль была слишком удручающей, чтобы её игнорировать.

Чувствуя прикосновение тёплой ладони к своей щеке, Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая. Тот тоже не сводил с него взгляда — странного, испытующего, словно он пытался разобраться в чём-то необъяснимом.

— …почему ты здесь спишь?

Чон Тхэ Ин задал вопрос, всё ещё сохраняя на лице тоскливое выражение. Илай медленно убрал руку с его щеки. Затем поймал его ладонь и поднёс к своим губам. Чон Тхэ Ин почувствовал, как тот прикусывает его ледяные пальцы — достаточно сильно, чтобы ощутить лёгкое покалывание.

— Просто прикрыл глаза на минутку.

— Гейбл говорил, что у тебя завал по работе.

— Хм... я просмотрел только самое важное, остальное отложил. Человек, находящийся на больничном, не должен переутомляться, не так ли?

Чон Тхэ Ин провёл взглядом по широким плечам Илая, по рельефным мышцам, отчётливо проступающим под тонкой тканью рубашки. Одновременно с этим он пробормотал:

— Мне давно было интересно: кто вообще подписал твои бумаги на больничный?

— Отпуск офицера должен быть одобрен как директором, так и его заместителем. Разрешение от заместителя я получил благодаря офицеру Чан Ину.

«Вот, я так и знал. В UNHRDO нет ни одного человека с нормальной головой.»

Чон Тхэ Ин покачал головой, не зная, смеяться или вздыхать. В следующий момент его плечо накрыла сильная рука, заставляя лечь на спину. Илай навис над ним, полностью перенося вес на его грудь. Дышать стало тяжелее. Он хотел сказать, что ему неудобно, но вовремя закрыл рот.

Потому что в первую очередь он почувствовал не тяжесть, а тепло.

Его окоченевшее тело начало согреваться от этого близкого контакта.

Чон Тхэ Ин раскрыл рот, собираясь пожаловаться, но так и не произнёс ни слова. Илай, который до этого целовал его ладонь, усмехнулся. Кажется, он что-то пробормотал, но Чон Тхэ Ин уловил лишь обрывки фразы: «...время от времени мне тоже нужно принимать ледяной душ».

Лёжа на спине, он просто уставился в потолок. Вспомнил недавний неловкий момент, он опустил взгляд и увидел Илая, который коснулся губами внутренней стороны его запястья.

Он наблюдал за движением этих губ.

Красивые губы. Без каких-либо особенностей, но не слишком тонкие и, пожалуй, даже можно сказать, чувственные.

Но до сих пор Чон Тхэ Ин никогда не задумывался о них.

До сих пор.

Неожиданно в его голове промелькнула пугающая мысль.

А если его шизофрения начнёт проявляться в более странных формах?

Нет, нет, нет. Так нельзя.

Ему срочно нужно взять себя в руки, пока этот внутренний надлом не разрушил его жизнь.

Погружённый в эти тревожные мысли, он почти пропустил брошенное Илаем вполголоса замечание:

— …думаю, тебе было приятно.

— А? Я не услышал. Что ты сказал?

Илай, который уже провёл губами по его локтю, скользнул взглядом по лицу Чон Тхэ Ина. Его холодные глаза на секунду задержались, изучая выражение его лица.

— Ты ведь говорил, что хочешь его увидеть. Ну так вот, ты встретился с ним. Доволен? Стало легче?

Вопрос прозвучал с отсутствующим подлежащим, и Чон Тхэ Ину понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о ком идёт речь.

Он был настолько поглощён размышлениями о своей шизофрении, что на миг просто выпал из контекста.

— А… да… да, встретился.

Чон Тхэ Ин кивнул, вспоминая Шинру. Он был таким же, каким запомнился, но в то же время казался совершенно другим. Чон Тхэ Ин на мгновение задумался, а потом с горькой усмешкой вздохнул.

— Не ожидал, что он всерьёз приготовит снайпера, чтобы меня убить.

— Ха, так вот почему ты меня подставил, выставив на линию огня?

В голосе Илая прозвучал лёгкий смех.

Чон Тхэ Ин промолчал и украдкой посмотрел на него.

Теперь, оглядываясь назад, он вспомнил, что действительно сделал так. Когда он шёл к Шинру, чтобы посмотреть на его запястье, он буквально поставил Илая между собой и потенциальным выстрелом. По сути, это было не что иное, как «если что, стреляй в него вместо меня».

Эта мысль внезапно принесла странное облегчение. Размышления о возможной шизофрении на время отступили.

— У меня не было другого выбора, — пробормотал Чон Тхэ Ин с тихим вздохом.

Он не предвидел того, что Шинру может покуситься на его жизнь. Скорее, это был почти инстинкт. Желание избежать возможной опасности на грани сознательного и бессознательного.

— Почему? Ты думал, что я после такого ранения не умру?

Илай всё так же улыбался, но теперь в его голосе слышалась насмешка.

Чон Тхэ Ин задумался и пробормотал:

— Ну, это тоже... но внезапно вспомнилось...

На полуслове он замолчал. Только когда сказал, понял, о чём именно подумал.

И это была далеко не самая приятная мысль. Возможно, теперь она уже не имела значения, но...

— Ты же спал с Шинру. Поэтому я решил, что вряд ли он тебя убьёт.

Губы Илая, которые поднимались вдоль внутренней стороны его руки, замерли. Улыбка исчезла с его лица.

Чон Тхэ Ин недовольно скривился.

Если разобраться, то с Шинру у Илая была более близкая связь, чем у него самого. Они не просто были вместе — они принимали друг друга без масок, без лжи. Немного по-другому взглянув на ситуацию, можно сказать, что он сам оказался ненужным третьим в их запутанных отношениях.

«Может, мне просто уйти и позволить им дальше разбираться друг с другом?» — подумал Чон Тхэ Ин вполне серьёзно.

Но прежде чем он успел развить эту мысль, внезапно вскрикнул:

— Ай!

Острая боль пронзила кожу подмышки. Зубы Илая впились в мягкое место с такой силой, что даже на глазах выступили слезы.

Чон Тхэ Ин инстинктивно дёрнул руку, потирая место укуса. Там чётко отпечатались зубы, а на поверхности кожи показалась капелька крови.

— Это было всего один раз.

Низкий голос Илая прозвучал над его ухом, пробежав холодком по шее.

Чон Тхэ Ин осознал, что его тело уже полностью согрелось от чужого тепла. Но при этом он почувствовал ещё кое-что — плотную, давящую тяжесть между их телами.

— Всего один раз, — повторил Илай.

— Знаю, знаю. Я же сам видел.

— После того случая я его не касался... — он сделал паузу, — и никого другого тоже.

Его голос теперь звучал прямо у самого уха. Толстый, тёплый язык лизнул подбородок, а затем щеку. Словно в ярости, его пальцы сжали талию и бёдра Чон Тхэ Ина.

В тот момент, когда эти сильные пальцы схватили его бёдра и приподняли их вверх, Чон Тхэ Ин внезапно подумал, что если он оттолкнёт его сейчас, ему придётся пережить последствия, которые заставят его плакать.

Но пока он колебался, потому что не хотел терять тепло рук рук, державших его холодные ноги, его тревога возросла. Потому что ниже талии Илая к нему приближалась тяжёлая, твёрдая масса плоти.

Как только он почувствовал, что огромный член вот-вот войдёт в него, рука Чон Тхэ Ина, сжимающая его руку, сжалась ещё сильнее.

— ...Илай…

— Ты уже отдохнул. Вполне достаточно.

Илай даже не дал ему договорить. Как только он произнёс его имя, последовал быстрый, решительный ответ.

Чон Тхэ Ин молча сжал губы.

И правда, он уже отдохнул. Он больше не был измотан дорогой, не страдал от ран, даже не чувствовал голода.

А ещё... он не помнил, когда последний раз Илай касался его вот так.

Когда это было?

Мысли унесли его к первому дню на этом острове.

Тому дню, когда Илай произнёс слова: «Прости».

С тех пор он его не трогал.

Эта мысль вдруг всплыла из глубины памяти, о которой Чон Тхэ Ин даже не задумывался раньше.

И если честно, он не мог представить, что внутри Илая Риглоу, этого человека, который всегда казался далёким от всякой человечности, могла бы существовать хоть какая-то доля обычных человеческих чувств.

— …..

Внезапно ему показалось, что лицо снова стало горячим. И Чон Тхэ Ин растерялся из-за этого.

Почему?

Конечно, если сказать: «Он явно испытывает ко мне симпатию», это могло бы прозвучать чересчур самодовольно. Но, с другой стороны, краснеть из-за этого он точно не собирался. Да и что тут такого? Он ведь не такой уж плохой человек, и если кто-то испытывает к нему устойчивую привязанность — почему бы и нет?

Но…

В тот момент Илай, который только что провёл губами по его щеке, слегка отстранился. Затем, глядя прямо перед собой, взглянул на Чон Тхэ Ина сверху вниз. Их глаза встретились.

Хотя Чон Тхэ Ин и не думал ни о чём плохом, он всё равно почувствовал себя пойманным с поличным и крепко сжал губы. Этот человек был слишком проницателен — кто знает, возможно, он уже успел прочитать все его мысли. А может, дело было в том, что эти мысли и в самом деле казались слишком нереальными и отдалёнными, чтобы можно было в них поверить.

— Похоже, ты задумался о чём-то интересном. Я чувствую как ты качаешь головой, — тихо прошептал Илай, продолжая смотреть на него с лёгкой усмешкой.

Да, действительно, это было интересное предположение. Правда, настолько неловкое и пугающее, что даже проверять его не хотелось.

— Тэй, не думай ни о чём, — раздался новый шёпот.

Зубы, вцепившиеся в его подбородок, больно вонзились в кожу, и Чон Тхэ Ин невольно дёрнулся, отводя голову в сторону. Но ладонь, охватывающая его щёку, тут же повернула лицо обратно. Их губы соприкоснулись.

Вдруг нахлынуло воспоминание. Это ощущение.

Совсем недавно он уже целовал эти губы. Он поцеловал Илая, наблюдая за ним, пока тот спал.

Хотя этот мимолётный момент почти стёрся из памяти, в тот миг, когда их губы снова соприкоснулись, знакомое чувство вспыхнуло с новой силой.

Да. Возможно, когда он тогда смотрел на спящее лицо Илая, ему действительно захотелось прикоснуться к его пересохшим губам. Возможно, это было сродни инстинктивному желанию.

Ладно, ладно, ладно. Он просто хотел этого. Какая разница, почему?

Ощущая, как в его рот проникает знакомый язык, Чон Тхэ Ин рассеянно смотрел на него. Из-за слишком близкого расстояния он не мог ясно видеть его лицо, но был уверен, что тот не отводит глаз.

Когда его взгляд слегка расфокусировался, Илай, заметив это, сильно прикусил его губу. Потом чуть отстранился.

— Сегодня ты особенно рассеян… Что, после долгой разлуки наконец встретился с тем мальчишкой и теперь весь в мыслях о нём?

Как только он закончил фразу, его зубы снова впились в нижнюю губу Чон Тхэ Ина. Тот вздрогнул и, облизывая саднящую кожу, недовольно пробормотав:

— Сам заговорил об этом и теперь злишься…

— Ты спал с ним? — внезапно спросил Илай и его голос понизился.

Чон Тхэ Ин нахмурился, услышав его низкий шепчущий голос. Он облизал воспалённые губы и угрюмо ответил:

— Почему тебя волнует, спал я с ним или нет?

— Ты ведь говорил ему, что он тебе нравится? — будто сам себе тихо произнёс Илай.

Чон Тхэ Ин нахмурился и взглянул на него. Всё это было и так очевидно, так зачем спрашивать? Что у него на уме?...

Что-то внутри вновь болезненно сжалось. Сердце глухо стучало, посылая предательские сигналы по всему телу.

Будто в ответ на это прозвучал звук цокнувшего языка.

А затем, грубо вцепившись в его губы, Илай впился в них зубами так сильно, что у Чон Тхэ Ина непроизвольно вырвался короткий вскрик.

— Ай! Эй, больно же…!

— Тэй, обними меня, — раздался приглушённый голос.

— Что?...

От поцелуя губы онемели, а язык был прикушен, так что слова вышли смазанными. Но когда пальцы, лежавшие на его заднице, сильно сжали её, Чон Тхэ Ин наконец понял, что тот имел в виду.

Поспешно он обхватил его шею. Задержись он хоть на мгновение — его губы были бы окончательно искусаны.

Это было так же, как и раньше.

Тогда он тоже чувствовал это странное ощущение. Хотя его руки сжали чужую шею по чужой просьбе, создавалось впечатление, будто он сам тянется к нему и сам желает этого поцелуя.

— Хорошо, вот так, это правда хорошо, ещё… немного крепче.

— Тому парню…

На ухо донёсся едва различимый шёпот.

Но голос был слишком тихим, и он не успел расслышать.

— Что? — переспросил он.

Ответа не последовало.

Но вместо него он почувствовал, как кто-то впился зубами в его щеку.

— Ты ведь говорил ему эти слова? — голос Илая звучал хрипло, — ты говорил ему их ласково? Смущённо? Или, может, как самый искусный обольститель?

Тон становился всё резче, а затем осёкся, как будто злился на то, что только что сказал и раздражённо цокнул языком. Его руки продолжали раздевать Чон Тхэ Ина, как будто желая поскорее сорвать ткань с его тела. Ткань мягко упала на пол, и в ту же секунду Чон Тхэ Ин ощутил, как горячая напряжённая плоть коснулась его задницы.

— Подожди, ты ведь сам завёл этот разговор, так почему злишься…? — начал он, но не успел договорить.

— Тэй, скажи мне, — Илай тихо, но настойчиво повторил вопрос.

Илай хлопнул Чон Тхэ Ина по заднице. Несмотря на то, что шлепок был лёгким (по меркам Илая), сильная боль от него распространилась вместе с ощущением покалывания, которое сопровождалось хлёстким звуком. Он вскрикнул и тут же, не думая, в отместку вцепился зубами в его плечо, но Илай совсем не возражал.

— Ублюдок, ты сошёл с ума? Почему ты вдруг разозлился и ударил меня?

— Не ослабляй руки, — резко перебил Илай.

Чон Тхэ Ин поморщился, но всё же сильнее обхватил его за шею. Он знал, что ведёт себя немного трусливо, но поспешил прогнать эту мысль.

Всё ещё не разжимая рук, он наклонился к самому уху Илая и, шумно вздохнув, пробормотал:

— Что за допрос... Разве кто-то запоминает такие вещи? Просто сказал — ты мне нравишься — и всё.

Где-то в памяти всплыл момент, когда он впервые произнёс эти слова. Теперь этот воспоминание казалось далёким, почти размытым, как старая фотография. Почему-то это вызвало у него лёгкую тоску.

Но прежде чем он успел это осознать, Илай прервал его размышления, подавшись вперёд.

Чон Тхэ Ин с трудом выдерживал грубый поцелуй, который, казалось, мог разорвать его рот, но в следующий момент ему пришлось принять ещё более жестокое вторжение.

Крик, готовый сорваться с его губ, застрял в горле и растворился в тишине.

Телу казалось, будто его вот-вот разорвут на две части.

— Эй, ах, ха, ух...

Чон Тхэ Ин согнулся, борясь со своим телом и постоянно качая головой, на его глазах навернулись слезы. Ему хотелось вылезти из кровати, чтобы спастись от этого жестокого оружия, но он не мог пошевелиться даже немного, потому что его тело было надёжно зафиксировано на Илае.

— Тэй, Тэй… расслабься немного, не плачь, не плачь… давай… всё в порядке, ничего не порвано… ты справился, молодец… обними меня, ладно? — короткие, тёплые слова Илая звенели в ушах, будто убаюкивая.

Он внимательно вгляделся в заплаканные глаза Чон Тхэ Ина, мягко сжал его запястье и, не отводя взгляда, погрузил его в глубокий, нежный поцелуй.

Он больше не мог этого выносить, Чон Тхэ Ин расплакался:

— Ты не человек, ублюдок, почему ты вот так вонзил в меня эту штуку? Я сейчас умру от боли, я вот-вот умру от боли.

— Я больше не причиню тебе вреда, я не причиню тебе вреда, так что, Тэй, скажи мне тоже.

— Что ты хочешь, сукин сын?! Что ты говоришь?!

Чон Тхэ Ин громко кричал, но каждый раз, когда когда Илай двигал талией, его лицо бледнело. Ему казалось, что он упадёт в обморок.

— Что ты делаешь? Он застрял, а ты не двигаешься, так больно. Поторопись!! Вставь его, вставь или вытащи, сделай что-нибудь.

Чон Тхэ Ин обнял его за шею и заплакал. Оказавшись внутри, он не мог пошевелиться. Он думал о грехах, которые совершил в прошлой жизни. Прямо сейчас он просто хотел убить ублюдка, который сказал ему: «Не отпускай свои руки», но у него не было иной возможности сделать это, кроме как задушить его, крепко обняв.

Илай протянул руку к ящику прикроватной тумбочки и на ощупь стал в нём искать что-то.

Затем Чон Тхэ Ин услышал небольшой дребезжащий звук. Вскоре после этого что-то липкое потекло по нему. Скользкая прохладная жидкость...

Это смазка.

Хотя его и не вытащили, к счастью, гигантский орган подал признаки движения.

— Тэй, скажи мне ещё раз… — голос у самого уха звучал удивительно мягко, почти ласково.

Его разум был слишком затуманен — он плакал, кричал, метался, словно в лихорадке. Может, поэтому этот голос казался таким сладким?

— Скажи, что я тебе нравлюсь… ещё раз… Скажи мне ещё раз, — прошептал тот же нежный голос.

И вдруг Чон Тхэ Ин поймал себя на мысли: «Я действительно сошёл с ума. Мысли путаются, сознание сбивается. Значит, пути назад больше нет.»

Задыхаясь, он крепко обнял его за шею и прошептал:

— Ты мне нравишься.

— Что?

— Ты мне нравишься.

Сказав это, Чон Тхэ Ин закрыл глаза.

Илай на некоторое время замолчал, а затем медленно начала двигать талией постепенно набирая скорость.

— Ах, ах, ах...

Каждый раз, когда он толкался, Чон Тхэ Ин не мог не стонать. Хотя теперь входить и выходить было легче, ему потребовалось не больше нескольких секунд, чтобы пожалеть о своих словах.

Его охватило чувство страха, что его действительно могут разорвать на части.

Казалось, у него снова потекли слезы. Белая рука осторожно поднялась, чтобы вытереть слёзы в уголках его глаз. Ощущение тёплых прикосновений нежных рук было таким приятным. Чон Тхэ Ин с трудом открыл глаза. Перед его затуманенным взглядом медленно проявилось лицо Илая.

И он увидел это лицо.

Возможно, даже сам Илай не осознавал этого, но эмоции на его лице, когда он смотрел на него сверху вниз, мокрый от пота и сошедший с ума от желания, раскрывали часть его человеческой стороны, о которой он старался не думать.

Чон Тхэ Ин закрыл глаза и крепко обнял его за шею.

Всё, начиная от его глаз до выражения лица, от его рук до его дыхания... все эти вещи явно что-то выражали, но при этом были слишком расплывчатыми.

«Чон Тхэ Ин, ты в беде».

По какой-то причине ему казалось, что сердце вот-вот растает. В этот момент в памяти всплыл их недавний поцелуй.

«Я сошёл с ума. Шизофрения сеет хаос, заставляя разум испытывать жалость к сердцу. Только посмотри — ты обнимаешь этого ублюдка, даже не ненавидя его. Это безумие».

Чон Тхэ Ин снова открыл глаза, устремив взгляд на потолок через его плечо.

«Я нравлюсь этому мужчине… может ли такое быть? Или он стал таким, потому что я сказал, что он мне нравится?»

Чон Тхэ Ин закрыл глаза. Он думал, что, кроме его внешности, в нём больше не было ничего от человека. Но теперь он понял, что он нормальный человек. Рука, нежно ласкающая его щеку, язык, поднимающийся, чтобы нежно облизать слёзы на его веках, тёплое дыхание, дующее на кончик его носа — всё говорило об этом.

— Тэй.

Это снова был тот нежный голос, зовущий его по имени.

— Тэй.

Опять прошептал он.

Чон Тхэ Ин открыл глаза и встретился взглядом с человеком, который пристально смотрел на него. Ему вдруг стало любопытно. Знает ли этот человек, какой у него взгляд? Чон Тхэ Ин не мог оторвать глаз от этого странного взгляда, который каким-то образом заставил его сердце смягчиться.

Это тоже обычный человек. У Илая тоже есть эмоции что и у обычных людей. По какой-то причине его грудь сдавило. Внезапно ему захотелось снова поцеловать эти губы. Поэтому он крепко обнял его своими руками и в этот момент услышал:

— Я сейчас войду.

Чон Тхэ Ин смущённо посмотрел на него и сказал:

— Эм…

На мгновение он испытал замешательство, а затем внезапно очнулся, как будто его облили холодной водой.

— Что...?

— Сейчас я собираюсь войти в тебя. Расслабься, иначе ты поранишься.

— О чём ты говоришь? Разве ты ещё…

Илай какое-то время молчал, а затем прошептал:

— ...осталась ещё половина… будь сильным.

Прежде, чем Чон Тхэ Ин смог отреагировать, его перевернули и легонько похлопали по заднице.

Возможно, чрезвычайно нежный голос заставил его потерять рассудок, но подвижная талия вовсе не была нежной. И Чон Тхэ Ин снова закричал, отказываясь от мыслей, о которых только что думал.

Какой он к чёрту человек.

Конец 17 главы.

Воссоединение

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Редактор: Bestiya (новый перевод главы).

* * * * *

Голова болела с самого утра.

Может, из-за того, что не выспался, а может, потому что даже во сне на него давили тяжёлые мысли. С того самого момента, как он с трудом открыл глаза утром, голова была тяжёлой, а мысли — рассеянные.

Казалось, будто ему снился какой-то сон, но вспомнить его он не мог. Осталось лишь смутное чувство тоски и сожаления. Возможно, это был сон о его детстве.

После таких снов часто оставалось похожее ощущение — тёплое, но немного грустное. Иногда он видел яркие, приятные сны, которые задавали настроение на целый день, но чаще всего они оставляли после себя лёгкую печаль. Может быть, он любил своё детство больше, чем думал?

Теперь, когда он уже не может туда вернуться, он вновь и вновь переживает его во сне — как будто смотрит на то время издалека.

Голова у него не особо болела, но была такой тяжёлой, как будто на неё давил камень. Наверное, просто не до конца проснулся — скоро пройдёт, думал Чон Тхэ Ин, то валяясь в саду, то перелистывая страницы книги в комнате. Однако даже после обеда голова не прояснилась.

Он подумал, что, пожалуй, стоит прибегнуть к помощи лекарств, или хотя бы чем-то взбодриться, и пошёл на кухню за пивом. В это время он и оступился на лестнице.

— …..!

Под ногой не оказалось ступени. Он инстинктивно потянулся к перилам, чтобы схватиться за них, но чуть запоздал.

С глухим грохотом он рухнул на ступени, сев прямо на задницу. Хорошо ещё, что не упал навзничь, но боль от удара была ощутимая — вся тяжесть пришлась на копчик.

— Ай, чёрт...

Чон Тхэ Ин поморщился и выругался сквозь зубы. Услышав шум, с кухни вышла хозяйка дома. Увидев, как он, перекрутив ноги, сидит на лестнице, облокотившись на перила, она сразу поняла, что произошло, и подбежала с тревогой.

— Боже, Вы в порядке? Встать можете?

— Да, да, всё нормально. Просто на задницу упал… больно, конечно, но ничего страшного.

— А нога? Всё в порядке?

Она с беспокойством указала на его загипсованную лодыжку. Чон Тхэ Ин махнул рукой с невозмутимым видом:

— Не-не, совсем не болит. Я ж и сломал её на лестнице в прошлый раз. Было бы обидно снова тут же, но… правда, не болит.

Он пару раз постучал пяткой по полу. Чувствовалась глухая отдача в кости, но боли не было. Он ударил чуть сильнее. Всё так же — неприятно, но не больно.

— О, может, вы уже почти выздоровели?

— Похоже на то, да.

Уловив интонацию хозяйки, он машинально повторил её фразу и уставился на неё. Затем мысленно прикинул даты.

С момента, как он наложил гипс, прошло уже достаточно времени. Хоть он и перенапрягал ногу пару раз, особенно в Гонконге, потом вёл себя относительно спокойно. Восстанавливался он обычно быстро, и времени тоже прошло прилично.

— Видимо, уже пора бы ей зажить… — пробормотал он себе под нос.

Придерживаясь за перила он встал, спустился на несколько ступенек, серьёзно посмотрел на свою лодыжку и спросил хозяйку:

— А здесь есть какая-нибудь больница?

* * * * *

Чон Тхэ Ин физиологически не переносил операции. У него была сильная реакция отторжения даже на обычные препараты, которые другим не вредили: он мог получить сильнейший шок. Поэтому для него больница не была спасением, скорее — дополнительным риском.

На этот раз с ногой всё обошлось относительно легко — перелом был в нескольких местах, но удалось обойтись просто фиксацией и гипсом, ожидая, пока заживёт само.Если бы потребовалась операция с установкой металлических пластин — пришлось бы очень тяжело.Когда он был в армии, уже пережил серьёзную травму и операцию, и, по правде говоря, тогда он едва не умер не из-за самой раны, а из-за операции.

Так что Чон Тхэ Ин должен был по возможности избегать ситуаций, в которых потребуется хирургическое вмешательство.

Но, несмотря на это, он таскался с гипсом, как будто был полностью здоров, подвергая себя куда большим нагрузкам, чем обычные люди — будто сам себе яму копал...

— Всё готово. Пока не перенапрягайтесь и проходите ежедневную физиотерапию, — сказал врач в пожелтевшем халате, который, возможно, когда-то был белым.

Чон Тхэ Ин слегка пошевелил плотно перевязанной щиколоткой и кивнул. Врач сказал, что после снятия гипса лодыжка на какое-то время будет меньше, и это оказалось правдой. Мало того, волосы на ноге в области гипсовой повязки почти истёрлись.

Хотя вскоре всё должно было вернуться в норму, он с некоторым удивлением разглядывал ногу, вполуха слушая врача. По опыту он знал, что в таких случаях врачи обычно говорят одно и то же.

Когда врач, казалось, закончил свою речь, Чон Тхэ Ин поднял голову и натянуто улыбнулся, сказав лишь одно: «Спасибо».

Боль уже не чувствовалась. Щиколотка была крепко перевязана на всякий случай, но, возможно, по привычке, он всё же немного прихрамывал. Хотя, пройдя несколько шагов, его походка практически ничем не отличалась от обычной.

Больница, которую посоветовала хозяйка, оказалась довольно чистой и просторной. Хоть по описанию и казалось, что это единственная полноценная ортопедия на острове, на деле это была просто большая районная клиника с приличным оборудованием внутри. Найти её было несложно. Единственным недостатком было то, что она находилась далеко от жилья.

В этот день Илай был в отъезде. Из-за скопившихся дел и нехватки возможностей на месте, он уехал в Дар-эс-Салам ранним утром за благами цивилизации. Обещал вернуться к вечеру, так что ждать его следовало ещё полдня.

Гейбл, похоже, тоже куда-то подался, возможно, потому что появилось что-то новое по следу Джэ Ин-хёна. Уже несколько дней он почти не показывался. Кажется, упоминал, что ненадолго собирается в Йемен или Оман.

— Интересно, найдём ли мы его вообще... — пробормотал Чон Тхэ Ин, выходя из больницы и медленно спускаясь по лестнице.

С момента прибытия в Серенгети прошло немало времени — достаточно, чтобы снять гипс. У него оставалось не так уж много времени. А следов хёна всё не появлялось.

Он не сидел сложа руки. При любом удобном случае отправлялся на юго-восток, бродил в тех краях. Стоило появиться хоть какому-то слуху, сразу шёл по следу, расспрашивал людей.

Но кроме этого, никаких действенных средств у него не было.

— В такие моменты, возможно, именно Панцерфауст был бы кстати... Вместо того чтобы жечь невинные леса или сновать по окопам, можно было бы просто как следует шарахнуть по подозрительной вилле... — пробормотал он, не замечая, как снова мысленно возвращается к безумным и отчаянным методам.

Он резко очнулся и тяжело вздохнул.

«Вот до чего я докатился — начинаю скучать по безумным выходкам того психа...»

Он только вышел из старого трёхэтажного здания, где находилась больница, и ступил на улицу, как...

— Всё закончилось, Тэй-хён?

Словно он ждал его здесь с самого начала, Шинру, прислонившись к клумбе у входа, улыбнулся и заговорил. Чон Тхэ Ин остановился и, моргая, уставился на него.

— А… как долго ты здесь?

— С тех пор, как ты вошёл в больницу. О, гипс сняли. Значит, уже всё зажило?

— Ага. Хотя ещё нужно быть осторожнее, но уже можно спокойно ходить.

Чон Тхэ Ин слегка постучал носком по земле.

Вот ведь, самовольно ушёл из дома, а тут Шинру... Если об этом узнает тот парень, то будет очередной разнос. Одна только мысль об этом уже вызывала усталый вздох.

Автомобиль, в котором его привезли в больницу, должен был стоять у входа. Но его нигде не было. Почти наверняка этот парень приложил к этому руку. Он уставился на пустое место, где раньше стояла машина, потом бросил взгляд на Шинру. Тот лишь склонил голову набок и с улыбкой, будто спрашивал: «Что случилось?»

— Ты всё это время был в Серенгети? — медленно спросил Чон Тхэ Ин, делая шаг вперёд.

— Да, — кивнул Шинру и пошёл за ним.

Он знал, как вернуться в гостиницу. Дорога не была особенно запутанной — одна, прямая. Если очень захотеть, можно дойти и пешком. Но на машине это занимало около получаса. Пешком — почти десять часов без остановки. Для ноги, только что освобождённой от гипса, это было чересчур.

Но проблема была не только в этом. Пешком — ладно. А вот если попытаться вернуться на автобусе или каком-либо другом транспорте — тут начинались настоящие трудности. Чон Тхэ Ин не знал ни расписания, ни маршрутов, и спросить у кого-то тоже было трудно: в этом месте почти не было приезжих, только местные, и он не понимал их язык. К тому же, главное — у Чон Тхэ Ина не было денег. В кармане звенела лишь горстка мелочи, совершенно недостаточной.

Последняя надежда — такси. Сесть, доехать до гостиницы, попросить водителя подождать, а самому пойти за деньгами... Но и здесь были свои сложности. Хозяйка гостиницы и другие знакомые предупреждали его, что, хоть с безопасностью всё не так уж плохо, и спокойной обстановку тоже не назовёшь. Лучше не пользоваться такси без крайней необходимости.

Чон Тхэ Ин поднял глаза к небу. Он не думал, что тот парень просчитал всё настолько досконально, но всё же... теперь он оказался в затруднительном положении.

Он взглянул на Шинру, идущего рядом. Тот тоже посмотрел на небо, как будто подражая Чон Тхэ Ину. Их взгляды встретились, и Шинру снова улыбнулся. Это было то самое застенчивое лицо, которое он когда-то знал.

— Совсем другое лицо по сравнению с тем, что я видел на днях...

— У меня? — переспросил Шинру, показывая на себя указательным пальцем и весело засмеявшись.

И правда, другое. Не такое, как пару дней назад. И даже не такое, каким оно было в UNHRDO. Казалось, что это совсем другой человек, в точно такой же оболочке.

«Я думал, что умею разбираться в людях... видимо, ошибался.»

— Шинру, ты ведь говорил, что будешь ждать. Что не будешь забирать меня силой, а дождёшься, пока я сам захочу.

Чон Тхэ Ин направился в сторону гостиницы. Шинру кивнул, шагая рядом.

— Да.

— Но если ты опять появишься перед ним, он точно этого не оставит.

— Я обещал ждать, но ведь это не значит, что мы вообще не должны встречаться, правда, Тэй-хён? — ответил Шинру без малейшего колебания.

Потом, сделав паузу, уже другим голосом добавил:

— Если честно... я до сих пор думаю об этом. Очень хочется забрать тебя с собой. Я постоянно слышу в себе этот голос. Любой ценой, любым способом — ты должен быть моим и что я должен удержать тебя рядом, несмотря ни на что.

— ...хочешь убить, содрать кожу и натянуть на бамбуковую куклу, чтобы обнимать перед сном?

Шинру громко рассмеялся, возможно, он подумал, что Чон Тхэ Ин просто пошутил. Но он не шутил, как и Шинру в прошлый раз, когда произнёс эти слова без тени юмора.

Внезапно он почувствовал горечь и инстинктивно потянулся к нагрудному карману. Шинру, поняв жест, достал сигарету и протянул ему, а потом помог прикурить.

— Спасибо, — коротко бросил Чон Тхэ Ин, выпуская дым в небо.

На самом деле он был растерян. И не только в этот момент. Последнее время он часто чувствовал себя не в своей тарелке. Из-за Шинру. Из-за того мужчины. И из-за самого себя.

Но не всегда они занимались любовью, иногда он ничего не делал, если чувствовали, что слишком устали, и тогда Илай просто ласкал и касался его, пока он не засыпал.

И каждый раз, даже если валился с ног от усталости, он лежал и смотрел на Илая, который будто бы спал — хотя Чон Тхэ Ин так и не мог понять, спал ли он на самом деле или просто закрывал глаза. Он смотрел на него долго. Со сложными, неясными чувствами.

Если он скажет, что ему не нравится это чувство, это будет неправдой. Так что всё становилось только сложнее и запутаннее.

— Шинру. Мне кажется, тебе лучше не ждать, — тихо сказал Чон Тхэ Ин, выдыхая дым.

Хоть улица была шумной, его слова можно было расслышать. Но Шинру не ответил. Продолжал идти рядом, с тем же спокойным лицом. Потом вдруг посмотрел на него и спросил:

— Хён, ты знаешь, что то, что ты куришь... это вообще-то не простая сигарета.

— Что? — пробормотал Чон Тхэ Ин всё ещё держа почти докуренную сигарету во рту.

Вкус был немного странный и крепкий, но не настолько, чтобы что-то заподозрить...

— Ты же никогда такое раньше не курил, правда?... Это опиум. Смешан с табаком, а пропорции скорректированы так, чтобы было легче курить.

— П-ф-х!! Кха-кха, кхе-кхе-кхе!!!

Он с диким кашлем выплюнул сигарету. Горло жгло адски. Он закашлялся, ударяя себя в грудь. Шинру обеспокоенно протянул бутылку воды:

— Сильно испугался? Надо было сказать, когда ты уже докуришь...

Но Чон Тхэ Ин, с подозрением, лишь уставился на пластиковую бутылку. Брать не спешил. Шинру засмеялся:

— Это просто вода. И сигарета была настоящая. Ты правда боишься, что я дам тебе опиум?

— …..

«У него тоже что-то не то с головой...» — подумал Чон Тхэ Ин, вытирая пересохшие губы тыльной стороной ладони.

— Хотя бывает опиум, который смешивают с табаком и продают, как обычные сигареты. У нас его через чёрный вход продают. Один из самых ходовых товаров, между прочим. Конечно, легально его никто не продаёт.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него с удивлением, принимая бутылку с водой, которую Шинру протянул со словами «Просто вода, честно». Тот продолжил рассказ так, будто говорит о каком-то фильме, весело глядя в небо.

— Говорят, если покурить пару дней, то потом уже не оторваться. Управлять человеком в таком состоянии — проще простого.

Чон Тхэ Ин с горечью цокнул языком. Похоже, теперь он решил не просто забрать тело, а превратить его в опиумного наркомана и увести.

— Так что… честно говоря, я тоже думал над этим способом. Ведь если ты станешь таким, то больше никому не будешь нужен, и тогда я смогу завладеть тобой полностью.

— ...Шинру, — коротко сказал Чон Тхэ Ин.

Только тогда Шинру отвёл взгляд от неба и посмотрел прямо на него. В этом взгляде он уловил, что в этих, казалось бы, шутливых словах всё же была доля искренности.

Чон Тхэ Ин молча, с недовольством смотрел на него, а потом вздохнул и слабо пробормотал:

— Вот бы сумасшедших, с которыми я не справляюсь, было по одному на жизнь.

Шинру рассмеялся. Приятно, как раньше.

— Нет-нет, правда. В самолёте по пути сюда я столько всего передумал… но когда увидел тебя — понял, что не смогу.

Он покачал рукой и пошёл вперёд, на несколько шагов опередив Чон Тхэ Ина, потом обернулся. Над его головой простиралось небо. Он запрокинул голову и пробормотал:— Ах, как красиво.Как он и сказал, небо было поразительно красивым. На горизонте — закат. В противоположной стороне небо ещё было ярко-синим, но там, где заходило солнце, лёгкий оттенок лавандового растворялся в синеве.

Чон Тхэ Ин молча смотрел на Шинру, красивого, как это небо.

Он по-прежнему был милым и красивым. Даже если внутри него скрывалось чудовище, не поддающееся описанию, всё равно он казался прекрасным. Та нежность, которую он к нему испытывал, так просто не исчезала.Были времена, когда он и вожделение к нему чувствовал. Даже в отель вместе ходили. Но в итоге потерпели неудачу — слишком разные цели… или, наоборот, слишком одинаковые.

— …..

В любом случае, если речь идёт о любви, Шинру кажется лучшим выбором, чем этот бесчеловечный парень. Всё-таки Шинру, по крайней мере телом — человек…

Эта мысль мелькнула в голове. Она навеяла грусть, и Чон Тхэ Ин тихо вздохнул.

Но несмотря ни на что:

— Шинру… не жди больше, — снова сказал он.

Шинру всё ещё смотрел в небо. Потом тихо прошептал:

— Разве это невозможно, сколько бы я ни ждал?

— Да, невозможно… — пробормотал он.

Шинру опустил взгляд, посмотрел на Чон Тхэ Ина и с лёгкой улыбкой сказал:

— Я ещё даже толком не начал ждать, но когда ты говоришь такое — мне снова хочется сделать всё возможное, не выбирая средств.

— Так… нельзя.

— Вот-вот. Так что не говори такое. Лучше просто погуляй со мной. А, точно! Тэй-хён, давай сходим на рынок. Рынок!

Шинру, будто что-то вспомнив, ухватился за рукав Чон Тхэ Ина. Тот удивлённо приподнял брови. — Рынок? — Есть тут одно место, называется Бахеб, там раз в неделю открывают ночной рынок. Говорят, очень интересно! Отлично совпало — ехать всего минут десять, и по времени нам подходит.

Чон Тхэ Ин кивнул. Он и сам бывал там пару раз. Место, где собирается много людей — вдруг можно было услышать хоть какие-то стоящие новости. Раз в неделю — значит, надо было ловить момент. Но, конечно, ничего полезного он так и не узнал. Единственное, что тогда купил Гейбл — это ручку от зонта в форме водяной змеи, без самого зонта. Для чего — было непонятно.

Пока Шинру, схватив его за рукав, тянул: «Пойдём скорее, хён», Чон Тхэ Ин мельком взглянул на наручные часы. Время, когда должен был вернуться Илай, приближалось. Если вдруг этот паршивец вернётся раньше, его потом опять будут отчитывать за самовольный выход.— Нет, я сегодня как-то…— Хён, пойдём вместе. Там же людей много, мало ли кто попадётся. Мне одному страшновато, — прошептал Шинру, распахнув глаза.

Его слегка опущенные уголки глаз действительно придавали лицу испуганный вид. Но глядя на них, Чон Тхэ Ин подумал: если он сейчас поверит этим словам — он и правда дурак.

— В следующий раз… пойдём. Мне уже пора возвращаться. Прости.

— Ладно… Что ж, ничего не поделаешь.

Шинру выглядел немного разочарованным, но на удивление легко отступил. Он тихо вздохнул, а затем, внезапно улыбнувшись, посмотрел на Чон Тхэ Ина:

— Кстати, Тэй-хён, отсюда до гостиницы, где вы остановились, довольно далеко. Как собираешься добираться?

Он совсем забыл.

В самом деле, Чон Тхэ Ин стоял посреди незнакомого места без денег и понятия, как тут передвигаться. Он, конечно, знал, как идти пешком, но если пойдёт, то наверняка доберётся не раньше полуночи, а то и позже. Едва снял гипс — и снова угробит ногу.

Он посмотрел на Шинру с хмурым лицом. Тот, как ни в чём не бывало, сиял яркой улыбкой.

Расположенный на южном побережье острова Бахеб – довольно тихое место. С августа по октябрь сюда приходили туристы, чтобы насладиться прохладным сухим сезоном и серфингом, и тогда становилось шумно. Но в остальное время это был спокойный, уединённый уголок.

Раз в неделю, по пятницам вечером, он оживал. Казалось, будто все жители Серенгети собирались там. Ведь именно по пятницам на центральной площади Бахеба открывался ночной рынок.

Но настоящих покупателей, которые приходили именно за чем-то нужным, было не так уж много. В конце концов, обычных рынков на острове хватало и в другие дни.

На просторной центральной площади Бахеба, вокруг небольшого фонтана, торговцы раскладывали свои товары. Там продавали и повседневные вещи, и редкости, которые обычно можно было встретить только оптом на больших базах.

А с другой стороны фонтана, у руин крепости (от которой почти ничего не осталось), устраивалась барахолка. Любой мог принести ненужные вещи или что-то, сделанное своими руками, и разложиться прямо на земле.

Поскольку барахолка не была строго организована, то бывало — людей почти нет, а бывало — толпы.

Когда Чон Тхэ Ин и Шинру прибыли в Бахеб, солнце как раз заходило за горизонт.

Площадь была почти пуста. Лишь несколько торговцев заняли удачные места, но посетителей было мало, как и продавцов.

Один белый турист, заметив их, с интересом подсказал, что рынок начнёт собираться часа через два. У него в руках был путеводитель, и Чон Тхэ Ин с удивлением заметил, что такое отдалённое место тоже туда включено.

Он запомнил название путеводителя. Ведь, по словам Кайла, пока тот жил в Берлине, он часто твердил: «Издательства, выпускающие такие книги, нужно уважать. Даже если они плохо продаются». Он вспомнил, что Кайл закрыл своё дело — возможно, как раз именно из-за таких плохо продаваемых книг — но не стал говорить об этом вслух.

— Вон там, кажется, какой-то каменный забор... Хм… может, что-то вроде границы?Шинру с интересом осматривал пустынную площадь, а потом заметил что-то вдалеке.

Там, на ровной земле, виднелись обвалившиеся каменные стены, а за ними густая трава.

— А, говорят, это руины крепости.

— Руины? Значит, на этом острове люди жили так давно, что даже крепость осталась?

Шинру с округлёнными глазами посмотрел на Чон Тхэ Ина и сразу же направился туда. Через пару часов здесь должна была развернуться барахолка.

— Говорят, по словам местных, здесь издавна жило племя, у которого была удивительно развитая цивилизация.

— Хм. Стандартная легенда. Но если это правда, то такое ценное место как-то уж слишком плохо охраняют.

Он с любопытством изучал полуразрушенную стену, которая когда-то, возможно, была сложена в круг.

— Если здесь устраивают шумную барахолку, то дело не в «плохой охране», — пробормотал Чон Тхэ Ин, — а в том, что об этом просто никто не заботится.Он пошёл за Шинру немного позже.

Чон Тхэ Ин уже осматривал эти руины, когда впервые попал сюда. Теперь он просто наблюдал, как Шинру то появлялся, то исчезал за камнями, словно играя. Он усмехнулся.

Затем вытащил сигарету, которую внезапно получил от Шинру. Подозрения оставались, но он всё же закурил.

Илай скоро вернётся. Если он вернётся в гостиницу позже него, вероятно снова начнётся ад. Эх, ну и пусть. Всё равно выхода нет.

Он собрался было сесть на стену, но остановился. Даже если за руинами никто не следит, сидеть на них — неуважительно. Вместо этого он сел на большой камень рядом.

Небо стало тёмно-синим. Появились первые звёзды. Остатки солнечного света на горизонте таяли, и вскоре небо покроется миллионами звёзд.

Такого звёздного неба в большом городе той далёкой страны, откуда он приехал, не увидишь. В первый раз, увидев Млечный путь, как реку, текущую над головой, он потерял дар речи.

Когда он прибыл на этот остров и увидел Млечный Путь, похожий на реку, текущую над головой, он потерял дар речи.

И сейчас он был в этом прекрасном месте. Где-то здесь — брат. А ещё Шинру и Илай… тот, с кем можно разделить это невыразимое чувство.

Эта мысль вдруг обрадовала его.

Чон Тхэ Ин выдохнул дым в тёмно-синее небо и вздохнул с облегчением.

— Но с другой стороны… не уверен, можно ли такое человеческое чувство, как восхищение красотой, разделить с тем подлецом...

— Я бы мог разделить это с хёном.

Чон Тхэ Ин замер и едва не захлебнулся дымом. Покашляв, он опустил голову.

Шинру, который ещё недавно был у разрушенной стены, вдруг оказался рядом.

Он что, телепортировался?

Чон Тхэ Ин уставился на него с удивлением и продолжил курить. Шинру хотел было сесть на стену рядом, но передумал и сел на тот же камень, где был Чон Тхэ Ин.

Он прищурился. В том числе за такие моменты он и любил Шинру.

— Ах… всё-таки здорово. Благодаря тебе я снова могу это увидеть. Очень рад, — улыбнулся Шинру.

Чон Тхэ Ин лишь поднял брови и стряхнул пепел, не говоря ни слова.

Шинру продолжил, чуть уклончиво:

— Несколько лет назад я уже бывал в Африке. UNHRDO каждые три года устраивает ознакомительные визиты для волонтёров. Место нельзя выбрать самому, мне досталась Африканская секция. Я провёл несколько дней в Йоханнесбурге. Раз уж был на этом континенте, решил осмотреть ещё пару мест.

Чон Тхэ Ин кивнул и молча ждал продолжения.

Возможно, всё дело в чувстве вины. Когда Шинру заговорил об UNHRDO, лицо его стало каким-то грустным, словно он скучал. Чон Тхэ Ин выдохнул дым сигареты, вложив в него горечь своего сердца.

Иногда человек должен от чего-то отказаться, чтобы что-то получить. У Чон Тхэ Ина такие моменты бывали не раз. То, чего он хотел, порой оказывалось пустяком, а порой — чем-то действительно важным. И то, чем приходилось жертвовать, тоже бывало разным — мелочами или, наоборот, чем-то значимым.

Спустя много времени он иногда задумывался: а может, было бы лучше, если бы тогда он сделал другой выбор? Это было не сожаление, потому что он не хранил особой привязанности к прошлым решениям, но такие мысли иногда приходили — и ничего с этим не поделаешь.

Шинру отказался от UNHRDO из-за Чон Тхэ Ина. Это было его собственное решение. Чон Тхэ Ин никак не мог на это повлиять. Значит, это не была его вина. Разум говорил об этом ясно.

Но даже так... горечь и вина всё равно поднимались изнутри. Возможно, однажды, спустя много лет — или, может, совсем скоро — Шинру подумает:

Чон Тхэ Ин тоже видел то самое небо, о котором говорил он, — не мог не видеть его. Такая красота не оставляет слов, только молчание.

Глядя на небо, Шинру прошептал это, словно во сне.

В этом кромешно-черном небе одна за другой появлялись сверкающие звезды. Чон Тхэ Ин, казалось, тоже понимал, о чем говорит Шинру. Перед этой прекрасной сценой он мог только молчать.

— Я хотел его, — тихо сказал Шинру, — это был самый красивый пейзаж из всех, что я когда-либо видел. Наверное, и впредь, даже если я увижу что-то ещё, это уже не сравнится. Даже если я окажусь в том же самом месте и увижу то же самое небо... возможно, оно уже не будет таким красивым. В тот момент я по-настоящему... — он замолчал, затем выдохнул, — я по-настоящему хотел иметь это небо.

— …..

— Его нельзя было оставить на фотографии. Сколько бы ты ни использовал хороших камер, ни одна из них не сможет передать того, что видит человеческий глаз.

Шинру умолк. Видимо, вспоминая то время. Некоторое время он сидел молча, потом вздохнул, достал одну сигарету и закурил. Щелчок зажигалки — и тонкая струйка дыма поднялась вверх.

Сделав пару затяжек и выпустив дым. Шинру продолжил говорить, а в глазах Чон Тхэ Ина появилась слабая улыбка.

— Теперь, когда я думаю об этом, кажется я никогда не испытывал такого отчаяния, как тогда. Я хотел это до безумия — но не мог получить. Это...

Он снова умолк, погрузившись в мысли, а Чон Тхэ Ин, сидевший рядом, затушил почти догоревшую сигарету о камень и пробормотал:

— Верно. Небо не повесишь в комнате, у него не вызовешь зависимость, использовав опиум…

Шинру внезапно рассмеялся.

— Я был из тех, кому обязательно надо было получить всё, что хочется. С самого детства.

Чон Тхэ Ин ничего не ответил.

Он не сказал: «Люди и небо — одинаковы, ими нельзя владеть». Ведь даже небо делят на воздушные пространства, кому какое принадлежит, а уж людей и подавно. Пока правозащитники говорят о правах в небе, на земле людей продают, как скот. По своей воле — или по чужой.

Да и сам Чон Тхэ Ин не был уверен в себе. Если бы Шинру действительно накачивал его опиумом днями напролёт, сумел бы он освободиться, если бы захотел? Он не был уверен. Даже без наркотиков — всё равно.

Кто-то однажды сказал, что без владения душой и разумом человека тело не имеет ценности. Но были и другие.

Тем не менее.

Чон Тхэ Ину нравился Шинру. Он по-прежнему был дорогим, любимым.

Поэтому ради Шинру.

Он надеялся, что он не станет выбирать такой путь. Хотя Шинру, возможно, был бы удовлетворён таким счастьем, сам Чон Тхэ Ин всё же хотел, чтобы Шинру был счастлив по-другому…

— Однажды... со временем... я, возможно, сам захочу остаться рядом с тобой — в той форме, в какой ты хочешь, — внезапно пробормотал Чон Тхэ Ин.

На самом деле это было нечто вроде внутреннего признания. Шинру не ответил. Чон Тхэ Ин достал вторую сигарету.

Случится ли это когда-нибудь … он и сам не знал. Всё, в чём он был уверен — это лишь в том, что чувствует сейчас, в этот момент.

Вдруг в памяти всплыл мягкий голос, словно прилипший к уху: «Скажи ещё раз это, Тэй».

Чон Тхэ Ин невольно задержал дыхание. Уже стемнело, лица было почти не разглядеть — и это хорошо. Он тихо опустил голову, уставившись на носки ботинок, как будто там проходило какое-то насекомое, и зачем-то отряхнул пепел, которого почти не было.

Шея запылала.

Его голос, его горячее дыхание, прикосновения к коже, как будто всё это происходит прямо сейчас.

Это странно. И смущает.

Оглядываясь назад, Чон Тхэ Ин никогда особо не задумывался, но, кажется, пользовался популярностью. Были люди, которым он нравился. Он не раз слышал признания. И даже от тех, с кем сталкивался каждый день.

Он не чувствовал отвращения. Не чувствовал неловкости. Это было приятно — и всё. Если он не испытывал симпатии в ответ — на этом всё и заканчивалось. Не нужно было переживать или колебаться.

Но.

«...может, мне просто страшно? Или тревожно? Я не знаю, почему не могу нормально на него реагировать, как на всех остальных...»

Чон Тхэ Ин медленно покачал головой, погружаясь в эти мысли.

«Если я действительно нравлюсь Илаю Риглоу…»

(хотя... почему «если»? Чон Тхэ Ин не считал себя глупым или самовлюблённым.)

От этой мысли у него снова запылала шея. Он не знал, что делать. Как реагировать. Чон Тхэ Ин чувствовал себя растерянным.

«...а может, он просто нравится мне?»

Задумавшись, Чон Тхэ Ин поймал себя на этой мысли. И снова вспыхнул. Теперь жар добрался от ушей до щёк.

— Тэй-хён...?

Рядом раздался осторожный голос Шинру.

Чон Тхэ Ин, молча смотревший себе под ноги, снова отряхнул почти догоревшую сигарету и поднёс к губам. Было темно, но всё же можно было разглядеть лицо собеседника. И Чон Тхэ Ин не знал, какое выражение нужно использовать, чтобы ответить на взгляд Шинру, устремлённый на него. А ещё…у Шинру было отменное чутьё.

— Тэй-хён, — снова позвал его Шинру.

Чон Тхэ Ин ответил негромким, почти бормочущим «мм».

Нет, всё же — нет.

Даже с течением времени казалось, что Чон Тхэ Ин не сможет ответить на его чувства и быть вместе с Шинру. Он не мог просить его «подождать».

— Шинру, извини, — тихо сказал Чон Тхэ Ин.

Шинру молчал. Он лишь безмолвно смотрел на него.

Незаметно стемнело. Приближалось время открытия рынка, и люди начали понемногу собираться.

Перед развалинами, где они сидели, уже устроились торговцы со всякой всячиной, просто расстелив товар прямо на земле, а у фонтана на центральной площади торговцы красиво разложили свои вещи. Некоторые уже начали бродить меж ними, пока остальные только готовились к ночной торговле.

Шинру пришёл сюда, говоря, что хочет посмотреть рынок. Но теперь, когда он начал формироваться и люди стали толпиться, он даже не взглянул в ту сторону. Он всё так же смотрел только на Чон Тхэ Ина.

— Я ведь первым тебе понравился, — наконец прошептал Шинру, едва слышно, будто голос его угасал.

Его спокойный и сдержанный голос звучал почти как мольба. Чон Тхэ Ин молчал. Следовало бы сказать, что ему жаль? Нет, не стоило. Он лишь молча смотрел на Шинру.

В какой-то момент Шинру тихо вздохнул. Он долго смотрел вниз, словно задумавшись, потом поднял голову. Его лицо снова стало обычным. Исчезли недавние болезненные и жалкие выражения — осталась привычная, спокойная маска, на которой всегда могла появиться лёгкая улыбка.

— Ты слишком торопишься, хён. Если начать говорить такие вещи, я же и правда перестану выбирать средства.

— …..

— У меня полно времени. Так что не беспокойся за меня, — улыбнулся Шинру.

Он встал с камня и отряхнул одежду с таким видом, будто ничего не было.

— Ну что, пойдём прогуляемся? Похоже, рынок начинает работать. Было бы здорово найти что-нибудь необычное, что-то классное. Блошиный рынок в африканской глуши — звучит многообещающе, правда?

— …да. Было бы здорово, если бы нашлось что-то хорошее. Может, даже нечто потрясающее, чего мы и не ждали, — тихо усмехнулся Чон Тхэ Ин.

Из-за подавленного состояния в его улыбке не было силы. Но Шинру сделал вид, что не заметил. Чон Тхэ Ин тоже сделал вид, что не заметил.

— Иди пока. Я докурю одну сигарету и догоню.

Он поднял свежевынутую сигарету из пачки и поднёс к губам.

— Хён, если так курить одну за другой — это вредно. Ладно, тогда я начну с фонтана. Не затягивай, Тэй-хён!

Видимо, Шинру хотел сказать, что подождёт, пока тот докурит, чтобы пойти вместе. Но потом передумал, улыбнулся и пошёл.

Чон Тхэ Ин молча поблагодарил Шинру. Как и предполагал Шинру, сейчас ему хотелось побыть одному. Ветер был свежим, голова — ясной, но на сердце было тревожно.

— …..

Он выдохнул дым в небо. Шинру уже дошёл до фонтана. Люди постепенно заполоняли площадь, но Чон Тхэ Ин не волновался. Шинру не был из тех, кому легко навредить. И даже если бы он затерялся в толпе вдвое большей, Чон Тхэ Ин был уверен, что быстро его найдёт. А если нет — Шинру сам найдёт его.

— Илай... Илай Риглоу, — пробормотал Чон Тхэ Ин сквозь дым.

Он поднял взгляд на усыпанное звёздами небо и снова проговорил его имя.

— Что, если мне действительно нравится этот ублюдок…

Это беспокоило. Поэтому он нарочно стал вспоминать все плохие моменты.

Если перечислять, сколько раз Илай Риглоу вызывал у него отвращение — пальцев не хватит. И эти воспоминания до сих пор, стоило им всплыть, моментально вызывали в нём бурю злости, неприятия и даже страха.

Он попытался представить лицо Илая рядом с этими воспоминаниями.

— ...ах, верно. Я злюсь, негодую и боюсь. Если я останусь рядом с ним, то точно не продержусь долго. Или убьёт молния, или умру от его рук, — пробормотал Чон Тхэ Ин.

Потом на миг замолчал. Мысль, что, вернувшись в гостиницу, он может застать очередной припадок бешенства Илая, тоже вызывала тревогу. Он тихо вздохнул, думая о том, как дошёл до такой жизни — хотя это уже и не имело смысла.

Он стряхнул пепел и подумал: «Что поделаешь. Остаётся как всегда — ждать, пока всё решит время. Иного пути нет. Нужно только тихо затаиться и переждать, пока всё не утихнет.»

Бывают такие моменты в жизни. Когда всё выходит за рамки воли. Когда всё так больно, что хочется умереть. Когда изо всех сил стараешься — и всё впустую. Тогда остаётся только одно: затаиться. Чтобы не быть раздавленным этим временем, что давит сверху. Просто затаиться.

Время идёт. Потом остаются лишь воспоминания. Постепенно тускнеющие.

Чон Тхэ Ин стряхнул пепел. В этот момент он вспомнил белую руку Илая. Ту, что медленно постукивает по столу, когда он о чём-то думает. Он посмотрел на свою собственную руку — не такую уж белую, не такую уж гладкую — и тихо усмехнулся.

— Может, просто побыть с ним… пока… — окончание он проглотил, не сказав вслух.

Фильтр сигареты почти догорел — осталась одна затяжка. Докурит — и можно идти к фонтану, искать Шинру.

Он затянулся и вытянул шею. Площадь уже была полна народу. У фонтана тоже — гул, шум, крики, звуки.

Где-то среди них был Шинру. Пока он затерян в толпе, но, выпустив последний дым и сделав пару шагов, он точно его найдёт.

Чон Тхэ Ин сделал последнюю затяжку. Пока яркий красный свет, приближающийся к наконечнику фильтра, наконец не погас. Он медленно выдохнул дым.После этого он легко соскочил с камня и поднялся.

«Пока что немного поболтаю с Шинру, а потом вернусь в гостиницу. Вряд ли он прям сегодня попытается утащить меня любой ценой и любыми средствами».

Когда он вернётся в гостиницу, его всё равно встретит холодный и пугающий взгляд Илая. Но он ничего не может с этим поделать.

Раз уж решил какое-то время побыть рядом с ним — так или иначе придётся привыкнуть к этим взглядам.

Чон Тхэ Ин усмехнулся и медленно зашагал, собираясь поискать Шинру.

— Интересно, где он может быть?...

Может, нашёл что-то классное и радуется какой-то крутой находке.

Чон Тхэ Ин медленно двигался сквозь толпу, озираясь.

Людей было очень много. Чем ближе к фонтану, тем труднее было пройти, не задевая кого-нибудь.

В толпе попадались пожилые люди, дети школьного возраста, мужчины с густой бородой и пронзительным взглядом, женщины с поднятыми волосами, оглядывающиеся с любопытством. Несмотря на то, что это была мусульманская страна, все одевались по-разному. Некоторые женщины были в простых хиджабах, присматривали товары, а другие — полностью закрытые в бурках.

Рынок был полон людей, которые здесь живут, людей, которые приезжают сюда время от времени, и туристов, которые, кажется, заходят сюда всего один раз и никогда больше не возвращаются. Чон Тхэ Ин неторопливо прогуливался среди них.

И тут это произошло.

Он просто думал: «Интересно, где Шинру…» и в этот момент его взгляд скользнул по одной из женщин, стоявших от него в нескольких шагах.

«Хм… вся закутана в чадру и вуаль в этом тёмном месте — видит ли она вообще что-нибудь?… женщинам в исламских странах, должно быть, неудобно…»

— А?…

Он наклонил голову и медленно сбавил шаг.

Но даже остановившись, Чон Тхэ Ин не понимал, почему. Он просто немного нахмурился, склонив голову с лёгким «хм».Что-то его зацепило. Как будто что-то неуловимое.

Он оглянулся. Окинул взглядом пройденный путь. Ничего странного. Люди, как обычно, шумно торговались или просто проходили мимо.

— ..…?

«Что это вообще было? Даже не пойму, что меня зацепило. Как будто что-то потянуло за плечо».

Чон Тхэ Ин растерянно осмотрелся, почесал в затылке.

— Неужели это моя шизофрения начала прогрессировать в каком-то странном направлении… не хотелось бы.

Пробормотав это себе под нос, он повернулся обратно. Снова стал искать Шинру, но, поскольку людей было много, сразу найти его не удалось. Может, он сидит у какого-нибудь прилавка…

Сделав пару шагов, Чон Тхэ Ин зачем-то снова обернулся. Людей за его спиной было не меньше. Он снова чуть наклонил голову, потом пожал плечами.

— Ай, надо бы поскорее найти Шинру. Погуляем немного — и домой.

Он пробормотал себе под нос:— Без него я ни за что не дотащусь до гостиницы пешком…

В этот момент он столкнулся с кем-то из прохожих.

Он что-то пробормотал на непонятном языке — вероятно, извинился — и ушёл, наступив по пути на его шнурки, которые развязались.

Чон Тхэ Ин вздохнул, отошёл в сторону, где было поменьше людей, присел и стал заново завязывать шнурки. Чтобы они не развязывались, он продел их внутрь и закрепил.

Когда он поднял голову, стряхнув пальцем пыль с носков ботинок, его взгляд упал на один из прилавков неподалёку. Люди почти не задерживались там, только проходили мимо — там продавались детские игрушки. Игрушечные пистолеты, коробки-сюрпризы и прочая ерунда.

Чон Тхэ Ин приподнял бровь и тихонько усмехнулся.

— Я скучаю по тебе, хён.

Там стоял жестяной робот, точно такой, какой когда-то был у него дома. Примитивная конструкция — даже конструкцией это было трудно назвать — игрушка была вся помята и облупилась. Кто бы мог подумать, что он увидит такую вещицу на каком-то отдалённом африканском острове.

Чон Тхэ Ин поднялся и подошёл. Уже протянул руку к роботу, как вдруг заметил, что рядом кто-то вертит в руках коробочку размером с ладонь. Похоже, человек собирался её купить — подал знак продавцу.

Чон Тхэ Ин мельком глянул на коробку. Похоже, это была очередная коробка-сюрприз. Продавец, показывая покупателю, пошевелил какой-то механизм — и коробка вдруг резко открылась с хлопком. И всё. Ничего оттуда не выскочило, и внутри ничего не было.

Он задумался: «Интересная штука». Когда он открыл коробку, чтобы посмотреть, есть ли внутри спусковой крючок, послышался звук, похожий на звук удара гаечного ключа по полу.

Хён любил такие вещи… он бы её весь день разбирал и собирал обратно.

С самого детства так было. Пока Чон Тхэ Ин играл с роботом, Чон Джэ Ин всегда выбирал что-нибудь необычное, полностью разбирал, а потом аккуратно собирал назад. Никогда не ломал — за это его и не ругали.

Чон Тхэ Ин скользнул взглядом на человека, что стоял на полшага впереди и теребил игрушку. Можно было видеть лишь косой силуэт со спины — и, к удивлению, это оказалась женщина. Она была закутана в серый чадор с головы до пят и носила вуаль поверх него.

Женщина, похоже, не могла говорить — она жестами спросила у торговца цену на игрушку. Торговец, хотя и умел говорить, в ответ тоже перешёл на жесты и показал три пальца. Тогда она достала деньги из-за пазухи и передала их ему. Торговец с глуповатой улыбкой поблагодарил на корявом английском: «Thank you, thank you!» Чон Тхэ Ин, наблюдая за этим, подумал: «Ободрал её».

Оказалось, женщина вовсе не была немой. Она просто не понимала языка. Уходя, она прошептала по-английски короткое: «Не за что», и растворилась в толпе.

Чон Тхэ Ин всё ещё сидел, сгорбившись, ковыряя жестяного робота и бормоча: «Весь проржавел… Интересно, конечности двигаются или нет?» Мысли его были рассеянны: «Что-то тут не так. Но что именно?» — и внезапно он замер.

Он поднял голову. Люди уже заполнили улицу. Не заметив сам, как, он поставил робота обратно и вскочил. Привстав на цыпочки, он стал оглядываться.

Вдалеке, в нескольких десятках шагов, он заметил серый чадор.

Он побежал, не успев даже толком подумать. Это было импульсивно.

Голос был тихим. Настолько, что даже тот торговец, стоявший ближе, возможно, не услышал. Даже люди рядом вряд ли его уловили. Настолько он был слабым и почти шепчущим.

Но этот голос пронзил Чон Тхэ Ина до самой глубины. Он знал его. Этот спокойный, ровный тон, который не становился ни громким, ни взволнованным — он был ему знаком.

Как и тот же лёгкий и уверенный шаг.

Как и та прямая, не оборачивающаяся спина — если её не позовут, она не остановится. Он знал и её.

Проталкиваясь через толпу, Чон Тхэ Ин помчался за серым чадором. Иногда прохожие загораживали обзор, и он боялся потерять след.

— Подождите, подождите...

Он расталкивал людей, пробираясь сквозь толпу. Кто-то ругался, кто-то ворчал, но извиняться было некогда.

Человек уже покидал площадь и сворачивал в безлюдную улочку, тогда как Чон Тхэ Ин всё ещё застревал среди людей.

Кажется, он мельком услышал, как кто-то окликнул: «Тэй-хён?» — будто это был Шинру. Но он не обратил внимания.

— Простите... отойдите... Я сказал, отойдите!

Когда чадор исчез за углом, он резко крикнул на человека, загораживавшего проход, развернулся и обогнул площадь с другой стороны. С той стороны людей было меньше.

Он не ошибся. Он не ослышался. Ни в голосе, ни в походке, ни в силуэте со спины.

Чон Тхэ Ин побежал туда, куда исчез серый чадор. Он почувствовал, как Шинру пытался его догнать, но, видимо, застрял в толпе. Даже это ощущение вскоре исчезло.

Чем дальше от площади, тем меньше людей. В лунном свете, в тишине переулка, слышались только торопливые шаги Чон Тхэ Ина.

Он завернул в переулок, куда скрылся чадор, но следов уже не было. Он замер, потом тут же снова побежал — времени на колебания не было.

У него болела лодыжка. Что ж, неудивительно. Едва начал поправляться, а теперь, видимо, снова придётся в больницу. «Моей лодыжке не везёт», — подумал он, тяжело выдыхая, но не останавливаясь.

Улица была прямой, но от неё отходило несколько переулков. Пробегая мимо, он бросал взгляды в сторону.

Куда? Он не мог ошибиться. Но в какую сторону он ушёл?

— Чёрт... это что, игра в прятки, что ли?...

Он остановился, стискивая зубы, и вдруг заметил, как в конце одного переулка мелькнул край одежды. Но, когда он снова взглянул — ничего не было.

Не раздумывая, он свернул туда. Переулок был узкий — едва для одного-двух человек. Он гнался за неясной тенью.

«Пусть будет там. Или хотя бы недалеко. Хотя бы просто увидеть его спину...»

— Чёрт побери, ты ведь не ходишь так быстро… Может, это и не он?

Он ворчал себе под нос, но всё равно продолжал гнаться за тем силуэтом. Внутренний голос твердил: это точно он.

Он свернул за угол. Шаги громко отдавались эхом. И он увидел.

Серый чадор стоял немного поодаль. Будто знал, что он идёт за ним, и ждал. Возможно, он хотел спросить, зачем он гонится.

Но тут он заметил — с опозданием — тень, стоящую прямо у угла. В тот момент было уже поздно. Кулак размером с детскую голову врезался ему под рёбра.

— .....!!

Он даже не успел закричать. Дыхание перехватило.

Из тени вышел бородатый араб с пронзительным взглядом. Он что-то грубо пробормотал — может, спросил: «Кто ты?»

Но порядок был нарушен: сперва стоило спросить, а уж потом бить… Однако Тхэ Ину не дали даже этого.

Сознание начало меркнуть.

И в последние мгновения он увидел — в нескольких шагах — серый чадор. Сквозь вуаль он встретился с ним взглядом. Его глаза расширились.

Кажется он услышал, как он зовёт его по имени.

Но это был последний звук, который он услышал перед тем, как потерять сознание.

* * * * *

Это был тоскливый сон. Или, может быть, печальный сон.

Он стоял совсем один. Вокруг не было ничего. Будто густой туман окутал всё — ничего не было видно. Даже собственные ноги скрывались из виду. Видел он только себя.

Неизвестно, как долго он пробыл в одиночестве. Может, это было мгновение, а может — целая вечность.

Стоял он, словно кукла, безучастный и одинокий, пока в какой-то момент не вспомнил:

Он не всегда был один. Рядом с ним был кто-то. Кто-то, кто был там так естественно, так давно, что он даже не замечал, не помнил.

Он оглянулся. Никого.

Он потерял этого человека, даже не осознав, когда именно.

Кто это был? Куда он ушёл? С каких пор он остался один?

Он задумался.

И как только он осознал, что изначально не был один, его внезапно охватила острая тоска.

Чувство потери приходит не в момент утраты. Оно накрывает, когда ты эту потерю осознаёшь. Между моментом, когда что-то теряешь, и моментом, когда понимаешь это, есть разница. И он понял это только сейчас.

Он не помнил, кто это был, но захотел найти того, кто когда-то был рядом.

И после долгих раздумий он наконец вспомнил ещё одну вещь: у него была зацепка.

Он опустил взгляд на свою руку. На ней была красная нить, которой он раньше не замечал. Она тянулась куда-то далеко-далеко, и её конца не было видно.

«Если пойти туда… если проследовать за нитью…»

Он пошёл.

Идти по нити было легко. Она извивалась, петляла, запутывалась, но всё равно вела его туда, куда нужно.

И вскоре вдали показался силуэт человека.

...сердце забилось чаще. Он ускорил шаг. И наконец подошёл к тому человеку вплотную.

Но тут он остановился.

Нить была оборвана. Прямо у ног того человека. Она явно должна была быть целой, но теперь просто… прерывалась.

«Надо связать её», — подумал он и сделал шаг вперёд.

Но прежде чем он успел приблизиться, кто-то поднял конец нити и обмотал её вокруг своего пальца.

Он замер.

«Э-э…» — растерянно пробормотал он, а тот человек тем временем отступил на шаг назад.

Тот человек, кажется, улыбался. Тёплой, доброй улыбкой. Но в ней была и капля горечи. От этого на душе стало больно.

Шаг назад. Ещё шаг. Медленно, но без колебаний, тот человек развернулся и пошёл прочь.

Теперь его нить будет связана с кем-то другим. И они больше не будут соединены. Хотя раньше… он даже не помнит, с каких пор… они всегда были вместе.

Мысль распустить нить и снова связать её с тем человеком даже не пришла ему в голову. Теперь рядом с ним будет кто-то другой.

Но чувство потери осталось. Тяжёлое, горькое.

* * * * *

Он открыл глаза. Моргнул.

«Странный сон», — подумал он.

Сознание всё ещё было в тумане. Как будто он по-прежнему стоял в той пустоте, в густом тумане, за которым угадывался чей-то силуэт. Кто-то, кого нельзя было достать, как бы ни тянулся.

Но после нескольких морганий сон быстро растворился. Он помнил, что что-то снилось, но что именно — уже нет. Остались лишь тоска, грусть… и какое-то странное решение, о котором он не жалел.

Эти чувства крутились в голове даже после пробуждения.

Внезапно — совсем внезапно, может, это всё ещё было связано со сном (хотя сон уже почти стёрся из памяти, и даже те нежные эмоции стали неуловимы) — Чон Тхэ Ин вспомнил слова, которые когда-то слышал:

«…тогда и мне станет лучше».

Тихий, совсем маленький голос. Когда их произнесли, он улыбался. Не ярко, не радостно — просто спокойно, как будто констатировал факт.

«Это было… ах, когда же… не помню».

Чон Тхэ Ин нахмурился. Это воспоминание было связано с болезнью, значит, из самого детства. Одно из немногих, что у него осталось от тех лет — память о том, что он когда-то болел.Возможно, когда Чон Тхэ Ин был ещё ростом по бедро нынешнему себе, он однажды лежал в горячем бреду. Наверное, это случалось и раньше — мать, хоть и переживала, не выглядела растерянной. Видимо, он болел часто.

Когда Чон Тхэ Ин слёг с температурой, рядом с ним тогда прилёг и Чон Джэ Ин, такой же маленький, как и он.

Мать оттащила его со словами: «Братик болеет, сейчас нельзя быть рядом». Наверное, боялась, что Джэ Ин тоже заразится. Говорили, если Тхэ Ин болел — Джэ Ин непременно заболевал следом.

«Всё равно заболею, даже если врозь... Хочу быть с Тхэ Ином. Одному грустно».Эти слова Джэ Ина он услышал от матери гораздо позже. Она смеялась, вспоминая их детство.

Тогда отец уехал на семейный совет. С роднёй он почти не общался, но в тот раз было что-то важное. Перед отъездом он сказал, что вернётся через три-четыре дня. Мать, оставшаяся ухаживать за Тхэ Ином, велела взять Джэ Ина с собой: «Они слишком легко заражаются друг от друга — лучше разлучить».

Джэ Ин тогда насупился, но отец забрал его. В доме остались только Тхэ Ин и мать.

Хотя Джэ Ин всегда заболевал следом за Тхэ Ином, сам он почти никогда не болел первым — был «крепким» ребёнком.

Но той ночью отец вернулся раньше срока — в середине ночи, с потерявшим сознание от жара Джэ Ином на руках.

В итоге они лежали рядом, под разными одеялами.

«Может, они и правда связаны?» — шептала мать, то ли беспокоясь, то ли удивляясь.

Но у него почти не осталось воспоминаний о том времени.

Лишь смутно он помнил: жар, неподвижное тело, неестественно чёткое зрение — и Джэ Ин рядом.

Очнувшись после того, как температура спала, он увидел:

«.…тогда и мне станет лучше».

Сказав это, Джэ Ин закрыл глаза.

Помнится, Тхэ Ин, сам ещё слабый, высунул руку из-под одеяла и провёл ладонью по его горячему лбу.

* * *

— ...как же это несправедливо, — пробормотал Чон Тхэ Ин.

В детстве, стоило ему заболеть — Джэ Ин неизменно следовал за ним. Но если Джэ Ин болел первым, Тхэ Ин почти никогда не заражался.

«Наверное, потому что вы близнецы», — смеялась мать.

Тогда он просто кивал. Но теперь думал: «Как же это несправедливо».

Болеть одному, когда брат рядом здоров — и неизменно заражаться, когда тот заболевал.

Чон Тхэ Ин зевнул, потирая слипающиеся глаза.

Странно. Солнце не светит в лицо. Обычно с утра лучи били прямо в окно, а сегодня...

Он наконец открыл глаза.

«...где это я?»

Потолок был неестественно высоким — будто проваливался в другой этаж.

Чон Тхэ Ин резко сел, ошеломлённо озираясь.

Незнакомая комната. Широкая из-за высоты потолка. Роскошный балдахин над кроватью, где он сидел.

Он почесал голову, затем медленно спустился. Гладкие деревянные полы приятно холодили ступни. Через несколько шагов ноги утонули в мягком ковре.

Комната оказалась не такой большой: кровать, несколько растений в горшках, немного свободного пространства.

Заметив полуоткрытую дверь, Чон Тхэ Ин вышел.

Снаружи была...

Не то чтобы «улица».

Он оказался во внутреннем дворе квадратного здания. Четыре галереи образовывали прямоугольник. Из спальни можно было сразу выйти на выложенную ровным камнем площадку.

Когда Чон Тхэ Ин сделал шаг — с неба хлынул ослепительный солнечный свет.

Под ногами ощущался тёплый каменный пол, нагретый солнцем до приятной температуры.

По всем сторонам внутреннего двора, в центре каждой галереи, находились по одной величественной двери.

Этот замкнутый двор был примерно размером с три-четыре обычные лекционные аудитории.

В центре — квадратный водоём, достаточный по размеру, чтобы вместить с десяток человек. Камни, из которых он был выложен, были ровно отёсаны, а внутри плескалась прозрачная вода.

— …это что, храм какой-то? — пробормотал Чон Тхэ Ин, вздохнув.

Он сделал шаг, потом ещё один, как будто ступал по полу какого-нибудь тихого мусульманского храма, направляясь к водоёму.

На краю его сидел человек, задумчиво разглядывая маленькую коробочку в руках. На вид — самый обыкновенный, таких полно где угодно.

Он возился с игрушечной коробкой-сюрпризом и был явно погружён в свои мысли.

Чон Тхэ Ин сразу направился к нему. Тот, вероятно, заметил, как он приближается, но головы так и не поднял — молча продолжал вертеть коробку в руках, думая о чём-то своём.

Чон Тхэ Ин остановился всего в нескольких шагах от него и молча посмотрел сверху вниз.

— Если это всё равно какая-нибудь стандартная взводная система для коробки-сюрприза, в чём тогда особенность? — вдруг спросил он.

Тот, не отрывая взгляда от коробки, тихо пробормотал:

— Хм… не то чтобы она особенная, просто… в ней двенадцать пружин. Эта деревянная планка на конце играет роль боёк. После того как ты запускаешь механизм, она сначала убирается внутрь, а потом с небольшой задержкой снова выбрасывается. При втором запуске уже пружина срабатывает как боёк. Забавно, не правда ли?

Он спокойно объяснял и в то же время закрыл коробочку, после чего протянул её Чон Тхэ Ину со словами:

— Хочешь посмотреть?

Чон Тхэ Ин рассмеялся. Несколько мгновений он просто беззвучно смеялся, затем принял коробку и с лёгким «ну что ж» опустился рядом.

Хотя Чон Тхэ Ин и понимал: даже если он откроет её и заглянет внутрь, вряд ли поймёт, как она устроена.

Нет, с простой игрушкой вроде этой, возможно, он бы справился, но всё, что тот обычно давал ему в руки — Чон Тхэ Ин практически никогда не мог понять по-настоящему.

Он повертел коробку, потом взглянул на него:

— А где мы вообще находимся?

— Хм… сам точно не знаю.

Он уже собирался вздохнуть: почему он-то должен объяснять, что это территория Танзании?

Но вместо этого Чон Тхэ Ин просто сказал:

— Может быть… Танзания?

Как он и ожидал — наполовину с сомнением, наполовину с уверенностью — тот после короткой паузы ответил:

— Африка, значит… не знал.

Чон Тхэ Ин почесал затылок, скривившись: ничего особенного он, конечно, не ждал… но и это оказалось чересчур обыденно. Хотя, впрочем, и это он мог предсказать.

Словно они расстались всего этим утром и теперь снова встретились, он небрежно глянул в небо.

Он задумчиво моргнул пару раз, а затем буднично пробормотал:

— Если это исламский культурный регион в южном полушарии, то где бы это могло быть... Тогда, Занзибар... нет, Серенгети?

— Мм. Серенгети, — ответил Чон Тхэ Ин.

Он даже не удивился, услышав, как тот сразу назвал название этого отдалённого острова, лишь выслушав пару слов, — хотя сам Чон Тхэ Ин до этой минуты и не знал, что такое место существует. Просто почувствовал, как реально — вот он, рядом. Тот самый человек.

Человеку, который был в заточении настолько долго, что даже не знал, где находится, Чон Тхэ Ин усмехнулся:

— Ну так конечно, если прячешься в такой глуши — связи нет. Но я думал, хоть на день рождения ты напишешь.

— А... я пытался найти хоть какое-то средство связи, но всё оказалось убрано. Пока думал, как быть, вспомнил о другом... и в итоге забыл.

Он сказал это с обычным для себя лицом. Но даже на этом почти не выражающем эмоций лице Чон Тхэ Ин уловил лёгкое чувство вины — и просто улыбнулся.

— На днях ты мне приснился. Я подумал, что пора уже связаться как-нибудь. И вот, удача.

— …да. Вот мы и встретились.

Чон Тхэ Ин горько усмехнулся.

Он совсем не изменился. Конечно, за несколько месяцев сложно было бы измениться, но всё же — он был точь-в-точь таким, каким он его и помнил. И внезапно на сердце стало так светло и хорошо.

Под этим ярко-синим небом, в этом уединённом и спокойном месте, он наконец встретил того, кого так хотел увидеть.

Чон Тхэ Ин с удовольствием вздохнул и просто лёг на спину. Протянув руку, он почувствовал, как прохладная вода из пруда слегка задела его пальцы.

Смотря вверх на лицо, склонившееся над ним, он улыбнулся и сказал:

— Сильно опоздал, но… с днём рождения, хён.

И тот улыбнулся в ответ. Спокойная, добрая улыбка расцвела на его лице — это без сомнения была улыбка Чон Джэ Ина.

Старший брат Чон Тхэ Ина, которого он не видел уже много месяцев, кивнул:

— И тебя. С днём рождения, Тхэ Ин.

Конец 18 главы.

Скрытая глава: Глазами Гейбла

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Литературный редакт главы в процессе (читайте всю серию у Bestiya)

* * * * *

Гейбл пришел к Илаю, но в комнате его не было.

Он оглядел пустую комнату, прежде чем вернуться в коридор. Возможно, он в комнате слева, это комната сопровождающего его молодого человека.

Подойдя к ней, он услышал звуки, доносившиеся из-за двери. Казалось, они разговаривали или спорили, но он не мог этого четко расслышать из-за толстой и тяжелой двери, разделяющей их. Но в этой комнате определенно был не один человек.

Гейбл, не колеблясь, пошел и постучал в дверь. В конце концов, человек, которого искал Гейбл, должно быть, почувствовал его присутствие с того момента, как он сделал первый шаг по лестнице, ведущей на второй этаж.

— Прошу прощения.

Гейбл постучал в дверь, затем коротко извинился, подождал секунду или две и надавил на дверную ручку. Хоть он и не получил ответа, его это не особо волновало. Человек за этой дверью не был тем, кто мог бы отвечать на такие ненужные вопросы.

Дверь открылась.

Гейбл сделал шаг внутрь и остановился.

Как он и думал, в комнате было два человека. Как и ожидалось, это была комната молодого человека. До этого момента все было так, как он ожидал, но возникла ситуация, о которой он не подумал.

— …..

Никто ничего не сказал. Гейбл, этот мужчина и молодой человек ничего не сказали. Молодой человек даже не пошевелился. Он сидел спиной к Гейблу, напряженный и неподвижный.

Время оказалось совсем неподходящим.

Гейблу было немного жаль молодого человека, а не другого мужчину.

Мальчик спрятал лицо между ног мужчины, сидящего на кровати. Судя по бледным рукам, которые сжимали и давили на голову молодого человека (а Гейбл хорошо знал, насколько сильными и мощными были эти гладкие, красивые руки) они, казалось, вынуждали молодого человека опускаться вниз.

В тот момент, когда он вошел, бедный молодой человек, казалось, застыл, почувствовав присутствие Гейбла с головкой мужского пениса, все еще во рту.

Гейбл молчал, наблюдая эту сцену.

Мужчина, сидевший напротив Гейбла, сжал голову молодого человека одной рукой и заговорил:

— Это срочно?

— Это не срочно, поэтому я подожду внизу. Когда закончишь, спускайся.

Он слегка махнул рукой, давая понять, что знает. Гейбл повернулся спиной к мужчине, затем тихо закрыл дверь и ушел. Так же, как и поднялся, он осторожно спускался по лестнице. Дело было не очень срочным. Прошли слухи, что скоро сменится посол Саудовской Аравии в США. Прошло уже какое-то время с тех пор, как об этом было объявлено, и сейчас это не была срочная новость.

Сидя на скамейке в коридоре внизу, Гейбл взял газету из стопки на столе. Открыв газету, он цокнул языком.

Он снял с себя одежду. Эти многозначительно прищуренные глаза тоже были окрашены в более яркий цвет, чем обычно. Поэтому невозможно было, чтобы все закончилось такими пустыми словами. После эякуляции один или два раза в рот молодого человека, весьма вероятно, что он толкнет его вниз и продолжит. Хм, Гейбл собирался глубоко вздохнуть, когда мимо прошла хозяйка, наклонив голову и спросив, беспокоит ли его что-нибудь.

Гейблс покачал головой:

— Нет, просто сегодня мне, возможно, придется снова убирать труп.

— О, Боже мой! Ни за что. Пожалуйста, не делайте ничего, что могло бы привести сюда полицию.

Хозяйка, наверное, подумала, что он шутит, девушка засмеялась и исчезла из комнаты. Но Гейбл не шутил.

Гейбл сталкивался с подобными ситуациями в прошлом довольно много раз. Прежде чем свободно начать работать, он работал с Джеймсом под руководством Кайла в компании T&R. Строго говоря, Джеймс управлял компанией своего ленивого босса, а Гейбл занимался личными делами босса.

Проблемы, с которыми сталкивается Кайл, невозможно пересчитать по пальцам, но самые большие проблемы, с которыми он сталкивался, исходили от его семьи. И это всегда был его младший брат. Его биологический младший брат.

Этот младший брат, тот самый мужчина со второго этажа, был проблемой еще до того, как стал взрослым.

Когда ему было три или четыре года, Кайл задумался: «Интересно, не дал ли я своему младшему брату неправильное имя. Думаю, было бы лучше сменить его имя на Дамиан.

[Дамиан: Укротитель - любит контролировать вещи, которые ему принадлежат. А еще сатанюга. Тоже подходит Илаю]

Кайл уже достиг совершеннолетия и при этом имел значительную разницу в возрасте со своим младшим братом. Говорили, что, хотя он многообещающий и одаренный ребенок, его прекрасные волосы, возможно, придется сбрить, чтобы проверить, не растут ли на его голове дьявольские рога.

Незнакомцы воспринимали это как шутку, но Гейбл знал, что это правда. Конечно, большинство людей, знающих этого младшего брата, понимали, что он за человек.

Первоначально тем, кто разбирался с большей частью проблем, которые устраивал младший брат, был Джеймс. Затем, несколько лет назад, когда Джеймсу пришлось пойти на психологическую консультацию и он нашел способы уйти в отставку из-за огромного объема работы, Гейбл взял на себя часть работы Джеймса. И вещи, связанные с его младшим братом Кайлом, также являлись частью этого.

Есть вещи, которые он до сих пор очень ясно помнит.

Однажды ему пришлось убирать тело.

Гейбл тихо унес тело, но никогда не думал, что ему придется делать что-то подобное в этой жизни. Гейбл посмотрел на того мальчишку, размышляя, защищался ли он сам или слишком оборонялся, и что стало причиной этого.

Гейбл увидел, как он просто стоял неподвижно и смотрел на кровь на своих руках. На тот момент он был еще недостаточно взрослым и еще мог считаться молодым человеком. Он еще даже не достиг совершеннолетия, но Гейбл вдруг подумал, что может быть это не первое и не единственное его убийство.

— Удивлен, да?

Когда он спросил его, Гейбл также вспомнил, как сам впервые убил человека. Конечно, он убивал не потому, что хотел. В молодости он некоторое время работал в Министерстве обороны, и у него не было другого выбора, кроме как случайно убить в целях самообороны. Однако воспоминания о горячем запахе крови в то время были чем-то, что он, вероятно, никогда не забудет, пока не умрет. Возможно, этот человек определенно убил бы Гейбла, если бы он не убил его первым, поскольку причиной этого был его противник, ему не нужно было из-за этого чувствовать вину или раскаяние. Тогда это был первый раз, когда Гейбл кого-то убил.

Глядя на ужасающий окровавленный труп перед его глазами, Гейбл не собирался говорить ему что-нибудь успокаивающее. Но, увидев, что он стоит и смотрит на свои окровавленные руки, он неосознанно заговорил:

— Ты удивлен, да?

Запах крови, ощущение теплой крови, которое обычно можно представить только в уме, теперь ясны и ярки прямо перед вашими глазами с неподвижным трупом.

Был ли он удивлен?

Но вскоре Гейбл получил ответ, о котором он смутно догадывался:

— Хм?

Гейбл посмотрел в глаза смотрящему на него парня, а затем сразу понял, что задал бессмысленный вопрос.

— Удивлен…? У тебя есть мокрое полотенце? Мне следует вытереть их, пока кровь не высохла и не затвердела, а то ее станет трудно оттереть.

Гейбл тихо указал на ближайшую ванную. А затем продолжить свою работу.

Это не был его первый раз. Без ведома Гейбла, Джеймса и остальных, он вполне привык убивать людей. И в его глазах не было никакой вины.

— Тц, может, в следующий раз мне стоит надеть перчатки, - пробормотал он из ванной.

Это верно. Он такой человек. Тот, у кого нет эмоций, которые должны быть у любого нормального человека.

— …..

Бесконечные мысли в голове не мешали ему нормально читать все вечерние новости в газете, продолжая думать. Сегодня в мире бардак.

Гейбл взглянул на второй этаж. Звуки оттуда больше не доносились.

Он встал, пошел на кухню, взял из корзины фрукты и вытер их о штаны. Гейбл откусил кусочек, посмотрел на небольшую площадь за окном и вернулся в вестибюль. На обратном пути он получил электронное письмо. Гейбл медленно пошел в вестибюль, просматривая, есть ли что-нибудь, на что он мог бы немедленно ответить. А потом он увидел, как он спустился со второго этажа и теперь сидел на диване.

Он листал газету на столе, одетый в одни штаны и выглядел, как всегда, немного неопрятно, как будто с гордостью хвастался тем, что только что сделал это. Очевидные следы борьбы на его руке выглядели так, будто ее только что сильно сжала чья-то рука.

Гейбл повернулся и пошел на второй этаж, когда увидел человека, который даже не взглянул на него, а просто взглянул на газету, хотя знал, что он пришел.

Пришло время убрать тело.

На самом деле он умер быстрее, чем ожидал Гейбл. Он думал, что на это у него уйдет гораздо больше времени, и это было удивительно. Может быть, после нескольких лет что они не виделись он перестал контролировать свои силы? Или его сексуальная ориентация изменилась?

Если это было раньше, то его не волновало, разорвано ли тело его партнера или он находится без сознания, ему было все равно, и он просто быстро удовлетворял свои желания и спокойно уходил.

Обычно дела обстояли так.

Несколько лет назад, вскоре после того, как Гейбл взял на себя решение связанных с ним вопросов, этот человек наконец достиг совершеннолетия, он уже не был ребенком и также был способен решать дела самостоятельно.Что он и делал, не нуждаясь в помощи других. В то время Гейбл был вынужден покинуть Германию, чтобы отправиться в командировку за границу. Отношения между ними так и закончились, но до тех пор Гейблу все равно приходилось регулярно убирать тела, погибшие от его рук.

Конечно, не все из них были трупами.

Он спал и с мужчинами и с женщинами. В зависимости от ситуации, но не ограниченной временем или обстоятельствами, могли пройти часы, прежде чем он встанет с постели. Закончив, он сразу уходил в ванную, а Гейбл заботился о бедных жертвах, пока он был в душе.

Обычно его основной задачей было доставить человека, находящегося без сознания, в больницу, часто с окровавленными ногами или лицом, полным слез, соплей или других телесных жидкостей. Если субъектом был мужчина, бывали ситуации, когда невозможно было не обратиться в больницу из-за разрыва внутренних органов или серьезного выпадения прямой кишки.

Даже Гейбл нахмурился, однажды случайно увидев орган этого человека. Есть много людей, которые очаровывались им. Но когда он снимал одежду, то человек обычно сразу бледнел, кричал и плакал, требуя вернуться обратно. Позже, приходя в сознание в больнице, некоторые из них заявляли, что подадут в суд.

Независимо от того, говорили ли они «нет», плакали, умоляли или гневно протестовали, этот человек врывался в них и игнорировал эти мольбы. Кровь из их разорванных тел текла по бедрам, пропитывая даже одеяло, но ему было все равно, пока он не был удовлетворен. Закончив, он чувствовал себя отдохнувшим и уходил в ванную один.

Гейбл знал об этом все, потому что именно он отвозил их в больницу после того, как они теряли сознание.

Хотя на месте происшествия не было трупов, только люди без сознания, Гейбл, видя их, тоже хотел упасть в обморок.

Гейбл вздохнул и начал подниматься на второй этаж. Хоть он и не видел его много лет, он все еще оставался прежним. Но молодой человек, которого он привел с собой, возможно, уже ужасный окровавленный труп на втором этаже, был также человеком, про которого ему говорил Кайл.

«Он прилетит с Илаем, он хороший парень, а также младший брат Чон Джэ Ина. Пожалуйста, помоги ему и позаботься о нем».

Однако, прежде чем он смог помочь и позаботиться о нем, он умер. В первый же день как они прибыли сюда.

Также возможно, что он на самом деле не мертв. Гейбл цокнул языком: это был молодой человек, о котором у него сложилось хорошее впечатление, и Гейбл тоже питал к нему хорошие чувства. Где его поймал этот бесчеловечный парень? Гейбл поднимался на второй этаж, надеясь, что медицинские учреждения на острове справятся с этим, и что это не будет настолько серьезно, чтобы отправляться в море и лечить серьезную болезнь на материке. Однако, поднявшись на несколько ступенек, он услышал позади себя голос.

— Куда ты идешь, Гейбл?

Гейбл повернулся, чтобы посмотреть на голос, который только что позвал его. Он все еще держал газету в руке и говорил глухим голосом.

Гейбл поднял бровь:

— Эм... Я собираюсь пойти убрать...

Когда Гейбл ответил, что пойдет разобраться с телом наверх, он понизил голос:

— Не ходи.

Гейбл уставился на мужчину. Он все еще листал газету, его лицо ничего не выражало, как будто ничего не произошло.

Гейбл снова спустился вниз и сел напротив него.

Похоже, он сделал какую-то глупость. Если бы это было раньше, он бы быстро узнал эту атмосферу.

Было видно, что настроение у него сейчас очень плохое. Хотя он все еще листал газету с равнодушным выражением лица и спокойными движениями рук, говорил равнодушным голосом, он все еще чувствовал его редкую необычную сдерживаемую ярость. Если бы он допустил хоть малейшую ошибку, то мог бы увидеть «настоящий труп».

Гейбл посмотрел на него озадаченным взглядом. Он не мог понять, почему его настроение было таким плохим.

Вспоминая сцену на втором этаже, он понял, что он уже тогда был в плохом настроении, так как столкнулся с этой неожиданной сценой. Он до сих пор помнит его холодный голос, когда он спросил его: «Это срочно?» По его предположению, у него, должно быть, произошла какая-то ссора с этим молодым человеком.

Но тут возник другой вопрос.

Судя по тому, что Гейбл знал об этом человеке, он не был тем, кто стал бы поступать так с кем-то, кто ему не нравился. Если бы он ему действительно не нравился, возможно, сейчас от этого парня остался бы только труп. Потому что с человеком, который ему не нравился, он никогда не поступал по человечески.

Этот парень звал его по имени.

Когда он встретил его в аэропорту и впервые увидел молодого человека, он хоть и не показал этого, но удивился, когда молодой человек назвал его по имени. И он ему ответил с равнодушным выражением лица. До сих пор он никогда не видел, чтобы кто-нибудь называл этого человека по имени, кроме его семьи.

Гейбл был чрезвычайно удивлен, как у этого человека мог быть такой друг, и был еще более удивлен, узнав, что он все еще дружит с ним, хотя он и был младшим братом Чон Джэ Ина. (Хотя от Кайла он ничего подобного не слышал).

И сейчас. Эта ситуация также его совершенно удивила.

Неужели он так заботится о нем потому, что он младший брат Чон Джэ Ина? Конечно, это невозможно, потому что этот мужчина не из тех людей, которые будут заботиться о ком-либо по таким причинам.

— Гейбл…

Внезапно он заговорил, не отрывая глаз от газеты. Гейбл молча ждал его следующих слов. Он взглянул на Гейбла, его глаза были холодны, как ледяное лезвие:

— Никогда не входи без моего согласия, когда я с ним.

— …..

— Это еще не все. Забудь то, что ты видел раньше.

— ...я знаю.

Эти слова также удивили его. Возможно, это произошло потому, что этот человек изменился за эти годы без ведома Гейбла.

— Хорошо. Что ты хотел обсудить? Неужели нечего обсуждать?

— Ах. Босс связался со мной. И похоже, что арабский посол в США скоро сменится. Возможно, UNHRDO также скоро получит новости.

— Эм. Кто его сменит?

— Семья Хазардов, вероятно, самая могущественная, так что это может быть один из двух других принцев.

— Тогда Муста…

Сказал он, сложив газету, а затем внезапно снова замолчал. Гейбл слегка наклонил голову, ожидая, когда он закончит свою мысль. Кажется, он отвлекся на что-то связанное с работой…

Гейбл терпеливо ждал.

Но слова, которые он сказал дальше, заставили его испытать удивление, а затем потрясение.

— Возможно, это потребует более длительного обсуждения. Вернемся в комнату и продолжим… но до этого...

Гейбл встал, последовал за мужчиной, только что отложившим газету, и тоже встал с дивана. Он уже собирался уйти, как вдруг остановился и, закончив говорить, молча нахмурился. Гейбл поднял брови и наблюдал за выражением его лица, делая вид, что ничего не замечает.

— ...хозяйка этого места, пожалуйста, скажите ей, чтобы она сначала приготовила для него еду. Потому что он сказал, что очень голоден.

Гейбл на мгновение замолчал перед его неожиданными словами. После минуты молчания Гейбл ответил:

— Я понял.

Затем он сказал ему сначала пойти в свою комнату, а сам пошел на кухню и сказал об этом хозяйке. Он был здесь уже давно, хозяйка тоже была очень близка с Гейблом, девушка с яркой улыбкой ответила: «Хорошо» и поднялась на второй этаж.

* * * * *

Гейбл наклонил голову, достал из холодильника несколько банок пива и вернулся в свою комнату.

Это правда, что за свою короткую жизнь он был свидетелем самых разных вещей. Работа, которую нужно быстро обсудить, займет менее чем 5 минут.

Если честно, ничего особенного. Он и Гейбл говорили о многих событиях, происходящих в мире, о планах Кайла, а также о событиях, которые они могли предсказать.

Деловые дискуссии с этим человеком всегда ненадолго. Если не было необходимости выносить какие-либо суждения или решения, он обычно просто слушал и обдумывал информацию, сообщаемую Гейблом. Когда ему нужно принять решение, он не думает слишком долго, а просто проверяет несколько вещей, а затем немедленно принимает решение.

В этом отношении они с Кайлом похожи. По крайней мере, по деловым вопросам Гейбл никогда не чувствовал себя некомфортно, разговаривая с ними.

— ...это все, что нужно было обсудить сегодня.

— Эм…

Когда Гейбл закончил говорить, он ответил коротко.

Гейбл посидел там некоторое время, ожидая, пока он встанет и выйдет из комнаты, потому что вся работа была обсуждена. Но мужчина, сидевший на длинном диване, положив одну ногу на стул, казалось, все еще был погружен в свои мысли.

Ток, ток, ток…

Пальцы, постукивающие по его колену, не собирались останавливать его ход мыслей. Весь разговор он продолжал в том же духе... Очевидно, он слышал все, что ему говорил Гейбл. Даже время от времени задавал вопросы, а также отвечал на его вопросы. Если были какие-то подозрительные детали, он начинал в них копаться и выяснять подробности. Так что он не просто небрежно кивал, даже не слушая.

Но было видно, что его ответы были очень сухими. Как будто одно полушарие мозга слушало Гейбла, а другое было занято другими мыслями. Гейбл не мог понять, о чем он думает, но мог догадаться, что так расстроило этого человека.

Гейбл сел перед ним, открыв банку пива, которую он ранее взял с кухни. Затем, попивая пиво, он пролистал книгу, которую только начал читать накануне вечером. Он не знал, что его беспокоило, но если его что-то беспокоило, не лучше ли было бы вернуться в свою комнату и подумать об этом? Гейбл не хотел разговаривать с человеком, который был в таком плохом настроении.

Мужчина был глубоко задумавшимся, но не рассеянным. Он взял банку пива, открыл крышку и выпил ее, как воду.

Внезапно он пробормотал:

— Султайсра. Ему оно понравится.

Гейбл на мгновение оторвался от книги и посмотрел на него. Мужчина, казалось, просто болтал сам с собой, и Гейблу не пришлось отвечать. Он еще раз посмотрел на свою книгу.

Допив пиво, он вернется в свою комнату?

Но этот человек по прежнему не уходил. Он продолжал молча допивать остальные банки пива. Он непрерывно глотал один глоток за другим, как питьевую воду, поэтому принесенное им пиво быстро оставило у него только пустые оболочки. Гейбл принес четыре банки по 1000 мл, он уже выпил три, когда Гейбл выпил только одну банку, пока листал книгу.

Когда он допил последнюю банку и положил оболочку на стол, Гейбл перевернул последнюю страницу книги. Он посмотрел на пустую банку и сказал.

— Хочешь, чтобы я принес еще?

Он не ответил. Гейбл воспринял это как ответ, что ему хочется большего, поэтому встал и пошел на кухню. Хозяйка мыла посуду. Она была рада видеть Гейбла.

— Юрий, поужинаем?

— Эм. Позже. Гости уже поели?

— Если мне нужно говорить о других гостях, то это только о Тэе. Он только что доел десерт и поднялся. Должно быть, он очень устал, поэтому чуть не заснул во время еды. Наверное, он уже спит.

— Хорошо. Я поужинаю позже. Сначала принесу пиво.

Гейбл поцеловал ее в щеку и вернулся с еще тремя или четырьмя банками пива.

Этот человек все еще сидел и задумчиво думал о чем-то, как и тогда, когда Гейбл ушел. Но выражение его лица было немного более неловким, чем раньше. Гейбл глубоко вздохнул и поставил перед собой пивные банки.

— Тэй закончил ужинать и ушел в свою комнату. Анна сказала, что он сейчас спит.

— Спит?

Внезапно между его бровями появилась очень глубокая морщина:

— Спит? Спит сейчас?!

— ...ах, я не знаю. Она сказала, что он чуть уснул во время еды, так что, возможно, он сейчас спит, - спокойно сказал Гейбл, но его глаза яростно сверкали.

Однако Гейбл повел себя импульсивно, поэтому успокоился и просто сделал глоток пива.

— Он плакал, поэтому и заснул…

Ток, ток, ток…

Палец, постукивающий по его колену, казалось, делал это с немного большей силой. Даже его голос был нежным, и более глубоким, чем обычно.

Гейбл поднял брови и молча допил пиво. Плакал? Он не мог понять его слов, которые только что услышал.

— Позволь мне сказать тебе, он на самом деле не ненавидит это... Даже если сначала он говорит, что его это раздражает… но в конце концов он сдается и принимает это.

Гейбл слегка поджал губы.

— Так что, даже если он и плакал, на самом деле он не плакал. Верно?

— ...хм. Я не знаю предыстории этой истории, так что…

Гейбл действительно не понимал. Потому что то, что говорил этот человек, казалось словами, которые он никогда не думал, что услышит из его уст. Что, черт возьми, он вообще пытается сказать? Если бы это был кто-то другой, у него не было бы никаких вопросов, но поскольку говорил именно он, казалось, что он никак не может его правильно понять.

— На самом деле он не так уж меня ненавидит… это очевидно.

Пробормотал он себе под нос и снова проглотил банку пива, как будто это была вода. Он был потерян в своих мыслях.

Гейбл какое-то время смотрел на него, а затем медленно спросил:

— Если он действительно не ненавидит тебя, есть ли что-то еще, что тебя беспокоит?

Когда Гейбл спросил, не понимая контекста, Илай промолчал. Внезапно выражение его лица стало немного странным. Но затем он недовольно нахмурился, на мгновение задумался, а затем слегка наклонил голову.

— Нет.

Гейбл кивнул и закрыл рот.

Ему не нужно больше ничего говорить. Вывод уже сделан. Этот человек, ответив таким образом, задумчиво покачал головой. Гейбл пересчитал банки пива, которые он выпил. Он был не из тех, кто напивается всего несколькими банками пива по 1000 мл.

Сегодня он стал свидетелем самых странных вещей за всю свою жизнь.

Когда он обнаружил, что на самом деле пьян, Гейбл вдруг задумался, не напился ли он до такой степени, что ему все это приснилось. Да, это может иметь больше смысла.

Гейбл раздумывал, не стоит ли ему выйти в сад подышать свежим воздухом, когда мужчина встал. Казалось, он собирался вернуться в свою комнату.

Когда солнце припекало и наступала темнота, хозяйка тут же включала свет, чтобы осветить сад. Это не была яркая лампа, но она использовалась, чтобы приветствовать неожиданных гостей посреди ночи или тех, кто хотел прогуляться по саду.

Благодаря этому Гейбл, родившийся с глазами, которые не могли ясно видеть ночью, мог с комфортом гулять по саду, даже когда была полночь, не обращая внимания на то, что было у него под ногами. Иногда он даже прыгал в бассейн, если хотел. Но сегодня у него не было настроения купаться, поэтому он медленно прошел под фруктовыми деревьями в саду и глубоко вздохнул.

С завтрашнего дня он будет более занят, чем сейчас. Конечно, до этого момента ему было очень трудно собрать даже малейшую информацию. Из страны в страну, от Индии до Ближнего Востока он без колебаний путешествовал за тысячи миль, чтобы собрать хоть малейшую информацию. Итак, он наконец обнаружил, что человек, которого он искал, был здесь.

Начиная с завтрашнего дня им придется очень постараться, чтобы найти этого человека.

— Не ты найдешь Чон Джэ Ина, а его младший брат, - сказал ему тогда Кайл.

И это был тот молодой человек. Когда он спросил, почему, то Кайл слабо улыбнулся и сказал, что нет никакого объяснения. Но это будет именно тот молодой человек, потому что он Гиль Сан Чхон для Чон Джэ Ина.

Гейбл решил поверить Кайлу, оглядываясь на многолетний опыт рядом с ним.

Прогуливаясь по саду в прохладном ночном воздухе, он вдруг взглянул на второй этаж. До этого Биби, застенчивая чернокожая девушка, которая жила в маленьком домике менее чем в пяти минутах ходьбы отсюда и помогала Анне по хозяйству, нерешительно спросила Гейбла, очень стесняясь: «Кто живет в комнате наверху?» Биби собирала фрукты в саду, и их взгляды встретились. Гейбл мягко улыбнулся.

Поскольку это была последняя комната на втором этаже, Гейбл одновременно подумал о мужчине и молодом человеке, которые вместе пользовались этой комнатой, и о том, кто был последним пользователем. Подумав немного, Гейбл тут же назвал имя парня.

Биби несколько раз прошептала ему вслед с неловким произношением: «Тэй, Тэй».

Гейбл понял застенчивое выражение лица Биби, когда она вспомнила о молодом человеке. Кажется, он из тех, кто легко завоевывает благосклонность тех, с кем вступает в контакт. Гейбл посмотрел наверх стоя у забора, рядом с манговым деревом, плоды которого собирала Биби. Действительно, с этой позиции хорошо видно, что происходит внутри последней комнаты второго этажа.

Гейбл небрежно посмотрел на комнату и наклонил голову. Свет все еще горел. Анна сказала, что он спит, но, похоже, это было не так.

Однако, когда он подумал об этом, он быстро наклонил голову в сторону. В комнате в конце второго этажа у окна маячила тень человека. Он прислонился к окну и тихо смотрел на кровать. Это был мужчина, который только что пил пиво как воду в комнате Гейбла.

— …..

Гейбл протер глаза и снова поднял глаза. Он все еще стоял там.

Он не был тем, кто не осознавал бы, что за ним так явно наблюдает пара глаз, независимо от того, как далеко этот человек находился. Но его это не волновало, и он просто молча смотрел на кровать.

Что там такого такого стоило увидеть, что ему приходилось пристально смотреть такими нежными глазами? Разве там не спит молодой человек?

Гейбл прислонился к забору, скрестив руки и приготовился медленно наблюдать. Он хотел знать, сколько времени понадобится этому человеку, чтобы сделать такую непостижимую вещь.

Мужчина, как и Гейбл, тоже скрестил руки на груди. Он слегка прислонился головой к окну, глядя на кровать, не отводя взгляда, как будто его глаза хотели прилипнуть к этому человеку. Затем вдруг он слегка отодвинулся от окна. Не понимая, что он видит, тот, кто до сих пор сохранял невыразительное лицо, вдруг улыбнулся. Он протянул руку и на мгновение как будто прикоснулся к лежащему на кровати человеку, но тут же обратно прислонился спиной к окну и скрестил руки на груди.

Гейбл был обескуражен. Ничего плохого он не сделал, поэтому у него не было причин продолжать наблюдение. Гейбл посмотрел на часы. Ночь была поздняя. Пора вернуться и поспать.

Гейбл отошел от забора и снова посмотрел на второй этаж. Он все еще неподвижно стоял там.

«Но он ведь не будет спать в этой комнате», - шутливо подумал Гейбл. Он был не из тех, кто будет спать с кем-то в одной постели.

Гейбл вздохнул, а затем потер затылок. Он посмотрел себе под ноги, на этот раз настала его очередь погрузиться в размышления. Но такое размышление длилось недолго. Гейбл покачал головой и пожал плечами.

В мире есть много вещей, которые человек не может понять.

Гейбл еще некоторое время смотрел, а затем, наконец, вздохнул и решил перестать думать о тех вещах, которые он не мог понять.

Он шел медленно, заложив руки за спину, и снова задумался.

Он не понимает... но это нормально.

Он никогда не вмешивается в чужие дела и мало разговаривает. В любом случае для него это хорошо, потому что отныне ему, вероятно, больше не придется возиться с трупами.

КОНЕЦ 5 ТОМА.

[Продолжение в 6 томе]

Место, близкое к раю

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Присоединяйтесь к BESTIYA, где вас ждёт полная серия новеллы с дополнениями и остальные истории, а также манхвы, арты, аудиодрамы по вселенной страсти.

* * * * *

— Нынешним министром иностранных дел Саудовской Аравии является принц Бандар Аль Фахд. Он очень мудрый человек, но с рождения его здоровье было очень слабым. Поэтому с тех пор принц Рашид и принц Али боролись за это место. Принц Аль Фейсал - сын Али. У Аль Фейсала был сводный брат, но он предпочел отказаться от борьбы за власть и начал заниматься бизнесом…

Такие вещи происходят повсюду.

Там, где есть власть, там шевелятся «черви». По мере того, как число людей, претендующих на эту должность, увеличивается, игра становится все более грязной и сложной.

В глазах других «личинки» часто являются скорее внутренними, чем внешними. Наверное, каждый знает, что за кричащей внешностью всегда скрывается нечто вонючее и гнилое внутри.

— Ой, сегодня совсем нет ветра, - ворчал Чон Тхэ Ин, жуя чернослив.

Мягкие сухофрукты очень сладкие, особенно в такие жаркие дни.

— Если вы хотите играть в эти грязные игры, то что я могу сделать? Я лишь надеюсь, что вы не станете вовлекать в это тех, кто этого не хочет, - продолжал ворчать Чон Тхэ Ин.

Но на его ропот никто не ответил. Прямо перед ним кто-то сидел, но он, похоже, не обращал внимания на то, что он говорил, потому что был занят перелистыванием страниц книги. Но даже если бы Чон Тхэ Ин сказал что-то важное, он бы все равно бы продолжал это делать. Хотя и выглядел так, как будто он все это время слушал очень внимательно.

Девушка в белой чадре прошла по коридору, чтобы сменить воду в вазе, которую держала в руках. Даже если бы Чон Тхэ Ин мог общаться с этой девушкой, он, вероятно, не смог бы разговаривать с ней небрежно. Потому что пространство внутри этого здания принадлежало арабской территории Танзании, а не Серенгети.

Он вспомнил, что раньше рассказывал один его друг. Однажды ему пришлось по работе уехать в Иран, и там он случайно заблудился. Он заговорил с проходившей мимо женщиной, не понимая значения того, что на ней надето, и его чуть не забили до смерти лишь за то, что он пристально посмотрел на нее.

Чон Тхэ Ин не собирался заговаривать с этой девушкой. Он не из тех, кто смотрит на других людей, особенно на женщин (если только этот человек не мужчина). Он восхищался «красотой женщин», но они никогда не были объектом его вожделения.

...Но Чон Тхэ Ин не думал, что арабский мужчина с мечом, стоящий в углу коридора, сможет понять его чистые помыслы по отношению к этой девушке. Нахмуренные глаза мужчины остановились на нем.

— Теперь мне хочется пиво.

Чон Тхэ Ин вздохнул и пробормотал, а затем лег.

За каменным двором, через небольшую дверь в конце коридора, открывался вид на прекрасный сад, покрытый пышными деревьями и кустарниками и шуршащими свежими цветами и травой, словно его перевезли из густого леса.

Сидя под каучуковым деревом, Чон Тхэ Ин тихо перелистывал страницы книги, а потом медленно лег на траву в тени перед собой. Чон Тхэ Ин вытащил корзину с фруктами, которую ему ранее принесла девушка в белом, и взял один фрукт.

Это место было настолько красивое, что, пожалуй, это самое близкое место к раю.

Здесь не было никакого шума. Вместо этого были слышны только шуршащие от ветра кусты, щебетание птиц, сидящих на густых ветвях или взмах улетающих крыльев… да, вдалеке был также слышен смех девушек в белом.

Перед его глазами было темно-синее небо.

А рядом с ним был его любимый брат. Время от времени ему был слышен знакомый звук перелистывания страниц.

— Это действительно смешно. Как может особняк человека, создавшего такую неразбериху, находиться так близко к раю? - лениво пробормотал Чон Тхэ Ин.

Действительно, он, казалось, понимал, почему Чон Джэ Ин принял решение оставаться здесь.

— Почему ты застрял здесь, когда все отчаянно тебя ищут? Ведь даже если ты заперт, ты все равно можешь сбежать, если захочешь.

Когда Чон Тхэ Ин спросил своего брата, Чон Джэ Ин спокойно ответил:

— Мне здесь удобно. И мне действительно некуда идти.

Услышав такой ответ, Чон Тхэ Ин потерял дар речи.

«Ну, может быть, потому что он такой драгоценный, даже если его заперли здесь по какой-то причине, к нему относятся с уважением», - подумал Чон Тхэ Ин. Достаточно просто взглянуть на такое жилое пространство, чтобы увидеть, что с ним не обращались жестко. Каждый уголок был тщательно обустроен так, чтобы он мог наслаждаться как можно большим комфортом, хотя на первый взгляд этого и не заметишь.

— Могу ли я поздороваться с хозяином дома? Ведь я попал в чужой дом, я…

Забавно было представлять себе встречу с преступником, который похитил твоего брата, приветствуя его словами: «Здравствуйте, пожалуйста, позаботьтесь о моем брате». Но все же стоит посмотреть, как выглядит его лицо.

Но Чон Джэ Ин покачал головой.

— Он вернулся домой четыре дня назад. Поскольку ему приходится часто ложиться в больницу, он выезжает раз в месяц. Каждый раз это длится неделю или около того, поэтому, если ты хочешь его увидеть, это займет еще три или четыре дня…

Чон Тхэ Ин что-то заговорил, но остановился.

Чон Джэ Ин на мгновение задумался, а затем пробормотал:

— Нет ничего хорошего в том, чтобы столкнуться друг с другом.

— Почему?

— Он привел меня сюда, чтобы никто не мог меня найти. Но тот факт, что ты сейчас здесь, означает, что хоть кто-то, включая тебя, знает это. Другими словами...

— ...буду ли я заперт или подвергнут пыткам, чтобы узнать, знает ли кто-нибудь еще об этом, или и то, и другое?

— Это тоже возможно.

— И что же мне делать?

— Тебе лучше уйти отсюда, прежде чем этот человек вернется.

— А ты?

Когда Чон Тхэ Ин спросил, Чон Джэ Ин сделал озадаченное лицо. Увидев это лицо, Чон Тхэ Ин быстро узнал его. Он не заключен в тюрьму. Он остается здесь, потому что ему нравится это удобное, тихое место.

Чон Тхэ Ин почесал голову:

— Хорошо... Тогда я вернусь один. В любом случае я смог увидеть тебя.

Многие люди, включая дядю, будут очень сожалеть, если он вернется, не взяв с собой Чон Джэ Ина. Но с самого начала Чон Тхэ Ин не отправлялся на поиски своего брата с намерением привести его к ним. Он пошел просто потому, что хотел с ним встретиться.

Но когда Чон Тхэ Ин собирался уходить, сказав: «До свидания, хён», его остановили.

Постройка, в которой они находились, была отдельным дом в составе большой виллы, она была полностью изолирована и он даже не мог выйти из нее и уж тем более покинуть.

Наружу вела только одна дверь, которую в конце западного коридора охранял человек с большим мечом. Вероятно, это был тот самый араб, который вчера вечером ударил его в живот.

— Я хочу уйти… Выпустите меня.

Чон Тхэ Ин заговорил, но мужчина просто пристально посмотрел на него и не пошевелился. На случай, если парень не понял, что он сказал, Чон Тхэ Ин отошел в сторону и попытался открыть дверь, но когда он попытался схватить дверную ручку, мужчина тут же выхватил меч и порезал ему запястье, чтобы остановить его.

Чон Тхэ Ину не нужно было много думать, он немедленно вернулся к Чон Джэ Ину и рассказал ему ситуацию. Чон Джэ Ин грустно кивнул. Как и ожидалось. Это не что иное, как плен.

— Я не знаю, как это сделать, поскольку мне никогда не приходилось пытаться выбраться, но похоже, что количество людей, которые могут войти в эту пристройку, строго ограничено. Однако, если сказать им, что ты хочешь пойти на ночной рынок или что-нибудь, они с радостью отпускают. Хотя заставляют надеть чадру, чтобы прикрыть тело.

— Но почему он меня остановил? Потому что не пришло время идти на ночной рынок или потому, что на мне нет чадры?

— Может быть, о тебе доложили и получили указание сверху… Ночной рынок открывается только раз в неделю, Тхэ Ин. А чадра… Не думаю, что ты для этого подходишь.

Он хотел кое-что сказать, например, что это не подходило и его брату тоже, и, более того, чадра вообще не была чем-то, что мужчина мог носить. Но Чон Тхэ Ин решил промолчать, эти вещи были не так уж важны. Он вздохнул и почесал голову.

— Что теперь будет? Теперь тебя тоже здесь запрут и ты не сможешь выйти?

— Похоже, что на данный момент это так. Когда Рахман вернется через несколько дней, попробуй поговорить с ним. Но, возможно, он тоже не захочет тебя отпустить.

— Ты сказал, что было бы лучше его не видеть.

— Я не могу помочь тебе в этой ситуации.

— Ну и что, значит меня посадят в тюрьму или даже подвергнут пыткам?

— Хммм… что-то обязательно произойдет.

Чон Джэ Ин всегда сохраняет такой спокойный ум. Чон Тхэ Ин посмотрел на брата и вздохнул. В худшем случае Чон Тхэ Ин даже подумывал о том, чтобы взять араба в заложники и уйти отсюда.

И этим арабом также может быть Рахман Абид Аль Сауд, у него очень слабое здоровье. Ходят слухи, что из-за болезни он в основном остается на вилле и редко появляется на улице.

Чон Тхэ Ин чувствовал себя немного виноватым, думая об этом, о похищении слабого человека, который часто ходил в больницу и только что вернулся из своего родного города. Но в любом случае его жизнь является приоритетом.

У Чон Тхэ Ина не было другого выбора, кроме как остаться в пристройке, где остановился Чон Джэ Ин.

Так прошел день.

Чон Тхэ Ин мог понять, почему Чон Джэ Ин принял такое решение. Проведя всего один день на этой вилле, он ясно понял, что значит не хотеть выходить во внешний мир.

Это тихое и спокойное место похожее на рай, наверняка подходящее место и для него тоже.

Чон Джэ Ин не любит ходить в людные места, ему нравится быть в одиночестве, так что это место должно быть для него идеальным.

Солнечный свет заставил Чон Тхэ Ина сузить глаза, и он повернулся, чтобы посмотреть на Чон Джэ Ина.

Хотя единственным местом, где он жил, была эта пристройка, для такого похищенного человека, как он, это место не было тюрьмой. Он мог наслаждаться покоем и свободой передвижения, и он может проживать такие мирные дни каждый день, неторопливо читая книгу или медитируя, или погружаясь в свои сложные мысли.

Чон Тхэ Ин рассмеялся. Где бы он ни был, ему очень везло. Это то, чего он никогда не сможет получить. Неважно, где находится Чон Джэ Ин или сколько времени прошло с тех пор, как вы о нем слышали, с ним все будет в порядке.

— Кстати.

Чон Тхэ Ин внезапно открыл рот, он просто вспомнил, что должен был сказать. Хотя в этом не было необходимости говорить ему, поскольку он был его старшим братом, Чон Тхэ Ин подумал, что ему нужно сообщить ему об этом. Он не хотел винить его, а просто думал, что он должен знать. Чон Тхэ Ин медленно открыл глаза, глядя на ярко-голубое небо.

Чон Джэ Ин не оторвал глаз от книги, но все же тихо ответил:

— Эм, что случилось.

— Чего хотят похитители?

— …..

Ответа не последовало. Вместо ответа он взглянул на него. Глаза Чон Джэ Ина проследили за его лицом, вверх, к глубокому синему небу.

Подумав некоторое время, казалось, что Чон Джэ Ин все еще не собирался отвечать. Увидев это, Чон Тхэ Ин нерешительно спросил еще раз.

— Они хотят, чтобы ты разработал оружие?

— ...ты уже знаешь?

Раздался звук закрывающейся книги. Чон Тхэ Ин на мгновение замолчал, словно погрузившись в свои мысли.

Чон Джэ Ин всегда знает больше, чем можно себе представить. Возможно, сейчас он думает о человеке, который послал его сюда, чтобы узнать его местонахождение, или о словах, которые он, возможно, услышал от этого человека. Или, возможно, он думал о вещах, которые были ему недоступны.

— Я видел кое-что на складе в UNHRDO. Слышал, что это была твоя последняя работа. Очень красиво.

— Ты видел.

Чон Тхэ Ин замолчал и посмотрел на лицо Чон Джэ Ина, смотрящего на него сверху вниз.

— Почему ты не сказал мне?

— Проект еще не завершен, но дизайн можно изменить для создания других вещей. Я делал его... Очень тщательно. Это последняя работа. Тхэ Ин… - пробормотал он, затем медленно встал и снова сел, чтобы нащупать корзину с фруктами, беря все фрукты, до которых мог дотянуться, и кладя их в рот, погруженный в свои мысли.

— ...тебе нечего скрывать от меня и нет необходимости держать это в секрете от меня, - пробормотал Чон Тхэ Ин.

На самом деле, он хотел сказать, что если Чон Джэ Ин не хочет говорить об этом или не гордится чем-то, что он делал, то он может не говорить об этом с ним.

Он будет защищать Чон Джэ Ина до самого конца, независимо от того, где он находится и что делает. Точно так же, как это сделает Чон Джэ Ин. В любых отношениях невозможно во всем довериться, и у Чон Тхэ Ина также было кое-что, о чем он не хотел говорить с Чон Джэ Ином.

Так что даже если он не говорил ему о таких вещах, это нормально. И даже если он скрывает нечто большее.

Если теперь он чувствует себя виноватым, это не то, чего хотел Чон Тхэ Ин.

— На самом деле, тебе не нужно жалеть меня или держаться от меня на расстоянии.

Это правда, что Чон Тхэ Ин не рад тому, что Чон Джэ Ин делает оружие, но это не то, из-за чего он должен чувствовать себя виноватым. Хотя он конечно может чувствовать себя немного виноватым, потому что Чон Тхэ Ин ненавидит оружие.

Чон Тхэ Ин услышал вздох Чон Джэ Ина.

— Я больше этим не занимаюсь. Я больше не хочу этого делать… Ты слышал обо мне что-нибудь еще? - тихо сказал Чон Джэ Ин.

Было ясно, что он спрашивал о вещах, о которых мог догадаться, но в которых еще не был уверен.

Именно тогда Чон Тхэ Ин понял, что на самом деле Чон Джэ Ин хотел поговорить о том, о чем он спрашивал прямо сейчас, а не только о разработке оружия. И Чон Тхэ Ин знал, какой ответа он ожидал услышать.

Удачливый гений.

Источник этой абсурдной удачи. Однако ведь Чон Тхэ Ин до сих пор не может понять, возможно ли это на самом деле, да и никто не может понять.

— Ты, - Чон Тхэ Ин слегка откашлялся, потому что ему было неудобно говорить. Возможно, тогда Чон Джэ Ин тоже понял, что собирался сказать Чон Тхэ Ин.

— Я слышал, что я приношу тебе удачу. Вот что я слышал. Но не от тебя.

Чон Тхэ Ин посмотрел на корзину с фруктами. Как всегда, он видел спокойное выражение лица Чон Джэ Ина. Хотя на этот раз его лицо было немного размытым, словно немного изменило его выражение.

— ...тогда от кого?

— Ах. От Илая... от мужчины по имени Илай Риглоу. Он говорил, что встречал хёна раньше.

— Эм, верно. T&R…

Чон Джэ Ин кивнул. Глядя на него, он вдруг вспомнил человека, которому недавно звонил.

Илай Риглоу.

Что он сейчас делает? Он ищет его? Пока его не было, он вышел из дома один, хотя он говорил ему никуда не выходить. Возможно, Илай сейчас очень зол.

Но, вероятно, ему не потребуется много времени, чтобы найти его. Илай легко догадается, где он находится. В настоящее время в Серенгети очень мало таких азиатов, как он. Он не носит чадру, чтобы прикрыть свое тело, как Джэ Ин, если кто-нибудь вспомнит, что видел, как Чон Тхэ Ин гулял, за ним обязательно приедет грузовик.

Если так, то придет ли он сюда, чтобы найти его? - подумал Чон Тхэ Ин, нахмурившись. Хотя если бы они знали, что он в особняке этот араба, они бы знали где находится Чон Джэ Ин. Поэтому он не сможет прийти сюда и найти его. Ничего не изменилось. Его не найдут точно так же, как они не смогли найти Чон Джэ Ина.

К юго-востоку от Серенгети, где было сосредоточено множество вилл богатых людей, они нацелились на виллу человека по имени Рахман Абид Аль Сауд, но в конце концов не смогли найти Чон Джэ Ина.

Посреди Ближнего Востока они также быстро нашли район, где были сосредоточены королевские виллы и богатые арабы, но не знали, где среди зданий, окруженных стенами, будет находиться Чон Джэ Ин.

Чон Тхэ Ин однажды спросил, почему бы не взять наемника, позволить ему носить маску и использовать силу, чтобы ворваться в каждую из этих вилл. Конечно, это была всего лишь шутка. Но на шутку Чон Тхэ Ина он тут же отреагировал так, словно вылил на него ведро холодной воды.

Для охраны хозяйственных построек, где останавливаются королевские семьи, выставляют много вооруженной охраны. Илай сказал, что невозможно проникнуть внутрь снаружи, пока они все не уйдут. И даже если бы наемника наняли, проникнуть в пристройку, находившуюся довольно далеко от входа, было бы сложно, если бы он не обладал превосходными навыками.

— Если подумать, я тоже взаперти… и я даже не знаю, где находится это место.

Чон Тхэ Ин почесал голову и пробормотал, как будто наконец понял, что не знает, где находится. Наверняка это тоже серьезная проблема, помимо беспокойства, что, возможно, он убьет много людей, чтобы вытащить его отсюда.

Если нет никакой надежды на то, что люди снаружи спасут вас, то нет другого пути, кроме как бежать изнутри самому.

Что он должен делать? Чон Тхэ Ин серьезно задумался об этом. Если Илай действительно думает, что Чон Тхэ Ин воспользовался временем, когда его не было, чтобы сбежать, то даже тот, кто видел, как он вчера шел на ночной рынок с Шинру... Если он поймает его еще раз, он обязательно умрет.

Нет-нет, я никуда не пойду с Шинру. Чон Тхэ Ин пробормотал себе под нос, почесывая затылок. Внезапно он почувствовал, как пара глаз молча смотрит на него.

Чон Тхэ Ин остановился, а Чон Джэ Ин тупо смотрел на него.

Чон Тхэ Ин смущенно опустил руку. Что делать, если он спросит, что он имеет в виду? Это длинная и сложная история, которую нужно рассказать целиком. Более того, он также не хотел говорить, что его жизнь находится в опасности только из-за отношений между другими мужчинами. (Это одна из вещей, которую Чон Тхэ Ин не хочет говорить Чон Джэ Ину).

Но в конце концов Чон Джэ Ин ничего не спросил. Задумчивыми глазами он просто молча посмотрел на Чон Тхэ Ин, а затем медленно открыл рот.

— Тхэ Ин. Когда я услышал, что ты мой Гиль Сан Чхон…

Но на полпути он замолчал.

Сначала Чон Тхэ Ин не мог понять, кто это. Он даже не мог предположить, потому что он слышал об этом впервые.

Человек стоял на лестнице.

Поняв, что Чон Джэ Ин внезапно замолчал и оглянулся через плечо, Чон Тхэ Ин тут же обернулся и с любопытством посмотрел на него. Это было незнакомое лицо. Араб в песочно-белом халате спокойно смотрел вниз с лестницы во двор, где они сидели. Затем к нему подбежал еще один мужчина. Это был тот, кто охранял дверь. Возможно, это произошло потому, что мужчина в белом халате, не раздумывая, вошел первым, не дожидаясь, пока он последует за ним.

У него было угловатое, несколько бледное лицо, и трудно было сказать, сколько ему лет. Только глядя в эти холодные черные глаза, которые совершенно не способны обнаруживать сокровенные чувства, можно понять, что он не простой человек, которого легко обмануть.

Затем мужчина открыл рот, его низкий голос произнес слова, которые Чон Тхэ Ин не мог понять. Мужчина рядом с ним кивнул и снова что-то сказал ему.

Невыразительные черные глаза, смотревшие на Чон Тхэ Ин, быстро прошли мимо него и остановились на Чон Джэ Ине.

Он медленно спустился по лестнице. Эти несколько медленные и тяжелые шаги, казалось, принесли с собой неописуемое ощущение духоты, как будто окружающий воздух замерзал, когда он подходил все ближе и ближе к ним.

Чон Тхэ Ин не отвел взгляда, а лишь слегка наклонил голову и спросил Чон Джэ Ина.

— Кто это?

Когда Чон Тхэ Ин прошептал, мужчина тут же поднял брови, чтобы показать, что он чем-то недоволен. Может быть, это потому, что ему не нравятся языки, которые он не понимает.

Он не похож на чьего-то подчиненного. Нет, такой человек не может быть чьим-либо подчиненным. Если бы он находился под чьим-то командованием, рано или поздно его хозяин, вероятно, был бы обезглавлен им, чтобы узурпировать эту должность.

Если да, то может ли он быть членом службы безопасности или полиции?

Чон Тхэ Ин взглянул на мужчину, но не увидел, что он держит что-то вроде ножа или оружия, или, может быть, он прятал пистолет или что-то еще под подолом рубашки.

Внезапно Чон Тхэ Ину пришла в голову несвязанная мысль.

Он мог поспорить, что если такой опасный на вид человек увидит его, Чон Тхэ Ин даже не захочет думать о попытке сбежать отсюда. Быть под присмотром такого человека достаточно ужасно, а если вы попытаетесь сбежать, это, вероятно, будет вдвойне несчастнее. Но думать долго ему не пришлось, вскоре Чон Тхэ Ин получил ответ. Хотя Чон Джэ Ин ответил не ему, а сразу заговорил с этим человеком, так что теперь Чон Тхэ Ин узнал, кто он такой.

— Рахман, кажется, ты вернулся раньше, чем обычно.

Неожиданно, благодаря словам Чон Джэ Ина, он узнал имя этого человека.

Рахман.

Чон Тхэ Ин обернулся и удивленно посмотрел на мужчину. Он спустился по лестнице и остановился в нескольких шагах от них.

— Этот человек…

— Я Рахман Абид Аль Сауд. Вам нравится эта вилла?

Прежде чем Чон Тхэ Ин успел закончить предложение, мужчина ответил по-английски. Его голос, когда он говорил по-английски, был немного мягче, чем низкий голос, когда он разговаривал с подчиненным ранее. Возможно, дело не только в языковой разнице.

Изменился не только его тон, но и выражение лица. На этом лице была спокойная улыбка, но она была настолько холодной, что он чувствовал себя немного странно. Он как будто стал кем-то другим.

— ...я Чон Тхэ Ин. Эта вилла действительно прекрасна.

Какое лицо у этого человека настоящее? Это холодное, страшное лицо или лицо, которое нежно улыбается, приветствуя гостей в доме?

— Чон Тхэ Ин. Ах, кажется, ты младший брат.

Рахман на мгновение задумался, а затем один раз четко повторил имя Чон Тхэ Ин. Мало кто из иностранцев может так точно произнести его имя. А затем он кивнул и посмотрел на Чон Джэ Ина.

Чон Джэ Ин тоже кивнул.

— На этот раз ты вернулся раньше обычного. Что-то не так?

— Нет, ничего. Но поскольку сюда внезапно пришел гость, я отложил работу, чтобы вернуться.

Уголки глаз Рахмана сморщились, когда он посмотрел на Чон Тхэ Ина. Он пробормотал:

— Гость? Я даже не помню, как сюда попал.

И взглянул на подчиненного позади него. Точнее, буквально вчера вечером этот парень ударил его до потери сознания.

Но...

Чон Тхэ Ин посмотрел на приветствующего его человека и задал ему быстрый вопрос. Затем он осторожно нахмурился.

Как, черт возьми, кто-то мог сказать, что этот человек чем-то болен? Это Гейбл? Это Гейбл сказал? Как можно назвать человека с большим умом, способного так хорошо спрятать его брата, что Чон Тхэ Ин первым узнал о местонахождении брата больным?!... Нет, возможно. Хотя внешне он выглядит здоровым, что, если он болен внутри? Ну, ему все равно придется каждый день ходить в больницу, верно?

Пока Чон Тхэ Ин убеждал себя в этом, он также втайне думал, что, возможно, его план взять этого человека в заложники и пригрозить ему сбежать отсюда тоже провалился.

Другой мужчина не знал, о чем думает рядом с ним Чон Тхэ Ин. После нескольких быстрых приветствий он больше не обращал на него внимания. Он просто посмотрел прямо на Чон Джэ Ина и спросил, не болен ли он, есть ли что-нибудь неудобное в жизни здесь и есть ли что-нибудь, что ему нужно, он мог сказать ему в любое время. Затем он продолжил равнодушным тоном.

— Готов ли ты принять мое предложение?

Голос был немного мягче, чем раньше. Голос был низким и дружелюбным, как будто волк пытался соблазнить этим нежным голосом ягненка.

Но какой бы тон голоса он ни выбрал, Чон Джэ Ин молча покачал головой, как будто это вообще на него не подействовало. Мужчина продолжил говорить, не выказав никаких признаков разочарования.

— Всего один тип, одного достаточно. Я не буду предъявлять необоснованных требований. Пока он имеет немного лучшие характеристики, чем противотанковые пушки, которые сейчас циркулируют на рынке, это нормально. Это не совсем то оружие, которое мне нужно, хотя, конечно, оружие тоже важно, но не так важно, как сам тот факт, что это оружие, созданное Чон Джэ Ином.

Когда Чон Джэ Ин стал известным оружейным брендом? Про себя подумал Чон Тхэ Ин. Глаза Чон Джэ Ина скользнули по нему, как будто читая его мысли, Чон Тхэ Ин сразу же отвернулся, чтобы показать, что он ничего не знает.

— Я не собираюсь больше изобретать оружие, - ответил Чон Джэ Ин.

— Даже несмотря на то, что ты не сможешь выбраться отсюда, если не примешь мое предложение?

Это было явно не предложение, а скорее угроза. Но даже в этом случае эта угроза была недостойна его брата. Повернув голову, чтобы посмотреть на птиц на ветке, Чон Тхэ Ин цокнул языком. В любом случае, это удача, потому что этот человек не такой уж плохой похититель, как другие похитители, они часто используют плохие уловки, например, бросают человека в сырую темницу и морят голодом, чтобы он мог удовлетворить их требования.

Конечно, как бы здесь ни было здорово, если ты не можешь выбраться, то тюрьма остается тюрьмой. Но Чон Джэ Ин, похоже, не особо возражал. Поскольку он не тот человек, который хочет жить где-то просторно и комфортно, достаточно просто удовлетворить его минимальные потребности.

— Если ты примешь предложение, я скоро освобожу тебя. Конечно, я также заплачу тебе соответствующую сумму.

Рахман добавил, но не получил ответа. Чон Джэ Ин только покачал головой, не говоря ни слова.

На мгновение все погрузилось в тишину.

Однако, как будто такой разговор повторялся много раз, Рахман кивнул, как будто уже знал, что результат будет таким же.

— Как жаль. Тогда я подожду еще. Если передумаешь, пожалуйста, дай мне знать.

Чон Джэ Ин по-прежнему не ответил, лишь неопределенно кивнул.

Если Чон Джэ Ин сможет создать оружие, которое не должно быть чем-то слишком сложным или большим, он немедленно отпустит его.

По его словам, можно сказать, что это довольно хорошее предложение. Он может наслаждаться спокойной и беззаботной жизнью в таком райском месте столько, сколько хочет, а затем, когда ему надоест так жить, ему просто нужно дать ему это. Сделать дизайн так, как он хочет, а затем уйти. Правда теперь хён был полон решимости больше не производить оружие...

— Хорошо, тогда давай поговорим об этом младшем брате…

Рахман внезапно сменил тему. Чон Тхэ Ин слегка покачал головой и повернулся назад.

— Ах… обо мне?

Чон Тхэ Ин улыбнулся и указал на себя, задаваясь вопросом, почему этот человек заговорил о нем. Но, оглядываясь назад, он понял, что ему самому было что сказать ему. Он хотел уйти отсюда, поэтому ему нужно сказать этому человеку, чтобы он его отпустил. В любом случае, мистер Джэ Ин умеет делать оружие, а он здесь не имеет никакой ценности, так что лучше его отпустить, верно?

— Как ты узнал про это место?

Рахман улыбнулся и спросил. Это была нежная улыбка, как бы говорящая: «Добро пожаловать сюда».

Чон Тхэ Ин тоже посмотрел на него и улыбнулся. Трудно понять другого человека. Но если бы он думал, что такая нежная улыбка искренна, Чон Тхэ Ин не дожил бы до сих пор. Разве он не смог благополучно покинуть UNHRDO живым благодаря своим острым глазам и чувствам?

— Я не знаю, где находится это место.

Чон Тхэ Ин вежливо ответил. Рахман поднял брови. И тогда Чон Тхэ Ин сказал правду:

— Прогуливаясь по ночному рынку Бахеб, я случайно увидел своего брата. Затем я погнался за ним, а другой человек сбил меня и ударил, я уже не помню точно что произошло. Когда я проснулся, я уже был здесь.

Чон Тхэ Ин указательным пальцем указал на охранника, стоящего позади него. Он широко открыл глаза и посмотрел на указывающий на него палец, но промолчал, не очень смутившись.

Рахман оглянулся и сказал ему несколько непонятных слов. Казалось, он что-то спрашивал. Затем охранник склонил голову в ответ. Он кивнул и снова перевел взгляд на Чон Тхэ Ина.

— Я знаю. Это ночной рынок Бахеб…

А потом он вдруг рассмеялся, морщины в уголках его глаз стали глубже.

— Ты приехал в Серенгети погулять с друзьями?

— Ах... ...нет, я приехал найти брата. Потому что не мог с ним связаться.

Чон Тхэ Ин подумал несколько секунд, а затем честно ответил. Если бы он сказал: «Я просто случайно оказался на Серенгети, на острове у восточного побережья Африки, а затем встретил своего брата», никто не поверил бы в эту неуклюжую ложь.

В любом случае, это всего лишь вопрос времени.

Меньше нескольких часов понадобилось, чтобы узнать, где находился редкий азиат на этом острове, с кем он был здесь и чем занимались его друзья. Это была информация, которую можно было найти за короткий период времени. Или, может быть, он уже имел всю информацию о нем в тот момент, когда его провели через ворота этой пристройки.

«Друзья» Гейбл и... ...Илай.

Чон Тхэ Ин был готов немедленно дать ему очень честный ответ, если бы Рахман спросил его сейчас: «С кем ты приехал?»

И вроде бы мог без колебаний ответить, что он с Илаем.

Однако Рахман не спросил, кто сопровождал его сюда. Он просто посмотрел прямо на Чон Тхэ Ина на мгновение, а затем спросил снова.

— Откуда ты узнал, что твой брат в Серенгети?

— Эм... я слышал только слухи об этом, но благодаря кое-кому я действительно нашел его.

Рахман слегка приподнял брови.

— В этом большом мире спрятать человека во много раз проще, чем найти его. Но…

Рахман пробормотал это, как будто просто разговаривал сам с собой, затем тихо коснулся подбородка и погладил бороду кончиком большого пальца. Он посмотрел на Чон Тхэ Ина задумчивыми глазами.

Чон Тхэ Ин рефлекторно сделал шаг назад, прежде чем осознал это.

Эти глаза, холодные, как стекло, казалось, были способны пронзить сердце и печень другого человека. Его невыразительные и холодные глаза что-то обдумывали, как будто на весы положили кусок мяса. А потом он засмеялся. Нет, это было больше похоже на ухмылку, чем на улыбку.

— Очень сложно раскрыть это место... В любом случае, я знаю, что рано или поздно оно будет раскрыто, и невозможно держать это в секрете до последней минуты. Но, по крайней мере, это место не должно быть раскрыто без с моего разрешения. Лучше всего, чтобы число людей, знающих об этом, было сведено к минимуму.

Его тон быстро изменился. Чон Тхэ Ин инстинктивно понял, что означает этот невыразительный голос.

— Если Тхэ Ин умрет, я тоже умру, - тихо сказал Чон Джэ Ин.

В этих словах, которые должны были быть грустными, не было ни напряжения, ни сожаления. Это не была даже угроза или мольба. Он просто произнес эти слова спокойно и небрежно, как будто просто констатировал очевидную истину.

Рахман закусил губу. Его лицо было ничего не выражающим, он не понимал, о чем он думает. Дружелюбная улыбка, когда он смотрел на них раньше, исчезла.

Он медленно повернулся и посмотрел на Чон Джэ Ина. Словно сердито, но все же вежливо, спросил он:

— Ты хочешь сказать, что если я убью его, ты тоже умрешь?

Чон Джэ Ин кивнул.

Его взгляд на мгновение обратился к Чон Тхэ Ину, а затем опустился. Чон Тхэ Ин нахмурился. Рахман снова посмотрел на Чон Тхэ Ина. На мгновение на его бесстрастном лице, казалось, отразилось жестокое убийственное намерение.

— Если я убью его, ты тоже умрешь…?

Низкий голос Рахмана смешивался со смехом. Медленно он сделал шаг ближе к Чон Тхэ Ину и поднял руку, намереваясь схватить его за шею.

Чон Тхэ Ин рефлекторно сделал шаг назад. Он слегка нахмурился и потер шею.

Почему сейчас так много людей нацелены на его шею?

И он подумал о другом человеке.

Чон Тхэ Ин вздохнул и пробормотал что-то, что казалось бесполезным в данной ситуации:

— Нет. Я не могу умереть здесь.

Хоть он и не хотел этого, если бы ему пришлось умереть, то это должна была быть рука Илая.

Рахман, похоже, не собирался преследовать или убивать его. Он остановился и убрал руку. Он взглянул на Чон Тхэ Ина, а затем повернулся к Чон Джэ Ину, а потом внезапно снова заговорил с той же дружелюбной улыбкой, что и раньше.

— Если ты умрешь, у меня будут проблемы. Я не буду его трогать. Но я не знал, что твои братские отношения были настолько хорошими, что ты даже сказал, что убьешь себя, если умрет твой младший брат.

— У нас не очень хорошие отношения. И я не говорил, что покончу с собой.

Чон Джэ Ин покачал головой и опроверг то, что только что сказал Рахман. Затем, словно вспомнив, он посмотрел на Чон Тхэ Ина, как будто хотел извиниться. Чон Тхэ Ин кивнул, показывая, что он понял.

— Потому что Чон Тхэ Ин - мой Гиль Сан Чхон.

Чон Джэ Ин сделал паузу на мгновение, прежде чем закончить рассказ.

— Гиль Сан Чхон.

Рахман повторил. И не похоже, что он повторил это имя только потому, что не знал, что оно означает. Его глаза без всякого выражения смотрели на Чон Тхэ Ина.

— Я слышал, что твой младший брат приносит тебе удачу, но если я убью его, ты тоже умрешь...?

— Именно так. Благодаря удаче, которую он мне дарует, я смог дожить до сегодняшнего дня.

После слов Чон Джэ Ина Рахман замолчал. Похоже, он был расстроен.

Но в следующий момент на его лице мелькнуло странное выражение. Неудивительно, но он также не знал, как это назвать. Чон Тхэ Ин задавался вопросом, вспомнил ли он что-то важное, или осознал что-то, или, может быть, это была вспышка удивления.

— …..?

Ему показалось это странным.

Застывшее выражение лица араба выглядело так, как будто он что-то осознал глядя на Чон Джэ Ина, который просто тихо молчал, стоя перед ним.

Чон Тхэ Ин посмотрел на них подозрительно, но ничего не понял. Их всех окутала тишина. Эта странная атмосфера была несколько некомфортной, Чон Тхэ Ин облизал губы и почесал голову.

— Мне неловко слышать это от тебя, спасибо, что сказал что-то такое чудесное… - пробормотал Чон Тхэ Ин, не в силах скрыть застенчивость на лице.

Гиль Сан Чхон.

Гиль Сан Чхон для Чон Джэ Ина. Это вещи, которые он слышал много раз. Хотя причина и подлинность этого неизвестны, окружающие часто его так называют. Однако, когда он услышал это от самого Чон Джэ Ина, он все равно почувствовал себя немного смущенным. Он как будто делал ему большое одолжение.

Чон Тхэ Ин не знал, что еще сказать, поэтому промолчал.

Рахман холодно посмотрел на Чон Тхэ Ина. Эти холодные стеклянные глаза, казалось, проникли глубоко в каждый уголок его мыслей, и он наконец отвернулся. Он ушел, не сказав ни слова и даже не взглянув на них. Рахман поднялся по лестнице, сопровождаемый охранником, и скрылся на балконе.

Чон Тхэ Ин и Чон Джэ Ин остались одни.

Ничего не изменилось. Все осталось так же, как и до его приезда. Ветер все еще был прохладным, а небо было ослепительно голубым. Среди густых ветвей деревьев летали птицы, цветы источали сильный аромат, доносящийся на ветру каждый раз, когда дул ветерок. Все было как прежде.

В этом тихом и спокойном месте они встретились впервые.

Единственное, что изменилось, это то, что тишина больше не была комфортной, а атмосфера стала тяжелой и душной.

Чон Тхэ Ин спокойно посмотрел себе под ноги и понял, что он босой. От комнаты до коридора и во дворе он все время повсюду ходил босиком вместе с Чон Джэ Ином.

Пол был гладкий, двор ровный, с мягкими травинками, и подошвам ног было негде пораниться. Дом тоже покрыт мягкими коврами, и под травой не было спрятано даже камешка, возможно, потому, что садовники и горничные каждый день тщательно его чистили.

Пальцы ног Чон Тхэ Ина зашевелились. Под травой к его ногам прилипала грязь. Чон Тхэ Ин медленно обернулся.

Позади него Чон Джэ Ин сел в кресло, в котором сидел раньше, и снова открыл книгу.

— …..

Внезапно силы в его теле, казалось, иссякли.

— Что такое? Мне одному здесь душно и тяжело? - Чон Тхэ Ин вздохнул, пробормотал и сел недалеко от Чон Джэ ИНа, не заботясь о том, что его одежда испачкается.

Чон Тхэ Ин согнул ноги и придерживал колено одной рукой, лениво глядя на Чон Джэ Ина. Как ни в чем не бывало, он долго сидел и смотрел на него с совершенно облегченным сердцем.

Внезапно Чон Тхэ Ин спросил его:

— Ты действительно считаешь меня Гиль Сан Чхоном?

Глаза Чон Джэ Ина, смотревшие в книгу, которую он читал, на мгновение коснулись его глаз, а затем снова вернулись к книге. Чон Джэ Ин просто кивнул, не говоря ни слова.

Взмах.

Чон Джэ Ин перелистнул страницу книги.

— Почему?

На этот раз Чон Джэ Ин больше не смотрел на него, как будто сосредоточился на книге, не слушая того, что он говорил и не отвечая. Но Чон Тхэ Ин все еще молча ждал, потому что знал, что скоро получит ответ.

Вскоре после этого Чон Джэ Ин открыл рот:

— Просто знаю это.

— …..

Вот и все. Просто короткий ответ.

Силы, казалось, покинули плечи Чон Тхэ Ина, казалось, что он не мог удержать вес своего тела, ему хотелось рухнуть на пол. Чон Тхэ Ин пробормотал:

— Ты просто знаешь.

Но Чон Джэ Ин снова замолчал, казалось, он не сможет получить ответ, даже если будет ждать до конца своей жизни.

— Из-за того что, когда я был маленьким, всякий раз, когда я болел, ты тоже болел, верно?

— Это может быть причиной, но это не обязательно так.

— Так в чем же причина? Я болею, ты тоже болеешь, а потом я приношу тебе удачу. Не слишком ли это ненаучно?

— В сущности, наука есть не более чем совокупность обобщенных общих результатов бесчисленного опыта.

— ...нет, я имею в виду…

Чон Тхэ Ин цокнул языком. Чон Джэ Ин был не из тех, кто не может понять, что он имеет в виду. Более того, когда он о чем-то задумывался, он указывал на ту часть, которую раньше не мог понять.

Но…

Чон Тхэ Ин внезапно вздохнул.

Он перевел взгляд на далекое небо. Солнце достигло пика и медленно садилось. Всего через несколько часов, когда солнце исчезнет, тьма покроет все. Этот день закончится, как и любой другой день.

Ничего не стало лучше, ничего не изменилось. В конце концов, в этом мире не существует такого понятия, как большая проблема. И какое это имеет значение, действительно ли Чон Тхэ Ин - Гиль Сан Чхон? Он не знает, приносит ли он ему неудачу, но если он приносит удачу, то хорошо. Если он не хочет об этом говорить, значит, это не настолько важно, чтобы требовать ответа.

Чон Тхэ Ин покачал головой.

— Хммм, - он вздохнул и улыбнулся.

— Тхэ Ин, ты очень сообразительный. Так было с тех пор, как ты был маленьким. Должен ли я сказать, что твои чувства очень быстрые? - сказал Чон Джэ Ин.

Он отметил страницу, затем закрыл книгу и посмотрел на Чон Тхэ Ина. Чон Тхэ Ин слегка нахмурился, а затем снова улыбнулся.

— У меня тоже, - сказал Чон Джэ Ин и снова закусил губу.

Словно глядя на незнакомца, которого он только что встретил в первый раз, Чон Джэ Ин медленно посмотрел на Чон Тхэ Ина. Он внимательно оглядел его с головы до ног, словно пытаться найти на его теле тень кого-то, кого он не знал.

Чон Тхэ Ин широко открыл глаза, затем снова опустил их и уставился на руку на своем бедре. Это была рука, которая была прикреплена к его телу с самого рождения, но теперь выглядела особенно странно. Точно так же, как Чон Джэ Ин перед ним сейчас.

Чон Тхэ Ин снова посмотрел на брата.

Чон Джэ Ин человек, который даже не осознает своих чувств к младшему брату.

Чон Тхэ Ин рассмеялся.

— Причина не убедительна…

Чон Джэ Ин тоже слабо улыбнулся и встал. Медленные и плавные шаги вверх по лестнице прошли перед Чон Тхэ Ином.

Ноги скользили по гладким белым камням. Проходя по коридору, Чон Тхэ Ин смотрел на спину Чон Джэ Ина, идущего на пять шагов впереди него.

Его спина была прямой и решительной. Как и его поведение, такое же, как и всегда.

* * * * *

Это место полностью изолировано от внешнего мира.

Хотя в коридорах было до восьми дверей и небольшие боковые двери, эта пристройка полностью изолирована и, кажется, существует сама по себе.

Четыре величественные двери были плотно заперты, хотя они явно служили не просто украшением. Эти железные двери, казалось, открывались несколькими людьми, даже если они не были заперты.

Четыре боковые двери в конце коридора разделены на две части. Дверь, ведущая внутрь, и дверь, ведущая наружу. Внутренняя дверь ведет в спальню или кабинет, а все двери, ведущие наружу, заперты, кроме одной.

Конечно.

Даже если бы можно было выйти из этой двери, все равно нельзя было бы выбраться наружу, потому что она вела только во внутренний двор, находившийся внутри здания. Однако, несмотря на то, что он отделен высокими стенами, поскольку двор очень просторный, в нем совсем не чувствуется тесноты.

Остальные три двери – Чон Тхэ Ин не знал, куда они ведут – похоже, были дверями, ведущими из этой пристройки, но две из них были заперты.

Единственный вход охранялся стоящим там арабом. Он одновременно являлся привратником и наблюдал за Чон Тхэ Ином.

Во дворе было небольшое квадратное озеро - он не знал, для чего оно. Чон Тхэ Ин подумал, что это бассейн, но он был слишком мелким, доходил только до бедер. При этом вода там была слишком холодная, рыбы в ней не было, и оно почему-то просто находилось вот так посреди двора. Чон Тхэ Ин лежал лицом вниз на платформе и стонал, размахивая руками в воде.

Все так сложно. Теперь это все, о чем он может думать.

Чон Тхэ Ин был здесь уже несколько дней. И он, и Чон Джэ Ин были заключены здесь в тюрьму. Чон Джэ Ин живет здесь уже несколько месяцев и, похоже, считает, что жить в таком месте нормально.

На самом деле, он больше ничего не мог сделать. Нет, возможно, он тоже хочет прожить такую же жизнь, как Чон Джэ Ин.

Правда была в том, что он был измотан. Дни, когда он мог позволить своему телу и разуму свободно отдыхать, казались далекими, поэтому он был готов принять такую тихую жизнь. Его тело всегда находится в состоянии преследования, а разум истязался каждый день, кажется, что он был готов принять такую мирную жизнь.

Но.

— Я боюсь его…

Чон Тхэ Ин лег на живот и спрятал голову на руках. Вода доходила ему до локтей и была ледяной.

Илай. Илай Риглоу.

Что он там сейчас делает? Он мог поспорить, потому что был уверен на сто процентов, что настроение у него сейчас точно будет очень и очень плохим. Это место полностью изолировано от внешнего мира, поэтому он не сможет услышать никаких новостей. Поэтому Чон Тхэ Ин очень волновался.

— …..

Чон Тхэ Ин хлопнул рукой по воде. Несколько лепестков красных цветов на поверхности воды покачивались вместе с волнами.

— Илай…

Он тихо прошептал его имя.

Возможно, это тоже хорошо.

Он сможет сбежать от него, если останется здесь.

Никто из посторонних не может коснуться этого места. Ни T&R, ни UNHRDO не имели возможности связаться с ними, поэтому они так долго не могли найти Чон Джэ Ина. Если бы они допустили какую-либо ошибку, владелец этого места немедленно перевез бы Чон Джэ Ина в другое место и не оставил бы это дело без внимания. Поэтому он не может действовать поспешно.

Это также верно и для Чон Тхэ Ина, потому что в настоящее время он вместе с Чон Джэ Ином.

В этом месте он сможет избежать безумной погони и угроз, которые всегда подстерегают его. Поскольку он не может выйти, это немного неудобно, но не более того. Если бы только он мог избежать этой страшной и пугающей ситуации.

«Правильно. Если подумать, это хорошо. Может быть, мне даже посчастливилось бы жить здесь счастливо… Если бы у меня не было шизофрении».

Чон Тхэ Ин опустил голову, а затем снова поднял ее. Внезапно он почувствовал, как у него горят уши. Он лег на живот и слегка подавшись вперед, погрузил голову в воду. Пузырьки воздуха медленно поднимались на поверхность воды.

Что он делает?

Это бессмысленно. Ведь он смог покинуть его (хотя бы на время), так почему же он вообще думаете о том, чтобы снова к нему вернуться?

«Я не только психический шизофреник, но еще и сумасшедший. Должно быть, я сошел с ума, если подумал, что, возможно, он просто несколько раз щелкнет языком с равнодушным выражением лица и скажет: «Он снова убежал».

— .... .... .... .... Невозможный.

Затем внезапно в его голове возник вопрос.

Что Илай думает о Чон Тхэ Ине?

— …..!!!!!

Чон Тхэ Ин быстро поднял голову и поперхнулся.

Он больше не мог задерживать дыхание. Вода капала с его мокрых волос, пропитывая шею и одежду. Чон Тхэ Ин тяжело дышал, вытирая глаза тыльной стороной ладони, и вдруг его взгляд упал на пару ног, стоящих в нескольких шагах от него.

На мгновение почувствовав себя странно, Чон Тхэ Ин посмотрел на свои босые ноги, затем посмотрел на кожаные туфли перед ним. Он не понимал, почему его босые ноги и эти туфли выглядят так по-разному.

Чон Тхэ Ин поднял голову и посмотрел вверх. Это было знакомое, но холодное лицо. Там, как обычно, с «дружеской» улыбкой на лице стоял человек с длинным именем Рахман Абид Аль Саул.

— Ах… с каких пор...?

Чон Тхэ Ин выжал воду из своих мокрых волос и спросил. Рахман коротко ответил:

— Недавно, - и посмотрел на него сверху вниз.

Чон Тхэ Ин знал, что он прибыл в пристройку, потому что видел, как ранее он шел по коридору в кабинет. Потому что место, куда обычно ходит Чон Джэ Ин, когда он здесь, это только его кабинет и этот двор, поэтому, если вы не можете найти его здесь, он определенно в кабинете.

По крайней мере, один раз в день он приходил сюда и виделся с ним. Это не было просто с целью поболтать, это всегда было с какой-то целью, связанной с работой.

«Готов ли ты принять мое предложение сегодня?»

«Если ты не примешь его, ты не сможешь выбраться отсюда».

«Если ты согласишься, я обещаю отпустить тебя, а также дать подходящую сумму денег».

Однако ответ Чон Джэ Ина был всегда один и тот же. Глядя на их разговор, казалось, что эти вопросы и ответы повторялись каждый день с тех пор, как он был задержан здесь. Как всегда, Рахман не выглядел ни капельки разочарованным или рассерженным, получив отказ. Он просто добавлял: «Скажи мне, если передумаешь».

И приходил на следующий день.

То же самое было сегодня. Когда он вошел в кабинет, Чон Тхэ Ин заметил его и лег рядом с озером во дворе, слушая издалека эти светские приветствия, ничем не отличающиеся от обычных. Оказалось, что их разговор закончился, пока Чон Тхэ Ин уносился в своих мыслях и опускал голову в воду.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Рахмана, а он просто смотрел на него сверху вниз, ничего не сказав, он отмахнулся от мокрых волос, прилипших к его лицу.

Был ли он рассержен, потому что Чон Тхэ Ин окунул голову в озеро? Он не думал, что это действие имеет какое-либо религиозное значение.

Чон Тхэ Ин улыбнулся и открыл рот:

— Почему выражение твоего лица такое пугающее... Мне кажется, что пока я опустил голову в воду, ты хотел схватить меня за голову и утопить.

Рахман поднял брови и слегка улыбнулся «ха-ха» его шутке.

— Ты действительно младший брат Чон Джэ Ина, и ты очень сообразительный, как и он.

— …..

Зуб за зуб, око за око, была ли это шутка за шутку?

Чон Тхэ Ин скривил губы и посмотрел на него прищуренными глазами, пытаясь определить отношение собеседника к нему. Но он сменил тему, прежде чем понял, шутит ли он или серьезно.

— Как тебе это место? Удобно?

— Ах... Хотя неспособность знать, какие новости снаружи, немного неудобна, но это нормально. Здесь очень комфортно.

— Это хорошо.

Рахман кивнул и улыбнулся.

Глядя на него, Чон Тхэ Ин задавался вопросом, был ли это тот человек, который хотел убить его раньше, и тот, кто улыбался сейчас перед ним, одним и тем же человеком. Всего день назад он хотел его убить, но на следующий день он уже улыбался ему как ни в чем не бывало и вежливо приветствовал его. Может быть, у него несколько личностей?

Но, проведя здесь несколько коротких дней, он понял, что он не такой человек.

Рахман был тем человеком, с которым он никогда не хотел пересекаться, если только не было неизбежной встречи с ним в таком месте.

Каким бы злым ни был его характер, он не думал, что его личность ему подходит. На самом деле, он также знал человека, который был не чем иным, как дьяволом, и, конечно, его личность тоже была чрезвычайно плохой. Если бы кто-то сказал: «У него хороший характер», он был готов вырвать этому человеку язык.

Но помимо личных проблем, было что-то в этом человеке по имени Рахман, что заставляло его чувствовать себя некомфортно, когда он был рядом с ним.

Думая об этом, он не понимал, почему. Нет, объективно говоря, он был человеком, достойным восхищения во многих отношениях, но у этого человека, казалось, все тело было покрыто шипами, поэтому он чувствовал себя некомфортно, находясь рядом с ним.

Но по какой-то причине, когда Рахман собирался уйти, Чон Тхэ Ин внезапно открыл рот:

— Ах, но.

Однако сразу после этих слов Чон Тхэ Ин сразу же пожалел об этом. Бессознательно он случайно схватился за рукав. Холодные черные глаза посмотрели на его руку. Он быстро отпустил его, тихонько потер рукав и тихо ответил.

— Что ты хотел сказать?

— Я хочу уйти отсюда.

Хоть он и знал, что эти слова бесполезны, Чон Тхэ Ин все равно сказал их. Точно так же, как Рахман до сих пор каждый день приходит к Чон Джэ Ину, чтобы убедить его сделать оружие, хотя был уверен, что ему откажут.

Рахмин долго молчал, выслушав Чон Тхэ Ина. Он остановился и посмотрел на него сверху вниз:

— Ты хочешь уйти?

— Да. Я… у меня еще есть работа снаружи, которую я не закончил.

— Снаружи. Это связано с Илаем Риглоу из T&R или с Лин Шинру?

Чон Тхэ Ин замолчал. Его лицо на мгновение посерело, но он быстро восстановил самообладание. Если вспомнить, то не было странным, что он знал. Возможно, у него уже была вся следственная информация о том, как сюда попал Чон Тхэ Ин.

Чон Тхэ Ин посмотрел прямо на него и улыбнулся:

— Ты слишком хорошо осведомлен.

— Вчера вечером в мечети я встретил друга и немного поболтал с ним. Была довольно интересная тема.

Чон Тхэ Ин поднял брови, когда услышал, как он говорит. Рахман слегка приподнял уголки губ, словно улыбаясь:

— Вчера утром мой друг приехал сюда на каникулы. Он сказал, что его до полусмерти избил человек по имени Илай Риглоу.

— …..

— Он сказал, что ищет тебя.

Губы Рахмана немного приподнялись, но выражение его лица не было радостным, наоборот, под его взглядом он чувствовал себя неуютно. Он смотрел на Чон Тхэ Ин, не отводя взгляда, словно ища что-то на его лице, словно глазами змеи, наблюдающей за своей добычей.

Улыбка сошла с лица Чон Тхэ Ина.

Он видел много устрашающих взглядов и был достаточно обучен, чтобы сохранять спокойствие перед ними.

Но жуткое и некомфортное чувство, исходившее от этого человека, не было похоже ни на одну угрозу, с которой когда-либо сталкивался Чон Тхэ Ин.

— Ищет меня...?

— Меня в то время не было в Серенгети, и именно потому, что у меня дома был незваный гость, мне пришлось немедленно вернуться. Но этому моему бедному другу пришлось покинуть Серенгети, чтобы поехать в больницу на материке, где есть достаточно возможностей, потому что его ошибочно арестовали и избили только потому, что он был мусульманином и имел поблизости виллу.

— …..

— С тех пор, к сожалению, я слышу, как мои друзья говорят, что в последнее время они боятся выходить на улицу, потому что боятся этого человека. Кто он тебе? О нем также легко получить информацию.

Рахман говорил медленно и многозначительным взглядом смотрел на Чон Тхэ Ина.

— Узнать этого человека не так уж сложно, потому что я слышал много слухов о нем. Этот сумасшедший парень, которого T&R не может контролировать, Илай Риглоу. Но если бы вы были с этим знаменитым человеком, вы бы не выглядели так просто и обычно.

Рахман изменил тон. Немного ниже и тоже немного плавнее. Но это лицо с легкой улыбкой по-прежнему совсем не изменилось, заставляя другого человека чувствовать себя еще более удушливым.

— Не пойми меня неправильно. Независимо от того, насколько велика компания, это всего лишь небольшой бизнес. И независимо от того, сколько ей лет, это всего лишь семейная компания. Это всего лишь небольшой ветерок на Востоке. Ты думаешь, что они могут повлиять на меня, какой бы метод они ни использовали? Это невозможно. Даже если бы они могли коснуться меня где-то еще, это было бы невозможно. В чем дело? Я могу просто поместить вас с Чон Джэ Ином в темницу, о которой никто не знает и притвориться, что ничего об этом не знаю, тогда все будет кончено. Как я уже сказал, Чон Джэ Ин выйдет только тогда, когда я захочу. Я отпущу его, когда он выполнит мои условия. Ты думаешь, он сможет ворваться в мой дом и обыскать? Это невозможно. И никогда не станет возможно.

Каждое сказанное им слово, казалось, молча пронзало его уши. Чон Тхэ Ин бесстрастно смотрел на Рахмана, ни разу не моргнув. Находясь в нескольких шагах от него, он, не колеблясь, посмотрел на Чон Тхэ Ин таким же взглядом.

— Гиль Сан Чхон…

Внезапно ушей Чон Тхэ Ина коснулись холодные и презрительные слова. Его холодные и жестокие глаза снова пробежались по лицу Чон Тхэ Ина. В этом взгляде, казалось, содержалась ненависть. Но есть ли какая-то причина, почему он так относится к Чон Тхэ Ину?

— Ты ни капельки не похож на Чон Джэ Ина. Как кто-то такой уродливый и обычный, может приносить ему удачу? Смешно. Хотя совсем не смешно.

Рахман вздохнул. Затем внезапно он странно посмотрел на Чон Тхэ Ина и тихо заговорил:

— Почему есть кто-то вроде тебя?...

Кажется, это были просто слова, которые он говорил себе, не нуждаясь в ответе. И хотя отвечать не было необходимости, Чон Тхэ Ин все равно ответил:

— Даже я не знаю, почему этим человеком был я, и я никогда не думал, что принес ему удачу, поэтому, когда я слышу такие вещи, это совсем не радостно и не смешно... Но я не хочу этого слышать, это от того, кто схватил нас и заключил в тюрьму, особенно из уст такого уродливого и ничтожного ублюдка, как ты.

Рахман закрыл рот и покосился на Чон Тхэ Ин.

Внезапно он скривил губы, словно улыбаясь, и заговорил тем же вежливым тоном, что и раньше.

— Короче, ты не можешь выбраться отсюда. Когда Чон Джэ Ин уйдет, ты сможешь уйти с ним. Так что, если ты так сильно хочешь выбраться отсюда, я надеюсь, ты поможешь мне убедить его принять мою просьбу, - сказал Рахман без колебаний.

Столкнувшись с этими простыми словами, Чон Тхэ Ин понял, что, возможно, его целью было в первую очередь сказать эти слова.

Его глаза всегда были такими холодными. Он задавался вопросом, может ли быть теплота в этих глазах. Чон Тхэ Ин посмотрел на него, потеряв дар речи.

— Как ты слышал, я не требую от него слишком многого. Просто оружие с его именем, вот и все. Конечно, сказать, что я не возлагаю на него никаких ожиданий, преуменьшение.

— ...я не знал, что его имя является известным брендом оружия. Человек, с которым ты сталкиваешься, действительно боится имени Чон Джэ Ина?

Рахман громко рассмеялся, когда Чон Тхэ Ин заговорил. Но даже когда он смеялся, лицо его оставалось спокойным. И именно это спокойствие доставляло ему дискомфорт.

— Это правда, что ты не так быстро сообразил ситуацию, как Чон Джэ Ин. Он понял все с того момента, как я упомянул о производстве оружия… Имя Чон Джэ Ин может привести к важным союзникам… Проще говоря, подрядчиков по производству оружия можно легко приобрести.

Рахман счастливо улыбнулся и слегка наклонился к Чон Тхэ Ину. Он приблизил лицо к нему, понизил голос и радостно заговорил.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него, не мигая.

Действительно. Этому человеку нужно всего лишь оружие под брендом Чон Джэ Ин. Тот факт, что он передал ему дизайн, был как бы молчаливым соглашением о том, что он также передаст свое имя.

Рахман изучил каждый угол выражения лица Чон Тхэ Ина. Затем он поправил позу и, как обычно, дружелюбно улыбнулся. Затем просто сказал:

— Чон Джэ Ин действительно редкий и замечательный талант.

«...мне совершенно не нравится этот парень».

Чон Тхэ Ин твердо задумался. Если бы Чон Джэ Ин был рядом с ним прямо сейчас, он бы обязательно крикнул это ему. Учитывая ситуацию, в которой они находятся, он бы кричал по-корейски.

Рахман сделал шаг назад:

— Знаешь, все, что нужно сделать Чон Джэ Ину, это сделать оружие. Тогда я позволю тебе и ему немедленно уйти отсюда. Так что я надеюсь, что ты сможешь убедить его.

— Я не буду заставлять его делать то, чего он не хочет.

Рахман поднял бровь, но затем пожал плечами и сказал:

— Решать вам. В любом случае, тебе придется остаться здесь до тех пор. Если что-то будет неудобно, просто дайте мне знать… Ах, это правда. Я хочу, чтобы вы на некоторое время ограничили свои посещения ночного рынка Бахеба.

Он спокойно улыбнулся и заговорил вежливым тоном, затем кивнул и ушел.

Чон Тхэ Ин стоял, ошеломленный, наблюдая, как мужчина идет по западному коридору и исчезает за последней дверью. На первый взгляд, за этой дверью растут небольшие деревья, похожие на деревья в саду. А сквозь эти деревья вырисовывалась грубая оштукатуренная стена.

— ...черт побери. Я даже не знаю, где находится это место.

Чон Тхэ Ин вздохнул, когда дверь закрылась, и сел на стул.

С его волос, которые были мокрыми, больше не капало ни капли воды. Одежда на нем была еще сырая, он ерошил еще мокрые волосы. Казалось, что, разговаривая с этим мужчиной, он выглядел немного растрепанным.

— Я ненавижу этого парня. Рахмана Абид Аль Сауда. Я ненавижу его. Черт побери. Такого человека скоро заберет дьявол, - пробормотал Чон Тхэ Ин, с силой произнося имя и оглядываясь по сторонам, чтобы увидеть, наблюдает ли кто-нибудь за ним, когда он произносит такие слова.

Даже если они понимают корейский. Если они захотят что-то опровергнуть, пусть попробуют.

«Вчера утром мой друг рассказал, что его избил человек по имени Илай Риглоу. Он сказал, что он ищет тебя».

— …..

Чон Тхэ Ин остановился, его ногти царапали каменный пол.

Илай Риглоу…

Сердце у него вдруг заболело.

Казалось, он мог представить, как сейчас будет выглядеть его лицо. Чон Тхэ Ин мог даже знать наверняка, с каким выражением лица он его увидит.

Илай ищет его.

Эту истину он уже знал, но каким-то образом эти слова тепло проникли в его уши.

— Ммм.......

Чон Тхэ Ин поднял руку и прижал ее к горячим ушам. Но его руки, прижатые к каменному полу, чтобы поймать солнечный свет, не сильно помогли.

Чон Тхэ Ин лег на месте, прямо возле небольшого озера, медленно пополз назад, затем снова опустил в него голову.

«Я хочу уйти отсюда. Приходи скорее, чем быстрее, тем лучше».

Несмотря на то, что Чон Тхэ Ин опустил голову в воду так надолго, что у него закружилась голова, он все равно не собирался поднимать голову и просто лежал так неподвижно. Пока охранник не подошел близко и не похлопал его.

Чон Тхэ Ин сидел у озера, смотрел на охранника глазами, как будто тот сошел с ума, а затем тупо смотрел, как он вернулся к двери.

Он не мог ни о чем думать.

Что он должен делать? Что сделать, чтобы выбраться?

Ему хотелось найти способ улизнуть отсюда.

«Это будет очень сложно».

«Не нужно слишком долго думать», - подумал про себя Чон Тхэ Ин.

— Эм... это так? Есть ли что-то такое? Что-то вроде подземного хода в мусульманской архитектуре на случай, если что-то случится… При строительстве крепости или масштабного здания можно ожидать чего-то подобного, но с этим простым особняком я не уверен, есть ли здесь что-то подобное. Если и есть, то, вероятно, оно не будет связано с этой пристройкой.

— Владелец этого места не настолько глуп, чтобы держать кого-то в здании с запасным выходом, - добавил Чон Джэ Ин.

— Да.

Чон Тхэ Ин разочарованно ответил и продолжил вытирать волосы в душе. Чон Джэ Ин посмотрел на выражение лица Чон Тхэ Ин и тихо спросил:

— Ты хочешь уйти отсюда?

Чон Тхэ Ин не ответил на его вопрос.

Он хотел выйти, но не сразу ответил. Но, казалось, что Чон Джэ Ин понял то, что он хочет сказать.

Чон Тхэ Ин хочет уйти отсюда. Чувство срочности и ожидания, подобное тому, которое возникает при получении небольших новостей извне, о которых, он узнал со слов Рахмана, несколько утихло. Но, как пузыри, чувство нервозности в тот момент все еще бушевало в его сердце.

Выйти отсюда просто. Как сказал Рахман. Просто нужно, чтобы Чон Джэ Ин дал ему подходящий дизайн, какой он хочет. Чон Джэ Ин, очевидно, не хотел бы этого делать, потому что сказал, что больше не будет производить оружие. Но если бы Чон Тхэ Ин попросил, он, вероятно, кивнул бы.

Но Чон Тхэ Ин не хотел этого делать. Он не хотел, чтобы Чон Джэ Ин делал что-либо против своей воли из-за его личных проблем.

Чон Джэ Ин, должно быть, догадался, о чем думает Чон Тхэ Ин, поэтому, хотя он и хотел уйти, он не осмелился первым открыть рот.

Чон Тхэ Ин застонал от недовольства и взъерошил волосы полотенцем, как будто хотел их сорвать. Его волосы почти полностью высохли.

Чон Тхэ Ин взглянул на Чон Джэ Ин.

Он сидел на стуле у окна в кабинете и слушал музыку. Рахман сказал, что он получит все, что захочет, чтобы не чувствовать себя здесь неуютно. Он даст ему все, чего бы он не попросил.

Это верно. Он тот, кто хочет уйти. Но Чон Джэ Ин здесь, вероятно, будет намного счастливее.

Чон Тхэ Ин обернул вокруг шеи полотенце, которым только что высушил волосы, и со скучающим выражением лица оглядел комнату. Он до сих пор помнит, как удивился, когда впервые приехал сюда. На первый взгляд, все кажется очень простым. На другой стороне есть только большой стол и книжная полка, отдельно стоящее кресло рядом с окном еще одно кресло, на котором сидит Чон Джэ Ин, и несколько декоративных предметов на полке, плюс небольшой цветочный горшок и динамик. А еще книжная полка, а также бесчисленное множество различных музыкальных альбомов.

Кажется, он видел такой же письменный стол и книжную полку в главном офисе UNHRDO. Он не знал, точно ли это то же самое, но очень похоже. И согласно слухам, ходившим среди членов, он слышал, что этот стол и книжная полка по цене были эквивалентны всем помещениям тамошнего кабинета.

Это кресло, верно, кресло, в котором сидел Чон Джэ Ин, он видел его на выставке известных зарубежных дизайнеров интерьеров вскоре после того, как его демобилизовали из армии. Кажется его цена эквивалентна цене современного астрономического оборудования...

Может быть, поэтому цветочные горшки и украшения здесь тоже не выглядели обычными... он потерял дар речи от аудиоаппаратуры, которая привлекла его внимание.

Хотя он не может назвать себя сумасшедшим, в то время как многие из его друзей помешаны на автомобилях или мотоциклах, Чон Джэ Ин очень интересовался аудиоаппаратурой. Поэтому он прекрасно знает, что одного такого динамика достаточно, чтобы окупить стоимость небольшой квартиры в городе.

Это словно новый мир, но ведь владелец этой виллы является членом королевской семьи Саудовской Аравии. Даже если его линия преемственности очень далека, он все равно остается одним из держателей нефтяных денег. Подумав об этом, Чон Тхэ Ин разочарованно цокнул языком и вспомнил лицо Рахмана.

Это он имеет такой особняк в таком месте.

«У меня нет предубеждений против людей с алмазными ложками, но…»

Если подумать, это тоже правда. И человек по имени Илай, и Рахман, и Шинру… о все они обладают такими сложными личностями.

«Интересно, мой характер такой из-за того, что у меня не слишком много денег…?»

Чон Тхэ Ин серьезно посчитал это предубеждением и покачал головой.

Нет. У него не должно быть подобных предубеждений. Потому что, когда он был молод, его брату тоже пришлось столкнуться с такими предрассудками.

В обществе считается, что быть умным означает, быть очень странной личностью, а еще, что если вы сильно умны, значит, у вас очень плохие навыки социального общения, и еще вы, должно быть, очень невезучий человек.

Однако, хотя он обычно не следовал общепринятым предрассудкам, когда он столкнулся с человеком по имени Рахман, его предубеждения, казалось, углубились.

Чон Тхэ Ин вздохнул, глядя на своего брата, удобно сидящего и смотрящего в окно в кресле, стоимость которого была равна цене квартиры.

Независимо от обстоятельств, он по-прежнему уверен, что Чон Джэ Ин сможет жить максимально комфортно. Слишком хорошо. По крайней мере, Рахман не использует насилие, как в действиях, так и в жизненной среде, для достижения своих целей. В ситуации, когда Чон Джэ Ин может делать все, что хочет, например, читать любые книги, которые хочет, исследовать все, что хочет, жить неторопливой и тихой жизнью, это определенно счастливая жизнь для Чон Джэ Ина.

Чон Тхэ Ин сел на пол, положил подбородок на руку, лежащую на коленях, и посмотрел на Чон Джэ Ина, а затем внезапно пробормотал:

— Что, если этот человек в какой-то момент устанет ждать и пригрозит перерезать тебе глотку, если ты в ближайшее время не выполнишь его условия?

Чон Тхэ Ин помнит глаза Рахмана, которые не показывали эмоции. Он не думал, что он такой вспыльчивый человек, но если бы он действительно сделал это, что бы сделал Чон Джэ Ин? Просто бы кивнул?

Он никогда об этом не думал, но тот Чон Джэ Ин, которого знал Чон Тхэ Ин, казалось, не стал бы этого делать. Он на мгновение задумался с безразличным выражением лица, думая, что было бы лучше предложить альтернативное решение, которое удовлетворило бы их обоих.

Но... даже если бы Рахман бросился обезглавить его, если бы это был Чон Джэ Ин, лезвие, вероятно, внезапно разлетелось бы на куски, и он смог бы спастись, верно?

Чон Джэ Ин покачал головой.

— Он не такой уж эмоциональный или вспыльчивый человек. Он очень терпеливый, дотошный и холодный. Он из тех, кто может подавить все свои эмоции и ждать, чтобы получить то, что он хочет. Так что об этом не стоит беспокоиться.

Чон Тхэ Ин подумал о Рахмане. Пытаясь переварить слова Чон Джэ Ина, который встречался с ним гораздо дольше, чем он сам.

Затем внезапно в его сознании возникла фигура мужчины. Чон Тхэ Ин вздохнул и пробормотал себе под нос:

— Полная противоположность ему.

Чон Тхэ Ин знал человека, который без колебаний разорвал бы другого человека на куски, как только у него закипела кровь. В тот момент, когда он вспомнил об этом человеке, Чон Тхэ Ин протер волосы влажным холодным полотенцем. Вспомнив лицо, которое, должно быть, безумно бушевало за этой высокой стеной, Чон Тхэ Ин закусил губу.

Он даже подумал, что ему можно было бы спрятаться здесь, как сейчас. Правильно, вместо того, чтобы жить жизнью, которая может оборваться в любой момент рядом с этим сумасшедшим, может быть, лучше наслаждаться мирной и уединенной жизнью здесь, пусть и в тюрьме.

Несмотря на то, что этот человек по имени Рахман сказал, что при необходимости он запрет их в темнице, учитывая его готовность тратить деньги, чтобы обеспечить Чон Джэ Ину максимально комфортную жизнь, он даже не зная, как долго он там пробудет, прежде чем передумает, Чон Тхэ Ин думает, что он продолжит относиться к Джэ Ину как к важному гостю. Поэтому ему казалось маловероятным, что это произойдет.

Так что здорово иметь возможность жить комфортной жизнью с братом в этом маленьком раю.

— …..

И все же…

В любом случае, ему пора уходить отсюда. Чон Тхэ Ин задумался.

Чон Тхэ Ин сжал руку, лежащую на его подбородке, и чувство тревоги снова поднялось в его груди. Его ногти случайно поцарапали щеку, от чего Чон Тхэ Ин вздрогнул и застонал.

Чон Джэ Ин молча посмотрел на него и спросил:

— Кто полная противоположность?

По какой-то причине ему было трудно произнести его имя напрямую.

Каким бы страшным ни был гений Чон Джэ Ин, он никак не мог узнать, что произошло между этим страшным монстром человеком и Чон Тхэ Ином. После минуты молчания он застенчиво произнес его имя:

— Хммм? Э-э… Илай… Риглоу.

Чон Джэ Ин кивнул.

— Ах. Это младший брат Кайла…

Закончив говорить, Чон Джэ Ин замолчал, погрузившись в созерцание на долгое время. Чон Тхэ Ин смутился и тоже замолчал. Через некоторое время Чон Джэ Ин медленно заговорил:

— Я уже встречал его раньше… Тхэ Ин, ты близок с этим человеком?

Чон Тхэ Ин был сбит с толку осторожными словами Чон Джэ Ина. Он никогда не думал, что их отношений достаточно, чтобы их можно было назвать близкими друзьями, а также он не хотел быть его лучшим другом.

Если бы Чон Джэ Ин никогда его не встречал, он не знал, задал бы он этот вопрос Чон Тхэ Ину, о том, близок ли он с этим человеком по имени Илай Риглоу. Но если он уже встречал его, то обязательно догадался бы, что он за человек.

И все же он все равно спросил, близки ли они, не слишком ли уж… хён…

Чон Тхэ Ин задумался, при каких обстоятельствах они могли встретиться… Когда состоялась встреча Чон Джэ Ина и Илая, наверное они произвели друг на друга хорошее впечатление. Возможно, Кайл представил их двоих друг другу, а затем они, например, вежливо поприветствовали друг друга. Чон Тхэ Ин внезапно почувствовал жалость к Чон Джэ Ину.

— Нет, я с ним не очень близок... А как ты познакомился с Илаем?

— Хм... T&R сделал пистолет и была презентация, на которой решили протестировать прототип. Ему было интересно, насколько я везучий, поэтому он выстрелил в меня из него.

Чон Тхэ Ин удивленно посмотрел на брата, услышав спокойные слова Чон Джэ Ина. Не то чтобы он не знал, насколько сумасшедший Илай, но он все еще не ожидал, что он способен на такое. Вдобавок ко всему, брат, стоявший перед ним, сказал это так спокойно, что спросить его, близок ли он к нему, было совсем другое дело.

— Я не близок к нему, не близок. Он даже кажется раздраженным, потому что не мог съесть мое мясо и пережевать мои кости.

Чон Тхэ Ин махнул рукой. Он вовсе не лгал, но Чон Тхэ Ин остановился посреди разговора, потому что не знал, как объяснить эту деталь.

Чон Джэ Ин посмотрел на Чон Тхэ Ина, как будто хотел что-то сказать, но в конце концов промолчал. В тихом месте Чон Тхэ Ин тихо посмотрел на деревянные прожилки на полу и тихо спросил:

— Итак, хён, ты его ненавидишь?

Только после того, как он спросил об этих словах, Чон Тхэ Ин втайне задумался, были ли эти слова бесполезными. Он знал, что мысли брата об Илае не его дело, но…

Но Илай не так уж и плох.

— Нет, он определенно плохой парень, но судить о нем по одной встрече…

Чон Тхэ Ин пробормотал себе под нос. Когда он думает о нем, он может думать только о плохом, а не о хорошем. Чон Джэ Ин посмотрел на брата, размышляя во время разговора:

— С тех пор я больше его не видел, и у меня не было с ним никаких конфликтов, так что нет ничего, что могло бы заставить меня не любить его. Но я… возможно, начну его немного ненавидеть.

— А? Почему? - внезапно спросил Чон Тхэ Ин.

Но Чон Джэ Ин не ответил.

В этот момент музыка плавно прекратилась. Чон Джэ Ин встал и подошел к виниловой пластинке. Глядя на его спину, Чон Тхэ Ин подумал, что, возможно, он больше не хочет об этом говорить. Он почесал голову. Он не возражал против того, чтобы Илай был плохим парнем, но его также не радовало то, что Джэ Ин может его ненавидеть.

Чон Тхэ Ин попытался сказать: «Он хороший человек, хотя и хорош по-своему», а потом вдруг пришел в себя. Если его попросить рассказать о его хороших качествах, он поймет, что рассказать ему нечего.

Глядя на белые кончики пальцев Чон Джэ Ина, просматривающих альбомы в поисках одного из них, Чон Тхэ Ин внезапно вспомнил другие белые руки.

Чон Тхэ Ин помнит эти руки.

Он знал, как выглядят эти руки и как он себя чувствует, когда они скользят по его коже. Ему вдруг захотелось прикоснуться к этим рукам. Его красивые белые руки всегда скрыты в ужасных перчатках. Даже ногти у него красивые и элегантные. Руки полны силы, но не грубы.

— …..

Чон Тхэ Ин покачал головой.

С тех пор как Чон Тхэ Ин прибыл сюда, его посещают странные мысли.

Он лег на пол. Прохладный деревянный пол кажется таким же комфортным, как каменный пол под теплым солнцем во дворе. Но когда он почувствовал комфорт, касающийся его спины и плеч, Чон Тхэ Ин вспомнил эти его мягкие руки.

— Я действительно шизофреник… - Чон Тхэ Ин угрюмо пробормотал себе под нос.

Чон Тхэ Ин хлопнул себя по щеке, но пощечина оказалась гораздо болезненнее, чем он ожидал.

— Ах, - Чон Тхэ Ин откатился в сторону и закрыл лицо руками, потер глаза со слезами на глазах, затем встал, и быстро сел снова, когда увидел, что Чон Джэ Ин вернулся и сел в кресло.

Чон Джэ Ин слабо улыбнулся и сказал:

— Почему ты вдруг себя мучаешь?

Чон Тхэ Ин пожал плечами:

— Просто.

Ему нужно обдумать это и самому придумать ответ. Потому что когда однажды, они встретятся снова, он схватит Илая за воротник и спросит об этом. Хотя он может сломать его запястья, прежде чем он успеет схватиться за воротник и получить ответ...

Чон Тхэ Ин посмотрел на белую руку Чон Джэ Ина, на руку, совершенно отличную от руки Илая, затем внезапно неосознанно протянул руку и схватил ее. Чон Джэ Ин в замешательстве подняла на него брови, но промолчал.

Чон Тхэ Ин на мгновение подумал, что наверное со стороны выглядит немного странно, что два взрослых брата держатся за руки, но эта мысль была мимолетной, а затем вовсе исчезла. Его рука все еще держала руку Чон Джэ Ина.

Внезапно глаза Чон Тхэ Ина опустились. Его ноги такие же белые, как и руки. Несмотря на то, что он раньше бывал во дворе, на них не было никакой грязи.

— Где твоя обувь? Ты всегда босиком.

Когда Чон Тхэ Ин спросил, Чон Джэ Ин сделал озадаченное лицо. Он посмотрел на свои босые ноги, как будто было странно, что Чон Тхэ Ин спросил об этом только сейчас, в то время как они оба были босиком последние несколько дней.

Чон Тхэ Ин, вероятно, не стал бы ничего спрашивать, пока не покинул это место, если бы не увидел обутых в туфли ног Рахмана.

Но, подумав об этом, все остальные, включая мужчину, стоящего у двери, или женщину, время от времени проходившую по коридору, были одеты в туфли с низким вырезом.

— Хм. Я не видел никакой обуви с тех пор, как приехал сюда. Мне ее принесли только тогда, когда разрешили поехать в Бахеб. Но мне все равно.

Чон Тхэ Ин нахмурился.

Невозможно не понять, что означает отсутствие обуви. Это тюремное заключение.

— ...мне совсем не нравится, - внезапно сказал Чон Тхэ Ин.

Чон Джэ Ин слегка наклонил голову, словно пытаясь найти контекст для этих слов:

— Потому что ты не носишь обувь?

— Нет... тот мужчина. Владелец этого места. Он мне действительно не нравится.

Чон Джэ Ин посмотрел на выражение лица Чон Тхэ Ина:

— Что он сказал тебе?

— Вместо того, чтобы говорить что-то конкретное, могу сказать, что его личность и действия меня не устраивают, - сказал Чон Тхэ Ин, щелкнув языком.

Как будто ребенок ворчит, потому что ему что-то не нравится. На самом деле он никогда не задумывался о том, нравится ему кто-то или нет, и он не мог говорить об этом открыто.

Но.

Холодный тон этого человека, когда он говорит о новостях снаружи. Или глаза, которые умеют улыбаться, но совсем не улыбаются. Его глаза были холодными, как будто он наблюдал за своей добычей.

— ...почему если ему так часто отказывают, он все равно так часто приходит?

— В последние несколько дней, да, но с тех пор, как ты приехал, он больше здесь не оставался.

Чон Тхэ Ин нахмурился и странно посмотрел на Чон Джэ Ина:

— Он приходит каждый день?

— Эм… До того, как ты пришел, он оставался здесь почти каждый день.

— ...что он здесь делает?

Чон Тхэ Ин уставился на Чон Джэ Ина.

Каждый раз, когда Рахман приходит сюда, он выглядит странно знакомым с каждым уголком этой пристройки. Чон Тхэ Ин однажды подумал, что, может быть, это потому, что это место тоже принадлежало ему.

Но когда слушаешь Чон Джэ Ина и внимательно об этом думаешь, кажется, что это не просто потому, что это место также является его собственностью, но кажется, что он уже знаком с этим местом.

— В основном, чтобы спросить о том и о сем. Как ты обычно делаешь.

Как ты обычно делаешь.

Только услышав эти слова, Чон Тхэ Ин понял.

Его брат чрезвычайно тихий человек и редко проявляет инициативу, чтобы поговорить с другими. Даже когда с ним кто-то разговаривает, он отвечает только на конкретно заданные вопросы.

Он много знает, но также обладает способностью логически судить и рассуждать о любой ситуации. Можно сказать, что он превосходный талант во всех областях.

Когда Чон Тхэ Ину было о чем подумать, он цеплялся за Чон Джэ Ина и спрашивал. Он выслушивал то, что он говорил, запрашивает необходимую информацию об этом и затем давал необходимое решение или ответ. Иногда это касалось спора Чон Тхэ Ина с другом, иногда это были задачи, которые он не мог решить, а иногда это был важный выбор, через который каждому приходится пройти в жизни. И ответы, которые дал ему Чон Джэ Ин, никогда его не разочаровывали.

Чон Тхэ Ин однажды рассмеялся и пошутил, что, если в будущем все в мире умрут от голода из-за отсутствия работы, его брат все равно сможет жить хорошо, став консультантом.

— ...я не знал, что ты пришел сюда в качестве консультанта... Но похоже, что это не он тот, кто нуждается в консультациях... так какого черта он спрашивал?

— Дай подумать… в основном речь идет о ходе борьбы за власть, но это не то, о чем я могу говорить с другими.

Чон Тхэ Ин пробормотал:

— Ха.

Он не знал, потому ли это, что он его ненавидит, но ему кажется, он живет слишком комфортно. Ему недостаточно похитить и заключить в тюрьму других, чтобы заставить их делать для него оружие, он также заставляет их быть своими консультантами.

Чон Тхэ Ин заскулил: «Хён, ты такой жалкий», а затем рухнул на пол. Чувствуя, как каждое деревянное прикосновение касается его щеки, Чон Тхэ Ин закрыл глаза.

— Тхэ Ин-а.

Голос был так же приятен, как прохладный деревянный пол в его ухе. Чон Тхэ Ин не спал, но не ответил, потому что хотел снова услышать этот голос, зовущий его по имени. Он снова назвал его имя. Чон Тхэ Ин вместо ответа открыл глаза.

— Ты хочешь уйти? - тихо спросил Чон Джэ Ин. Он посмотрел на него спокойными глазами.

Если бы Чон Тхэ Ин кивнул, он, вероятно, тоже кивнул бы. Если Чон Тхэ Ин скажет, что хочет уйти, он обязательно найдет способ уйти отсюда. И если бы был только один способ сделать это, то он бы это сделал.

Чон Тхэ Ин какое-то время молчал, а затем лениво заговорил.

— Дядя ищет тебя. Верно, даже Кайл ищет тебя.

— …..

— Я не искал тебя, чтобы вернуть, я лишь просто хотел тебя увидеть. Прошло много времени с тех пор, как я тебя видел, поэтом мне просто захотелось повидаться с тобой, хён.

Чон Джэ Ин кивнул. На первый взгляд он, вероятно, почувствовал все, что только что сказал Чон Тхэ Ин.

— Я не против вернуться один, - сказал Чон Тхэ Ин.

Если Чон Джэ Ин хочет остаться здесь, он может уйти домой один. Его ответ означал, что Чон Тхэ Ин не хочет здесь оставаться.

Но на этот раз Чон Джэ Ин покачал головой. Рахман не позволит Чон Тхэ Ину уйти одному, пока он все еще удерживает Чон Джэ Ина здесь. Он тоже так думал. Чон Тхэ Ин хотел покинуть это место, но он также не собирался покидать это место, если его первоначальное решение (о изготовлении оружия) не изменилось.

— …..

«Мне очень жаль, Илай. Можешь поискать меня повнимательнее? Возможно, мне придется остаться здесь на некоторое время. Возможно, ты сейчас очень зол, но не расстраивайся слишком сильно и... Если однажды мы встретимся снова, пожалуйста, не убивай меня одним выстрелом…»

* * * * *

Чон Тхэ Ин задремал, а затем внезапно проснулся. Казалось, он услышал где-то голос, но когда он открыл глаза, рядом никого не было.

— Илай…

Чон Тхэ Ин назвал имя человека, который, казалось, позвал ему минуту назад. Он это явно чувствовал. Однако, когда он проснулся, он понял, что был один в этом месте, так что, должно быть, это был всего лишь сон.

Чон Тхэ Ин посмотрел на свою руку. Она лежала на мягком одеяле, и выглядела расплывчато в темноте.

Свет мерцал из окна далеко от кровати, он не мог попасть сюда напрямую. Вероятно, это было час или два ночи, возможно, чуть позже полуночи. Тьма покрывала все.

Странно было внезапно проснуться среди ночи вот так. Казалось, он поздно уснул, поэтому непонятно почему он вдруг посреди ночи открыл глаза.

— Ха, - тихо вздохнул Чон Тхэ Ин.

Когда вокруг все тихо, звук глубокого дыхания будет особенно отчетливым. Если он сейчас ляжет, то скоро сможет снова заснуть. Но вид яркого лунного света заставил его немного расстроиться. Чон Тхэ Ин встал с кровати.

Все уже спят? Сейчас уже поздняя ночь, все, должно быть, крепко спят. Во всем особняке царила тишина, все спали, за исключением нескольких охранников, которые время от времени патрулировали внутри.

Чон Тхэ Ин встал с кровати и подошел к окну.

Он не мог видеть лунный свет, потому что он был скрыт в окне, но когда он поднял голову, белый свет упал на его лицо.

Это звезды, которые светили ярче Луны. Галактика. В Серенгети море звезд красивее, чем где-либо еще.

Чон Тхэ Ин глубоко вздохнул и сделал шаг назад. Ему захотелось выйти на улицу, лечь во дворе и смотреть на небо.

Он вспомнил свое детство, когда был еще маленьким.

В этот день должен был быть метеоритный дождь.

После нескольких дней ожидания этот день наконец настал. Той ночью его родители повезли их с братом на некую гору, и, похоже, им пришлось ехать на машине несколько скучных часов, чтобы добраться туда. Но, возможно, это расстояние было всего лишь преувеличенным воспоминанием о его детстве, так что, возможно, на самом деле оно было не таким уж и большим.

Их семья приехала к темной горе, остановила машину у ее подножия и некоторое время поднималась на нее.

Он до сих пор помнит, как был счастлив на пикнике. Они с энтузиазмом принялись готовить закуски, хотя и прошли достаточно длинную дорогу, чтобы он утомился. Там было еще несколько человек. Возможно, это тоже были люди, пришедшие посмотреть на метеоритный дождь.

Несмотря на то, что на нем была очень плотная одежда, по ночам в горах все равно было очень холодно. Он вспомнил, как спросил: «Когда упадут звезды?» в то время как Джэ Ин молча смотрел на небо, как будто о чем-то думая.

Чон Тхэ Ин повторил этот вопрос несколько раз, прежде чем наконец замолчал.

Небо, полное звезд. Млечный Путь сверкал.

Он даже почувствовал смутный страх тогда: если все эти звезды упадут, что произойдет. Но в то же время у него были большие ожидания. Как это красиво. Звезды красивые.

Когда он посмотрел на звезды, заполняющие небо, он вспомнил, как его сердце сильно нервничало тогда. Ощущение в тот момент было очень сильным.

— ...потом я уснул и не смог увидеть метеоритный дождь…, - пробормотал и засмеялся Чон Тхэ Ин.

Чон Тхэ Ин тогда заснул в ожидании метеоритного дождя, а когда проснулся, оказался в машине и ехал домой. Когда он спросил всех, почему его не разбудили, все в семье настаивали: «Все тебя пытались разбудить, но ты отказывался просыпаться». Поскольку Чон Тхэ Ин не смог увидеть метеоритный дождь после того, как так нетерпеливо его ждал, он сразу же стал мрачным. Чон Джэ Ин не спал и видел метеоритный дождь, и он тихо сказал Чон Тхэ Ину, что он еще сможет его увидеть.

— Где было это место? - бессознательно пробормотал Чон Тхэ Ин, воскрешая свои давние воспоминания.

Все, что он помнил - это долгую дорогу домой.

Прошло двадцать лет, а может и больше. Возможно, это место освоили и лес вырубили, возможно даже следов не осталось. Но эти внезапно вернувшиеся воспоминания заставили его снова захотеть посетить это место.

— Может быть, хён знает.

Он планировал спросить его, когда он проснется утром, но не знал, вспомнит ли он что-нибудь о том времени.

Чон Тхэ Ин решил выйти во двор.

Однако, выйдя в коридор, он остановился. В темноте лунный свет тускло освещал двор. Все стояло на месте и не двигалось, даже одинокие листья миндаля, плавающие на поверхности озера, были неподвижны.

Рядом с озером сидел человек.

Он тихо сидел на берегу озера и смотрел в небо, как заблудшая душа. Это был Чон Джэ Ин. Чон Тхэ Ин остановился в темном коридоре и посмотрел ему в спину. Похоже, он тоже не спит.

Чон Тхэ Ин шагнул вперед, шаги по каменному полу эхом разнеслись по тихому пространству, может быть, он это услышал, но Чон Джэ Ин по-прежнему не оглядывался назад. Чон Тхэ Ин подошел ближе и остановился в нескольких шагах позади него.

— Когда я был ребенком, я пошел посмотреть метеоритный дождь…

В тот момент, когда он сел, Чон Джэ Ин тихо открыл рот. Чон Тхэ Ин остановился и повернулся, чтобы посмотреть на него. Это так странно.

Интересно, является ли история, о которой он говорит, той историей, о которой он только что подумал? Он помнит только один раз, когда был метеоритный дождь, так что, вероятно, это было то же воспоминание.

Возможно, в этой ситуации, поскольку он видел такие же сцены, как и Чон Тхэ Ин, у него были те же мысли, что и у него. По какой-то неизвестной причине Чон Тхэ Ин широко улыбнулся, чувствуя себя таким счастливым. Чон Джэ Ин продолжил говорить.

— Метеоритный дождь прекрасен, но звездное небо запоминается еще больше, чем метеоритный дождь.

Чон Тхэ Ин молчал.

Чон Джэ Ин был не из тех, кто разговаривает сам с собой, в отличие от Чон Тхэ Ина, который разговаривает сам с собой довольно много, что даже уже начал сомневаться в том, болен ли он психически или нет, но в любом случае хён не из тех, кто будет страдать от лунатизма. И казалось, что он говорил эти слова не себе.

— .........................да......................

Чон Тхэ Ин долго колебался, прежде чем неопределенно ответить. Чон Джэ Ин слегка пожал плечами, а затем обернулся с легким удивлением на лице.

— Тхэ Ин, это ты?

— Да...

— Что случилось? Который час?

— Я только что проснулся посреди ночи, ты с кем-то еще?

— Эм? Нет.

Чон Джэ Ин посмотрел на Чон Тхэ Ина с озадаченным выражением лица. Чон Тхэ Ин тоже сделал такое же растерянное лицо и наклонил голову.

— Нет, просто мне показалось, что ты недавно разговаривал с кем-то другим.

— А? А, я думал, что это был Рахман. Иногда он приходил ко мне по ночам. Он сказал, что это самое высокое здание в этом районе, и этот двор также самое близкое к небу место. Здесь хорошо смотреть на звезды. Может быть, поэтому здесь как будто можно протянуть руку и коснуться ночного неба.

— Люди говорят, что эти звезды находятся на расстоянии десятков тысяч световых лет от нас, хён. Даже если мы будем стоять на несколько метров выше, чем в других местах, они не будут ближе.

Чон Тхэ Ин проворчал.

Чон Джэ Ин просто тихо улыбнулся.

Чон Тхэ Ин лег, как и прежде. Каменный пол, нагретый днем солнцем, теперь был странно холодным. Когда он лег, Чон Джэ Ин тоже лег рядом с ним, образуя прямой угол, и только их головы касались друг друга. Они долго смотрели на небо, не говоря ни слова.

Внезапно Чон Тхэ Ин улыбнулся, когда Чон Джэ Ин немного обернулся, чтобы проверить, не спит ли он еще.

— Кстати, тот метеоритный дождь, о котором ты говорил.

— Ах…

— Я тогда не мог его увидеть, потому что заснул.

— Эм. Я будил тебя, но ты не хотел просыпаться.

— Да. Но в прошлом году тоже был метеоритный дождь. Я тогда был в армии и в тот раз не проспал, поэтому смог посмотреть его со своим взводом, это было на самом деле очень красиво... Но, тогда я подумал, что звездное небо, которое я видел в детстве, было гораздо красивее.

Чон Тхэ Ин слегка улыбнулся и пробормотал.

Подобные чувства между двумя людьми могут так горячо ласкать сердце. Может быть, поэтому так дорог человек, с которым он был долгое время.

Чон Тхэ Ин знал, что у его брата были такие же мысли, как и у него. Он почувствовал себя намного лучше и сказал это с улыбкой.

— ...небо здесь очень похоже на небо, которое я видел тогда.

— Ни в коем случае... наша страна находится в Северном полушарии, Тхэ Ин.

— …..

Он забыл то, что бывали времена, когда его брат говорил что-то, что могло разрушить эмоции других людей. Это не соответствовало его холодному и спокойному лицу.

Чон Тхэ Ин показал сердитое выражение лица и поджал губы, когда его эмоции только нарастали, но внезапно оборвались. Чон Джэ Ин посмотрел на небо, мягко улыбнулся и прошептал.

— Канвон.

— Хм?

— Это место - Хон Чхон в Канвоне… встретимся там позже.

Чон Тхэ Ин медленно посмотрел на него. После долгого взгляда на Чон Джэ Ина, когда он сказал, что встретит его там позже, Чон Тхэ Ин улыбнулся в ответ:

— Хорошо, - затем снова посмотрел на небо.

Небо, полное звезд.

Глядя на галактику, проплывающую перед его глазами, Чон Тхэ Ин внезапно заскучал по Чон Джэ Ину, каким он был день назад. Был ясный рассвет, он тихо сидел в прохладном пространстве, тихо прислушиваясь к определенным звукам, которые не могли слышать другие.

— Хён…

Чон Тхэ Ин открыл рот, но остановился и после минуты молчания заговорил.

— Иногда мне кажется, что ты не человек.

— …..?

— Если действительно есть кто-то, кто может принести кому-то удачу... или что-то в этом роде, то, возможно, этот человек должен быть мне ближе, чем ты.

Оба замолчали.

Но правда в том, что он не знал, правда ли это. Оглядываясь назад, разве Чон Тхэ Ин не пережил много трудностей после исчезновения Чон Джэ Ина? Он встретил жестокого безумца, его повсюду преследовали, его поймали, и теперь он застрял здесь. Он даже сомневался, болен ли он психически или нет.

— Я думаю, ты тот, кто приносит мне удачу, - тихо сказал Чон Тхэ Ин.

Сколько времени прошло неизвестно, они оба молчали. Подобно звездам на небе, тишина, казалось, длилась вечно, но наконец тишину нарушил тихий голос.

— Это ты, Тхэ Ин.

На холодном каменном полу, под сверкающим звездным небом, Чон Тхэ Ину хотелось спать, поэтому он пододвинулся ближе и прислушался к тихому голосу брата.

— Без тебя я умру.

— ...почему ты продолжаешь говорить такие странные вещи? Это совсем не приятно.

Он услышал тихий смех Чон Джэ Ина:

— Когда со мной что-нибудь случается, ты всегда приходишь первым. Даже когда меня кто-то похитил или когда я чуть не попал в автокатастрофу. В такие моменты ты всегда приходил ко мне. Мы учились в разных классах, и у нас были разные друзья, поэтому мы оставались вместе только по вечерам. Но иногда мне внезапно хотелось тебя увидеть и тогда я заходил в твою комнату, смотрел как ты занимаешься и смеешься… Что-то произошло в тот день.

— ....я ничего не помню.

По его словам, после поступления в среднюю и старшую школу они оба учились в разных классах и учились рядом друг с другом только по вечерам, делая вид, что усердно занимаются, а на самом деле просто болтали о том и о сем. Когда они оба были маленькими, их характеры уже были очень разными. Чон Джэ Ина больше нельзя было считать ребенком, поэтому они часто играли отдельно. Он просто сидел рядом с ним по вечером, почитал книги или время от времени разговаривал.

Чон Тхэ Ин иногда бегал и играл со своими друзьями в школьном коридоре, а иногда внезапно вспоминал своего брата, поэтому пробегал мимо его класса, просто чтобы взглянуть на него. Если его не было в классе, он шел в ванную, в школьный кабинет или в другие классы, чтобы найти его. И только когда он видел его лицо, он чувствовал облегчение, поэтому улыбался, а затем отворачивался.

Но он не мог вспомнить, что случилось с его братом в те дни.

— Когда ты болел, я тоже заболевал. А когда я заболевал, я был единственный, кто болел.

Чон Джэ Ин продолжил.

Чон Тхэ Ин немного подумал, затем кивнул, думая, что это потому, что он слишком молод, чтобы помнить такие вещи. Но его мать часто говорила то же самое.

— Тебе некомфортно из-за этого?

— Нет... ты был слишком мал, чтобы запомнить. Я всегда думал, что нас что-то связывает. Я не знал, что это было. Но я чувствовал, что мы двое связаны... в какой-то степени. До того, как повзрослеть, я даже думал, что мы противоположности. Если ты болен, то и я болен, а если ты вдруг приходишь ко мне, в тот же день с тобой всегда происходит что-то плохое.

— ...это какой-то бог, который является противоположностью Гиль Сан Чхона?

Эта смена направления была слишком внезапной.

Чон Тхэ Ин горько облизал губы и почесал затылок. Он просто не мог поверить в то, что может приносить удачу своему брату, но и не хотел верить, что он приносит ему неудачу.

— Когда тебе было 12 лет, ты собирал розы с дерева на горе за школой. Ты упал и сломал ногу, и тебя пришлось на некоторое время госпитализировать.

Чон Тхэ Ин прошептал:

— Ах, я это помню.

Чон Тхэ Ин никогда не болел простудой или каким-либо другим заболеванием, но он получал много травм, играя с друзьями, и синяки с его тела никогда не сходили.

Если это было то время, то он очень хорошо это помнит. Перед этим он получил серьезную травму и пришлось лежать на операционном столе. У него была реакция отторжения, поэтому он даже думал, что может умереть. К счастью, сломанная кость не слишком серьезная травма, поэтому набравшись терпения, и ее можно вылечить.

Причина, по которой воспоминания о том времени до сих пор были особенно ясными, заключалась не в том, что он был ранен, а в том, что, пока Чон Тхэ Ин находился в больнице, Чон Джэ Ин был похищен. И даже тогда, по какому-то чудесному везению, он вернулся целым и без единой раны. Возможно, это был последний раз, когда похитители нападали на Чон Джэ Ина.

— Я не знаю, помнишь ли ты... но когда мама была в больнице, чтобы позаботиться о тебе, однажды утром она вдруг позвонила мне и сказала, что ты хочешь увидеть меня, и попросила меня зайти к тебе ненадолго перед школой. Я собирался в школу, и у меня не было достаточно времени, чтобы зайти в больницу, потому что я в то время был старостой. Кроме того, твоя сломанная нога не была слишком серьезной, поэтому я подумал, что могу зайти к тебе в полдень.

— ....я ничего не помню.

— Хм. После этого я тебя однажды спрашивал, но ты не помнил.

На слова Чон Джэ Ин он пожал плечами. Его брат отчетливо помнит тот день, когда он сломал ногу, но он вообще ничего не помнит.

Но по ходу истории...

— Это был тот день, когда тебя похитили?

— Гм. Когда я пришел в больницу, чтобы навестить тебя.

— Но потом ты благополучно вернулся, даже не увидев меня, так что повезло, - сказал Чон Тхэ Ин.

Чон Джэ Ин не ответил.

Очень долгое время он как будто терялся в другом потоке мыслей, но затем продолжил тихо говорить.

— В то утро у меня не было времени, потому что я был старостой, но когда мне позвонила мама, я очень забеспокоился. Ты вдруг сказал, что хочешь встретиться со мной, поэтому я хотел кое-что проверить. Поэтому я не пошел специально. А по дороге домой из школы... меня похитили.

— …..

Чон Джэ Ин снова замолчал. Чон Тхэ Ин тоже вспомнил то время.

Однажды, когда Чон Тхэ Ин был госпитализирован, он услышал, что Чон Джэ Ина снова похитили. Однако, поскольку это происходило так много раз и каждый раз он чудесным образом возвращался, хотя вся семья волновалась, но в то же время волновалась не сильно. Как и ожидалось, тем же вечером Чон Джэ Ин вернулся домой со спокойным лицом.

Так что. Может быть, это тот день.

Когда он спал в больнице и внезапно проснулся, Чон Джэ Ин стоял рядом с его больничной койкой, без родителей.

Он стоял рядом, глядя на него сверху вниз и просто молчал, не говоря ни слова. По какой-то причине Чон Тхэ Ин тоже ничего не сказал. Словно во сне, он просто встретился с ним.

Чон Джэ Ин долго смотрел на него, а затем вышел из больничной палаты.

— Позже, по дороге домой, я понял. Ты тот, кто решает все плохие вещи, которые со мной случаются.

— ....я не уверен, - тихо пробормотал Чон Тхэ Ин, а Чон Джэ Ин слегка улыбнулся.

— Это то, что невозможно объяснить словами. На самом деле, когда ты был ранен прямо перед увольнением из армии и находился в опасности во время операции, меня как раз похитили и заперли здесь...

— Так расплывчато... хён. Я никогда не чувствовал себя таким загадочным и замечательным человеком. Ты можешь сказать что-нибудь, что я смогу понять? Вы, должно быть, все ошибаетесь, - вздохнул Чон Тхэ Ин.

Чем больше он слушал, тем более странным он себя чувствовал. Он как будто слушал передачу о каких-то духовных историях или мистических переживаниях. И было такое ощущение, что это все не реально.

Чон Джэ Ин молчал. В этой тишине он понял, что многое не сказал. Но, подождав еще немного, он так и не увидел, чтобы Чон Джэ Ин сказал что-нибудь еще, поэтому ему казалось, что, возможно, он сказал все, что ему нужно было сказать сегодня. Чон Тхэ Ин вздохнул.

Но если…

По крайней мере, если это было правдой. Если все это не совпадение, и если Чон Тхэ Ин действительно влияет на Чон Джэ Ина, то это действительно тяжелые и страшные отношения.

Внезапно уголок его груди словно сжался. Давление на сердце, совершенно отличное от обычной боли, лишило его возможности дышать.

Прошептал Чон Джэ Ин, как будто хотел закончить на этом:

— Так оно и есть. На самом деле, это то, что тебе даже не нужно знать.

Возможно, если бы он не услышал, от дяди или кто-то еще, что он Гиль Сан Чхон, он никогда бы не узнал об этом от хёна.

— Тебе не нужно знать об отношениях, которые связаны и обременены.

Чон Тхэ Ин молчал, услышав его грустный голос, и в его голове внезапно появилась мысль.

— ...это не так.

— .....?

Чон Тхэ Ин неодобрительно проворчал:

— Я до сих пор не понимаю, что за человек Гиль Сан Чхон, но даже если я он, ты не должен чувствовать себя обремененным этим или отстраненным из-за этой связи, ты должен знать, что я чувствую себя прекрасно, потому что у меня с хёном связь сильнее, чем у кого-либо.

Что? Ты так обо мне думал? Проклятье. Неужели ты чувствовал себя обремененным этим? Чон Тхэ Ин поджал губы и нахмурился, думая об этом.

Он видел их отношения таковыми. Это уже совсем другое, чем просто нравится он ему или нет. Чон Тхэ Ин не думал, что брат ненавидит его. И он скорее любит его. Но в остальном он почему-то считал их отношения тяжелыми и неловкими. Независимо от того, какое влияние на него оказал Чон Тхэ Ин, он воспринимает это слишком серьезно.

— Блин… что происходит? Я такой злой. Эта красную нить, которую хён перерезал, или что-то в этом роде… Почему ты взял ножницы, перерезал ее и убежал из дома? Зачем ты оборвал между нами связь? Вот почему тебя тут заперли.

Чон Тхэ Ин вскочил и снова сел. И когда он повернул голову, он увидел Чон Джэ Ина, смотрящего на него странными глазами. Он мгновение смотрел на него, моргнул, затем поднял руку, посмотрел на ладонь и мрачно пробормотал:

— Не похоже, что ее можно так разрезать… нет, думаю ее невозможно так легко разрезать.

Он резко схватил Чон Джэ Ина за руку и потянул назад. И Чон Джэ Ин снова посмотрел на него со странным выражением лица.

— Дай мне свою руку. Свяжи ее обратно. Подожди, она у тебя на мизинце?

— А? Э-э… но я не могу ее связать.

Держась за руки, Чон Джэ Ин сел, все еще смотря на Чон Тхэ Ина со странным выражением лица.

Чон Тхэ Ин поднял брови:

— Ты не можешь ее связать. Верно, как ты можешь связать невидимую веревку? Но если ты можешь разрезать ее ножницами, то значит ты также можешь ее связать. Свяжи.

— Это не… нет, проблема не в этом.

Чон Джэ Ин собирался что-то сказать и некоторое время думал, а затем тихо пробормотал про себя. Чон Тхэ Ин с любопытством взглянул на него и коснулся кончика мизинца Чон Джэ Ин. Он сделал вид, что держит в воздухе невидимую нить, а затем сделал связывающее движение.Он на мгновение задумался о том, что делает, но в любом случае это не имело значения. Это просто знак.

И доверие является этим знаком.

Внезапно он вспомнил голос, который слышал некоторое время назад. Правильно. Вот что сказал Илай.

Тогда он сказал это, а также сказал, что Чон Тхэ Ин принадлежит ему. Возможно, в то время он тоже думал так же, как и он сейчас. Он считал его своим, и ему даже не нужно было его ловить и привязывать к себе, просто... он был его, и он так считал. Точно так же, как то, что он делал сейчас.

— …..

Чон Тхэ Ин отпустил руку Чон Джэ Ина. Внезапно голос, выражение лица и прикосновения этого человека появились в его сознании, как будто он находился рядом с ним.

«Ты знаешь, что ты мой».

Его нежный, теплый голос в тот момент.

«Помни, Тэй. С сегодняшнего дня… с этого момента и каждый день ты мой».

Его горячее дыхание, каждое легкое прикосновение, тепло его тела, прижатого к его телу.

— Тхэ Ин, что с тобой?

Чон Джэ Ин внезапно позвал его со стороны.

Чон Тхэ Ин подумал, что небо сегодня слишком яркое. Он бы хотел, чтобы эти звезды светили менее ярко. Тогда он бы смог прямо сейчас скрыть свое горячее лицо.

Чон Тхэ Ин пробормотал:

— Нет, ничего страшного, - и закрыл красное лицо тыльной стороной ладони. Он молча склонил голову.

Внезапно Чон Тхэ Ин почувствовав что-то другое и поднял голову. В конце западного коридора деревянная дверь была открыта. В темноте длинного коридора тихо стояла высокая фигура.

В темноте этот человек стоял, как хищный зверь. Холодными, запавшими черными глазами хозяин особняка он спокойно наблюдал за ними двоими.

На мгновение его сердце похолодело. Он не знал, как долго он там стоял. Без шороха и без звука.

…ах, хорошо. Брат сказал, что иногда он приходил к нему ночью, и, возможно, сегодня тоже был такой день. Темные глаза мужчины встретились с его взглядом. Но прежде чем Чон Тхэ Ин смог притвориться, что не заметил его присутствия, он отвернулся и вошел в другую дверь.

— …..?

Чон Тхэ Ин с любопытством наклонил голову, чтобы посмотреть на его спину. Затем он встретился взглядом с Чон Джэ Ином.

— Что случилось, Тхэ Ин?

— А? Нет… сейчас… нет. Ты, должно быть, неправильно понял.

Чон Тхэ Ин почесал голову в ответ. Он наклонил голову и пробормотал:

— Ах, я не знаю, - затем он снова лег на пол.

Он чувствовал, как молчаливые глаза Чон Джэ Ина смотрят на него. Когда он повернул голову, их глаза снова встретились. Он долго смотрел, а потом лег.

Они оба снова легли, склонив головы вместе и тихо глядя на небо перед глазами.

* * * * *

Место, близкое к раю

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Присоединяйтесь к BESTIYA, где вас ждёт полная серия новеллы с дополнениями и остальные истории, а также манхвы, арты, аудиодрамы по вселенной страсти.

* * * * *

«Ты мой»

Этот голос снова и снова повторялся в голове Чон Тхэ Ина.

С того момента, как он проснулся утром, Чон Тхэ Ин вздохнул и сокрушался в своем сердце.

— Нет, я свой.

Чон Тхэ Ину хотелось плакать, он закрыл лицо руками.

Он знал правду. Истина в том, что один человек не может принадлежать другому. Он тот, кто хочет владеть им по своей воле, и хотя он может заставить его быть с ним, он не может сделать его своей собственностью.

Он полностью принадлежит себе. Как и его тело, и его разум. И дух тоже. Но поскольку это все его, он также несет полную ответственность за все, что он с собой сделал.

— Я должен взять на себя ответственность и проснуться… - Чон Тхэ Ин покачал головой.

Он вдруг задумался, не зная, как там обстоят дела.

После того, как Чон Тхэ Ин прибыл сюда, он услышал, что Илай превратил араба в лужу крови. Рахман не выглядел слишком злым или обеспокоенным, когда рассказал ему об этом. Но после этого он больше никакой информации не слышал.

Как он сейчас? Он лишь надеялся, что он не станет просто так беспорядочно арестовывать и избивать всех арабов. Если бы он это сделал, он мог бы стать врагом всех арабов. Арабы держали в одной руке коран, а в другой меч.

Но что он будет делать? Возможно, он уже догадался, что он здесь. Но что он может сделать в этой ситуации? Они ведь не смогли ничего сделать, когда догадались, что Чон Джэ Ин здесь.

Илай…

Возможно, его отношение немного изменилось.

Когда Илай приехал в Серенгети или даже раньше, он всегда вел себя так, будто его совершенно не заботит, сможет ли он найти Чон Джэ Ина или нет, даже зная, что Чон Джэ Ин был незаменимой и важной фигурой как для T&R, так и для UNHRDO. Возможно, если бы Чон Тхэ Ин не захотел приезжать сюда, ему было бы все равно, пропал Чон Джэ Ин или нет.

А теперь кажется, что он начал искать его намного усерднее... Но то, как он ищет людей... его методы… если он собирается убивать каждого араба, это создаст только еще больше проблем. На мгновение он подумал, что за забором может быть группа арабов, восстающих против этого человека.

— …..

Если бы был какой-то способ связаться с ним… это было бы здорово. Даже если он сможет связаться с ним только на мгновение, все будет в порядке. Чон Тхэ Ин лежал лицом вниз рядом с озером, подперев подбородок рукой.

В конце коридора охранник все еще стоял перед единственной дверью, ведущей наружу. Он сидел на деревянном стуле, зевая, с большим мечом, висевшим на боку, и Чон Тхэ Ин засомневался, действительно ли его когда-либо вытаскивали для использования.

...если он сейчас вырубит этого парня и выйдет через эту дверь...

Чон Тхэ Ин ненадолго задумался об этом, но затем, наконец, покачал головой.

Даже если бы он смог пройти через эту дверь, он, вероятно, не смог бы выбраться из этого большого особняка. Не говоря уже о том, что это всего лишь вспомогательное здание, построенное внутри гигантской стены. Так что, даже если он выйдет из этого коридора, он все равно будет бродить где-то по этой вилле.

Но если ему повезет, если эта пристройка расположена рядом с главными воротами, то он сможет спрятаться и сбежать, когда эти ворота откроются, но такая возможность очень мала. В тот момент, когда Чон Тхэ Ин выйдет за дверь, по всему району обязательно прозвучит сигнал тревоги. Наоборот, на случай невезения эта пристройка может находиться в самом дальнем месте от выхода...

«Эта пристройка является самым высоким местом в этом районе...»

Чон Тхэ Ин вспомнил то, что он услышал раньше, и вспомнил карту местности (настолько схематическую, словно нарисованную ногами ребенка), которую он видел раньше.

Виллы в этом районе окружены юго-восточной береговой линией. Он не знал, в каком направлении находится эта пристройка, но, учитывая местность, если это здание располагалось на самой высокой точке, то оно должно было быть где-то далеко от главных ворот и глубоко внутри.

Другими словами, это было самое дальнее от главных ворот место.

«Он, должно быть, много думал о том, чтобы подготовить место для жизни в самом дальнем месте, потому что боялся, что Джэ Ин сбежит. А если серьезно… но если быть честным, Джэ Ин не станет делать ничего неприятного, например, пытаться сбежать».

Чон Тхэ Ин проворчал про себя и посмотрел на боковую дверь в конце западного коридора. В конце концов, даже если бы он смог победить этого охранника, вероятность того, что его схватят еще до того, как он пройдет через ворота виллы, была очень высока. И что еще более важно, Чон Тхэ Ин не был достаточно уверен в себе, чтобы думать, что сможет победить этого араба.

Он понял это с первой же встречи с ним. Точнее, это был момент, когда этот парень ударил его кулаком в живот.

Это верно. Несмотря на то, что он почувствовал, что Чон Тхэ Ин следует за ним, в тот самый момент, когда он появился, он целился прямо в него и победил его всего за долю секунды, не допустив никаких ошибок. Он применил достаточно силы, чтобы он на короткое время потерял сознание, ни больше, ни меньше.

В тот момент, когда его ударили, он подумал, что этот парень «мошенник». И эта мысль не изменилась, когда они встречались друг с другом изо дня в день, находясь здесь. Он выглядит как обычный толстый старик, которого можно встретить в любом ближневосточном рыночном переулке, но его навыки превосходны, и, вероятно, лишь немногие люди могут сразиться с ним в бою.

Более того. Он не знал сколько здесь еще может быть охранников.

— … два, три, четыре… пять? Он не знал. Четыре или пять. Должно быть примерно столько, - пробормотал Чон Тхэ Ин и развел руки, чтобы посчитать.

Возможно, если Чон Тхэ Ин сделает что-то подозрительное или устроит здесь шум, если толстый старик не сможет справиться с этим в одиночку, тогда появится еще как минимум несколько человек.

Короче говоря, он не мог применить силу, чтобы выбраться отсюда самостоятельно.

Но он больше не может просто сидеть сложа руки и ждать помощи извне. Потому что раньше, когда он был там, он ясно знал, что Джэ Ин находится на вилле Рахмана, просто не мог ничего с этим сделать.

— Ничего, если не смогу уйти отсюда прямо сейчас. Достаточно будет получить возможность связаться с ним.

Чон Тхэ Ин почесал голову.

Внутри этого помещения контакт с внешним миром строго запрещен. Он не мог писать письма и не мог найти телефон.

По крайней мере, до того, как Чон Тхэ Ин прибыл сюда, Рахман все еще разрешал Чон Джэ Ину ходить на рынок каждую пятницу - даже несмотря на то, что ему приходилось носить чадру, и за ним следили. Похоже, Рахман также знал, что Чон Джэ Ин не убежит.

Но сейчас даже это было запрещено. Чон Джэ Ин не мог выйти из дома, и, конечно же, Чон Тхэ Ин тоже.

Чон Тхэ Ин снова взглянул на араба, который внимательно следил за каждым его шагом. Если бы он сейчас вежливо спросил, может ли он одолжить ему свой телефон, согласился бы он?

Подумав об этом, Чон Тхэ Ин рассмеялся над собой, задумавшись об этом серьезно.

Они оставались в этой пристройке весь день только для того, чтобы следить за Чон Джэ Ином, конечно, у них должен был быть способ связаться с внешним миром не только для себя, но и для предотвращения любых непредвиденных ситуаций.

— …..

Стоит ли ему попробовать?

Чон Тхэ Ину внезапно пришла в голову опасная идея.

Находясь в UNHRDO, он узнал кое-что от Альты: парень поехал на выходные в Гонконг и поймал какого-то глупого карманника, пытавшегося украсть его деньги, и он даже смеялся и хвастался, что смог забрать у этого парня деньги обратно. Сказав он, схватив Чон Тхэ Ина, который пил пиво рядом с ним, и научил его нескольким эффективным приемам карманной кражи, и даже много раз тренировался потом с ним.

Карло и другие участники рядом с ним увидели это и сразу же сказали:

— Знаешь, Тэй очень талантлив, но если ты научишь его таким вещам, это может повредить его кости, если его поймают на чем-то подобном. Так стоит ли его учить такому? А?

Ему очень не хотелось учиться, но поскольку Альта была пьяна, он все равно упорно учил его.

Чон Тхэ Ин посмотрел на свои руки. В то время он нашел это весьма интересным и попробовал несколько раз. Но после это было уже не интересно. Он не знал, смогут ли его руки двигаться так же гибко и быстро, как тогда.

Чон Тхэ Ин снова взглянул на араба, который тоже посмотрел ему прямо в глаза. Глаза равнодушные, но острые.

«....А. Я не могу. Это невозможно сделать. Не могу. Этот парень, если я это сделаю, я умру».

Чон Тхэ Ин улыбнулся и помахал рукой. Мужчина по-прежнему сохранял грубое выражение лица, но слегка кивнул и повернулся назад.

В тот момент, пока Чон Тхэ Ин думал о том, что делать дальше, мужчина встал со стула. Он что-то крикнул в коридор, и вскоре из него выбежал молодой человек.

Несмотря на то, что он также был сторожем, его статус, похоже, был гораздо выше, чем у остальных. И этот молодой человек, казалось, всегда был рядом с ним. Выйдя, он пробормотал несколько слов и ушел. Чон Тхэ Ин заметил это и прошептал:

— Наверное в туалет.

Затем вдруг широко открыл глаза. Он на мгновение посмотрел на веселое лицо молодого человека, занявшего место другого мужчины.

...в этой ситуации...

Чон Тхэ Ин вскочил со своего места. Он увидел, как тень мужчины исчезла в коридоре, и быстро побежал к молодому солдату. Он в замешательстве поднял брови, когда Чон Тхэ Ин подошел к нему.

— Если бы Вы могли меня выпустить, это было бы здорово.

Чон Тхэ Ин улыбнулся и указал на дверь. Конечно, он никак не мог понять, что сказал Чон Тхэ Ин на его родном языке, но молодой человек твердо покачал головой, как будто догадался о значении его жеста.

— Не веди себя так, просто дай мне выйти ненадолго, ладно?

Чон Тхэ Ин нахмурился и безрассудно потянул дверную ручку с упрямым выражением лица.

Должно быть, он пробыл здесь несколько месяцев, конечно, время Чон Тхэ Ина было намного короче, но заложник, который был таким послушным, и вдруг внезапно попросил уйти, на мгновение заставил его выглядеть ошеломленным. Он схватил Чон Тхэ Ина за запястье, его глаза загорелись жгучей ответственностью. Но, глядя на этот немного неуклюжий жест руки, Чон Тхэ Ин слегка улыбнулся, слегка повернул запястье и смог вырваться из этой хватки.

Он казался одновременно смущенным и злым, что ему так легко удалось уйти. Он что-то резко крикнул, как он догадался, поскольку все смотрели на него, должно быть, это было что-то очень дерзкое. Он скрестил запястья и схватил Чон Тхэ Ин за воротник, быстро отбросив его.

«О, он, должно быть, чему-то научился от этого».

Чон Тхэ Ин ненадолго задумался, когда его тело взлетело в воздух. Поскольку он был так занят размышлениями, он упустил момент приземления на землю, и не успел сгруппироваться, чтобы избежать большей боли. Его задница ударилась о каменный пол.

— Ах.

Чон Тхэ Ин закричал. Но, боясь, что его голос раздастся эхом и его услышат в уборной, он закрыл рот... и попытался сделать глубокий вдох.

Он что-то пробормотал за спиной и сделал вид: «я не смогу отсюда выбраться», а затем сел на стул.

Ему было очень больно, потому что его задница ударилась о каменный пол, хотя его задница служила подушкой. Чон Тхэ Ин потер бедра и встал. Одна сторона его бока пульсировала, и он, хромая, направился в спальню. Когда он взглянул на него с недовольством, он тоже посмотрел на него с лицом, полным ответственности.

Молодость - это хорошо, - пробормотал Чон Тхэ Ин про себя. Он вышел из спальни во двор. Искренне молясь, чтобы этот араб не вышел из ванной прямо сейчас.

Чон Тхэ Ин шел медленно и постепенно ускорялся. Его шаги были быстрыми, почти бегущими, когда он достиг коридора возле кабинета.

Он снова взглянул на охранника. Не было никаких признаков того, что кто-то собирается его преследовать. Но его шаги не замедлялись. Он вытащил из кармана сотовый телефон.

— Теперь я могу им воспользоваться. Это было слишком легко.

К счастью, ему не пришлось провоцировать того парня. Если бы это был он, ему, вероятно, не удалось бы так легко добиться успеха. Чон Тхэ Ин открыл крышку телефона, притворяясь, что свистит.

Его сердце билось непрерывно. Вдруг он сейчас заметит, что телефона нет, и сразу же погонится за ним. Где лучше всего избегать преследователей? Место, где можно побыть одному …………………………………ванная. Но это тоже невозможно. Это было место, где он мог побыть один, но в то же время это был тупик, из которого не было выхода.

В конце концов, где лучшее место? Даже если бы они преследовали его, он все равно мог бы разговаривать по телефону, продолжая убегать. Желательно место, где он сможет разговаривать как можно дольше, даже если во время разговора у него отберут телефон.

Его пальцы быстро набрали номер, который он до сих пор помнил. Хотя это был номер, на который он никогда раньше активно не звонил. Но он все равно помнил его, потому что на протяжении всей своей карьеры в UNHRDO, ему часто приходилось сообщать другим его контактные данные.

Илай.

Впервые Чон Тхэ Ин почувствовал благодарность за то, что UNHRDO назначило его офицером сумасшедшего. Что бы он делал без его номера телефона… Если бы его у него не было, с кем бы он мог тогда связаться? Он надеялся, что связь будет хорошей и сигнал стабильный. В любом случае, телефон в его руке выглядел рабочим.

Его сердце колотилось.

Если подумать, сколько времени прошло? О чем им следует поговорить в первую очередь? Самое срочное - это немедленно подтвердить, во избежание каких-либо недоразумений, что «он не убегал».

Он превратил араба в лужу крови. И он вспомнил его твердый тон, когда он сказал ему, что, если он сбежит во второй раз, он должен быть готов умереть от его рук.

И второе, о чем стоит поговорить, это расположение. Подумав об этом, Чон Тхэ Ин цокнул языком.

Чон Тхэ Ин даже не знает, где это место находится. Достоверно известно, что это вилла, принадлежащая Рахману, но кто точно знает, какая из вилл на этом острове ему принадлежит? Он даже не может выйти отсюда. Но, он знает, что эта площадка самая высокая и к тому же самая дальняя от входа... Да какой смысл об этом говорить? Он уверен, что он не будет использовать «Фауст» для атаки на это место снова только из-за него.

...если он сделает это с кем-то из саудовской королевской семьи, бизнес его брата по производству оружия и боеприпасов серьезно пострадает.

Чон Тхэ Ин покачал головой, представив, как Илай придет сюда с противотанковой пушкой «Панцер Фауст» на плече, сидя на своем модифицированном «Ревако». Если бы он это сделал, он стал бы мишенью всех арабов с кораном в руках.

Что он должен сказать?

Стоп, ему больше нечего сказать? Очевидно, есть что-то очень важное. Что это такое?

Пока Чон Тхэ Ин рылся в своей памяти. Телефонный продолжал звонить. Только когда он услышал непрерывный звуковой сигнал, Чон Тхэ Ин цокнул языком и застонал: «О боже мой». Также возможно, что он не ответит на звонок, потому что пойдет в ванную и через некоторое время заснет, или телефон выключится, например, из-за того, что сядет аккумулятор.

Возьми трубку. Возьми трубку.

Чон Тхэ Ин не слышал никакого движения, но продолжал оборачиваться, чтобы посмотреть. Потому что другие люди, даже если они не являются владельцами этого телефона, все равно могут закричать, увидев, что он звонит. Тогда его жизнь окончена.

Чем больше он будет волноваться, тем больше вероятность того, что что-то пойдет не так.

Независимо от того, сколько раз звучали гудки, на другом конце не было видно никаких признаков ответа. Ему никто не ответил, кроме голоса в режиме автоматического ответа. Чон Тхэ Ин щелкнул языком и закрыл телефон. Он знал, что если он немедленно перезвонит человеку, который раньше не ответил на звонок, вероятность того, что этот человек возьмет трубку, будет очень низкой, но Чон Тхэ Ин все равно позвонил по этому номеру еще раз. Гудки снова начали звучать.

Чон Тхэ Ин быстро нашел место, скрытое из виду, но не тупиковое: коридор, между спальней и кабинетом, по которому можно было также выйти во двор. Тем временем гудки продолжали звучать непрерывно. Девять раз, десять раз, кажется, на этот раз он снова перейдет в режим автоматического реагирования.

— ...черт побери. Возьми трубку, сумасшедший!

Чон Тхэ Ин готов был расплакаться и закричал. Но это был всего лишь тихий крик на случай, если его услышит кто-нибудь еще. Однако он был достаточно громкий, чтобы его можно было услышать по телефону. В его ушах раздался голос.

— ...Тэй?

Голос был низким, медленным и знакомым.

Чон Тхэ Ин неосознанно сильнее схватил телефон. Тревога внезапно поднялась в его груди. Даже если пройдут десятилетия, он всегда будет ясно помнить этот голос.

Чон Тхэ Ин закусил губу и вскрикнул.

— Тэй… где ты?

Его голос мгновенно изменился. Низкий голос превратился в рычание дикого зверя:

— Где ты? Тэй. Где ты сейчас... ...Тэй!

Илай постоянно повторял его имя. Чон Тхэ Ин внезапно потерял дар речи.

— Эм…

Что он должен делать.

Чон Тхэ Ин нервно сжал пальцы. Внезапно он почувствовал, как его мозг опустел. Он давно не слышал этого голоса. Он не знал, что происходит по ту сторону связи, не знал, как он ищет, и не знал, где он ищет.

Чон Тхэ Ин волновался без всякой причины и не понимал почему. Это беспокойство отличается от беспокойства о том, что кто-то преследует вас. Его разум был пуст от странной, безымянной эмоции. Казалось, ему было что сказать. Было кое-что, что ему нужно проверить. Прежде чем позвонить ему, он хотел кое-что спросить. Но он также боялся спрашивать об этом, потому что боялся, что не будет знать, что делать, если получит ожидаемый ответ.

Что-то стучит. Что это такое? Это звук его сердца…

Ладони Чон Тхэ Ина вспотели. Он переложил телефон в другую руку, нервно вытирая пальцы о подол штанов. Итак, это…

— Тэй, ответь мне!......Черт возьми. С твоим телом все в порядке, верно? Ты прекрасно знаешь, что если ты посмеешь позволить причинить себе вред, ты умрешь от моих рук… ответь мне! Тэй. Чон Тхэ Ин!...

«...Чон Тхэ Ин!»

О, вот оно снова. У этого человека иногда очень хорошее произношение... Кто-нибудь научил его исправлять ошибки в произношении?

Чон Тхэ Ин был ошеломлен, когда странный голос пронесся сквозь его уши, словно загипнотизированный. В тот момент он даже не знал, что бессознательно сказал.

— Эй. Может быть, ты мне нравишься.

Хм. Не таким образом!

Как только он это сказал, разум Чон Тхэ Ин вернулся. Боже мой. Но в любом случае, это хорошо, что он это сказал. Но что он сказал? Казалось, что у него разыгралась шизофрения, поэтому он просто сказал что-то странное, что его мозг даже не смог уловить.

Чон Тхэ Ин нервно поднял кончики пальцев, чтобы потереть губы.

Внезапно другая сторона телефона замолчала. Ни звука не было издано.

— Эм, привет, привет? Эй, Илай!

Может быть телефон отключился? Как он посмел повесить трубку в такой сложной ситуации?

Чон Тхэ Ин застенчиво назвала имя Илая два или три раза.

В этот момент он не был уверен, может просто кто-то проходил мимо, но он услышал кого-то в конце коридора. А потом шаги становились все ближе и ближе.

Чон Тхэ Ин быстро повернулся в противоположном направлении и увеличил скорость.

— Эй, если телефон отключится прямо сейчас, что мне делать? Я не знаю, когда смогу позвонить снова, но… Илай!

— ...слушаю. Быстро скажи мне, где ты.

— Эм, это вилла Рахмана. Это пристройка, но мне не разрешено отсюда выходить, поэтому я не уверен, где конкретно она находится в этом районе вилл. Но говорят, что она была построена на самом высоком месте в этом районе.

Чон Тхэ Ин цокнул языком. Шумы на заднем плане не казались просто прохожим кем-то случайно. Чон Тхэ Ин пошел в противоположном направлении и шел все быстрее и быстрее, его шаги эхом отдавались по каменному полу.

Почти бегом Чон Тхэ Ин оглянулся. В этот момент он увидел приближающуюся фигуру в углу коридора. Это был молодой солдат, владелец этого телефона.

Как только он увидел Чон Тхэ Ина, молодой человек что-то крикнул и побежал к нему с красным лицом. И, конечно же, Чон Тхэ Ин не мог быть пойман, поэтому он бежал на полной скорости, не оглядываясь назад.

— Черт побери. Эй, я, наверное, больше не смогу тебе звонить. Отсюда очень трудно сбежать. Рахман просит моего брата сделать оружие. Он сказал, что не отпустит меня, и если будет давление со стороны снаружи он запрет нас двоих в тюрьме и притворится, что ничего не знает... В любом случае, я не смогу увидеться с тобой какое-то время, но не буду, я не собираюсь бежать далеко от тебя, поэтому, если я встречу тебя в будущем, не отправляй меня обратно к моим предкам.

— ...черт побери. Оттуда людей будет трудно вывести.

Его голос звучал немного обеспокоено, но поначалу он не отличался от обычного. Голос был немного тихим, даже если бы это был тот, кто хорошо его знал, они, вероятно, не знали бы, что он злится.

Чон Тхэ Ин какое-то время молчал.

Он это хорошо знал. Если бы спасать людей было так легко, не было бы причин, по которым Чон Джэ Ин оставался бы запертым в этом месте все это время. Что бы ни думал Илай Риглоу, он не дурак. Здесь, на Ближнем Востоке, королевская семья ничем не отличается от улья. Если бы он сделал хотя бы одну неправильную вещь, это означало бы, что ты протыкаешь эти опасные соты.

— Я знаю. Так что это займет некоторое время…

— Тэй, ты хочешь уйти оттуда?

Прежде чем Чон Тхэ Ин успел закончить предложение, Илай внезапно заговорил. Чон Тхэ Ин цокнул языком:

— Эм, если бы я только мог уйти…

Чон Тхэ Ин молчал. За ним погнался другой парень. Хуже того, перед ним шел парень.

— ...хорошо. Я знаю.

Илай какое-то время молчал, как будто глубоко задумавшись, но вскоре его голос стал тяжелым. После этого короткого, тихого ответа послышался его медленный, но решительный голос:

— Но, Тэй, пожалуйста, помни об этом. На что бы я ни поставил, и чем бы я не пожертвовал, я обязательно получу это от тебя.

— Что…

Чон Тхэ Ин потерял дар речи.

Странный.

В груди возникло ощущение, что что-то не так. Это ощущение, что, переправившись через реку, уже не повернуть назад...

Чон Тхэ Ин пробормотал:

— Эм… ух, - и продолжил бежать, ощущая вздохи, эхом разносящиеся по телефону. Но расстояние между ним и тремя преследовавшими его парнями становилось все меньше и меньше. Он был уверен в своей способности сбежать, но когда его преследовали три человека, это была другая история. И тут один из них схватил его за плечо.

— Проклятье, - пробормотал Чон Тхэ Ин и ударил его по лицу. Ударив его, он понял, что это владелец этого телефона. Внезапно он почувствовал себя немного виноватым.

— Тэй?! Что ты делаешь?

— Я пытаюсь позвонить, пока меня преследуют! Ох, черт! Они меня скоро поймают.

Чон Тхэ Ин ахнул и коротко ответил. Стоит ли ему продолжать бежать или остановиться и выключить телефон сейчас? Он перестанет дышать и умрет. Было ясно, что его все равно скоро поймают. Чон Тхэ Ин бросился в ванную прямо перед ним и захлопнул дверь. Вместо того, чтобы его поймали раньше, он решил спрятаться в ванной и заблокировать дверь, так он продлит звонок на несколько секунд.

Хлоп.

Дверь безжалостно захлопнулась. Но прежде чем он успел запереть дверь, один из них так сильно врезался в него, что он не смог закрыть защелку.

— Тэй!... ...Черт возьми... ...Не навреди себе!

— Если я ранен, то мне больно, а не тебе больно! Ты больной....аааааааа!

Когда он попытался закрыть дверь, его палец застрял в двери. На глазах у него навернулись слезы. Когда он подумал о том, что он делает это только для того, чтобы продлить короткий телефонный звонок, на его глазах навернулось еще больше слез. И все это только для того, чтобы продлить разговор по телефону на несколько секунд? Возможно, после завершения этого звонка он больше никогда не сможет позвонить на этот номер. И, возможно, это последнее, что он может сделать перед тем, как его выпустят отсюда.

Похоже, он хотел сказать что-то более важное. Казалось, он должен был что-то ему сказать.

— Как ты посмел так пораниться! Черт возьми, почему они посмели так безрассудно гоняться за тобой.......!

Чон Тхэ Ин открыл рот, чтобы что-то сказать, но прежде чем он успел что-то сказать, звук громкого и сердитого разговора Илая по телефону заставил его вздрогнуть и пожал плечами. Его глаза широко открылись.

Он много раз видел этого человека злым. Он не только был сумасшедшим, но еще и бил людей, как собак. Но, возможно, он впервые слышал, как он злился на других за подобное и говорил такие бессмысленные слова.

— …..

Он вдруг вспомнил, что хотел спросить у этого человека, и в чем ему нужно было убедиться еще раз.

Чон Тхэ Ин на мгновение заколебался. Он бы хотел встретиться с ним и поговорить напрямую. Потому что хотел увидеть, как изменится его лицо, когда он услышит эти слова... ...или, возможно, спросить по телефону, когда они были далеко друг от друга, тоже было мудрым способом. Потому что, если он спросит напрямую, ему возможно придется стать свидетелем его превращения в монстра, услышав его вопрос... ...нет, но говорить это по телефону… это немного…

Однако колебание сразу же развеялось, когда дверь ванной, которую Чон Тхэ Ин пытался крепко держать, была распахнута тремя другими мужчинами.

— Илай, ты... ...я тебе нравлюсь?

Чон Тхэ Ин снова щелкнул языком. Да, именно это он и хотел спросить. Он мог бы говорить тихо, если бы не оказался в такой чрезвычайной ситуации, но поскольку он спешил, то кричал по телефону.

Но никакого ответа он не получил. Или, может быть, он этого не услышал.

Прежде чем он успел дождаться и услышать ответ Илая, парень, которого он только что сильно ударил, выхватил телефон из его рук и повесил трубку.

— Эй! Это самое главное! Почему ты смеешь выключать телефон!!!

Чон Тхэ Ин был повален на пол мужчиной и громко закричал. Сколько бы он ни кричал, он все равно не мог понять, что он говорит. И после всего молодой человек, владелец украденного телефона посмотрел на него с горящим от гнева лицом. Похоже, тот араб его отругал.

Чон Тхэ Ину пришлось терпеть от него злые кулаки и слушать ругательства на арабском языке. Единственное, что ему повезло, это, наверное, то, что он не понял, что это за ругательства.

* * * * *

Чон Тхэ Ин посмотрел в зеркало и вздохнул. Лицо и правый висок у него были в синяках, глаза опухли, губы были разорваны и покрыты кровоподтеками.

— Я никогда не стыдился своей внешности… но разве это лицо в зеркале похоже на человеческое? - пробормотал Чон Тхэ Ин, нежно потирая лицо перед зеркалом.

Бывают раны, которые болят, только если к ним прикоснуться очень сильно, а бывают раны, где даже легкое прикосновение причиняет боль, поэтому он тер свое лицо очень нежно и осторожно.

Он попросил лекарство и мазь, но охранники сделали вид, что ничего не понимают. В конце концов ему пришлось воспользоваться своим жалким видом, чтобы попросить помощи у проходившей мимо девушки в белом, и девушка тайно пошла за лекарством для него. В этом месте он всегда следовал непреложному правилу: никогда не разговаривать ни с одной женщиной по своему желанию, поэтому он сел у озера рядом со двором и сделал больное лицо, когда мимо проходила женщина. К счастью, она тайно оставила небольшой тюбик мази на столе рядом с его кроватью.

На самом деле, хотя его лицо было покрыто синяками, оно не считалось слишком серьезно раненым.

Молодой солдат, казалось, хотел забить его до смерти, но первый мужчина остановил его прежде, чем он успел это сделать.

Несмотря на то, что его схватили и заперли здесь, формально он все равно оставался почетным гостем. Так что, возможно, парень предупредил его, чтобы он не трогал такого гостя.

Арабский мужчина, казалось, все понял, но успел избить его до полусмерти. Чон Тхэ Ин принял на себя все удары и задумался: «Может быть, я расплачиваюсь за грехи, которые я только что совершил, но на этом уровне стоит ли быть избитым до такой степени? Но, к счастью, этот парень не бил в полную силу».

Чон Тхэ Ин прошептал и нанес лекарство. Он застонал, прошло несколько дней с тех пор, как его избили, но ему все еще было очень больно.

Спустя несколько дней, проведенных в одиночестве, он наконец получил маленькую бутылочку с лекарством, которую девушка вчера вечером тайно принесла в его спальню. Он наносил его перед сном, а проснувшись, умывшись и поев, готовился нанести снова.

Раны от побоев в тот день, казалось, были в порядке, но через несколько дней они стали выглядеть все хуже и хуже. На следующий день после избиения он с гримасой на лице пошел в столовую и сел на стул. Чон Джэ Ин пришел поесть первым и, увидев лицо Чон Тхэ Ин, в шоке уронил вилку.

Чон Тхэ Ин кивнул Чон Джэ Ину. После ночи ему показалось, что его лицо стало еще более опухшим, чем вчера.

Как только Чон Тхэ Ин проснулся, он умылся и сразу пришел сюда, чтобы не знать, как сейчас выглядит его лицо. Чон Тхэ Ин пробормотал:

— Я не чувствую сильной боли, - и начал держать вилку, как ни в чем не бывало.

— Тхэ Ин, перед увольнением ты поругался с коллегой по имени Ким.

— Да? Ах, это правда.

Услышав неприятное имя рано утром, Чон Тхэ Ин нахмурился. Но с другой стороны, сейчас это имя звучало очень мило, потому что в каком-то смысле у него был не плохой характер.

— Оно еще больше опухшее, чем тогда, - сказал Чон Джэ Ин.

— ... мне страшно смотреть в зеркало.

Чон Тхэ Ин медленно потер лицо и пробормотал:

— Айа, ая, - а затем продолжил есть.

Когда он вернулся в свою комнату и посмотрелся в зеркало, его лицо действительно опухло и выглядело печально.

Через несколько дней синяки превратились в синяки с примесью желтого цвета, отчего лицо выглядело очень красочно. С тех пор боль значительно уменьшилась, но при прикосновении все еще было очень больно.

«Если хочешь ударить, нужно выбрать место, которое снаружи не оставит следов, но внутри будет крайне больно».

После нанесения мази Чон Тхэ Ин снова посмотрел на себя в зеркало, ему стало намного лучше.

Он наносил лекарство дважды вчера вечером и сегодня утром. Маленькой бутылочки мази не хватило, чтобы нанести ее еще раз, поэтому он выбросил ее в мусор. Внезапно он вспомнил о тигровой мази, которую любил Гёхо Лютер.

Чон Тхэ Ин вздохнул и вышел.Он хотел пойти в кабинет и найти книгу для чтения, но как только он пошел, то почти сразу остановился. Он увидел силуэт, только что входящий в кабинет.

Это был Рахман.

Чон Тхэ Ин снова зашел в свою комнату и посмотрел на часы. Как и ожидалось, пришло время ему прийти сюда.

Чон Тхэ Ин слегка нахмурился и на мгновение задумался, что делать дальше, затем повернулся и вышел во двор. Из этого двора он мог заглянуть внутрь кабинета через окно, хотя там был виден только небольшой угол. Он хотел остаться здесь на какое-то время, подождать, пока Рахман уйдет, прежде чем войти туда.

Рахман всегда приходит в эту пристройку. Каждый день.

Чон Джэ Ин сказал, что до того, как он приехал сюда, он приходил сюда чаще. Сейчас он приходит реже. Чон Тхэ Ин покачал головой. Куда еще чаще

На самом деле его приезд сюда был вообще не с какой-то целью. Повторяющиеся вопросы о том, планирует ли Чон Джэ Ин снова производить оружие? И его ответ всегда один и тот же. Он просто качал головой, не говоря ни слова.

— Я уверен, что знаю, что происходит внутри этого окна, и не ошибаюсь.

Чон Тхэ Ин сел под каучуковым деревом, поднял голову к листьям и пробормотал. Как и ожидалось, посмотрев в окно, он увидел, как Чон Джэ Ин покачал головой. Мгновение спустя раздался голос Рахмана.

— Разве тебя не раздражает то, что ты здесь и не можешь выйти?

Однако сегодня все было немного по-другому, обычно он говорил: «Если вы не сделаете оружие, вы не сможете выбраться отсюда».

— Нет, все в порядке. Благодаря тому, что ты так тщательно все организовал, я вообще не чувствую никаких неудобств.

Ответил тихий голос Чон Джэ Ин.

Чон Тхэ Ин улыбнулся, когда Рахман снова спросил:

— Разве это не неприятно?

Но поскольку он сказал, что неудобств нет, он не мог больше ничего сказать.

Рахман какое-то время молчал.

Возможно, на его лице появилось выражение растерянности. Чон Тхэ Ин рассмеялся.

Как обычно, за некоторыми исключениями, он всегда пытался представить, как бы выглядел этот холодный на вид человек, если бы у него была нежная улыбка с этими неулыбчивыми глазами, но он не мог этого представить.

Но...

— В любом случае, повезло, что он вежливый, - тихо пробормотал Чон Тхэ Ин.

Он уже несколько месяцев зря теряет время. Заперев господина Чон Джэ Ина здесь, щедро предоставив ему все удобства и дав ему все, что он хотел, кроме выхода на улицу, но ему все равно не удалось достичь своей цели. Терпение любого человека имеет пределы. Более того, он не знал, когда Чон Джэ Ин согласится на его просьбу, поэтому у него не будет другого выбора, кроме как заставить его сделать для него оружие посредством пыток или угроз.

Тем не менее, он по-прежнему обращался с Чон Джэ Ином с предельной вежливостью и обходительностью, как всегда.

Чон Тхэ Ин не любил этого человека по имени Рахман, но был ему немного благодарен (с другой стороны, он также задавался вопросом, почему он должен быть благодарен тому, кто похитил и заключил в тюрьму его брата и его самого).

Но не является ли разработка этого типа оружия крайне актуальной?

Даже если это не было срочным делом, для него было неразумно продолжать напрасно ждать. Однако внешне он совсем не выглядел обеспокоенным, когда слышал отказы Чон Джэ Ина каждый раз, когда приходил сюда.

— ...если ты передумаешь, пожалуйста, дай мне знать в любое время. А до тех пор, я надеюсь, тебе понравится здесь. Тебе нужно что-нибудь еще?

В кабинете продолжился обычный разговор. Кажется, он почти подходит к концу.

— Ах. Тогда мне нужна книга и несколько альбомов. Я написал все здесь. Кроме того, мои волосы начинают отрастать… можно ли прислать сюда парикмахера?

Его брат тоже в каком-то смысле силен.

Из-за его равнодушного и сдержанного внешнего вида те, кто никогда не встречал его, примут Чон Джэ Ина за замкнутого, чувствительного и слабого человека. И это правда, что он интроверт, но его настоящая личность сильно отличается от того, что представляет себе большинство людей.

Однако, в отличие от Чон Тхэ Ина, который был здесь «неправомерно арестован», Чон Джэ Ин действительно является выдающимся гостем, достойным настоящего. Несмотря на то, что его тоже похитили и задержали, до этого момента он все еще мог без колебаний просить то, что хотел, и это было немедленно удовлетворено всего за несколько дней.

Чон Тхэ Ин потер щеку и горько цокнул языком.

Нет ничего такого, в чем можно было бы чувствовать себя несправедливо. Но всего через несколько дней после того, как Чон Тхэ Ин был задержан здесь, Чон Джэ Ин играл с секретной шкатулкой, которую он принес с ночного рынка в Бахебе, когда пружина выскочила и ударила его по щеке. На его щеке появился синий синяк.

У Чон Тхэ Ина тоже было много таких синяков.

Однако на следующий день, когда Рахман, как обычно, пошел к Чон Джэ Ину и увидел рану на его лице, улыбка, которая всегда была на его губах, сразу исчезла, он торжественно нахмурился и позвал сторожа и девушку, одетую в белое. Девушка подошла и выкрикивала непонятные слова. Но он вспомнил, как очень расстроился, когда увидел, как девушка побледнела и покачала головой, держа в руках кучу лекарств и стоя на коленях у его ног.

И еще больше его удивило смущенное лицо Чон Джэ Ина, хотя он ничего не сказал, поэтому он спросил его об этом позже, и Чон Джэ Ин сказал, что нечто подобное уже случалось раньше. В тот момент он случайно порезал себе подбородок во время бритья, и хотя это была его собственная вина, с тех пор человека, ответственного за уход за ним, тут же сменила девушка, другая. Когда Чон Джэ Ин произнес несколько неловких слов, Рахман покачал головой и ответил: «Если бы она лучше наточила лезвие бритвы, ты бы не пострадал. Ты почетный гость, поэтому к тебе нельзя относиться небрежно».

После этого Чон Джэ Ин сказал Чон Тхэ Ину, который все еще смотрел на него с удивлением, быть осторожным, чтобы не пораниться.

«Он не мог понять систему мышления этого человека…»

Это правда, что он не может сравниться с таким по-настоящему выдающимся гостем, как Чон Джэ Ин.

Чон Тхэ Ин потер деформированное лицо и горько щелкнул языком. Его отношение к ним такое разное.

Чон Тхэ Ин был очень рад, что Чон Джэ Ин попросил парикмахера, потому что, если бы он был тем, кто просил, это определенно не было бы одобрено. Вот и хорошо, если ему что-нибудь понадобится, он скажет об этом «высокому гостю» Рахмана. Сначала надо попросить лекарств, а что ему еще нужно?

...если бы можно было получить телефон…

Возможно, даже Чон Джэ Ин не мог просить об этом.

Чон Тхэ Ин вздохнул.

Его избили слишком жестоко за всего лишь один телефонный звонок, который длился всего минуту или две.

Но....

— …..

Чон Тхэ Ин смущенно почесал затылок.

Той ночью, потирая изуродованное лицо и вспоминая прошлое, он почувствовал, что сказал много странных вещей. И что было еще хуже, так это то, что он даже не мог получить от него ответа.

«Я тебе нравлюсь?»

Если вспомнить, эти слова были похожи на слова больного шизофренией, который даже не мог осознать, что он говорит. Болел ли он в тот момент, но если нет, то, возможно, ему стоит бросить камень в рот за то, что спросил его о таком.

Какое выражение лица было у Илая, когда он услышал эти слова?

Теперь это тоже его маленькое сожаление. Он хотел увидеть его лицо в этот момент. Тогда он мог бы узнать больше по эмоциям на его лице.

— Нет. Нет. Лучше не слышать ответа. Нет. Я был неправ. Мне не следовало спрашивать. Каким бы ни был ответ, это нехорошо, - Чон Тхэ Ин почесал волосы.

Правильно, именно поэтому он не спросил об этом раньше, хотя раньше много раз думал об этом. Если его ответ «нет», то его, вероятно, сочтут невежественным клоуном, но если он ответит «да»…

...Тогда ситуация перейдет в гораздо более страшную стадию…

Чон Тхэ Ин почесал голову и вздохнул. В любом случае, он с нетерпением ждал того дня, когда сможет выбраться из этого места. У него еще достаточно времени, чтобы подумать об этом более тщательно. Более того, если бы его заперли здесь на десять лет или даже больше, то его ответ уже не имел бы значения, несмотря ни на что.

Как долго ему придется оставаться здесь?

Чон Тхэ Ин на мгновение задумался, а затем заглянул в кабинет. Внутри находилось два человека: у одного ключ, который поможет им выбраться отсюда, у другого - ключ, чтобы они могли выбраться отсюда. Эту дверь невозможно будет открыть, если один из этих двух человек не протянет руку.

«Ему пора уходить…»

Разговор, как обычно, в какой-то момент принял новый оборот, обычно в этот момент Рахман возвращался. Чон Джэ Ин протянул ему листок бумаги с необходимыми ему вещами, и Рахман протянул руку, чтобы взять его.

— …Разве ты не хочешь уйти отсюда?

Рахман какое-то время молчал, а затем заговорил. Чон Тхэ Ин поднял брови. Никогда прежде он не повторял этот вопрос в один и тот же день. В противном случае, не стала ли ситуация настолько острой, что ему приходится спрашивать снова и снова?

Но он не видел, что он проявил какие-либо признаки срочности.

— Благодаря тебе я чувствую себя здесь очень комфортно, так что все в порядке.

Чон Джэ Ин дал тот же ответ, что и раньше. Рахман ответил медленно.

— После того, как твой брат пришел сюда, расстояние между вами сократилось. Кажется вы очень близки.

— Ах, эм, это правда… спасибо.

Их отношения улучшаются, но это не то, за что ему нужно благодарить этого человека. А тот факт, что между ними стало меньше дистанции (благодаря тому, что он запер их здесь), это тем более не то, за что вообще можно благодарить, - ворчливо подумал Чон Тхэ Ин.

Рахман какое-то время молчал, не отвечая, затем оставил краткое прощание и вышел из кабинета. Увидев это, Чон Тхэ Ин немедленно встал и медленно пошел в том же направлении, но ему следовало встать немного позже, с сожалением подумал Чон Тхэ Ин. Увидев силуэт Рахмана, выходящего из кабинета и остановившегося на мгновение, погруженного в свои мысли, Чон Тхэ Ину не оставалось ничего другого, как сделать шаг вперед. Возможно, почувствовав его присутствие, Рахман поднял глаза.

Чон Тхэ Ин немного вздрогнул, закусил губу и замедлил шаг.

Он вообще не хотел находиться рядом с ним. Это из-за этого чувства... неприятного. Глаза Рахмана смотрели на него взглядом холодным, как лед. Если бы он приблизился к нему сейчас, ему показалось, что он мог бы почувствовать такую холодность, что мысль о том, что он может прямо сейчас и там замахнуться на него своим мечом, продолжала звучать в его голове.

Однако было бы еще более неловко, если бы он остановился здесь сейчас и посмотрел бы на него, как вкопанный, вот так. Поэтому Чон Тхэ Ину пришлось очень медленно идти вперед.

— Мне сказали, что ты разговаривал по телефону с Риглоу.

Рахман открыл рот. Эти язвительные слова заставили Чон Тхэ Ина немедленно остановиться.

Он конечно думал, что эта новость уже дошла до его ушей. Не может быть, чтобы он не знал о его попытках связаться с внешним миром. Чон Тхэ Ин на мгновение задумался, почему имя Риглоу вырвалось из уст этого человека, и вскоре он понял. Узнать, кто на другом конце линии, легко, ведь в памяти телефона остался номер, по которому он звонил.

— Мне кажется, я уже говорил, что бесполезно обращаться за помощью извне. Но ты вссе равно сделал что-то бесполезное.

Чон Тхэ Ин спокойно улыбнулся и сказал, измеряя, сколько энергии он получил, когда услышал его голос:

— ...посмотрим… голоса друзей, которые можно услышать после долгого времени, дают мне энергию.

Рахман поднял брови, на мгновение сделал вид, что задумался, а затем открыл рот:

— Твои друзья. Ах, да. Илай Риглоу и Лин Шинру. Люди, которые пришли с тобой в Серенгети.

— …..

— Их больше нет в Серенгети, - спокойно сказал Рахман. Услышав эти слова, выражение лица Чон Тхэ Ина на мгновение напряглось.

На мгновение он, казалось, усомнился в своих навыках восприятия английского на слух. Да, он ясно сказал: «Их больше нет в Серенгети».

Чон Тхэ Ин слегка нахмурился и наклонил голову, чтобы посмотреть на Рахмана, поначалу неспособный понять эти слова.

Чон Тхэ Ин тихо пересчитал на пальцах: он звонил Илаю всего несколько дней назад. Не так давно. Нелегко вспомнить точно, сколько это было дней, потому что это была просто череда скучных и однообразных дней. Наверное, около трех, нет, четырех дней или около того. Не прошло и недели.

— …нет в Серенгети… - сказал Чон Тхэ Ин и остановился.

Он подозрительно посмотрел на человека, который холодно смотрел на него сверху вниз, как будто изучая выражение его лица.

Ложь… но на это не похоже.

— Это твоих рук дело?

— Моих? Давай посмотрим. Они ушли сами. Через несколько дней после того, как ты попал сюда, ушел Лин Шинру, так что его нет здесь уже довольно долгое время, а Илай Риглоу ушел три дня назад. О, есть также человек по имени Юрий Гейбл, это он забрал Лин Шинру. Ему нужна была помощь, потому что он не мог нормально передвигаться.

— Что-что?

Чон Тхэ Ин тупо моргнул и посмотрел на Рахмана.

На первый взгляд, это была просто улыбка, которая промелькнула на лице Рахмана, когда он небрежно произнес эти слова. Но эта улыбка холодно проникла в грудь Чон Тхэ Ин.

— Между Риглоу и Лин Шинру произошел конфликт. Я не знаю причины, но слышал, что Лин Шинру серьезно ранен и находится в критическом состоянии… В любом случае, никого из них ты не сможешь увидеть в ближайшее время. Я не говорил тебе об этом раньше, потому что думал, что твое сердце будет разбито когда ты услышишь, что твой друг ранен.

Он закончил разговор многозначительным тоном, как будто знал что-то еще, но, похоже, не хотел больше ничего говорить.

— Ни в коем случае, хм…

Чон Тхэ Ин с недоумением посмотрел на эти губы. Он открыл рот, как будто хотел что-то сказать, но не мог произнести ни слова. Его разум внезапно превратился в сложный беспорядок, и он не мог придумать ни одного подходящего слова.

«Их больше нет в Серенгети».

«Я слышал, что Лин Шинру серьезно ранен и находится в критическом состоянии».

Когда Чон Тхэ Ин позвонил Илаю, прошло уже много времени с того момента, как Шинру получил травму, но Илай ничего об этом не упомянул.

Нет. Он может понять, что… Илай не был тем, кто стал бы рассказывать ему о том, как Шинру был ранен, или даже рассказывать ему о том, как он получил травму, столкнувшись с ним. С самого начала они не ладили, поэтому вполне возможно, что у них могли возникнуть конфликты друг с другом по мелочам, и Чон Тхэ Ин мог придумать бесчисленное множество причин, по которым они могли поссориться...

Но…

Он задавался вопросом, действительно ли Шинру был ранен? И почему Илай уехал? На мгновение его мозг не мог воспринять и обработать такие внезапные слова. Чон Тхэ Ин ошеломленно посмотрел на Рахмана. Увидев его таким, Рахман лишь слабо улыбнулся. Только тогда он понял, что, говоря ему эти вещи намеренно, Рахман хотел увидеть его таким.

Рахман очень ненавидит Чон Тхэ Ина. Можно даже сказать люто ненавидит. Но почему…

— Мне нужно… мне нужно уйти отсюда.

Чон Тхэ Ин пробормотал, как будто сошел с ума. Рахман посмотрел на него ничего не выражающим лицом, не говоря ни слова.

Выглядя удовлетворенным, он прищурился и посмотрел на него, а затем спокойно заговорил.

— Мне очень жаль. Я не могу исполнить твое желание.

На самом деле, теперь, когда он думал об этом, уже было слишком поздно, и, возможно, произошло что-то непоправимое.

Однако, если Шинру был ранен сразу после похищения Чон Тхэ Ина, он, вероятно, знал исход. Либо рана полностью зажила, либо двигаться все еще неудобно, но кое-что зажило, а может быть еще хуже. В любом случае, даже если бы Чон Тхэ Ин мог пойти и проверить сейчас, ничего бы не изменилось.

Но даже так.

Чон Тхэ Ин одной рукой потер рот и подбородок. Его нетерпеливая рука, казалось, больше не подчинялась его собственным командам. Насколько он опасен? Что теперь? Или, может быть, уже все в порядке.

Илай покинул это место. Во время телефонного разговора с Чон Тхэ Ином он почти ничего не сказал. И вспомнив тот звонок, он после него... значит он тут же ушел отсюда. Куда он делся?

— …..

Сколько бы он ни ломал над этим голову, он не мог найти никакого ответа. Вернее, у него были десятки тысяч догадок, но они были подобны десяткам тысяч муравьев, еще больше запутывая его разум.

Его пальцы нервно сжались, постоянно потирая губы.

Он хочет уйти, он хочет уйти отсюда, прямо сейчас. Но его задержали без единого обещания об освобождении. Если бы его посадили еще на несколько дней, а затем выпустили, возможно, он смог бы это вытерпеть. Хотя ничего бы не изменилось, если бы его выпустили.

Но тот факт, что Чон Тхэ Ин не знал, когда он сможет выйти, заставил его разум гореть безымянным беспокойством.

...он только надеялся, что худшее не произойдет, прежде чем он сможет уйти отсюда.

Но если Гейблу пришлось увезти Шинру, то значит его травма не была легкой. Однако, независимо от ситуации, Гейбл, вероятно, остановил это, прежде чем произошло что-то серьезное.

...пожалуйста.

Внезапно Чон Тхэ Ин почувствовал боль и нахмурился. Казалось, он на какое-то время потерял рассудок, поэтому неосознанно укусил второй сустав указательного пальца. Чон Тхэ Ин цокнул языком.

— Успокойся, Чон Тхэ Ин. Не стоит волноваться. Успокойся, - Чон Тхэ Ин похлопал себя по груди.

Но даже в этом случае мысли, которые, казалось, жгли его сердце, не прекращались. Чон Тхэ Ин вздохнул и встал. Может быть, это потому, что он сидел один в темной спальне. Он подумал, что может быть будет лучше, если он сунет голову в озеро во дворе, пока не потеряет сознание от удушья.

Чон Тхэ Ин глубоко вздохнул и вышел из комнаты в коридор. Чон Тхэ Ин посмотрел на заходящее солнце с некоторым чувством растерянности. Однако он не знал, что время пролетело так быстро. Он даже не заметил этого, погрузившись в свои мысли в спальне.

— Правда... тебе нужно лучше заботиться о себе, Чон Тхэ Ин. Успокойся, - Чон Тхэ Ин цокнул языком.

Совсем не хорошо. Он ясно сознает, как вредно для духа погружаться в мысли о вещах, которые нельзя разрешить. Но боль была настолько глубокой внутри, что сердце болело.

Чон Тхэ Ин снова ударил себя в левую грудь возле сердца много раз и сильнее, чем раньше. И тут вдруг он увидел во дворе знакомую фигуру. Человеком, сидевшим прямо рядом с озером и смотрящим в небо, был Чон Джэ Ин. В небе, как на дне темного моря, стаями летали десятки птиц. Он смотрел, как стаи птиц расправляют крылья.

Вероятно, их тоже кто-то вырастил, например, кто-то в одном из зданий возле этой пристройки, кто-то, кто любил проводить время, приручая диких птиц и кормя их. Птицы, привыкшие к источнику пищи, предоставляемому в определенное время, собираются здесь в сумерках. Они пролетели несколько раз и образовали большой круг в небе, когда их кто-то покормил. Где-то вдалеке послышался звук старика, гоняющегося за птицами.

Стая птиц пролетела над головой Чон Джэ Ина и заскользила по двору. Бесчисленные звуки птичьих крыльев, проносящихся над его головой были слышны на всю округу.

Чон Джэ Ину понравилась эта сцена, вероятно, ему это нравится даже больше, чем Чон Тхэ Ину. Он всегда сидит здесь в это время, ожидая, пока они пролетят над его головой, и слушает звук хлопающих над головой птичьих крыльев.

Возможно, даже если бы его заперли здесь на всю оставшуюся жизнь, он не пожаловался бы ни словом. Здесь он может жить той жизнью, которой хочет.

Чон Тхэ Ин спокойно посмотрел на Чон Джэ Ина.

Он медленно вошел во двор. Должно быть, он услышал шаги, но Чон Джэ Ин не повернулся и не посмотрел на него.

Чон Тхэ Ин сидел в нескольких шагах от Чон Джэ Ина и тихо прислушивался к звукам, проносившимся в его голове. Звук хлопанья птичьих крыльев звучал так волнующе и освежающе, как будто десятки тысяч маленьких кусочков бумаги проносились сильным ветром над его головой. Один раз и еще раз. Время от времени по ту сторону заката звучала сирена.

Вскоре солнце село. Когда солнечный свет постепенно потускнел скрыв свои последние лучи, пространство внезапно стало темным.

Кто-то вошел через забор, и птицы разлетелись.

Там остались только небо и тьма, окрашенная в синий и фиолетовый цвета, постепенно переходящая в темный индиго.

— Мои волосы пока еще не очень длинные, лишь немного длиннее, чем обычно, но не слишком запутаны... но если к тебе придет парикмахер, я скажу ему, чтобы подстриг и меня.

Чон Тхэ Ин наклонил голову, чтобы посмотреть на Чон Джэ Ина.

Чон Джэ Ин все еще смотрел на пустое небо, а затем посмотрел на Чон Тхэ Ина. Если подумать, он не видел Чон Джэ Ина с завтрака, потому что весь день лежал в постели.

В этом не очень просторном и ограниченном радиусе действия им неизбежно приходится встречаться друг с другом несколько раз в день, даже когда они не были вместе. Когда Чон Джэ Ин сосредоточен на чем-то, он может целыми днями оставаться в своей комнате, не выходя из нее. И Чон Тхэ Ин тоже.

— Парикмахер…

Услышав его слова, казалось, что он даже не понял, о чем говорит Чон Тхэ Ин.

— Да. Утром я планировал пойти в кабинет, но первым туда пришел другой мужчина, поэтому мне пришлось ждать во дворе.

— Эм, верно... но… не нужно стричься, - тихо пробормотал Чон Джэ Ин.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него и пожал плечами.

— Ты не хочешь стричься? Тогда позволь ему постричь меня. Моя челка становится все длиннее и длиннее, так что это очень неудобно.

— Не так…

Чон Джэ Ин открыл было рот, но остановился. Затем он уставился на него.

В мрачной атмосфере и постепенно сгущающейся тьме выражение лица Чон Джэ Ина, казалось, смягчилось. Словно он о чем-то глубоко задумался, Чон Джэ Ин посмотрел на него.

— .....?

Чон Тхэ Ин посмотрел на Чон Джэ Ина с озадаченным выражением лица. Он знал, что означает это его выражение. Ему было что сказать, но он не знал, как организовать свои мысли. Нет, а может, у него уже есть ответ, но он думает, как его сказать.

— ...что случилось? Скажи мне.

— Тхэ Ин, давай уйдем?

Чон Джэ Ин больше не колебался и тихо заговорил.

Чон Тхэ Ин молчал. Точнее, его разум на мгновение опустел. Он посмотрел на улыбающегося Чон Джэ Ина.

«Почему он вдруг это сказал», - задумался Чон Тхэ Ин, прежде чем нашел ответ.

Разговор между Рахманом и Чон Тхэ Ином, должно быть, был подслушан им. Ну, если подумать, возможно, он намеренно не хотел слышать этот разговор. Эта пристройка сама по себе уже представляет собой открытое пространство с большими дверями, но они не имеют никакого другого значения, кроме как для украшения.

Чон Тхэ Ин немного подумал, а затем спросил снова, не отвечая на вопрос Чон Джэ Ина:

— ...ты хочешь уйти?

Чон Джэ Ин пробормотал:

— Посмотрим… Я никогда не думал о том, чтобы уйти отсюда, но и о том, чтобы остаться здесь, я также никогда не думал.

— Хорошо… тогда уйдем.

— Если ты хочешь.

Ответ Чон Джэ Ина был чрезвычайно кратким. Чон Тхэ Ин посмотрел на него с недоумением, слегка сдвинув брови, и почесал голову.

— Хорошо бы уйти, но как ты планируешь поступить?

— Эм... как-то так.

Чон Джэ Ин не выглядел слишком обеспокоенным. Глядя на него, Чон Тхэ Ин улыбнулся.

На самом деле Чон Тхэ Ин не мог вспомнить, было ли что-то, что могло бы обеспокоить Чон Джэ Ина. Конечно, бывают моменты, когда он тихо думает о том, что ему придется делать выбор в отношении имеющихся вещей, но, похоже, это вообще не имеет ничего общего со словом «беспокойство».

Если подумать, это имеет смысл. Чон Тхэ Ин хорошо знал, что Чон Джэ Ин не из тех, кто будет о чем-то беспокоиться. Все, что он захочет, просто случится. Вещи, которые другие считают чудесами, для него являются просто повседневными делами, например, прямо сейчас, может быть, в этом районе произойдет землетрясение и эта стена рухнет, а он сможет уйти невредимым. А Чон Тхэ Ин до сих пор не понимает, кто он такой, чтобы считать себя кем-то, кто приносит ему такую удачу.

— …..

Чон Тхэ Ин улыбнулся и вздохнул, глядя на Чон Джэ Ина.

Однако удача не придет так, как подмал Чон Тхэ Ин…Но Чон Джэ Ин всегда найдет способ добиться желаемого. Итак, Чон Тхэ Ин быстро понял, почему он это сказал:

— Хён, ты планируешь сделать ему оружие?

Чон Джэ Ин не ответил, а просто посмотрел на него. Чон Тхэ Ин спокойно улыбнулся и тихо вздохнул:

— Если из-за меня тебе приходится уходить и делать то, чего ты не хочешь, то тебе и не нужно.

На самом деле, Чон Тхэ Ин очень хотел уйти. Если бы он мог уйти отсюда прямо сейчас, это было бы здорово. Но он также не хотел заставлять Чон Джэ Ина делать то, чего он не хочет. Чон Джэ Ин не ответил, вместо этого его глаза приблизились к нему.

Чон Тхэ Ин слегка нахмурился, не понимая значения этого многозначительного взгляда. Чон Джэ Ин молча вздохнул.

— Ты немного ошибаешься. Я не настолько принципиален и не слишком связан моралью. Я могу делать оружие, если не чувствую неудобств. Это нормально. Я могу его сделать, но просто не хочу, поэтому решил, что больше не буду его делать.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него со странным выражением лица.

Дело не в том, что он не понимает, о чем говорит, и он в какой-то степени может это понять. Как сказал Чон Джэ Ин, сам он не принципиальныйчеловек с сильной волей и честностью, и порой даже его мораль и этика весьма неоднозначны.

Глядя на странное выражение лица Чон Тхэ Ина, Чон Джэ Ин тихо добавил комментарий:

— Если ты хочешь уйти, но остаешься здесь ради меня, то я хочу уйти отсюда ради тебя, даже если ты против.

— …но правда в том, что я не хочу чтобы ты делал оружие.

— Если ты не против, то со мной все в порядке. Но я не хочу продолжать делать оружие, чтобы ты меня ненавидел.

— ...............мм... мне правда не нравится, что мой брат делает оружие... но мне это просто не нравится…

Чон Тхэ Ин что-то пробормотал и нахмурился, глядя на Чон Джэ Ина. Он поднял руку, чтобы потереть сомкнутые брови.

— Хён, ты немного ошибаешься. Это правда, что мне не нравится, что ты делаешь оружие, и я не хочу, чтобы ты насильно делал эту штуку... Но я не ненавижу тебя за это. Я никогда тебя не ненавидел и не буду ненавидеть.

Чон Джэ Ин некоторое время молчал. Он смотрел на него широко раскрытыми глазами. Чон Тхэ Ин горько улыбнулся. Разве он этого не понимает?

Затем Чон Джэ Ин рассмеялся.

Настала очередь Чон Тхэ Ина замолчать. Сердце его дрогнуло. Илай ему однажды сказал:

«Чон Джэ Ин страдает от беспокойства больше чем ты, верно? Вот что значит быть человечным».

Возможно, Чон Джэ Ин действительно страдал от чего-то, чего он не мог почувствовать. В ситуации, когда каждый человек находится на своем месте, всегда есть вещи, которые можно почувствовать только тогда, когда они вместе, а также есть вещи, которые можно никогда не почувствовать, даже если быть рядом.

— …..

Он даже не осознавал, что ему становится немного грустно, думая об этих вещах. Сожалеет ли о некоторых аспектах Чон Джэ Ин, которые он не может почувствовать.

Это было нечто, к чему никто не мог прикоснуться, и только ему приходилось это терпеть. Так грустно.

Но.

Его устраивало такое расстояние между ним и Чон Джэ Ином. Кажется, это самая подходящая для него дистанция.

Он никогда не хочет ни с кем сближаться слишком близко, так что это хорошо. Хотя все хотят стать к Чон Джэ Ину ближе.

— Если это я, - Чон Джэ Ин наконец открыл рот.

Он посмотрел на Чон Тхэ Ина, не отводя взгляда, и тихо спросил:

— Если бы я был на твоем месте. Тогда ты бы тоже изготовил оружие, чтобы мы смогли уйти отсюда?

Чон Тхэ Ин не ответил и погрузился в свои мысли. Ответ не занял много времени, но он не мог ответить вслух. Это потому, что он не хотел, чтобы Чон Джэ Ин следовал за ним, когда он сам этого не хотел. Но Чон Джэ Ин, казалось, знал его ответ.

— Может уйдем, Тхэ Ин?

— Да, хорошо…

Только после того, как он случайно выпалил ответ, Чон Тхэ Ин понял, что он один в этом месте.

Это его спальня.

— Хм....?

Чон Тхэ Ин снова бестолково пробормотал.

— Эм-м-м?

— Он несколько раз простонал и повернул голову.

Здесь никого нет. Было ясно, что всего минуту назад он услышал звенящий в ушах голос, но, оглянувшись, он увидел, что здесь не было никого, кроме него.

Только сейчас Чон Тхэ Ин понял, что он спал, и его сон прямо перед пробуждением был все еще очень ярким.

— Хззззз... ....Чон Тхэ Ин сел и вздохнул.

Он пригладил спутанные волосы, полуприкрыл сонные глаза и, отведя руку в сторону, схватил бутылку с водой, стоявшую на столе рядом с кроватью. Чон Тхэ Ин сразу выпил ее, и в его голове мелькнула мысль: «Если бы Рита знала, что я пью такую воду, она бы определенно сильно меня пилила». Когда его разум прояснился, Чон Тхэ Ин убедил себя, что Риты в данный момент здесь нет.

Он сделал три-четыре глотка воды, прохладная вода, стекающая по его горлу, помогла ему почувствовать себя немного бодрее, и только тогда Чон Тхэ Ин вспомнил, что голос, появившийся во сне, на самом деле не был тем же человеком из сна.

«Может, уйдем, Тхэ Ин?»

Это были слова, которые на самом деле сказал ему Чон Джэ Ин.

— …..

В конце концов, у них до сих пор не было ответа на этот вопрос. Это все равно, что застрять в неведении, потому что у каждого свои мысли, поэтому этот вопрос остается открытым.

Чон Тхэ Ин и Чон Джэ Ин говорили о том и о сем, пока не начали появляться звезды, спрятанные высоко в небе. Это были вещи, которые не имели ничего общего с текущей ситуацией и были вполне нормальны. Как и в прошлом, когда они разговаривали друг с другом. Очень тихо и спокойно.

Чон Тхэ Ин почесал голову. Он поставил бутылку с водой, которую держал в руках, на тумбочку и некоторое время сидел там безучастно. Только когда он почувствовал, что кто-то входит или выходит снаружи, он вставал с кровати.

Небо все еще было темным. Солнце еще не взошло. Прохладный и свежий воздух дул с раннего утра до позднего рассвета.

Чон Тхэ Ин вышел из спальни и остановился в углу коридора, глядя на просторный двор. Поверхность озера как обычно была спокойной, без ряби. Только красные и желтые цветы тихо плавали по поверхности. Возможно их специально принесли сюда для красоты.

Горничные усердно работали каждый день, старательно убирая все до безупречности еще до того, как Чон Тхэ Ин просыпался, кроме его спальни.

Чон Тхэ Ин не из тех людей, которые просыпаются поздно, если только что-то не случается, но люди, которые здесь работают, всегда просыпаются раньше него. От араба и сопровождающего его молодого человека, охраняющего это место, до нескольких женщин, одетых в белое, которые покрывают себя с ног до головы, чтобы навести порядок в доме, все встают очень рано и часто делают все дела тихо.

Что ж, это правда, что трудно работать под руководством влиятельного и требовательного человека, если ты недостаточно усерден. Чон Тхэ Ин взглянулна большую вазу для цветов в коридоре, которую определенно заменили и почистили.

Возможно, это произошло потому, что он услышал во сне голос Чон Джэ Ина, поэтому его шаги также бессознательно шли к его спальне.

— Джэ Ин, пожалуйста, выходи.

Чон Тхэ Ин пришел в спальню Чон Джэ Ина, громко позвал и открыл дверь. Недалеко он поймал взгляд высокого арабского мужчины, стоявшего в конце коридора и смотрящего в эту сторону.

— Доброе утро, - Чон Тхэ Ин мягко шевельнул губами и поднял руку.

Арабский мужчина сегодня особо не отреагировал, но слегка кивнул, как будто понял, что он сказал.

Чон Тхэ Ин улыбнулся и вошел в спальню. Этот старик с суровым лицом не обязательно плохой человек. Он не мог понять, что он говорит, но он не был так страшен, как хозяин этого места. Рахман, наверное, скоро позавтракает, а после завтрака придет сюда снова, если ничего не произойдет. Он шел к брату и повторял наизусть услышанные слова.

«Мягко говоря, он очень терпеливый, хуже того, он упрямый…»

Чон Тхэ Ин вошел в спальню, бормоча что-то про себя, а затем внезапно остановился.

Кровать была пуста.

— хм.....?

Чон Тхэ Ин наклонил голову, чтобы посмотреть в коридор, но не смог увидеть фигуру человека, которого искал.

Чон Джэ Ин просыпается раньше, чем Чон Тхэ Ин, и часто сидит у озера, наблюдая за восходом солнца. Но когда он проходил там раньше, там никого не было, поэтому Чон Тхэ Ин думал, что он все еще в спальне. Но спальня тоже была пуста.

— .....

Чон Тхэ Ин посмотрел на пустую кровать, затем покачал головой и повернулся обратно. Новый день начался немного иначе, чем обычно, но ему не о чем было волноваться. В любом случае, дела не всегда идут по установленному графику, и иногда Чон Джэ Ин делает что-то не так, как планировалось изначально.

В конце концов, мест здесь не так много. Если он не в спальне или во дворе, то тогда он в кабинете или в ванной.

Чон Тхэ Ин неторопливо пошел в кабинет, наслаждаясь короткой прогулкой ранним утром, Чон Джэ Ин был там.

— Я здесь.

Он улыбнулся и подошел ближе к тому месту, где перед столом сидел Чон Джэ Ин. Он что-то писал, потом взглянул на него и коротко ответил:

— Эм, ты проснулся?

Затем он обратил внимание на стопку бумаг на столе.

Голос его казался более усталым, чем обычно, и не только голос, все лицо было усталым.

Чон Тхэ Ин взглянул на его лицо и слегка нахмурился.

— Ты не спал?

— Ммммм.... - сухо пробормотал Чон Джэ Ин.

Чон Тхэ Ин с любопытством подошел к Чон Джэ Ину.

Он часто мог не спать всю ночь, если концентрировался на чем-то. Несколько раз он не спал всю ночь, читая книги или погружаясь в свои мысли. Итак, Чон Тхэ Ин не раз и не два приходил в еще освещенную комнату Чон Джэ Ина и спрашивал: «Ты все еще не спишь?»

Однако с тех пор, как он приехал сюда, этого ни разу не происходило.

В этом маленьком раю, изолированном от внешнего мира, Чон Джэ Ин жил мирной и неторопливой жизнью.

— Из-за чего ты не спал всю ночь? Есть ли что-то, что тебя беспокоит?

Чон Тхэ Ин подошел к Чон Джэ Ину сзади и похлопал его по плечу. Он посмотрел через плечо Чон Джэ Ин на стопку бумаг на столе. Если бы это были те вещи, в которые Чон Джэ Ин был погружен всю ночь, он, вероятно, не понял бы, но, тем не менее, он все еще хотел увидеть то, что не давало ему спать по ночам.

Однако, когда Чон Тхэ Ин увидел на столе десятки листов бумаги с рисунками, похожими на абстрактные и нереалистичные картины, нарисованные трех- или четырехлетним ребенком, Чон Тхэ Ин сразу потерял дар речи. Эти запутанные рисунки, кажется, становились все яснее и яснее с каждой страницей бумаги с бесконечными формулами.

— Это…

Чон Тхэ Ин, казалось, знал, что это за рисунки и формулы. Он видел подобные вещи несколько раз раньше. Хотя в то время он не думал, что это действительно можно продать.

— Ты не спал всю ночь, делая это? - пробормотал Чон Тхэ Ин, взяв лист бумаги, который, казалось, был наиболее полностью вытянут среди них.

Сам рисунок выглядит коряво, но содержание было легко понять. Это был листок бумаги с чертежами внутреннего устройства противотанкового ружья.

Однако вскоре после этого Чон Тхэ Ин подумал иначе.

Нет, это, наверное, не противотанковая пушка. Оно совершенно отличалось от известных ему противотанковых ружей.

Во-первых, ствол был слишком тонким и коротким, он не знал, на какую мощность он мог рассчитывать, но, учитывая, что он был слишком коротким, чтобы блокировать артиллерийские снаряды, это оружие, вероятно, тоже не обладало большой разрушительной силой.

Возможно, эта конструкция поможет снизить вес и улучшить мобильность, но она не отвечает самому основному критерию оружия – хорошей разрушительной силе.

— Эм… осталось еще немного. Подожди, я хочу закончить это до завтрака.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Чон Джэ Ина… он ведь не мог в одночасье придумать конструкцию нового оружия.

— Хён... ты действительно гений…

Чон Тхэ Ин, который, казалось, потерял рассудок, вскоре пришел в сознание. Чон Джэ Ин взглянул на Чон Тхэ Ина с растерянным выражением лица. Затем, словно смущенный, он неловко нахмурился и посмотрел на свой стол, а затем Чон Джэ Ин продолжил возиться с бумагой, пока говорил.

— Нет. Я уже долго об этом думал. Это не так уж и сложно, потому что мне просто нужно записать свои мысли, а затем постепенно их обдумать.

— …..

Чон Тхэ Ин потряс чертеж в руке, прежде чем отложить его и подойти к креслу рядом с окном, чтобы сесть и посмотреть на Чон Джэ Ина.

«Может, уйдем, Тхэ Ин?»

Он вспомнил, что сказал вчера во дворе Чон Джэ Ин. Должно быть, он думал, что сделает это в тот момент, когда произнес эти слова. Если Чон Тхэ Ин скажет: «Я хочу уйти отсюда», тогда он уйдет отсюда, что бы ни случилось. Даже если он не хотел уходить.

Чон Тхэ Ин спокойно сдержал правую руку, которая хотела схватить Чон Джэ Ина за плечо, и сказать ему остановиться, что все в порядке, он в порядке и т. д.

«Если ты хочешь уйти, но остаться здесь ради меня, то я хочу уйти отсюда и ради тебя, даже если ты против».

Это действительно было его намерением.

Если это так, даже если Чон Тхэ Ин остановит его, это не принесет никакой пользы. Кажется, он понял мысли Чон Джэ Ина. И сам Чон Тхэ Ин сделал бы то же самое, будь он на его месте.

Чон Тхэ Ин тихо склонил голову. Он посмотрел на свою правую руку, которую держал в левой руке. Он медленно убрал руку, его правая рука на мгновение заколебалась, а затем расслабилась.

— ...Выглядит уникально и круто... может ли эта штука стрелять? - сказал Чон Тхэ Ин за спиной Чон Джэ Ина.

Возможно, потому, что он все еще обращал внимание на Чон Джэ Ина, он на мгновение остановил руку и хотел немного с ним поговорить, но затем его рука снова начала двигаться и писать что-то еще, прежде чем отложить ручку. Чон Джэ Ин повернулся и посмотрел на Чон Тхэ Ина.

Он какое-то время тупо смотрел на него, затем слегка улыбнулся, как будто только что потерял все свои силы. По этому выражению лица Чон Тхэ Ин понял, что он просто беспокоится о нем и больше ни о чем.

Чон Джэ Ин взял бумагу, на которой недавно писал, и просмотрел ее.

— Из него можно стрелять. Пользоваться им будет удобнее, чем другими пушками того же типа. С точки зрения разрушительной силы в нем нет ничего особенного, как и в обычном оружии, но поскольку это револьвер, его легко носить с собой, он может быть весьма полезным.

— Действительно?

Чон Тхэ Ин нахмурился, встал со своего места и подошел к Чон Джэ Ину. Он посмотрел на бумагу через плечо.

— Это револьверная противотанковая пушка? Куда будут крепиться пули?

Чон Тхэ Ин уставился на неуклюжий рисунок, который нарисовал Чон Джэ Ин. Может быть, это потому, что рисунок настолько плох, что он не может его узнать? Он наклонил голову и снова попытался представить, но, как и ожидалось, конструкция этого пистолета была такой, какой он никогда раньше не видел.

— Хм. Для этого пистолета нужна особая пуля. Я сконструировал ее раньше, поэтому могу использовать ее сейчас. Это боеголовка нормального размера, и она может взорваться три раза за один выстрел, или пять раз, если немного уменьшить огневую мощь... ...я голоден... пойдем завтракать? Почти готово, - сказал Чон Джэ Ин, описывая руками размер пушечного ядра, затем потер живот и встал.

Затем он взял почти законченный рисунок вместе с ручкой и пошел прямо в столовую. Чон Тхэ Ин тупо посмотрел ему в спину, покачал головой и последовал за ним. Кажется, он недооценил Чон Джэ Ина.

Он знал, что его брат был самым востребованным человеком в то время, но не мог представить себе его важность, потому что именно он целый день раскладывал стопки чертежной бумаги с формулами, которые он не мог понять. Казалось, он мог добиться чего угодно в одночасье - даже если бы он долго и серьезно думал об этом, он не думал, что это будет так уж здорово.

— Действительно... этого достаточно, чтобы организациям пришлось усердно искать возможность владеть тобой.

Чон Тхэ Ин вздохнул и пробормотал.

Чон Джэ Ин сохранял серьезное выражение лица даже во время завтрака в столовой. Он был погружен в размышления, изредка заглядывал в бумагу и потом что-то писал и стирал. Закончив есть, Чон Джэ Ин закрыл колпачок ручки и сказал:

— Готово.

Чон Тхэ Ин улыбнулся с усталым лицом. Он действительно из тех, кто, как только сосредоточится, не против не спать всю ночь, но когда он посмотрел на это лицо, он все равно показал некоторую усталость. Чон Тхэ Ин склонил голову, сделал последний глоток воды и закончил трапезу.

Как только Чон Джэ Ин вышел из столовой, он сразу же вернулся в кабинет. Несмотря на то, что он, вероятно, пошел бы спать в другое время после того, как не спал всю ночь, Чон Тхэ Ин все равно последовал за ним и с любопытством спросил:

— Почему бы тебе не поспать? Ты не устал?

— Эм, немного. Но ничего страшного. Когда придет Рахман, я отдам ему это, и мы сразу поедем. Если ты хочешь это сделать, тебе придется собрать свои вещи…

Чон Тхэ Ин немного замедлил шаг, нахмурился и спросил Чон Джэ Ин:

— Мы уйдем сейчас. Сегодня утром?

Напротив, Чон Джэ Ин посмотрел на Чон Тхэ Ина так, как будто его вопрос был очень странным.

— Ты, есть кое-кто, с кем ты хочешь встретиться. Разве ты не хочешь уйти как можно скорее? Если ты решил уйти отсюда, лучше уйти как можно скорее, - сказал Чон Джэ Ин, убирая свое место, как только вошел в кабинет.

Он привел в порядок беспорядочную стопку бумаг, отложил необходимые копии, собрал оставшиеся бумаги и выбросил их в мусор. После этого Чон Джэ Ин переставил беспорядочные вещи и вернул их на прежние места, он даже снял подушку со стула, на котором сидел, чтобы привести его в порядок.

Чон Джэ Ин оглянулся на аккуратно разложенные предметы, не оставившие следов его присутствия, а Чон Тхэ Ин просто запихнул книги обратно на полку. Не то чтобы он забыл, но прошло уже много времени с тех пор, как случалась такая знакомая сцена, так что это его немного удивило. Но это было не так уж и удивительно.

Чон Джэ Ин - человек, всегда спокойный и тихий, словно стоящий вне потока времени и пространства. Но он без колебаний сделает то, что выбрал или решил, не обязательно в спешке, он просто не хочет терять время после того, как что-то решил. Он всегда способен быстро принимать решения, как и раньше.

Чон Тхэ Ин вздохнул и поставил последнюю книгу на книжную полку. Чон Джэ Ин тоже положил ручку в ящик и закрыл ящик.

Звук закрывающегося ящика означал, что уборка завершилась. На мгновение тишина наполнила воздух.

Здесь больше нет никаких следов Чон Джэ Ина. Или, может быть, это потому, что у него вообще ничего не было. Или, может быть, это место не его, Чон Тхэ Ин не знал. В этом месте не было ничего, что он присвоил бы себе, и этот кабинет был просто «позаимствован». Книги и альбомы, которые принес ему Рахман, были не его. Он так и думал.

— В комнате… в спальне, тебе нужно что-нибудь собрать?

Чон Джэ Ин покачал головой и сказал:

— У меня там ничего нет.

Ну, если подумать, Чон Джэ Ина похитили и привезли сюда. Не может быть, чтобы здесь что-то принадлежало ему.

Чон Тхэ Ин кивнул и пробормотал:

— Да, у меня тоже. Так что мне просто нужно уйти. Если подумать, он оставил свой паспорт и деньги в рюкзаке, так что ему просто нужно было вернуться в отель и забрать свой рюкзак.

Внезапно он почувствовал себя таким легким.

Здесь он пробыл все это время и жил очень комфортно. Когда у него снова будет такая тихая и мирная жизнь? Это место так близко к раю.

Мысль о том, чтобы уйти отсюда, немного огорчила его. Но это все. Потому что с самого начала это было не то место, где они могли бы остаться.

— Тогда… - подожди. Кстати, паспорт, - внезапно спросил Чон Тхэ Ин.

Чон Джэ Ин не ответил, только тогда он открыл свои круглые глаза, как будто только что вспомнил об этом, и посмотрел на Чон Тхэ Ина.

— Если подумать, его здесь нет.

— ...Где ты его оставил?

— Я держал его до тех пор, пока не добрался до Варанаси, но, очнувшись здесь, я забыл об этом.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Чон Джэ Ина широко раскрытыми глазами.

«Он вообще об этом не думал, потому что в этом не было необходимости».

Итак, хммм, Чон Джэ Ин вздохнул и пожал плечами.

— Хорошо. Рахман поможет. Он сказал, что если ты дашь ему чертежи, он хорошо компенсирует тебе время, проведенное здесь.

Если бы это была «достойная компенсация», как сказал мужчина, она, конечно, не была бы тривиальной. Чон Тхэ Ин думал, вспоминая багаж, который он принес, задаваясь вопросом, не забыл ли он что-нибудь.

— Это компенсация... я уже получил ее, но она мне действительно не нужна. Думаю это только будет меня больше беспокоить.

— Мм… м, - кивнул Чон Тхэ Ин, когда услышал слова Чон Джэ Ина, но затем внезапно почувствовал, что что-то не имеет смысла.

Он слегка нахмурился, наклонил голову и посмотрел на Чон Джэ Ина, как будто он только что сказал что-то странное.

— Что ты получил

— Компенсацию. Я уже получил ее раньше… ах. Если подумать… я имею на нее право. Тхэ Ин, тебе нужна компенсация? Я тебе ее подарю.

Чон Джэ Ин был погружен в свой собственный мир и произносил слова, которые Чон Тхэ Ин, казалось, не мог понять. Чон Тхэ Ин смотрел на брата, не мигая:

— ...ты уже получил? От кого?

— От Рахмана.

Чон Тхэ Ин потерял дар речи.

Он посмотрел на Чон Джэ Ина глубокими глазами, когда услышал, как тот говорит.

— Если она понадобится тебе позже, просто скажи мне. Потому что мне это не нужно.

Ох уж эти люди, рожденные с алмазными ложками…

Чон Тхэ Ин почесал голову. Какой смысл давать компенсацию человеку, который заперт, и не может ее использовать. Очень цинично. А еще он даже не мог представить себе его холодного выражения лица, если бы он узнал, что хён передал ее ему.

— Наверное, он действительно хотел каким-то образом подкупить тебя. Неужели ему так нужно это оружие?... Но ты ничего не сделал, как он просил, и просто неторопливо отдыхал. А он по-прежнему не выказывал никакой злости и просто терпел это…

Чон Тхэ Ин угрюмо пробормотал, а Чон Джэ Ин тихо улыбнулся:

— Вот почему такие люди, как он, всегда добиваются успеха, - сказал Чон Джэ Ин, постукивая по листку бумаги, лежащему на столе.

Они уйдут прямо сейчас. И он встретит человека, с которым нужно встретиться, и человека, с которым хочет встретиться.

Внезапно кончики его пальцев задрожали. В его сознании мелькнул человек.

Возможно, это будет первый человек, с которым он захочет связаться, когда выйдет отсюда.

— …в конце концов, эта шизофрения до сих пор неизлечима… - пробормотал Чон Тхэ Ин.

Но в любом случае он не чувствовал, что это так уж плохо. Улыбка скользнула по его губам.

В этот момент он услышал чьи-то шаги, приближающиеся из конца коридора. Сильные и смелые шаги. Чон Тхэ Ин повернулся в сторону этого звука. Шаги становились все ближе и ближе, и наконец человек подошел к кабинету.

— Доброе утро.

Рахман, как обычно, вошел с приветствием.

Войдя в комнату и осознав появление здесь в этот час Чон Тхэ Ина и слегка приподнял брови. Похоже, он не ожидал, что тот сейчас окажется с Чон Джэ Ином.

Даже если бы Чон Тхэ Ину нужно было что-то здесь делать, он бы делал это в другое время, не желая с ним сталкиваться.

Если бы это было как в любой другой день, он бы пошел куда-нибудь еще и подождал, пока тот уйдет, прежде чем вернуться.

— Похоже, что вы двое разговариваете о чем-то важном.

Рахман не показал особого выражения лица, а лишь слегка улыбнулся. И как ни странно, эта улыбка была не такой страшной, как обычно.

— Интересно, смогу ли я получить хороший ответ сегодня? - сказал Рахман и сделал шаг ближе к Чон Джэ Ину.

Услышав его нежный голос, произносящий слова, которые он обычно произносил, Чон Тхэ Ин почему-то почувствовал себя немного расстроенным.

В любом случае, было неприятно вручать оружие в руки этому человеку. Ему было нужно не это оружие, а только имя Чон Джэ Ина, напечатанное на нем. Думая о том, что этот человек использовал имя его брата, Чон Тхэ Ин почувствовал разочарование, хотя именно он молчаливо согласился на это.

Теперь это не исправить.

Вкус Чон Тхэ Ина стал горьким. Его бесстрастное лицо смотрело на него.

Однако человек, чье имя использовали другие - Чон Джэ Ин - показал безразличное выражение лица. Как будто его это вообще не волновало.

Напротив, он, кажется, был в очень хорошем настроении. Возможно, он снял с себя бремя, когда смог сделать то, чего хотел человек, который все это время обеспечивал ему очень комфортные условия жизни.

Чон Джэ Ин рассмеялся. Это была не обычная спокойная, расплывчатая улыбка, а, казалось, это был по-настоящему радостный смех. Увидев эту улыбку, Рахман заколебался, и улыбка на его лице исчезла.

Чон Джэ Ин взял со стола несколько бумаг и передал их Рахману.

— Вот. Я последовал тому, что ты сказал раньше. Ты сказал, что тебе нужна противотанковая пушка. Ты можешь использовать ее без каких-либо дальнейших изменений в этой конструкции. Прежде всего, первая часть - это конструкция боеголовки, описанная здесь…

Перевернув документ, Чон Джэ Ин кратко объяснил и сказал, что он разработал и описал так, чтобы даже неспециалисты могли понять без особых объяснений.

Но Рахман не смотрел на эти бумаги.

Обычная улыбка с этого лица исчезла, оставив лишь безэмоциональное выражение, которое даже выглядело странно. Он просто смотрел на Чон Джэ Ина.

— .....?

Чон Тхэ Ин сидел на кресле рядом с окном и наблюдал за ним. Его брови сошлись вместе. Он должен был быть очень доволен таким дизайном, а не выглядеть злым, как сейчас. Он должен был быть счастлив, а не с таким пустым и пристальным выражением лица.

Это потому, что он так долго выпрашивал, но не получал согласия Чон Джэ Ина, а теперь он легко исполнил его желание? Или это настолько неожиданно, что он выглядит так, словно не может в это поверить ни на мгновение.

Чон Джэ Ин пролистал шесть или семь листов бумаги и тщательно все объяснил, затем поднял голову и сразу же увидел бесстрастное лицо Рахмана. На мгновение он выглядел растерянным, затем снова сосредоточил внимание на бумаге и продолжил.

— Это приблизительный набросок, но я уже описал все, что нужно. То есть если отдать эксперту, он сразу поймет, что нужно делать, ничего не добавляя и не убавляя. Но если у него возникнут какие-либо вопросы или он что-то не поймет, то ты всегда сможешь связаться со мной. Может быть, когда я уйду отсюда, я пойду домой, и ты сможешь связаться со мной там.

После того, как Чон Джэ Ин закончил говорить, он немедленно передал бумаги Рахману. Он посмотрел на Чон Джэ Ина, не двигаясь, просто медленно опустив глаза на бумаги.

— Буквально вчера ты все еще отвергал это… Ты закончил это за один день, верно? - тихо сказал Рахман.

Его руки медленно, без каких-либо эмоций перелистывали бумаги. Его глаза холодно просматривали написанную на нем информацию. Привычная улыбка тоже исчезла.

— Ах, я уже думал об этом раньше, так что сейчас просто немного подкорректировал и переделал… тебе это не нравится? - с любопытством спросил Чон Джэ Ин.

Просмотрев последний лист, Рахман сложил его и посмотрел на Чон Джэ Ина.

— Не так. С точки зрения неспециалиста это кажется очень полезной вещью. Замечательно.

Сказал Рахман без всякого притворства в голосе. Кажется, это был искренний комплимент. В любом случае, это безупречно законченный продукт.

Чон Джэ Ин улыбнулся и кивнул.

— Это хорошо. Я рад, что это может тебе помочь.

Чон Джэ Ин выглядел очень счастливым. Чон Тхэ Ин посмотрел на него и втайне подумал, что, возможно, Чон Джэ Ин чувствует себя здесь не так комфортно, как он думал. Ведь этот человек щедро дал ему все, что он хотел. Но даже несмотря на то, что он этого не показывает, кажется, что у него все еще есть тревожное чувство, потому что нет ничего дороже, чем свобода.

Чон Тхэ Ин сказал:

— Хорошо, - и встал с кресла, сделав шаг к ним, а точнее к двери позади них, если быть точным.

— Тогда пойдем скорее, господин Джэ Ин.

Чон Джэ Ин прошел между Рахманом и Чон Джэ Ином, посмотрел ему в глаза, затем подошел к двери и повернул назад. Чон Тхэ Ин вежливо кивнул и сказал:

— До свидания.

Рахмана он не хотел видеть снова, но в любом случае он не доставлял особых хлопот. Более того, хотя он и находился под домашним арестом, он принял меры, чтобы у них не было никаких неудобств в их повседневной деятельности. Итак, Чон Джэ Ин искренне сказал спасибо и встал перед дверью, ожидая, пока Чон Тхэ Ин выйдет.

Чон Джэ Ин некоторое время молча смотрел на Рахмана. Он лишь ответил на этот бесстрастный взгляд, взял рисунок, который дал ему Чон Джэ Ин, и слегка кивнул, когда их глаза встретились.

— В любом случае, благодаря тебе я смог жить комфортно здесь. Если у нас будет возможность встретиться снова, я надеюсь, что ты все еще будешь здоров.

Чон Джэ Ин попрощался и собрался уходить.

— Ты собираешься уйти прямо сейчас? Если ты уйдешь вот так…

Рахман осторожно остановился перед Чон Джэ Ином. Он осторожно отступил назад, затем отошел в сторону и намеревался продолжить идти. Но Рахман снова остановил его.

— Ты уважаемый гость и я должен сделать тебе большой подарок, чтобы отплатить. Если бы я получил это и позволил тебе уйти вот так, для меня было бы обидно.

Рахман покачал головой и тихо заговорил.

Чон Тхэ Ин, ожидавший у двери Чон Джэ Ина, слегка нахмурился. Внезапно на его лице появилась обычная нежная улыбка, от которой ему стало немного не по себе.

— Я ценю твою доброту, но мне еще есть над чем работать. Того, что ты сделал в прошлом, уже было слишком много, поэтому мне не нужно ничего больше принимать.

Чон Джэ Ин покачал головой, а затем снова отошел в сторону. Но и на этот раз Рахман сделал шаг назад и наклонился в сторону, чтобы блокировать шаг перед собой. Брови Чон Тхэ Ина сдвинулись еще яростнее.

Если бы это было один раз, он все равно мог бы понять, но во второй раз он ясно понял его намерения.

Чон Тхэ Ин повернулся к ним и медленно заговорил с Рахманом, который стоял к нему спиной.

— Похоже, что ты по какой-то причине намеренно преграждаешь путь…

— О, правда?

Рахман оглянулся на Чон Тхэ Ина, его рот все еще улыбался, но глаза были холодными и пугающими, как всегда. И когда он снова повернулся, чтобы посмотреть на Чон Джэ Ина, заметив, что его несколько озадаченные глаза смотрят на него, Рахман внезапно снова ярко улыбнулся.

— Я был не прав. Я никогда не думал, что можно без труда создать что-то подобное.

— Ты ошибся?... - тихо спросил Чон Джэ Ин. Но его слегка прищуренные глаза, казалось, уже знали ответ.

— Это значит, что я не могу тебя отпустить. Что-то лучшее, чем это, может попасть в руки других, поэтому, чтобы враг не воспользовался преимуществом, лучше принять меры предосторожности заранее.

Его нежный ответ эхом разнесся по тихому кабинету. Какое-то время никто ничего не говорил. Только Рахман холодно улыбался, глядя на Чон Джэ Ина.

Чон Тхэ Ин вздохнул и сказал:

— Не слишком ли это… ты сначала говорил иначе.

Каким-то образом все шло так легко, и в эти несколько дней он чувствовал себя таким счастливым. Но похоже, что его бог невезения даже сильнее, чем бог удачи Чон Джэ Ина.

Несмотря на беспомощные протесты Чон Тхэ Ина и его недовольное выражение лица, Рахмана это не тронуло. Как будто он не слышал, что сказал Чон Тхэ Ин, он просто повернулся к нему спиной и посмотрел на Чон Джэ Ина. Словно ожидая его ответа.

— Я не собираюсь производить больше оружия. То, что я дал сейчас, вероятно, будет окончательной версией. Никто не сможет попросить того же и получить это.

Но Рахман лишь мягко улыбнулся и медленно покачал головой.

— Самое ненадежное - это слова человека. Разве ты не говорил мне, что больше не будешь производить оружие, но затем все равно подарил мне эту новую конструкцию?

Прежде чем он закончил говорить, Чон Тхэ Ин ответил ошеломленным вздохом.

— С такой логикой у нас вообще нет выбора. Или сдержите свое слово и никогда больше не делайте оружие, пока не умрете, смирившись с тем, что будете заперты здесь на всю оставшуюся жизнь. Или нарушьте свое обещание и сделайте оружие, тогда вас все равно запрут здесь на всю оставшуюся жизнь по той же причине, что если вы однажды нарушили свое обещание, то можете и вовсе нарушить его во второй раз.

Чон Тхэ Ин щелкнул языком и заговорил на своем родном языке.

Но Рахман не собирался сдаваться. Чон Джэ Ин на какое-то время погрузился в свои мысли, не говоря ни слова, но наконец покачал головой и открыл рот:

— Рахман, ты мне обещал. Если я сконструирую для тебя оружие, ты немедленно освободишь меня и дашь мне достойную награду. Мне не нужна никакая награда, я уже получил здесь больше, чем заслуживаю. Я просто, я просто надеюсь, что ты сдержишь свое обещание.

— Я сожалею о том, что был нечестен с самого начала.

Рахман спокойно прервал его и покачал головой.

Чон Тхэ Ин позволил гневу, взрывавшемуся внутри него, уйти. Он думал, что если ему придется еще раз смотреть на лицо этого человека, он придет в ярость.

Он никогда не думал, что это произойдет. Как сказал Рахман, просто дайте ему то, что он хочет, и они смогут спокойно уйти отсюда. Он не мог в это поверить, это настолько абсурдно.

Чон Тхэ Ин, казалось, сошел с ума.

— Ну, если ты член королевской семьи, разве ты не должен сдержать свое обещание? - пробормотал он, поглаживая себя по груди.

Он почувствовал холодный взгляд на своем затылке, но не удосужился обернуться.

— Мне жаль, что я нарушаю свое обещание, но есть вещи более важные, чем репутация, трудно избежать ситуаций, когда мне придется смириться с подорванным доверием.

Нагло-спокойный голос Рахмана эхом разнесся над его плечом. Желудок Чон Тхэ Ина неприятно скрутился.

Вот почему люди с алмазными ложками не из тех, с кем можно ладить. И это одна из таких причин. Чон Тхэ Ин еще раз подумал об этом предубеждении, сдерживая нарастающий гнев. Что бы он ни говорил, это ничего не дало бы, поэтому он мог только повернуться и похлопать себя по груди, к которой подступала тошнота.

Чон Джэ Ин на мгновение задумался, а затем заговори:

— …в таком случае, как я могу уйти отсюда?

Рахман слегка приподнял брови. Именно тогда он глубоко рассмеялся.

— Как и ожидалось, ты очень умен. Дай мне подумать…

Казалось, он о чем-то думал. Чон Джэ Ин молча ждал его ответа.

Через некоторое время Рахман медленно открыл рот. Но всего лишь один ответ заставил Чон Тхэ Ин разозлиться, и побелеть от гнева.

— Извини, но у меня нет разумной альтернативы. Возможно, мне придется попросить тебя остаться здесь, пока я не придумаю что-нибудь полезное… Конечно, у тебя, как всегда, не возникнет проблем с пребыванием здесь. В этом плане я могу обещать свою честь как члена королевской семьи.

Как будто Рахман не хотел больше слышать никаких мнений, он закончил говорить, повернулся и сказал:

— Тебе просто следует отдохнуть с комфортом.

Затем прошел мимо Чон Тхэ Ина и вышел из комнаты.

В этот момент Чон Тхэ Ин очень хотел задушить этого человека и тут же схватить меч, чтобы угрожать ему... но это казалось бесполезным. Он сдался, как только эта мысль появилась у него в голове.

Чон Тхэ Ин взглянул на проходившего мимо Рахмана.

На этом лице не было вообще никакого выражения. Он даже не мог догадаться, о чем он думает.

Он ни разу не обернулся, его спина прошла прямо через двор до конца западного коридора и исчезла за дверью. Дверь захлопнулась, снова отделив это тихое пространство от внешнего мира.

Чон Тхэ Ин медленно вздохнул. Почесав голову, он оглянулся туда, где стоял Чон Джэ Ин.

— ...он сказал, что не отпустит нас.

Размышляя, как открыть рот, Чон Тхэ Ин пожал плечами и повторил то, что Чон Джэ Ин уже знал. Похоже, он тоже не думал о такой ситуации, на его лице было легкое смущение.

— Тогда… что мне делать?

Его шепот звучал скорее так, будто он разговаривал сам с собой, чем спрашивал его мнение.

Чон Тхэ Ин плюхнулся на пол перед дверью.

Чон Тхэ Ин долго молчал, а затем внезапно посмотрел на Чон Джэ Ина. Увидев, что он сидит там со скучающим видом, он глубоко вздохнул и заговорил тихим голосом:

— Ничего страшного. Мы сможем уйти.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Чон Джэ Ина. Это был не утешающий взгляд, а просто спокойный голос, словно говорящий очевидную правду.

Правильно, человек перед ним был гением, на которого другие не могли не равняться, а еще он был невероятным счастливчиком. Его сердце, впавшее в депрессию, казалось, озарилось отблеском света. Чон Тхэ Ин посмотрел на Чон Джэ Ина и улыбнулся.

— Научи меня, подойдет любой способ.

— Нет, ничего не нужно делать… Мы можем просто уйти.

Чон Джэ Ин энергично покачал головой и серьезно заговорил.

Чон Тхэ Ин внимательно посмотрел на Чон Джэ Ина. Внезапно он, кажется, что-то понял. Если он сделал такое утверждение, никоим образом не подумав об этом, то…

— ....почему.

— Потому что я хочу уйти. Поэтому я уйду.

Чон Джэ Ин говорил совершенно нормальным тоном, как будто ничего не произошло. И Чон Тхэ Ин знает лучше, чем кто-либо другой, что эти слова не беспочвенны и не самоуверенны.

Вот и все.

На мгновение Чон Тхэ Ин вдруг почувствовал небольшую зависть к своему брату. Чон Тхэ Ин рассмеялся. Он некоторое время громко смеялся, не останавливаясь. Затем последовали гнев и депрессия.

Ничего не решено. Они все еще заперты в этом маленьком раю, и нет способа выбраться из него.

Однако с беззаботным лицом, говорящим: «Нет необходимости ничего делать, будет другой путь», Чон Тхэ Ин громко рассмеялся, глядя на Чон Джэ Ина, которому никогда не приходилось ни о чем беспокоиться в жизни. Дело не в том, что он не верит в чудесную удачу Чон Джэ Ина. В конце концов, он видел эту удачу бесчисленное количество раз. Чон Тхэ Ин посмотрел на Чон Джэ Ина с лицом, которое не могло перестать улыбаться даже после продолжительного смеха.

Он верит в удачу Чон Джэ Ина, но не настолько оптимистичен, чтобы ждать чуда прямо сейчас. Сколько бы раз это не повторялось, удача – это то, что никогда не знаешь, придет она или нет. Поэтому у него не было никакой уверенности, что они смогут выбраться отсюда. Но тем не менее он почувствовал некоторое облегчение.

Он даже не знал, повезло ли ему с Чон Джэ Ином или нет.

Этой ночью. Всего за пять минут до полуночи.

В Эр-Рияде, Саудовская Аравия, произошла серия террористических атак. Это был небольшой взрыв, направленный против ключевых политических и деловых лидеров, а также их резиденций.

Наступил рассвет.

Виновник и мотивы пока не установлены.

А в столице Саудовской Аравии, которая пользуется относительно строгой охраной и безопасностью в охваченном конфликтами и нестабильном регионе Ближнего Востока, царил полный беспорядок.

Конец 19 главы.

Побег

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Присоединяйтесь к BESTIYA, вас ждёт не только вся серия новеллы с дополнениями, но и остальные истории, а еще манхвы, арты, аудиодрамы по вселенной страсти.

* * * * *

В тот момент, когда Чон Тхэ Ин открыл глаза, он понял, что что-то не так. На улице было еще темно.

Ему показалось, что он услышал какой-то странный звук, поэтому он несколько раз моргнул, а затем снова закрыл глаза, чтобы продолжить спать. Но затем снова раздался какой-то странный звук. Это был далекий звук, сопровождаемый шумом суетливой толпы.

Чон Тхэ Ин полностью открыл глаза, нащупал изголовье кровати и взял часы. Было чуть больше трех часов ночи.

Шум не прекращался, Чон Тхэ Ин встал с кровати и вышел.

В коридоре пристройки было тихо. Весь двор и другие комнаты молчали, в них не было слышно ни одного звука. Эти шумы доносились из зданий за стеной. Время от времени он слышал, как кто-то за стеной выкрикивал непонятные слова. Голос, который, казалось, хотел разбудить спящих людей, разносился эхом повсюду.

Эта пристройка, казалось, была единственным местом, где все еще царила тишина. Их разделяет всего лишь дверь, но это место и мир снаружи - словно два совершенно разных мира. Точнее, этот мир был полностью изолирован.

— …что происходит в этот час…?

Чон Тхэ Ин зевнул, поглаживая свои спутанные волосы. Он еще раз посмотрел на часы, чтобы убедиться, что ошибся, но стрелки часов были всего в нескольких минутах от того места, куда он только что посмотрел.

Эти звуки были необычными.

По ту сторону стены многие люди, а может, и все люди на этой вилле, проснулись и были заняты беготней туда-сюда. Они как будто все вместе куда-то убегали.

Чон Тхэ Ин тупо стоял во дворе, и внезапно его глаза бессознательно обратились к коридору, погруженному в холодную тьму. У двери в конце западного коридора всегда кто-то стоял на страже, даже если это была середина ночи, там должен был быть хотя бы один человек. Но сейчас там никого не было.

— Что это? Там случился пожар? - пробормотал Чон Тхэ Ин.

Даже если дверь никто не охранял, они все равно не смогли бы уйти. Не было никакой возможности сломать замок изнутри, а дверь была настолько тяжелой и толстой, что ее было бы нелегко взломать, не имея подпорки.

Но что происходит?

Если так много людей проснулись и создавали такой шум, должно быть, случилось что-то серьезное.

Чон Тхэ Ин на мгновение потер подбородок, а затем оглянулся. В отличие от хаоса за стеной, в этой молчаливой пристройке не двигалось ни одно живое существо. Как будто он был единственным человеком, оставшимся в этом месте.

Чон Тхэ Ин быстро подошел к спальне Чон Джэ Ина, но прежде чем он успел туда добраться, он появился из угла двора.

Чон Джэ Ин был в пижаме и выглядел так, будто только что проснулся, но на его лице не было никаких признаков сонливости. Он тихо прислушивался к звукам снаружи.

— …когда ты пришел, Тхэ Ин?

Чон Тхэ Ин пожал плечами и пробормотал:

— Я только что проснулся от этого шума. Кажется, эта суматоха произошла не так давно.

Они оба замолчали и стали прислушиваться к шуму снаружи. С течением времени шум не уменьшался, а, казалось, становился все громче и громче.

— Может быть где-то пожар?

Глядя на кромешную тьму посреди ночи, Чон Тхэ Ин неосознанно заговорил, хотя и знал, что это не так. Чон Джэ Ин просто молчал, словно о чем-то думая.

Такое случалось не часто. Он мог придумать лишь несколько объяснений происходящему. Например, посреди ночи внезапно приехал высокий гость, или может быть кто-то неожиданно вломился, а если нет, то могло произойти какое-то катастрофическое событие, которое может убить всех людей здесь мгновенно.

Чон Тхэ Ин оглядел коридор.

Казалось, что ничего не двигалось, кроме них двоих, в этом месте, где все остановилось. Время, пространство и звук остановились, как будто они были единственными, кто остался здесь.

Когда суматоха несколько утихла, звуки приближающихся торопливых шагов становились все ближе и ближе, сопровождаясь настойчивыми криками.

Шаги остановились перед дверью в конце западного коридора. Тут же раздался грохот, тяжелая дверь открылась, и вошел мужчина.

Открытая дверь принесла хаос с другой стороны двери. В этой пристройке все еще было тихо, но сквозь дверь доносились громкие крики и шумы.

Мужчина поспешил внутрь, как будто он пришел разбудить людей в этой пристройке. Сделав несколько шагов, он, кажется, заметил во дворе появление Чон Джэ Ина и Чон Тхэ Ина. Его шаги замедлились. А потом он развернулся и пошел к ним.

— Ты проснулся? Здесь слишком шумно.

Это был Рахман.

На нем была белая абайя, и было ощущение, будто он только что вернулся откуда-то или наоборот, собирался куда-то идти. Рахман подошел к ним.

Его взгляд на мгновение остановился на лице Чон Тхэ Ина, однако он просто небрежно взглянул на него, а затем перевел взгляд на Чон Джэ Ина.

— Я пришел попрощаться. Мне придется вернуться домой, но это ненадолго.

На его лице больше не было улыбки, только холодное и спокойное выражение, не подавленное хаотичной атмосферой снаружи.

— Что-то случилось?

— Мне нужно вернуться, чтобы узнать подробности, но похоже, что произошел вооруженный терроризм. Террористическая атака была нацелена на конкретных людей, занимающих высокие посты, поэтому мне придется поехать домой и взять с собой несколько вооруженных людей, чтобы проверить ситуацию, - спокойно сказал Рахман.

Чон Тхэ Ин поднял брови. Хотя стране этого человека время от времени угрожает терроризм, по сравнению с Ближним Востоком она по-прежнему остается довольно стабильной страной. Если террористы нацелены на конкретные классы, это, вероятно, не вопрос религии.

Говорят, что конфликты, большие или даже небольшие террористические атаки, которые не освещаются средствами массовой информации, не являются редкостью там, но было бы легче понять, если бы жертвами были лидеры религии.

— Будь осторожен, - тихо проговорил Чон Джэ Ин.

Рахман посмотрел на него, слегка кивнув, его губы шевельнулись, как будто он хотел что-то сказать, но затем он остановился. Он тихо попрощался и не раздумывая отвернулся, после чего ушел той же дорогой, по которой только что пришел, как будто случайно проходил мимо и просто остановился, чтобы поздороваться.

Дверь закрылась. После Рахмана в пристройку вошли еще четыре или пять человек, и один из них встал перед дверью.

Странно, он не был арабом. Он был немного выше и тоньше того мужчины, который стоял там до него. Люди, которые пришли на смену, были разные, некоторые были знакомы Чон Тхэ Ину, некоторые были незнакомцами. Похоже, Рахман намеревался оставить этих людей здесь и увести в свою страну полезных вооруженных людей.

Когда он возвращался в свою страну, он часто брал с собой вооруженную охрану, как сейчас.

Однако эти новые лица не казались Чон Тхэ Ину такими же талантливыми, как первоначальные охранники. Чон Тхэ Ин пожал плечами и вздохнул.

Независимо от того, насколько плохи были их техники, если только они не были совсем неопытны, он не мог сразиться с ними и убежать. Чон Тхэ Ин на самом деле не был мастером боя, и он не очень хорошо умел сражаться. В любом случае одному человеку никогда не бывает легко противостоять четырем или пяти другим людям в ситуации, когда у них нет никакого оружия для поддержки.

«Если подумать, забавно, что он вообще позволял самым профессиональным людям защищать это место».

Даже если по всему миру вспыхнут конфликты, это мирное место пострадает последним. Вероятно, в его страну будет отправлено много боевиков, поэтому было правильно, что профессионалы последовали за Рахманом обратно в свою страну, чтобы подготовиться к конфликту, который может разразиться в любой момент.

Рахман вышел из пристройки и, похоже, пошел прямо вперед.

Некоторое время на вилле было шумно, но в конце концов все звуки постепенно утихли. Очень быстро на вилле воцарилась лишь ужасающая тишина, как будто ничего и не произошло, разве что лица у всех изменились.

Чон Тхэ Ин вздохнул и почесал затылок.

Террористы нацелились на лидеров страны. Он взглянул на Чон Джэ Ина, который все еще был в глубокой задумчивости и до сих пор ничего не сказал.

Но.

Возможно, что-то изменится.

Он не знал, что это такое, но если это не терроризм, а война за власть или даже переворот… эта страна очень не похожа на его страну. В конце концов, это страна, где люди из плоти и крови всегда соперничают и делят власть.

Чон Тхэ Ин почесал голову. Он возвращался в свою спальню, глядя на темное небо. До рассвета оставалось еще немало времени. На сверкающем небе все еще было много звезд, Чон Тхэ Ин позволил своей душе некоторое время дрейфовать среди этих звезд.

Прошлой ночью он не мог нормально спать. И очень долго ворочался в постели.

Он думал, что ему удастся выбраться, но после неудачи подумал, что, возможно, ему придется остаться здесь надолго, пока не представится еще один шанс. Он снова и снова думал о том, когда ему можно будет уйти отсюда, и в это время в его голове появлялось неприятное лицо Рахмана, из-за которого он не мог заснуть.

Однако, как только он заснет, Чон Тхэ Ин будет спать очень хорошо. Вчера ночью его разбудил шум снаружи. После нескольких часов хаоса он наконец смог заснуть незадолго до рассвета.

Значит, он заслужил поспать подольше. Чон Тхэ Ин обычно просыпается рано, но в такие дни можно поспать немного дольше. И даже если бы это был не такой день, как сегодня, даже если бы он проспал весь день, никто бы не сказал ему ни единого слова, потому что у него было так много свободного времени, что было скучно. Вообще обычно Чон Тхэ Ин мог бы проспать весь день, но почему-то здесь он не мог нормально спать.

Когда Чон Джэ Ин разбудил его, он думал, что все еще погружен в какой-то сон. Почувствовав, что кто-то прикоснулся к нему, Чон Тхэ Ин открыл глаза. Чон Джэ Ин сидел рядом с его кроватью и смотрел на него сверху вниз.

Чон Тхэ Ин посмотрел на часы, было почти 8 утра.

— Что происходит?

Чон Тхэ Ин встал, потирая пересохшие веки. По привычке он еще раз взглянул на часы и подумал, что проснулся очень рано и не выспался.

— На улице очень шумно, - тихо сказал Чон Джэ Ин.

Его тон был настолько нормальным и спокойным, что Чон Тхэ Ин какое-то мгновение тупо смотрел на него, не в силах понять, что говорит Чон Джэ Ин.

Чон Тхэ Ин потянулся и пробормотал сонным голосом, желая немного расслабить свой разум:

— В такой час на улице немного шумно… Вчера вечером было что-то шумное, так что они, вероятно, сегодня обсуждают это и разговаривают друг с другом. В этой пристройке не так много людей, но на улице наверняка будет шумно......

В тот момент, когда его разум пришел в сознание, Чон Тхэ Ин сразу же замолчал.

На улице было очень шумно.

Он поймал взгляд Чон Джэ Ина, смотрящего на него, и, казалось, понял, о чем тот говорит. Сначала он подумал, что ослышался, но казалось, что звук, который сотрясал его барабанные перепонки, доносился откуда-то издалека.

Лицо Чон Тхэ Ина изменило цвет.

Этот звук такой знакомый.

Это был звук, который он слышал раньше. На самом деле он слышал его несколько раз, и это был очень распространенный звук при просмотре информационных видео во время лекций по военной тактике в UNHRDO.

Это был звук пуль.

Это был звук оружия, мощность которого эквивалентна противотанковой пушке или миномету.

Нет, но они, должно быть, ослышались. Звуки артиллерийских снарядов на этом мирном и безопасном острове, казалось, имели очень мало шансов появиться здесь... Даже когда на материке вспыхивает война и вся территория Танзании охвачена бомбами и пулями, этот остров редко оказывается вовлеченным в такие войны.

Чон Тхэ Ин снова посмотрел на часы. Часы по-прежнему показывали ровно 8 часов. Это очень спокойное время, чтобы начать новый день с простого завтрака.

Чон Тхэ Ин почесал голову и пробормотал:

— Есть ли что-нибудь, что могло появиться в такой ясный день… что-то наподобие грома? Но погода прекрасная… тогда почему этот гром звучит… как артиллерийский снаряд?

Его глаза уставились на Чон Джэ Ина.

Почему он слышит этот звук в такой час? Прямо с раннего утра? Вернее, с полуночи, когда снаружи внезапно раздался шум, разбудивший всех, и теперь, в такое мирное утро, знакомый, но пугающий звук снова разбудил их.

Однако нынешняя проблема была не в том, что этот шум мешал ему спать. Яростный звук, раздающийся издалека, становился все ближе и ближе к этому месту. Мало того, вскоре этот звук начал смешиваться с криками. Чон Тхэ Ин нахмурился, встал с кровати и вышел.

Когда он вышел из спальни, звуки, звенящие в его ушах, становились все отчетливее и отчетливее.

Вдалеке, за высокой стеной, раздался звук, заставивший содрогнуться небо и землю. Звук становился все громче и громче, огонь распространялся так, словно хотел все поглотить.

На лице Чон Тхэ Ина не осталось ни капли крови.

Они не ослышались. Вот и все. Если вы не знаете, что означает этот звук, вы недостойны быть солдатом, и тем более не достойны быть сотрудником UNHRDO.

Чон Тхэ Ин нахмурился.

Звук, который он услышал, вполне мог издавать легкий миномет или какое-то противотанковое орудие… Да, теперь он отчетливо слышал звук пулеметов. Этот звук эхом разнесся по всей территории виллы, повсюду были крики и летали артиллерийские снаряды, словно они хотели разорвать небо на части.

— Что могут сделать люди в этой ситуации, находясь в состоянии разоружения? - пробормотал Чон Тхэ Ин и щелкнул языком.

В его нынешнем состоянии у него нет ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия, даже небольшого пистолета или ножа, чтобы защититься. Хотя даже если бы они были, как они могли бы противостоять оружию такой огромной разрушительной силы?

Тем временем звуки артиллерийских снарядов становились все ближе и ближе. Он не знал, имело ли это какое-либо отношение к террористическому инциденту, из-за которого Рахман вернулся в свою страну. Без слишком большой разницы во времени и с одной и той же целью, подобная ситуация, конечно, не могла быть просто совпадением.

Как только кто-то нацелился на резиденцию противника и нападает на нее напрямую, существует вероятность того, что все это место будет взорвано и все люди, находящиеся там, погибнут.

Внезапно Чон Тхэ Ину пришла в голову смелая идея и его брови сдвинулись вместе. Но у него было не очень хорошее предчувствие по этому поводу.

Если подумать, не случалось ли нечто подобное раньше? Он подумал, что у него дежавю. В то время тоже было тихое утро, когда раздался рев двигателя, который разорвал тишину. А потом был взрыв и одна сторона стены в доме обрушилась…

Единственное, что было похожим - это громкий шум, прорвавшийся сквозь это тихое утро. Но странное чувство дежавю продолжало его преследовать.

У Чон Тхэ Ина появилась надежда.

О, нет.

Хотя…

Снаряды не могут взрываться во всех направлениях одновременно.

Чон Тхэ Ин потер руки и покачал головой.

Но, пожалуйста...

Если это тот, о ком он думает……….

……тогда он действительно сумасшедший.

Казалось, звук артиллерийских снарядов постепенно приближался и приближался, отдаваясь эхом даже в центре виллы.

Пристройка, которая всегда была изолирована от забора снаружи, и маленький дворик этого места оставались в тишине, как если бы это был совершенно изолированный мир, несмотря на хаос прошлой ночи, но сейчас он тоже был погружен в волнение. Чтобы следить за ними, а может быть, чтобы защитить их, охранники в доме ходили взад и вперед по коридору с растерянными и испуганными лицами. Нетерпеливые люди начали вытаскивать оружие.

Казалось, они хотели покинуть это место при любой возможности. На этих лицах была очевидна обеспокоенность, как будто они хотели выбраться из этой пристройки и проверить, что происходит снаружи и в безопасности ли их семья или друзья.

Однако они колебались из-за порученной задачи, поэтому не могли сразу убежать. Наконец, как будто приняв решение, они что-то сказали друг другу, и решили оставить только двоих, а остальные поспешили за дверь. Оставшиеся два человека смотрели на Чон Тхэ Ина и Чон Джэ Ина острыми глазами, держа оружие наготове, чтобы в любой момент, при необходимости, воспользоваться им.

В этот момент.

Как только трое мужчин открыли дверь и выбежали, люди, стоящие за дверью сразу же напали на них, как будто они ждали этого с самого начала.

Громкий рев раздался издалека. В окрестностях пристройки царила неуютная тишина. Никто не мог предсказать, что кто-то встанет прямо перед этой дверью и нападет, как только она откроется.

Место, где стоял Чон Тхэ Ин, было скрыто дверью, поэтому его нельзя было увидеть. Однако крики, за которыми следовали ужасающие звуки, похожие на сломанные кости и разрезающуюся плоть, звучали очень четко.

Двое оставшихся мужчин были бледны. Они схватили винтовки в руки и побежали к двери.

Пристройку тут же заполнила оглушительная стрельба. Девушки в белом с обеспокоенными лицами вышли в коридор и в панике закричали. Лицо Чон Тхэ Ина изменило цвет. Чон Джэ Ин сделал движение, будто бы собирался пойти вперед…

Он немедленно оттянул Чон Джэ Ина назад, толкнул его за изящную резную колонну в коридоре и встал рядом с ним.

<<Тц.Тц.Тц>>

Он ведь не настолько глуп, чтобы выбежать на середину двора, когда слышит вокруг такие опасные звуки. Расстояние было слишком большим, чтобы он мог забежать в комнату. Да и вообще не стоит рисковать и прятаться в своей комнате, чтобы спровоцировать людей и стать их целью…

…однако, это ведь был его брат… он мог бы войти в комнату, даже не повредив волос, так может быть ему стоит его отпустить?

Чон Тхэ Ин взглянул на Чон Джэ Ина, но он просто молча покачал головой и, казалось, понял, о чем думает Чон Тхэ Ин. Даже в этой ситуации он совсем не выглядел обеспокоенным. Он лишь слегка нахмурился, как будто эти звуки его беспокоили. Внезапно знакомая, но незнакомая правда заставила Чон Тхэ Ина рассмеяться. В то же время казалось, что его стресс несколько уменьшился.

Это верно. Вот кто он. Он родился под счастливой звездой и будет в безопасности при любых обстоятельствах.

Чон Тхэ Ин вдруг очень тихо пробормотал себе под нос:

— ...я очень счастлив и горжусь тем, что принес тебе эту удачу, но у нас есть проблема. И она заключается во мне. На самом деле… я очень невезучий.

Чон Чжэ Ин поднял глаза. На его лице было озадаченное выражение, как будто он не мог ясно расслышать его из-за криков и выстрелов повсюду. Чон Тхэ Ин улыбнулся и махнул рукой.

Когда Чон Тхэ Ин осторожно высунул голову из-за столба, ситуация уже наполовину разрешилась.

Только что все мужчины в коридоре и во дворе, которые охраняли их, упали. Среди них один мужчина, судя по всему, потерял сознание после избиения прикладом пистолета, а остальные были залиты кровью и находились в весьма тяжелом состоянии.

Лицо Чон Тхэ Ин напряглось. Затем он увидел, как четверо или пятеро других мужчин открыли дверь и вошли.

С первого взгляда он понял, что все они были экспертами в этой области. Спасая ли людей или причиняя вред другим, они привыкли носить удушающую ауру угнетения.

Необычным было то, что все они были азиатами. Судя по их внешности, они, вероятно, все были китайцами…

Как только он подумал об этом, позади него раздался знакомый голос.

— Мистер Тэй!

Чон Тхэ Ин знал этот нежный, мягкий голос, выкрикивающий его имя. Неторопливые шаги, которые отталкивали мужчин перед ним, и приближались к нему, тоже были очень знакомы. Это лицо ярко улыбнулось, как только он увидел Чон Тхэ Ина.

— …Шинру.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него с удивлением. Хотя точнее было бы сказать, что он был ошеломлен, а не шокирован этим голосом.

Лицо, о котором он никогда не думал.

Глядя на изумленное выражение лица Чон Тхэ Ина, Шинру улыбнулся:

— Давно не виделись, как дела?

— ...эм...

— Знаешь, как я испугался, когда ты внезапно исчез в тот день? Тебе следовало хотя бы что-нибудь сказать, прежде чем уйти. Я был очень удивлен, увидев, как ты уходишь. Я пытался протиснуться сквозь толпу и поспешно погнался за тобой, но не успел и больше не смог тебя найти.

Шинру внезапно надул губы, как будто обиделся.

Чон Тхэ Ин ответил смущенным голосом:

— Ух…

Глядя на Чон Тхэ Ина, Шинру внезапно странно улыбнулся:

— Я не ожидал, что выражение твоего лица будет таким. Разве ты не рад меня видеть?

— Э… нет, это неправда.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Шинру со странным выражением лица. Шинру улыбнулся, и его лицо было таким знакомым...

Но почему же...

Чон Тхэ Ин почувствовал что-то странно нелепое.

Очевидно, что ничего не изменилось в человеке перед ним, но, столкнувшись с Шинру, Чон Тхэ Ин по какой-то причине почувствовал холодок в груди. Чон Тхэ Ин некоторое время смотрел на Шинру, но не мог понять почему.

— Почему ты так странно на меня смотришь? Или ты ждал, что придет кто-то другой?

Голос Шинру деликатно понизился. И его медленный голос заставил сердце Чон Тхэ Ина упасть.

Он помолчал какое-то время, а затем кивнул:

— Эм… ты пришел один?

— Я пришел сюда с людьми. Мой отец прислал их со мной, они очень хорошие и профессиональные.

Шинру добавил с улыбкой и острым взглядом указал на телохранителей сзади:

— Как я мог прийти сюда один?

Чон Тхэ Ин кивнул в ответ и сказал:

— Ну, ладно.

Потом вдруг что-то вспомнил.

— Мне сказали, что ты был ранен, да? Ты в порядке?

Шинру был немного удивлен, когда Чон Тхэ Ин внезапно схватил его. Он широко раскрыл глаза и уставился на Чон Тхэ Ина.

Чон Тхэ Ин внезапно нахмурился. И снова он почувствовал, что что-то не так. Но не мог понять, в чем дело.

Шинру тут же рассмеялся.

— Ух, ничего себе, ты уже знаешь? Даже несмотря на то, что ты заперт здесь, ты, вероятно, все еще можешь слышать новости снаружи?

— Нет, я только недавно об этом узнал. Мне сказали, что ты был серьезно ранен, и это даже было опасно для твоей жизни…

Чон Тхэ Ин отпустил плечо Шинру, сделал шаг назад и медленно посмотрел на него. Шинру пожал плечами и улыбнулся, а затем развел руками, как будто показывая, что ему не трудно двигаться.

— ...ты в порядке?

— Ах. Я все еще нахожусь на амбулаторном лечении. У меня было сломано несколько костей и повреждены некоторые внутренние органы. Но теперь я уже могу нормально ходить. Раны на коже тоже зажили... почти полностью зажили. Больше никаких проблем нет, просто...

Шинру выпалил свое состояние, а затем улыбнулся.

Чон Тхэ Ин уставился на Шинру. Затем вздохнул, опустив плечи.

— Я рад… но я слышал, что ты был в критическом состоянии после ссоры с Илаем, так что, я боялся…

Чон Тхэ Ин не закончил предложение, Шинру улыбнулся и продолжил:

— Ты боялся, что я умру? Ахаха. Это правда, что я чуть не умер. Как только ты исчез, он сразу же пришел в ярость, обыскивая каждый уголок Серенгети. Позже мне показалось, что он не смог тебя найти, поэтому он пришел ко мне и спросил, где ты. Он сказал, что я тебя где-то спрятал, хотя он, очевидно, знал, что это не так. Я был в ярости… наверное, я бы действительно умер, если бы Гейбл не последовал за ним и не остановил его.

Шинру небрежно улыбнулся, как будто просто рассказывал обычную историю. Чон Тхэ Ин взволнованно посмотрел на Шинру и вздохнул.

Казалось, что самый тяжелый из камней, скопившихся в его сердце, упал. Там было еще много других камней, но, поскольку самого тяжелого камня не было, он мог дышать.

Чон Тхэ Ин кивнул и прошептал:

— Эм… это хорошо…

В этот момент Шинру обернулся. Он посмотрел на Чон Джэ Ина, который стоял в нескольких футах от них. Внезапно его глаза сузились, и он стал похож на улыбающуюся кошку.

— Ага… это ты, Чон Джэ Ин?

Чон Джэ Ин поднял брови, а затем просто кивнул, ничего не сказав.

Шинру протянул руку для рукопожатия:

— Я Линг Шинру. Я встретил мистера Тэя в UNHRDO.

Чон Джэ Ин кивнул, показывая, что он знает, и коротко ответил:

— Я Чон Джэ Ин, - затем перевел взгляд на Чон Тхэ Ина и больше ничего не сказал.

Прошла минута молчания.

Казалось, нужно было сказать что-то еще, но было лишь неловкое молчание, из которого не было выхода.

Шинру был тем, кто прервал это короткое молчание.

— Тогда давайте уйдем отсюда, пока не стало слишком поздно. Иначе они все испортят.

— Хм…?

Шинру сделал шаг назад и кивнул людям, стоящим перед открытой дверью.

Чон Тхэ Ин ответил:

— Хорошо, хорошо, - и вдруг остановился.

За стеной пристройки все еще раздавались взрывы. Как будто на этой вилле шло урегулирование обид. Громкий взрыв, несущий в себе силу, способную разрушить все здание, прозвучал очень близко.

Шинру быстрыми шагами шел на шаг впереди Чон Тхэ Ина. Он позвал за собой Чон Джэ Ина, который до сих пор молчал, и Чон Тхэ Ина следовать за ним. Пока он шел, то слушал приближающиеся взрывы.

— Шинру, ты привел так много людей, словно хочешь разрушить эту виллу… не будет ли в будущем никаких проблем из-за этого?

— Хм? Ах, ты про этот звук?

Шинру улыбнулся и ответил спокойным голосом, как будто это не имело большого значения, а затем, не ответив, прошел через дверь в конце западного коридора. Чон Тхэ Ин последовал за ним к двери.

Это был первый раз, когда он покидал эту пристройку. Кроме того, это был первый раз, когда он увидел пейзаж за пределами пристройки. Когда он пришел сюда, он, конечно, тоже вошел через эту дверь, но в тот момент он находился без сознания и ничего не видел.

За пределами пристройки находился большой сад. Нет, это нельзя было назвать садом, но благодаря аккуратно подстриженным деревьям он выглядел таковым.

А за этим низким садом стояло большое здание. Несмотря на то, что это здание было скрыто за ним, он все равно мог видеть несколько других зданий, выглядывающих из-за него. Пристройка, где был заключен Чон Тхэ Ин, похоже, находилась в самом дальнем месте этой виллы, как он и предполагал. Поскольку внешняя стена слегка вытянута наружу, невозможно было увидеть, где находится конечный пункт назначения.

Шинру быстрыми шагами направился к внешним воротам, словно его кто-то преследовал. Наряду с этой головокружительной скоростью казалось, что каждый шаг приносит ему безошибочную радость.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Шинру, который подошел к зданию прямо перед пристройкой, и вдруг Чон Джэ Ин, шедший рядом с ним, тихо открыл рот. Его глаза были прикованы к спине Шинру, который был на несколько шагов впереди них.

— Тхэ Ин. Этот человек…

Вдруг рядом раздался ужасающий взрыв.

Чон Тхэ Ин рефлекторно нахмурился, услышав такой громкий звук, что земля затряслась. Другие казались равнодушными и просто пожимали плечами или качали головами. Внезапно Шинру замедлил шаг. Сократив расстояние между Чон Тхэ Ином и Чон Джэ Ином на один или два шага, Шинру обернулся, чтобы посмотреть на Чон Тхэ Ина. Он нахмурился и запрокинул подбородок назад.

— Как только работа будет сделана, больше не разрушайте виллу, и не трогайте других людей.

— Это не те люди, к которым можно прикоснуться.

Шинру пожал плечами, как будто ничего не мог с собой поделать, и растерянно улыбнулся. Чон Тхэ Ин поднял брови.

— Если это не те, к кому можно прикоснуться, то это…

<<Донг!!!>>

Раздался еще один взрыв. Казалось, он слышал звук рушащихся стен этого здания. Чон Тхэ Ин бессознательно заткнул уши, услышав звук, эхом разносившийся по его барабанным перепонкам, и взглянул туда.

А потом.

Чон Тхэ Ин увидел человека.

Вдалеке, так далеко, что он был размером с ноготь, приближался человек. Одной рукой этот человек управлял ревущей большой машиной, другой легко нес миномет.

Он еще был очень далеко. Возможно, он еще даже не нашел это место. Он просто огляделся на мгновение, а затем вошел в здание прямо перед ним, как будто оценивая местоположение, и без колебаний нажал на спусковой крючок. Миномет он осторожно нес на плече, его подбородок затрясся, прежде чем в здании перед ним раздался ужасающий взрыв.

— Илай…

— Это верно. Пожалуй, только он может тронуть этих людей. Это было не так уж сложно, потому что он собрал здесь всех монстров из старого отряда по специальным операциям T&R. Думаю, Абду Рахман больше не сможет пользоваться этой виллой.

Позади него раздался голос, Чон Тхэ Ин остановился как вкопанный, как будто находился в трансе.

Чон Тхэ Ин медленно оглянулся. Прямо за его спиной улыбался Шинру.

Шинру продолжил говорить счастливым тоном.

— Именно благодаря его яркой атаке я смог проникнуть сюда. Благодаря ему я смог так легко тебя освободить.

— Ты здесь с ним, да?

— Можно сказать и так.

Шинру рассмеялся, как будто только что услышал что-то смешное, и покачал головой:

— Пойдем. Если ты поймаешь взгляд этого парня, тебе будет сложнее убежать. Похоже, он еще не видел эту сторону, уходим отсюда быстрее. Машина припаркована прямо перед дверью.

Шинру схватил запястье Чон Тхэ Ина и потянул его с силой, совершенно отличной от его нежного голоса. Он не собирался так легко сдаваться, поэтому крепко схватил его за руку и потянул прочь. Однако Чон Тхэ Ин просто стоял неподвижно и смотрел на Шинру, крепко сжимающего его запястье.

— Нет.

Он должен был сказать это.

Чон Тхэ Ин говорил мягким, но решительным голосом:

— Шинру… Я не пойду с тобой.

Шинру посмотрел прямо на Чон Тхэ Ин и закусил губу. Снова воцарилась тишина. Позади них еще раздавалась серия взрывов, но между ними стояла ледяная тишина.

Шинру озадаченно посмотрел на Чон Тхэ Ина. Он рассмеялся и его глаза вовсе не казались злыми. Или, может быть, он был так зол, что рассмеялся.

В следующий момент Шинру медленно отпустил руку Чон Тхэ Ина.

— Шинру…

Шинру осторожно посмотрел через плечо Чон Тхэ Ина.

В этот же момент Чон Тхэ Ин услышал как сзади него раздался звук, будто кто-то упал.

Чон Тхэ Ин тут же обернулся, и как только он понял, что это был за звук, его лицо напряглось.

Китаец, следовавший за ними сзади, держал упавшего Чон Джэ Ина одной рукой, а другой рукой он прижимал к его лицу полотенце с лекарством.

— Ах, я очень рад. Даже те, кому посчастливилось получить защиту Гиль Сан Чхона, все равно могут поддаться такой анестезии. Иначе, возможно, его бы не похитили так беспомощно в Варанаси.

Прежде чем Чон Тхэ Ин смог добраться до Чон Джэ Ина, китаец поднес военный нож к его лицу медленным, но знакомым жестом, как бы предупреждая его. Чон Тхэ Ин на мгновение поколебался, а затем последовал за Шинру к внешним воротам. Он посмотрел на Шинру, потом оглянулся через плечо и с обеспокоенным видом направил глаза на маленькие фигурки вдалеке, а затем немного испуганно улыбнулся.

— Хорошо, давай вместе сядем в машину, Тэй. Давай сначала сядем в машину, а потом подождем твоего брата.

Чон Тхэ Ин молча посмотрел на Шинру, его лицо было тяжелым и суровым. Увидев это выражение лица, Шинру нахмурился и сказал:

— Не сердись, Тэй. У меня не было другого выбора.

— ...пожалуйста, Шинру. Держать Джэ Ина в качестве заложника не имеет никакой ценности. Даже если произойдет похищение и тюремное заключение, он все равно сможет наслаждаться комфортной и роскошной жизнью.

— Аха-ха, это так? Посмотрим, это вилла Аль Сауда. Именно потому, что у него слишком много денег, он делает такие бесполезные вещи. Что касается меня, то у меня нет столько денег. Заложник - это просто заложник.

Шинру пожал плечами. Заложник - это всего лишь заложник, то есть по скрытому подтексту понятно, что с Чон Джэ Ином не будут обращаться по-доброму.

Чон Тхэ Ин тяжело вздохнул:

— Джэ Ин не из тех, кого кто-то может убить или причинить ему вред. Даже если его похитят, посадят в тюрьму или даже если он попадет в аварию, он будет в безопасности.

Шинру удивился этим словам. Он широко открыл глаза и улыбнулся:

— Вау, это потрясающе. Нет никого, кто не хотел бы такой удачи... Но я не могу убить Тэя, чтобы перерезать эту счастливую нить. Это сложно.

Шинру пробормотала «хм», как будто у него были проблемы. Его взгляд скользнул через плечо Чон Тхэ Ина и слегка сместился в сторону. Чон Тхэ Ин проследил за его взглядом. Илай подходил все ближе и ближе.

Позади него медленно приближался оглушительный звук большого мотоцикла.

— Если его нельзя убить из-за этой невероятной удачи… Если он не может умереть… тогда как насчет опиума. Думаю, что лекарства на него могут действовать...

Голос Чон Тхэ Ин понизился:

— Пожалуйста, Шинру.

Чон Тхэ Ин знал, что Чон Джэ Ин не был тем, кому эти вещи могли угрожать, он был тем, кто мог в одно мгновение превратить зло в добро, так что беспокоиться было не о чем.

Но все же…

Чон Тхэ Ин не мог игнорировать слова Шинру, сказанные сейчас, когда он использовал Чон Джэ Ина как приманку, чтобы заманить его.

Чон Джэ Ин всегда делает все для Чон Тхэ Ина.

Буквально на днях он, хоть и не хотел, все же принял просьбу Рахмана изготовить для него оружие. Это не считается каким-либо долгом между двумя братьями, потому что, если бы Чон Тхэ Ин был на месте Чон Джэ Ина, он бы сделал то же самое.

И даже в этой ситуации тоже.

У Чон Тхэ Ина не было другого выбора. Он также сделает то, что сделал бы ради него Чон Джэ Ин.

Нарушив молчание Чон Тхэ Ина, Шинру продолжил с ленивой улыбкой:

— Мистер Тэй. Я уже это сказал. Ты мне нравишься не только потому, что ты Гиль Сан Чхон. Это правда, что ты заинтересовал меня в том числе и поэтому, но это не единственная причина... Итак, позволь мне сказать тебе. Этот гений с чудесным везением не имеет для меня никакой ценности. Сработает это или нет, я могу разрезать его на куски. Потому что для меня он не стоит даже пряди волос Тэя. Я могу сделать с ним что угодно, например, бросить его в наркопритон и запереть там.

Чон Тхэ Ин потерял дар речи. Он помолчал, а затем тихо заговорил:

— Пожалуйста, Шинру. Я не понимаю, что ты говоришь. Я не пойду с тобой… По крайней мере, мой разум не хочет идти с тобой.

Он говорил об этом Шинру уже много раз.

Даже до того, как покинул UNHRDO. Даже когда они снова встретились в Серенгети и даже когда сидели лицом к лицу у руин замка в Бахебе.

Чон Тхэ Ин считал Шинру очаровательным.

Яркий внешний вид, когда он впервые встретил его, и улыбка, скрывающая сердце, которое сейчас билось внутри него, были тем Шинру, которого он любил. Однако эта любовь уже давно перестала быть той любовью, которую хотел от него Шинру. Любовь, которую Чон Тхэ Ин может дать Шинру, - это не то, чего хочет Шинру. И Шинру не мог этого не знать. Но даже в этом случае Шинру все еще цеплялся за него, несмотря ни на что.

Шинру посмотрел на Чон Тхэ Ина, который молчал.

Внезапно он рассмеялся, хотя глаза его не улыбались:

— Мистер Тэй. Я знаю, что ты не дашь мне то, что я хочу.

Голос Шинру немного дрожал, словно он не знал, что сказать дальше. На мгновение он задумался.

— Но мне нужно что-нибудь посерьезней, дорогой. Мне нужно что-то, что докажет, что ты определенно не принадлежишь мне.

Чон Тхэ Ин без эмоций слушал вздохи Шинру. Он думал, что сможет понять, что он только что сказал, но он не мог. Глядя на выражение лица Чон Тхэ Ина, Шинру внезапно улыбнулся.

— И вот еще.

Он подошел и встал прямо перед Чон Тхэ Ином, который застыл, как вкопанный. Шинру прошептал ему на ухо:

— Я так ненавижу того человека. У меня каждый раз мурашки по коже, когда я думаю о нем.

Он закончил свои слова нежной улыбкой. Шинру сделал шаг назад, затем еще шаг, затем еще шаг.

— Сначала он нарушил свое обещание и забрал тебя у меня, я очень ненавидел этого человека. Да, я ненавижу Илая Риглоу всем сердцем. От одной только мысли об этом мои глаза краснеют.

Шинру указал на свои глаза. Большие круглые глаза улыбались.

Медленно сделав шаг назад, Шинру оказался уже довольно далеко от Чон Тхэ Ина. За воротами была припаркована черная машина, готовая немедленно отправиться в путь.

Прямо возле двери Шинру остановился и посмотрел на Чон Тхэ Ина. Расстояние всего около 10 метров, но кажется, что он очень далеко.

— Мистер Тэй. Иди этим путем. Пожалуйста, приди сюда сам. Если нет, то я действительно хочу увидеть, насколько чудесна удача Чон Джэ Ина, даже если он доверит свою жизнь тебе.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Шинру, не говоря ни слова.

В это время глаза Шинру слегка скользнули за плечо Чон Тхэ Ина. Эти глаза, казалось, смотрели в пространство, как будто что-то видели. Наконец, его глаза стали жестче.

В этот момент.

— Тэй!

Позади него раздался пронзительный голос, выкрикивающий его имя. Чон Тхэ Ин был поражен и инстинктивно отпрянул.

Он медленно повернул голову. В эту сторону с ревом и ужасающей скоростью мчался мотоцикл.

Илай.

Илай Риглоу.

Он посмотрел прямо на Чон Тхэ Ина, приближаясь к нему все ближе и ближе.

Миномет, висевший у него на плече, выглядел громоздко, поэтому он небрежно отбросил его, как будто он ему больше был не нужен. Ствол пистолета упал в небольшое озеро неподалеку, и с грохотом раздался рев воды, и угол озера, сделанный из полированного мрамора, разлетелся вдребезги.

Чон Тхэ Ин не мог оторвать глаз от этого человека.

В тот момент, когда их взгляды встретились, у него побежали мурашки. Кажется, это инстинкт, выходящий за рамки эмоций. Илай приближался к нему в быстром темпе.

Чон Тхэ Ин молча смотрел на этого мужчину, не в силах пошевелить пальцем. И тут его глаза широко открылись.

Он улыбался.

Илай Риглоу смотрел прямо на Чон Тхэ Ина и улыбался.

Это была не обычная равнодушная, холодная улыбка. Эта была такая улыбка, как прямо перед тем, как разразиться смехом.

Это была счастливая улыбка…

Он не мог в это поверить, но он как будто действительно был счастлив.

Он смотрел прямо на Чон Тхэ Ина тонкими изогнутыми глазами.

— Илай…

— Мистер Тэй!

В тот момент, когда Чон Тхэ Ин назвал его имя, позади Чон Тхэ Ина крикнул Шинру.

Чон Тхэ Ин неловко оглянулся. Лицо его было невыразительным, но решительным. Шинру предоставил ему выбор, который иначе он не смог бы сделать. У него не было другого выбора.

Шинру взглянул на Илая страшными холодными глазами.

Он вышел через большую дверь и сел в ожидающую машину. Неторопливый жест, будто он просто уворачивается от него, а не убегает от него.

Чон Тхэ Ин повернулся и посмотрел на Илая.

Казалось, он увидел силуэт Шинру. Улыбка тут же исчезла с его лица. Вместо этого на Чон Тхэ Ина молча смотрело холодное, ничего не выражающее лицо. Его брови слегка приподнялись, словно он спрашивал Чон Тхэ Ина: «Почему?»

Чон Тхэ Ин молча ответил на этот взгляд, расстояние между ними становилось все ближе и ближе. Их глаза встретились, Илай и Чон Тхэ Ин не могли отвести взгляд друг от друга, как будто время и пространство застыли между ними.

— Ах…

Чон Тхэ Ин открыл рот, но не смог произнести ни слова. Казалось, он должен был что-то сказать. Но что ему сказать?

Расстояние все больше сокращалось. И Чон Тхэ Ин это хорошо знал.

Если бы Илай поймал его сейчас, он больше не смог бы пойти за Чон Джэ Ином. Шинру уедет и заберет с собой Чон Джэ Ина. И тогда он потеряет возможность следовать за ним. Он не особо беспокоился о здоровье Чон Джэ Ина. Но ему не хотелось с ним сейчас расставаться.

— Черт… Было бы здорово, если бы я мог поговорить с ним немного.

Они могли бы сказать друг другу несколько слов перед уходом.

Однако, если бы он сейчас упал в объятия Илая, он бы никогда не отпустил его, что бы ни говорил Чон Тхэ Ин. Он не из тех людей, которые поймут и согласятся, если вы убедите их, что вы просто хотите на мгновение увидеть Чон Джэ Ина, чтобы сказать ему несколько слов, а затем немедленно вернуться.

Чон Тхэ Ин сделал шаг назад.

Глаза Илая сразу изменились. В одно мгновение эти глаза похолодели.

— Тэй, иди сюда, - прокричал Илай. Его рычание смешивалось с ревом двигателя мотоцикла.

Чон Тхэ Ин не говорил, что уйдет, но, сделав всего один шаг, возможно, он все понял.

— Я скоро вернусь, - крикнул Чон Тхэ Ин.

Однако рев мотоцикла, на котором он сидел, и шум ветра, проносившегося мимо его ушей с ужасающей скоростью, заблокировали его голос.

Он снова крикнул. В этом крике, казалось, чувствовалась смутная тревога.

— Тэй, иди сюда… Черт возьми, если ты не хочешь прийти сам, то просто стой на месте!

Внезапно он взревел. Увидев кузов мотоцикла прямо перед глазами, Чон Тхэ Ин обернулся.

Проклятье.

Чон Тхэ Ин пробормотал проклятие себе под нос и побежал.

Скорость мотоцикла и скорость, с которой он бежал, конечно, были несравнимы. Но эта машина была близко... Разница между расстоянием и скоростью тесно переплетена.

— Мистер Тэй, - крикнул Шинру, высунув голову из открытого окна машины.

Чон Тхэ Ин подбежал и резко посмотрел на Шинру.

— Это очень плохо… - пробормотал Чон Тхэ Ин сквозь зубы.

Звук двигателя пронзил его барабанные перепонки прямо позади него. Казалось, даже волосы на затылке встали дыбом.

Чон Тхэ Ин инстинктивно подумал: Если его сейчас поймают, он умрет.

— Тэй! - раздался сердитый голос позади него, подобный ужасающему реву тигра, желающего растерзать свою добычу на куски, как только поймает ее.

Черт, черт…!

Чон Тхэ Ин прыгнул в машину с открытой дверью.

Машина откатилась, как только дверь закрылась, и начала ускоряться, когда Чон Тхэ Ин сел на заднее сиденье. Почти сразу же мотоцикл догнал Чон Тхэ Ина и мчался рядом... всего в нескольких шагах от него.

Раздался оглушительный рев. Мотоцикл врезался прямо в движущуюся машину.

Закрытые окна задних сидений были радиально треснуты, трещины распространялись, как паутина. Чудовищный человек снаружи продолжал бить окно локтями и кулаками. Казалось, еще несколько раз, и стекло разобьется прямо на глазах у Чон Тхэ Ина. Холодок пробежал по его спине.

Этот человек - монстр. Этот ублюдок действительно монстр. Нет ничего другого, что можно было бы использовать, чтобы описать его, кроме этих двух слов.

Люди не могут сделать что-то вроде удара кулаком, и просто разбить лобовое стекло автомобиля.

— Тэй! Выходи!

Чон Тхэ Ин был ошеломлен, когда услышал этот крик.

Он чувствовал, что ему следует пересмотреть свое решение. Похоже, ему нужно серьезно переосмыслить, следует ли ему связываться с таким монстром. Возможно, после тщательного обдумывания, его недавно несколько искаженный разум можно будет снова исцелить.

Он не знал, из-за того ли это, что он вообще решил сбежать, или потому, что он сел в эту машину... но, в любом случае, если он сейчас выйдет к нему, то обязательно погибнет. Возможно все в этой машине, включая китайцев, впервые увидевших его, подумали о том же самом.

— Нет, я не убегаю…

Заикающиеся оправдания Чон Тхэ Ина не дошли до ушей Илая.

В этот момент в поле зрения Чон Тхэ Ина появился Шинру, который сидел на переднем сиденье и вынимал что-то из груди.

На лице Чон Тхэ Ин не осталось ни капли крови.

Шинру бесстрастно достал блестящий серебряный пистолет. Он небольшой, но вполне способен убить человека.

Шинру коротко сказал мужчине, сидевшему на водительском сиденье:

— Открой окно.

— Пожалуйста, Шинру! Не надо!

Лицо Чон Тхэ Ин изменило цвет, он быстро закричал, но Шинру просто сделал вид, что не слышит, и даже не повернулся, чтобы посмотреть на него. Когда окно на переднем сиденье опустилось, воздух наполнился щелчком пистолета.

— Пожалуйста, Шинру! - крикнул Чон Тхэ Ин, настойчиво протягивая руку. Но Шинру прицелился прямо в Илая и без колебаний нажал на спусковой крючок.

Пистолет выстрелил. В то же время большое тело рядом с автомобилем исчезло в звуке выстрела, а затем внезапно появилось снова с оглушительным звуком, когда мотоцикл столкнулся с землей. Высокое тело Илая упало вместе с ним.

— Илай!

Мотоцикл рухнул, а Илай быстро выкатился дальше него. Их же автомобиль быстро покатился по грунтовой дороге, удаляясь от него.

Чон Тхэ Ин быстро обернулся и посмотрел в заднее окно машины. Тень Илая отдалялась все дальше и дальше. Когда фигура постепенно исчезла, он смутно увидел, как он встал. Вскоре машина свернула за угол, и Илай полностью исчез из поля зрения.

Чон Тхэ Ин не смог определить, был ли он где-нибудь ранен, но казалось, что он не умрет. Чон Тхэ Ин поднял руку, чтобы обнять свое холодное сердце. Как только он восстановил дыхание, сразу пришла острая боль в сердце.

Хорошо. Если подумать, разве он не монстр, который выживет даже после бомбардировки? Он ведь не мог умереть так легко.

— Почему моя вера совпадает с верой в то, что г-ну Джэ Ину ничего не угрожает… - сказал себе Чон Тхэ Ин, вздохнув, и похлопал по своему пульсирующему сердцу.

Да. Он в это верит. Поэтому Илай не может умереть.

Внезапно все силы в его теле, казалось, покинули его.

Если бы, как в фильмах ужасов или фэнтези с монстрами или инопланетянами, Илай внезапно появился и прижался бы к окну, как только он повернет голову...

Нееет...

Чон Тхэ Ин щелкнул языком, поднял палец, чтобы потереть лоб, мокрый от холодного пота, а затем глубоко вздохнул.

Чон Джэ Ин сидел рядом с ним в бессознательном состоянии. Казалось, он просто погрузился в глубокий сон.

— Он выживет.

Он услышал тихую речь Шинру. Его голос не был ни слишком разочарованным, ни слишком счастливым. Просто спокойный тон, констатирующий очевидную истину.

— Пожалуйста, Шинру… ты действительно собираешься его убить?

— Я не обязательно хочу его убить, но не имеет значения, умрет ли он. Не хочу хвастаться, но думаю, что смог ранить его, потому что я очень хорошо стреляю. В любом случае, я немного горжусь этим. Правда... поскольку теперь есть некоторые слепые зоны…

Чон Тхэ Ин посмотрел на Шинру, когда тот вкладывал пистолет обратно внутрь. Он слегка наклонил голову. То, что он только что сказал, почему-то заставило его почувствовать себя неловко. Это выглядит как...

— Пожалуйста, Шинру. Я…

— Ах. Верно, ты ведь все еще не знаешь об этом, Тэй.

Шинру повернулся и посмотрел на него, как будто он только что о чем-то вспомнил. Глаза размером с миндаль посмотрели на Чон Тхэ Ина и улыбнулись. Глядя в эти черные глаза у Чон Тхэ Ина было смутное ощущение, что что-то не так.

— Я больше не вижу правым глазом. Когда Рик избил меня, я получил эту травму.

Шинру добавил:

— Это конечно не очень комфортно, но повседневная жизнь в порядке.

Затем он тихо рассмеялся, как будто просто рассказал интересную историю.

Смутно Чон Тхэ Ин увидел, что его правый глаз, казалось, был покрыт почти невидимой прозрачной мембраной над черными глазами.

И только тогда Чон Тхэ Ин осознал природу этого смутного, иррационального чувства.

* * * * *

— …..

Его веки были необычайно тяжелыми. Он пытался подумать, почему не может открыть глаза, но его голова не могла даже пошевелиться.

Была ли у него в последнее время бессонница?

Он не помнил ясно, но, похоже, у него была бессонница, потому что он не мог вспомнить, каково это - чувствовать себя отдохнувшим после хорошего ночного сна, и не знал, достаточно ли он выспался.

Теперь его веки отяжелели. Не то чтобы он не мог открыть глаза, потому что хотел спать, просто что-то тяжело давило ему на глаза. Чон Тхэ Ин тяжело поднял руку и нащупал веко, ох, камня там, конечно, не было.

Чон Тхэ Ин порылся в своей памяти. Его разум не мог нормально функционировать. Поэтому он постарался воскресить в памяти последнее воспоминание, которое он помнил, прежде чем закрыл глаза.

Он не думал, что заснул, глядя на ночное небо в маленьком дворике этой виллы. Он также не думал, что заснул читая книгу в комнате брата, или же заснул, поедая манго в гамаке в маленьком домике в Серенгети...

Кажется, это очень далекие воспоминания, очень далекие. После долгого периода смутных воспоминаний о том, что произошло в длинном коридоре, пока не появилась большая дверь, он мог думать только об одном - о наркотиках.

Находясь в машине, он смотрел на спящего брата, не зная, когда он проснется. Чон Тхэ Ин угрюмо пробормотал:

— Когда Джэ Ин проснется, я попрощаюсь с ним и уйду. После этого я не знаю. Схватишь ли ты его или запрешь, я просто попрощаюсь с ним как следует и уйду отсюда.

Шинру тут же рассмеялся.

— Тэй, когда ты стал таким нетерпеливым? Я не могу… Но ты, наверное, тоже устал, так что давай съедим это и поспим.

Сказав это, Шинру смело засунул ему в рот таблетку размером с ноготь, в то время как Чон Тхэ Ин широко открыл глаза и беспомощно боролся. Он попытался ее выплюнуть, но как только лекарство попало ему в рот, оно мгновенно растворилось. Он попытался выплюнуть еще раз, но Шинру тут же влил ему в рот воду.

Хорошо. Размышляя о том, что это за наркотик, ему показалось, что именно он лишил его сознания.

«Это ведь не опиум, правда, не опиум...?

Он никогда не слышал, чтобы опиум вызывал сонливость, но лекарство, которое ему подсунул Шинру, казалось, было не обычным лекарством.

— Эх, - вздохнул Чон Тхэ Ин, а затем поднял руку, чтобы потереть тяжелые веки.

Несмотря на то, что он пришел в сознание, он все еще чувствовал сонливость, потому что его веки никак не могли открыться.

Чон Тхэ Ин попытался открыть глаза и встал. Затем он с пустой головой посмотрел на комнату, которая появилась перед его глазами. Чон Тхэ Ин моргнул.

Это был номер в каком-то отеле.

Чон Тхэ Ину даже не пришлось долго думать о том, почему он здесь. Шинру, должно быть, привел его сюда, пока он был без сознания. Вопрос в том, где это место и почему он здесь один?

Чон Тхэ Ин встал со своего места. Голова у него была тяжелая, но больше ничего не было. Его заставили принять лекарство, и он очень волновался, когда потерял сознание, но казалось, что это было просто снотворное. Чон Тхэ Ин подошел к окну, отдернул шторы и открыл ставни.

На улице была кромешная тьма, а под окном внизу туда-сюда ездили машины. Высокие и низкие здания выстроились друг за другом на улице.

Чон Тхэ Ин на мгновение тупо моргнул, увидев типичный город. По какой-то причине ему показалось, что он уже давно не видел этой сцены.

С тех пор, как он покинул Гонконг, он не был в другом большом городе. После этого он оставался почти исключительно в Серенгети.

Чон Тхэ Ин почесал голову и огляделся: рядом с ванной стоял мини-бар.

Он вытащил банку пива, затем вернулся к окну, сел и посмотрел на сцену внизу.

Поскольку в данный момент его голова не могла ясно мыслить, Чон Тхэ Ин взял банку пива и быстро выпил половину. Через некоторое время он, кажется, успокоился.

«Если так будет продолжаться, я пристращусь к алкоголю… ага, хотя пиво - это не алкоголь».

Кроме того, если подумать, он не прикасался к пиву с тех пор, как приехал в Серенгети, а точнее, с тех пор, как был заключен в тюрьму на вилле Рахмана. Не потому ли, что он так давно его не пил, его вкус был такой освежающий? Это был бренд, который он никогда раньше не видел. Сразу после этого Чон Тхэ Ин поставил пустую банку из-под пива на подоконник и повернулся назад.

Если это отель в большом городе, то ему даже не нужно звонить на стойку регистрации и спрашивать что это за место.

— Это...

Чон Тхэ Ин открыл листовку, лежащую на столе в гостиной. Он проследил за строками информации, напечатанными на первой странице, а затем посмотрел на последние строки.

— ...Роузбанк Роуд, Йоханнесбуфг, Южная Африка…

Он только что заснул в Серенгети, Танзания, но когда открыл глаза, был уже в Йоханнесбурге, в Южно-Африканской Республике.

— ..информация об отеле не может быть неверной…

Чон Тхэ Ин перелистывал брошюру снова и снова. Название отеля было красиво выгравировано золотом на обратной стороне кожаного переплета. Положив его, Чон Тхэ Ин встал и склонил голову, чтобы посмотреть на свои босые ноги. Он видел тапочки перед дверью ванной, когда пошел за пивом, но не удосужился их надеть.

Человек, который привел его сюда, был не кто иной, как Шинру.

Чон Тхэ Ин почесал голову. Он понял, что остался без паспорта…

Если подумать, не только у Чон Тхэ Ина, но и у Чон Джэ Ина не было паспорта…

Но куда делись все остальные? Он оглядел комнату, понимая, что он единственный человек в этом номере.

Чон Тхэ Ин почесал голову. Он вернулся к кровати и сел. После этого он беспомощно покатался взад-вперед по кровати и включил телевизор. Смотреть ему особо ничего не хотелось, поэтому он просто переключал каналы, в какой-то момент он остановился на определенном канале и лег на кровать.

— …..

Как только его разум стал нормально функционировать, он медленно начал размышлять о произошедшем.

Перекрывающиеся воспоминания еще больше запутали его разум.

Рахман вернулся в свою страну. Он не знал подробностей, но сказал, что страна, похоже, подверглась террористической атаке. Возможно, инцидент был настолько сложным, что он вернул туда всех своих вооруженных солдат. Затем, по счастливой случайности, когда охранники оказались уязвимы, прибыл Илай. Очень иррациональным образом. Оказалось, что пристройка была почти полностью разрушена.

Тем временем Шинру, сначала вошел в пристройку, а потом увел его и брата... Илай словно сошел с ума.

— Правда... что происходит.

Чон Тхэ Ин уткнулся лицом в кровать. Все идет не так, ну почему ему так не везет? В такие моменты он просто хочет разделить немного удачи своего брата, который может выбраться из этого здания, стоит ему только захотеть.

— ……

«Тэй, иди сюда»

Этот низкий и резкий голос раздавался эхом в его ушах вместе с ревом мотоцикла. И выражение его лица в тот момент…

Чон Тхэ Ин цокнул языком. Вдруг у него на сердце стало тяжело.

«Это действительно странно. Он снова сделал такое лицо…»

Слова, казалось, снова пронзили его уши.

«Тэй, иди сюда»

Глаза, острые, как лед, смотрели прямо на Чон Тхэ Ина. Он пристально смотрел на него, не отводя взгляд ни на мгновение.

Это лицо было очень сердитым. Нет, возможно это было больше похоже на выражение страха, чем гнева.

«Ему оно совсем не идет…»

Это выражение его лица на самом деле не имеет никакого смысла. Презрительная улыбка, мелькнувшая у него в голове, была наиболее подходящей для его обычного невыразительного и спокойного лица. Это лицо раскрывает весь характер этого человека.

Хоть оно и выглядит жутковато, лучше иметь такое лицо... чем делать такое обеспокоенное лицо. Он не хотел видеть лицо, которое ему так не шло.

«Тэй!»

Крик ударил по ушам Чон Тхэ Ина. В тот момент, когда он нашел его на той вилле…

Сразу после того, как он позвал его, Илай прекратил разрушать здания и сразу же побежал к Чон Тхэ Ину. Как только он подошел ближе, он отбросил миномет - и, кажется, выбросил пистолет, и помчался к нему с ужасающей скоростью.

Он улыбался.

Этот мужчина явно улыбался. С того момента, как он увидел Чон Тхэ Ина и до того момента, как он приблизился к нему, он был как будто по-настоящему счастлив... он был настолько счастлив, что наверное даже не осознавал этого.

Чон Тхэ Ин пробормотал с болезненным стоном:

— ...но это лицо ему совершенно не идет...

Он уткнулся лицом в одеяло, а затем натянул его на голову. У него сильно болело сердце.

Он впервые видел такое выражение лица Илая.

Нет, если вспомнить, он, кажется, уже видел у него подобные выражения раньше. Несколько раз он видел его лицо таким, что каждый раз Чон Тхэ Ину приходилось смотреть на него с удивлением. Учитывая характер Илая, если он умел так счастливо улыбаться, возможно, его следует разыскать за мошенничество. Хотя он видел его лицо так много раз, казалось та яркая улыбка, которую он подарил ему в тот день, все еще была странной.

Эта улыбка была настолько странной, что его это пугало. Так странно, что сердце у него защемило каким-то безымянным страхом.

— Где этот парень научился такому странному выражению… - пробормотал Чон Тхэ Ин, уткнувшись головой в одеяло.

Но эта улыбка не так уж и плоха. Несмотря на то, что это выражение ранило его сердце, если бы он видел ее время от времени, он мог бы к ней привыкнуть.

Но внезапно выражение лица Чон Тхэ Ин застыло.

В тот момент, когда он увидел лицо Шинру через плечо, и в тот момент, когда Чон Тхэ Ин сделал шаг к Шинру…

Чон Тхэ Ин громко застонал:

— ...я сделал что-то очень плохое. Черт возьми.

Зарывшись головой в одеяло, долго не двигаясь, наконец, он сдернул одеяло и встал.

Ему нужно связаться с Илаем.

Выражение его лица в тот момент неизгладимо запечатлелось в его памяти. Ошеломленное лицо и немой вопрос «почему», ясно возникающий в его глазах, пока он стоял там, наблюдая, как он постепенно исчезает, продолжали появляться в голове Чон Тхэ Ина, пронзая его сердце, лишая его возможности дышать.

Чон Тхэ Ин цокнул языком и встал:

— Это потому, что такое счастливое лицо совершенно не подходит этому монстру…

Когда он почувствовал необходимость связаться с ним, он ощутил нетерпение. Возможно, если бы Чон Тхэ Ин сказал, что свяжется с Илаем, то Шинру обязательно предотвратил бы это.

Если это так, то ему лучше позвонить прямо сейчас, пока Шинру здесь нет. Чон Тхэ Ин взял телефонную трубку на прикроватной тумбочке и набрал международный номер, который он знал наизусть.

Но что он скажет, когда Илай ответит?

Внезапно его пальцы бессознательно дернулись. Он не мог придумать, что ему сказать.

«Мне жаль... ...?»

«Какое у тебя было выражение лица в тот момент?»

И то и другое невозможно сказать.

Чон Тхэ Ину нечего было ему сказать. Несмотря на то, что именно он взял на себя инициативу позвонить ему, он не знал, что сказать. Должен ли он найти какое-нибудь оправдание, чтобы объяснить, почему ушел с Шинру?

... ...ох, ладно.

Чон Тхэ Ин задумался и внезапно его лицо побледнело.

Если подумать, если бы он посмотрел на это немного по-другому, это выглядело так, словно он пытался убежать от Илая и добраться до Шинру. Он сказал, что, если он снова сбежит, то тогда он действительно убьет его?

«Когда мы встретимся в следующий раз, я действительно умру… это будет своего рода внезапная смерть».

Чон Тхэ Ин быстро набрал номер. Ведь убить его по телефону невозможно, поэтому лучше сначала найти предлог, чтобы использовать звонок как соломинку для спасения своей жизни в будущем.

Чон Тхэ Ин взглянул на дверь: не было никаких признаков того, что она открывается. Если бы Шинру внезапно вошел и повесил трубку, было бы очень жаль.

Чон Тхэ Ин продолжал звонить и слушал гудки.

Брови Чон Тхэ Ин нахмурились, и он в замешательстве наклонил голову.

Он не ответил на звонок.

Нет, возможно, звонок просто не поступал на другой конец, потому что гудки звучали странно. Прозвучало пять гудков, а затем звонок оборвался. Не было даже автоматического ответа. Чон Тхэ Ин задавался вопросом, по тому ли номеру он позвонил или может быть что-то не так с его телефоном, поэтому он продолжал звонить снова и снова, но все оставалось по-прежнему. Сигнал длился несколько раз, затем прерывался, и все. По крайней мере, если бы был автоматический ответ, он мог бы оставить несколько сообщений, но никакого сигнала не последовало.

— …..

Чон Тхэ Ин, сморщив брови, посмотрел на телефон, а затем положил трубку.

Как странно.

Даже если бы он много думал об этом, у него все равно не было бы возможности узнать причину, поэтому Чон Тхэ Ин просто глубоко вздохнул, долго глядя на телефон. В желудке у него заболело, возможно, ему стоит выпить еще пива. Чон Тхэ Ин подошел к мини-бару и взял еще одну банку.

«Жаль, что здесь только две банки. Может быть стоит позвонить на стойку регистрации и попросить еще?... Но тогда позже мне придется оплатить счет в отеле, верно?»

Чон Тхэ Ин серьезно задумался о двух вещах: во-первых, он был один в комнате, и, во-вторых, у него не было денег, чтобы заплатить.

В его голове внезапно возникла зловещая мысль, Чон Тхэ Ин энергично покачал головой.

«Но куда все делись.......?»

Чон Тхэ Ин сделал глоток пива, равнодушно глядя на телевизор. Он стал переключать каналы, пока не остановился на канале международных новостей.

Транслировалось видео, на котором было видно, как в роскошной вилле вспыхнул огонь от артиллерийского снаряда.

Последовательно транслировались три или четыре подобных видеоролика, вероятно, на одну и ту же тему. Диктор коротко прочитал новость, похоже, это были новости про террористические атаки.

Чон Тхэ Ин сделал глоток пива и воскликнул:

— Похоже, они использовали какие-то полевые орудия... кто эти злые люди, разрушающие такой роскошный особняк?

Возможно потому, что сегодняшний мир настолько хаотичен, терроризм бушует повсюду.

Чон Тхэ Ин цокнул языком.

Если вспомнить, то Рахману как раз пришлось неожиданно вернуться в страну рано утром именно из-за терроризма.

Чон Тхэ Ин задался вопросом, случилось ли это именно с его страной, а затем в субтитрах ниже появились слова «Эр-Рияд - Саудовская Аравия».

Он угадал…

Только тогда Чон Тхэ Ин внимательно присмотрелся к новостям.

Для него не имело значения, преследовали Рахмана или нет. Но он думал, что это может быть как-то связано с кем-то, кого он знает.

— .намерения подозреваемых остаются нераскрытыми... ...подозреваемыми по этому делу являются…

Картинка на экране менялась вместе с голосом диктора. На экране появились изображения шести или семи человек. Должно быть, это образ тех злых людей - террористов.

У Чон Тхэ Ина мелькнула быстрая мысль, но он об этом не особо задумывался.

И вдруг в этот момент…

— …………кха-кха.....!!! Кха-кха...........!!!

Чон Тхэ Ин поперхнулся пивом.

Он упал на кровать и кашлял как сумасшедший, до боли в горле и в животе. Он был так взволнован, что не мог дышать. Чон Тхэ Ин закашлялся и широко открыл глаза, потому что ему было трудно дышать.

То, что он только что увидел………..!!!???

Чон Тхэ Ин так сильно кашлял, что смотрел трансляцию новостей по телевизору со слезами на глазах. Однако сюжет уже переключился на новости, связанные с британской королевской семьей.

Чон Тхэ Ин быстро сменил канал, слабо дыша. Наверняка эта новость где-нибудь повторится. Ему нужно убедиться в том, что то, что он только что увидел, было ошибкой.

Чон Тхэ Ин переключал канал за каналом и, наконец, увидел те же новости, что и раньше. Немного отличался только голос ведущего и контент, но все остальное было тем же самым. Включая изображения и видео.

И Чон Тхэ Ин увидел это снова.

По телевизору появилось лицо человека, о котором он думал минуту назад.

Под фотографией было указано имя - Илай Риглоу.

А ниже этой фотографии среди лиц, считающихся соучастниками, находилось еще одно чрезвычайно знакомое лицо. Это было лицо, которое он видел в зеркале каждый день. Под фотографией, маленькими буквами, было написано его имя...

— ...ммм?

Приглушенный стон вырвался из его рта.

Фотография...

Где они ее нашли он не знал.

Она была сделана за много лет до того, как он окончил военную академию. Хотя с того момента мало что изменилось в его внешности, но все же...

Но он не понимал, почему там оказалась именно эта фотография.

Чон Тхэ Ин с удивлением посмотрел на новость, задаваясь вопросом, не ослышался ли он.

После того, как новости закончились, он снова и снова менял канал, но, похоже, было уже слишком поздно, а информационные каналы были не очень разнообразны, поэтому таких новостей больше не было.

Чон Тхэ Ин тупо смотрел на телевизор, показывающий ночное ток-шоу. Гости смеялись и разговаривали, но до его ушей ничего не доносилось. Среди семи фотографий в видео было два очень знакомых лица. И он никак не мог понять, почему они были в новостях.

* * * * *

Побег

Переводчик всей серии Passion: BESTIYA

Предупреждение о содержании: Новелла содержит взрослый контент, строго 18+!!! Перевод не преследует цели пропаганды ЛГБТ и всего, что запрещено российским законодательством.

Присоединяйтесь к BESTIYA, вас ждёт не только вся серия новеллы с дополнениями, но и остальные истории, а еще манхвы, арты, аудиодрамы по вселенной страсти.

* * * * *

Илай Риглоу.

Почему он появился в новостях?

Действительно, нельзя отрицать, что он чрезвычайно злой человек. Но действовал ли он когда-нибудь как террорист? Нет.

По крайней мере, согласно тому, что Чон Тхэ Ин знал об этом человеке. Он был уверен, что Илай никогда не делал ничего подобного в прошлом. Но даже если предположить, что это его рук дело... то прошел ведь всего лишь один день. Как они могут так уверенно объявлять его террористом?

Илай террорист?

По какой причине он мог сделать что-то, выходящее за пределы национальной сферы, и получить такой ордер на арест?

Чон Тхэ Ин тупо смотрел в телевизор.

Затем вдруг смутный голос из его памяти промелькнул в его сознании:

«Тэй, ты хочешь уйти оттуда?»

«Но, Тэй, пожалуйста, запомни. На что бы я ни поставил, и чем бы я не пожертвовал, я обязательно получу это от тебя»

Илай ясно произнес каждое слово.

Он спросил, хочет ли он выбраться с виллы, где его заперли. Он позвонил ему всего один раз. После этого он уже не мог с ним связаться.

Пульт дистанционного управления в его руке соскользнул и упал. Чон Тхэ Ин вскрикнул, потому что удар пришелся ему по ноге.

— …..

Кончики его пальцев нервно дрожали. Он потер рот рукой, а затем неосознанно прикусил кончики пальцев.

— Теракт… - потрясённо пробормотал Чон Тхэ Ин.

— Кто сказал тебе сделать такое? Ты псих.

Это безумие. Он не мог думать ни о чем больше. Это безумие делать такое. Если нужно было найти причину почему Чон Тхэ Ин думал, что этот человек по имени Илай Риглоу действительно сумасшедший, то кажется он ее нашел.

— Я схожу с ума…

Чон Тхэ Ин взъерошил волосы рукой.

Что он сделал? Что ему теперь делать с этим сумасшедшим?

Чон Тхэ Ин снова взглянул на телевизор. Он снова пролистал каналы, но больше не смог найти своего лица ни в каких новостях. Он погрузился в глубокое раздумье, а затем внезапно встал.

— Ах, газета!

Если это было показано в новостях, значит новость также должна была быть опубликована в газетах. Хотя для города, находящегося на расстоянии полмира от того места, где произошел инцидент, такие новости не были очень сенсационными, но он надеялся найти там хотя бы одну новость, хотя бы небольшой кусочек информации.

Чон Тхэ Ин посмотрел на одежду, лежащую рядом с кроватью, надел ее и вышел из комнаты. Его нетерпеливые шаги становились все быстрее и быстрее.

Выйдя из отеля, Чон Тхэ Ин быстро понял.

В этот час уже не было работающих газетных киосков, в которых бы продавались газеты. Чон Тхэ Ин все еще хотел попытать счастья, но все прилавки и даже магазины уже были закрыты.

Чон Тхэ Ин с грустью поплелся обратно в отель, не получив того, что хотел, разочарованно склонив голову. Он не знал, было ли это потому, что он был слишком расстроенным или нет, но было такое ощущение, что персонал отеля обратил на него внимание. Мало того, человек, которого он встретил перед лифтом, казалось, смотрел на него чрезвычайно пристально, а человек, проходящий мимо него в коридоре, когда он возвращался в свою комнату, пристально смотрел ему в затылок, затем вытащил мобильный телефон.

«Думаю, сначала мне придется купить кепку… тяжело жить как преступник».

Чон Тхэ Ин пригладил длинную челку, прикрывая лицо. Но, подумав об этом, он почувствовал, что это вообще несправедливо. Какое серьезное преступление он совершил, чтобы его лицо появилось на телевидении? Это просто какая-то ошибка. Это так несправедливо.

«Это же очевидно. Во время теракта в Эр-Рияде меня все еще держали в пристройке на вилле в Серенгети…»

Чон Тхэ Ин подумал про себя, что мог бы подать апелляцию, если бы его арестовали, а затем, подойдя к комнате, намереваясь вставить карточный замок в дверь понял, что внутри уже кто-то был. Да, кажется, в номере кто-то есть.

«...это головная боль»

Чон Тхэ Ин снял куртку и вошел внутрь.

Внезапно он услышал голос, который не казался расстроенным по сравнению с тем, что говорил этот человек, и даже казался немного счастливым. Его голос был похож на голос его дяди.

Но его дядя не мог быть здесь прямо сейчас.

Чон Тхэ Ин широко открыл глаза и вошел внутрь через узкий коридор перед ванной.

Там был Чон Джэ Ин.

Он читал газету, лежащую на столе. Где он взял эту газету, тогда как он нигде не мог ее найти?...

Но прежде чем задуматься об этом, Чон Тхэ Ин оглядел комнату: в комнате был только Чон Джэ Ин. Однако вскоре Чон Тхэ Ин понял, почему он слышит голос своего дяди.

[Текущая ситуация не такая уж и беспорядочная, даже если он сделал что-то, что звучит невообразимо. Хотя из-за этого мне пришлось не спать всю ночь вчера вечером]

Его голос доносился из телефона.

— Ах, - кивнул Чон Тхэ Ин.

Раньше, когда Чон Джэ Ин был дома, такое часто случалось. Когда поступал телефонный звонок и он был занят чем-то другим, он просто включал громкую связь и спокойно принимал звонок, независимо от содержания разговора.

Несмотря на то, что он привык к такой стороне Чон Джэ Ина, Чон Тхэ Ин иногда все же не мог не восхищаться им. Разговаривать во время просмотра телевизора или во время уборки – это нормально, но еще более удивительно то, что он может читать книги о чрезвычайно сложной науке и технике, и все равно продолжать телефонный разговор.

Однажды, увидев Чон Джэ Ина таким, ему вдруг захотелось узнать, действительно ли он читал что-нибудь в этой книге, поэтому, когда он повесил трубку, он спросил его, помнит ли он, о чем эта книга, и Чон Джэ Ин объяснил ему содержание этой книги.

Если вы восхищаетесь всеми выдающимися вещами, которые умеет делать Чон Джэ Ин, то должны понимать как трудно быть его младшим братом. Чон Тхэ Ин достал халат из настенного шкафа и снял одежду. Увидев входящего Чон Тхэ Ина, Чон Джэ Ин тут же поднял брови в знак приветствия. Когда он разговаривает с кем-то другим, он не разговаривает с Чон Тхэ Ином, и Чон Тхэ Ин тоже.

Чон Джэ Ин вновь опустил глаза на газету, Чон Тхэ Ин встал позади него и посмотрел через его плечо на напечатанные в ней новости.

Он цокнул языком.

Поняв, что это арабская газета, Чон Тхэ Ин удивился.

«Где ты ее взял?»

Он не мог найти даже местной газеты со старыми новостями, так где он мог найти это? Чон Тхэ Ин посмотрел на фотографии, предполагая, что, возможно, новости о теракте уже распространились по газетам. И когда он увидел фотографии подозреваемых в большой рамке внизу газеты, Чон Тхэ Ин мог только промолчать.

[В любом случае, я рад, что ты благополучно выбрался. Ты нигде не ранен?]

Он продолжил разговор.

В этот момент Чон Джэ Ин, казалось, сосредоточился на газете и пожал плечами. Чон Тхэ Ин стоял прямо за Чон Джэ Ином и тоже внимательно смотрел на газету. Он заметил странность в словах своего дяди, а затем приподнял брови. Он беспокоится только об одном?

«Ах… дядя, ну ты просто…»

Но прежде чем Чон Тхэ Ин успел произнести хоть слово, он услышал, как его дядя вздохнул на другом конце связи:

[Ах, да. Если с Тхэ Ином все в порядке, то и с тобой тоже все будет в порядке, но, пожалуйста, позаботься о себе. Лютер сказал, что хочет посмотреть тебя и, возможно, тебе нужно связаться с ним. Он хочет, чтобы ты пришел на осмотр, чтобы уточнить детали…]

— Дядя.

Чон Джэ Ин понизил голос и ненадолго прервал своего дядю. Голос по ту сторону трубки на мгновение замолчал.

Чон Джэ Ин слегка нахмурился, но затем вздохнул и перевернул газету:

— Мы поговорим об этом позже.

Чон Тхэ Ин не сводил глаз с Чон Джэ Ина, затем нахмурился и спросил:

— Хён, ты нездоров?

После минуты молчания заговорил человек на другом конце провода.

[Тхэ Ин, с каких пор ты вернулся?]

Чон Тхэ Ин посмотрел на Чон Джэ Ина и ответил:

— Я услышал что-нибудь такое, чего мне не следовало слышать?

Его брат продолжал молча смотреть на газету, но затем поднял голову. Выражение его лица сначала было немного странным, но затем быстро вернулось к своему обычному спокойному выражению. Чон Тхэ Ин нахмурился и нежно посмотрел на него. По контексту разговора казалось, будто Джэ Ин чем-то заболел.

Все молчали. Несколько секунд никто ничего не говорил.

— Ты… что происходит? Почему люди беспокоятся о тебе? Ты чем-то болен? Зачем нужно уточнять детали?

Чон Джэ Ин нахмурился, как будто не желая отвечать. Чон Тхэ Ин взял халат, лежавший на кровати, надел его и тихо сел на кровать.

После этого дядя нарушил молчание.

[Если вы двое хотите обсудить это, то можете сделать это позже. Мне нужно идти на встречу через 10 минут. Так что поговорите об этом позже, «сэр» Чон Тхэ Ин, подозреваемый в терроризме]

Когда его дядя улыбнулся, Чон Тхэ Ин нахмурился.

— Что происходит… дядя, мне жаль сообщать тебе, но в то время я все еще находился в Серенгети, вместе со своим братом. Я могу подтвердить, что невиновен.

Чон Тхэ Ин ворчал, размышляя. Тот факт, что в этом списке был человек по имени Илай Риглоу, не означал, что его следует считать подозреваемым вместе с ним. Так кто же включил Чон Тхэ Ина в этот список?

В его сознании появился человек...

[Тхэ Ин, что, черт возьми, ты сделал, находясь в заключении, что так разозлило Рахмана Абида Аль Сауда?]

Ах… вот и все. Теперь все понятно.

Услышав от дяди имя человека, которое только что появилось в его голове, Чон Тхэ Ин почувствовал себя скорее обессиленным, чем рассерженным.

— Откуда мне знать…? Проклятье. Но почему я... ах. Он думает, что это я разрушил его виллу в Серенгети?

Черт побери, он был заперт внутри этой виллы за высокими стенами, у него не было приличного оружия, и он даже не мог элементарно выбраться оттуда.

Чон Тхэ Ин проворчал:

— Я ни за что не смог бы взорвать этот огромный особняк.

[Вилла в Серенгети… да, я слышал, что она полностью разрушена. В любом случае, похоже, что нападение в Эр-Рияде было всего лишь способом отвлечь, так сказать маневром, чтобы заставить его вооруженную охрану уйти с виллы]

Чон Тхэ Ин помолчал какое-то время, а затем тихо спросил:

— Что-то случилось с Илаем? Как Илай?

[Как он? Разве с ним может что-то случиться? Его даже не поймали. Вместо этого тебе следует спросить, что случилось с UNHRDO и T&R. Вчера утром, когда я крепко спал, меня разбудили приходящие срочные сообщения, и я больше не мог заснуть]

Дядя, казалось, ворчал, его усталый голос эхом разносился по комнате.

Чон Тхэ Ин нахмурился.

Тот факт, что вся личная информация человека по имени Илай Риглоу широко освещалась в новостях, также означает, что в ближайшем будущем UNHRDO и T&R придется столкнуться с множеством головных болей из-за неправомерных действий одного из их членов (или членов семьи).

— Кайл, должно быть, расстроен...

[В любом случае, это дело вышло за рамки замалчивания. Даже люди, которых мобилизовал Рик, являются членами старого мобильного отряда T&R, так что ему, вероятно, какое-то время придется нелегко. Но на самом деле он сильный. Ему уже пришлось пережить столько взлетов и падений лишь потому, что у него такой младший брат]

Услышав это, Чон Тхэ Ин также почувствовал сочувствие к Джеймсу, который сейчас находился в такой же ситуации, что и Кайл, под руководства которого ему приходилось работать, но Чон Тхэ Ин не осмелился сказать это вслух.

Чон Тхэ Ин цокнул языком:

— Я недавно пытался позвонить ему, но не смог дозвониться.

[Позвонить Илаю? Как ты собирался это сделать?]

— У меня есть его номер телефона, выданный UNHRDO.

Когда Чон Тхэ Ин проговорил мрачно, дядя рассмеялся:

[Этот номер больше недоступен. Этим номером никому нельзя пользоваться, кроме сотрудников UNHRDO]

— Что это значит?

[Рик больше не является сотрудником UNHRDO. Сегодня его уволили]

Он сказал это небрежно, как будто просто говорил о том, что бы поесть сегодня вечером. Чон Тхэ Ин потерял дар речи, но просто вздохнул и прошептал:

— Я понимаю.

Если подумать, это правда. В любом случае, UNHRDO не может допустить, чтобы в ее организации числился террорист, да еще занимал там важную должность. Об этом можно было легко догадаться.

Чон Тхэ Ин почесал голову. Внезапно его сердце почувствовало, что оно вот-вот взорвется в груди.

Проклятье. Почему он это сделал? Если бы он сказал, что это из-за него, ему бы хотелось наорать на него и задушить его до смерти.

Чон Тхэ Ин погладил свою пылающую грудь, такую горячую, что ему было трудно дышать. Теперь этот человек по имени Илай Риглоу находится в бегах. До вчерашнего дня он все еще был гордым, высокомерным и властным человеком, что бы он ни делал, но в этот момент ему пришлось бежать от преследования других. В дальнейшем он уже ничего не сможет делать, потому что ему будет сложно свободно передвигаться и куда-то идти.

— …..

Чон Тхэ Ин стиснул зубы. Внезапно ему стало жарко в горле. Он вытер пот тыльной стороной сухой руки.

Столкнувшись с молчанием Чон Тхэ Ина, дядя немедленно заговорил:

[Кстати, Чон Тхэ Ин. Ты уже был таким раньше, и в этот раз тоже... ты действительно слишком смелый]

Он помолчал какое-то время, прежде чем задать вопрос.

— Разве ты не хочешь использовать другое слово вместо «смелый»? - мрачно пробормотал Чон Тхэ Ин.

Дядя засмеялся:

[Нет, ни в коем случае. Это не так. Но ладно, подумав об этом, есть другое предложение, которое кажется более подходящим. Может мне назвать это смелым поступком, а? Или смелым шагом?]

Чон Тхэ Ин проворчал:

— Какая смелость? Я был настолько бесполезен, когда Рахман держал меня в заложниках, что даже не смог самостоятельно выбраться.

[Рик сделал это, чтобы найти тебя, и он даже вернулся в Серенгети и разрушил особняк Рахмана. Тем временем ты убежал от него вместе с Шинру, взявшись за руки]

— Кто это сказал?!

Чон Тхэ Ин неосознанно повысил голос и взглянул на Чон Джэ Ина, который был ближе всех к нему. Чон Джэ Ин поднял брови и махнул рукой. Увидев это, Чон Тхэ Ин кивнул и добавил:

— Хорошо, мой брат не тот человек, который будет говорить такие вещи.

Дядя сразу ответил:

[Рик сделал это не один, так что… Чон Тхэ Ин. Надо быть осторожным и жить хорошо. Ты знал, что превратил Рика в собаку, гоняющуюся за курицей по крыше?]

[닭 쫓던 개로: Собака гоняется за курицами на крыше/собаки не умеют летать, поэтому они могут только стоять внизу, смотреть и гоняться за курицей, но ничего не могут сделать]

Улыбка исчезла из голоса его дяди. Чон Тхэ Ин тоже замолчал.

Собака гоняется за курицей.

Чон Тхэ Ин горько улыбнулся. Его сердце чувствовало боль с каждым ударом. Сегодня с ним произошло много странных вещей.

Эти слова не были неправильными, и Чон Тхэ Ину не оставалось ничего другого, как промолчать.

[Эта история... у меня осталось не так уж много времени... кроме того, мне еще нужно сказать несколько слов Джэ Ину]

Чон Тхэ Ин посмотрел на часы. Если принять во внимание разницу во времени, там было еще слишком рано, но похоже, что скоро офицеры соберутся, чтобы обсудить содеянное Илаем...

Чон Джэ Ин читал газету, и когда услышал дядю, то просто коротко ответил:

— Да.

[Возвращайся в UNHRDO]

Чон Джэ Ин на мгновение замолчал. Чон Тхэ Ин посмотрел на своего брата, не говоря ни слова. Дядя продолжил.

[Я не могу гарантировать, что это не повторится, и я не хочу вновь просить Тхэ Ина снова искать тебя. Если на этот раз за твоей спиной не будет стоять какая-либо организация, даже если это не UNHRDO, тебя будет гораздо легче найти. А если ты являешься членом UNHRDO, тебе будет легче поговорить с Рахманом]

Даже если бы Чон Джэ Ин вернулся в UNHRDO, это было бы бесполезно, ведь Рахман может задержать его где-нибудь еще. Чон Джэ Ин задумался, а затем тихо заговорил:

— Дядя, я больше не хочу изготавливать оружие для UNHRDO.

[Кто сказал, что UNHRDO занимается только тем, что связано с оружием?]

Дядя ответил так, как будто заранее знал, что ему скажет племянник.

Чон Джэ Ин, казалось, на мгновение задумался, а затем кивнул.

— Ну, тогда я, пожалуй, соглашусь.

[Хорошо. В Йоханнесбурге есть филиал UNHRDO. Сегодня и завтра я занят, так что приеду послезавтра]

Дядя продолжил:

[Я свяжусь с филиалом в Йоханнесбурге и попрошу забрать тебя завтра пораньше]

Чем дольше Чон Тхэ Ин слушал, тем горше ему становилось:

— Дядя... но сейчас мы все еще находимся в плену у Шинру…

Дядя тут же рассмеялся и многозначительно заговорил:

[Шинру не будет волновать, где находится Чон Джэ Ин]

Чон Тхэ Ин потерял дар речи.

Иногда он часто задавался вопросом, что знает его дядя, а чего он не знает. Очевидно, как он сказал, как только цель будет достигнута, Шинру больше не будет пытаться получить что-либо от Чон Джэ Ина.

Чон Тхэ Ин погрузился в размышления.

Чего хочет Шинру?

Чон Тхэ Ин, вероятно, знает, чего он хочет. Но он не мог быть до конца в этом уверен.

Пока Чон Тхэ Ин глубоко задумался, снова раздался голос дяди:

[Хорошо, перезвони в следующий раз........ кстати, Тхэ Ин...]

Прямо перед тем, как повесить трубку, он внезапно назвал его имя. Чон Тхэ Ин поднял брови:

— Да, дядя.

Но он просто молчал. Как будто хотел что-то сказать, но колебался. После долгого молчания он наконец заговорил:

[Ничего. Береги себя]

И повесил трубку.

Чон Тхэ Ин тупо посмотрел на замолчавший телефон. Кажется он понял, о чем дядя пытался ему сказать. Возможно, он хотел передать ему то, что невозможно выразить словами.

Чон Тхэ Ин улыбнулся и прошептал про себя: «Все в порядке, дядя. Не волнуйся».

Когда телефонный звонок завершился, в комнате снова воцарилась тишина.

Чон Тхэ Ин сел на кровать и посмотрел на Чон Джэ Ина, своего старшего брата, который все еще внимательно читал газету.

— Где ты взял эту газету? Я пытался найти ее, но все магазины были закрыты, - немедленно спросил Чон Тхэ Ин.

— На первом этаже отеля находится торговый центр. Там есть самые разные газеты на разных языках.

— …..

Чон Тхэ Ин горько облизнул губы. Ну, если подумать, в таком большом отеле не может не быть торгового центра, но он по глупости не подумал об этом.

Чон Тхэ Ин почесал затылок и спросил еще раз:

— Ты возвращаешься в UNHRDO?

— Эм… да. Принадлежность к какой-либо организации, вероятно, самый простой способ оставаться в безопасности. Если бы я был членом такой организации, возможно, этого похищения и задержания… не произошло бы.

Затем, словно что-то вспомнив, Чон Тхэ Ин посмотрел на Чон Джэ Ина:

— Твое тело. У тебя что-то болит?

Чон Джэ Ин отпрянул и в замешательстве посмотрел на Чон Тхэ Ина. Чон Тхэ Ин посмотрел на Чон Джэ Ина, не говоря ни слова. Он не отступил, его глаза, казалось, были полны решимости получить ответ. Чон Джэ Ин промолчал, но затем увидел этот взгляд и тихо вздохнул:

— Я не болен. Со мной все в порядке.

— Почему тогда…

Чон Тхэ Ин вопросительно нахмурился, но Чон Джэ Ин прервал его и коротко ответил:

— Пока с тобой все в порядке. Со мной тоже будет все в порядке.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него с подозрением... ожидая его дальнейших слов.

Чон Джэ Ин снова посмотрел на газету, но его глаза не читали, они просто думали, какой дать ответ. Наконец, эти глаза обратились к Чон Тхэ Ину.

— Я уже говорил это раньше. Если ты умрешь, то и я умру... Знаешь, я ненормальный человек - во всех смыслах этого слова, поэтому бывают моменты, когда мне приходится проходить детальное обследование. Я все еще жив, но мое тело слабое.

— ....что это значит?

— Я имею в виду буквально… мое тело слабое. Внутренние органы повреждены, и это просто чудо, что они все еще функционируют нормально. По анализам я как старик, который вот-вот умрет. Поэтому, когда мы еще были маленькими, мне часто приходилось сдавать анализы в больнице, но врачи не всегда могли прийти к какому-то выводу. Просто мое тело не может жить спокойно.

Чон Тхэ Ин тупо посмотрел на Чон Джэ Ина с застывшим лицом, словно увидел привидение. Чон Джэ Ин - обычный человек?

Чон Джэ Ин продолжил:

— Когда ты заболеваешь, я тоже заболеваю.

— Я не уверен, отличается ли то, что ты только что сказал, от того, что ты говорил раньше, и я тоже...

Чон Тхэ Ин нахмурился и посмотрел на Чон Джэ Ина, не отводя взгляда.

Внезапно в его сознании всплыла часть воспоминаний. Видимо, раньше он говорил то же самое: что если Чон Тхэ Ин умрет, то и он умрет, и Рахман тогда посмотрел на него с очень странным выражением лица.

И казалось, что теперь он знал причину такого выражения лица.

Чон Тхэ Ин какое-то время смотрел на Чон Джэ Ина, и он тоже спокойно смотрел на него, а затем отвернулся.

И тут Чон Тхэ Ин внезапно осознал:

— Тебе тяжело?

Ощущение возвращения в старые времена. Чувство тоски по брату. Брат всегда чувствовал, что красная нить, соединяющая их двоих, это бремя. Джэ Ину всегда приходилось жить в тревоге и боли, имея такое слабое тело, и испытывая зависимость, которую он не хотел. Это была сторона, о которой Чон Тхэ Ин не знал, и со своей позиции он не мог ее почувствовать.

— Эй, дорогой... я…

Чон Тхэ Ин тихо открыл рот. Он внимательно посмотрел на брата, как будто видите его впервые. А потом молча отругал этого бедного брата.

— Я всегда буду рядом с тобой. Это то, что никогда не изменится.

Чон Джэ Ин спокойно посмотрел на него.

Чон Тхэ Ин погрузился в свои мысли. Что он должен сказать? Нет, ему было интересно, о чем он думает. Чтобы иметь возможность говорить, вы должны, по крайней мере, сначала знать, о чем думает собеседник. Мысли, о которых он никогда не думал. И среди них он нашел несколько слов, которые больше всего хотел сказать брату.

— Когда ты будешь думать обо мне, я тоже буду думать о тебе.

Чон Тхэ Ин сказал это, потому что знал, что брат любит его. И он тоже его любит.

Чон Джэ Ин спокойно посмотрел на Чон Тхэ Ина, а потом тихо рассмеялся. Это был очень мягкий смех, но было также ясно, что ему стало немного веселей.

— Эм… это верно.

Чон Джэ Ин прошептал, как будто разговаривал сам с собой. Возможно, сейчас его также мучали мысли, о которых он раньше не думал.

Его всегда спокойный и тихий брат однажды кого-нибудь встретит. Может быть, тогда он увидит этого человека более сомневающимся, более сложным. Хотя казалось бы, куда еще сложнее. Но отношения никогда не бывают без взлетов и падений. Каким бы ни был легким характер, если ты живешь не только сам с собой, то придется подстраиваться.

Чон Тхэ Ин был немного расстроен, когда подумал об этом, но даже в этом случае он всегда будет рядом с ним. Независимо от того, насколько близким или далеким будет расстояние между Чон Джэ Ином и всеми другими, Чон Тхэ Ин всегда будет рядом с ним. И это никогда не изменится.

Может быть завтра, когда Чон Джэ Ин присоединится к UNHRDO и переедет в другое место, он снова не сможет увидеться с ним долгое время.

И все же, независимо ни от чего, их отношения никогда не изменятся. Они всегда будут братьями. Они всегда будут вместе.

— Кстати, а где Шинру?

Чон Тхэ Ин не видел человека, который привел их сюда, с тех пор, как проснулся.

Чон Джэ Ин ответил:

— Я не знаю. Я видел его в торговом центре, но мимоходом.

— В торговом центре… что Шинру там делал?

— Думаю, он хотел забронировать рейс в Гонконг, но затем отменил бронь.

— Почему отменил? - удивленно спросил Чон Тхэ Ин.

Он нахмурился, пытаясь найти в своей голове ответ, и вдруг понял, что не бывает ничего более сенсационного, чем увидеть собственное лицо по телевизору.

Вспомнив только что увиденную новость, Чон Тхэ Ин горько облизнул губы.

Чон Джэ Ин лежал на кровати и просто молча смотрел на него некоторое время, прежде чем коротко сказать.

— Он тоже видел новости по телевизору.

Чон Тхэ Ин наконец понял причину, по которой Шинру пришлось отменить рейс.

Видимо план Шинру увезти Чон Тхэ Ина в Гонконг, пока он находился без сознания из-за таблетки, был разрушен из-за этой чертовой новости.

Ни один рейс не позволит террористу, чье лицо было во всех новостях, сесть в самолет. Да, ведь всех обязательно проверяют в аэропорту перед посадкой в самолет. На самом деле бывают преступники, которые могут покинуть страну, даже если их лицо и личность были раскрыты ранее. Но если изображение этого человека будет транслироваться по новостям прямо перед вылетом рейса, вряд ли у него будет достаточно времени, чтобы что-либо с этим сделать.

— …..

Чон Тхэ Ин почесал голову.

Должен ли он чувствовать себя счастливым по этому поводу?

Если бы не эта новость, он бы обнаружил себя летящим в небе, как только открыл глаза. И, конечно же, тогда ему без вариантов пришлось бы проделать долгий путь до Гонконга, не имея возможности спастись.

В тот момент, когда Чон Тхэ Ин тяжело вздохнул, дверь в комнату открылась.

Прежде чем он успел подумать о том, у кого может быть ключ-карта от его комнаты, вошел Шинру.

Увидев Чон Тхэ Ина, Шинру тихо воскликнул:

— Ох, - а затем улыбнулся.

— Ты проснулся? Я думал, ты поспишь еще часик или два.

Услышав эти слова, Чон Тхэ Ин вспомнил, как Шинру заставил его принять снотворное.

— Это лекарство настолько сильное?

— Не совсем, просто работает очень хорошо. Это хорошее лекарство, но после пробуждения у тебя может на какое-то время затуманиться разум.

Шинру ярко улыбнулся, совсем не так, как тогда, когда заставил его принять лекарство.

Чон Тхэ Ин вздохнул и уставился на Шинру:

— ...ладно, ты привел меня сюда, что теперь ты собираешься делать?

Шинру рассмеялся, как будто только что услышал что-то смешное:

— Что ты имеешь в виду?

А затем он внезапно посмотрел на Чон Джэ Ина, который все еще лежал на кровати, и вопросительно поднял брови. Чон Джэ Ин сделал то же самое, потому что не мог догадаться, о чем думает Шинру.

Шинру на мгновение поколебался и почесал голову, а затем сказал Чон Джэ Ину:

— Это мое место.

— ...хм? - снова спросил Чон Джэ Ин с лицом, полным вопросительных знаков.

Чон Тхэ Ин тоже удивленно уставился на Шинру.

В этом двухместном номере были установлены две кровати. И, конечно же, Чон Джэ Ин лежал рядом с кроватью, на которой сидел Чон Тхэ Ин. И по этой причине Шинру придется забронировать другую комнату.

Почувствовав взгляды двух людей, смотрящих на него, Шинру пробормотал «хм», а затем заговорил:

— Ах, вот оно что. Поскольку мне нужно было срочно встретиться с кем-то, чтобы организовать рейс, у меня не было времени ничего сказать... дело в том, что я уже забронировал отдельную комнату для г-на Чон Джэ Ина.

Чон Тхэ Ин удивленно посмотрел на Шинру. Как и Чон Джэ Ин. Это прозвучало немного странно. Для братьев ведь нормально жить в одной комнате, верно? Он никогда не думал, что два брата будут разделены и позволят кому-то другому занять их место.

Чон Тхэ Ин на мгновение задумался, а затем спросил:

— Как ты мог забронировать номер, если на стойке регистрации нужно указывать имя?

— Эта комната принадлежит мне и Тхэ Ину. Я не указывал при регистрации твое имя. Другая комната зарегистрирована на имя Джэ Ина. О, не волнуйтесь, другая комната прямо напротив.

Шинру улыбнулся и добавил:

— Думая о братских узах между вами, я снял комнату неподалеку.

Чон Джэ Ин кивнул и спокойно встал:

— Завтра рано утром дядя пришлет за мной кого-нибудь из UNHRDO, так что мне придется уехать. Я сам сниму себе комнату.

Чон Тхэ Ин неопределенно пробормотал:

— ...хм.

Когда он увидел, что Чон Джэ Ин встал и начал собирать одежду, чтобы уйти, он почувствовал сожаление. Он вдруг понял, что какое-то время не сможет видеться с братом.

Это может быть всего лишь короткий период времени, но может быть и очень долгий.

— …..

Чон Тхэ Ин глубоко вздохнул.

Что ж.

Без проблем.

Все как всегда.

Иногда им просто нужно немного поговорить с глазу на глаз, а затем снова расстаться, даже если они потом не смогут увидеться дольше, чем ожидалось, этого вполне достаточно. Их положение в сердце каждого никогда не изменится.

Похоже, что у Чон Джэ Ина мысли были схожи с Чон Тхэ Ином.

Он приготовился покинуть комнату, почти ничего не взяв с собой. Но затем внезапно остановился и долго молча смотрел на Чон Тхэ Ина.

Губы Чон Джэ Ина, казалось, произнесли какие-то слова, но затем остановились, улыбнулись и заговорили:

— Когда они приедут за мной завтра, ты, вероятно, будешь еще спать.

Он слегка поклонился и вышел из комнаты после короткого прощания с Шинру, который молча наблюдал за ними.

Итак, Чон Джэ Ин ушел.

<<Клац>>

Дверь закрылась.

Чон Тхэ Ину с грустью смотрел на закрывшуюся дверь, а потом перевел взгляд на свои руки.

Его пальцы ласкали невидимую нить, которую брат когда-то пытался перерезать. Ему нравилось ощущение прикосновения к такой невидимой, красивой и непостижимой вещи.

Чон Тхэ Ин рассмеялся.

И вдруг рядом с ним раздался голос:

— ...что тебя развеселило?

Чон Тхэ Ин поднял голову. Шинру стоял рядом с ним.

Он ярко улыбнулся, встретившись глазами с Чон Тхэ Ином, который все еще сидел на кровати.

— Хм… Чон Джэ Ин снова уезжает в UNHRDO, так что теперь будет сложно… хм… что мне теперь делать? Как мне теперь удержать Тэя рядом с собой? - заговорил Шинру обеспокоенным голосом.

Чон Тхэ Ин спокойно посмотрел на него. Словно почувствовав его взгляд, Шинру поднял голову. Темные глаза уставились на Чон Тхэ Ина.

— ...у тебя болят глаза? - тихо спросил Чон Тхэ Ин.

Шинру широко открыл глаза, как будто не ожидал такого вопроса. Он посмотрел на него, а затем громко рассмеялся, как будто услышал что-то очень смешное. Отсмеявшись Шинру улыбнулся и заговорил:

— Ты первый, кто меня об этом спросил.

Чон Тхэ Ин просто смотрел на него, не говоря ни слова.

Шинру многозначительно улыбнулся. Как кот, скрывающий какую-то тайну.

— Боли больше нет. Я просто до сих пор не привык к тому, что то, чем я с комфортом пользовался на протяжении 20 лет, внезапно исчезло.

Чон Тхэ Ин протянул руку, не говоря ни слова. Его рука осторожно коснулась правого виска Шинру, а большой палец нежно погладил правое веко. Шинру молчал, не избегая этого, просто глядя на Чон Тхэ Ина оставшимся глазом.

Он не знал, сколько времени прошло.

— Когда я узнал, что потерял зрение, мне было очень больно, - тихо прошептал Шинру, как обычно, со слабой улыбкой.

— …..

— Дело не в том, что я страдаю от потери зрения.

Шинру рассмеялся. Чон Тхэ Ин выглядел немного смущенным, но спокойно ждал когда он продолжит.

Шинру какое-то время молчал.

— Когда я лежал в больнице, мне было больно, потому что все тело было покрыто ранами. Когда я очнулся, то уже не мог видеть... в то время… я ненавидел Рика. До такой степени, что... я не знаю. Но ненавидеть кого-то – это странно. Очевидно, в какой-то момент я подумал, что больше не могу его ненавидеть, и все же со временем я ненавидел его все больше и больше.

Шинру словно погрузился в далекие мысли.

— Самым болезненным в то время было... хм… только тогда я осознал кое-что, чего никогда не хотел осознавать.

Шинру продолжал погружаться в свои мысли, а Чон Тхэ Ин продолжал ждать следующих слов Шинру. Но он просто молчал, а потом посмотрел в глаза Чон Тхэ Ина и улыбнулся.

Медленно, но без колебаний, Шинру протянул руку. Его рука коснулась подбородка и щеки Чон Тхэ Ина, а затем обхватила его ухо. Шинру наклонился к Чон Тхэ Ину и нежно-нежно прошептал, словно соблазняя ребенка сладостями:

— Я вернусь в Гонконг с тобой. Я скрою тебя от него. Я спрячу тебя. И как бы Рик ни искал тебя, как бы ты ни пытался убежать, я сделаю так, чтобы он никогда больше не смог к тебе прикоснуться.

Этот нежный голос коснулся его щеки. Чон Тхэ Ин посмотрел на Шинру со странным чувством. И глядя на это такое знакомое лицо он вдруг понял что за чувство мало-помалу, медленно распространилось в его сердце.

Чон Тхэ Ин смотрел на Шинру, не говоря ни слова.

Он тот, кто раньше нравился всем.

Он тот, кого всегда все любили. А потом…

— ...Шинру. Я уйду завтра, как только взойдет солнце, - тихо сказал Чон Тхэ Ин.

Рука, ласкающая щеку Чон Тхэ Ина, остановилась, улыбка исчезла с его лица. Он посмотрел на Чон Тхэ Ина растерянными глазами:

— Ты вернешься обратно к Рику?

Чон Тхэ Ин кивнул в ответ.

Голос Шинру стал еще ниже:

— Мистер Тхэ Ин… ты ведь понимаешь его лучше, чем кто-либо… ты знаешь что за человек Рик… какой он неуправляемый и непостоянный… Даже несмотря на то, что он больше не такой, его злая природа все еще при нем, и он может убить тебя в любой момент.

Он знал.

Чон Тхэ Ин, очень хорошо знал все то, о чем говорил Шинру.

Нет, он знал даже лучше...

Человека по имени Илай Риглоу было невозможно понять здравым смыслом. Никто лучше Чон Тхэ Ина не знает, сколько капель крови пролилось на эти красивые белые руки и насколько спокоен он был перед всем этим. Более того, его менталитет никогда не сможет измениться. Как и сказал Шинру, возможно однажды по какой-то причине Чон Тхэ Ин умрет от рук Илая — или, может быть, даже безо всякой причины. Он тот человек, который может смотреть, как Чон Тхэ Ин медленно умирает, с равнодушными, холодными глазами и спокойной улыбкой.

Но…

«Тэй»

«Тэй»

«Тэй»

Илай звал его по имени.

Он испытывал грусть, а также сожаление, а еще… он не знал, как назвать это смутное чувство.

Может быть, хотя он так не думал, но может быть Чон Тхэ Ин ошибается. Возможно, Шинру совершенно прав, говоря ему все это.

Но есть одно, в чем он уверен.

Чон Тхэ Ин отчетливо слышал, как Илай звал его по имени.

И он может отчетливо слышать. как Илай зовет его по имени прямо сейчас.

Эта штука с шизофренией, он думал, что ему стало немного лучше. Но, похоже, это все же не излечимо…

Чон Тхэ Ин тихо застонал со вздохом. Услышав это, Шинру мягко посмотрел на него, но ничего не спросил.

— Ты прав, Шинру. Я все еще боюсь его, и мне с ним тоже некомфортно. Хотя сейчас он кажется мне немного милым, он все еще жестокий и злой человек. Это правда. И это никогда не изменится.

Сказав это Чон Тхэ Ин остановился, вспомнив злые дела этого человека. Он пересчитал каждый свой палец, и через долю секунды его двух рук уже не хватило для счета.

— Бывают моменты, когда я так злюсь на него, что мне хочется умереть от разочарования, даже сейчас, просто мысль о прошлом заставляет меня снова злиться. Конечно, я не из тех, кто чувствует себя прекрасно, находясь рядом с ним…

Сказав это Чон Тхэ Ин снова ненадолго замолчал.

Внезапно ему стало грустно.

Чем больше он говорил, тем больше ему хотелось знать, почему он такой.

Шинру посмотрел на Чон Тхэ Ина и коротко спросил:

— ...однако?

Однако...

Чон Тхэ Ин тихо вздохнул.

— Я не ненавижу Илая. Даже если этот человек заставляет меня много раз задаваться вопросом, почему кто-то вроде него существует в этом мире… я не ненавижу его.

Шинру сказал, что всякий раз, когда он вспоминает об этом человеке, его ненависть усиливается. И Чон Тхэ Ин может понять его чувства. Он все понимает, и он тоже все знает.

— Но если меня не будет рядом, чтобы позаботиться о нем, кажется, что никто в этом мире больше не сможет этого сделать… - пробормотал Чон Тхэ Ин, чувствуя грусть.

— Более того…

Чон Тхэ Ин собирался что-то сказать, но остановился.

«На что бы я ни поставил, и чем бы я не пожертвовал, я обязательно получу это от тебя».

Чон Тхэ Ин вспомнил голос, который недавно прозвучал в телефоне.

В то время Илай, должно быть, знал, сколько ему придется за это заплатить, а также знал, что это непростое дело. Хотя изначально он был человеком, который делал вещи, которые другие не могли себе представить, это все же не были крайне безрассудные действия.

— ...я должен все ему вернуть, - прошептал Чон Тхэ Ин и горько улыбнулся.

Но если бы он знал, что Илай сделает это, он предпочел бы оставаться взаперти. Он ведь не мог предположить заранее, что станет террористом, разыскиваемым во всем мире, кем он является сейчас.

Шинру спокойно смотрел на Чон Тхэ Ина с горькой улыбкой, слегка сузив глаза:

— Итак. Ты возвращаешься к Рику?

Чон Тхэ Ин кивнул:

— Верно.

Шинру улыбнулся и сказал:

— Но мне это не нравится. Я не хочу отпускать Тэя.

Чон Тхэ Ин спокойно посмотрел на эту прекрасную улыбку, улыбку, которая ясно показывала, что он не намерен отступать и обязательно сделает что-нибудь для достижения своей цели.

— Шинру… но ведь то, чего ты хотел, уже достигнуто, не так ли?

Выражение лица Шинру напряглось.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него нежными глазами.

Губы Шинру несколько раз шевельнулись, прежде чем он наконец произнес слова:

— Что ты хочешь сказать?

Чон Тхэ Ин тихо вздохнул. Может быть, будет лучше, если он не станет этого говорить?

Но Шинру уже должен был знать. Он ведь тоже хорошо умеет читать мысли других людей.

«Чего я хочу сегодня или, может быть, хотел всегда – это увидеть именно такое выражение лица Илая. Чтобы оно было такое, как будто он только что потерял что-то, чего очень ждал. Итак… я уже удовлетворен».

Поначалу Чон Тхэ Ин этого не осознавал.

Однако странное чувство мало-помалу проникло в его сердце, как внезапно поднимающиеся пузыри, как внезапно вспенивающееся спокойное черное море.

Шинру хочет не Чон Тхэ Ина.

Поначалу, возможно, он тоже хотел его. Нет, вероятно это действительно было так. Однако со временем ненависть накапливалась в его сердце день ото дня, как яд, а затем заставила это первоначальное желание раствориться в воздухе.

Улыбка исчезла с лица Шинру, выражение его лица стало напряженным.

Чон Тхэ Ин не знал, о чем он думает.

Он неподвижно смотрел на Чон Тхэ Ина, как белая кукла. Тишина, казалось, длилась вечно.

— Я не хочу понимать.

Шинру произнес эти слова, а затем спокойно опустил глаза, ища какое-то воспоминание в прошлом, и на мгновение замолчал.

— С этого момента и до конца своей жизни я никогда не хочу этого понимать.

Чего Шинру больше всего не хотелось осознавать, так это способность своего извращенного ума. Обида из-за потери того, кого он хотел, превратилась в ненависть, ненависть переросла в еще большую ненависть, а затем, наконец, поглотила его сердце.

Шинру посмотрел на уголок своей руки: «Я не хочу понимать», слова, которые остались на его губах, казались очень болезненными. Но затем внезапно Шинру рассмеялся. Со вздохом выражение его лица вскоре вернулось в норму. Он улыбнулся Чон Тхэ Ину.

— Я действительно не знаю, намного ли моя ненависть к нему сейчас сильнее, чем то, что мне нравится в мистере Тхэ Ине. Но ты мне действительно нравишься, мистер Тхэ Ин.

Чон Тхэ Ин молчал перед красивой и милой улыбкой, которая ни капельки не изменилась с тех пор, как он впервые увидел ее. Чувство сожаления нахлынуло на него. Чон Тхэ Ин покачал головой.

— Я не могу сравниться с твоей ненавистью. Мне придется вернуться к Илаю. Хотя я, наверное, делаю что-то очень глупое, - добавил Чон Тхэ Ин.

Чон Тхэ Ин никогда не думал о том, что делать, когда они встретятся, и почему им нужно встретиться.

«Я просто чувствую, что мне нужно пойти к Илаю прямо сейчас».

Потому что то его лицо, то его выражение, которое ему совершенно не идет… это его выражение постоянно волнует его сердце.

— Ты не можешь уйти, хён.

— Я уйду.

— Я не могу тебя отпустить.

— Я уйду.

Шинру закрыл рот.

— Хммм, - выдохнул Шинру.

Горькая улыбка промелькнула под его слегка прищуренными глазами.

— Не делай этого, Тэй. Я могу применить силу, чтобы заставить тебя остаться. Не усложняй мне жизнь больше, потому что пока ты только усложняешь жизнь себе.

— Тогда, возможно, я не смогу уйти завтра утром... но я все равно уйду.

Внезапно Чон Тхэ Ин подумал. Почему он должен рано или поздно уйти? Если он сможет когда-нибудь уйти отсюда, неважно, раньше или позже. Или, скорее лучше позже, ведь все будет в порядке, как только ярость Илая немного утихнет.

Но.

«Тэй»

Голос, зовущий его по имени, казалось, все еще звенел в его ушах.

В тот момент, когда их глаза встретились, когда он увидел его… это чрезвычайно счастливое улыбающееся лицо, казалось, все еще возникало перед его глазами. Такого выражения он никогда раньше не видел. А затем, в одно мгновение, выражение лица Илая изменилось на беспокойство, отчаяние, беспомощность и гнев, словно пронзающий его сердце, заставляющий его чувствовать боль каждый раз, когда он думал об этом.

— Тэй... пожалуйста, полюби меня. Пожалуйста, полюби меня так же, как ты нравишься мне. С этого момента, пожалуйста, полюби меня снова, Тэй. Я чувствую, что думаю о тебе больше, чем о ком-либо. Разве тебе меня не жаль?

Раздался слабый голос Шинру.

Он сжал руку Чон Тхэ Ина с болью в глазах, как будто не мог этого вынести.

— Пожалуйста, - умоляюще сказал Шинру.

Но Чон Тхэ Ин не мог дать Шинру того ответа, которого он ожидал.

— Мне жаль.

Шинру замолчал.

Рука, державшая руку Чон Тхэ Ина, отпустила его, а глаза, которые все еще были полны боли, теперь похолодели и смотрели на него. Его правый светло-голубой глаз смотрел прямо на Чон Тхэ Ина.

— Тэй... из-за тебя я потерял много вещей. Дорогой, мое сердце любит только тебя, мои глаза видят лишь тебя… но почему ты не любишь меня? Это несправедливо. Я… я не могу тебя отпустить.

Шинру улыбался искаженной улыбкой.

С решительным взглядом Чон Тхэ Ин крепко сжал руку Шинру и заговорил:

— Тогда я верну тебе твои глаза.

— ...что?

— Я отдам тебе один из своих глаз. Я также несу половину ответственности за то, что ты лишился своего глаза.

Шинру, казалось, сходил с ума все больше и больше, как будто он услышал что-то, чего не ожидал, и даже не знал, что ответить. Глаза Шинру смотрели на Чон Тхэ Ина, пытаясь найти в его словах шутку.

Но шутки не было и в помине.

Чон Тхэ Ин действительно был готов отдать ему свой глаз. Если бы он это сделал, Шинру стало бы немного комфортнее.

— ....я не могу дать тебе оба.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Шинру, который все еще смотрел на него, и добавил:

— Но я отдам тебе один глаз. Левый или правый. Какой захочешь, - спокойно сказал Чон Тхэ Ин.

Наверное неудобно жить только с одним глазом, но если Шинру смог так жить, то и Чон Тхэ Ин тоже сможет.

— У моего правого глаза зрение хуже, но левый глаз зачастую суше, чем правый. Прежде чем сделать выбор, следует хорошо подумать, - серьезно сказал Чон Тхэ Ин.

Шинру смотрел на Чон Тхэ Ина как загипнотизированный, его лицо тут же изменилось:

— Мне это не нужно...

— ...я действительно могу дать это тебе.

С горьким привкусом во рту, Шинру заговорил с усталым вздохом:

— Но мне это не нужно.

Он даже не понял, что это был стон, а не вздох.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Шинру и ответил:

— Если бы я мог компенсировать все то, что ты потерял, я бы компенсировал все. Но, я могу компенсировать только твой глаз, это единственное, что я могу сделать. Я... ...и еще я должен восполнить все то, что потерял Илай.

Прошло всего несколько дней, теперь жизнь Илая станет совсем другой. То, что он раньше считал само собой разумеющимся, больше будет таким. Чон Тхэ Ин никогда не хотел этого, но теперь из-за него Илай потерял все.

— Что он потерял?

Шинру пробормотал голосом ребенка, и этот слабый голос звучал немного душераздирающим.

Как ему следует ответить?

Илай потерял много вещей и Шинру должен был знать это лучше него. Теперь, когда Илай потерял свободу, он не сможет делать то, что хочет, или, возможно, ему придется делать то, чего он не хочет.

И он решил потерять все это ради него.

Чон Тхэ Ин горько улыбнулся.

— ...бесчеловечность.

Шинру в замешательстве поднял брови, когда Чон Тхэ Ин внезапно пробормотал.

— Он утратил свою бесчеловечность, - со вздохом прошептал Чон Тхэ Ин.

Если бы это было раньше, Илай никогда бы не сделал ничего подобного, потому что никогда и никого не считал человеком. И еще… он не стал бы идти на такие риски ради кого-то другого. Неужели на его лице больше никогда не будет этого странного, счастливого выражения? Неужели он больше никогда никому не покажет эти эмоции?

Шинру посмотрел на Чон Тхэ Ина и засмеялся, но, казалось, потерял все свои силы:

— Итак, ты собираешься помочь ему вернуть человечность?

— Это… слишком много для моих способностей.

— Трудно кого-то изменить.

Чон Тхэ Ин на мгновение замер, прежде чем продолжить:

— Я вернусь и стану слабостью Илая.

Хорошо, вот и все.

Чон Тхэ Ин станет слабостью Илая, если останется рядом с ним. Хочет он этого или нет.

Внезапно он почувствовал странное тепло внутри. Что он должен сделать? Теперь Чон Тхэ Ин чувствовал, что шизофрения больше не является проблемой. Он даже чувствовал, что может отдать за это свою жизнь…

Возможно потому, что выражение лица Чон Тхэ Ина выглядело довольно странным, Шинру посмотрел на него и внезапно беспомощно упал на кровать.

Закрыв глаза, Шинру прошептал:

— Слабостью... тогда я снова найду тебя и украду у него.

Чон Тхэ Ин слегка прикусил губу. Он поднял брови и долго смотрел на красивого молодого человека, а затем мягко улыбнулся:

— Тогда это будет очко в твою пользу.

Шинру не ответил, словно только что уснул в тишине.

Но даже с закрытыми глазами лицо его все еще выражало боль и печаль, его подбородок дрожал. Глядя на слегка дрожащие закрытые веки, его голове появилась мысль о желании погладить их. Чон Тхэ Ин протянул руку, но она остановилась в воздухе, прежде чем коснуться Шинру. Поколебавшись мгновение, он убрал руку и просто какое-то время спокойно смотрел на него.

Конец 20 главы.

Страница книги Страстное влечение в интернете

Table of Contents

Пролог

1 - 1.1 Азиатский филиал UNHRDO

1 - 2 Белые руки

1 - 3.1 Риглоу

1 - 3.2 Риглоу

2 - 4.1 Совместная тренировка

2 - 5.1 Ёрён

2 - 5.2 Ёрён

2 - 6.1 Назначение

2 - 6.2 Назначение

2 - 7.1 Гиль Сан Чхон

2 - 7.2 Гиль Сан Чхон

2 - 7.3 Скрытая глава: Гений

3 - 8.1 T&amp;R Inc.

3 - 9.1 Болезнь

3 - 9.2 Болезнь

3 - 10.1 Предчувствие

3 - 10.2 Предчувствие

3 - 11.1 Секрет

4 - 12.1 Кайл

4 - 12.2 Кайл

4 - 13.1 Мора

4 - 13.2 Мора

4 - 14.1 Берёзовый лес

4 - 14.2 Берёзовый лес

4 - 15.1 Подсказки

4 - 15.2 Подсказки

4 - 15.3 Скрытая глава: Илай в темноте

5 - 16.1 Слушая сердце

5 - 16.2 Слушая сердце

5 - 17.1 Серенгети

5 - 17.2 Серенгети

5 - 18.1 Воссоединение

5 - 18.2 Скрытая глава: Глазами Гейбла

6 - 19.1 Место, близкое к раю

6 - 19.2 Место, близкое к раю

6 - 20.1 Побег

6 - 20.2 Побег

О книге