Глава 1 - Маленькая ветряная мельница

Поздней осенью, на севере городка, уже холодно и ветрено, но внутри помещений всё также тепло и атмосферно, отчего людям хочется есть мороженое с легкой одежде.

— Это и правда похоже на чей-то характер…

«В 08:18, 10 ноября 2022 года по времени Яньчэня. Ваше расписание на сегодня выглядит следующим образом:

С 10:00 до 16:00 проходят съемки рекламы нового продукта «Утешение» – ингибитор.

17:00 - 18:30 – интервью на платформе «Гулугулу».

Начало в 20:00 — тематический салонный ужин.

Я повторяю...»

Со «щелчком» светлокожая рука с тонкими костяшками пальцев, поймала большеглазого робо-котика, лежащего на маленьком журнальном столике, прижала пучок волос на макушке и остановила электронный женский голос, который хотел продолжить говорить.

Хозяин руки встал с мягкого дивана и умело простоял еще две секунды, ожидая, пока черный туман перед ним ассеется, прежде чем шагнуть вперед.

— Братец Чэ, — всего в двух шагах позади, раздался сладкий и красивый голос, — что бы ты ни собирался предпринять, почему ты не позвонил мне!

Тонг Чэ обернулся и беспомощно посмотрел на кухню, где возился сейчас с соемолкой, хлебопечкой, яйцеваркой. Он пожалел, что как миниатюрный омега, с очень маленькой ямочкой в уголке правой губы, не может пользоваться обеими руками.

— Что тебе сказать? Ты здесь, чтобы помочь мне с этим?

Услышав это, Руан Танг тут же бросила оборудование, вытерла руки мокрым полотенцем и выбежала из кухни:

—Что за техника разделения, братец Чэ, позови меня хоть раз, разве я не здесь? Прошел уже год, почему ты встречаешь меня снаружи?

Руан Танг — помощница Тонг Чэ. Прошло почти полтора года с июля прошлого года, но Тонг Чэ, похоже, до сих пор не привык к этому и продолжает заниматься обычной жизнью самостоятельно.

Это был не первый раз, когда Руан Танг была чьей-то помощницей. Был артист, еще до работы с Тонг Чэ, он был не так популярен, но очень капризным.

Когда высшее руководство компании впервые назначило её работать с Тонг Чэ, он был всего лишь маленьким стажером. В то время, когда его утвердили в древней кукольной дораме, ему пришлось играть роль, которую едва ли можно было считать пятой главной мужской ролью. Тогда же Руан Танг стала работать помощницей Тонг Чэ и присоединилась к нему в группу.

В то время, даже сам Тонг Чэ не ожидал, что, сыграв роль пятого мужчины, он мгновенно станет популярным. Сейчас, он продолжает находится в так называемом “горячем поиске”.

Руан Танг также беспокоилась, что Тонг Чэ возомнит себя большой шишкой, не говоря уже о том, что он очень холодный и отстраненный, Тонг Чэ вообще не улыбается, из-за чего выглядит агрессивно, нежели предыдущий артист. Хорошо, что даже после стольких лет, он всё ещё был такой же скромный и вежливый, настолько, что Руан Танг чувствовала, будто делает недостаточно и мало старается.

«Братец Чэ, — она невольно подумала об этом, — я твоя помощница и служу тебе, получая высокую зарплату каждый месяц. Тебе действительно не нужно так отдаляться от меня...»

— Хорошо — вздохнул Тонг Чэ и прервал непрерывную болтовню Руан Танг, а затем немного смущенно почесал волосы, — Мне нужно выпить обезболивающее, ты можешь его принести?

Разумеется, как только он произнес эти слова, Руан Танг мгновенно замолчала и, нахмурившись, посмотрела на него.

Согласно последним статистическим данным, средний рост взрослого мужчины-омеги в Китае составляет 170 сантиметров, но рост Тонг Чэ уже 178 сантиметров, что даже выше, чем у небольшой части альф.

Руан Танг, рост которой меньше 1,6 метра, с трудом подняла голову: «Братец Чэ, зачем ты снова принимаешь обезболивающие! Ты уже принимал его позавчера, нельзя относиться к обезболивающим как к шоколаду. Ешь, вредишь своему организму!»

Тонг Чэ поднял руку и дважды ущипнул себя за руку, и когда он ущипнул определенную акупунктурную точку, произошел еще один всплеск боли. Он облегченно вздохнул и добродушно объяснил:

—Сегодня мне предстоит прожить ещё один день, и я, возможно, не смогу выдержать его без приема обезболивающих.

Руан Танг промолчала. Она тихо повернулась и побежала к большому шкафу, вытащив аптечку, вынула обезболивающее и передала его Тонг Чэ, а сама побежала на кухню, чтобы налить ему стакан теплой воды.

Тонг Чэ тепло поблагодарил ее, выпил обезболивающее и вернулся на мягкий диван.

Светлокожий парнишка с приятной внешностью сидел с поднятой головой на мягком желтом диване, со слегка нахмуренными бровями и почти белыми губами, в свободной футболке с большим вырезом, открывающим четкую линию шеи и глубоко посаженную ключицу. Ношение серебряного браслета на запястье левой руки, с выступающей костяшкой, по какой-то причине заставляет людей чувствовать себя расстроенными, при виде такого.

Руан Танг тихо вздохнула и снова заговорила, уже гораздо тише:

—Братик Чэ, когда все поручения за этот месяц закончатся, ты можешь сказать об этом брату Лу, может он даст тебе отдохнуть недельку или хотя бы дней пять.

Тонг Чэ на мгновение замер, но вскоре быстро расслабился. Покачав головой, он сказал:

—Забудь, я в порядке.

Руан Танг знала, что она всего лишь помощница и не может быть начальницей Тонг Чэ, не говоря уже о том, чтобы быть начальником агента Тонг Чэ – Лу Вэя. Сменив тон, Руан Танг проговорила:

—Неважно, занят ты или нет, в любом случае факт остается фактом, братец Чэ сейчас действительно очень популярен!

Сказав это, она поспешно направилась на кухню, готовясь к борьбе с беспорядком. Нужно всё разложить по местам и прибраться.

Тонг Чэ мягко улыбнулся про себя и прикрыл глаза.

Руан Танг права. Сейчас он действительно популярен. Дорама, в которой он участвовал, транслировалась в марте прошлого года. В период съемки Тонг Чэ смутно чувствовал, что привлекает всё больше и больше внимания людей. Когда съёмки драмы закончились, отметка его поклонников на «Вейбо» уже была свыше 10 миллионов. Если бы вы шли куда-то по улиц, хватит и двух минуты, чтобы вас окружила толпа, и бесчисленные приглашения полетели бы, словно снежинки...

Только тогда Тонг Чэ наконец-таки почувствовал, что он действительно важен.

Но никто даже не знал, что у него была веская причина, так усердно работать.

Руан Танг даже не подозревала, что его постоянные головные боли были не только из-за переутомления и недостатка отдыха, это было во многом вызвано из-за побочных эффектов круглогодичного приема ингибиторов.

У Тонг Чэ есть секрет, о котором никто не знает: он сильно отличается от других омег, у него течка 365 дней в году, каждый день!

Это поправимо только в том случае, если он будет отмечен высококлассным альфой, иначе ему остается пить ингибиторы до конца своей жизни.

С момента разделения на вторичные гендеры, с тринадцатилетнего возраста и по сей день, Тонг Чэ принимает ингибиторы, вот уже десять лет.

Какой бы хорошей ни была формула, после стольких лет ее использования неизбежно появятся побочные эффекты, и частые головные боли — лишь один из них.

Но Тонг Чэ не заботился об этом, или, если быть точнее, было бессмысленно об этом переживать. Его жизнь была предопределена десять лет назад. Пока он ещё молод, нужно заработать побольше денег, а уже потом думать о другом.

—Братик Чэ, — Руан Танг вышла из кухни с подносом, — завтрак готов!

Тонг Чэ встал и направился к обеденному столу.

Руан Танг поставила на поднос тарелку цельнозернового хлеба, стакан несладкого соевого молока и вареное яйцо, а сама принялась есть сэндвич с запеченными яйцами, ветчиной и кетчупом.

—Братец Чэ, — Руан Танг откусила большой кусок сэндвича и невнятно произнесла, – неужели тебя не беспокоит, что ты каждый день ешь только такой завтрак? Я бы так не смогла.

Тонг Чэ отпил соевого молока и улыбнулся:

—Не беспокойся, я уже привык.

Он стал стажером четыре года назад, и первым уроком, который он усвоил, находясь в этом кругу, стала сдержанность.

По сравнению с альфами, омеги, по природе меньше по размеру, но это не повод для потворства. Бережное отношение к состоянию собственного тела и кожи является долгосрочным приоритетом для Тонг Чэ. Пока он продолжает есть подобную пищу, трудно пытаться расслабиться хотя бы на день.

Руан Танг слизала кетчуп с уголка губ, несколько раз восхищенно вздохнула и опустила голову, чтобы сделать большой глоток горячего шоколада, не заметив мерцающих глаз Тонг Чэ, которые смотрели на чашку с горячим шоколадом.

Прошло всего мгновение, прежде чем Тонг Чэ опустил глаза и снова принялся за свой цельнозерновой хлеб.

После завтрака Руан Танг достала из гардероба Тонг Чэ пальто и шарф, которые он должен был надеть сегодня. Пальто было темно-верблюжьего цвета с роговыми пуговицами, а шарф был светлого оттенка, в паре с тёмно-серыми брюками и парой маленьких кожаных ботинок, Тонг Чэ стал похожим на маленького британского принца, который вышел из замка.

—Брат Че, ты такой красивый! — практически визжа сказала Руан Танг, словно извергаясь радугой. – Ты действительно заслуживаешь звание несравненного омеги, и именно ты отвечаешь за внешность в индустрии развлечений!

Тонг Чэ беспомощно посмотрел на нее:

—Это всё шутки от пользователей сети, ты просто смеёшься надо мной.

Такое название возникло из-за дорамы, в которой он принимал участие. Его роль в дораме — джентльмен с холодным характером, который не питал любви к людям и всегда был одет в одежду из белых тканей. Также есть ещё эпизод, где он играет другого персонажа. Шен упал случайно в воду, и когда он выныривал, у него не было смущения, как у обычных людей. Напротив, его длинные волосы были мокрыми и слегка растрепались по щекам. Он всецело был похож на красивые лепестки гибискуса, которых вытащили из воды.

Позже в интернет были загружены кадры, скриншоты и движущиеся изображения этой сцены. Пользователи сети прямо заявили, что видели много красивых людей, но никогда не видели настолько красивого актёра, игра которого была на высоте.

—Щёлк-щёлк, — облизнула губы Руан Танг, – братец Чэ, ты слишком скромный!

Тонг Чэ достал из кармана небольшой чокер и надел его под шарф.

Этот чокер специально был разработан для омег и служит для блокировки феромонов. Хотя Тонг Чэ уже принял ингибитор, он предпочитает носить это, чтобы не вызывать беспокойство у окружающих.

Выйдя на улицу, они направились к автомобилю. Руан Танг села на место около водителя, оставив заднее сиденье Тонг Чэ.

По дороге в студию «Утешение» Тонг Чэ получил звонок от своего агента Лу Вэя. Лу Вэй был очень шумным и говорил очень быстро, попутно сообщал Тонг Чэ, что он сегодня занят и скорее всего смогут увидеться только на ужине.

Тонг Чэ повесил трубку, наклонил голову, чтобы посмотреть на проплывающие за окном деревья, и тихонько выдохнул.

Чем же занят Лу Вэй? Он, наверняка, что-то знает.

Помимо Тонг Чэ, Лу Вэй также привез с собой трех артистов, но эти трое не были столь популярными и выдающимися.

Тонг Чэ не беспокоился, что кто-то отвлекает внимание менеджера. На самом деле, он не хотел слишком много общаться с Лу Вэем.

Конечно, сейчас Лу Вэй относится к нему хорошо, но нельзя забывать каким человеком Лу Вэй являлся четыре года назад.

Тонг Чэ больше не позволял себе погружаться в неприятные воспоминания и стал пытаться думать о чем-то другом.

Ингибиторы «Утешение» очень известны по всему Китаю. Опрос, проведенный в начале этого года, показал, что 70% омег в Китае пользуются ими, что почти равносильно монополии в отрасли.

Даже сам Тонг Чэ пользовался этим. Поэтому он придает большое значение съемкам этой рекламы. В кругу ходят слухи, что «Утешение» станет новым представителем бренда. После съемок этой рекламы, несомненно, компания станет на шаг ближе к цели.

Если он действительно сможет стать представителем нового бренда, ему не придется беспокоиться об ингибиторах, по крайней мере, в течение трех лет, что действительно может сэкономить много денег.

У «Утешения» есть собственная звуковая сцена, расположенная прямо в здании штаб-квартиры.

Их здания необычайно стильные, с современным и высококлассным декором.

Руан Танг преувеличенно вздохнула:

—Вау! Это правда!

Когда они вошли во внутренний зал, кто-то вышел им навстречу и провел Тонг Чэ с Руан Танг в студию.

Студия уже была очень оживленной. Визажисты, стилисты, фотографы – все уже были там. Как только они увидели Тонг Чэ, все сразу де приветствовали его с улыбкой. Они будто бы извергались радугой, когда увидели омегу.

После простого приветствия Тонг Чэ начал примерять одежду и собираться.

Новый продукт, выпущенный «Утешением», на этот раз имеет чистый вкус леденца. Вкус имитирует леденец на палочке, который стоил 50 центов за штуку, в детстве. Он чистый и сладкий. Тонг Чэ был выбран для съемок этой рекламы не только потому, что он сейчас очень популярен, но и потому, что он очень соответствует личности аутсайдера — холодный и чистый джентльмен.

Окончательный стиль Тонг Чэ был похож на Принца Льда и Снега. Светло-золотистые волосы были зачесаны лаком для волос. Общий макияж был легким, но он делал его и без того холодные черты лица более изящными. Небесно-голубая ретро-рубашка с белыми облегающими брюками, белое пальто и пара коротких ботинок того же цвета. Стоя, в установленной сцене льда и снега, он выглядел необычайно благородно и мгновенно привлек всеобщее внимание.

Его чувство камеры от природы хорошее, и ему не нужно слишком много подсказок от фотографа. Ингибитор может играть разными цветами в руках. Иногда он держит его ртом, иногда ловит кончиками пальцев, а иногда он может просто измениться. Немного магии, и вы попадаете в сказку.

…

Первоначально планировалось, что съемка продлится шесть часов, но Тонг Чэ закончил ее всего за пять. В итоге, фотограф остался очень доволен и полон гордости.

—Братик Чэ, ты потрясающий! – Руан Танг всё ещё не могла скрыть волнения на своем лице, когда села в машину. – Ты знал, что, когда ты фотографировался, глаза молодых девушек и сестричек, наблюдавших за тобой просто сияли!

Тонг Чэ откинулся на спинку сидения и улыбнулся ей, нахмурив брови.

Такие съемки, на самом деле очень изматывают, не говоря уже о том, что здоровье Тонг Чэ не очень хорошее, и он по-прежнему принимает обезболивающие, чтобы выдержать всё это.

Руан Танг, заметив его усталость, тут же включила на большую мощность кондиционер и стереосистему в машине.

Тонг Чэ закрыл глаза, постепенно расслабил свой разум и вскоре заснул.

Как только он заснул, ему начал сниться тот сон, который снился уже на протяжении десять лет:

Синее море, нежный песок, силуэт мальчика, у которого есть только иллюзорные очертания, лица никогда не было видно...

Кончик носа, казалось, наполнился запахом морской воды.

…

—Братец Чэ, просыпайся, — в его ушах раздался голос Руан Танг, – ты ещё не обедал.

Тонг Чэ нахмурился, медленно открыл глаза и через две секунды полностью проснулся.

Отпив глоток теплой воды, которую протянула ему девушка, Тонг Чэ спросил:

—Который час?

— 4:20, — Танг взглянула на часы, – мы уже прибыли на место, братец Чэ, если захочешь поесть что-то определенное, скажи мне.

Тонг Чэ выглянул в окно машины и понял, что они подъехали к парковке студии, прямой трансляции «Гулугулу».

Тонг Чэ кивнул, и стал наблюдать как Руан Танг устанавливает небольшой столик в центре машины, ставит два ланч-бокса, в одном из которых находятся вареные овощи, за исключением небольшого количества куриной грудки, естественно, это было предназначено для него.

Тонг Чэ положил в рот немного салата и сказал Руан Танг, которая ела острые и пряные овощи:

—Тебе не нужно каждый раз ждать меня, чтобы поесть вместе. Я занят нерегулярными приемами пищи. В следующий раз, когда проголодаешься, просто ешь первая.

Руан Танг неопределенно покачала головой:

—Я не голодна, тем более одной есть скучно, а с тобой еда становится намного вкуснее.

Тонг Чэ посмотрел на свою миску с овощами, полную красного масла, и подумал про себя, что оно очень ароматное.

После еды, оба поднялись наверх и прибыли в комнату прямой трансляции, ровно в 4:50.

Ровно в пять часов, после настройки оборудования, началось интервью.

Целью, такого личного интервью, является установление наличия проблем у артистов на ранней стадии, во избежание намеренного смущения.

Всего интервью длилось 90 минут. Тонг Чэ был хорошо подготовлен и отвечал правильно, а иногда даже шутил, поэтому первые 80 минут прошли хорошо.

Пока ведущий внезапно не сказал, что последние 10 минут будут посвящены пасхальному заданию. В комнате прямой трансляции из вопросов аудитории будут случайным образом выбраны всего пять, на которые актёр обязан ответить.

Тонг Чэ не знал об этом задании заранее, но его это не слишком волновало. В конце концов, вопросов было всего пять, вряд ли могло что-то случиться.

Конечно же, первые три вопроса были дружелюбными.

Пока не дошли до четвертого. Когда ведущий увидел титульную карточку, он сказал:

—Ух ты.

Затем он улыбнулся и посмотрел на Тонг Чэ:

—Сяо[1] Чэ, такой вопрос: как вы оцениваете актера Му Ханьфэна?

На мгновение Тонг Чэ был ошеломлен.

Все мы знаем, что один из самых сложных вопросов в мире — это оценка другого человека. Слишком много слов может вызвать подозрения, а слишком мало слов — привести к обвинению в игре по-крупному.

Не говоря уже о том, что человек, которого сейчас оценивает Тонг Чэ, всё ещё в той же компании, что и он, но он совсем не следует по тому же пути. Его внешность и сила первоклассны. Ходят слухи, что его семейное происхождение очень серьёзно, как у альфа-актера.

Наклонив голову и подумав секунду, Тонг Чэ дал весьма удовлетворительный ответ:

—Актерское мастерство господина Му резко возросло, он является образцом, достойным моего постоянного обучения.

Он тихо добавил про себя:

«На самом деле, господин Му поразил не только своим актерским мастерством, его лицо и фигура стали еще прекраснее!»

Внешность Тонг Чэ довольно холодна, независимо от того, что он думает в глубине души, он действительно может напугать людей, когда говорит это с напряженными уголками губ.

Ведущий мягко улыбнулся, и задал следующий вопрос:

—Последний вопрос, Сяо Чэ, как нынешний национальный идол, кем ты восхищаешься?

Этот вопрос был задан очень умно. Тонг Чэ мог бы легко играть в тайцзи[2] со словами «Я стараюсь брать пример со всех своих старших», но так получилось, что ведущий напрямую спрашивает, кто эти идолы, буквально имея ввиду «Я уверен, что у тебя есть тот, кем ты действительно восхищаешься.

Так уж получилось, что Тонг Чэ не запомнил полностью последний вопрос, поскольку в его голове всё ещё демонстрировалась в замедленной съемке, верхняя часть тела Му Ханьфэна, которого он видел раньше...

Кадык, ключица, мышцы живота, талия...

Всё почти идеально, всё доходит до своего собственного идеала, это чертовски хорошо!

Услышав этот вопрос, Тонг Чэ выпалил слово «Му».

Но следующие слова не прозвучали, Тонг Чэ пришел в себя, незаметно прикусил кончик языка и, будто ударил по тормозам.

Не думай, что он может быть твоим, даже посторонние знают, что Му Ханьфэн всегда был необычайно холодным и даже отстраненным, и самое раздражающее, что кто-то хайпится на этом.

Тонг Чэ говорил правду, Му Ханьфэн действительно его кумир, но это интервью уже опубликовано, не стоит думать, что Тонг Чэ не знает, что поклонники Му Ханьфэна и многие прохожие определенно скажут, что он намеренно трётся о Му Инхи[3], чтобы согреться.

В конце концов, он стал популярен благодаря небольшой роли, а клуб по количеству фанатов, независимо от того, насколько он популярен, не так уж и силен.

Хотя он и нажал на тормоза, слово «Му» было передано через гарнитуру, и шум в комнате прямой трансляции в одно мгновение удвоился.

Сегодня в этом круге можно назвать только одного артиста по имени Му, и Му Ханьфэн был единственный.

…

Пока он не вышел из комнаты прямой трансляции и не сел в машину, Тонг Чэ не мог расслабиться. Бог свидетель, он действительно не хотел задеть популярность Му Ханьфэна!

Он просто не мог себе этого позволить!

Но небеса, очевидно, не услышали его голос, не прошло и десяти минут: #Удивлен_Кумиром_Тонг_Чэ

#кумиром_Тонг_Чэ_является_Му

Сейчас, он уже поднялся на третье место, и вошёл в топ горячих поисков. Популярность продолжает стремительно расти.

Тонг Чэ не искал оскорблений, читая комментарии, он всего лишь хотел заколоть себя насмерть десятью инъекциями ингибитора, но рядом с ним была Руан Танг, которая продолжала держаться за его лицо и бормотать:

—Братик Чэ, твой кумир на самом деле император Му Ин!

Тонг Чэ закрыл глаза и прочитал Сутру Сердца, игнорируя её.

Руан Танг продолжала бормотать:

—Братец, ты слишком сильно стесняешься. Почему ты не отвечаешь!

Дыхание Тонг Чэ замерло, он по-прежнему не издавал ни звука.

Кто бы мог подумать, что эта маленькая девочка так счастлива в душе, что не заметила явного «отказа от общения», из-за чего она снова сказала:

—Но он же нормальный, в конце концов, Му Инхи наверняка тысячелетний омега. Возлюбленный мечты!

Тонг Чэ не выдержал и открыл глаза, чтобы посмотреть на Руан Танг, помедлив, он наконец, возразил:

—Не говори так, возлюбленный моей мечты, на самом деле, не он...

Голос Руан Танг внезапно оборвался, она пристально посмотрела на Тонг Чэ круглыми глазами и запинаясь, произнесла:

—Братец Чэ, неужели у тебя, действительно, есть возлюбленный твоей мечты?!

Тонг Чэ замер, кончики его ушей под светлыми волосами необъяснимо покраснели. Он знал характер Руан Танг. Если бы он не сказал правду сегодня, то эта маленькая девочка, вероятно, преследовала бы его целый день.

В конце концов ему пришлось коротко сказать полуправду:

—Мне это снилось, но я не мог видеть его лица. В любом случае, это определенно не Му Инхи.

Услышав, что он не видел его лица, Руан Танг действительно сильно поубавила интерес.

—О, — снова отреагировал она, — если ты не мог видеть его лицо, братец Чэ, как ты можешь быть уверен, что это не Му Ин?

Тонг Чэ, действительно, не хотел сейчас разговаривать, но, к счастью, они наконец прибыли в место назначения. Машина въехала на парковку, и Руан Танг наконец прекратила говорить на эту тему.

На этот раз машину отогнали обратно в компанию. Тонг Чэ пришлось сменить кутюрный костюм, который он собирался надеть на ужин, и слегка видоизменить свой внешний вид.

К счастью, хоть Му Ханьфэн на словах был в той же компании, что и он, но на самом деле это была лишь номинальная компания. У людей была своя собственная студия, они редко появлялись в компании без необходимости. Что касается званого ужина, не волнуйтесь, Му Инхи никогда не посещает мероприятия такого рода, и это явно к счастью.

Тонг Чэ неохотно вошел в свою персонально выделенную комнату, и поздоровался со стилистом и визажистом, которых ему назначила компания.

Лу Вэй ещё не пришел, вероятно, он так и не закончил свою работу.

Только после того, как Тонг Чэ переоделся и ему делали прическу, дверь комнаты внезапно распахнулась, и в нее поспешно вбежал Лу Вэй.

—Брат Лу, — Тонг Чэ поднял голову и позвал.

Как только Лу Вэй увидел Тонг Чэ, его чарующие глаза треугольного разреза засияли золотым светом, он показал ему большой палец вверх и быстро проговорил:

—Я видел это в горячем поиске, Сяо Чэ, ты действительно хорош!

Тонг Чэ ничего не сказал. Он хотел объяснить, что на самом деле он просто импульсивен, но посчитал это излишним.

В любом случае, Лу Вэю всё равно, что он думает в своем сердце.

Убедившись, что состояние Тонг Чэ в порядке, Лу Вэй вывел его наружу.

На званом ужине, как обычно, присутствовали все агенты без помощников.

Они вдвоем направились к лифту. Увидев, что вокруг никого нет, Лу Вэй прошептал Тонг Чэ:

—Я только что услышал новость, что Му Инхи тоже придёт на ужин, сегодня вечером.

Тонг Чэ на мгновение опешил:

—Му... Разве господин Му участвует в подобных мероприятиях?

—Кто знает, люди могут прийти, когда захотят, — Лу Вэй равнодушно махнул рукой, а затем сменил тему разговора, — но для нас это хорошая возможность! Горячие поиски пока ещё актуальны. Ты должен хорошо выступить, пока не угас интерес...

На расстоянии, не более полуметра от них, прислонившись к стене, стоял высокий альфа.

Чисто черная рубашка завязана сверху, наполовину прикрывая и выставляя напоказ чрезмерно сексуальный кадык. Не слишком яркий свет подчеркивает угловатые линии лица. На высокой переносице также пара очков в тонкой оправе. Его длинные ноги слегка вытянуты вперед, сложены и опираются на землю, а его тело источает тихий запах моря.

Кто же это мог быть, если не Му Ханьфэн?!

Примечания:

Сяо[1] – сыновняя почтительность, уважительное обращение от старшего лица к юношам/девушкам в Китае, не имеет гендерных поправок. Может переводиться как «младший, молодой, маленький». Префикс «сяо» является одним из уменьшительно-ласкательных аффиксов в китайском языке и обладает высокой почтительностью и продуктивностью.

Тайцзи[2] – боевое искусство, основанное на философии, буддизме и законах природы. Из этого же искусства пошел баланс «Инь» и «Янь». Играть в тайцзи для китайцев означает умно философничать.

Инхи или сокращенно Ин[3] — опять же уважительное обращение к какой-либо персоне, также идет как восхваление. Может означать «героический император, герой, потусторонний лидер»

Глава 2 - Две маленькие ветряные мельницы

Му Ханьфэн стоял лицом к Тонг Чэ и остальным, глядя в телефон, словно не замечая, что кое-кто еще находится в помещении.

Первой реакцией Тонг Чэ было развернуться и убежать, но прежде чем он успел двинуться с места, он увидел, как Му Ханьфэн внезапно убрал свой телефон и повернул голову, чтобы посмотреть в его сторону.

Глубоко очерчённые глаза остановились на нём, и агрессия с угнетением, так присущие высшему альфе, мгновенно ударило сознание, и Тонг Чэ почувствовал, как его ноги невольно ослабли.

Бежать невозможно, а делать вид, что не видишь этого еще сложнее. Лу Вэй слегка задел локтем Тонг Чэ, но он мог только стиснуть зубы и слегка помахать Му Ханьфэну, вежливо поприветствовав его:

—Господин Му... всё хорошо?

Му Ханьфэн не ответил, но и взгляда не отвел.

На Тонг Чэ пристально смотрели эти глаза, и он чувствовал себя так, словно тут же стал целью охотника, отчего волосы по всему телу встали дыбом, сопровождаясь нехилым табуном мурашек.

Время, казалось, остановилось, и Тонг Чэ не осмеливался даже пошевелиться или заговорить.

Неизвестно, находился ли Лу Вэй, стоявший рядом с ними, в состоянии аффекта или просто был шокирован действиями Му Ханьфэна, по крайне мере больше он не издал ни звука.

По ощущениям Тонг Чэ прошло уже около столетия, так много времени, что он даже думал, что Му Ханьфэн действительно что-то да скажет.

Увидев, что Му Ханьфэн внезапно отвел взгляд, а после развернулся и ушел, даже не сказав ему какое-нибудь обычное «Эм».

Пока спина Му Ханьфэна не становилась всё меньше и меньше, и, наконец, пока он не ушел из поле зрения, Тонг Чэ так и не пришел в себя.

Он прислонился к стене и согнулся, неосознанно поднял руку и прижал ее ближе к сердцу, а затем сделал глубокий вдох.

—Сяо Чэ,— Лу Вэй только оправился от сильного осадка после Му Ханьфэна. Когда он повернул голову и наконец заметил состояние Тонг Чэ, он лишь вздрогнул:

—Что с тобой, ты в порядке?

Тонг Чэ медленно выпрямился, прислонился к стене и помахал ему рукой. Он хотел что-то сказать, но после, обнаружил, что сейчас не может произнести ни звука, поэтому он мог только прошептать:

—Всё в порядке, просто, давай не будем спешить.

Лу Вэй подумал: «Неужели биологическая природа омег действительно так ужасна...»

Лу Вэй — бета, он не чувствует запаха феромонов, не поддается их воздействию и не понимает физиологическую природу многих альф и омег.

Например, естественное подавление альфой омеги: даже если альфа не выделяет феромоны намеренно, это чувство напряженности всё равно будет существовать.

Лу Вэй, был ошеломлен, потому что стиль Му Ханя был слишком сильным, и так случилось, что он сказал кое-то, из-за чего чувствовал себя немного виноватым.

Он воспринял бурную реакцию Тонг Чэ как должное, не приняв во внимание биологическую природу альф и омег.

Только Тонг Чэ знал, что у него будет такая сильная реакция. Правда, его, так называемая натура всё ещё была под воздействием феромонов, что не могло не сказаться на его состоянии.

Полсе ухода Му Ханьфэна, Тонг Чэ казалось, что Му не хотел использовать естественные преимущества альфы, чтобы подавить его. Как не посмотри, он был полностью сдержан.

Сейчас он такой, просто потому что перед ним был сильный альфа, который слишком близко приблизился к нему и смотрел на него очень напряженным взглядом. Тонг Чэ неосознанно возвращается мыслями к своим плохим воспоминаниям, которые были похоронены глубоко в сердце.

—Не спешить?! Ты время видел?— голос Лу Вэя напомнил Тонг Чэ, что времени у них не много.

Он сделал ещё один глубокий вдох и попытался заговорить, но на этот раз ему наконец удалось вымолвить:

—Всё прошло, теперь мы можем идти.

—Ты уверен, что всё в порядке?— Лу Вэй посмотрел на него.

Тонг Чэ кивнул, выпрямился и продолжил идти к лифту.

Лу Вэй не стал задавать больше вопросов и пошел следом.

В лифте Лу Вэй долго размышлял над этой ситуации, и в конце концов ему пришлось сказать:

—Давай забудем об этом на время. На званом ужине, вы с Му Инхи должны держаться пока на расстоянии. Посмотрим, будет ли у нас шанс поймать его ещё.

Конечно, он сказал это не из-за угрызений совести. Лу Вэй резонно заподозрил, что Му Ханьфэн только что смотрел на Тонг Чэ, до жути угрожающим и запугивающим взглядом.

Если Тонг Чэ сегодня что-нибудь сделает не так на званом ужине, завтра его наверняка убьёт этот Му.

Лу Вэй просто хотел обрести больше популярности, а не заводить свою дойную корову в тупик.

Тонг Чэ знал все эти мелкие расчеты в сердце Лу Вэя, и ему было всё равно. Результат всегда был хорошим. Немного успокоившись, он кивнул и пошёл дальше.

К тому времени, как он сел в машину, Тонг Чэ полностью пришел в себя.

В этот момент начали проявляться и другие чувства, которые ранее подавлялись плохими воспоминаниями.

Тонг Чэ, оглядываясь назад, наконец-то понял, что Альфа, которого он только что встретил, который был так близко и долго смотрел на него, был живым Му Ханьфэном!!!

Он был стажером четыре года назад. Фактически, это был первый раз, когда он встретился с настоящим человеком Му Ханьфэном так близко.

Не нужно быть гением чтобы понять что в шоу-бизнесе они были на очень разных уровнях.

Даже если сейчас, Тонг Чэ очень популярен, он всё равно не сможет вписаться в круг, где Му Ханьфэн правил силой и поступками.

После такого осознание, настроение Тонг Чэ стало противоречивым — одновременно приятно удивленным и подавленным.

Удивление, естественно, было вызвано встречей с кумиром, глубокие глаза Му Ханьфэна, безупречно красивое лицо, сексуальный кадык, талия и живот, скрытые под черной рубашкой, спокойное дыхание...

И, как ни странно, даже здесь чувствуется слабый запах моря.

Каждая маленькая деталь, которая была проигнорирована в то время, теперь снова стала очевидной, настолько очевидной, что сердце Тонг Чэ невольно забилось ещё быстрее.

Что касается подавленности, то, конечно, она произошла из-за того, что Тонг ЧЧ произвел плохое первое впечатление на Му Ханьфэна — призрака, жаждущего наживы и просто желавшего воспользоваться его популярностью.

—Сяо Чэ, — голос Лу Вэя, снова вернул его в реальность, — Мы почти на месте. Приведи себя в порядок.

Тонг Чэ похлопал себя по лицу и изо всех сил старался подбодрить себя. То, что произошло, уже не изменить. Теперь он просто должен доказать, что действительно не хочет задеть популярность Му Ханьфэна!

Серебристо-белый Мазерати остановился перед отелем Циньюэ, Лу Вэй первым вышел из машины, открыл дверь для Тонг Чэ.

Тонг Чэ, одетый в белый костюм высокого качества, вышел из машины и улыбнулся бесчисленным камерам, направленные отовсюду, как раз вовремя, чтобы люди увидели совсем небольшую ямочку в уголке его правой губы.

Та же улыбка, которую он репетировал бесчисленное количество раз.

Мигающие огни продолжали мерцать, и время от времени журналисты могли слышать звуки вдоха, которые издавали люди, пораженные прекрасным личиком актёра.

Тонг Чэ очень хорошо знаком с такой сценой: сначала его окружили в вестибюле отеля, а после подписания автографов, его окружили в банкетном зале.

Банкетный зал был полон людей, а гонги уже громко звенели.

Тонг Чэ бесследно оглядывался по сторонам, но так и не увидел Му Ханьфэна.

Немного поразмыслив, стало ясно, что с известностью Му Ханьфэна, вполне нормально было прийти позже, тем самым слегка опоздав.

Тонг Чэ не мог продолжать искать Му Ханьфэна, поскольку его уже окружила толпа людей.

Лу Вэй взял бокал красного вина, а Тонг Чэ протянул стакан виноградного сока.

Употребление алкоголя для актёра возмутительно, и Лу Вэй, естественно, не позволит ему притронуться к алкоголю, пока это не станет необходимым.

Тонг Чэ опустил голову и отпил сока, его поза была настолько изящной, что от нее невозможно было отвести глаз.

Некоторые люди, взяли на себя инициативу собраться вокруг, чтобы поболтать, но большинство из них были не так важны, как актёры из других компаний.

Тонг Чэ не будет намеренно приближаться, но и не будет слишком важничать. Хоть искренности не так уж много, это всё равно можно назвать обычной вежливостью.

Пока не раздался резкий голос:

—Эй, неужели это наша звезда Тонг Хэм.

Даже идиот мог услышать, насколько контроверсальным был этот тон, словно инь и янь. Не говоря уже о том, как могли эти идиоты отреагировать на нечто подобное…

Первоначально дружелюбная атмосфера очень быстро испортилась.

Тонг Чэ поднял глаза и посмотрел на источник голоса. Это был мужчина омега, примерно такого же роста, как он, и имевший феминную внешность.

Тонг Чэ узнал его.

Этого человека зовут Ци Се, он являлся вторым исполнителем главной мужской роли в той драме, в которой ранее играл Тонг Чэ.

Однако, даже сейчас Ци Се был не так хорош, как он.

Это противоречие было очевидно всем.

Тонг Чэ спокойно сделал ещё один глоток виноградного сока, делая вид, что не слышит странных реплик Ци Се, и сказал тоном, в котором не было ни смирения, ни высокомерия:

—Давно не виделись, Учитель Ци.

—Ха, — холодно фыркнул Ци Се, —Теперь, я не могу больше выносить звание учителя от Тонг Дасина.

Атмосфера между ними двумя, точнее, отношение Ци Се, было слишком ненормальным. Люди, которые изначально были вокруг Тонг Чэ, тихо отступили, опасаясь, что эти двое поссорятся, а другие пострадают.

Тонг Чэ это вообще не волновало, сейчас он держал в руке бокал с виноградным соком и делал небольшой глоток. Ему следует быть спокойным:

—Ты для меня старший, поэтому я, естественно, должен называть тебя учителем.

То, что сказал Тонг Чэ, правда, Ци Се дебютировал раньше него, и звание учителя было присуждено исключительно из вежливости.

Но для Ци Се всё выглядело иначе. Тонг Чэ явно насмехался над его старшинством, хоть он по-прежнему не пользовался популярностью, никто не смеет с ним так обращаться!

Лицо Ци Се внезапно покраснело, он посмотрел в глаза Тонг Чэ так, словно они могли воспламенится огнем.

После того, как Тонг Чэ вошел в банкетный зал, он всё ещё стоял очень близко к двери. Он не хотел стоять в центре зала и выглядеть обезьянкой, и как раз собирался найти повод уйти, когда услышал ещё одну фразу от Ци Се:

—Даже не знаю, кто это был. Но, лучше честно признайся, что заставляет тебя краснеть? Твое лицо, феромоны или ты просто уже закипаешь от злости?

Это действительно было грубо, даже Лу Вэй не смог не нахмуриться и выругался:

—Не говори глупостей на публике!

Две стороны встретились, Тонг Чэ повернулся спиной к двери и не заметил альфу, который сразу же привлек всеобщее внимание, как только появился там.

Конечно, это был Му Ханьфэн.

Когда он уже собирался войти, Юнсу, менеджер Му Ханьфэна, спросил его, есть ли у него какие-либо мысли по поводу горячей популярности Тонг Чэ.

Юнсу обычно спрашивает, что означают слова альфы, то есть спросить Му Ханьфэна, нужно ли ему предпринять какие-либо срочные меры.

Му Ханьфэн уже смотрел короткое видеоинтервью с Тонг Чэ.

Выдающийся на вид маленький омега на видео действительно не колебался, когда произносил слово «Му», и раздражение мелькнуло в его глазах, когда он сделал паузу, было не похоже, что он притворяется.

Но Му Ханьфэну было всё равно, правда это или ложь.

Независимо от того, что это, он не настолько разозлился, чтобы нападать на него только потому что кто-то сказал хоть слово, нет, только одно слово.

Кроме…

Кроме того, он случайно встретил его в компании в то время, и Му Ханьфэн мог ясно почувствовать страх Тонг Чэ перед ним по напряженному, как кубик льда, лицу омеги.

Пара черно-белых, почти ясных глаз снова мелькнула в его сознании, Му Ханьфэн необъяснимым образом сжал пальцы в кулак, фыркнув, неужели он действительно такой страшный?

—А что, если он сделает что-то не так на банкете? — вопрос стоявшего рядом Юнсу вырвал Му Ханьфэна из его суматошных мыслей.

—Что он может сделать не так? — в шутку переспросил Му Ханьфэн,—Вылить на меня красное вино?

Юнсу рассмеялся и отругал его:

—Боже, я так устал.

Брызги красного вина на тело теперь в индустрии, были всего лишь шуткой. Яркое и кровавое, его нужно пить со словами «Очень хорошо, Сяо О, ты успешно привлек мое внимание», пока у тебя есть немного мозгов, не будешь больше использовать такие низкоуровневые средства.

Они вошли в банкетный зал, разговаривая и смеясь.

Со стороны Тонг Чэ, уголки рта Ци Се, стоявшего напротив него, внезапно растянулись в странную улыбку. Он понизил голос:

—Разве ты не любишь устраивать суету, тогда я помогу своему Тонг Дасину и позволю тебе показать себя!

Прежде чем Тонг Чэ успел отреагировать, он увидел, как Ци Се внезапно шагнул вперед и ударил его по левому запястью.

На самом деле сила этого удара невелика, и большинство людей не пострадают, если их ударят.

Но Тонг Чэ был другим. Его левой руке было этого достаточно. Если бы, ему нужно было освободить правую руку, чтобы пожимать руки людям, он бы вообще не использовал эту руку, чтобы держать бокал с соком.

Поэтому неудивительно, что рука Тонг Чэ дрогнула, когда его ударили, и виноградный сок из бокал в его руке выплеснулся и попал на проходившего мимо человека.

Тонг Чэ увидел, как темно-синий прямой костюм покрылся фиолетовыми пятнами, и тут же извинился:

—Разве это не...

Сказав это, Тонг Чэ невольно поднял голову, чтобы посмотреть на лицо мужчины.

Неожиданно последнее слово «…началось» застряло у него в горле.

Виноградным соком облили не кого-нибудь другого, а именно Му Ханьфэна, который пытался сохранить дистанцию, чтобы спасти свой имидж.

Глава 3 - Три маленькие ветряные мельницы

Это был шумный банкет с очень громкой музыкой, но Тон Чэ отчетливо чувствовал, что в тот момент, когда он был в центре событий, в радиусе пяти метров в воздухе повисло напряжение.

А всё из‐за Му Хань Фэня!

Му Хань Фэн признан самым сдержанным человеком в кругу!

И что же является самым сильным сдерживающим фактором?

Ходят слухи, что когда-то одна омега в течке, намеренно прыгнула в объятия Му Хань Фэна. Если бы на его месте был другой альфа, с меньшей сдержанностью, и дисциплиной, ему было бы трудно сопротивляться эмоционально, но Му Хань Фэн не только держал лицо не поведя бровью, но и отталкивал подобных людей с долей отвращения.

С тех самых пор, Му Хань Фэна называют «самым сдержанным альфой».

И сегодня, Сильнейший альфа Му Хань Фэн, не принимает участия в такого рода деятельности. Но это мероприятие стало единственным исключением, и как только он вошел в дверь, он сразу же поймал такого рода дешевый трюк.

Движение Ци Се, ударившего Тонг Чэ, не было очевидным, и даже если бы они были ближе, никто бы не смог увидеть то, как Тонг Чэ подставили.

Так что, теперь глаза большинства людей, смотрящих на Тонг Чэ, полные издевки и насмешки, наслаждались хорошим шоу.

Как Му Инхи справиться с этой звездой дорожного движения, у которой нет ни мозгов, ни инстинкта самосохранения.

Но на самом деле, это было не так, как предполагало большинство людей. Му Хань Фэн посмотрел на маленького омегу перед собой и увидел в его глазах явное замешательство, панику и растерянность, но эти эмоции были всего лишь мгновением, и вскоре сменились полным умиротворением.

Му Хань Фэн вскинул брови.

Почему, этот маленький омега его не боится?

Подумав об этом, Му Хань Фэн понял, что он не так уж и зол, как ему казалось, ему даже захотелось немного посмеяться.

Он не знал, что он стал своего рода провидцем, а шутка, смогла так быстро стать реальностью.

При мысли об этом, уголки губ Му Хань Фэна, которые всегда были опущены вниз, вдруг слегка приподнялись.

Видеть людей вокруг, казалось бы, ещё страшнее, а какова реакция у Му Инхи?

Он вот-вот рассмеется! Наверное, это затишье перед бурей!

Улыбка была очень легкой, мимолетной, совсем чуть-чуть и она бы растянулась до ушей. Тонг Чэ был ошеломлен, некоторое время, но после, полностью пришел в себя. Он открыл рот, чтобы сказать: «Мне жаль», но услышал, как Лу Вэй Хэ заговорил перед ним:

-«Господин Му, мне очень жаль, наш маленький Чэ не сделал это нарочно, он просто...».

Тонг Чэ сразу понял, что Лу Вэй хотел сказать, что его ударил кто-то другой, поэтому он тут же открыл рот и остановил невысказанные слова Лу Вэя: -«Господин Му, извините, я был неосторожен, в следующий раз я верну вам всю стоимость этого костюма».

Как будто не ожидая от него подобных слов, Лу Вэй коснулся его локтя и прошептал: «Тонг Чэ, ты...»

-«Можешь ли ты себе это позволить?!» — мысленно закончил мысль Лу Вэй.

Все в кругу знают, что прошлое Му Хань Фэна заполнено старательным и тяжелым трудом. Он актер, но вполне сгодился бы на золотого лорда, по финансам. Этот костюм имеет стартовую цену в семь цифр, и он может превзойти Тонг Чэ по крайней мере на 20 ингибиторов!

Тонг Чэ проигнорировал его, но почти упрямо посмотрел на Му Хань Фэна и серьезно повторил:

-«Господин Му, мне очень жаль».

Сказав это, он тут же поклонился Му Хань Фэну, под углом 90 градусов.

Слова и интонация настолько искренние, что к ним совсем невозможно придраться.

Му Хань Фэн вновь вскинул брови, его губы зашевелились, словно хотели что-то произнести, но в итоге, он просто бросил пару слов тихим голосом:

-«Тебе не нужно платить, следующего раза не будет».

Закончив последнюю фразу, он перестал смотреть на Тонг Чэ и естественно, не бросив ни единого взгляда на ошеломленную толпу, развернулся и ушел.

По другую сторону, агент Юнсу, стоявший рядом с ним, который молчал долгое время, больше разглядывал Тонг Чэ и оглядел окружающую толпу с ноткой предостережения.

Приоритет для всех един — не быть грубым и чересчур болтливым.

Те, кто наблюдали за этим шоу, были мгновенно насторожены и напряжены, хотя Му Хань Фэн уже далеко ушел, но после такого небольшого эпизода никто больше не хотел контактировать с Тонг Чэ, и все разбежались, как птицы и звери.

Тонг Чэ было по большему счету, всё равно, даже если он не был рядом, люди всегда так к нему относились, он к этому привык.

С другой стороны, Ци Се всё это время наблюдал за всем процессом. Он не ожидал, что Му Хань Фэн так легко отпустит Тонг Чэ, и на его лице на какое- то время застыло разочарование.

Тонг Чэ полностью проигнорировал его, у него не было сил ругаться, поэтому он просто развернулся и ушел в угол помещения.

Лу Вэй поспешил следом, при этом подумал: «Тонг Чэ, почему ты не сказал, что тебя кто-то ударил?»

Никто этого не заметил, но он ясно видел, что Ци Се ударил Тонг Чэ намеренно.

Тонг Чэ вскинул брови. Иногда он задавался вопросом: “ с таким эмоциональным и умственным интеллектом, как у Лу Вэя, каким образом ему вообще позволили стать агентом?” Неудивительно, что кроме него самого, который необъяснимо популярен, он всегда одаривал своих артистов пресловутой славой.

-«Какой смысл говорить это?» — тихо спросил Тонг Чэ.

– «Братец Лу, как ты думаешь, Учитель Му поверит в это?»

Лу Вэй на некоторое время замер, не в силах вымолвить ни слова.

Движения Ци Се в то время были скрытны, и его сила была невелика. Даже если бы он посмотрел в камеру наблюдения, никто бы не знал его имени, не говоря уже о том, что Му Хань Фэн ничего не видел.

Если бы он действительно это сказал, то Му Хань Фэн не только бы не верил этому, но и ещё больше бы взбесился на Тонг Чэ.

–«Этот Ци Се», — сменил тему Лу Вэй, — «он знает, что твое левое запястье травмировано?»

Тонг Чэ взял ещё один стакан виноградного сока с подноса, который держал официант рядом с ним, и сделал глоток, прежде чем ответить: –«Да, режиссер и главный герой этого древнего кукольного представления, в общем-то, все знали».

Это не только драма об идоле, но и также костюмированная драма, и в ней неизбежно будут сцены, где персонаж поднимает пистолет и держит острый меч.

Левая рука Тонг Чэ вообще не могла совершать эти движения, а держать стакан с водой, не трясясь, было уже достижением.

Услышав слова Тонг Чэ, Лу Вэй подсознательно спросил: «Тогда, почему ты не сказал мне?»

Тонг Чэ замолчал и с небрежностью глянул на Лу Вэя.

Только тогда Лу Вэй понял, что в то время, Тонг Чэ беспокоил его гораздо меньше, чем сейчас.

В конце концов, в то время он не знал, что Тонг Чэ станет таким популярным, как сейчас, и был оптимистично настроен на другого артиста, работавшего в его руках.

Лу Вэй ухмыльнулся и вынужден был сменить тему:

–«Значит, они не знают, как была повреждена твоя рука, верно?»

Задав этот вопрос, Лу Вэй почувствовал, что вновь спросил ерунду, о которой он даже не знает. Конечно же, если бы Лу знал, всё было бы куда интереснее.

Тонг Чэ подсознательно повернул голову, заодно повернув браслет, который был на нем на левом запястье, покачал головой:

–«Не знаю, я ведь говорил им, что получил травму, когда танцевал раньше».

Не секрет, что он был стажером, и вполне логично, что он повредил запястье во время занятий танцами.

Лу Вэй ответил:

– «Тогда Ци Се точно сделал это намеренно!»

Зная, что с рукой Тонг Чэ что-то не так, когда он увидел приближающегося Му Хань Фэна, он намеренно врезался в него. Где же его совесть?

Тон Лу Вэя был полон искреннего негодования, однако выражение лица Тонг Чэ совсем не изменилось, словно он знал, что ему ещё есть что сказать.

Конечно же, следующее предложение Лу Вэя было прямолинейным:

–«Всё же, на самом деле, ты только начал свой путь в этой сфере. Прислушайся к своему братику Лу, сам понимаешь, нам лучше не наживать врагов. На этот раз, не беспокойся об этом ублюдке Ци Се. К счастью, Му Инхи ничего не предпринял, лишь промолчал и принял ситуацию, в следующий раз, когда я встречу Ци Се тут же поймаю его на крючок, как насчет этого?»

Слова Лу Вэя звучали очень искренне и разумно. Конечно, в его словах есть доля правды. Тонг Чэ — это чистый трафик без своей предыстории, который внезапно стал популярным. В сегодняшнем дни, самое главное — это трафик, и он в этом преуспевает. Тем не менее, чем выше взлетаешь – тем больнее падать.

Но даже так, он всё ещё не мог смириться с позицией Лу Вэя, который утверждал, что не хотел защищать Тонг Чэ. В глубине души, он лишь хотел искоренить заблуждения толпы, и лучше на одно меньше, чем на две больше.

Тонг Чэ опустил голову и сделал ещё один глоток виноградного сока, прикрыв уголки губ самоуничижительной улыбкой, и слегка кивнул:

–«Понятно, послушаю брата Лу».

В любом случае, он давно к этому привык, так было всегда, с самого детства, никто и никогда, не вставал на его сторону.

С другой стороны, в президентском номере на верхнем этаже отеля, Му Хань Фэн ждал своего помощника, чтобы доставить костюм.

Он снял свой костюм, испачканный виноградным соком и прислонился к дивану, оставшись в одной черной рубашке, положив длинные ноги на низкий столик, и зажав сигарету между пальцами.

Юнсу внимательно наблюдал за выражением его лица и через некоторое время пришел к выводу: «У него действительно такое хорошее настроение?»

Му Хань Фэн поднял веки и взглянул на Юнсу, но тот ничего не сказал и был уклончив от разговоров.

Лицо Юнсу было немного странным. Сегодня 10 ноября, день, в который трудно привести Му Хань Фэна в хорошее настроение.

Но он не стал много спрашивать, а заговорил о других вещах и лишь пошутил:

– «Ты и правда просто отпустил эту маленькую звезду?”

“Это совсем не в стиле Му Хань Фэня”.

Му Хань Фэн по-прежнему ничего не говорил, сделал ещё одну затяжку сигареты, выпустив в сторону кольцо дыма.

Юнсу полушутя спросил:

–«И что же в нем такого особенного, что позволило бы нам относиться к нему по-другому?»

Другие, возможно, не очень хорошо знают характер Му Хань Фэна, но Юнсу, который был с ним четыре года, знал его наизусть. Если бы кто-то другой сегодня плеснул на него вином или виноградным соком, Му Хань Фэн никогда бы не принял это так легко.

Му Хань Фэн наконец-то собирался заговорить, но он по-прежнему не бросался словами на ветер, поэтому был краткословен:

– «Он просто глупый».

«По-твоему это глупо?» Юнсу так не думал. Он продолжил:

–«Я думаю, он очень умный. Ничего не объясняет, не уклоняется от ответственности и искренне извиняется».

Юнсу был рядом с ними, и он знал, что у менеджера Тонг Чэ изначально были другие слова, другие доводы.

Затем Му Хань Фэн глянул на Юнсу и спросил:

–«Ну и, разве это не глупо?»

Юнсу был в замешательстве:

–«Тогда скажи мне, что по-твоему умно?»

Му Хань Фэн неторопливо выпустил ещё одно кольцо дыма и щелкнул тонким указательным пальцем по сигаре, прежде чем медленно произнести:

– «Конечно, он ведь должен был затягиваться в мои объятия, кокетливо прося помощи, чтобы вытереть его».

Юнсу только отпил глоток воды, и когда услышал это, чуть не подавился. Да что это, за черт возьми, сценарий событий такой!

Сначала он подумал, что Му Хань Фэн имеет ввиду обратное, но, долго глядя на него, он обнаружил, что его выражение лица было необычайно спокойным, как будто даже имел намек на жалость...

Юнсу теперь полностью потерял дар речи.

Му Хань Фэн — волк в овечьей шкуре, гадкий хулиган, с обманчивой внешностью.

Юнсу изначально не хотел говорить на эту тему с этим хулиганом Му, но тот внезапно вспомнил, как сам случайно заметил другого артиста, который был очень близок с Тонг Чэ, да еще и со злобным выражением на лице.

–«Однако», — Юнсу все же решился это сказать, — «Этот маленький трюк мог быть преднамеренным. Того, кто стоит рядом с ним, похоже, зовут Ци Се, и выражение его лица не совсем доброжелательное».

Му Хань Фэн лишь охнул, покуривая сигарету. Он не хотел ввязываться во всё это, будто делая вид, что ему всё равно.

Юнсу совсем не думал, что здесь что-то не так. Это Му Хань Фэн, который говорил такие грубости раньше, боялся, что в нем поселятся человеческие чувства, сострадание и душа.

А Му Хань Фэн изначально думал, что ему и правда плевать.

Точно так же, как ему было всё равно, сказал ли Тонг Чэ правду в интервью, что его идол Му Хань Фэн. Он изначально думал, что ему всё равно, был ли этот виноградный сок намеренным или нет.

Но, вспомнив спокойные глаза Тонг Чэ в тот момент и его чересчур прямолинейное извинение, Му Хань Фэн почему-то почувствовал, что где-то в глубине души…лед тронулся.

Этот маленький омега слишком хорошо и искренне признавал свои ошибки, словно делал это уже много раз.

Одна такая мысль заставила Му Хань Фэна почувствовать себя некомфортно, без всякой на то причины, но прежде, чем он успел это обдумать, в дверь комнаты позвонили, это был его помощник, который принес костюм.

Му Хань Фэну ничего не оставалось, как сдержать свои неконтролируемые мысли, сменить костюм и спуститься вниз.

Когда он вернулся в банкетный зал, то, как только он появился, его окружило множество людей, и у каждого было льстивое выражение лица.

Му Хань Фэн небрежно держал бокал вина и отвечал также небрежно, однако его глаза не могли сдержать блуждания по всему залу.

Сколько бы он не оборачивался, он не видел маленького омегу.

Конечно, он не смог увидеть Тонг Чэ, потому что в это время, омега уже покинул отель и сидел в машине, направляясь домой.

Подобного рода мероприятия, если говорить прямо, предназначены для социализации.

Тем не менее, сегодня был маленький шоу-эпизод. Хоть и Му Хань Фэн не обращался с Тонг Чэ плохо, никто не думал, что это Тонг Чэ специально попросил Му Хань Фэна обращаться с ним по-особенному. Все считали, что Му Хань Фэн сегодня в хорошем настроении, или, может быть, он был в хорошем настроении. К тому же, он не был таким бесчеловечным, как о нем говорили слухи.

В конце концов, это было неловко, после такого спектакля совсем мало кто приходил пообщаться с Тонг Чэ.

Но теперь, осталось только ждать распространения по сетям фотографий, которые должны были быть сделаны, когда они впервые вошли. Всё же, после инцидента Лу Вэю ничего не остается, кроме как временно сдаться и уйти с Тонг Чэ первыми.

Тонг Че был счастлив и расслаблен. В любом случае, ему вообще не нравилась эта деятельность, и она всегда считалась для него частью работы, которую нужно было делать через силу.

Благодаря этой маленькой случайности, когда Тонг Чэ вернулся домой, было только меньше половина десятого, что на два часа раньше, чем ожидалось.

Завтра нужно успеть на объявление следующего дня. Тонг Чэ нежился лишние два часа и не хотел откладывать ни минуты. Приняв тёплую ванну, он тут же бросился в большую мягкую кровать.

Выключив основной свет, оставив только маленькую толстую лампу в форме гриба возле кровати, излучающую теплый желтое сияние.

Тонг Чэ чувствовал себя очень уставшим. Он думал, что скоро уснет, но он никогда не думал, что как только он закроет глаза, лицо Му Хань Фэна необъяснимым образом возникнет в его голове.

Тонг Чэ был правда зол из-за того, что Ци Се сотворил сегодня. Если бы это был кто-либо другой, кого случайно облили виноградным соком, главное лишь не Му Хань Фэн, подумал Тонг Чэ, он бы не был так зол.

После своего интервью, он уже оставил плохое первое впечатление о себе у Му Хань Фэня ранее. Кто бы мог подумать, что не только не получится очистить репутацию, но ещё и умудриться испортить надо уметь.

Чем больше он злился, тем сложнее получалось заснуть. После долгих попыток Тонг Чэ не выдержал и вскочил с кровати. Он достал пачку сигарет из маленького ящика тумбочки, вынул одну и поднеся ко рту, зажег сигарету.

Он курил и раньше, но в меру, только когда у него плохое настроение.

Например, как сейчас.

Никотин действительно может успокоить людей, и, выкурив всего лишь половину сигареты, Тонг Чэ вспомнил слова Му Хань Фэна о том, что ему не нужно платить, и что следующего раза не будет.

Тонг Чэ не настолько самовлюбленный, чтобы думать, что Му Хань Фэн относится к нему иначе, чем к другим, но, по крайней мере, в этот раз Му Хань Фэн не нацелился на него, значит ли это, что он не так уж его и ненавидит?

Так, утешая себя, настроение Тонг Чэ постепенно стабилизировалось. Выкурив оставшуюся половину сигареты, он бросил окурок в пепельницу и откинулся на спину.

Держа в руках старого, но большого плюшевого медведя, Тонг Чэ закрыл глаза, и на этот раз он наконец уснул.

Ночь пролетела быстро.

В 7:30 утра следующего дня, будильник зазвонил вовремя. Тонг Чэ закрыл глаза и выключил будильник. Он неосознанно положил пальцы на затылок, был слегка взволнован, и вдруг его глаза внезапно расширились —

Он вспомнил сон, который приснился ему этой ночью.

Не знает, было ли это потому, что он думал о Му Хань Фэне перед сном, вчера вечером, но сон Тонг Чэ о маленьком мальчике у моря, который снился ему все эти десять лет, закончился без предупреждения этой же ночью.

Вместо этого, ему приснился Му Хань Фэн.

И это нормально — мечтать о Му Хань Фэне, но что ещё более странно.

Ему приснилось то, как Му Хань Фэн схватил его за шею и укусил его!

Глава 4 - Четыре маленькие ветряные мельницы

Это был не простой укус в буквальном смысле, а укус, который имеет более серьёзные последствия и намного дольше сохраняется, нежели обычный.

Его научное название — временная метка.

Тонг Чэ от стыда поджал пальцы ног и уткнулся головой в подушку, он не мог не запомнить такой сон.

Сны на самом деле очень короткие, настолько короткие, что там не может быть какой-либо веской причины или даже процесса, есть только результат.

Возможно, произошло это потому, что вчера на банкете он встретил Му Хань Фэна, к тому же перед сном Тонг Чэ думал о том дне.

В отличие от реальности, во сне Му Хань Фэн увидел Тонг Чэ сразу же, как только тот вошел в дверь банкетного зала, а затем, не говоря ни слова, потянул его за запястье в угол.

Тонг Чэ чувствовал себя невероятно во сне. Он собирался поднять глаза и спросить Му Хань Фэна, что тот собирался делать, когда увидел его улыбку, которая была необычайно нежной на его вечно холодном лице-ледышке. Но в этот раз.. в этот момент его улыбка, кажется, имела особо опасный запах, и прежде чем Тонг Чэ успевает отреагировать, он слышит, как Му Хань Фэн говорит, с опьяненными глазами полными страсти: «Чэ чэ, ты такой ароматный, я действительно хочу укусить тебя».

Тонг Чэ не знал, был ли он просто сбит с толку действиями Му Хань Фэном во сне или же, он на самом деле не мог отвергнуть его в своем сердце. Короче говоря, когда он вышел из ступора и отреагировал, его уже держал в своих объятиях Му Хань Фэн, а шею по ощущениям будто пронзили кинжалом. Кольцо для подавления феромона также было мгновенно снято Му Хань Фэном.

После этого, небывалая жгучая боль распространилась по затылку. Хотя Тонг Чэ не мог этого увидеть, он ясно чувствовал, что что-то острое пронзило его железу. Тонг Чэ знал, что это был Му Хань, а точнее его клыки.

Воздух мгновенно наполняется запахом моря и спелого кокоса, как будто они находитесь на летнем пляже.

Феромон Му Хань Фэна имел привкус моря, а феромон самого Тонг Чэ — спелого кокоса.

Легкий и сладкий запах.

Инстинкт тела омеги, заставил Тонг Чэ во сне невольно пытаться убежать, но он не смог и двинуться вовсе, как раз когда он намеревался бежать, рука на его талии беззвучно напряглась.

Словно желая его успокоить, альфа позади него на мгновение замер. После этого Тонг Чэ ясно почувствовал, как его железы нежно лизнул Му Хань Фэн.

Это был очень легкое и быстрое движение, за которым последовало повторное вонзание клыками в его железы.

Но на этот раз, Тонг Чэ почувствовал, что покалывание становится всё слабее и слабее, и на смену ему пришло чувство, которого он никогда раньше не испытывал, — словно он парил в облаках, голова была тяжелой, но тело было таким легким, что он словно вот-вот взлетит ввысь.

Это чувство совсем незнакомо, но оно не раздражающе, как раз напротив, оно имеет другой вид стимуляции, который заставляет кожу головы Тонг Чэ покалывать от удовольствия.

…

Застыв от ощущений, Тонг Чэ проснулся от звона будильника.

Не сдержавшись, тот резко поднял руку и коснулся собственного затылка. В какой-то момент у Тонг Чэ возникли очень странные мысли в голове, будто он действительно чувствовал след от клыков на затылке.

Однако, правда, в том, что кожа на затылке у него гладкая, а железы целы.

На самом деле, дело не в том, что мысли у Тонг Чэ странные, просто ощущения от этого сна чересчур реальны.

Будь то улыбка Му Хань Фэна, его объятия, запах феромонов или ощущение временной метки...

Все было слишком реально.

Тонг Чэ был настолько поглощен своим сном, что даже не заметил, как открылась дверь спальни.

Он не мог не пробормотать себе под нос: «Разве так круто — быть отмеченным...»

«Что тут крутого?» — внезапно раздался голос Руан Танг, напугав Тонг Чэ.

Тонг Чэ тут же сел, посмотрел на неё, стоявшую возле кровати, и сказал: «Ты... когда ты пришла?»

«Только что», — Руан Танг с подозрением глянула на Тонг Чэ, — «Я даже постучала в дверь и предупредила, что вхожу, но я не услышала твоего ответа. Братик Чэ, я думала, что ты ещё спишь».

Хотя, Руан Танг является помощницей Тонг Чэ, она не живет с ним. Она просто приходит в дом Тонг Чэ каждое утро, чтобы приготовить ему завтрак и позаботиться о мелочах его жизни.

Тонг Чэ обычно очень занят и, поэтому всегда заводит будильник на 7:30, когда спешит сделать раннее объявление, но иногда из-за его сонливости, он просто нажимает на кнопку отмены будильника и засыпает.

Позже, он согласился на помощь Руан Танг. Руан Танг всегда приходила в 7:40, и если она обнаруживает, что тот не проснулся, она идет прямиком в его спальню, чтобы разбудить его.

«Нет», — Тонг Чэ почувствовал себя ещё более униженным, когда вспомнил тот сон, отчего и не заметил прихода Руан Танг. Он почесал волосы и небрежно ответил: «Я проснулся, но был слишком уставшим, чтобы вставать».

Попутно своим оправданиям, Тонг Чэ встал с кровати и приготовился пойти в ванную, чтобы умыться.

Кто бы мог подумать, что как только он откроет дверь в ванную, Руан Танг спросит сзади: «Братец Че, что ты там бубнишь самому себе под нос?»

Ноги Тонг Чэ пошатнулись, и он чуть не упал на землю. К счастью, он быстро среагировал и вовремя уперся руками в стену, выпалив глупость : «Ничего…я сказал, было бы очень здорово, если бы я мог спать, пока не проснусь естественным образом».

По сути,, это было разумное желание. Руан Танг верила в его искренность и не забыла на последок добавить: «Братик Чэ, будь осторожен, ты такой сонный, что упадешь».

Тонг Чэ неопределенно кивнул, поспешно вошел в ванную и закрыл за собой дверь.

Будучи встревоженным Руан Танг, необъяснимые эмоции, вызванные этим сном, сильно разбросались тревожностью по телу.

Тонг Чэ облегченно вздохнул, сон в действительности был всего лишь сном. Во сне, он даже не был в течке, но Му Хань Фэн всё равно смог плавно его пометить.

На практике, как правило, только когда у омеги течка, альфа его помечает, в противном случае это будет очень болезненно и неприятно.

Однако, говоря об течке…

Чистя зубы, Тонг Чэ привычно отсчитывал дату приема последней дозы ингибитора.

У него течка каждый день, однако ему не обязательно постоянно принимать ингибитор.

Ингибитор, который он сейчас использует, — это усовершенствованная версия «Утешения», выпущенная в прошлом году.

Раньше, для обычных ингибиторов было успехом, если одной таблетки хватало на три дня, а тот, который сейчас использовал Тонг Чэ — и вовсе на неделю.

Последний раз он принимал ингибитор 5 ноября, а сегодня 11-е число, то есть как раз седьмой день.

Ингибитор обычно всё ещё действует на седьмой день и утратит эффективность только на утро восьмого дня.

С одной стороны, Тонг Чэ был в безопасности. Но с другой, на седьмой день его тело уже начало проявлять некоторые симптомы течки, такие как потливость, жар, стеснение в груди и даже затрудненное дыхание, но это было не очень заметно для окружающих.

Поэтому при обычных обстоятельствах Тонг Чэ не стал бы дожидаться утра восьмого дня, чтобы пополнить запас ингибитора, а тут же сделал бы себе ещё одну инъекцию на седьмой день.

Почистив зубы, Тонг Чэ установил электрическую зубную щетку на раковину, и тут же вспомнив, что после полоскания он собирается принять ингибитор, и, наклонившись, открыл кран, чтобы умыться.

Но в тот момент, как он опустил голову к раковине, Тонг Чэ внезапно остановился.

Нет, раз сегодня не седьмой день, как так вышло, что у него вообще нет никаких симптомов!

Тонг Чэ закрыл кран с водой, медленно встал, повернулся боком к зеркалу, неумело и растеряно разглядывая себя.

Однако, существенные факты в очередной раз доказали, что на самом деле у него нет ничего необычного на затылке.

Тонг Чэ тут же подпрыгнул на месте три раза в целях проверки самочувствия, но обнаружил, что по-прежнему не чувствует никакого дискомфорта, и даже его моральное и физическое состояние улучшилось, нежели вчера, как будто он только что принял ингибитор!

Это осознание одновременно удивило и озадачило Тонг Чэ.

«Братец Чэ, — прокричала Руан Танг из-за двери, — Ты там заснул что ли?! Выходи, я собираюсь приготовить нам завтрак».

Тонг Чэ пришел в себя, ответил: «Сейчас приду», опустил голову и торопливо умылся, затем открыл дверь ванной и вышел.

На завтрак было всё то же вареное яйцо, цельнозерновой хлеб и соевое молоко без сахара. Тонг Чэ был немного рассеян, он взял кусок цельнозернового хлеба и откусил, всё ещё думая о периоде течки.

Вероятно, потому, что он слишком ушел в себя, Руан Танг заметила это и небрежно спросил его: «Братик Чэ, о чем ты так сосредоточенно думаешь с утра пораньше?»

Тонг Чэ подсознательно озадачился вопросом девушки, прежде чем понял, о чем конкретно она спрашивает, он сначала не хотел этого говорить, но, подумав, что Руан Танг тоже омега, попытался заговорить: «Ничего такого…я просто думаю. Кхм, кроме ингибитора, какие ещё средства могут подавить нашу течку?».

«Другие средства?» Сегодня Руан Танг вместо привычных для себя сэндвичей, съела толстый тост с клубничным джемом. Из-за еды во рту, ее речь была немного невнятной: «Есть один способ, братец Чэ, ты должен знать это».

Тонг Чэ поспешно спросил: «Что же?»

В это время, Тонг Чэ понятия не имел, о чем говорит Руан Танг. Он действительно думал, что есть какой-то другой способ, которого он не знает. Может быть, он использовал его случайно в последние два дня, поэтому у него сегодня не было течки.

Руан Танг проглотила то, что было у нее во рту, сделала еще один глоток горячего шоколада и сказала: «Это временная метка».

Тонг Чэ: «...»

Тонг Чэ лишился дара речи, естественно он знал, это было то, чему учили на первом курсе физиологии в средней школе, и не было ни одного омеги, который бы об этом не знал.

Однако, как он мог быть помечен?!

В следующую же секунду Тонг Чэ подавился едой.

Но, это ведь не невозможно, даже во сне...

Во сне он был временно отмечен Му Хань Фэном, но на самом деле это сработало и в реальности.

Тонг Чэ не верил, что произойдет такое волшебство, но голос в его сердце почему-то все время повторял: Да, это оно! Это так невероятно!

Тонг Чэ покачал головой, поднял руку к лицу, слегка нахмурившись. Он почувствовал, что, вероятно, сошел с ума из-за вчерашнего сна.

Руан Танг обеспокоенно посмотрел на него: «Братик Чэ, что с тобой? Опять голова болит?»

«Нет», — ответил Тонг Чэ, сделав глоток соевого молока. «Вчера я рано уснул, поэтому моя головная боль прошла».

Руан Танг немного успокоилась и продолжила есть.

После завтрака, Тонг Чэ вернулся в спальню.

Он достал из тумбочки нераспечатанный ингибитор, Тонг Чэ долго колебался, но не стал его открывать, а лишь положил в карман.

Сейчас он чувствует себя очень хорошо, и он действительно хочет знать, как долго продлится течка на этот раз, поэтому он решил, что по прежнему будет носить шейное кольцо. Даже если он не находится в течке, ему только нужно найти ванную, чтобы достать иглу и ввести подавитель.

После того, как он всё сделал, Тонг Чэ и Руан Танг вышли вместе.

Сегодня они впервые анонсируют ещё одну рекламную съемку — рекламу шоколада.

По дороге, телефон Руан Танг дважды завибрировал. Прочитав уведомление, она повернула голову и спросила Тонг Чэ: «Братик Чэ, кто-то издевался над тобой вчера на званом ужине?»

Тонг Чэ был ошеломлен и моментально возразил: «Нет, что-то случилось?»

Руан Танг посмотрела на него с недоверием, вновь взглянула на телефоном и надулась: «Тогда почему братик Лу прислал мне сообщение, чтобы спросить, как ты себя чувствуешь?»

Тонг Чэ замер, чувствуя себя немного беспомощным в такой ситуации.

Лу Вэй был таким с тех пор, как стал популярным.

Какую бы обиду Чэ не испытывал, Лу Вэй не пойдет, чтобы помочь отомстить его обидчикам, к тому же, ему не будет позволено просить об этом самому. Он будет заботиться только о своих эмоциях, помогая Чэ через Руан Танг, пусть она сама утешает его. Всё уже кончено.

Что касается самого важного...

Тонг Чэ закрыл глаза и рассмеялся над собой. До того, как он стал популярным, он был благодарен Лу Вэю за то, что тот не обижал его.

Видя, что парень молчалив, да и лица нет на нем, Руан Танг ещё больше встревожилась: «Братик Чэ, скажи мне кто над тобой издевался!»

Тонг Чэ знал, что Руан Танг любительница справедливости и задавать вопросы, ища правду до конца. Если он не объяснит, эта маленькая девочка может сама натворить кучу глупостей. Руан Танг всё продолжала задавать вопросы.

От этой обеспокоенности у нее закружилась голова, и она не смогла остановить поток вопросов, поэтому Тонг Чэ пришлось кратко рассказать о «хорошем поступке», который Ци Се совершил вчера на званом ужине.

Услышав это, Руан Танг взорвалась, и с её уст нежным голосом вырвался шквал ругательств: «Блядь! Как Ци Се может быть таким отвратительным! Он сам не смог стать популярным, не может вывезти это самостоятельно, помнишь вашу совместную работу, братец Чэ? Ему же всегда помогала команда! Это так мерзко! Боже, как же бесит!»

«Не сердись», — Тонг Чэ увидел, что Руан Танг измотана злобой, но улыбнулся и в свою очередь успокоил ее: «К тому же, изначально я ему не помогал».

Просто, тогда Тонг чэ не было известно о безумном поведение Ци Се, поэтому он много раз ходил с ним рядом.

Тонг Чэ и не думал, что это поможет Ци Се, однако сцена Ци Се оказалась сценой их общего противника.

«По-твоему это не имеет значения?» — возразила Руан Танг. «Он должен найти свое собственное дело и действовать самостоятельно. Братец Че, ты не должен помогать ему, тебе следовало бы больше отдыхать!»

Руан Танг права в своих словах: из-за волнений, вызванных личным состоянием Чэ, всё же она действительно не имеет права вовлекать другую сторону в драму и наводить суматоху.

Тонг Чэ снова улыбнулся, не опровергая слов Руан Танг, а просто сказал: «Прошло так много времени, мне уже нечего добавить».

«Ничего страшного, если ты этого не скажешь», — Руан Танг, очевидно, все еще кипела от злости. «Тогда расскажи о том, что э произошло вчера вечером. Братик Чэ, ты должен был сделать это ещё тогда. Ты должен был вылить ещё один бокал вина, но на голову Ци Се!»

Услышав это от Руан Танг, улыбка Тонг Чэ стала шире. Он знал, что Руан Танг была безумно зла, однако он определенно не стал бы делать подобное. Более того, он был уверен, что Руан Танг был искренне зла и на него самого.

Знать это, уже было достаточно.

«Не сердись», — Тонг Чэ протянул руку и погладил Руан Танг по голове. «Люди полные ненависти очень жалкие».

Люди часто говорят, что бедным людям обязательно есть что ненавидеть, но Тонг Чэ в свою очередь, считает, что это отнюдь не лишено смысла.

Ци Се на три года старше его. В этом году ему исполнилось двадцать шесть лет, и он дебютировал на два года раньше него. Он был в этой сфере шесть лет. Число откликов аудитории всё такое же низкое, разве это не жалко?

Руан Танг едва смогла успокоится, но всё равно не могла не пробормотать: «Братец Чэ, ты слишком мягкосердечен!»

Тонг Чэ больше ничего не сказал и повернулся, чтобы взглянуть в окно.

Только он сам знает, что он не мягкосердечен, у него просто нет уверенности в себе.

Потому что всегда было ясно, что его никто не поддержит, и также ясно, что он недостаточно силен, и каждый его шаг в этой сфере по-прежнему остается хождением по тонкому льду.

Поэтому, если он чувствует обиду, остается только терпеть и страдать.

Тонг Чэ думал, что ему нужно упорно трудиться, чтобы стать сильнее, и хотя бы однажды в будущем те, кто совершил плохие поступки, разозлившие его, будут наказаны.

Телефон внезапно завибрировал, прервав размышления Тонг Чэ.

Он достал из кармана мобильный телефон и обнаружил, что звонит Лу Вэй.

Отбросив плохое настроение, Тонг Чэ ответил: «Да, братец Лу?».

«Малыш Чэ», — сказал Лу Вэй, сразу переходя к теме, — «у меня для тебя есть новое развлекательное шоу».

Тонг Чэ лишь издал звук «Эм…» и подождал, пока Лу Вэй договорит.

Менее чем за год, с тех пор, как он стал популярным, Лу Вэй уже успел поработать ведущим трех его развлекательных шоу.

Если бы не одна особенность этого нового развлекательного шоу, Лу Вэй определенно не стал бы делать особый звонок.

Разумеется, следующее предложение Лу Вэя было: «Это шоу в корне отличается от тех, в которых ты участвовал раньше. Это шоу о сожительстве. Если быть точнее – о любовном сожительстве».

Глава 5 - Пять маленьких ветреных мельниц

У Тонг Чэ было плохое предчувствие, и он тихо повторил слова Лу: «Шоу о любви и сожительстве?»

«Верно», — Лу Вэй, похоже, не заметил, что тон Тонг Чэ стал более встревоженным, или, может быть, сделал вид, что не заметил, и добавил ещё слова: «Это недавно ставшая популярной «Энная сила любви», запись через месяц, после монтажа она выйдет в восьми эпизодах».

Тонг Чэ знал о подобных шоу. К тому же, это последнее любовное представление, запущенное Клубничным TV. Первый сезон закончился на прошлой неделе, и результаты были вполне удовлетворительными.

То, о чем сейчас говорит Лу Вэй, должно быть новым, вторым сезоном.

Изначально было бы неплохо участвовать в таком популярном теле-шоу, но касательно характера этого шоу...

И действительно, прежде чем Тонг Чэ успел что-либо сказать, он услышал, как Лу Вэй продолжил: «Братик Чэ, на этот раз я приложил немало усилий и в конце концов урвал два места: одно для тебя, одно для Хань Сю. Как тебе такое, нравится?»

Лу Вэй переспросил: «Ну как ты?», но его тон вовсе не был направлен на то, чтобы сейчас начать любезничать.

Хань Сю и Тонг Чэ знают друг друга, более того они уже давно близки, их связывает тесная связь, а всё потому что Сю также является артистом в руках Лу Вэя.

Хань Сю — альфа, на два года старше Тонг Чэ. Хотя сейчас он не так популярен, как Тонг Чэ, он всё ещё немного известен. У него нет обычных, высокомерных или мужественных характеристик, что так присуще альфам, но даже так он имеет много девчонок-фанаток.

Хоть Лу Вэй не выразился ясно, Тонг Чэ прекрасно понимал, что он имел в виду.

Два артиста из одной компании и даже от одного менеджера, один альфа, а другой омега, идея провести шоу вместе может быть вполне удачной.

Кроме того, в этой шумихе Хань Сю, который не так популярен, как Тонг Чэ, выигрывает намного больше, чем сам Тонг Чэ.

Во многом так говорить неправильно, настоящим бенефициаром должен быть Лу Вэй и само высшее руководство его компании.

Тонг Чэ не хотел идти на такой компромисс. Он помолчал и сказал: «Братец Лу, в этом году я был на трех развлекательных шоу. Разве ты не говорил, что хочешь снять для меня ещё одно?»

По сравнению с телевизионными драмами, развлекательные шоу занимают меньше времени и быстрее приносят деньги, но в то же время они очень подходят для такого рода трафика, как у Тонг Чэ.

Тонг Чэ, естественно, не понимает этой простой истины, но в собственных мечтах, если бы он мог, он действительно очень хотел бы быть похожим на Му Хань Фэна, просто быть актером, играть безупречно идеально, не более.

Однако судьба на это, тихо шепчет ему на ухо: Очнись.

«Конечно, сериал нужно будет отснять», — с долей лицемерия добавил Лу Вэй, «Но разве это не лучший сценарий? Сяо Чэ, ты теперь на высоте, та ничтожная маленькая команда… к тому же Лу Гэ не хочет, чтобы ты уходил. Давай так. Просто послушай сейчас своего братика Лу, мы сначала снимем это развлекательное шоу и ты тут же получишь хорошую волну поклонников уже в конце этого года. Подождем до следующего года, пусть хороший сценарий сам нас найдет, хорошо?»

Услышав слова Лу Вэя, Тонг Чэ захотелось рассмеяться. Лу Вэй и правда так хорошо болтает, точно брокер, ему бы следовало продавать страховку людям!

«Понятно», — Тонг Чэ опустил глаза и ответил: «Братец Лу, ты хочешь, чтобы я снова думал о том, чтобы спуститься вниз, чуть ли не на самое дно?»

«Ну что ты, ладно уж, в этом нет ничего такого плохого», — рассмеялся Лу Вэй, но то, что он сказал, было полной противоположностью его смеху: «Если только ты помнишь договор с компанией, Сяо Чэ».

Сердце Тонг Чэ замерло, он невольно сжал телефонную трубку и некоторое время не произносил ни слова.

Пока не раздался звуковой сигнал, Тонг Чэ продолжал держать телефон в руках и не двигался.

Да, это был договор касательно азартных игр.

В мае этого года он проявил инициативу подписать игровое соглашение с компанией, узнав, что он популярен. Короче говоря, это было так...

В течение года компания предоставит ему приоритет в ресурсах. Если он заработает сверх 100 миллионов юаней, он поделится ими с компанией. Если есть лишние 100 миллионов юаней, ему не нужно делиться, все просто.

Уже почти середина ноября, и осталось меньше полугода до того, как соглашение превысит год.

А доход Тонг Чэ от ликвидации на конец прошлого месяца составил более пятидесяти миллионов.

То есть, если он не продолжит усердно трудиться, чтобы заработать деньги сейчас, к маю сможет заработать ровно 100 миллионов юаней.

Он действительно неплох для этого развлекательного шоу, просто он работает всё усерднее и усерднее в последнее время.

Но настоящая проблема в том, что он теперь отвергает это самое шоу вопреки желанию Лу Вэя и даже высшего руководства компании. Кто знает, застрянет ли он также и с другими объявлениями компании или Лу Вэя в будущем .

По словам Лу Вэя угроза и крах уже близки, и Тонг Чэ не сомневается в правдивости слов Лу Вэя..

Это и правда так, он ведь так много работал в этом году, и для чего это всё было нужно?

Тонг Чэ полез в карман и снова захотел достать очередную сигарету.

Он сказал, что не хочет идти на компромисс и хочет, чтобы Чэ все же рассмотрел этот вариант, но Тонг Чэ прекрасно знал, что на самом деле у Лу Вэя нет подходящего капитала, который можно было бы рассматривать без компромисса.

«Братик Чэ», — произнес как раз в тот момент, когда его рука коснулась портсигары, он увидел, как Руан Танг обернулась: «Мы уже приближаемся!»

Тонг Чэ пришел в себя, вытащил руку из кармана и кивнул: «Угу».

Руан Танг заметила, что выражение его лица неладное, вспоминая телефонный звонок, который только что слышала, она осторожно спросила: «Братик Чэ, братец Лу выбрал развлекательное шоу, которое тебе не нравится?»

«Дело не в том, нравится мне это или нет», — Тонг Чэ не хотел скрывать этого от нее, в любом случае, это шоу рано или поздно начнется, поэтому он сказал прямо: «Эта программа о любви и сожительстве».

Руан Танг всё поняла сразу, как только услышала. Она была с Тонг Чэ уже очень долго, и давно открыла для себя все его черты характера.

Тонг Чэ относится к типу людей, которые очень точны в своих выводах. Другими словами, его, вероятно, можно назвать Цинь Гао*[1]

Быть может, он бы предпочел работать усерднее и успеть на две программы больше, однако ему это всегда не нравилось, и он даже презирал возможность извлечь выгоду для себя, подпитывая чужой энтузиазм и интерес аудитории.

Но Тонг Чэ этого не сказал, промолчал, но Руан Танг всё понимала. Многие вещи не могут быть сделаны, если они кому-то не нравятся, особенно в этой сфере.

Руан Танг какое-то время не знала, что сказать, но, к счастью, они уже прибыли на место назначения, поэтому Руан Танг поспешно сказала: «Братик Чэ, подумай об этом шоу позже, вечером, первым делом тебе нужно сняться в этой рекламе».

В ответ Тонг Чэ лишь улыбнулся ей.

Тонг Чэ знает, что делает, и он не позволит личным эмоциям влиять на свою работу, поэтому, войдя в студию, он уже сдержал все свои ненужные эмоции.

Съемки рекламы шоколада прошли хорошо, и Тонг Чэ был очень этому счастлив. В конце концов, эта его редкая возможность полакомиться десертами, всё же, только из-за работы.

Фотограф — иностранец, который постоянно делал комплименты Тонг Чэ на китайском и английском языках: «О, мой дорогой, ты так превосходен! Я вижу по твоему лицу, что этот шоколад действительно очень вкусный!»

Тонг Чэ немного смутился от такой похвалы, подумал он про себя, на самом деле, выражение его лица, когда он ел шоколад, было вовсе не для шоу, а потому, что этот шоколад был действительно невероятно вкусным!

Закончив съемки, прежде чем поспешить на следующую программу, Тонг Чэ отлучился в уборную, чтобы тщательно проверить свое физическое состояние, и убедился, что у него действительно нет никаких признаков течки, поэтому после этого он поспешно снова сел в машину.

Время, проведенное в суете, всегда пролетает быстро, и когда Тонг Чэ вернулся домой, было уже больше десяти часов вечера.

Он уже привык к такой жизни и никогда не жаловался.

Что касается развлекательных шоу, то Тонг Чэ вовсе неохотно об этом думал.

Худшим результатом было бы относиться к развлекательному шоу как к спектаклю, сотрудничать с Хань Сю перед камерой и не мешать друг другу за кадром.

Единственное, что меня волнует, так это то, что у него сегодня весь день не было течки!

Тонг Чэ не мог этого понять, поэтому просто не думал об этом. В любом случае, он мог бы сэкономить день ингибиторов.

Он принял ванну и лег на кровать, обняв пухлого медведя, лежавшего рядом с подушкой, и закрыв глаза.

В тот момент, когда он закрыл глаза, необъяснимое предвкушение и волнение охватили сердце Тонг Чэ.

Будет ли сегодня сон с Му Хань Фэне?

Му Хань Фэн снова его укусит?

С таким нетерпением и волнением Тонг Чэ постепенно уснул.

И этой ночью ему снова приснился Му Хань Фэн.

На этот раз, местом мечты стал его собственный небольшой школьный фургончик.

Единственное отличие от реальности заключалось в том, что во сне Му Хань Фэн сидел с ним на заднем сиденье машины, и они были так близко, что Тонг Чэ отчетливо чувствовал запах моря, исходивший от тела Му Хань Фэна.

Не зная, было ли это во сне или наяву, Тонг Чэ обнаружил, что запах моря на теле Му Хань Фэна отличался от спокойного и нежного пляжа, который он представлял себе раньше. Запах на теле Хань Фэна больше похож на запах моря, когда прилив вот-вот поднимется, и огромные волны катятся под спокойной водой.

Конечно, эта мысль была лишь на мгновение. Во сне мобильный телефон Тонг Чэ быстро завибрировал. Это был звонок Лу Вэя, и он сказал то же самое, что и наяву.

Но что отличается от реальности, так это то, что во сне, после того как Тонг Чэ повесил трубку, когда он повернул голову, он увидел Му Хань Фэна рядом с собой, смотрящего на него. Увидев, что он смотрит на него, Му Хань Фэн на самом деле протянул руку и нежно использовал большой палец, потирая уголок губ. Он спросил тихим голосом: «Что не так? Ты не счастлив?»

На самом деле Тонг Чэ никогда бы не рассказал Му Хань Фэну, и, конечно же, Му Хань Фэн вообще не стал бы спрашивать.

Но люди говорят, что сны — это самая глубокая часть подсознания человека, и их невозможно контролировать разумом.

Поэтому, во сне, Тонг Чэ просто колебался мгновение, затем кивнул, и в его тоне редко звучали два момента недовольства: «Да, я очень несчастен, я не хочу участвовать ни в каком шоу о любви и сожительстве, я не хочу играть влюбленных с другими, и я не хочу жить с кем-то другим...».

Выслушав это, Му Хань Фэн замолчал на две секунды, не пытаясь ни утешить, ни убедить Тонг Чэ, а просто спросил: «А что, если ты присоединишься ко мне?»

Тонг Чэ на мгновение остолбенел. Он не ожидал, что Му Хань Фэн задаст такой вопрос, но прежде чем он успел ответить, зазвонил будильник, и он тут же проснулся.

Глядя в потолок в течение двух секунд, Тонг Чэ почувствовал, что низкий, магнетический голос Му Хань Фэна всё ещё раздается в его ушах, и даже почувствовал, что в его ушах до сих пор звучит сон, когда теплое дыхание Му Хань Фэна щекотало его ушко.

Тонг Чэ неловко потер свои уши.

Он снова подумал о вопросе, который Му Хань Фэн задал во сне. Если бы он был с Му Хань Фэном, подумал Тонг Чэ, он, вероятно, был бы готов и даже не против.

Это не потому, что Му Хань Фэн популярнее его, а потому, что этот человек — его кумир, просто Му Хань Фэн.

Но как такое возможно?

Точно так же, как известно, что Му Хань Фэн почти никогда не посещает общественные ужины, люди в кругу также знают, что Му Хань Фэн никогда не принимает участия ни в каких развлекательных шоу, не говоря уже о такого рода развлекательных шоу о любовном сожительстве, которые привязывают людей в любовном плане.

К тому же, у Му Хань Фэна есть необходимый капитал, чтобы сказать «нет» на такое предложение.

Тонг Чэ улыбнулся и вздохнул: «Это действительно был всего лишь сон». Не думая об этом, он встал и пошел в ванную, чтобы умыться.

Но как только он встал с кровати, он снова остановился.

Потому что сегодня Тонг Чэ обнаружил, что у него всё ещё не было течки, и не было никаких признаков того, что она вот-вот наступит.

Однако, учитывая вчерашний опыт, Тонг чэ не был слишком удивлен, и в его сердце даже мелькнула слабая мысль:

Может быть, временная метка, которую Му Хань Фэн оставил ему во сне, была действительно полезна, может быть, она подействовала на ингибитор, и один укус мог действовать целую неделю.

И вскоре, идея Тонг Чэ подтвердилась.

В течение следующих шести дней у него не было течки.

Но с момента последнего сна, в течение следующих пяти дней, сон Тонг Чэ всё снова и снова возвращался на побережье.

Однако, маленький мальчик у моря стал Му Хань Фэном...

Как ни странно, на самом деле, во сне Тонг Чэ не мог ясно разглядеть фигуру Му Хань Фэна, но он был уверен, что этим человеком был Му Хань Фэн.

Во сне, он не разговаривал с ним, и даже не позволял Му Хань Фэну видеть его, он просто тихо стоял вдалеке, глядя на силуэт Му Хань Фэна, как во сне, который он делал в течение десяти лет. Как силуэт маленького мальчика у моря.

До ночи седьмого дня прошла неделя с тех пор, как Му Хань Фэн в последний раз временно отметил его во сне.

Тонг Чэ вернулся домой после дневного уведомления, и как только он лег, у него внезапно закружилась голова.

Сначала он подумал, что слишком устал и у него низкий уровень сахара в крови, но вскоре Тонг Чэ почувствовал, что все его тело становится всё жарче и жарче, на лбу выступил тонкий слой пота, а дыхание стало всё более частым.

Только тогда Тонг Чэ понял, что у него началась течка.

Протянув руку, чтобы выдвинуть ящик прикроватной тумбочки рядом с собой, и когда он взял в руку ингибитор, Тонг Чэ снова замер и не стал его открывать.

Он хотел кое-что подтвердить для себя.

Ощущение жары — не самое приятное чувство. К счастью, Тонг Чэ успел привыкнуть к этому за последние несколько лет. Он закрыл глаза и терпел, и спустя пару мгновений стойкой выдержки он уснул.

Во сне, он всё ещё находился на берегу моря, Му Хань Фэн повернулся к нему лицом, глядя на море, Тонг Чэ не мог ясно разглядеть выражение его лица.

Вероятно, из-за того, что подсознательное желание было слишком сильным, на этот раз Тонг Чэ не остался в стороне и не просто наблюдал, а подошел к Му Хань Фэну.

Подойдя ближе, Тонг Чэ понял, что Му Хань Фэн был одет только в черные плавки, обнажавшие его две длинные ноги с идеальными линиями мышц, а верхняя часть его тела была еще более стройной.

В этот момент раскрываются физические характеристики, присущие высшему альфе.

Адамово яблоко, ключица, грудь, талия и живот...

Каждая линия красива до крайности. Под солнечными лучами на берегу моря Му Хань Фэн выглядит, как искусно выполненное произведение искусства.

Это был первый раз, когда он увидел Му Хань Фэна таким, не находясь по ту сторону экрана. Тонг Чэ неосознанно выпучил глаза. Когда он пришел в себя, его руки уже накрыли живот Му Хань Фэна, его мускулы!

Тонг Чэ был взволнован, и как раз в тот момент, когда он собирался убрать руку, его запястье внезапно схватил Му Хань Фэн, а после раздался тихий смех: «Как дела?»

Тонг Чэ также чувствовал себя чрезвычайно пристыженным во сне, но он непроизвольно кивнул и сказал то, что было у него на сердце: «Очень хорошо».

Му Хань Фэн снова рассмеялся, его рука, державшая запястье Тонг Чэ, внезапно двинулась, одна рука обхватила затылок Тонг Чэ, а другая обхватила его спину, обхватив его руками.

«Будь умницей, не двигайся», — Му Хань Фэн опустил голову и слегка провел кончиком языка по железам на затылке Тонг Чэ, его тон был полон завораживающих слов: «Укусив тебя, я заставлю тебя почувствовать себя достаточно хорошо».

Голова Тонг Чэ будто пошла кругом, время словно остановилось, нажав на кнопку паузы.

В следующее мгновение, он ощутил жгучую боль, которая постепенно переросла в знакомое чувство.

Запах моря, оставшийся на кончике носа, становился все более и более резким, и Тонг Чэ не мог понять, был ли это изначальный запах моря или запах феромона Му Хань Фэна.

В трансе он почувствовал, что будто превратился в маленький кокос, качающийся на волнах моря.

Черт, просыпайся...

Тонг Чэ проснулся, перевернулся и сел.

Тщательно пощупав поверхность, Тонг Чэ убедился, что это не иллюзия.

Он действительно больше не чувствовал головокружения, не чувствовал жара и пота, а его дыхание стало даже ровнее.

В этот момент, Тонг Чэ наконец обнаружил нечто совершенно магическое.

Во сне временная метка Му Хань Фэна действительно работает наяву!

Тонг Чэ погрузился в эту волшебную реальность и находился в трансе, когда зазвонил его мобильный телефон.

Он лишь вздрогнул и не сразу дотронулся до телефона.

Лу Вэй позвонил снова. Я не знаю, что случилось с этим ранним звонком.

Тонг Чэ нахмурился и поднял его: «Братец Лу?»

«Сяо Чэ, ты проснулся?» — голос Лу Вэя взрывался от энтузиазма.

«Только что, — ответил Тонг Чэ. «Что случилось?»

Тонг Чэ, задавший эту фразу, понятия не имел, что сегодня утром услышит вторую магическую реальность.

«Сяо Чэ, в том развлекательном шоу Хань Сю был буквально сбит с ног, ты знаешь, кто его столкнул?» Лу Вэй спросил себя преувеличенным тоном: «Это был Му Хань Фэн!»

Примечания:

[1] Цинь Гао — даосский святой мудрец, живший в эпоху Чжоу, владел секретом долголетия и прожил 200 лет.

Глава 6 - Шесть маленьких ветряных мельниц

Первой реакцией Тонг Чэ было то, как он всё ещё находится во сне, сквозь дрем, подсознательно протянул руку и сильно ущипнул себя за бедро.

Белая и нежная кожа мгновенно окрасилась в багровый цвет, и резкая боль тут же ударила в голову, попутно расплываясь вдоль бедер. Тонг Чэ сделал легкий вдох, а после прошипел.

Больно, значит не сон...

«Маленький Чэ?» вдруг сказал Лу Вэй, недоумевая от действий парня. «Что с тобой случилось? Ты снова вырубился?»

«Нет», — Тонг Чэ пришел в себя, наклонился и трижды слегка подул на след от собственного укола на бедре, прежде чем сказать: «Я просто подумал, что мне всё это снится».

«Хахахаха», — рассмеялся Лу Вэй, — «Братик Чэ, когда я впервые получил эту новость, я, как и ты подумал, что это сон! Сяо Чэ, скажи правду своему брату Лу, после ужина в тот день, вы с Му Инхи все ещё общались?»

Тонг Чэ: «...»

Он хотел бы сказать ему, что они были очень близки абсолютно каждую ночь и даже кусались дважды…

Однако, это всего лишь его мечты.

Конечно, Тонг Чэ просто подумал об этом и не стал ничего рассказывать Лу Вэю.

«Нет», — беспечно ответил Тонг Чэ.

Лу Вэй явно не поверил ему: «Правда?»

Тонг Чэ вздохнул: «Братец Лу, я не пойму, ты презираешь меня или господина Му?»

На самом деле, у него было всего два контакта с Му Хань Фэном.

Первый раз, это было после того, как он сказал в интервью, что Му Хань Фэн был его кумиром. Они встретились в компании, и Му Хань Фэн даже не сказал ему формального «Угу».

Второй раз, был на званом ужине в тот же день. Он плеснул виноградный сок на костюм Му Хань Фэна, и тогда Му Хань Фэн открыл рот, дабы впервые заговорить с Тонг Чэ, однако его тон был холодным, как лед.

Му Хань Фэн не ненавидел его и даже не злился, Тонг Чэ уже должен быть благодарен этому, как он мог просить о большем?

«Я...» Услышав подобные слова от Тонг Чэ, у Лу Вэя голова кругом пошла, и все же он не мог не питать нереалистичных надежд: «Я просто подумал, может быть, Му Инхи просто нравится фотография с твоим лицом?»

Тонг Чэ снова вздохнул, сказав, что это чудо, что Лу Вэй смог так долго продержаться на работе агента.

«Братец Лу», — нетерпеливо сказал Тонг Чэ, — «ты слишком много думаешь. Я не имею никакого отношения к господину Му, и я не знаю, почему он вдруг взялся за это шоу».

«Я знаю, знаю», — наконец поверил ему Лу Вэй. «Тебе всё ещё нужно торопиться с объявлением? Сначала ты сделаешь свою работу, а я подумаю, что делать дальше».

Сердце Тонг Чэ замерло, когда он услышал это, и он хотел сказать что-то ещё, когда раздался стук в дверь спальни, и снаружи послышался голос Руан Танг: «Братик Чэ, ты не спишь? Уже поздно!»

Ни в коем случае, Тонг Чэ пришлось сначала ответить «Хорошо» и положить трубку.

«Уже проснулся», — сказал Тонг Чэ, повернувшись к двери. «Я пойду умываться».

Сказав это, он направился в ванную, всё ещё думая о Му Хань Фэне.

Это утро было действительно волшебным.

Сначала волшебный сон, а затем телефонный звонок Лу Вэя.

Всё дело в Му Хань Фэне!

Чистя зубы, Тонг Чэ не удержался и открыл строку поиска на своем мобильном телефоне и набрал строку: «Омега был временно отмечен во сне, будет ли реакция наяву?»

Сразу ниже всплывает хвалебный ответ пользователей интернета, показывающий только первую строку предложения: Конечно, есть!

Когда следующие слова были прочитаны парнем, глаза Тонг Чэ загорелись, и он тут же взбодрился.

Тот увидел слова, следующие после той строки:

«На самом деле реакция будет очень сильной, а конкретное представление таково, что у омег глаза наполняются искрами, лицо краснеет, а ноги даже не могут сомкнуться»

«Треск», — телефон Тонг Чэ мгновенно упал прямо на землю.

«Отправляйтесь к своему дяденьке-возлюбленному, вперед в сладкие, любовные грезы!»

Прочитав это Тонг Чэ был зол и пристыжен, он взял телефон, выругавшись про себя, и вышел из окна поиска, не отводя взгляда.

Уста пользователей сети, уста лжецов!

Тонг Чэ сердито опустил голову, умылся холодной водой и почувствовал себя немного спокойнее.

Независимо от того, магия это или нет, в любом случае, пока что благодаря укусам актёра во сне, он может сохранить ингибитор, каждый раз когда просыпается.

Подумав об этом, Тонг Чэ почувствовал, что ему стало намного легче дышать. Он открыл дверь спальни и вышел, но тут же вспомнил о телефонном звонке Лу Вэя.

Му Хань Фэн, ты правда собираешься быть со мной на одном любовном шоу?

Действительно ли сон, который он видел в тот день, был таким вещим?

«Братец Чэ, братец Чэ!» Как только он вошел в столовую, он увидел, как Руан Танг выкатилась из кухни, словно маленький вихрь, ее глаза были полны волнения: «Братец Лу уже дал тебе развлекательное шоу, это ведь «Энная сила любви»!»

Тонг Чэ кивнул: «Что случилось?»

Хотя контракт был составлен и подписан, официально о нем ещё не было объявлено, и Лу Вэй не уведомил его о необходимости сделать репост на «Weibo».

«Братик Чэ, правильно же говорили, нет худа без добра!» — продолжала радоваться Руан Танг. — «Только что команда программы официально объявила, что Му Инхи также примет участие!»

Тонг Чэ: «...»

Команда шоу работает очень быстро.

Увидев, что на его лице не отразилось никакого выражения, Руан Танг очень удивилась: «Братец Чэ, почему ты не радуешься? Разве ты не говорил, что Му Инхи — твой кумир!»

«Я слишком взволнован...» Тонг Чэ был бесстрастен. «Братец Лу только что позвонил мне и сказал то же самое».

«О, о, вот оно что!» — ухмыльнулась Руан Танг. «Просто знай это!»

После того, как она закончила говорить, та ворвалась на кухню, снова, как ещё один небольшой вихрь и продолжила готовить завтрак.

Тонг Чэ посмотрел ей в спину, и в уголках его губ мелькнула слабая улыбка.

Устроившись на мягком диване, Тонг Чэ достал телефон и нажал на «Weibo», и, конечно же, самым популярным поисковым запросом оказался необычайно простой и прямолинейный тэг #ЭннаяСилаЛюбви от «МуХань Фэн-Love»!

За этим тэгом следует черно-красное «взрывное» слово.

Тонг Чэ включился, и наверху появилось официальное объявление команды шоу:

#ЭннаяСилаЛюбви #Любовь - это я и ты, сложенные вместе в энную силу! Это грядет, это наступает, и это надвигается со вторым сезоном! Первый таинственный гость второго сезона официального анонса блокбастера, наш альфа-актер, который и внешностью, и актерским мастерством в Китае отличается от всех — @Muhanfeng!

Тонг Чэ небрежно пролистнул вниз к комментариям.

[Ах, ах, ах, шоу на всю жизнь! Мой муж на самом деле участвует в любовном шоу! ! ]

[Му Хань Фэн? ? Это тот Му Хань Фэн, которого я знаю? Боюсь, это не то же самое имя и фамилия в индустрии развлечений! ]

[Возвращаясь наверх: у вас могут быть те же имя и фамилия, но такой альфа, как этот мужчина, обладающий и привлекательной внешностью, и актерскими способностями, определенно единственный в индустрии развлечений! ! ]

[Заголовок наверху не обязательно должен быть таким преувеличенным и шокирующим...]

[Хейтеры отступаем ! ! Наш учитель Му всегда использовал только силу слова, однако у нас нет информации о злодее (об омеге) этого шоу! ]

[Когда будут транслировать, когда же будут транслировать, ну когда будут транслировать?! Важные вещи, которые нужно переспрашивать три раза! Я поклоняюсь этому шоу! Не могу больше ждать! ]

[+1! ]

[+Идентификационный номер! ! ]

[Слабая слабая речь: Я единственная, кто задается вопросом, почему мой муж вдруг принял участие в любовном шоу?! Это всё ещё любовное программа, которая в добавок и про сожительство! Какая омега была зацеплена моим мужем?! Уууу ... плачу]

[Оскорбительно, но всё же.... Жду официального объявления других гостей! Хочу посмотреть, кто будет партнером моего мужа!]

[Вы все гадаете, кто же тот счастливчик, я другая, я думаю, что мой кумир — та фееричная омега! Позвольте мне узнать, кто та маленькая омега, которая встретит своего мужа, не все они смогут быть настолько красивыми, чтобы впасть в течку на месте! ! ]

…

Внезапно увидев последний комментарий, Тонг Чэ не знал, что и думать. Внезапно телефон в его руке стал горячим, и он резко отбросил его от себя.

Руан Танг только что вышла с завтраком и была поражен, увидев Тонг Чэ: «Братик Чэ, почему твое лицо такое красное? У тебя температура?»

«Нет», — Тонг Чэ опустил голову, поспешно замахал руками и неопределенно сказал: «Я не болен, просто немного жарко».

При этом румянец на лице Тонг Чэ лишь сильнее распространился до самих кончиков ушей.

Какой позор!

Во всем виноват этот комментарий!

«Отопление в комнате очень жаркое уже два дня», — подумала Руан Танг и не стал больше спрашивать, а просто сказал: «Еда готова, братик Чэ, иди ешь».

Тонг Чэ кивнул, поднял руку и энергично потер лицо, затем встал с мягкого дивана и подошел к обеденному столу.

Взяв кусок цельнозернового хлеба и откусив, Тонг Чэ всё ещё думал о Му Хань Фэне.

Внезапно, волнение и необъяснимое чувство стыда от «сбывшейся мечты» постепенно угасли, и Тонг Чэ неосознанно ощутил в своем сердце чувство беспокойства.

Сон очень хороший. Во сне Му Хань Фэн спросил его: «А что, если ты будешь участвовать вместе со мной?»

Каким бы хорошим ни был сон, Тонг Чэ знает, что в конечном итоге это всего лишь мысль в его подсознании.

Несмотря на то, что такой волшебный и реалистичный сон приснился ему только прошлой ночью, Тонг Чэ всё равно не стал бы самовлюбленно думать, что внезапное согласие Му Хань Фэна на это развлекательное шоу как-то связано с ним.

Не говоря уже о том, что Му Хань Фэн никогда не узнает, о чем он думает, а даже если бы и знал, то Му Хань Фэн вообще не стал бы устраивать для него такое развлекательное шоу.

Это действительно глупая мечта.

Итак, кто такой Му Хань Фэн?

Тонг Чэ на самом деле не волнует, с кем Му Хань Фэн хочет сотрудничать и с кем он хочет добиться успеха. Его волнует только то, что Му Хань Фэн победил Хань Сю, так с кем же ему работать…

Теперь Тонг Чэ чувствует, что, возможно, лучше бы это был Хань Сю. В конце концов, у них один менеджер, и они хорошо знают друг друга, что может избавить от многих ненужных проблем.

Только подумав об этом, его телефон снова завибрировал.

Тонг Чэ проглотил цельнозерновой хлеб, запив его соевым молоком, и сказал: «Да, братец Лу?».

«Сяо Чэ», — тон Лу Вэя звучал немного странно, «Я только что снова это подтвердил, включая тебя во второй сезон этого развлекательного шоу, всего шесть человек, теперь Му Хань Фэн превзошел Хань Сю, но остальные... Ничего не изменилось... Я пришлю тебе список, и ты сразу поймешь, что я имею в виду».

Тонг Чэ ответил, зашел в “WeChat” и увидел список гостей, отправленный Лу Вэем:

Му Хань Фэн, Тонг Чэ, Сяо Яо, Инь Ланьнин, Ми Бэйбэй, Нин Ран.

Тонг Чэ знал всех в списке, и в целом знал ситуацию, и именно из-за этого, он на некоторое время замолчал.

Сяо Яо и Инь Лань оба мужчины альфы. Эти двое – та еще комбинация. С момента их дебюта, эта пара двойных альф не стала менее популярной. Сейчас любовь между альфами всё ещё не полностью признана, но эти двое никогда публично не афишировали это.

А Нин Ран и Ми Бэйбэй обе девушки, Нин Ран - альфа, и теперь она на уровне актрисы в кругу, а Ми Бэйбэй - омега. Эти двое раньше играли вместе в костюмированной пьесе. Говорят, что Нин Ран была в команде и хорошо заботилась о Ми Бэйбэй. Тесная взаимосвязь в индустрии этих двух людей, с тех пор была связана очень крепкими узами.

Рассматривая это с этой точки зрения, можно сказать, что всего есть шесть человек, четверо из которых уже стали парами, и остались только Му Хань Фэн и он...

«Му Хань Фэн!» В это же время в студии Му Хань Фэна господин Юнсу, который всегда славился своей элегантностью и благородством, который открыл “Рев льва Хэдун” своему выдающемуся артисту: “Делаешь что вздумается! Давай я сначала сыграю с этим, а потом сыграю и этот сет, и второй, да?! Такого быть не должно!»

Му Хань Фэн облокотился на кожаный диван и курил сигарету, с легким выражением лица: «Не наводи суету, гнев повлияет на твою красоту».

Юнсу подавился, по его выражению лица, казалось, что тот хотел его избить: «Из-за кого я злюсь?! После твоего дебюта, ты намереваешься участвовать в какой-то драме? Когда я перестал следить за тобой? Ты ведь действительно это обдумывал, так почему не можешь рассказать мне об этом? Что еще за любовное развлекательного шоу? Я твой менеджер, и мне придется ждать официального объявления команды шоу, тогда ты и сможешь взяться за развлекательное шоу!»

Юнсу сказал так много на одном дыхании, что его рот пересох и он чуть ли не задыхался. Му Хань Фэн также понимал, что на этот раз он довел Юнсу. С чашкой теплой воды, тот добавил еще несколько предложений: «Не сердись, я не хотел тебе это говорить, это просто было моей прихотью. Я знал их инвестора по случайности, поэтому я позвонил ему напрямую».

Выпив воды, налитой самим Му, и услышав его оправдания, гнев Юнсу наконец утих. Он словно замурлыкал и вместо того, чтобы накричать на него, сказал: «Ты всегда можешь заранее мне рассказать о своих планах. Скажи, откуда прихоть такая? Ради чего?»

Му Хань Фэн стряхнул пепел рукой, прищурился, словно вспоминая что-то очень интересное, и облизнул клыки кончиком языка. Его тон был легким и спокойным, он продолжил: «Ради небольшого извращения».

Глава 7 - Семь маленьких ветряных мельниц

Юнсу неосознанно поднял руку и потер собственные уши, недоумевая: «Что...? Что ты сказал?»

Неужели Му Хань Фэн стал таким послушным, приятным и предсказуемым?

Очевидно, что нет.

Он сделал ещё один вдох, бросил окурок в пепельницу и небрежно сказал: «Если ты ничего не понимаешь, то просто забей».

«О боже!» Юнсу покосился на него, «По-твоему я идиот? Ты ведь не на инопланетном языке говоришь. Как это я не понимаю? Я просто не ответил».

Му Хань Фэн ничего не сказал, просто посмотрел на Юнсу.

Это не кажется слишком очевидным, Юнсу однозначно не глупый.

Юнсу трижды мысленно повторил: «Я не злюсь, когда злятся другие. Я так зол, потому что меня некем заменить», неважно, насколько он злится, это бесполезно, этот несчастный артист всё равно делает, что ему вздумается.

«Ты...» Юнсу глубоко вздохнул и спросил серьёзным тоном: «Ты серьезно?»

Впервые увидев официальное объявление о команде программы, Юнсу поинтересовался, кто оставшиеся гости через свои личные связи. Теперь, когда он вновь услышал, как Му Хань Фэн сказал это, он, естественно, понял, кого он имел в виду.

«Что не так?», — Му Хань Фэн скривил губы, — «Я сказал, что это моя прихоть, я просто подумал, что это интересно, всего лишь захотел понаблюдать повнимательнее».

«Тц», — Юн Су облизнул губы, — «эта маленькая звезда и правда красивее среднестатистического артиста-омеги, и люди, которые подмечают это действительно умны. А что касается остального…в остальном я не вижу потенциала».

Му Хань Фэн поднял веки, взглянул на Юнсу и бросил всего три слова: «Ты не понимаешь».

«Ты...» Юнсу этим утром запыхался от злобы, и ему вовсе больше не хотелось говорить об этом с этим человеком, и в конце концов он просто спросил: «В любом случае, ты определенно будешь на этом развлекательном шоу, и я не обещаю, что не буду беспокоить тебя ещё больше. Только одно предложение: подожди, когда придет время съемок и не говори мне больше глупостей, ладно?»

«Разве вы всё не говорите, что я самый сдержанный альфа в кругу?» Му Хань Фэн отпил из чашки и улыбнулся: «Почему ты всё ещё волнуешься?»

Юнсу помолчал немного, больше об этом не упоминал и снова принялся ворчать о чем-то другом: «Сколько раз я тебе говорил, неужели ты не можешь не пить такой крепкий чай днем, принимать снотворное на ночь и курить в течении дня? Тебе в этом году 28, и через два года ты будешь баллотироваться на третий год. Ты делаешь это только потому, что ты альфа высшей категории?»

Му Хань Фэн бесстыдно кивнул: «Да, могу себе позволить».

Юнсу выглядел рассерженным и расстроенным, и в глубине души знал, что Му Хань Фэн будет таким же, и нельзя было сказать, что он был по-настоящему счастлив.

Му Хань Фэн проводил его взглядом, пока он не скрылся за дверью, и через некоторое время отвел взгляд, рассмеялся над собой и сделал еще глоток крепкого чая.

Он не хотел думать обо всех плохих вещах прошлого, больше хотелось размышлять о той маленькой шалости, о том маленьком извращенце.

То, что он сказал Юнсу, было правдой, это было действительно по прихоти, и ему это действительно показалось интересным, но Юнсу на самом деле этого не понял.

Первоначально Му Хань Фэн, как и Юнсу, не обращал особого внимания на Тонг Чэ.

Му Хань Фэн уверен, что если бы стержень и темперамент Тонг Чэ балансировали между собой, тот бы смог пойти по головам всех остальных омег.

Потому что большинство омег кажутся милыми и очаровательными, с круглыми глазами, щечками, наполненными коллагеновой чувственностью, и темпераментом, навеянным феромонами, который соответствует их внешности.

Но Тонг Чэ отличается. Глаза Тонг Чэ тонкие, подтянутые, устремленные вверх. Черты его лица тонкие и изящные. Цвет его глаз и губ до жути светлые. Когда он не улыбается, весь его облик полон холода и строгости.

Вначале Му Хань Фэн сам предположил, что феромоны Тонг Чэ могут быть всего-навсего маленьким айсбергом...

Тонг Чэ правда красив, но Му Хань Фэн считает, что он не такой уж и поверхностный человек.

Говоря о характере, Му Хань Фэн чувствует, что не имеет права что-либо говорить. В конце концов, он не видел обе стороны монеты. По крайней мере он чувствует себя хорошо, его это вовсе не тревожит, но и определенно не является самой интересной частью всего произошедшего.

Это ситуация однозначно привлекла его интерес, потому что в тот же день после ужина ему приснился сон.

Сон в день банкета был о том, что Му Хань Фэн прожил двадцать восемь лет. Это был первый раз, когда ему приснился омега, и он немедленно временно отметил этого человека во сне.

Сам Му Хань Фэн чувствовал себя невероятно.

Кто знает, что ещё более невероятное их ждет впереди.

На вторую ночь ему снова приснился Тонг Чэ, а также то, что Тонг Чэ был наполовину принужден своим менеджером и попросил его принять участие в развлекательном шоу о любви и сожительстве, но сам этот маленький омега был не особо расположен к этому.

Проснувшись, Му Хань Фэн отправил кое-кого проверить существование этого развлекательное шоу, но если бы он этого не сделал, то никогда бы и не узнал, а когда проверил свои догадки, то был шокирован.

Не говоря уже о том, что это шоу действительно существует, инвесторы до сих пор его знают. Самое удивительное, что он нашел Тонг Чэ в списке гостей на второй сезон!

Если бы не тот факт, что Тонг Чэ был по-настоящему живым человеком, Му Хань Фэн подумал бы, что это для него всё сон.

Но в этот раз, Му Хань Фэн просто подумал, что это магия, и не захотел участвовать.

Однако, после этого ему четыре ночи подряд снился один и тот же сон: он сидел один на берегу моря, чувствуя, что кто-то наблюдает за ним издалека, но не так уверенно.

До пятой ночи, то есть прошлой, ему снилось, что он всё ещё на берегу моря, и маленький омега наконец-то появился. Он не только появился, но и изменил холод наяву и очень активно трогал мышцы живота альфы!

В результате, конечно, он снова был укушен во сне.

Уже целую неделю, когда он просыпается утром, Му Хань Фэн ничего не может с собой поделать.

На его памяти прошло не менее десяти лет, и никогда он не был так заинтересован никем и ничем, как сейчас.

Он действительно хотел узнать, почему ему всегда снился этот маленький омега. Он искренне хотел знать, действительно ли этот маленький омега обладает какими-то сверхспособностями, чтобы воплощать сны в реальность. Он также хотел узнать, каково истинное лицо этого маленького омеги.

Вот почему он собирался принять участие в любовном шоу.

После долгих раздумий телефон внезапно «завибрировал», что привело Му Хань Фэна в чувство.

Открыл телефон и увидел сообщение от помощника режиссера программы «Энная сила любви», официальное уведомление о конкретном времени и месте записи, а также список запрещенного багажа.

В то же время эту новость получил и Тонг Чэ, но ему её передал Лу Вэй —

Время сбора: 20:00 20 ноября 2022 г.

Место встречи: комната 101, штаб-квартира программы.

Список необходимых вещей: основные лекарственные препараты (например, ингибиторы омега-рецепторов, блокаторы и т. д.), личная сменная одежда, личные косметические средства по уходу за кожей.

Запрещенный список: все, кроме указанного выше.

Тонг Чэ уставился на последнее предложение на три секунды и глубоко задумался. Неужели в шоу о совместном проживании теперь такие строгие правила?

Он уже появлялся в трех шоу, в одном для пения и в двух для танцев, и все они уходят после записи. Это действительно первый раз, когда он участвует в такой жизни и должен оставаться надолго, он совсем не знает правил.

Руан Танг увидела его в растерянности и спросил: «Братец Чэ, что с тобой?»

Тонг Чэ пришел в себя и повернул экран своего мобильного телефона к Руан Танг, чтобы та увидела это.

Руан Танг была ошеломлена, прочитав это: «Неужели ты не можешь принести что-нибудь поесть? Я изначально хотела воспользоваться этой возможностью и принести много закусок братику Чэ!»

«Что ты сделаешь с таким количеством закусок?» Тонг Чэ улыбнулся: «Я даже не смогу съесть их вместе с тобой».

«Братец Чэ, ты ведь понимаешь», — воображаемый маленький счетчик калорий от Руан Танг взлетел в воздух. «Раньше ты жил сам по себе и строго контролировал свою диету, а теперь ты будешь участвовать в совместном шоу. Целый месяц ты должен слушать съемочную группу о том, что ты ешь, невозможно, чтобы кто-то в одиночку приготовил для тебя маленькую плиту, чтобы ты мог похудеть, и даже если ты действительно немного наберешь вес, ты можешь свалить вину на съемочную группу!»

Только тогда Тонг Чэ понял значения слов Руан Танг. Руан Танг чувствовала, что даже если он тайно ел закуски и набирал вес в этом месяце, или его состояние ухудшалось, его, наконец, можно было назвать козлом отпущения для участия в развлекательных шоу.

Но очевидно, что команда шоу лучше, и они не должны быть страдальцами с самого начала.

«Не жалей меня», — Тонг Чэ моргнул и улыбнулся. «Я не так уж и жажду закусок». Руан Танг сложила ладони рупором, показывая искреннее выражение восхищения, и сама открыл пакет картофельных чипсов со вкусом томата, пережевывая их с хрустящим звуком.

Тонг Чэ незаметно сглотнул слюну и боялся, что это увидит Руан Танг, поэтому ему пришлось выпить большой стакан воды, словно пытаясь это скрыть.

Два дня пролетели быстро.

В официальном блоге группы программы также были последовательно анонсированы все гости, пришедшие на мероприятие за последние два дня.

Эти две ночи Тонг Чэ всё ещё видел во сне Му Хань Фэна.

Первая ночь прошла у моря, но он тайно наблюдал за ним в одиночестве, и они не прикасались друг к другу.

А вчера вечером, вероятно, потому, что сегодня он собирался встретиться с настоящим Му Хань Фэном, подсознание Тонг Чэ было настолько сильным, что он не смог сдержать свои вопросы во сне, поэтому он спросил Му Хань Фэна, почему тот взялся за ним в развлекательное шоу.

Во сне Му Хань Фэн сидел на берегу, а силуэт был позолочен заходящим солнцем. Тонг Чэ услышал, как он усмехнулся, и бросил лишь пару слова: «Из-за тебя».

Тонг Чэ внезапно проснулся и почувствовал, что он действительно ошеломлен...

Сегодня, Лу Вэй отложил для Тонг Чэ весь свой рабочий день.

Редко когда Тонг Чэ засыпал и просыпался естественным образом. Когда он проснулся, был полдень, а Руан Танг уже собрал свой багаж в строгом соответствии с правилами команды программы, за исключением небольшого чемодана.

Ему также нужно будет пойти в компанию, чтобы пройти уход за волосами и кожей, а затем сделать укладку. После этого, тот отправится прямо из компании на место встречи, указанное командой программы.

Тонг Чэ и Руан Танг пообедали вместе, и прежде чем уйти, он вернулся в спальню.

Руан Танг подумала, что тот собирается взять ингибитор, и крикнул сзади: «Братец Чэ, я положила тебе запасной».

Тонг Чэ неопределенно ответил: «Я возьму ещё два на всякий случай».

Он не лгал. В конце концов, Тонг Чэ не мог гарантировать, что Му Хань Фэн будет временно отмечать его во сне каждую неделю.

Для месяца записи ему пришлось взять с собой не менее четырех ингибиторов, одного было просто недостаточно.

Но в дополнение к этому, Тонг Чэ должен был взять с собой что-то необходимое для сна.

Он нашел непрозрачный синий тканевый мешок, положил в него все, что хотел взять с собой, и ингибитор, затем поспешно вышел из спальни и снова засунул тканевый мешок в коробку.

Руан Танн взглянула на него и только почувствовала, что тканевый мешок выглядит раздутым, не стала особо задумываться об этом, просто подумал, что на Тонг Чэ взял с собой много ингибиторов.

Увидев, что она не спросила многого, Тонг Чэ вздохнул с облегчением, хотя и без следа, было бы слишком неловко говорить это вслух.

Тонг Чэ и Руан Танг вышли, машина уже ждала их внизу, и первыми направились в компанию.

Весь день его окружали медсестры, стилисты и визажисты, и наконец всё сделано.

В 7:45 вечера Лу Вэй отвез Тонг Чэ на место встречи, указанное командой программы.

Предполагалось, что это будет совершенно пустой конференц-зал, но теперь он заполнен людьми, записывающими программу, и различным видео записывающим оборудованием.

Персонал, отвечающий за прием, немедленно поприветствовал её. Это была маленькая девочка с круглым лицом. Как только она увидела Тонг Чэ, ее лицо покраснело, и она улыбнулась, как маленькое солнышко: «Тонг... Здравствуйте, господин Тонг! Здравствуйте, мистер Лу! Добро пожаловать к нам. Группа программы «Энная сила любви»!»

Тонг Чэ повесил трубку, улыбнувшись своей фирменной улыбкой с небольшой ямочкой в правом уголке рта: «Привет».

Девочка невольно посмотрела прямо, но Лу Вэй закашлялся рядом с ней, прежде чем она это осознала, ее лицо еще больше покраснело, и она прошептала: «Извините, господин Тонг действительно…действительно красив!»

Тонг Чэ с улыбкой поблагодарил её, а затем спросил: «Я... просто подожду здесь?»

Маленькая девочка тут же вспомнила о своих обязанностях, кивнула и покачала головой, повернулась, чтобы показать дорогу: «Сначала я отведу Господина Тонг в зону отдыха для гостей, а потом, когда все господа соберутся, начну запись».

Тонг Чэ ответил и взял свой чемодан из рук Лу Вэя: «Братец Лу не обязан меня сопровождать, мы можем связаться с тобой по телефону, если что-то случится».

«Ладно», — выражение лица Лу Вэя было немного нерешительным, как будто он хотел что-то сказать, потому что рядом с ним было слишком много людей, и в конце концов он просто потряс перед ним телефоном.

Тонг Чэ кивнул, повернулся и потянул свой чемодан за девочкой.

По сути, это зона отдыха, и представляет собой лишь большой полукруг, временно окруженный тремя мягкими диванами в углу, а посередине стоит журнальный столик, на котором расставлено множество напитков и закусок.

Тонг Чэ взглянул на него и обнаружил, что там сидели только две девушки. Это были Нин Ран и Ми Бэйбэй. Эти двое были очень близки. Нин Ран была близко к уху Ми Бэйбэй. Чэ заметил застенчивую улыбку на лице Ми Бэйбэй.

Приблизившись, боясь их смущения, Тонг Чэ намеренно кашлянул, напоминая об этом, и Ми Бэйбэй тут же протянула руку и толкнула Нин Ран.

Нин Ран отпустила Ми Бэйбэй, но все равно положила руку ей на поясницу.

Первым заговорил Тонг Чэ, который поприветствовал обоих дружелюбно и великодушно: «Здравствуйте, я Тонг Чэ».

Ми Бэйбэй всё ещё смущалась, она подняла голову и помахала ему нежным голосом: «Привет, братик Чэ, я Ми Бэйбэй!»

Лицо Нин Ран было спокойным, как будто человек, в которого только что врезались, был не ею, свободной рукой она взбила большие волны на плечах и сказала с улыбкой: «Маленький принц Чэ, теперь я наконец-то увидела тебя настоящего».

Маленькая ямочка на уголке правой губы Тонг Чэ немного увеличилась, и компания ответила ей тем же: «Для меня большая честь участвовать в шоу с принцессой Бэйбэй и королевой Нин».

Эти слова заставили обеих девочек рассмеяться.

Тонг Чэ сел на мягкий диван рядом с ними двумя, вероятно, потому, что обнаружил, что их характер не такой уж и отстранённый, как он думал. Ми Бэйбэй проявила инициативу, чтобы поговорить с ним, указал на розовую упаковку на журнальном столике и сказал: «Братик Чэ, съешь это, эта жевательная резинка со вкусом персика очень вкусная!»

Тонг Чэ промыл себе мозги: «Трудно быть добрым, это не то, что я хочу есть». Он с радостью взял одну, открыл её и положил в рот. Насыщенный персиковый вкус мгновенно наполнил его рот, глаза загорелись, и он тяжело кивнул: «Действительно вкусно!»

Ми Бэйбэй улыбнулась и закатила глаза.

Нин Ран тоже шутила рядом с ним: «Дружбе между вами, омегами, на самом деле не хватает только конфеты!»

Атмосфера у них троих была как раз подходящая. Неподалеку команда программы тихо включила камеру и записала пикантный момент.

Через две минуты подошли ещё двое.

Это были Сяо Яо и Инь Лань.

Оба они — альфы с похожим ростом и формой тела. У одного имелся пирсинг носа, а у другого — небольшая закорючка волос на макушке.

Поприветствовав друг друга, Сяо Яо и Инь Лань сели на мягкий диван напротив Тонг Чэ.

Только тогда Тонг Чэ понял, что осталось только одно свободное место, прямо рядом с ним...

Как раз когда он думал об этом, рядом с ним послышался звук шагов.

Тонг Чэ неосознанно поднял голову и с того места, где он сейчас находился, увидел расстегнутое темно-синее пальто, обнажающее крепкий живот, обтянутый черной рубашкой.

Тонг Чэ замер, и сон неосознанно вновь всплыл в его памяти:

На берегу моря он коснулся мышц живота Му Хань Фэна, а Му Хань Фэн был без рубашки и временно пометил его.

Уши Тонг Чэ внезапно покраснели, он неосознанно сжал кончики пальцев и по какой-то причине не осмелился поднять глаза.

С того момента, как Му Хань Фэн оказался здесь, его внимание было приковано к маленькому омеге, и он мог видеть каждое мельчайшее действие Тонг Чэ.

Теперь, наблюдая за этим маленьким омегой, не мигая уставившимся на свой пресс, наблюдавшим за его красными ушами, Му Хань Фэн находит это очень даже интересным.

Он также хотел посмотреть, как Тонг Чэ его поприветствует. Было бы нереально протянуть руку и коснуться его мышц живота, как во сне. В конце концов, сейчас вокруг так много людей, но называть его «господин Му» должно быть нормально.

В конце концов, это он во сне дважды укусил...

Му Хань Фэн на мгновение почувствовал себя счастливо, когда он увидел, как маленький омега внезапно встал, румянец на кончиках его ушей исчез на некоторое время, и выражение на его лице вернулось к холодной строгости, прямо как когда они впервые встретились, а его тон был ещё более серьезным. Он был вежливым и одновременно отстранённым, "Здравствуйте, господин Му, я уже давно восхищаюсь вами".

Глава 8 - Восемь маленьких ветряных мельниц

Му Хань Фэн лишь стиснул зубы.

Тот вовсе не ожидал, что этот маленький омега сможет так сладко притворяться.

Он был настолько самоуверен, что и подумать не мог, что всё что было в его сне может быть просто его разыгранным воображением. Вместо этого он слепо верил, что Тонг Чэ ведет себя абсолютно так же, как и в его собственном сне.

Однако, он не спешил нападать на него, даже если сравнивать, кто ещё может претендовать на роль трех золотых императоров кино?

Сколько бы мыслей ни вертелось в его сердце, у Му Хань Фэна всё ещё было то же самое ледяное выражение лица, которое оставалось неизменным на протяжении сотни тысяч лет, с острыми краями и углами, он говорил медленно, и тот же холодный голос, казалось, был закален льдом: «Привет, вот и наша первая встреча».

Один «первый кумир» и одна «первая встреча» — эти двое использовали схожие формулировки, словно молчаливое согласие, чтобы скрыть тот краткий контакт, который у них был.

Ми Бэйбэй прошептала и укусила Нин Ран за ушко: «Господин Му действительно крут. Теперь, когда я вижу его настоящего вблизи, я думаю, что его аура сильнее, чем на экране!»

Нин Ран улыбнулась и ничего не ответила, но её взгляд, казалось, блуждал по Му Хань Фэну и Тонг Чэ.

Если присмотреться, то можно увидеть, как много интриги таится в её глазах.

Из шести присутствующих, Нин Ран на самом деле наиболее знакома с Му Хань Фэном. В конце концов, они оба находятся в кругу большого экрана, они находятся в равных позициях. Эти двое также были партнерами в конкурирующих драмах.

В то время, Нин Ран чувствовала, что Му Хань Фэн был глубокомысленным и к нему было трудно приблизиться.

Может быть, из-за близости между ними, а может быть, из-за интуиции обоих альф. Теперь Нин Ран остро осознает, что Му Хань Фэн, похоже, немного отличается от маленького омеги перед ним.

Сказав эти слова Тонг Чэ, Му Хань Фэн отвел взгляд и больше не смотрел на него, повернулся лицом к остальным четырем и коротко сказал: «Привет».

Ми Бэйбэй, казалось, немного побаивалась его, Сяо Яо и Инь Лань не были с ним знакомы, все трое просто вежливо поприветствовали его, только Нин Ран сказала еще что-то: «Что это за порыв страсти привел сюда нашего императора фильмов Му?»

Му Хань Фэн поднял брови и ответил: «Разве королева Нин Даин тоже здесь?»

Как и Му Хань Фэн, Нин Ран впервые приняла участие в развлекательном шоу.

«Может ли Му Даин быть таким же, как и я?» Нин Ран обняла Ми Бэйбэй за талию и рассмеялась: «Я здесь, чтобы просто продемонстрировать свою привязанность на публике».

Ми Бэйбэй покраснела, но Нин Ран послушно обняла ее, и она не сопротивлялась.

Му Хань Фэн лишь издал звук «о» и вдруг спросил: «Тогда, откуда ты знаешь, что я здесь не по той же причине?»

Тон его слов был таким же холодным, как и прежде, поэтому некоторое время никто не реагировал.

Атмосфера замерла на две секунды. Осознав, что сказал Му Хань Фэн, Тонг Чэ посмотрел на Нин Ран, глаза которой слегка сузились, а затем на Му Хань Фэна, который естественно склонил голову и наливал чай. Кончики его ушей снова покраснели.

Тонг Чэ молча дополнил слова Му Хань Фэна в своем сердце: «Тогда откуда ты знаешь, что я здесь не для того, чтобы публично проявлять свою любовь?»

Проявить привязанность…

Проявить свою привязанность!

Кому же ее проявлять он собрался, с самим собой? !

Тонг Чэ хотел сжечь себя и пытался про себя повторять заклинание очищения сердца, будто пытаясь изгонять дьяволов из себя, но после, увидел, что сотрудники программы пришли ему на помощь с целым рядом видеозаписывающего оборудования.

Тонг Чэ вздохнул с облегчением и быстро изменил выражение лица.

Он всё ещё был настолько смущен, что вообще не осмеливался взглянуть на Му Хань Фэна, поэтому он, естественно, не знал, что Му Хань Фэн наблюдал за ним краем глаза.

«Сейчас не время небрежно трогать мышцы живота», — слегка хмыкнул Му Хань Фэн, не ожидая, что наяву он будет вести себя столь небрежно.

Однако, увидев, что кончики ушей, такие же белые и нежные, как у кролика, снова покрылись румянцем, Му Хань Фэн не знал, что и думать, и его глаза потемнели.

«Все здесь», — сказал круглолицый мужчина, стоявший впереди, привлекая всеобщее внимание, — «Сначала представлюсь, меня зовут Ван Ци, и я главный режиссер «Энной силы любви», еще раз добро пожаловать всем!»

Сказав это, он первым начал аплодировать.

Сотрудники позади них подхватились и также начали аплодировали.

«Нечего особо говорить», - продолжил Ван Ци, - «сегодня 20 ноября, 20:00 по времени Яньчэня, и я объявляю, что второй сезон «Энной силы любви» официально открыт для записи!»

В это же время, были включены три маленькие камеры и большая верхняя камера, направленная на шесть человек.

Маленькая камера сфотографировала двух человек и показала каждого крупным планом, после чего Ван Ци продолжил: «А теперь давайте отправимся к нашей первой остановке — курорту Янчэнь Юньшань».

До того, как пришел Тонг Чэ, он уже знал, что они направляются в это место. Курорт Юньшань находился на окраине Яньчэня, не так уж и далеко. Поездка от центра города занимала всего около часа. Они любят ездить туда на короткий отпуск.

Хотя Тонг Чэ также является уроженцем Яньчэня, он ни разу там не был.

Когда он был ребенком, его туда никто не водил, но когда он вырос, то был слишком занят, чтобы ходить туда одному.

Поэтому, когда Тонг Чэ узнал, что первое место находится именно здесь, он был очень рад и в частном порядке проверил множество информации о курорте.

Помощник директора вывел группу наружу и посадил в небольшой туристический автобус.

Помощник держал небольшой динамик, чтобы направлять слушателей: «Приглашенные преподаватели — это две пары, они сидят в первых трех рядах слева».

Сяо Яо и Инь Лань прошли вперед и сели в первом ряду.

Нин Ран и Ми Бэйбэй сидели во втором ряду, и они даже разрешили Ми Бэйбэй сесть у окна.

Третий ряд был зарезервирован для Тонг Чэ и Му Хань Фэна.

Тонг Чэ посмотрел на Му Хань Фэна, который всю дорогу держался от него на большом расстоянии, и тихо спросил: «Му... Господин Му, вы хотите сесть у прохода или у окна?»

Му Хань Фэн не ответил, он, казалось, был в растерянности и не слышал, что говорил Тонг Чэ.

Тонг Чэ посмотрел на расстояние между ними, затем на безразличное выражение лица Му Хань Фэна, неуверенно повысил голос и снова спросил: «Господин Му, если вы привыкли и хотите сидеть в одиночестве, то я пойду, поговорю с директором...»

Сказав это, ему очень захотелось повернуться и поискать Ван Ци.

На этот раз Му Хань Фэн наконец пришел в себя. Он подсознательно протянул руку и потянул за запястье Тонг Чэ: «Нет, я посижу у прохода».

Тонг Чэ на мгновение остолбенел, «Ох», и послушно сел, но он всё ещё не осмеливался слишком близко подойти к Му Хань Фэну и изо всех сил старался прижаться к окну.

Му Хань Фэн заметил это, его губы шевельнулись, но он так ничего и не сказал.

На самом деле, если не считать необходимости съемок, это первый раз, когда у него был столь близкий контакт с омегой.

Как бы ты ни колебался во сне, все это во сне. Прежде чем ты сможешь по-настоящему узнать границы другой стороны, по мнению Му Хань Фэна, поддержание определенной пространственной дистанции — это вежливость и воспитание, которые альфа должен соблюдать.

Тонг Чэ не знал, о чем думает Му Хань Фэн, он посмотрел на свое запястье и прокручивал в голове тот момент, когда Му Хань Фэн к нему притронулся.

Этот момент на самом деле был очень коротким, может быть, меньше двух секунд, и он не имел ничего общего со словами вроде «двусмысленная близость», но это не помешало Тонг Чэ ощутить прохладу кончиков пальцев Му Хань Фэна.

Странно, но температура кончиков пальцев Му Хань Фэна была такой же, как и у него самого, и тепла вообще не было, но Тонг Чэ необъяснимым образом почувствовал, что запястье, которое держал Му Хань Фэн, было горячим.

«Нам понадобится около часа, чтобы добраться до курорта Юньшань», — все уже расселись, машина тронулась, а главный режиссер Ван Ци встал впереди и, как обычно, контролировал весь процесс: «Используя время, проведенное в машине, позвольте мне вкратце объяснить вам наши общие планы на следующий месяц».

Как только он услышал, что речь пойдет о бизнесе, Тонг Чэ тут же выпрямился, достал мобильный телефон и открыл заметки.

Он был похож на ученика начальной школы, идущего на первый урок.

Тонг Чэ собирался внимательно послушать, что Ван Ци собирался сказать, но внезапно мельком увидел Му Хань Фэна краем глаз, как будто уголки его губ приподнялись, словно он смеялся! Тонг Чэ на мгновение был ошеломлен, затем повернул голову, чтобы посмотреть на него, и увидел, что глаза Му Хань Фэна смотрят прямо перед собой, а не на него, а уголки его губ были сжаты прямо, как обычно.

«Оказалось, это было просто мое воображение», — Тонг Чэ потер глаза и пробормотал себе под нос: «Просто было интересно: как Учитель Му смеётся...»

«Что ты сказал?» — внезапно раздался холодный голос над головой, от которого Тонг Чэ вздрогнул.

Он поднял голову и на две секунды замер, прежде чем понял, что Му Хань Фэн пристально смотрит на него.

Му Хань Фэн носит очки в тонкой оправе, но в фильмах он всегда без них. Тонг Чэ так и не узнал, были ли у него проблемы со зрением или он просто хотел носить очки.

В конце концов, даже через его очки Тонг Чэ не осмелился взглянуть на него.

Глаза Му Хань Фэна очень глубокие, а цвет его глаз тем более, словно море, казалось, что любой может быть затянутым одним лишь взглядом на них.

«Как долго ты планируешь наблюдать за мной?» Тонкие губы Му Хань Фэна слегка шевельнулись, и он снова спросил: «Не знаешь?»

Тонг Чэ пришел в себя и поспешно отвернулся, тихо ответив: «Хотел бы я знать».

Он держал телефон и очень низко опустил голову. Чем больше он думал об этом, тем больше ему становилось стыдно.

Он снова с трепетом уставился на Учителя Му!

Какой позор!

Тонг Чэ стыдился только самого себя, но он не заметил, как кадык Му Хань Фэна скользнул вверх и вниз рядом с ним, а уголок его губ поднялся выше, чем до этого.

Камера на другой стороне добросовестно зафиксировала весь процесс.

Ван Ци начал говорить, Тонг Чэ слегка похлопал себя по лицу и неохотно вернулся к делу.

Они сказали, что запись была на 30 дней. На самом деле, минус сегодняшний день, минус последний день работы и закрытие, реальная запись составляет 28 дней, что составляет ровно четыре недели.

Нужно задать тему на неделю и поменять место.

Трехдневная съемка и монтаж состояли из одного эпизода, и два эпизода снимались в неделю, разделенные на верхнюю и нижнюю части. Каждое воскресенье не было съемочного задания, которое было свободным временем.

В остальное время, за исключением сна и особых нужд, камера будет следить за всем процессом.

«Сегодня уже поздно», — сказал Ван Ци. «Чтобы все могли выспаться, мы используем это время в машине для выполнения двух задач. Первая — проверить багаж каждого и посмотреть чек, нет ли у вас контрабанды. Вторая — выбрать номер, а затем вы можете сразу заселиться».

Тонг Чэ усиленно запоминал всё, что тот говорил, когда услышал, как Ван Ци зовет его по имени: «Например, этот маленький принц Чэ! Мобильный телефон в твоей руке — запрещенный предмет!»

Тонг Чэ был так взволнован, что неосознанно бросил телефон вперед, как будто его поймал декан школы, когда он был на занятиях.

После того, как жеребьёвка закончилась, Тонг Чэ понял, что это было в машине, и перед ней вообще не было отверстия для стола!

Бедный мобильный телефон уже свободно выпал и соскользнул на переднее сиденье, прямо под ноги Ми Бэйбэя.

Все в машине рассмеялись.

Нин Ран повернула голову и пошутила: «Маленький Чэ, сколько психологического следа на тебя осталось после обучения в школе!»

Тонг Чэ почесал волосы и объяснил: «Это имеет смысл, директор Ван, он немного похож на моего декана старшей школы...»

Как только он это сказал, все рассмеялись ещё громче, и почувствовали, что этот маленький омега был сокровищем. Несмотря на то, что тот выглядел холодным, уже было смешно, как только он открыл рот!

Ван Ци тоже был счастлив. Он наблюдал, как Ми Бэйбэй наклонилвсь, чтобы помочь Тонг Чэ поднять телефон, и собиралась вернуть его Тонг чэ, когда тот намеренно сказал стандартным тоном декана: «Не отдавай его обратно! Он конфискован!»

Ми Бэйбэй посмотрела на него, затем на Тонг Чэ и, наконец, сдалась величеству Ван Ци и передала ему телефон.

Тонг Чэ прикусил нижнюю губу, его лицо было полно обиды, и камера тут же показала крупным планом его выражение.

После веселья Ван Ци, конечно же, вернул мобильный телефон Тонг Чэ, но сказал серьезным тоном: «Мобильный телефон действительно является запрещенным предметом, но он имеет особую природу, поэтому мы забираем его каждое утро, прежде чем начать запись, и возвращаем вам вечером, перед тем как вы ляжете спать. Надеюсь на ваше человеческое понимание»

Все одобрительно кивнули.

После этого, Ван Ци попросил своего помощника быстро проверить багаж каждого.

Тонг Чэ что-то вспомнил, на мгновение запаниковал, но быстро успокоился.

Сначала он поднял глаза и посмотрел вперед, и обнаружил, что внимание всех по-прежнему приковано к багажу Сяо Яо и Инь Лань в первом ряду.

Он наклонил голову и посмотрел на камеру, которая следовала за ними. По его мнению, эта камера в настоящее время была направлена на его лицо и лицо Му Хань Фэна, поэтому она не могла запечатлеть низ...

Без дальнейших колебаний Тонг Чэ сохранил позу, не опуская голову и не наклоняясь, чтобы смотреть прямо перед собой. Он просто медленно опустил руку, тихо открыл маленькую щель в коробке, быстро вынул синий тканевый мешок и бросил его себе под сиденьем, готовый дождаться окончания проверки, прежде чем все обратят внимание, а затем положить его обратно.

В один миг, Тонг Чэ вздохнул с облегчением.

К счастью, об этом никто не узнал.

Просто подумав об этом, он невольно наклонил голову вправо и увидел, что поза сидения Му Хань Фэна была немного странной.

Его тело слегка было наклонено внутрь, верхняя часть тела очень прямая, но одна нога вот-вот коснется ящика.

Тонг Чэ был ошеломлен некоторое время, но он пришел в себя. Му Хань Фэн уже обнаружил его небольшие движения. Он не только обнаружил это, но и, казалось, прикрывал его.

Не дожидаясь, пока Тонг Чэ подумает, Му Хань Фэн вернулся в исходное положение и держался на некотором расстоянии от него.

Помощник уже проверил второй ряд, Тонг Чэ не был уверен, прикрывает ли его сейчас Му Хань Фэн, долго колебался или прошептал на ухо Му Хань Фэну и серьезно сказал: «Господин Му, спасибо вам за это».

Дыхание маленького омеги было теплым, поэтому он понизил голос и прошептал ему на ухо, голос был необъяснимо мягким, горло Му Хань Фэна было полно, и вдруг он сказал с нескрываемым интересом: «Тогда скажи мне, что там? Расскажи мне. Я сохраню это в тайне для тебя, иначе...»

Он не закончил свою речь, лишь взглянул на помощника.

Смысл очевиден — иначе я на тебя пожалуюсь.

Тонг Чэ на какое-то время запаниковал: «Я... что... господин Му, вы...»

После долгого заикания, он не перестал заикаться и придумал причину.

Увидев, что помощник уже проверил второй ряд и собирается подойти к ним, Тонг Чэ заколебался и собирался что-то сказать, когда его прервал Му Хань Фэн: «Ладно, шучу, я просто дразню тебя~».

Тонг Чэ открыл рот, ошеломленный...

Помощник уже пришел. Сначала он проверил Му Хань Фэна и Тонг Чэ, так и не нашел никаких запрещенных предметов.

«Ух ты, в этом сезоне всё просто потрясающие!» — Ассистент преувеличенно хлопнул в ладоши. «Их шесть человек, но никто из них не проносит запрещенные вещи! Очень похвально!»

«Значит, мы такие молодцы», — сладко сказала Ми Бэйбэй. «А, команда шоу даст нам какую-нибудь награду?»

Инь Лань в первом ряду свистнула: «Награда! Вот она!»

«Награда! Давай! Давай!»

Все кричали.

Тонг Чэ не принимал в этом участия, он снова тихо взглянул на Му Хань Фэна, думая, что тот только что помог ему прикрыться, и вспомнив его фразу «подразнить тебя», Тонг Чэ внезапно почувствовал, что Учитель Му на самом деле не холодный. Он такой классный.

Глава 9 - Девять маленьких ветряных мельниц

«Награда! Давай же! Награда! Награда!»

«Какая ещё награда?» Ван Ци вскинул брови. «Награда будет каждому из вас только за мозговой штурм!»

После слов ведущего все ребята в унисон вздохнули.

Однако, все они понимают, что являются худшей частью шоу-группы ещё с древних времен, они должны были смириться.

Нехорошее выполнение работы обязательно понесет за собой наказание, но они не имеют право думать о какой-либо награде за подобающее выполнение задачи.

Атмосфера была достаточно оживленной, Ван Ци вовремя сказал: «Ладно, теперь перейдем к последнему звену — выбору комнаты!»

Говоря это, он показал всем три карточки, на которых маркером было написано: номер с видом на озеро, звездный номер и обычный стандартный номер.

Рядом с комнатой с видом на озеро находится сверкающее озеро, рядом со звездной комнатой — сияющее ночное небо, а рядом с обычным стандартным номером простыми штрихами нарисованы только две маленькие кровати...

«На этот раз мы воспользуемся самым простым методом», — тон Ван Ци был звучным и мощным. «Одна группа отправит одного представителя из вашей пары, чтобы угадать бокс. В конце концов, удача иногда является своего рода силой!»

Тонг Чэ: «...»

Какая, черт возьми, должна быть сила?!

Будучи вангой на полставки, которая с легкостью угадываеь любые коробки, Тонг Чэ хотел бы баллотироваться, должна ведь команда шоу быть к нему хотя бы чуть-чуть благосклонна!

«Я дам вам полминуты на обсуждение. Каждая группа отправит своего представителя, чтобы решить исход!» — объявил Ван Ци. «Начинается 30-секундный отсчет!»

Тонг Чэ посмотрел на Му Хань Фэна, словно прося о помощи, и прежде чем он успел заговорить, он услышал, как Му Хань Фэн лаконично произнес два слова: «Ты иди».

«Я очень хорош», — зачесал волосы Тонг Чэ. По сравнению с тем, чтобы жить в маленькой стандартной комнате и завидовать большим озерам и звездам других, Тонг Чэ скорее показал бы, что он и правда хорош: «Не думай, что я неохотно выполняю это, я действительно хорош».

«Всё в порядке», — небрежно сказал Му Хань Фэн. «Я не против».

Он пришел увидеть Тонг Чэ, а не озеро или звезды.

Тонг Чэ онемел, думая, что ему вовсе нет до дела до Чэ, ну и ну! Он никогда не жил в комнате с видом на озеро и звездами...

Но когда он встретился взглядом с Му Хань Фэном, Тонг Чэ тут же убедил его в своих способностях.

Он смел думать о чем-угодно только в глубине души, но не смел говорить об этом.

Полминуты пролетели незаметно, и наконец было решено, что выбирать будут Тонг Чэ, Ми Бэйбэй и Инь Лань.

Ми Бэйбэй стала первой, кто победил и выбрал звездную комнату.

Она взволнованно прыгнула в объятия Нин Ран: «Сестра Нин Нин, сегодня вечером мы можем лежать в постели и смотреть на звезды!»

Нин Ран обняла ее и снисходительно улыбнулась.

Инь Лань выбрал номер с видом на озеро вторым.

«Очень хорошо», — Сяо Яо положил руку на плечо Инь Ланя. «Мы играем на гитаре и поем у озера, а новая песня выйдет совсем скоро!»

Инь Лань показал ему жест в виде буквы V в знак победы.

Тонг Чэ оправдал его ожидания и проиграл полностью, оставив себе лишь обычную стандартную комнату...

Он повернул голову, чтобы посмотреть на Му Хань Фэна, и увидел, что у того всё ещё было то же ледяное лицо, определить его эмоции было невозможно.

Тонг Чэ хотел что-то сказать, но в итоге ничего не сказал и отвернулся, чтобы посмотреть в окно.

Позже, по пути, пока он не достиг места назначения, Тонг Чэ не проявлял особого интереса.

Было уже за девять часов вечера, и съемочной группе нечего было сказать ребятам. Они не оставались со всеми долго. Просто нацепили сигнальные браслеты омегам, то есть только Тонг Чэ и Ми Бэйбэй. Посмотрев, как они их надели, отпустили их обратно в свои комнаты, чтобы те отдохнули.

Хотя все знают, что Нин Ран и Ми Бэйбэй — пара, и они могут доверять принципам Му Хань Фэна, но это, в конце концов, программа записи, требующая, чтобы альфы и омеги делили комнату, это базовое оборудование должно быть на месте, это банальное уважение и защита для омег от программы.

После того как все разошлись, Тонг Чэ взял с собой коробку с карточкой комнаты и пошел в комнату к Му Хань Фэну.

Они оба молчали всю дорогу, пока не подошли к двери комнаты, когда Тонг Чэ внезапно заговорил и сказал извиняющимся тоном: «Господин Му, извините, оказывается мне действительно не везет в угадывании...»

Шаги Му Хань Фэна замерли, ему по непонятной причине не понравились сдержанные любезные извинения Тонг Чэ, и он нахмурился: «За что ты извиняешься? Это не твоя вина, я попросил тебя угадывать с ними. Это я должен извиниться».

Вовсе не ожидая, что Му Хань Фэн скажет это, Тонг Чэ был ошеломлен, а затем быстро махнул рукой: «Я вас не виню... Как я могу вас винить...»

«Это не твоя вина», — торжественно сказал Му Хань Фэн. «Если ты не хочешь жить в стандартном номере, я могу сказать Ван Ци, чтобы он позволил тебе...»

В любом случае, он может поменять комнату, инвестор, стоящий за шоу, его знает и оба состоят в хороших отношениях друг с другом.

Однако Тонг Чэ, казалось, догадался, что он хотел сказать, и поспешно прервал незаконченные слова Му Хань Фэна: «Нет, нет, нет, не беспокойтесь, я думаю, что стандартный номер тоже вполне хорош».

Му Хань Фэн явно не поверил и поднял брови: «Точно?»

Тонг Чэ энергично кивнул и подошел к двери комнаты, открывая ее.

Видя его настойчивость, Му Хань Фэн ничего больше не сказал.

Тонг Чэ вздохнул с облегчением: как он посмел позволить Му Хань Фэну обратиться с такой просьбой к съемочной группе!

Войдя в комнату и включив свет, Тонг Чэ почувствовал себя немного лучше, и обнаружил, что комната оказалась лучше, чем он себе представлял.

Несмотря на то, что это обычный стандартный номер, пространство в нем не маленькое, кровать достаточно большая, а обстановка очень простая и удобная.

Тонг Чэ наконец-то перестал быть таким расстроенным из-за того, что комната с видом на озеро и звездная комната не достались им.

Му Хань Фэн убрал свой чемодан, взял чемодан Тонг Чэ, убрал его в сторону и сказал: «Сначала прими душ».

Тонг Чэ был резок в действиях, кивнул, снял пальто и повесил его, снова открыл коробку, взял сменную одежду и пошел в ванную.

Туалетные принадлежности запрещены, и команда шоу подготовила их для них.

Почистив зубы и постояв под душем, Тонг Чэ смутился, осознав что..

Он здесь принимает ванну, а за дверью за ним стоит — Му Хань Фэн!

До сегодняшней ночи Тонг Чэ даже мечтать об этом не смел. Он фактически делил комнату и ванную с Му Хань Фэном...

Это не так, Тонг Чэ быстро вернулся на землю, он осмелился мечтать о таком, даже если он был отмечен Му Хань Фэном во сне, о чем ещё можно было мечтать.

Необъяснимым образом пришла уверенность, Тонг Чэ больше не думал, быстро принял душ, убедился, что его текущее физическое состояние не будет соответствовать течке, и надел специальный шейный обруч для безопасности, прежде чем надеть пижаму и выйти из ванной.

Снаружи Му Хань Фэн сидел на диване у окна и курил сигарету. Когда он увидел его выходящим, он просто взглянул и отвернулся.

«Господин Му», — Тонг Чэ опустил голову и неосознанно согнул пальцы ног, — «я умылся».

Му Хань Фэн докурил оставшуюся половинку сигареты, хмыкнул, и только потом встал, взял нижнее белье и, не оглядываясь, пошел в ванную.

Вся ванная комната по-прежнему наполнена запахом геля для душа с ароматом апельсинового цвета, но он не резкий, а наоборот, очень приятный.

Включив душ, из насадки хлынула холодная вода, Му Хань Фэн закрыл глаза и выдохнул.

Да пошло оно всё!

Этот маленький омега родился с холодным и равнодушным лицом, но после принятия ванны его светлые волосы чересчур красиво намокли, а личико раскраснелось, но это выглядело совсем иначе.

А ещё, на этом маленьком омеге была пижама, полная кроликов!

Кто, черт возьми, тут еще пытается быть милым?

Му Хань Фэн поднял голову и бросился в холодную воду, продержавшись две минуты, а затем глубоко вздохнул.

В то время, он никогда бы не подумал, что самые милые события для них ещё впереди.

Возле ванной комнаты, Тонг Чэ сидел на кровати, скрестив ноги, и вытирал волосы полотенцем. Увидев, что те уже полностью высохли, он проигнорировал это, взял мобильный телефон и открыл WeChat.

Он уже видел, как Лу Вэй отправлял ему сообщение в машине, но в это время рядом с ним сидел Му Хань Фэн, поэтому он не смог просмотреть уведомление.

Потому что Тонг Чэ знал: то, что собирался сказать Лу Вэй, должно быть как-то связано с Му Хань Фэном.

Тот нажал на диалоговое окно, и, конечно же, первое предложение, которое привлекло его внимание, было: Сяо Чэ, ты уверен насчет своего партнера, это точно Му Инди?

Тонг Чэ приподнял уголки губ и опустил взгляд.

Лу Вэй: Как Му Инди относился к тебе? Отличается ли его отношение к тебе от других?

Лу Вэй: Он приедет, чтобы принять участие в этом развлекательном шоу. Также он молчаливо согласился дать жару на шоу вместе с нами!

Лу Вэй: Если так, то чего же мы ждем?

Лу Вэй: Сяо Чэ, ты должен вести себя хорошо! Во второй половине года все твои рекламные сборы могут быть удвоены, но всё зависит от того, как ты поладишь с Му Инди в этом месяце!

Тонг Чэ лишь поджал губы, его глаза тут же сузились до двух точек от безысходности.

Он до сих пор не знает, зачем сюда приехал Му Хань Фэн, и, конечно же, не станет спрашивать. Несмотря на свое любопытство, его положение не позволит спросить.

А касательно отношения Му Хань Фэня к нему...

Тонг Чэ вспомнил их короткую связь, длившуюся одну ночь, особенно слова, сказанные Му Хань Фэном и Нин Ран при первой встрече...

Сердцебиение необъяснимо ускорилось на пару ударов, но Тонг Чэ всё ещё не смел думать, что Му Хань Фэн отнесся к нему иначе, чем к другим, только из-за такой шутки.

Это действительно по-другому, совсем немного, совсем немного...

Наконец, он ответил Лу Вэю: Брат Лу, г-н Му очень холодный. Мы сегодня практически не разговаривали, и я не знаю, каково его отношение к тому, что мы сотрудничаем. Я понаблюдаю за ним пару дней, чтобы г-н Му не раздражался в случае чего.

Отправив сообщение, прежде чем Лу Вэй успел ответить, Тонг Чэ отложил экран блокировки своего телефона в сторону.

В любом случае, Лу Вэя сейчас нет рядом, поэтому ничего не случится.

Не думая о Лу Вэе, голова Тонг Чэ на мгновение опустела, и его восприятие окружающей среды тут же бесконечно расширилось.

Звукоизоляция в номере хорошая, шум воды в ванной не очень слышен, но ощущается как что-то неясное.

Но именно из-за этой спокойной атмосферы, разум Чэ становилось ещё более раскрепощённее.

Тонг Чэ прислушался к звуку журчащей воды и, казалось, ясно увидел перед собой картину — журчащая вода, выплеснутая из душа, капала на волосы Му Хань Фэна, а затем скользила по его угловатым щекам, падая в воду. Нежная ключичная ямка блестит от воды, затем капли продолжали стекать по ложбинкам груди и талии...

Тонг Чэ внезапно откинулся назад и глубоко зарылся головой в подушку.

Не мог об этом думать! Как подумал бы так и течка начинается прямо на месте!

Энергично потрясая головой, Тонг Чэ изо всех сил старался выбросить эту картину из головы, но, к счастью, он быстро вспомнил кое-что важное —

По совпадению, пока Му Хань Фэн принимал ванну, он достал свои «предметы первой необходимости для сна» и первым делом спрятал их под одеялом.

Подумав об этом, Тонг Чэ не стал больше медлить, быстро вскочил с кровати, открыл коробку и достал синий тканевый мешочек, который он спрятал ранее.

Кто же знал, что сразу после того, как Чэ достал мешочек раздастся щелчок открывающейся двери из ванной!

Тонг Чэ подпрыгнул из-за рефлексов, но случайно столкнулся лицом к лицу с Му Хань Фэном...

Итак, Му Хань Фэн наконец-то осуществил свое желание увидеть, что держал в руках Тонг Чэ, и что он так тщательно пытался скрыть раньше...

Это был пушистый, плюшевый мишка.

Тонг Чэ: «...»

Хотелось умереть прямо там, какая же неудача. Если так подумать, ещё не слишком поздно уходить из шоу…

Взгляд Му Хань Фэна медленно переместился с плюшевого мишки на руках Тонг Чэ на его лицо.

Вероятно, увидев, что выражение лица маленького омеги было слишком опечаленным, испуганным и пристыженным, Му Хань Фэн склонил голову и сдержал улыбку на губах.

Тонг Чэ наконец пришел в себя, снова сунул плюшевого мишку в объятия, хотя он был совершенно бесполезен, а затем быстро бросил фразу: «Господин Му, я пожалуй пойду посплю», и развернулся, стремительно шагая в сторону кровати, затем мягко запрыгнув на нее

Неожиданно, как только он забрался в кровать и накрыл плюшевого мишку одеялком, прежде чем Тонг Чэ успел выдохнуть, в комнате раздался тихий голос Му Хань Фэна: «Очень милый».

Тонг Че: "!"

Он тут же ухватился за плюшевого мишку, тиская в объятиях, и после спокойно сказал: «Да, я тоже думаю, что этот мишутка очень милый...»

Му Хань Фэн теперь действительно не мог сдержать смеха, его кадык на мгновение дрогнул, и он медленно сказал: «Нет, я имел в виду тебя».

Глава 10 - Десять маленьких ветряных мельниц

Тонг Чэ пролежал в постели полминуты, прежде чем осознал, что только что сказал Му Хань Фэн.

Му Хань Фэн действительно думает, что он милый!

Более того, Му Хань Фэн вслух назвал его милым!

Никто бы не смог остаться равнодушным, если бы его кумир напрямую хвалил бы его, и вдобавок говорил такие нежные вещи, это не говоря уже о том, чтобы спать с ним в одной комнате!

Перед глазами Тонг Чэ взорвались и засверкали маленькие искры. Он хотел ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон, но боялся, что Му Хань Фэн его заметит, поэтому он, наконец, осмелился только вновь ущипнуть медвежонка за бок.

Заслужить похвалу от такого актёра, неважно какой бы она ни была, уже следует быть благодарным за это.

Подумав так, Тонг Чэ повернулся лицом к Му Хань Фэну, но всё же опустил глаза и не осмелился взглянуть на него, и прошептал: «Спасибо... Спасибо, Учитель Му! Спокойной ночи вам, Учитель Му!»

После двухсекундной паузы Му Хань Фэн ничего не ответил и вдруг спросил: «Куда ты смотришь?»

Тонг Чэ был ошеломлен, поднял глаза и тупо моргнул очаровательными глазками.

Он смотрел вниз, уставившись в землю.

Прежде чем Тонг Чэ успел ответить, Му Хань Фэн снова охнул и медленно произнес: «Возможно, я неправильно понял, думая, что ты рассматриваешь изгибы моего живота».

«Я этого не делал!» — тут же запротестовал Тонг Чэ, словно маленькое невинное облачко.

Адамово яблоко Му Хань Фэна вновь шевельнулось, и он снова открыл рот, с хрипотцой в голосе: «Понятно, иди спать, спокойной ночи».

Позже до Тонг Чэ дошло , что Му Хань Фэн снова намеренно дразнил его!

Тонг Чэ сердито повернулся спиной к Му Хань Фэну и прекратил с ним разговор.

Му Хань Фэн посмотрел на спину маленького омеги, свернувшегося в клубок. Через некоторое время он приподнял руку и нахмурил брови.

Му Хань Фэн не знает, обладает ли этот маленький омега супер способностью воплощать сны в явь, но что он знает точно, так это то, что у него определенно есть способность заставлять людей хохотать в мгновение ока..

И ведь действительно интересно, что от любого простого небрежного слова, он уже заливается краской и смущенно прячет свое лицо.

Но, как бы интересно ни было дразнить Чэ, Му Хань Фэн увлекается этим в меру, иначе это могло бы ненароком спровоцировать гнев и раздражение аудитории, что не есть хорошо.

Не раздумывая больше, Му Хань Фэн дотянулся рукой до выключателю и тут же выключил основной свет, оставив только две маленькие лампы у изголовья их кровати, излучающие слабый свет.

Воспользовавшись таким освещением, Му Хань Фэн взял небольшой флакончик с лекарством, высыпал в ладонь снотворное, мгновенно запрокинул и проглотил его, а после бросил флакончик в ящик прикроватной тумбочки.

Тонг Чэ всё время лежал спиной к Му Хань Фэну, он мог слышать только шорох, но не знал, что он делает. Вскоре он снова услышал "хлопок", и прикроватная лампа со стороны Му Хань Фэна погасла. Шум затих.

Тонг Чэ аккуратно перевернулся на сторону альфы.

С его стороны было светло, но со стороны Му Хань Фэна все тело было окутано тьмой, поэтому он не мог ясно видеть.

«Господин Му», — осторожно позвал Тонг Чэ, — «Вы... вы не думаете, что в комнате слишком светло? Я пожалуй выключу здесь свет тоже..».

Му Хань Фэн страдает бессонницей круглый год, и ему трудно заснуть. На самом деле, он совсем не привык к свету в комнате.

Под теплым желтым ореолом маленький омега выглядел настороженно, но с проблеском надежды в глазах, слишком притягательно, и всё же Му Хань Фэн сказал: «Не ярко, как раз так, как должен быть».

Когда он произнес эти слова, он увидел, как Тонг Чэ явно вздохнул с облегчением.

В темноте Му Хань Фэн снова изогнул уголки губ.

Оказывается, этот маленький омега не только застенчив, но и, видимо, боится темноты.

Может быть, это было потому, что лампа на прикроватной тумбочке была включена, и он всё ещё держал своего маленького медвежонка на руках. Тонг Чэ не почувствовал дискомфорта из-за внезапного звука дыхания, принадлежавшего альфе в комнате. Напротив, он подозрительно быстро погрузился в сон. . .

Сначала Му Хань Фэн использовал свет, чтобы увидеть спящего Тонг Чэ. Даже если этот маленький омега засыпал, он все равно сворачивался в маленький клубок, и было душераздирающе приятно смотреть на него без всякой видимой причины.

Но затем лекарство постепенно подействовало, и он впал в крепкий сон.

Тонг Чэ снова видел сон.

Во сне Тонг Чэ обнаружил, что вернулся во свое детство, во времена постоянных издевок от Сяо Дудина, когда ему было ещё около шести лет.

Это уже не был гостиничный номер с простеньким и удобным интерьером, не упоминая о спальне, которая, по ощущениям, вся кипит жизнью. Но с другой стороны, от обстановки всё ещё ощущался кристально чистый, ледяной гнёт. Железная кровать, словно доказывая это, была огромных размером, вытесняя пространство, без какого-либо намека на мягкость и расслабленность.

А на этой большой, твердой и железной кровати лежал маленький мальчик Чэ.

Единственное тепло исходило от игрушечного пухлого медведя, которого он крепко держал в своих руках.

Внезапно, дверь комнаты резко распахнулась снаружи, и в комнату ворвался маленький Дудин, который выглядел гораздо меньше Тонг Чэ.

Однако, несмотря на то, что он был меньше Тонг Чэ, его шапочка на нем выглядела намного громаднее и больше чуть ли не всего Чэ.

Сяо Дудин бросился к кровати, протянул руку и схватил маленького пухлого медвежонка из рук Тонг Чэ: «Отдай его мне! Я хочу поиграть!»

«Нет», — Маленький Тонг Чэ яростно защищал своего маленького пухлого медвежонка, — «Это мое, у тебя и так есть много игрушек!»

«Я хочу именно это!» — Сяо Дудин продолжал высокомерно хватать его.

Маленькие ручки Тонг Чэ вообще не могли схватить крепкого маленького Дудина. Как бы он ни старался, через две минуты пухленький медвежонок оказался в руках Маленького Дудина.

Сяо Дудин схватил маленького мишутку одной рукой, его движения были крайне грубыми и резкими, он вышел с гордо поднятой головой и специально громко пропел: «Ля-ля-ля-ля-ля, я не позволю тебе играть! Я не дам тебе с ним играть!»

Малютка Тонг Чэ сжал кулаки и смотрел, как Сяо Дудин бежит всё дальше и дальше с его единственной игрушкой..

Он знал, что он не сможет противостоять ему, как бы Чэ не хотел, он не мог схватить Дудина силой. Если бы их родители узнали, то ругали бы только Чэ. Оставалось только ждать, пока Сяо Дудин устанет играть, чтобы вернуть свою игрушку.

Маленький Чэ был очень печален. Он сидел на железной кровати, обхватив колени руками, и свернулся в клубок. Он с нетерпением смотрел в окно, молясь, чтобы Маленький Дудин поскорее устал играть.

Внезапно, за окном появилась высокая фигура.

Мужчина выглядел на пятнадцать или шестнадцать лет, но у него уже был глубокий контур героического духа. Он должен быть молодым альфой.

Маленький Тонг Чэ наблюдал, как молодой Альфа приближался всё ближе и ближе, как будто направлялся в свою комнату, и, что самое важное, молодой альфа держал в руке своего маленького толстого медвежонка!

Маленький Тонг Чэ с силой потер глаза, подсознательно затаив дыхание.

Неужели этот симпатичный брат помог ему вернуть плюшевого мишку?

Мальчишка задумался и не заметил, что альфа уже не стоял за окном, внезапно он потерял его из поля зрения. В дверь комнаты постучали.

Тонг Чэ быстро вскочил с кровати и побежал открывать дверь.

Молодой юноша встал за дверью, протянул плюшевого мишку Тонг Чэ и погладил его по голове: «Вот, я помог ему вернуться».

Маленький Тонг Чэ обнял своего потерянного медведя и сказал тихим голосом: «Братец, ты так добр!»

Картинка из сна была полностью очень правдоподобной. Тонг Чэ вернулся в знакомый гостиничный номер.

Ему снова приснилась эта неловкая сцена.

Тонг Чэ держал плюшевого мишку и стоял лицом к лицу с Му Хань Фэном.

В реальности Тонг Чэ, конечно же, развернулся и тут же заполз на кровать, но во сне всё отличалось. Во сне же, он только забрался на кровать, и прежде чем он успел накрыться одеялом, его слегка шлепнул по заднице Му Хань Фэн! Тонг Чэ было трудно не спутать события с реальностью.

«Господин Му!» — крикнул Тонг Чэ и внезапно проснулся.

«Что случилось?» — вдруг раздался над его ухом холодный голос с хрипотцой, характерной для утреннего пробуждения.

Тонг Чэ медленно открыл глаза и встретился взглядом с Му Хань Фэном.

Пробыв в оцепенении две секунды, Тонг Чэ наконец полностью проснулся.

Думая о содержании сна, Тонг Чэ по какой-то причине почувствовал себя виноватым.

Во сне он не знал, кем был тот молодой альфа, но на самом деле он знал, что это был Му Хань Фэн в молодости!

Это было не так важно, важно то, что он вновь осмелился мечтать стать партнером для Учителя Му!

Тонг Чэ потер лицо, ругая себя в душе:

Тонг, мать его, Чэ, какой же ты грубый!

После ругани Тонг Чэ пришел в себя и обнаружил, что Му Хань Фэн всё ещё смотрит на него. Он опустил голову и неопределенно сказал: «Нет... ничего! Я только проснулся, может быть, я всё ещё несу бред во сне, господин Му ещё слишком рано…»

Сказав это, не дожидаясь, пока Му Хань Фэн заговорит снова, Тонг Чэ сел, а после сразу вскочил с кровати и побежал в ванную: «Господин Му, я сначала пойду помоюсь!»

Он убежал словно молния, поэтому и не заметил, что Му Хань Фэн долго смотрел ему в след, задумчиво глядя на него.

Тонг Чэ почистил зубы и умылся холодной водой, но не мог не думать о том сне.

Конечно, не ту насыщенная часть, а другую, поспокойнее.

Тонг Чэ так живет уже много лет, если быть точнее, десять лет, и никогда не мечтал о таком.

Этот сон не был беспричинным. Напротив, всё, что происходило во сне до появления Му Хань Фэна, было реальностью.

Холодная комната была домом для Тонг Чэ, когда он был ребенком; Сяо Дудин, который отнял у него плюшевого мишку, был младшим братом Тонг Чэ, причем тот был альфой, который был на два года младше.

И в реальности, без Му Хань Фэна конец этой истории таков:

Его брату надоело играть с плюшевым мишкой, поэтому он выбросил его в мусорное ведро. А потом Тонг Чэ пришлось поднимать грязного плюшевого мишку из мусорного ведра и долго-долго отмывать его вручную.

Тонг Чэ действительно давно не думал о своем детстве. Если бы ему внезапно не приснился этот сон, он бы даже вспомнил, и скорее всего, навсегда забыл его.

«Ты уже умылся?» — внезапно раздался за дверью голос Му Хань Фэна.

Тонг Чэ пришел в себя и открыл дверь ванной, всё ещё не решаясь посмотреть в глаза Му Хань Фэну: «Я умылся, Учитель Му, извините, я видимо ещё не проснулся».

Му Хань Фэн нахмурился, почему этот маленький омега вечно извиняется.

Но он ничего не сказал, только небрежно спросил: «Кошмар приснился?»

Тонг Чэ на мгновение остолбенел, затем быстро покачал головой и улыбнулся: «Это не кошмар, это был прекрасный сон».

Изначально это был кошмар, но из-за появления Му Хань Фэна концовка изменилась и превратилась в прекрасный сон.

Му Хань Фэн на мгновение выглядел странно, но вскоре вернулся в нормальное состояние.

Сказав это, Тонг Чэ вышел, готовясь освободить ванну для Му Хань Фэна.

Открыв дверь, мягкая сила внезапно обрушилась на голову Тонг Чэ в тот момент, когда они оба встали друг напротив друга.

Это была рука Му Хань Фэна.

Му Хань Фэн двигался очень легко и быстро потер макушку волос.

Очевидно, это было очень короткое движение, но на Тонг Чэ, похоже, было наложено заклинание, фиксирующее его тело, и он мгновенно застыл на месте и не двигался.

Только когда Му Хань Фэн вошел в ванную, он небрежно произнес нелепое объяснение: «У тебя на волосах были капли воды».

Тонг Чэ только что пришел в себя, удивленно охнул, и после повернулся спиной, чтобы переодеться.

С благословения Хань Фэна, пока они оба не собрались и не спустились вниз, чтобы собраться, в голове Тонг Чэ всё ещё крутилась одна и та же мысль: «Ааа, господин Му действительно коснулся моей головы, коснулся моей головы!», именно поэтому неприятные детские воспоминания, всплывшие во сне, остались позади и мгновенно развеялись.

«Доброе утро!» — энергично поприветствовал всех Ван Ци. «Надеюсь вы хорошо спали прошлой ночью!»

«Очень хорошо!» Ми Бэйбэй прислонилась к рукам Нин Ран и улыбнулась: «Здесь видно так много звезд!»

«Это точно», — тоже рассмеялся Ван Ци. «Разве не здорово, Юньшань — последний кусочек чистой земли в нашем Яньчэнэ!»

«Окружающая среда действительно хорошая», — сказал Сяо Яо, заплетая косу Инь Лань. «Вода в озере такая чистая!»

После беседы все пятеро обратили свое внимание на Тонг Чэ и Му Хань Фэна.

Тонг Чэ:«...»

Одни говорят о звездах, а другие о воде озера, о чем же ему говорить? Кровать в стандартном номере особенно мягкая или что?

Тонг Чэ думал, как ответить на вопрос, когда Му Хань Фэн использовал свой тон айсберга, который оставался неизменным на протяжении тысяч лет, и сказал что-то чрезвычайно дерзкое: «Я тоже хорошо спал прошлой ночью, Чэ был особенно хорош».

Глава 11 - Одиннадцать маленьких ветряных мельниц

Тонг Тонг очень хорош, Тонг Тонг самый особенный, самый хороший, он хороший, хороший...

Первоначально расслабленная и веселая атмосфера утром, внезапно стала странной из-за слов Му Хань Фэна.

Тонг Чэ: «...»

В своем сердце он ощущал себя тем самым кричащим сурком: Ах, что сказал господин Му!

Тонг Чэ очень старался притвориться спокойным, но внутри ничего не мог с собой поделать, всё его тело, от шеи до кончиков ушей казалось спокойным.

На этот раз, всё должно быть хорошо, но атмосфера всё ещё более странная...

Ми Бэйбэй и Нин Ран, Инь Лань и Сяо Яо переглядывались с друг на друга и увидели в глазах друг друга одно и то же кричащее предложение:

Какого черта, Му Инди пришел на самом деле!

Му Хань Фэн внезапно появляется в этом развлекательном шоу, тайно предполагая, что Тонг Чэ не свободен.

Поклонники Му Хань Фэна, коллеги по кругу и даже прохожие за пределами круга должны быть предполагали ответ на это, после того как узнали новость.

И вот теперь ответ наконец-то виден всем!

Сяо Яо отреагировал первым, он небрежно щелкнул по маленькому лбу Инь Ланя, повернул голову, чтобы посмотреть на Тонг Чэ, и многозначительно улыбнулся: «Расслабься, не нервничай так, мы всё понимаем».

Ми Бэйбэй тоже пришла в себя и прошептала Тонг Чэ: «Достаточно ли близко расположены шейные кольца к железам? Для меня этого, видимо, недостаточно».

Как мы все знаем, у омег, помимо функции блокирования феромонов, шейные кольца и наклейки на железы имеют еще и другое применение, а именно — маскируют следы укусов...

Тонг Чэ неопределенно махнул рукой: «Должно быть достаточно!»

Он знал, что все не понимают, что случилось с ним и Му Хань Фэном прошлой ночью, но он не знал, как это объяснить. Он буквально кричал своим видом: «У нас ничего такого не было, не несите чушь!». Поверят ли все в это?

Очевидно, это было невозможно. Осознавая это, Тонг Чэ вспомнил, что у него с собой ни копейки, некуда бежать…

Тонг Чэ рухнул и украдкой посмотрел на Му Хань Фэна.

Учитель Му больше всех устал от подобного рода шумихи, он обязательно должен внести ясность!

Подумав об этом, Тонг Чэ почувствовал себя немного спокойнее, но в следующую секунду он увидел спокойное лицо Му Хань Фэна, уголки губ которого были легко приподняты.

Как ни посмотри, это не имеет ничего общего с предполагаемой скукой. Тонг Чэ заподозрил, что он ослеплен, и даже распознал по выражению лица Му Хань Фэна эмоцию, называемую удовольствием. Такое не каждый день видишь.

Вероятно, заметив, что Тонг Чэ смотрит на него, Му Хань Фэн сдержал выражение лица и беспечно сказал: «Я просто пошутил, Тонг Тонг, это не то, что ты думаешь».

Как только прозвучали эти слова, все посмотрели на Тонг Чэ и Му Хань Фэна ещё более многозначительными глазами.

Неужели Му Хань Фэн из тех, кто умеет шутить?

Боюсь, даже его агент Юнсу в это не поверит.

Более того, его уже называют Тонг Тонгом, вызывая догадки у окружающих. Они оба чувствовали себя очень уставшими и скрюченными, что ещё они могут объяснить людям?

Объяснение — это сокрытие, а сокрытие — это факт!

Лицо Тонг Чэ было совершенно пустым.

Однако на самом деле, больше всех пострадал Ван Ци.

Он яростно сжал левый кулак и ударил себя по правой ладони.

Зная, что Му Инди таков, он должен был включить камеры прямо сейчас!

Золотой приговор императора Му Инди не был записан, это наверняка было упущение на сто миллионов!

Но крах есть крах, а шоу всё равно должно продолжаться.

Ван Ци посмотрел на часы, сдержался и попросил своего помощника убрать мобильные телефоны шести человек на хранение. Он также дал каждому из них по старому телефону, объяснив: «Этот мобильный телефон был модифицирован нами для облегчения связи. Помимо вас, на нем установлены номера телефонов ещё пяти человек, моего помощника и меня, но кроме нас этот телефон не может общаться с внешним миром и не имеет других функций».

Еще вчера все были морально готовы к этому, но теперь Чэчэ ничего не чувствовал после такого представления.

Ван Ци удовлетворенно кивнул, сделал жест оператору и произнес заготовленные строки: «Сейчас, девять часов утра, 21 ноября по времени Яньчэня, и я объявляю об официальном запуске «Энной силы любви». Первый день сожительства в любви! Прежде всего, давайте прокричим наш лозунг: Любовь — это я и ты, сложенные вместе в энную силу!»

Все камеры включены, и предыдущий эпизод подошел к концу. Все привели свои эмоции в порядок и хором выкрикивали лозунги.

«Наша тема первой недели — возвращение к оригиналу и сближение друг с другом», — начал объяснять Ван Ци. «Вы можете подумать, что между словами «возвращение к оригиналу» и «сближение друг с другом» нет никакой связи. Но сегодня...»

«Послушайте», — тихо пожаловался Нин Ран, — «директор Ван сейчас начнет говорить о том, как установить связь между двумя не связанными между собой вещами...»

Кто знал, что сразу после того, как она закончила говорить, она услышала, как Ван Ци произнес вторую половину: «Сегодня позвольте мне сказать вам, что на самом деле между этими двумя словами нет никакой связи!»

Нин Ран: «…»

Все без стеснения рассмеялись, даже Ми Бэйбэй не смогла сдержаться.

Неудивительно, что они тихонько рассмеялись, ведь Ван Ци играл слишком неразумно.

Ван Ци гордо посмотрел на Чэ, сказав: «Я этого не ожидал», и продолжил: «Первые три дня возвращения к оригиналу, что является темой первой половины, относятся к связи сожительства; знакомство — это последние три дня, что является темой второй половины, которая относится к связи любви».

Когда он это сказал, все всё поняли. Даже в глазах Му Хань Фэна заиграли огоньки заинтересованности.

Первоначально он пришел на это шоу только для того, чтобы связаться с Тонг Чэ. У Му Хань Фэна не было никаких надежд на саму программу, но теперь это не из ряда вон выходящее.

«Тогда позвольте мне провести вас к первому этапу сегодняшнего дня», — махнул рукой Ван Ци. «Давайте вместе вернемся к основам!»

Теперь шестеро из них действительно без гроша, и даже самые элементарные проблемы с едой и одеждой не могут быть решены. Конечно, команда программы установит для них разные уровни или позволит им зарабатывать деньги напрямую.

Ван Ци вывел шестерых людей из резиденции и вышел вместе. Вскоре, они остановились перед мультяшным замком и громко объявили: «Наш первый уровень называется - Счастливый Лабиринт».

Когда Тонг Чэ проверял информацию о курорте Юньшань, он нашел ее здесь. Этот лабиринт — всего лишь одна из детских развлекательных программ, но она был дан самой популярной.

Сейчас, должно быть, команда программы временно его закрыла, но никто не знал, изменилась ли планировка.

Благодаря представлению Ван Ци, Тонг Чэ узнал, что в этом лабиринте было ровно три входа, но только один выход.

Три группы вошли через три разных входа, и они могут встретиться друг с другом внутри, а могут и не встретиться. Первый, кто выйдет из выхода получит купон на завтрак.

После того, как вход выделен, начинается расчистка.

Тонг Чэ и Му Хань Фэн переглянулись и вместе вошли в лабиринт.

Младший оператор следовал сзади с оборудованием.

Как только Чэ вошел, над головой зазвонил индукционный динамик, и раздался звонкий голос маленькой девочки: «Здравствуйте, я Сяохуа, я не могу найти выход. Вы можете вывести меня, маленькие братик и сестренка?»

Му Хань Фэн о чем-то задумался, уголок его губ приподнялся, он злобно наклонился к уху Тонг Чэ и прошептал: «Мисс».

Тонг Чэ внимательно осматривал окрестности, выискивая подсказки, но слова Му Хань Фэна застали его врасплох, и когда он подошел совсем близко, у него внезапно зачесались уши, и он подсознательно сжал шею.

Вероятно, они провели вместе одну ночь, или же обнаружили, что Му Хань Фэн на самом деле не так уж и холоден, как кажется, а Тонг Чэ раньше не так его боялся и в этот раз осмелился пожаловаться: «Господин Му, вы снова шутите!»

Му Хань Фэн подавил желание протянуть руку и ущипнуть Тонг Чэ за красные уши и неискренне извинился, всё также улыбаясь: «Извини, мне так жаль…».

«…Я не могу не дразнить тебя».

Тонг Чэ услышал «незаконченные слова» Му Хань Фэна, и его уши мгновенно покраснели, он резко сменил тему и даже пробормотал: «Му... Господин Му, давайте посмотрим, какие есть подсказки!»

Му Хань Фэн неторопливо промычал в ответ на предложение.

Тонг Чэ вздохнул с облегчением, но в следующую секунду он услышал ещё одну фразу от Му Хань Фэна: «Меня зовут не господин Му, но если тебе так нравится, называй меня как хочешь».

Тонг Чэ: «...»

Му Хань Фэн не стал снижать громкость этого предложения, оператор мог ясно его услышать, и камера, естественно, отлично это записала.

Тонг Чэ и подумать не мог, как будет смонтирован этот эпизод, когда он выйдет в эфир!

К счастью, Му Хань Фэн сразу понял, что делать, когда увидел это, поэтому он прекратил говорить глупости и последовал за Тонг Чэ, внимательно осматривая окрестности.

Дорога, по которой они идут, не широкая, и на ней едва могут нормально разойтись двое взрослых. Наверху — ряд маленьких фонарей. Кроме того, стены по обеим сторонам совершенно пусты, и никаких подсказок не было видно.

Двое продолжали идти вперед и наконец пришли к развилке. На первый взгляд, разницы между двумя перекрестками не было.

Посреди развилки стояла высокая кукла-неваляшка с красной круглой кнопкой на животе.

Тонг Чэ посмотрел на Му Хань Фэна и показал глазами: «Может стоит нажать на неё?»

Му Хань Фэн кивнул: «Нажми, нужно попробовать».

Тонг Чэ протянул руку и нажал кнопку.

Неваляшка как будто загорелась, на мгновение замерцала, а потом запела: Под мостом, перед воротами проплыви сквозь стаю уток!

Звук прекратился после того, как кукла пропела это предложение.

Тонг Чэ растерялся, а Му Хань Фэн не стал об этом думать, поэтому снова нажал кнопку.

После того, как неваляшка замерцала, она снова запела, но строка была такой же.

«Похоже, она может петь только это предложение», — Му Хань Фэн поднял руку и поправил очки, глядя на Тонг Чэ. «Что стоит за этим предложением?»

Тонг Чэ тихо пропел в своем сердце, а затем ответил на собственный вопрос: «Следом идет: Иди и считай – два, четыре, шесть, семь, восемь!»

У Му Хань Фэна на самом деле были некоторые идеи, но он спокойно сказал: «Я ещё не придумал, слишком сложно читать текст таким образом, почему бы тебе не спеть его для меня?»

Тонг Чэ, ничего не подозревая, послушно открыл рот и спел песню «Подсчет уток».

Его тон более холодный, поэтому, когда он поет хоровые детские песенки, его пение не кажется непоследовательным, а имеет какой-то другой вид свежести.

Му Хань Фэн подавил улыбку на губах, и после «любящий застенчивый» и «милый» он добавил в своем сердце два ярлыка: «послушный» и «хорошо поющий» для Тонг Чэ.

Закончив петь, Тонг Чэ с нетерпением посмотрел на Му Хань Фэна: «Господин Му, вы пришли к ответу?»

Му Хань Фэн наклонил голову, кашлянул и строго сказал: «Я понял. Вообще-то, число будет самой очевидной подсказкой».

Глаза Тонг Чэ загорелись, и он немного разозлился: «Два, четыре, шесть, семь, восемь, есть ли какое-то правило...»

«Не думай, что это так сложно, — убеждал Му Хань Фэн, — сложи и попробуй».

Тонг Чэ быстро подсчитал: «Двадцать семь!»

Му Хань Фэн произнес «Эн» и нежно взял Тонг Чэ за запястье: «Нечетное, идем налево».

Тонг Чэ кивнул, послушно последовал за Му Хань Фэном по левой тропе, сделал пару шагов и слегка сжал запястье, которого только что коснулся Му Хань Фэн.

Му Хань Фэн краем глаза заметил это, и его сердце сильно забилось, но он сдержался и ничего не сказал.

Эта дорога немного шире предыдущей, и по ней без проблем могут идти бок о бок хоть три человека.

На стенах с обеих сторон есть ещё узоры, но они больше похожи на детские граффити, никакой закономерности.

Тонг Чэ внимательно наблюдал, как вдруг услышал, как Му Хань Фэн внезапно спросил: «Ты не голоден?»

Тонг Чэ помедлил и покачал головой: «К счастью, не очень».

Однако, как только он закончил говорить, его желудок стал очень непослушным и неудовлетворительным, и проурчал...

Бам! И опять!

Тонг Чэ был так смущен, что пошел вперед.

У Му Хань Фэна кадык соскользнул, но он всё равно не смеялся, не мог смеяться, этот маленький омега слишком худой.

Поэтому он просто протянул руку и снова осторожно потянул Тонг Чэ, понизил голос и сказал: «Подождите минутку, мне кажется, здесь есть подсказка».

Сказав это, Му Хань Фэн развернулся, обошел камеру и быстро пошел обратно.

Тонг Чэ на мгновение остолбенел, а затем быстро последовал за ним.

Движения этих двоих были слишком резкими, но оператор не отреагировал и всё ещё пытался повернуть камеру в нужное русло.

Му Хань Фэн взглянул на него и, убедившись, что камера не перевернулась, быстро достал из кармана пиджака кусочек шоколада.

Глаза Тонг Чэ расширились от удивления, и он открыл рот, чтобы что-то сказать, но прежде чем он успел издать звук, шоколад поднесли к его рту.

Му Хань Фэн приложил свой тонкий указательный палец к губам, тихонько прошипел «Тсс» и тихим голосом сказал: «Будь умницей и съешь».

Глава 12 - Двенадцать маленьких ветряных мельниц

Насыщенный сладкий вкус молочного шоколада мгновенно распространился по его рту, и Тонг Чэ закатил глаза от удовольствия.

Он собирался спросить Му Хань Фэна, как ему удалось тайно пронести шоколад, когда увидел, что камера повернулась.

Оператор честно улыбнулся им: «Господин Му, Маленький принц Чэ, вы нашли какие-нибудь новые подсказки?»

Му Хань Фэн достоин звания лучшего актера, он в мгновение ока переключился на манеру сосредоточенного исследования и беспечно сказал: «Ещё ищем».

Поскольку камера находилась прямо перед ним, Тонг Чэ не мог больше ничего сказать, поэтому он с трудом подавил свои мысли и пробежался глазами по узорам на стене.

Тем самым он действительно смог увидеть кое-что.

«Господин Му», — взволнованно воскликнул Тонг Чэ и указал на место на стене. «Посмотрите на это, это должно быть подсказка!»

Му Хань Фэн проследил за пальцами Тонг Чэ и обнаружил, что узоры на этой стене, действительно были другими.

На первый взгляд, это было похоже на обычное граффити.

Но если присмотреться, то можно заметить, что среди случайных граффити есть ряд вполне стандартных графических символов, похожих на задачу из математической олимпиады, которую обычно дети решали в начальной школе.

«Тонг Тонг действительно внимателен», — хвалил его Му Хань Фэн.

Тонг Чэ тут же скромно сказал: «Я просто случайно это увидел».

Говоря это легкомысленно, кончики его ушей снова покраснели.

Му Хань Фэн и так знал, что этого маленького омегу совсем не дразнили. Однако, теперь он узнал, что его не только не дразнили, но даже не хвалили.

Изучая изгибы узоров, он продолжал непринужденно болтать: «Это твоя застенчивость? Тебя хвалят так много людей каждый день, как у тебя еще не выработался иммунитет?»

Му Хань Фэн знал, что Тонг Чэ сейчас очень популярен, и даже если бы он был трехмерной фигуркой-идолом в Интернете, его определенно не стали бы меньше расхваливать.

Тонг Чэ тихо пробормотал: «Это не одно и тоже...»

Сколько бы ни хвалили его другие, и как бы ни были малы похвалы от кумиров, это вообще не идет ни в какое сравнение! Даже малейшая похвала от кумира, ощущается в разы значимее сотней комплиментов от других людей.

Му Хань Фэн на мгновение остолбенел. Он всё понял, но намеренно притворился, что до него не дошло. Его, некогда обычный холодный тон, вдруг заполнился интересом: «Почему нет?»

Уши Тонг Чэ внезапно покраснели, но он всё равно серьезно ответил: «Господин Му мой кумир, конечно же, вы отличаетесь от других».

Усвоив урок из последнего интервью, он не осмелился произнести эти слова вслух, опасаясь, что его снова отругают, когда это будет транслироваться, поэтому ему пришлось приблизиться к уху Му Хань Фэна и повторить это тихим голосом.

Му Хань Фэн находится в этой сфере уже пять лет, и он слышал такие слова бесчисленное количество раз, и это никогда не задевало его сердце.

Включая и те слова, которые передал Тонг Чэ, нельзя сказать, что Му Хань Фэн не слышал о них до этого.

Он услышал это ещё в видеозаписи интервью.

Просто, тогда ему было всё равно, но теперь, тот не знает, было ли это из-за слишком искреннего тона этого маленького омеги или из-за его теплого дыхания, распыленного ему на ухо, одновременно царапавшего сердце, но Му Хань Фэн внезапно приободрился, почувствовав себя в хорошем настроении.

После того, как Тонг Чэ сказал это, он тут же сделал шаг назад. Он боялся, что Му Хань Фэн не поверит, и что он продолжит дразнить его и спросит что-то еще, поэтому он быстро сменил тему: «Господин Му, вы видите это? Неужели ещё одно правило?»

Му Хань Фэн, вероятно, знал, о чем тот думает, уголки его губ дернулись, и он ответил: «Ну, посмотрим на первый символ, это круг поверх треугольника, а второй — треугольник поверх квадрата...»

«Понятно!» — подхватил Тонг Чэ. — «Третий — это круг, поставленный на квадрат, а четвертый — это три таких круга, поставленных вместе, так что порядок такой: AB, BC, AC, ABC!»

На самом деле, найти правила очень просто, но Му Хань Фэн не скупится на похвалу: «Это действительно умно».

У Тонг Чэ появилась маленькая ямочка в уголке рта, и он быстро нахмурился: «Какой смысл знать это?»

«Не торопись», — успокоил его Му Хань Фэн. «Давай сначала пойдем поближе».

Тонг Чэ испытывал своего рода завороженное доверие к нему, Му Хань Фэн сказал, он выслушал, и они вдвоем пошли вперед, не забывая продолжать наблюдать за стеной.

Но пока след не закончился, никаких других улик обнаружено не было.

На этот раз, развилки в конце тропы нет. Есть только маленькая дверь, а к маленькой двери присоединена техника, похожая на танцевальную машину.

Тонг Чэ шагнул вперед, взглянул на неё и увидел на высветившимся экране трех маленьких человечков, исполнявших три разных танцевальных движения.

Первое движение — опустить корпус тела, второй — ударить по передней оси, а третий — поза лошади.

Ни одно из этих действий невозможно выполнить без базовых танцевальных навыков.

Вспомнив единственную подсказку, которую они только что получили, и взглянув на датчик камеры, установленный на машине перед ним, Тонг Чэ, вероятно, понял, что это должно быть для них, чтобы сложить эти три действия вместе в соответствии с найденными ими правилами. Дверь должна иметь возможность открываться.

«Ты сможешь это сделать?» Му Хань Фэн тоже увидел злодея на экране и наклонил голову, чтобы спросить Тонг Чэ.

Тонг Чэ на мгновение задумался, затем кивнул: «Я попробую».

Хотя за последний год у него не было времени практиковать базовые навыки, в конце концов, у него физические характеристики омеги, и он практиковался в танцах, когда был стажером, так что проблем возникнуть не должно.

Тонг Чэ потянулся и уже собирался двинуться, но вдруг услышал неподалеку мужской голос: «Друзья впереди, как дела?»

Тонг Чэ остановился, повернув голову, увидел, что это Сяо Яо и Инь Лань.

Во время приветствия эти двое уже были близко. Инь Лань посмотрел на Тонг Чэ и Му Хань Фэна, затем на машину и спросил: «Вы, ребята, походу застряли, не можете пройти?»

При общении с другими людьми, Му Хань Фэн говорил очень мало, а Тонг Чэ сознательно брал на себя «социальную ответственность» за них двоих, объясняя: «Не застряли, я только собирался начать».

Инь Лань снова спросил: «С чего начать?»

Тонг Чэ и Му Хань Фэн просто уступили дорогу обеим сторонам и ясно показали им экран.

Неожиданно, они оба переглянулись, прочитав это, и еще больше озадачились, и хором спросили: «Что это?»

Тонг Чэ был удивлен наивными взглядами этих двоих, которые совершенно не соответствовали их внешности, и, боясь огорчить людей, он сжал губы и спросил: «Когда господин Сяо и господин Инь впервые пришли, разве они не нашли никаких зацепок?»

Сяо Яо и Инь Лань снова посмотрели друг на друга, и оба увидели в глазах друг друга гнетущее молчание и вялость...

Теперь Тонг Чэ понимает, что, вероятно, им просто повезло, что они сюда попали.

Му Хань Фэн стоял рядом, не собираясь ничего говорить, Тонг Чэ пришлось кратко объяснить их предыдущие выводы и свои собственные предположения, а затем добавить: «Но мы не уверены, мы ещё не пробовали».

Выслушав, Инь Лань, преувеличенно указал на экран, и после небольшого рывка, волосы на макушке плавно дернулись за ним: «Давайте сделаем эти действия?? Команда программы всё ещё не человечны к нам, я честно не знаю, как мы с братом Сяо вообще могли сидеть в начальной школе. Наклон вперед — это отрицательное число!»

Тонг Чэ совсем не сдержался, он громко рассмеялся, но быстро прикрыл губы рукой и извинился: «Извините, я не хотел смеяться...»

Инь Лань и Сяо Яо не рассердились, но широко размахивали руками: «Просто посмейтесь, над нашим стальным альфой, омеги смеються с самого детства, мы к этому привыкли».

Тонг Чэ расслабился и указал на машину: «Тогда... я начну первым?»

«Ты иди, ты иди», — Сяо Яо сделала жест «пожалуйста», — «Я не думаю, что мы сможем это сделать, давай мы начнем после твоего выступления!»

Тонг Чэ не стал больше медлить, вспомнил правила, сначала сильно упал, не выпрямился и снова ударил по переднему мосту.

Как только он встал на ноги, раздался звук «динь», и под экраном машины загорелась лампочка.

Тонг Чэ посмотрел на Му Хань Фэна и удивленно сказал: «Похоже, это действительно так!»

Уголки губ Му Хань Фэна невольно разжались: «Ну, Тонг Тонг очень силен».

Тонг Чэ тут же снова смутился, не осмелился снова взглянуть на Му Хань Фэна и приступил ко второму сету — сначала ударил по прекрасному переднему мосту, а после приземления сразу же оказался на стандартной позе лошади.

Ноги у него были стройные и прямые, а брюки, которые он носил сегодня, были слишком узкими, поэтому он сидел на земле, вытянувшись и обрисовывая идеальную линию своих ног.

Пальцы Му Хань Фэна невольно сжались.

«Маленький Чэ просто великолепен!» Инь Лань приложил руку ко рту и громко свистнул.

Тонг Чэ поднял голову и нежно улыбнулся ему.

Глаза Му Хань Фэна потемнели, и он резко двинулся вперед, встав перед Инь Лань и Сяо Яо.

«Эй», — недовольно пожаловался Инь Лань, — «Господин Му, вы не дали мне посмотреть на маленького Чэ».

Му Хань Фэн медленно произнёс «эм», его тон был очень лёгким, но в нём необъяснимо чувствовался привкус безразличия: «Не смотри на это, не кради такое зрелище».

Инь Лань: «Я...»

Казалось, глядя на Тонг Чэ, можно было подумать, что он сможет опуститься по пояс и уничтожить эту машину!

Однако, Сяо Яо вовремя задел его локтем и не дал этому идиоту договорить остальное.

Тонг Чэ не заметил мелких движений Му Хань Фэна, он наблюдал, как загорелась вторая маленькая лампочка, и быстро завершил комплекс упражнений «нижняя талия» и «односложные движения».

Встал, и тут же загорелась другая лампочка.

Глаза Тонг Чэ были полны радости, и в последней группе он опустил пояс и одним махом ударил по переднему мосту.

Когда загорелась четвертая маленькая лампочка, Тонг Чэ услышал механический звук, и дверца рядом с машиной медленно открылась.

«Господин Му!» — Тонг Чэ посмотрел на Му Хань Фэна со звездами в глазах: «Успех!»

Му Хань Фэн тоже потянул уголок губ: «Ну что ж, пойдем».

Они вышли из двери бок о бок, и оператор тут же последовал за ними.

Инь Лань внезапно потащил Сяо Яо вперед, готовый протиснуться между ними, но стоило броситься к двери, только чтобы рассмотреть следующую локацию, как дверь закрылась перед ними.

Младший оператор, следовавший за ними, не смог сдержаться, и его оборудование затряслось от смеха.

Эти двое были злы и обеспокоены, тупо уставившись на сложные движения на танцевальном станке.

Тем временем, Тонг Чэ и Му Хань Фэн вошли в дверь, и то, что они увидели, было морем пузырей и пены. С другой стороны, от этого моря была дверь.

Индукционный гудок на макушке издал четкий звук: Дети, вы хотите попасть на другой берег? Ключ от двери — в этом море!

Тонг Чэ понял, что на этот раз не было никакого технического содержания, просто найдите ключ в этом море шариков-пузырей и откройте дверь.

Однако это «море» тоже достаточно велико. Словно иголку в стоге сена искать, на это потребуется немало времени.

Тонг Чэ не мог дождаться момента, чтобы прыгнуть вперед, прыгнул аккуратно и тут же был окружен шариками-пузырями.

Му Хань Фэн также вмешался.

«Господин Му», — Тонг Чэ подошел к мячу и указал на середину: «Я поищу эту половину, а вы поищите другую половину, хорошо?»

Му Хань Фэн кивнул.

Тонг Чэ быстро взялся за дело, трогая всё что видел.

По сравнению с этим, действия Му Хань Фэна были гораздо более небрежными, и у него всё ещё было время подразнить Тонг Чэ: «Чэчэ, ты такой мягкий».

Тонг Чэ: "!"

Движения Тонг Чэ были резкими. Он не успел стабилизировать свой центр тяжести, отчего упал прямо на вглубь шариков-пузырей и очень высоко подбросил окружающие пену.

Словно удовлетворившись реакцией, Му Хань Фэн без колебаний произнёс вторую половину предложения: «Тело мягкое, и сердце мягкое».

С первой половиной предложения Тонг Чэ ещё мог согласиться, в конце концов, он только что «выполнил» основные навыки, но касательно второй половине предложения Тонг Чэ действительно был немного сбит с толку.

Поколебавшись мгновение, он спросил прямо: «Я... В каком месте я мягкосердечен?»

«Инь Лань и Сяо Яо ничего не знают», — Му Хань Фэн поднял шарик и бросил его в Тонг Чэ. «Ты рассказал им так подробно, разве это не мягкосердечно?»

С точки зрения Му Хань Фэна, теперь они соперники, и они нашли подсказки, но, конечно, не поделятся ими со своими противниками.

Тонг Чэ поймал мяч-пузырь, брошенный Му Хань Фэном, сжал его дважды и улыбнулся: «Но, даже если Учитель Инь и Учитель Сяо знают, что делать, разве они всё равно не способны этого сделать?»

Му Хань Фэн был поражен и улыбнулся.

Увидев самодовольное выражение лица маленького омеги, Му Хань Фэну захотелось подойти и потереться о его кончик носа, но он сдержался и продолжил искать ключ.

Тонг Чэ, похоже, открыл для себя веселье шариков-пузырей. Во время поисков он тайно играл сам с собой. Иногда он намеренно вставал и садился, окруженный шариками-пузырями, а иногда он брал один шарик и бросал его в угол, ожидая пока он отскочит обратно.

Он был настолько доволен собой, что не заметил, что Му Хань Фэн наблюдает за ним краем глаза, и даже забыл о наличии камеры, которая была столь дотошной.

Вероятно, потому, что выражение лица Тонг Чэ было таким светлым, что даже оператор почувствовал, что он счастлив от всего сердца, поэтому он не мог не спросить: «Маленькому принцу Чэ так нравится играть в это?»

Тонг Чэ нахмурился и кивнул.

Оператор вздохнул: «Это действительно ребенок».

Движения Тонг Чэ, играющего с шариком-пузырём, слегка замедлились, а затем он быстро продолжил рыться.

Пауза была очень короткой, оператор-брат её вообще не заметил, а вот Му Хань Фэн заметил.

Каким-то образом, он вспомнил тот сон прошлой ночью.

Во сне, у Тонг Чэ была только одна игрушка, и её собирались отнять.

Му Хань Фэн опустил глаза, посмотрел на ключ, который только что нашел в своей ладони, и тихонько положил его в карман.

Поскольку маленький омега любит играть и веселиться, стоит позволить ему поиграть немного дольше.

Думая так, Му Хань Фэн внезапно закричал: «Тонг Тонг, подними его!»

Тонг Чэ поднял глаза, и прежде чем он успел среагировать, перед ним уже пронеслась большая волна пузырьковых шаров.

Он поспешно поднял руку, чтобы поднять его, но было слишком много шариков-пузырей, которые неслись на него. Он не только не мог поймать его, но и не мог усидеть на месте в спешке. В конце концов, он просто упал обратно в море шариков-пузырей.

Всё тело было покрыто пузырьковыми шариками, даже маленькое лицо, на котором виднелась только пара красивых глаз.

«Тебе весело?» — спросил Му Хань Фэн.

Тонг Чэ перевернулся и сел, энергично закивал, его тон был полон искреннего удовольствия: «Это правда очень весело!»

«Тогда придем сюда снова?» Му Хань Фэн приподнял уголок губ.

Тонг Чэ на мгновение заколебался, вероятно, понимая, что в тоне Му Хань Фэна прозвучали два намека на попустительство, но он не ответил, а просто схватил большую горсть шариков-пузырей и бросил их.

«Ух ты», - Му Хань Фэн поднял брови, позволил разноцветным шарикам с пузырём упасть на него и посмотрел на Тонг Чэ: «Ты осмелился бросить в меня шарик с пузырём?»

Тонг Чэ сжал пальцы.

Он не был уверен, дразнил ли его Му Хань Фэн намеренно, или он действительно чувствовал себя оскорбленным, и подсознательно хотел снова извиниться: «Я... господин Му, верно...»

Му Хань Фэн не мог этого слышать, поэтому он прервал его: «Тонг Тонг, возьми!»

Тонг Чэ на мгновение замер, наблюдая, как Му Хань Фэн поднял указательный и большой пальцы и внезапно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Нежный кадык мгновенно обнажился, а также показался небольшой кусочек груди.

Очевидно, что это всего лишь разница в пуговицах, но по непонятной причине это подчеркивает всегда холодный и сдержанный темперамент альфы, пропуская шов и демонстрируя два момента более привлекательной и прямой сексуальности.

Тонг Чэ не знал, почему тот вдруг расстегнул пуговицу, но он всё ещё неосознанно смотрел прямо, пока на него не налетела большая волна пузырьковых шаров, и он не смог прийти в себя.

Подняв глаза, он врезался в глубокие глаза Му Хань Фэна, полные дразнящих улыбок. Прежнее беспокойство и сожаления Тонг Чэ исчезли, и он со стыдом закричал: «Господин Му!»

«Я же напомнил тебе, что нужно воспользоваться трюком», — Му Хань Фэн небрежно поиграл небесно-голубым шариком и намеренно понизил голос. «Соблазнил меня своей сексуальностью, кто же в этом виноват?»

Глава 13 - Тринадцать маленьких ветряных мельниц

Тонг Чэ: «...»

Он потерял дар речи.

Но, на этот раз, он хотя бы знал, что Му Хань Фэн совсем не был раздраженным из-за Чэчэ, он лишь намеренно поддразнил его. У Тонг Чэ не было никаких угрызений совести, он превратил стыд и гнев в мотивацию и начал атаку на Му Хань Фэна с помощью пузырей.

Му Хань Фэн тоже не замедлительно дал отпор, и они тут же устроили битву шариками-пузырями.

Оператор не мог сдержать смех и слезы. Он хотел напомнить им двоим, что их ждет завтрак, но когда он увидел кадры, записанные на камеру, он подсознательно замолчал.

В кадре: маленькая омега в кремово-белом свитере с высоким воротом и высокий альфа в чистой черной рубашке окружены бесчисленными разноцветными шариками-пузырями. Лица этих двоих более резкие, чем у другого, с мягкими улыбками, скользящими по их бровям.

…

Не зная, как долго они играли, внезапно детскую игру этих двоих прервал резкий звонок мобильного телефона.

Остолбенев на пару секунд, Тонг Чэ понял, что это звонит его маленький, старый телефон.

Когда тот достал его, экран замерцал, высвечивая буквы «Ми Бэйбэй».

Тонг Чэ нажал кнопку ответа, затем включил громкую связь, и раздался нежный голос Ми Бэйбэя: «Братец Чэ, почему вы до сих пор не вышли? Вы заперты внутри? Директор Ван спрашивает, не нужна ли вам помощь?»

Если бы не этот звонок, Тонг Чэ и забыл бы, что они все еще записывают шоу и соревнуется с другими...

«Мы не застряли», — застенчиво сказал Тонг Чэ. «Помощь не нужна, мы сейчас выберемся».

«Правда?» Ми Бэйбэй не совсем поверила, – «Но господин Инь сказал, что путь, по которому вы идете, очень извращенный, и на нем трудно пройти испытание».

Тонг Чэ не ожидал, что Инь Лань и Сяо Яо уже вышли. Они явно не прошли тот же уровень, иначе они бы встретились в этом море шариков-пузырей. Лабиринт всё же простирается во всех направлениях, скорее они пошли в другую сторону.

Вспомнив преувеличенно-удивленное выражение лица Инь Ланя, когда он увидел танцевальные движения, Тонг Чэ улыбнулся: «Правда, это не так уж и сложно, мы скоро выйдем».

Повесив трубку, Тонг Чэ посмотрел на Му Хань Фэна, немного смущенный: «Господин Му, давайте... найдем ключ».

"Оставайся таким же"

Му Хань Фэн поднял руку и повернул запястье, показывая золотой ключ, спокойно лежащий в его ладони.

Тонг Чэ был ошеломлен и быстро понял, что происходит. С теплым сердцем он серьезно сказал: «Господин Му, спасибо вам».

Направляясь к двери, Му Хань Фэн спросил: «Ты хорошо провел время?»

Тонг Чэ кивнул: «Я правда очень рад!»

Му Хань Фэн обнаружил, что ему нравится видеть яркие глаза этого маленького омеги, словно его настроение тоже улучшилось, он поднял руку и быстро погладил Тонг Чэ по голове.

Волосы Тонг Чэ были крайне мягкими, Му Хань Фэн убрал руку и неосознанно пошевелил пальцами, прежде чем сказать: «Просто будь счастлив, пойдем, поедим».

Тонг Чэ покраснел и кивнул, послушно ожидая рядом с Му Хань Фэном, чтобы тот открыл дверь, вспомнив что-то, а затем сказал: «Не знаю, каково это — вот так торжественно выйти через эту дверь».

Как только он закончил говорить, дверь открылась. К удивлению обоих, снаружи больше не было длинного прохода, и не было никакой новой комнаты. Была только занавеска на двери с надписью «Выход».

Му Хань Фэн приподнял занавес, и, конечно же, они действительно вышли.

Ван Ци ждал у двери. Как только он увидел их двоих, он преувеличенно громко сказал: «О, вы двое заставили меня так долго ждать!»

Тонг Чэ чувствовал, что это его вина, и он собирался извиниться, когда открыл рот, но Му Хань Фэн, казалось, почувствовал его намерения и заговорил наперёд. Когда Му Хань Фэн сталкивался с другими, у него не было никакой нежности, и его тон значительно отличался от того, каким он говорят с Чэ. Он вернул свое прежнее безразличие и продолжил: «Директор Ван, как только шоу заканчивается, переигрывание — это большое табу, когда дело касается актерской игры».

Ван Ци: «...»

Да, скорее всего это из-за страха, что другие не знают, что вы профессионал, верно?

Ван Ци больше не хотел разговаривать с этим большим засранцем, и когда он повернул голову, то увидел Тонг Чэ, стоящего рядом с Му Хань Фэном, тайно прикрывающего рот и смеющегося...

Как здорово, рядом с ним ещё один маленький засранец!

Ван Ци был в такой ярости, что сунул два талона на завтрак в руки Му Хань Фэну и поспешно пошел вперед, говоря: «Давай, иди, не вини меня, если тебе не придется есть, когда ты опоздаешь».

Услышав это, Тонг Чэ ещё больше возненавидел себя, утопая в вине. Если бы он не был таким игривым, он бы не вышел так поздно...

Тонг Чэ повернулся, чтобы посмотреть на Му Хань Фэна, его губы шевельнулись: «Господин Му...»

Му Хань Фэн посмотрел вниз и остановил его: «Не извиняйся, ты не сделал ничего плохого, я спрятал ключ по собственной инициативе».

После того, как Тонг Чэ поел, на душе у него вдруг стало теплее. Он проглотил вырывающиеся извинения и изменил предложение: «Господин Му, я…я хочу сказать, что ем очень мало, и поэтому я уже сыт после небольшого приема пищи».

“Все остальное может съесть Учитель Му…”

Тонг Чэ не сказал вторую половину предложения, но Му Хань Фэн понял ее. Он коротко взглянул на него, и вдруг спросил: «Дашь мне что-нибудь поесть?»

Тонг Чэ по-началу не понял, но сразу же ответил: «Да, Учитель Му может есть всё, что захочет».

Му Хань Фэн на мгновение взглянул на светлую шею Тонг Чэ и внезапно закрыл глаза.

Кончик его языка коснулся задних коренных зубов, а голова наполнилась образами из его предыдущих снов, когда он пометил эту маленькую омегу.

Учитель Му хочет тебя съесть в первую очередь.

Му Хань Фэн не осмелился произнести эти слова, боясь напугать маленького омегу, и это было бы слишком неуважительно. В конце концов, он просто бросил пару слов: «Иди быстрее».

В ресторане были Нин Ран, Ми Бэйбэй, Сяо Яо и Инь Лан.

Инь Лань первым их увидел, и начал поспешно махать им рукой: «Зачем вы вышли?! Разве этот уровень позади не был более извращен, чем тот, который разделяется на перекрестке?»

Ми Бэйбэй также подошла и сказал: «Братик Чэ, скажи мне, почему ты такой извращенец! Ты не знаешь, но Учитель Инь и другие, безумно жалуются на тебя! Но то, как ты искусно решил ту загадку, заставило их дико хвалить тебя, восхваляя тебя так сильно, что тебя теперь называют богиней, которая развеялась по небу...»

Тонг Чэ был удивлен и застенчиво сказал: «Как вообще можно так преувеличивать, Учителя Инь переоценивает меня...»

«Никакой репутации», — теперь сказал даже Сяо Яо. «Ты действительно хорошо танцуешь».

«Послушайте, маленький Чэ просто скромен», — сказал Инь Лань, спрашивая мнение Му Хань Фэна. «Господин Му, вы так не думаете?»

Такой внезапный вопрос оказал огромное влияние, и все сразу же обратили внимание на Му Хань Фэна.

Как мы все знаем, Му Инди трудно хвалить людей. В конце концов, нужно его уже благодарить за то, что он хотя бы не высмеивает.

А в следующую секунду, он услышал, как Му Хань Фэн сказал: «Эм, Тонг Тонг и правда очень силен».

На лице Тонг Чэ было смиренное выражение, но сердце его не смиренно билось, и он даже хотел уже посчитать на пальцах. Не сосчитать сколько раз Учитель Му хвалил его за сегодня!

Все на секунду остолбенели, Инь Лань взял инициативу в свои руки и сказал: «О~», и все начали искренне освистывать.

Видя, что румянец с кончиков ушей Тонг Чэ распространился на его щеки и вот-вот распространится на шею, Нин Ран тепло сказал: «Ладно, ладно, маленький Чэ и Учитель Му ещё не ели».

Остальные трое остановились.

Но Тонг Чэ ошибался, он всё равно хотел оставить свою долю Му Хань Фэну, но только сейчас он понял, что завтрак был в формате шведского стола!

Двое встали, чтобы получить еду. Как и ожидалось, зона самообслуживания была практически пуста.

Тонг Чэ обернулся, не говоря уже о его ежедневном обязательном хлебе из цельной пшеницы, у него не оказалось никаких основных продуктов питания.

В итоге, ему удалось раздобыть только вареное яйцо и тарелку белой каши.

Му Хань Фэн также съел только жареное яйцо и чашку заваренного черного чая.

Усевшись за обеденный стол, Ми Бэйбэй показала «как и ожидалось» вид, подвинул стопку шоколадных пирожных перед Тонг Чэ и весело сказала: «Это всё моё остроумие! Думаю, мне не нужно его есть сейчас, братец Чэ. Это специально для тебя!»

Инь Лань тоже поспешно отодвинул кусок пирога с матчей: «Бэйбэй, я совсем забыл, Сяо Чэ, я сохраню его для тебя! Это награда за то, что тот случай в лабиринте, ты всегда даешь нам подсказки, даже если мы не можем пройти этот уровень. …»

Тонг Чэ был польщен и поспешно поблагодарил его. Когда он повернул голову, он увидел, как лицо Му Хань Фэна поникло.

Му Хань Фэн холодно подумал в своем сердце: «Эти двое всегда будут вежливы с маленьким омегой, неважно будь он предателем или вором!»

Но, в глазах Тонг Чэ это слово приобрело иной смысл.

Тонг Чэ ошибочно подумал, что Му Хань Фэн имел в виду, что они сказали сохранить его только для него одного, но не для учителя Му.

Тонг Чэ поспешно поставил перед Му Хань Фэном две тарелки с маленькими пирожными и улыбнулся ему, словно желая угодить: «Господин Му, съешьте их все за нас!»

Му Хань Фэн замолчал и понял, что маленький омега неправильно понял, но объяснить это было сложно, поэтому он просто сказал: «Я не голоден и не люблю сладкое».

Тонг Чэ поджал губы: «Но я... не могу есть сладкое».

Когда он это сказал, Му Хань Фэн понял. Ведь в шоу-бизнесе, слежка за состоянием тела — это, по сути, обязательный курс для каждого артиста.

Однако, взглянув на худое лицо Тонг Чэ, Му Хань Фэн поднял брови: «Ты такой худой и всё ещё на диете…интересно, так как же Ми Бэйбэй может жить?»

Ми Бэйбэй невинно огляделась: «...»

Нин Ран бросила взгляд на Му Хань Фэна и прижала к себе свою мягкую маленькую омегу, чтобы нежно ее утешить: «Моя Бэйбэй не толстая, совсем не толстая, просто пушистая!»

Тонг Чэ сдержал улыбку, всё ещё напрягая уголки губ, но его глаза были прикованы к торту, и он не мог пошевелиться.

Му Хань Фэн заметил это, и он почувствовал облегчение. Он снова заговорил, с улыбкой в голосе, неосознанно: «Тогда мы едим вместе, по половине каждого, как насчет этого?»

Тонг Чэ полностью расстроился и убедил себя, что можно съесть только половину, но в конце концов Му Хань Фэн уговорил его съесть большую часть шоколадных пирожных и пирожных с матчей, мотивируя это тем, что «Я не люблю сладкое, если я не смогу его есть, это будет пустой тратой денег».

Завтрак наконец закончился, но был уже почти полдень.

Ван Ци не мог дождаться, чтобы объявить о следующем маршруте: «Наконец-то настала та часть, которая посвящена самостоятельности, и это то, что мы так любим!»

Помощник раздал им три группы: 120 юаней, 100 юаней и 80 юаней соответственно, в порядке убывания по мере их выхода из лабиринта.

И объявил: «Это все ваши средства на ближайшие три дня, всё питание и проживание после этих трех дней господа будут оплачивать сами!»

Как только он закончил говорить, Инь Лань уже лежал на спине Сяо Яо и причитал: «Эта команда и шоу вправду нелюди!»

Даже Тонг Чэ, который всегда был очень терпим к различным суровым условиям, не мог не быть ошеломлен: «Три дня, два человека и 80 юаней?»

Вероятно, потому, что его ошеломленный вид был совершенно несовместим с его холодной личностью, поэтому младший оператор Лисуо приблизил его лицо крупным планом.

Конечно, как бы они ни жаловались, съемочная группа решила не быть человечными.

Записав достаточное количество клипов, Ван Ци дал каждому из них балаклаву, в которой были видны только глаза, ноздри и рот. Проследив, чтобы они надели ее, он безжалостно выгнал шестерых из теплого ресторана и сжал кулаки. Резкий жест «давай», «Лицом к ветру, мчись словно ураган! Не забудь следовать правилам и не дай о себе узнать другим!»

После того, как они покинули ресторан, краткосрочные отношения «дружеского союза» между ними официально распались, и они снова стали конкурентами.

У дверей ресторана они расстались, и Тонг Чэ с Му Хань Фэном вошли в курортный комплекс.

Тонг Чэ наступил на опавшие листья, разбросанные по всей земле, издавая резкий щелчок, и немного расстроенный: «Господин Му, как вы думаете, мы сможем заработать денег?»

До того, как попасть в эту сферу, Тонг Чэ не занимался всякой мелкой случайной работой, но он действительно не был таким бедным, как сейчас, имея всего 80 юаней на двоих, так еще и на три следующих гребаных дня.

«Не волнуйся», — спокойно сказал Му Хань Фэн, на его лице не было ни капли беспокойства. «Должен быть способ».

Его отношение необъяснимым образом успокоило его. Тонг Чэ больше не задавал вопросов, а просто ускорил шаг.

Вскоре, они вдвоем отправились в самое оживленное место курорта — обеденный зал с сувенирами.

Но сейчас конец ноября, пик туристического сезона ещё далеко, и людей здесь не так уж много.

У входа в зал стоял киоск, где продавались свежеприготовленные зефирки, что привлекло внимание Тонг Чэ.

Му Хань Фэн проследил за направлением взгляда Тонг Чэ и после этого тоже увидел прилавок.

Как только его мысли пришли в движение, Му Хань Фэн повернул за угол и направился к прилавку.

Тонг Чэ на какое-то время опешил, а затем поспешно закричал: «Господин Му, я не буду это есть, не покупайте это!»

У них сейчас всего 80 юаней, так что они не могут быть такими расточительными!

Му Хань Фэн обернулся, поднял брови и спросил: «Кто сказал, что я куплю его для тебя?»

Тонг Чэ был еще больше ошеломлен, он не купил его для него, неужели Учитель Му хотел съесть его сам?

Больше не теряя времени на догадки, Тонг Чэ быстро последовал за ним и услышал, как Му Хань Фэн спросил у торговца: «Хозяин, сколько стоит аренда машины для производства сладкой ваты на восемь часов?»

Только тогда Тонг Чэ понял намерение Му Хань Фэна, и ему стало немного неловко за свои необдуманные действия.

Му Хань Фэн уже успел договориться с торговцем, и пока он уходил, Му Хань Фэн встал у машины для производства сладкой ваты и просто доложил Тонг Чэ: «Арендная плата составляет 300, я дал ему залог в размере 50, а 250 я верну после окончания работы ночью». Тонг Чэ всё понял. Если он продаст сладкую вату за 5 юаней, он сможет заплатить арендную плату, если продаст 50 штук, а остальное может оставить себе. Если он продаст еще несколько, он все равно сможет заработать ещё больше.

Думая так, Тонг Чэ сказал Му Хань Фэну: «Господин Му, тогда я пойду и посмотрю, что ещё я могу продать!»

«Подожди», — остановил его Му Хань Фэн.

Тонг Чэ послушно остановился и подождал, пока Му Хань Фэн договорит.

Но Му Хань Фэн больше ничего не говорил. Вместо этого, он начал целенаправленно выливать сироп в машину для сладкой ваты. Подождав около минуты, он наблюдал, как сироп становился все горячее и горячее и постепенно переполнялся конфетами, поэтому он вынул сбоку бамбуковую палочку, быстро поворачивая ее вокруг своей оси.

Его аура была настолько сильной, что даже если бы он носил маску, он всё равно не мог бы ее скрыть. Напротив, он снял очки, открыв только эти глубокие, похожие на бассейны глаза, из-за которых люди не осмеливались смотреть на него. Это совсем не сочетается на фоне с этой машиной по производству зефира.

Тонкие пальцы, словно произведения искусства, с прозрачными костями, держащая бамбуковую палочку и перекатывающуюся сладкую вату, была чрезвычайно приятна для глаз, отчего было еще труднее отвести взгляд.

Тонг Чэ на какое-то время забыл слова и ошеломленно смотрел на них, пока белые леденцовые нити не стали становиться всё больше и больше и не свернулись в большое пушистое белое облако.

Му Хань Фэн убрал руки с машинки, поднял голову и протянул вату Тонг Чэ.

Тонг Чэ пришел в себя и удивленно воскликнул: «Отдайте это другому!»

Му Хань Фэн по-началу лишь цокнул, а затем продолжил: «Я говорил ведь, что не куплю это, поэтому Учитель Му приготовил это для тебя, чтобы ты съел».

Глаза Тонг Чэ округлились, маленькие ямочки на губах стали глубокими, и он искренне сказал: «Господин Му, вы так добры!»

Уголки губ Му Хань Фэна изогнулись, и он снова предупредил: «Не ешь это пока».

Тонг Чэ хотел спросить: «Почему я не могу это съесть?», но не стал спрашивать, а просто послушно наблюдал за движениями Му Хань Фэна.

Увидев это, Му Хань Фэн взял еще две бамбуковые палочки и быстро сделал два маленьких зефира.

Тонг Чэ искренне вздохнул: «Господин Му, вы так искусны в этом!»

«Я узнал об этом, когда снимал фильм раньше».

Му Хань Фэн объяснил, а затем с помощью сиропа приклеил два маленьких зефира к большой сахарной вате в руке Тонг Чэ, сделав форму головы кролика!

«Так мило!» — вздохнул Тонг Чэ.

«Всё в порядке», — сказал Му Хань Фэн. «Я всё ещё не такой милый, как ты».

Тонг Чэ было так стыдно, что он покрыл лицо сладкой ватой и собирался начать есть, но прежде чем он открыл рот, он снова услышал голос Ми Бэйбэя: «Братец Чэ!»

Тонг Чэ повернул голову, чтобы посмотреть туда, и, увидев, что это Ми Бэйбэй и Нин Ран, предположил, что скорее всего они ищут здесь какое-либо дело для заработка.

«Братец Чэ!» Ми Бэйбэй подбежала, посмотрела на сладкую вату в руке Тонг Чэ, а затем посмотрел на Му Хань Фэна, стоявшего за автоматом по производству сладкой ваты, и спросил: «Вы здесь продаете сладкую вату?»

Тонг Чэ кивнул и вежливо спросил: «Хочешь?»

«А так можно?» — тихо спросил Ми Бэйбэй. «Ты можешь есть бесплатно?»

Тонг Чэ ничего не сказал, но посмотрел на Му Хань Фэна.

Он изначально думал, что с видом Му Хань Фэна большинство из них не захотят что-либо покупать у него. В конце концов, теперь все являются конкурентами, не говоря уже о том, что у Ми Бэйбэя и Нин Ран всё ещё на 20 юаней больше чем у них. Но всё же, он не хотел, чтобы Му Хань Фэн был слишком прямолинеен и строг к ним.

«Это здорово!» Ми Бэйбэй радостно захлопала в ладоши и продолжала требовать: «Господин Му, я тоже хочу маленького кролика, как у братика Чэ, можете сделать?»

На этот раз Му Хань Фэн не кивнул головой, а просто взял бамбуковую палку и начал поворачивать ею.

Ми Бэйбэй восприняла это только как согласие и с нетерпением ждала этого.

Через полминуты Му Хань Фэн убрал руку и передал бамбуковую палку Ми Бэйбэю.

На бамбуковой палочке раскатывается тонкая и узкая полоска сладкой ваты...

«И это все?» Ми Бэйбэй не могла поверить. «Он не такой большой, как кроличьи уши братика Чэ!»

Выражение лица Му Хань Фэна было беззаботным, а его ответ был очень небрежным и равнодушным: «Извините, я не очень хорош в этом».

Ми Бэйбэй: «…»

Я не верю тебе, придурок!

Глава 14 - Четырнадцать маленьких ветряных мельниц

Ми Бэйбэй поджала губы, повернула голову и пожаловалась Нин Ран: «Сестра Нин Нин, учитель Му снова издевается надо мной!»

Конечно, большая часть сказанного ею была просто шуткой, и это было сделано для эффекта эстрадного шоу.

Нин Ран также знала, что Му Хань Фэн делал это намеренно, но теперь, когда у него есть машина для сладкой ваты, тот был в преимуществе, она могла лишь стиснуть зубы и сглотнуть: «Такая проблема, Учитель Му? Ах…Можешь сделать еще одну для нас с Бэйбэем? Мы купим ее».

Когда Ми Бэйбэй услышала, что она хочет потратить деньги, то тут же замахала руками: «Тогда мне это не нужно, этого недостаточно, чтобы наесться!»

Однако, Му Хань Фэн уже взял новую бамбуковую палку, и принялся за изготовление ваты, тихо сказав: «Я просто делаю это, а Тонг Ьонг распоряжается деньгами».

Тонг Чэ был поражен и уставился на Му Хань Фэна широко раскрытыми глазами: «Господин Му, я...»

«Братец Чэ, братец Чэ!» — прежде чем он успел договорить, Ми Бэйбэй уже крикнула: «Это бесплатно? Это бесплатно?»

Конечно, в глубине души Тонг Чэ был готов отдать им бесплатно, но всё же повернул голову, чтобы спросить мнения Му Хань Фэна: «Господин Му, Бэйбэй оставила нам сегодня утром шоколадное пирожное, так что мы дадим ей один зефир, хорошо?»

Му Хань Фэн не согласился, но и не отказался, он просто сказал: «Всё в порядке, ты распоряжаешься деньгами, поэтому последнее слово за тобой».

Это не могло не тронуть сердце Тонг Чэ. Любой, кто услышал бы, как айдол сказал ему такое, даже если бы знал, что он записывает шоу, всё равно не смог бы устоять!

Сделав глубокий вдох и быстро сменив выражение лица, Тонг Чэ повернулся к Ми Бэйбэю: «Хорошо, я дам тебе тот, который будет такого же размера, как и мой».

«Братец чэ, ты лучший!» — мило улыбнулась Ми Бэйбэй.

Тонг Чэ тоже улыбнулся и откусил большой кусок зефира.

На этот раз, Му Хань Фэн наконец перестал играть в дразнилки, сделал пухлый зефир и передал его Ми Бэйбэю.

Ми Бэйбэй посмотрела на маленькую тонкую нить ваты в левой руке и большой толстый шар в правой и тихо попросила: «Господин Му, пожалуйста, сделайте лучше и добавьте мне ещё один маленький шар, как у брата Чэ. Голова кролика та же самая!»

Му Хань Фэн взглянул на нее, не ответил, лишь равнодушно поднял подбородок: «Дай сюда».

Ми Бэйбэй не знала, что он собирается делать, но всё равно передала зефир в руке.

А в следующую секунду все увидели, как Му Хань Фэн покрыл нижний конец тонкого зефира слоем сиропа и прямо вставил его в середину верхней части шарика...

«Ладно», — Му Хань Фэн поднял брови, — «Единорог».

Ми Бэйбэй: «…»

Черт возьми, что ещё за единорог?!

Тонг Чэ не мог не рассмеяться. Не то чтобы он смеялся тихо, но Учитель Му принял холодное выражение лица, и эффект от такой шутки был потрясающим.

Ми Бэйбэй наконец съела зефир, но она пока не хотела уходить. Она хотела ещё поболтать с Тонг Чэ, но Му Хань Фэн стоял рядом и смотрел на нее, с взглядом полным словами «Проваливайте», написанными га его лице жирным шрифтом.

Но Нин Ран не могла больше терпеть, поэтому она притянула Ми Бэйбэя к себе: «Детка, пора идти, нам же нужно заработать деньги?»

«Да!» Ми Бэйбэй хлопнула себя по лбу, «Нужно зарабатывать деньги!»

Только тогда она неохотно попрощалась с Тонг Чэ: «Братец Чэ, мы собираемся заработать много денег, так что не унывай, потом поиграем ночью!»

Тонг Чэ помахал ей рукой и ответил: «Хорошо».

Глядя, как уходят Ми Бэйбэй и Нин Ран, Тонг Чэ откусил ещё кусочек зефира и небрежно сказал: «Не знаю, как они будут зарабатывать деньги».

Му Хань Фэн никогда не интересовался чужими делами, просто покачал головой.

Тонг Чэ просто небрежно сказал, поднял голову, увидел, что Му Хань Фэн всё ещё смотрит на него, и тут же протянул сладкую вату Му Хань Фэну: «Господин Му, хотите её съесть?»

После этих слов, Тонг Чэ понял, что задал глупый вопрос: если бы Му Хань Фэн хотел это съесть, разве он не приготовил бы это сам?

Тонг Чэ тут же смутился и, улыбнувшись Му Хань Фэну, сказал: «Господин Му, забудьте, я ничего не спрашивал».

Му Хань Фэн не мог сдержать смеха: «Ешь сам, я не люблю это есть, слишком приторно».

Тонг Чэ лишь промычал и послушно начал есть самостоятельно.

К тому же, господин Му совсем не похож на любителя сладкого.

Съев большой зефир, Тонг Чэ был очень доволен. Он был полон энергии и сказал Му Хань Фэну: «Господин Му, вы продолжайте продавать здесь зефир, а я пойду и посмотрю на остальных».

Сказав это, Тонг Чэ шагнул в зал, но его осторожно потянули за руку.

Тонг Чэ остановился и подозрительно посмотрел на Му Хань Фэна.

«Не двигайся», — сказал Му Хань Фэн и внезапно поднял руку, потирая большим пальцем уголок губ Тонг Чэ.

Все тело Тонг Чэ напряглось в одно мгновение, и он не смог ничего сказать: «Господин Му… Му...»

«Расслабься», — снова улыбнулся Му Хань Фэн. Он убрал руку, показал Тонг Чэ большой палец и легким тоном продолжил: «Видишь? Она испачкана зефиром».

Теперь Тонг Чэ смутился еще больше, он поспешно сказал: «Спасибо вам, Учитель Му», словно маленький крольчонок, которого поймали за хвост, он развернулся и побежал в зал.

Му Хань Фэн смотрел ему в след до самого конца, а после пошевелил кончиками пальцев, словно до сих пор ощущая прикосновение к уголкам губ маленького омеги.

Необъяснимо зудящий чувство заставило Му Хань Фэня достать сигарету из кармана. Он беспокоился, что неподалеку будет камера, которая следила за всем процессом.

Сам Тонг Чэ обошел зал и нашел место, где продавались цветы.

Когда ему в голову пришла идея, Тонг Чэ достал старый мобильный и позвонил Му Хань Фэню, который стоял у входа в зал.

Звонок был быстро соединен, и послышался низкий и холодный голос Му Хань Фэна: «Тонг Тонг».

Уши Тонг Чэ на какое-то время онемели, как будто Му Хань Фэн и вправду говорил ему на ухо.

Вспомнив о бизнесе, Тонг Чэ неохотно и спокойно сказал: «Господин Му, здесь есть продавцы цветов. Я хочу купить несколько, чтобы сделать гирлянды и продать их, хорошо?»

«Тонг Тонг», — усмехнулся Му Хань Фэн и снова сказал: «Ты ведь управляешь деньгами, ты можешь купить всё, что захочешь».

Тонг Чэ повесил трубку с красными ушами. На оставшиеся 30 юаней он купил большое ведро неизвестных маленьких полевых цветов, вытащил их из зала и поставил рядом с машиной для сладкой ваты Му Хань Фэна.

«Господин Му», — вздохнул Тонг Чэ, — «теперь мы действительно остались без гроша».

Му Хань Фэн покачал головой и достал из кармана 20 юаней.

Глаза Тонг Чэ загорелись: «Ты уже продал четыре зефира!»

«Два», — Му Хань Фэн указал на два новых зефира, развешанных рядом с аппаратом для сладкой ваты, — «Вот, они все такие».

Только тогда Тонг Чэ заметил, что на автомате по производству сладкой ваты были еще два разноцветных мультяшных зефира — синий медведь и желтая уточка.

Цена мгновенно удвоилась, и Тонг Чэ снова был полон энергии. Он присел, его пальцы быстро двигались, переплетаясь, и он в мгновение сделал венок и надел его на голову.

К светло-русым волосам был добавлен венок из дополнительных ярких цветов, а кожа Тонг Чэ, которая и так была белой, казалась полупрозрачной. На фоне солнца он выглядел как маленький ангел, не запятнанный пылью.

Му Хань Фэн пристально смотрел на него в течение двух секунд, его кадык дрогнул, он сдержанно отвел взгляд и нашел небольшую скамейку, чтобы Тонг Чэ мог присесть.

Сначала Тонг Чэ отказался, но ему пришлось послушно сесть, он быстро сделал небольшой венок и посмотрел на Му Хань Фэна: «Господин Му, хотите надеть его?»

Он подумал, что если это не так неважно и, если Му Хань Фэну это не нужно, он просто продаст венок позже.

Однако, Му Хань Фэн протянул к нему запястье.

Тонг Чэ закатил глаза и надел небольшой венок на запястье Му Хань Фэна.

Хоть, его запястье не такое тонкое, как у него, но кость запястья явно выделяется. Теперь, когда на нем маленький венок, это необъяснимым образом, смягчает его грозный внешний вид.

Тонг Чэ и Му Хань Фэн провели переговоры и установили цену большого венка в 5 юаней, а маленького — в 3 юаня.

Они находятся прямо у входа в зал, и их расположение очень заметно.

Хотя оба они в масках, их темперамент слишком заметен. Один делает зефир, как произведение искусства, а другой вяжет пальцами венок, словно наследуя народное ремесло, которое вот-вот исчезнет.

Му Хань Фэн также добавил небольшой маркетинговый инструмент. Если вы хотите и зефир, и гирлянду, вы можете купить красочный мультяшный зефир и большую гирлянду за 13 юаней.

На первый взгляд кажется, что прибыль снизилась на 2 юаня, но на самом деле продажи только выросли.

После двух часов такой торговли к двум часам дня у них уже был оборот в 245 юаней, по крайней мере, аренда аппарата для производства сладкой ваты была оплачена.

Тонг Чэ закончил расчеты в уме и даже колебался, стоит ли вообще отказываться от обеда, если можно немного сэкономить на еде.

Но Му Хань Фэн, казалось, раскусил его намерения и спросил напрямую: «Тонг Тонг, что ты хочешь съесть? Я пойду и куплю».

Хотя Тонг Чэ уже обошел весь магазин, но в тот момент обращал внимание только на то, что можно продать, и совсем не обращал внимания на то, что есть, поэтому он честно сказал: «Просто купи что-то самое дешевое».

Му Хань Фэн рассмеялся, протянул руку и легонько щелкнул его по лбу: «Незачем так экономить, маленький фанат денег».

Тонг Чэ коснулся своего лба и послушно ответил: «Тогда, вы можете купить что-угодно, так уж и быть, послушаюсь вас».

Му Хань Фэн в хорошем настроении пошёл в зал, чтобы купить еды.

Тонг Чэ продолжал смотреть, как его спина исчезает, затем повернул голову и слегка пошевелил левым запястьем, он невольно нахмурился и заколебался.

Его запястье действительно ноет от тупой боли. Хорошо, что сейчас он им не пользуется. Сегодня он делал венок два часа подряд. Он пошевелился ещё немного, и оно снова начало болеть.

Когда Му Хань Фэн вышел из зала, он увидел маленького омегу, потирающего левое запястье правой рукой.

«Что случилось?» — спросил Му Хань Фэн. «Боль в запястье?»

Тонг Чэ испугался, тут же отпустил руку и покачал головой: «Нет... мне не больно».

Му Хань Фэн не особо задумывался об этом. Он просто подумал, что этот маленький омега устал плести гирлянды и настаивал, что не хочет давать о себе знать. «Сначала поешь, а потом отдохни. Ты ведь и так устал».

Тонг Чэ взял бокс с едой и серьезно ответил «Спасибо».

Открыв его, тот увидел внутри золотистую хрустящую котлету, которая также была наполнена измельченными овощами.

«Попробуй», — Му Хань Фэн в тоже время открыл сумочку, — «Здесь, это особенная закуска».

Тонг Чэ откусил кусочек, хрустящая текстура, окутанная ароматом тмина, приготовленным на гриле, мгновенно покорила вкусовые рецепторы, и его глаза загорелись: «Как вкусно!»

Му Хань Фэн тоже откусил кусочек, промычав: «Если тебе нравится, то продолжай есть».

После короткого перерыва, вскоре пришла новая группа туристов, некоторые купили сладкую вату, некоторые купили гирлянды, а некоторые хотели и то, и другое. После того, как эти двое торопливо закончили есть, они окунулись в новые дела.

По началу Тонг Чэ мог терпеть боль, так что Му Хань Фэн не мог её видеть. Позже, он уже не мог не беспокоиться об этом. По сути, каждый раз, когда он заканчивал делать гирлянду, ему приходилось останавливаться и тереть запястье.

Му Хань Фэн нахмурился, и, наконец, когда Тонг Чэ остановился в первый раз, он не удержался, подошел и потянул свое левое запястье прямо: «Сильно болит? Покажи мне...»

Он хотел сказать «Покажи мне», но в моменте, ненароком чуть сильнее сжал запястье омеги, отчего Тонг Чэ яростно боролся, словно срабатывал его условный рефлекс: «Нет необходимости, Учитель Му, я в порядке, действительно в порядке...»

Му Хань Фэн не ожидал такой бурной реакции Тонг Чэ, поэтому он был ошеломлен и тут же отпустил его.

Почти в то же время, как Му Хань Фэн отпустил его, Тонг Чэ заложил левое запястье за спину. Он опустил голову, не смея посмотреть в глаза Му Хань Фэну, «Господин Му, я не... я...»

Он хотел сказать, что дело не в его невежестве, а в том, что есть некоторые вещи, которые Му Хань Фэн не хочет знать.

Но чем важнее ситуация, тем труднее что-либо сказать.

Му Хань Фэн заметил, что его состояние не в порядке, и успокоил его: «Всё в порядке, я был слишком резок».

Теперь Тонг Чэ был ещё более обеспокоен: «Нет, я не виню Учителя Му, просто, у меня есть небольшая проблема...»

«Хорошо», - Му Хань Фэн поднял руку, слегка погладил Тонг Чэ по голове и намеренно смягчил тон: «Если не хочешь говорить, не говори, у кого не может быть маленького секрета?»

Тонг Чэ внезапно остановился, наконец поднял голову, посмотрел в глаза Му Хань Фэна и обнаружил, что глаза, устремленные на него, были такими же спокойными, как и всегда, и Тонг Чэ почувствовал тихое облегчение.

К счастью, господина Му не было видно на камерах, и, к счастью, господин Му не стал продолжать спрашивать.

Учитель Му был его кумиром и относился к нему так хорошо, отчего Тонг Чэ не хотел ему лгать, но были некоторые вещи, которые он действительно не мог сказать.

Му Хань Фэн вернулся к задней части машины для сладкой ваты, как будто ничего не произошло, и сделал маленькую сладкую вату для Тонг Чэ. Увидев, что он не так серьёзен, как раньше, он внезапно сменил тему: «Мне не обязательно было спрашивать, но с тобой всё по другому. Не делай этого, когда больно. Денег, которые мы зарабатываем сейчас, определенно хватит на сегодня».

Сердце Тонг Чэ потеплело, он кивнул и улыбнулся Му Хань Фэну, обнажив маленькие ямочки на щеках: «Я не терплю, я действительно могу выстоять».

Му Хань Фэн больше ничего не сказал.

Но есть такое слово «непредсказуемый» — которое вполне описывает эту ситуацию.

Тонг Чэ закончил есть ещё один зефир и увидел издалека двух девушек, поэтому он приготовился плести ещё один венок.

Кто бы мог подумать, что как только он закончил делать гирлянду, обе девушки подбежали, краснея от волнения: «Ааа! Это Му Инди и братец Чэ?»

Тонг Чэ был поражен и хотел просто сказать «нет», но он боялся, что его голос будет раскрыт, поэтому он поспешно подмигнул Му Хань Фэну, чтобы тот не издавал ни звука в присутствии девушки.

Две девушки посмотрели друг на друга, немного ошеломленные, и продолжили кричать: «Это, должно быть, мой муж и братец! Можете ли вы обслужить нас, мы хотим все венки!»

Пока они разговаривали, одна из них перевернула сумку, а другая достала телефон, чтобы сфотографировать Тонг Чэ и Му Хань Фэна.

Тонг Чэ был так взволнован в душе, но его лицо оставалось спокойным, он перевернул картон, схватил ручку и быстро написал строчку слов: «Извините, мы глухонемые, не слышим, что вы сказали. Хотите купить венок?»

Когда обе девочки увидели эту строчку, они на какое-то время были действительно ошеломлены, но быстро извинились, купили ещё две маленькие гирлянды и ушли.

Глядя, как люди уходят, Тонг Чэ глубоко вздохнул: «Это напугало меня до смерти, так волнующе».

Му Хань Фэн похвастался: «Ты очень быстро реагируешь».

Тонг Чэ рассмеялся, но в следующую секунду он услышал, как Му Хань Фэн снова спросил, сдерживая улыбку: «Однако, вдруг они распознают твой почерк?»

Тонг Чэ: «...! Совсем забыл об этом!»

Он посмотрел на аккуратный школьный почерк на картоне и захотел умереть...

Почерк Тонг Чэ узнается в медиа-сфере, легко определяемый, потому что он аккуратен и наивен, как и сам Чэ.

Особенно, если сравнить с почерком учителей, которые по движениям всё летят и летят, изгибаются словно фениксы. На фоне них, это становится еще более очевидным.

Эти две маленькие девочки только что испугались, но если они вернутся и обнаружат обман, это будет конец!

Тонг Чэ посмотрел на Му Хань Фэна и попросил о помощи: «Господин Му, что нам делать?»

Му Хань Фэн посмотрел на часы и снова пересчитал деньги, убедившись, что сегодня точно не будет никаких проблем. Просто потому, что он боялся боли в запястье Тонг Чэ, он воспользовался случаем сказал: «Уже больше шести часов, у нас достаточно денег, мы получим их сегодня. Вот».

Хотя Тонг Чэ всё ещё хотел заработать больше денег, с одной стороны, его запястье действительно сильно болело. С другой стороны, он больше боялся, что маленькие девочки вернутся и вызовут ненужные проблемы, поэтому ему пришлось прислушаться к призыву Му Хань Фэна.

Они нашли торговца сахарной ватой и отдали ему машину и деньги за аренду вперед. До того, как пришло время, они также заплатили за аренду на 30 юаней меньше. Затем они упаковали несколько оставшихся полевых цветов и приготовились временно отвезти их обратно в отель.

По дороге в отель, Тонг Чэ думал, что они вернутся первыми.

Кто бы мог подумать, что, войдя в место встречи, в вестибюле на первом этаже, они обнаружат, что они единственные, кто должен вернуться!

Как только он увидела, что они входят, Инь Лань бросился к ним, словно увидел спасительную соломинку: «Сяо Чэ, учитель Му, спасите нас прошу, давайте поменяемся комнатами! Комната с видом на озеро отдается вам, честное слово!»

Глава 15 - Пятнадцать ветряных мельниц

Му Хань Фэн чуть ли не сразу понял, к чему Инь Лань заговорил об этом, ведь номер с видом на озеро наверняка стоил дороже обычного, а они явно не заработали достаточно денег.

Помедлив, Му Хань Фэн уже собирался ответить, когда первым заговорил Тонг Чэ. Его тон был искренним, в нем звучали чистые сомнения: "Учитель Инь, что случилось? Это из-за комаров у озера?"

Инь Лань: "..."

Му Хань Фэн слегка наклонил голову, сдерживая улыбку.

Ну и простак.

Сяо Яо подошел, схватил Инь Ланя за руку и, оттащив его в сторону, попутно лучезарно улыбаясь Тонг Чэ: "Учитель Инь, в чем дело? Это всё из-за каких-то комаров?"

Но Тонг Чэ по-прежнему стоял с пустым взглядом, не понимая.

"Ой, братец Чэ, какой же ты милый!" — Ми Бэйбэй засмеялась, качаясь от смеха. "Скоро уже декабрь, откуда там могут быть комары? А если бы и были, то грубой коже альф они не страшны."

Лицо Тонг Чэ моментально залилось румянцем.

Он поднял кулачок и легонько стукнул себя по голове: "Ох, какой же я глупый. Как слышу про озеро, так сразу думаю про комаров."

Му Хань Фэн наклонился и шепнул ему на ухо: "Маленький дурачок."

Тонг Чэ, смущенный и сердитый, хотел уставиться на него, но не осмелился и лишь раздраженно произнес: "Учитель Му!"

Дразнить этого маленького омегу было невероятно весело. Му Хань Фэн покачал головой, нарочито кашлянув, и обратился к Инь Ланю и Сяо Яо: "С чего вдруг вы хотите поменяться номерами?"

Услышав вопрос, Инь Лань тут же включил драму и подошел ближе к Му Хань Фэну: "Учитель Му... да что там, братец Му, братец Му, помогите! Мы с Сяо Яо даже не поужинали сегодня. У нас совсем нет денег на оплату номера!"

Наконец Тонг Чэ понял: оба не заработали достаточно денег и теперь застряли в отеле. Причина могла быть только одна —

"Учитель Инь, вас тоже узнали?"

На этот раз Инь Лань остолбенел: "Тоже? В смысле, вы..."

Му Хань Фэн внезапно усмехнулся, посмотрев на наивного Инь Ланя. В его взгляде отчетливо читалось: «Неужели мы можем быть такими же глупыми, как и вы?»

Тонг Чэ, испугавшись, что Му Хань Фэн снова начнет их высмеивать, быстро объяснил, как им удалось сбежать незамеченными.

Инь Лань и Сяо Яо, слушая, молчали, ощущая себя полными дураками. Выходит, настоящие идиоты тут только они!

Они не были уверены в своей популярности и слишком надеялись на маски, поэтому пошли искать возможности заработка по всему курорту и встретили музыканта. Взяв напрокат гитару и микрофон, Сяо Яо стал петь, а Инь Лань — аккомпанировать гитарой. Но спустя четверть часа, глубокий голос Сяо Яо привлек внимание публики, и их узнали.

Первый раз они ещё успели убежать. Но при второй попытке, когда их снова узнали, маску Сяо Яо резко сорвали.

Нарушив требования программы, их отвели обратно в отель и наказали: теперь им было запрещено зарабатывать деньги.

Их не оштрафовали, так как сумма была слишком мала, к тому же вся заработанная сумма ушла на аренду музыкального оборудования!

После эмоционального рассказа Инь Ланя, Му Хань Фэн поправил очки, но остался невозмутим: "Так значит, у вас ни гроша?"

"Нет," — честно ответил Инь Лань, — «Осталось 50 юаней. Утром программа выделила нам 100, а 50 мы потратили на обед.

К ним подошла Ван Ци и усмехнулась: "Еще бы, обед на 50 юаней — и при этом вы не заработали ни копейки!"

Инь Лань и Сяо Яо лишь молча опустили головы.

Цены были указаны на ресепшене: обычный номер стоил 198 юаней за ночь, а номер с видом на озеро — 388, почти в два раза дороже.

Сейчас они не могли позволить себе даже обычный номер. Им оставалось лишь оплатить 50 за временное проживание и внести доплату завтра, если удастся заработать.

Му Хань Фэн задумался и, постукивая пальцем по подлокотнику, обратился к Тонг Чэ: "Подойди, обсудим с тобой."

Тонг Чэ тихо спросил у Му Хань Фэна: "Сколько у нас осталось?"

Му Хань Фэн уже подсчитал и сразу ответил: "398."

Этой суммы едва хватало на номер с видом на озеро, но после оплаты у них осталось бы всего 10 юаней, чего не хватило бы даже на завтрак.

Тонг Чэ нахмурился, не зная, что делать. С одной стороны, он не хотел отказывать Инь Ланю, да и сам хотел бы жить в номере с видом на озеро, но с другой стороны — денег почти не оставалось…

Тут Ван Ци объявил: "Сегодня у нас есть приз — награда за лучшее соответствие теме выпуска."

Все шестеро уставились на него, как голодные волки.

Ван Ци, не обращая внимания на их взгляды, включил проектор и показал работу трех групп за день.

Инь Лань и Сяо Яо провалились после того, как их узнали.

Нин Ран и Ми Бэйбэй арендовали фото-кабинку, одна была визажистом, другая фотографом и заработали они вполне неплохо.

А Тонг Чэ и Му Хань Фэн продавали плетеные венки и сахарную вату.

"По теме выпуска — 'Возвращение к основам', — награду получает Учитель Му и Сяо Чэ! Приз — 100 юаней!"

Эти деньги были как с неба. Тонг Чэ счастливо вздохнул: "Здорово!"

Получив 100 юаней, они с Му Хань Фэном наконец смогли позволить себе номер с видом на озеро. Но Му Хань Фэн потребовал, чтобы это был другой номер, а не тот, где жили Инь Лань и Сяо Яо.

Те не возражали, так как понимали, что у топ-альфы с сильными феромонами, как Му Хань Фэн, всегда обостренное чувство территории.

Шоу предоставило им новый номер с видом на озеро.

Когда они шли к номеру, Тонг Чэ был в восторге, тихо насвистывая.

Му Хань Фэн усмехнулся: "Так рад?"

"Да!" — с энтузиазмом кивнул Тонг Чэ. Подойдя к Му Хань Фэну, он шепнул, словно делясь секретом: "Это первый раз, когда я живу в номере с видом на озеро!"

Му Хань Фэн замер.

Он вспомнил, как Тонг Чэ играл с пузырями, его радость, его сон о детстве и...

Му Хань Фэн опустил взгляд на левое запястье Тонг Чэ.

Этот маленький омега перед ним излучал простоту и очарование, совсем не был холоден, как казалось на первый взгляд. Наоборот, когда он улыбался, на его щеках появлялись миленькие ямочки радости.

Но, за этим милым образом скрывалось нечто гораздо большее, что он пережил в прошлом.

Когда Му Хань Фэн решил участвовать в этом шоу, его цель была разгадать тайну Чэ, но чем больше он узнавал этого маленького омегу, тем больше вопросов возникало, и тем больше ему хотелось узнать его получше.

Му Хань Фэн опустил глаза, скрывая тень, промелькнувшую в его взгляде.

Очень немногие люди способны пробудить его интерес; ещё меньше — те, кто, несмотря на его интерес, становится ему ещё более интересны.

Этот маленький омега рядом с ним — настоящее исключение.

Но Му Хань Фэн не считал это хорошим знаком.

«Мистер Му», — раздался радостный голос Тонг Чэ, возвращая Му Хань Фэна к реальности, — «Мы пришли!»

Му Хань Фэн отвлекся от своих мыслей и ответил: «Да, подожди, я открою дверь».

С этими словами, он достал карточку из кармана и открыл дверь.

Внутренняя отделка номера с видом на озеро практически не отличалась от обычного стандарта, за исключением большой террасы, которая выходила на озеро.

Зайдя в комнату, Тонг Чэ поставил свой чемодан у стены и с нетерпением побежал на террасу.

Это озеро называлось «Озеро Падающих Звезд» и являлось одной из главных достопримечательностей курорта Юньшань.

В Юньшане минимальное загрязнение, и как только выдавался ясный день, ночью, на озере можно было увидеть отражение множества звезд, что придавало ему поистине волшебный вид.

Погода сегодня была замечательной, и Тонг Чэ, любуясь озером, наслаждаясь вечерним ветерком, повернулся к Му Хань Фэну и радостно позвал: «Мистер Му, не хотите взглянуть? Это озеро действительно прекрасное!»

Му Хань Фэн поставил их чемоданы и ответил: «Сейчас приду».

Стоя на террасе и смотря на озеро, он услышал следующий вопрос Тонг Чэ: «Правда, красиво?»

На самом деле, Му Хань Фэн считал, что пейзаж здесь не заслуживает такого восторга. Ему доводилось видеть виды и получше. Однако, глядя в светящиеся от счастья глаза Тонг Чэ, он искренне ответил: «Да, красиво».

Глаза маленького омеги сияли ярче всех звезд на небе.

Тонг Чэ улыбнулся, сверкнув глазками, но вскоре он неожиданно чихнул от вечернего холода, и Му Хань Фэн тут же отправил его обратно в комнату: «Иди, согрейся, прими горячую ванну, посмотришь на озеро завтра утром».

Тонг Чэ нехотя вернулся в комнату и пошел в ванную.

Му Хань Фэн остался на террасе, закурив сигарету.

Перед его глазами всё ещё были глаза Тонг Чэ, светившиеся, словно звезды.

Му Хань Фэн глубоко вздохнул.

Ему была чужда нерешительность, ведь жизненный путь научил его важности решительных действий.

И, следуя этому убеждению, он не намерен долго колебаться перед своими мыслями.

Для него было всего два выбора: остановиться и отпустить, и в этот момент ответ уже был ясен.

Смахнув пепел с сигареты, Му Хань Фэн достал телефон и отправил сообщение Юнсу: «Выясни, что случилось с запястьем Тонг Чэ».

Юнсу: «Запястье? Что с ним?»

Му Хань Фэн: «Похоже, оно травмировано».

Юнсу: «Вот это да, этот маленький омега всего день рядом, а ты уже так заинтересован».

Му Хань Фэн замер, осознав, что, действительно, знаком с Тонг Чэ всего лишь день.

Однако, раз он уже принял решение, он не собирался отступать из-за чьих-то слов. Со слегка прищуренными глазами и спокойной решимостью он набрал: «Видимо, он действительно очаровал меня».

Через несколько минут Юнсу отправил ответ: «Слышал от одного актера, что Тонг Чэ рассказывал, как повредил запястье, танцуя ещё в годы обучения. Он говорил, что травма серьезная, он часто страдает от боли».

Му Хань Фэн вспомнил, как Тонг Чэ в течение дня потирал запястье и как сопротивлялся, когда он попытался его коснуться, и тяжело вздохнул.

Вот же маленький лгун.

Если травма от танцев, тогда откуда такая реакция?

Му Хань Фэн не поверил, но решил больше не спрашивать. Время ещё впереди, нужно быть терпеливым в вопросах, которые его интересовали.

Тем не менее, уже ночью эти мысли снова вернулись к нему во сне.

Во сне он снова оказался у моря.

На этот раз он сам подошел к маленькому омеге, который крадучись наблюдал за ним.

Во сне Му Хань Фэн спросил юного Тонг Чэ прямо: «Как ты повредил запястье?»

Но даже во сне он не получил ответа.

Вместо этого, он попытался снять серебряный браслет, который Тонг Чэ всегда носил на левом запястье.

Но во сне, Тонг Чэ вырвался и побежал прочь, ускользнув, как и ответ на вопрос.

…

Утром Тонг Чэ нехотя встал из-за будильник, параллельно всё ещё чувствуя себя уставшим. Му Хань Фэн взглянул на него, сразу же спрашивая: «Плохо спалось?»

Полусонный Тонг Чэ ответил, потягиваясь: «Да, мне приснилось, как я убегал во сне».

Проговорив это, он внезапно вспомнил, что причиной его ночного бегства был, как раз человек рядом с ним!

Его взгляд бессознательно стал укоризненным, на что Му Хань Фэн невинно спросил: «Почему ты так смотришь?»

Тонг Чэ смутился и быстро отвел взгляд, пробормотав: «Нет, Мистер Му, я просто всё ещё не проснулся…»

Он тут же убежал в ванную, чтобы избежать дальнейших недопониманий.

Они оба собрались и отправились на съемки шоу. Сегодня не было заданий, и после инструкций они перешли к заработку.

Тонг Чэ был уверен, что тема с запястьем закрыта, но Му Хань Фэн, оставшись наедине с ним, первым делом сказал: «Сегодня тебе запрещено плести венки».

Эта фраза была произнесена с серьезным холодным тоном, отчего Тонг Чэ вздрогнул, но, собравшись с духом, ответил: «Мистер Му, мы одна команда. Неужели я должен просто бездельничать?»

Му Хань Фэн смягчил взгляд и полушутя сказал: «Другие молодые артисты любят жаловаться и выбирать себе работу полегче, а ты не из таких?»

Тонг Чэ нахмурился, задумавшись над его словами, и ответил: «Я не люблю это».

Му Хань Фэн улыбнулся, слегка коснувшись носа Тонг Чэ: «Понимаю, ты не такой».

Закончив разговор, Му Хань Фэн больше не смущал его и просто спросил:

— Как у тебя с рисованием?

Тонг Чэ замер на мгновение, не ожидая резкой смены темы, но всё же послушно ответил:

— Неплохо. Иногда, когда скучно, просто рисую для себя.

Зная скромность Тонг Чэ, Му Хань Фэн уже понял, что это "неплохо" означает уровень как минимум выше среднего.

Му Хань Фэн кивнул, успокоившись:

— Прекрасно, тогда пойдём. Покажу тебе сегодня кое-что новенькое.

Видя, что он не собирается объяснять дальше, Тонг Чэ просто покорно последовал за Му Хань Фэном к невысокому холму, на котором стоял ряд ларьков с самодельными воздушными змеями. Среди туристов было много тех, кто запускал змеев в небо.

Тонг Чэ начал догадываться, что задумал Му Хань Фэн.

И действительно, в следующую секунду Му Хань Фэн выбрал ларек с самыми полными запасами материалов и быстро договорился с продавцом. За пару минут они оставили оставшиеся 70 юаней от завтрака в качестве задатка, арендовав ларёк за 500 юаней, обещая доплатить вечером после работы.

— Я займусь этим, — сказал Му Хань Фэн, усаживаясь на низкую скамейку и вытягивая длинные ноги, — а ты займёшься рисунками?

Тонг Чэ обрадовался, что не придётся просто сидеть в стороне, и энергично кивнул:

— Да! Учитель Му, я выложусь на полную!

На губах Му Хань Фэна появилась лёгкая улыбка.

— Ладно, будем работать вместе, чтобы к ужину улучшить наше положение, — с этими словами он уже начал работу.

Глядя на его ловкие движения, Тонг Чэ не смог сдержать удивления:

— Учитель Му, вы так хорошо умеете делать воздушных змеев! Выучили для съёмок?

— Да, — кивнул Му Хань Фэн, — я играл бродячего ремесленника.

— Помню! — Тонг Чэ хлопнул в ладоши. — Этот фильм называется "Цзянху*", верно?

Не останавливаясь в работе, Му Хань Фэн небрежно спросил:

— Верно, ты его видел?

— Конечно видел! — В голосе Тонг Чэ послышалась гордость. — Я посмотрел все фильмы, где играл учитель Му!

Му Хань Фэн был слегка озадачен, но затем улыбнулся ещё шире:

— Верно, я забыл, что ты — мой маленький фанат.

Слова были произнесены будничным тоном, но "маленький фанат" прозвучало как-то особенно, и у Тонг Чэ тут же защекотало в груди.

Му Хань Фэн ловко делал змеев, а Тонг Чэ отлично справлялся с рисунками, и они вполне удовлетворяли запросы всех клиентов. Совместная работа приносила обоим радость, и заказы на кастомных змей, которые стоили вдвое дороже обычных, шли один за другим.

Работая вместе, Тонг Чэ и Му Хань Фэн время от времени запускали змеев сами. Му Хань Фэн показывал Тонг Чэ, как правильно держать нитку, его руки аккуратно направляли, отчего Тонг Чэ снова заливался краской.

Так незаметно прошёл целый день.

К концу дня, Му Хань Фэн посчитал выручку, и после уплаты аренды у них осталось 608 юаней чистого дохода. Даже после оплаты комнаты с видом на озеро им хватало на сытный ужин.

На ужин они попробовали местные деликатесы, а когда вернулись в номер, Тонг Чэ был в приподнятом настроении.

После того, как он несколько минут любовался видом на озеро с террасы, Тонг Чэ вернулся в свою комнату, включил телефон и проверил, нет ли важных сообщений. Оказалось, что важное сообщение действительно было — Лу Вэй сообщил ему, что реклама нового ингибитора «Утешение», в которой участвовал Тонг Чэ, получила положительный отклик за первую неделю запуска. По внутренним данным, есть шанс, что он станет новым лицом бренда «Утешение».

Тонг Чэ воспринял это вполне спокойно. Он уже не был новичком в индустрии и знал, что пока не увидит подписанный контракт, не стоит строить иллюзий.

Он коротко ответил: "Принял," и закрыл чат с Лу Вэем. Лу Вэй больше не упоминал Му Хань Фэна за последние два дня, что Тонг Чэ считал огромным облегчением.

Руан Танг тоже прислала сообщение, написав, что скучает и спрашивая, как продвигаются съёмки.

Тонг Чэ улыбнулся и ответил: "Я тоже скучаю по тебе, съёмки идут отлично, я очень рад!"

Это была чистая правда. Он чувствовал себя счастливее, чем когда-либо за последнее время.

Руан Танг обрадовалась, услышав, что Тонг Чэ счастлив, и, болтая, вдруг перевела разговор:

— Кстати, Чэ Чэ! Сегодня я услышала кое-что важное! Говорят, что если долго находиться рядом со своим альфой, у омеги может начаться ложная течка! У вас с Учителем Му не было такого?

Тонг Чэ замер, немного озадаченный. Он слышал о ложной течке, но никогда не сталкивался с этим. После 23 лет, проведённых в одиночестве, ему ещё не доводилось долго находиться рядом с альфой с высокой степенью совместимости…

Что касается Му Хань Фэна…

Тонг Чэ даже не задумывался об этом. Они ведь просто записывали шоу вместе, а не встречались по-настоящему. Как можно измерить их совместимость?

В глубине души Тонг Чэ не слишком переживал. Он считал себя "нетипичным" омегой — с течкой 365 дней в году, неужели ему стоит боятся какой-то ложной течки?

Но в ту ночь слова Руана Танг оказались пророческими.

Примечание:

*«Цзянху» — этот термин буквально означает « реки и озера », его значение шире: дороги, постоялые дворы, логова бандитов, заброшенные храмы и дикая местность — все это классические места, связанные с цзянху, места, далекие от вмешательства правительства.

Глава 16 - Шестнадцать ветряных мельниц

Средине ночи Тонг Чэ проснулся от удушья.

До пробуждения ему снился сладкий и довольно смущающий сон —

Во сне, на дневном склоне холма, Му Хань Фэн учил его запускать воздушного змея.

Однако, в отличие от реальности, где Му Хань Фэн, хоть и помогал, просто стоял рядом, держа его за руку, во сне он стоял позади Тонг Чэ, полностью обнимая его и направляя движения его рук.

Тонг Чэ во сне, конечно же, был крайне смущен: не только его уши и щеки горели, но и каждая клеточка кожи, соприкасающаяся с Му Хань Фэном, будто и правда пылала от ощущений.

Но постепенно, это жгучее смущение перешло в физиологическое горячее состояние тела.

Его тело становилось всё жарче, пот стекал со лба, а руки, обхватывающие его талию, превращались в сладкое бремя, заставляя его чувствовать, что дышать становится всё труднее и труднее.

Феромоны начали неконтролируемо выбрасываться из желез, и весь он словно утонул в аромате кокоса.

...

Наконец, Тонг Чэ проснулся.

Вздохнув полной грудью, Тонг Чэ окончательно пришел в себя, всё ещё ошеломленный.

Это не могло быть сном — вся комната наполнилась запахом его феромонов!

Тонг Чэ сел на кровати, и его первым желанием было взглянуть на Му Хань Фэна, спавшего на соседней кровати.

Увидев, что тот лежит на спине с закрытыми глазами и ровным дыханием, Тонг Чэ облегченно вздохнул.

Не теряя времени, он вскочил с кровати, но его ноги тут же подкосились. С трудом опираясь на край кровати, он сумел устоять.

Подождав, пока черные пятна перед глазами исчезнут, Тонг Чэ осторожно открыл чемодан, достал ингибитор и блокатор, на цыпочках прошел в ванную и закрыл за собой дверь.

Тонг Чэ не знал, что в тот момент, когда дверь ванной захлопнулась, "спавший" Му Хань Фэн открыл глаза, ясные и совершенно бодрствующие.

В ванной, Тонг Чэ первым делом ввел себе блокатор. Его эффект был схож с действием шейного кольца, но если кольцо служит физическим барьером, то блокатор — химическим.

В ситуации, когда феромоны вырываются из-под контроля, шейное кольцо уже не помогает, и только блокатор может спасти ситуацию.

Но, блокатор только предотвращает утечку феромонов наружу, не подавляя их активности внутри тела.

Прислонившись к холодной плитке, Тонг Чэ сделал глубокий вдох. Спустя пару минут он без колебаний вскрыл упаковку с ингибитором.

Его ингибитор был сильнодействующим. Обычно он срабатывал в течение пяти минут, и феромоны постепенно приходили в норму.

Тонг Чэ, регулируя дыхание, ждал, когда начнет действовать препарат.

Проходила минута за минутой, но на этот раз даже спустя десять минут Тонг Чэ не почувствовал никаких признаков стабилизации.

"Ложная течка…"

В этот момент, эти два слова внезапно всплыли в голове Тонг Чэ.

На уроках физиологии в средней школе говорили, что в состоянии ложной течки ингибитор бессилен.

Тонг Чэ крепко сжал губы, его лицо побледнело.

Теперь он понял, что его совместимость с Му Хань Фэном действительно крайне высока.

Ему даже не нужно было проходить тесты — его тело уже дало самый честный ответ. Каждая клеточка его существа кричала о желании, жаждая приблизиться к Му Хань Фэну, жаждая, чтобы тот укусил его, нуждаясь быть полностью окутанным его феромонами.

Но это невозможно.

Они не пара, возможно, даже не друзья.

Что теперь делать?

Выйти из ванной, броситься к Му Хань Фэну и, не стесняясь, попросить: "Господин Му, не могли бы вы меня укусить?"

Это, очевидно, невозможно. К тому же Тонг Чэ обнаружил, что его ноги так ослабли, что он едва может стоять. Он оперся на руки, чтобы удержаться, но те тоже дрожали, и в итоге он без сил опустился на пол.

Тонг Чэ усмехнулся над собой, горько приподняв уголки губ. Ему действительно хотелось забыть о стыде, но его тело не оставило ему ни единого шанса.

На самом деле, быть укушенным не представлялось возможным, разве что заснуть, увидеть сон, где господин Му его кусает, и, возможно, тогда все пройдет.

С такой надеждой Тонг Чэ прислонился головой к стене, закрыл глаза и попытался загипнотизировать себя, чтобы заснуть.

Но в этот раз физический дискомфорт был слишком сильным, настолько сильным, что Тонг Чэ не мог его игнорировать и не мог заснуть вовсе.

При этом, сил двигаться не было, а разум был совершенно запутанным. Казалось, он вернулся в ту ночь десять лет назад, когда произошла его первая дифференциация, тогда же он и узнал свой вторичный пол...

Внезапно раздался резкий стук в дверь ванной, и послышался встревоженный голос Му Хань Фэна.

— Тонг Тонг? Ты в порядке, Тонг Тонг?

Губы Тонг Чэ дрогнули, но ни звука не сорвалось.

— Тонг Тонг, я вхожу!

Тонг Чэ услышал голос Му Хань Фэна, но он казался и близким, и далеким одновременно, как будто доносился из другого мира.

Он не мог ответить. Единственное, что он увидел, — это как дверь ванной открывается, и перед ним возникает высокая фигура.

В глазах Тонг Чэ всё расплывалось, он уже не мог разглядеть лица перед ним.

Но он знал, что это Му Хань Фэн.

Потому что через мгновение он оказался в объятиях, полных запаха моря, уютных и приносящих покой.

Тонг Чэ снова попытался что-то сказать, и тихим голосом прошептал:

— Господин Му...

— Я здесь, — ответил Му Хань Фэн своим низким, успокаивающим голосом. — Спи. Когда проснешься, всё пройдет.

Тонг Чэ с трудом улыбнулся, и перед тем как погрузиться в глубокий сон, его посетила неожиданная мысль:

Кажется, в ту первую ночь дифференциации его тоже кто-то так держал.

Му Хань Фэн аккуратно положил Тонг Чэ на кровать, но не решился уйти и остался сидеть рядом.

Он всегда спал чутко, поэтому, в тот момент когда Тонг Чэ ворочался по кровати, а после резко сел , Му Хань Фэн проснулся вместе с ним

Му Хань Фэн хотел спросить, что случилось, но в тот момент он вдруг понял, что запах кокоса, витавший у него под носом, был реальным, а не плодом его воображения.

Хотя он и был альфой, он прекрасно знал основы физиологии и понял, что Тонг Чэ находится в состоянии течки.

Он не знал, почему это случилось так внезапно, но понимал, что маленький омега с его тонкой кожей и ранимой душой наверняка смутится, если услышит вопросы.

Му Хань Фэн сделал вид, что спит, и был уверен, что его обман не раскроют.

Он закрыл глаза и услышал, как Тонг Чэ встал с кровати, как он открыл чемодан, услышал шорох — видимо, тот взял ингибитор или блокатор — и, наконец, услышал, как он вошел в ванную и закрыл дверь.

Му Хань Фэн решил, что на этом эпизод закончится. Но прошло больше пятнадцати минут, а Тонг Чэ так и не вышел. Более того, из ванной не раздавалось ни звука.

Теперь Му Хань Фэн уже не мог думать о том, что Тонг Чэ может смутиться, его безопасность важнее. Он встал с кровати и быстрыми шагами подошел к двери ванной.

За дверью сидел маленький омега с растрепанными волосами и покрасневшим лицом, выглядевший совершенно потерянным.

Он поднял его на руки. Тонг Чэ оказался мягким и теплым, дышал неровно, а слабый аромат кокоса окутывал его всего.

Но этот запах не пробудил в Му Хань Фэне никакого желания. Напротив, он чувствовал только сострадание.

Му Хань Фэн вдруг осознал, что не испытывал таких эмоций последние десять лет.

Он не знал, почему ингибитор Тонг Чэ не сработал, но, как говорится, "не ел свинину, но видел, как бегают свиньи". Му Хань Фэн понимал, что в такой ситуации нужно временно пометить омегу.

Но сейчас, Тонг Чэ уже спал, и, даже желая помочь ему, Му Хань Фэн не собирался воспользоваться ситуацией, чтобы сделать что-либо без разрешения самого Чэ.

Смотря на маленького омегу, который спал на кровати, но дышал неровно, хмурился и инстинктивно тянулся к нему, Му Хань Фэн приподнял брови, понимая, что есть другой способ...

Эта мысль была внезапной и абсурдной, но сейчас была глубокая ночь, и обращаться к сопровождающему врачу съемочной группы было неудобно. Поэтому, похоже, оставалось только попробовать.

С этой мыслью Му Хань Фэн больше не колебался. Он поднялся, подошел к прикроватной тумбочке, открыл ящик, достал таблетки для сна, высыпал сразу три и проглотил их залпом.

Это был новый препарат, который он начал использовать совсем недавно. Его действие было довольно сильным.

Для такого, как он, кто постоянно страдал от бессонницы, обычно одна таблетка была достаточно эффективной. Но это касалось нормального ночного сна. Чтобы заснуть после пробуждения посреди ночи, Му Хань Фэн знал, что потребуется сразу три таблетки.

Если он не заснет, его метод не сработает.

Му Хань Фэн не стал возвращаться в свою кровать, а присел у изголовья кровати Тонг Чэ, закрыл глаза и ждал, пока подействует лекарство, погружая его в глубокий сон.

...

Тонг Чэ снова погрузился в сон.

Из-за этой ложной течки, феромоны, которые долгое время подавлялись действием ингибиторов, внезапно вырвались наружу. Даже во сне.

Во сне тринадцатилетний Тонг Чэ, только начавший свою дифференциацию, испытывал сильнейший физический дискомфорт, сидя на большом рифе у моря с двумя банками холодного пива в руках.

Сделав глубокий вдох, мальчик с усилием поднял слабые руки, дрожащими пальцами открыл банку и залпом выпил ее содержимое.

Для юного Тонг Чэ, впервые попробовавшего алкоголь, вкус был невыносимо горьким. Его тело, уже измученное, казалось, горело изнутри.

Но мальчик не остановился. Он открыл вторую банку, несмотря на жжение и боль, и продолжил пить, чувствуя лишь освобождение.

На уроках физиологии говорили, что перед дифференциацией нельзя употреблять алкоголь, особенно омегам, так как это может привести к опасным последствиям, вплоть до смерти.

Голова кружилась, перед глазами сгущался черный туман. Мальчик с трудом держал банку, пока она не выпала из рук и не укатилась в песок, поглощенная морской водой.

Его дыхание замедлилось, сердцебиение стало реже...

Тонг Чэ был уверен, что умрет на том берегу.

Но за мгновение до того, как потерять сознание, он почувствовал сильный запах моря, полностью окутывающий его.

Сквозь туман он увидел высокую фигуру, и его легко подняли сильные руки.

Странно, но во сне Тонг Чэ, не зная Му Хань Фэна, не испытывал страха. Наоборот, он чувствовал себя спокойно и даже уютно в этих объятиях.

Как утопающий, ухватившийся за спасательный круг, мальчик бессознательно свернулся в руках у Му Хань Фэна, тихо шепча и прижимаясь, словно маленький котенок.

— Не терись об меня, — раздался сверху низкий предупреждающий голос.

Но разум Тонг Чэ почти отключился. Он еле разобрал слова, но всё равно пробормотал:

— Буду тереться, хочу... хочу...

— Чего ты хочешь? — снова спросил Му Хань Фэн, его голос звучал еще хриплее.

В этот момент, Тонг Чэ вдруг осознал, что это уже не просто сон. В голове осталось только одно желание, и он тихо прошептал:

— Хочу... чтобы господин Му укусил меня...

Запах моря стал ещё сильнее, словно приближающийся прилив.

Это ощущение было таким реальным, что уже не казалось сном.

Тонг Чэ резко открыл глаза и оказался лицом к груди Му Хань Фэна.

Он поднял голову и встретился с глазами, полными бездонной глубины.

Му Хань Фэн вдруг поддержал его затылок и прижал к себе. Его взгляд упал на обнаженные железы на шее Тонг Чэ, покрасневшие и слегка вздутые.

Необычайно красивые.

Му Хань Фэн стиснул зубы, ощущая, как внутри нарастает напряжение. Он знал — это были железы Тонг Чэ.

Глава 17 - Семнадцать маленьких ветряных мельниц

Блокирующее средство, которое ранее использовал Тонг Чэ, уже подействовало, и теперь Му Хань Фэн почти не чувствовал феромонов маленького омеги.

Но, в этот момент, это никак не уменьшило его желания, присущего альфе: «Я хочу крепко укусить, хочу пронзить хрупкие железы маленького омеги своими острыми клыками, хочу ввести в них все свои феромоны, хочу, чтобы он пропитался моим запахом, хочу оставить на нем свой след!»

Эти мысли кружились в голове Му Хань Фэна, он бессознательно крепче обнял маленького омегу. Не смог удержаться и склонился ниже, чуть-чуть, его губы уже почти касались этих тёмно-красных желез, которые как будто безмолвно приглашали к себе.

Но, в тот же миг, из его объятий раздался слегка дрожащий голос Тонг Чэ:

— Му… господин Му, вы тоже… у вас гон?

Му Хань Фэн мгновенно пришёл в себя, моментально отпустил Тонг Чэ, встал и сел на край кровати. Он закурил, отвернувшись к нему спиной, глубоко затянулся и тихо ответил:

— Нет, всё в порядке.

Хотя ему до безумия хотелось пометить этого маленького омегу, он был уверен, что его феромоны совершенно стабильны, и никакого гона у него не было.

Его просто не могло быть.

Тонг Чэ застыл от удивления.

На самом деле, он ещё полностью не восстановился и чувствовал, что феромоны в его теле далеки от стабильности. Но, возможно, благодаря влиянию феромонов Му Хань Фэна ему действительно стало гораздо легче.

Его тело чувствовало себя лучше, и разум начал проясняться.

Тонг Чэ смог немного разобраться в текущей ситуации, но далеко не во всём.

До этого у него была ложная течка, он внезапно потерял сознание. Позже он был практически в обмороке. Вероятно, господин Му вынес его из ванной.

Но после того как вынес...

Почему после этого господин Му лежал на его кровати и выглядел так, словно собирался его укусить?

Изначально Тонг Чэ решил, что у Му Хань Фэна тоже было такое шаткое состояние.

На уроках биологии в средней школе говорили, что у альф гон не начинается сама по себе, но её может вызвать омега. Особенно если их феромоны обладают высокой совместимостью, тогда вероятность вызова гона увеличивается.

Тонг Чэ подумал, что у него самого началась реальная течка из-за того состояния ложной течки, вызванной господином Му, а это означает, что их совместимость очень высока. В свою очередь, он вполне мог спровоцировать гон у господина Му, и это было вполне логично.

Но теперь, господин Му сказал, что у него нет никакого гона…

Тонг Чэ растерянно застыл, а затем вспомнил слова, которые он произнёс перед пробуждением: «Я хочу, чтобы господин Му меня укусил».

Тонг Чэ в ужасе понял, что проблема была не в Му Хань Фэне, а в нём самом!

Это он чересчур обнаглел!

Может быть, это он сам прижимался к господину Му, вынуждая его тем самым остаться с ним на одной кровати?!

Чем больше Тонг Чэ думал об этом, тем страшнее ему становилось. После небольшой паузы он решил сначала извиниться. Но неожиданно Му Хань Фэн его опередил.

Му Хань Фэн снова затянулся сигаретой, выпустил кольцо дыма, повернул голову, и в редко серьезном тоне, сказал:

— Тонг Тонг, прости меня. Я просто не смог себя контролировать.

Хотя, всё это действительно не было его первоначальным намерением, несмотря на то, что этот маленький омега первым проявил инициативу...

Изначально, Му Хань Фэн хотел как можно быстрее загипнотизировать и усыпить себя, а затем попробовать укусить Тонг Чэ во сне, опираясь на достаточно сильное подсознание обоих.

Он не был уверен, сработает ли это, просто инстинктивно хотел попробовать.

И после того, как он залпом проглотил три снотворные таблетки, Му Хань Фэн действительно заснул.

Но не прошло и пяти минут, он не успел даже начать видеть сны о каком-либо знаке, как его внезапно разбудил этот маленький омега...

Мягкое, тёплое тело маленького Омеги ворочалось туда-сюда в его объятиях, ворочалось, ворочалось и снова ворочалось...

Кто вообще способен такое выдержать?!

Он предупредил:

— Прекрати тереться.

Кто бы мог подумать, что это не только не подействует, но и начнёт действовать в обратную сторону. Маленький омега начал прижиматься ещё больше, а потом, вдобавок, прямым текстом заявил, что хочет, чтобы его укусили!

И даже если Тонг Чэ в тот момент говорил это совершенно бессознательно, Му Хань Фэн всё равно не смог сдержать нахлынувшее желание.

Для Му Хань Фэна, который прожил двадцать восемь лет, всегда оставаясь холодным и сдержанным, это было действительно редким и новым ощущением.

До сегодняшнего дня, он никогда не думал, что может возбудиться так легко.

И до встречи с Тонг Чэ он никогда не испытывал влечения ни к кому.

Но сейчас, Му Хань Фэн был совершенно в сознании.

Какой бы ни была ситуация до этого, какими бы ни были его первоначальные намерения, и кто бы ни начал первый, итог один — в тот момент он действительно потерял контроль.

А это требует соответствующих извинений.

Это не вопрос воспитания или добродетельности, а как раз отражение его гордости и упорства, заложенных в его натуре.

Му Хань Фэн не хотел и не собирался становиться животным, подчинённым своим желаниям, как те, кого он презирал.

Но Тонг Чэ совершенно не мог принять эти извинений.

В его голове уже складывалась примерная картина. Кто такой Му Хань Фэн? Он ведь признанный альфа с наибольшей самообладанием. Если даже он не смог сдержаться, неужели это значит, что сам Тонг Чэ, настолько сильно его привлекает?

Тонг Чэ не мог поверить, что он настолько важен, так что оставалась единственная возможность: он вёл себя слишком раскованно и бесстыдно.

Чем больше Тонг Чэ об этом думал, тем сильнее ему хотелось провалиться сквозь землю. Он в панике замотал головой и с позором пробормотал:

— Господин Му, не извиняйтесь, это всё моя вина...

Му Хань Фэн затушил окурок в пепельнице, поднял руку, потер пальцами переносицу и глубоким голосом спросил:

— Тонг Тонг, что бы ты ни говорил или делал до этого, всё было бессознательно. Как ты можешь быть в этом виноват?

Тонг Чэ замер, его губы дрогнули, но он не смог ничего ответить.

Му Хань Фэн, по сути, был прав: если он и делал что-то, что выглядело вызывающе, то лишь потому, что думал, будто это всё происходит во сне, и не специально.

Но за многие годы Тонг Чэ привык извиняться и брать всю вину на себя.

Видя, что маленький омега молчит, Му Хань Фэн тихо вздохнул и сменил тему:

— Тебе уже легче?

Тонг Чэ вернулся в реальность и машинально кивнул:

— Намного лучше, почти всё прошло!

Му Хань Фэн повернулся, внимательно посмотрел на него, затем внезапно поднял руку, достал салфетку и мягко вытер тонкий слой пота на лбу Тонг Чэ, спокойно сказав:

— Правда?

Тонг Чэ замер, не зная, что ответить.

На самом деле, конечно нет. Ему действительно стало намного легче, но до полной стабилизации было ещё далеко — иначе он бы не продолжал покрываться потом снова и снова.

Оставив это, зная характер Тонг Чэ, он наверняка будет настаивать, что с ним всё в порядке.

Он давно привык справляться со всем самостоятельно и стараться не доставлять никому лишних хлопот.

Но в этот момент, будучи пойманным взглядом Му Хань Фэна, глубоким, как водная гладь, Тонг Чэ проглотил фразу "Конечно", а вместо этого сказал:

— На самом деле… мне всё ещё немного неудобно.

Он редко разговаривал с людьми в таком тоне, поэтому его голос звучал тихо и неуверенно.

Му Хань Фэн улыбнулся и мягко спросил:

— Тогда, как я могу помочь?

Пальцы Тонг Чэ слегка поджались, он решился и тихо попросил:

— Господин Му, вы… вы могли бы снова выпустить немного феромонов, как раньше?

Му Хань Фэн не стал отвечать словами, он просто сделал это. Осторожно мобилизовал свои феромоны, контролируя их количество, и наблюдая за выражением лица маленького Омеги, тихо спросил:

— Так тебе стало лучше?

Напряжённое тело Тонг Чэ постепенно расслабилось, он энергично кивнул, показывая Му Хань Фэну маленькую ямочку на щеке:

— Стало намного лучше.

А потом, словно боясь, что Му Хань Фэн ему не поверит, Тонг Чэ поспешно добавил:

— В этот раз точно правда!

Улыбка в глазах Му Хань Фэна стала ещё теплее, он спокойно ответил:

— Это хорошо.

Окутанный морским ароматом феромонов, Тонг Чэ почувствовал облегчение как физически, так и морально, его мысли стали более ясными.

Вспомнив кое-что, он посмотрел на Му Хань Фэна с сомнением:

— Господин Му, разве вы… вы не хотите ничего у меня спросить?

Му Хань Фэн приподнял брови:

— Например?

Тонг Чэ крепче сжал одеяло и тихо ответил:

— Например, вы же должны были заметить, что я принял ингибитор, но он не сработал...

Му Хань Фэн сделал паузу и с лёгкой интонацией ответил:

— Я подумал, что это твой маленький секрет омеги.

Пальцы Тонг Чэ, спрятанные под одеялом, затрепетали. Он автоматически вытащил свою маленькую плюшевую игрушку и начал гладить её мех.

— Но… но вы же не боитесь, что со мной такое может повториться?

Они должны были провести целый месяц, находясь рядом друг с другом день и ночь. А всего за два дня он уже впал в ложную течку, не только нарушив сон господина Му, но и вынудив его оказаться на одной кровати. Кто знает, что случится в следующий раз.

Му Хань Фэн, казалось, услышал что-то очень забавное. Он долго смотрел на маленького омегу и заметил, что тот действительно беспокоится за него. Не сдержавшись, он ухмыльнулся, уголки его губ дрогнули:

— Тонг Тонг, ты действительно глупый или притворяешься? Ты — маленький омега, и не боишься, что я тебя съем, если выйду из-под контроля. Чего мне бояться?

Тонг Чэ:

— …

Уши Тонг Чэ вспыхнули красным. Хотя это была правда, с учётом предыдущего опыта он, с одной стороны, действительно доверял самоконтролю Му Хань Фэна. А с другой...

С другой стороны, Тонг Чэ думал, что если его и правда укусит Му Хань Фэн, он не будет против...

В конце концов, Му Хань Фэн был его кумиром. Разве в мире есть хотя бы один омега, который не хотел бы быть укушенным своим кумиром?!

Но Тонг Чэ не осмелился сказать об этом Му Хань Фэну. Он просто сделал вид, что ничего не происходит, и зарывался головой в подушку, стараясь не издавать ни звука.

Му Хань Фэн выглядел веселым, но не собирался дразнить его дальше. Он остановился вовремя, вернулся на свою кровать, мельком глянул на телефон и тепло произнёс:

— Ещё рано. Поспи немного.

Тонг Чэ уткнулся головой в подушку и кивнул, его голос звучал немного приглушённо:

— Господин Му, я действительно доставил вам неприятности сегодня ночью...

Му Хань Фэн тяжело вздохнул. Он действительно не понимал, как этот маленький омега вырос с таким альтруистичным характером — всё время думать и заботиться о других.

Но очевидно, что сейчас не время задавать такие вопросы, поэтому он просто сказал:

— Никаких неприятностей не будет, спи спокойно.

Тонг Чэ снова послушно кивнул и закрыл глаза.

Чувствуя себя комфортно, он быстро уснул.

Му Хань Фэн сначала думал, что теперь точно не сможет заснуть, но, лёжа в кровати, постепенно снова погрузился в сон.

Во сне Тонг Чэ снова увидел Му Хань Фэна.

На этот раз сон был удивительно простым и прямолинейным. Как только появился Му Хань Фэн, он крепко обнял его, ни слова не говоря, сильно укусил за шею, словно выплёскивая что-то, и жёстко поставил свою метку!

Проснувшись, Тонг Чэ почувствовал, что его тело снова полностью расслаблено и комфортно, поэтому на этот раз он даже не удивился.

Он также тайком прикинул, что следующий раз, когда у него начнётся настоящая течка, вероятно, будет через неделю.

Му Хань Фэн взглянул на ожившего маленького омегу и вспомнил свой собственный сон. В его глазах блеснул неподдельный интерес.

Сегодня был последний день недельного проживания.

Тонг Чэ и Му Хань Фэн, как и вчера, снова арендовали место и продавали воздушных змеев.

К вечеру, в вестибюле отеля, Ван Ци поручил своему ассистенту подсчитать общий доход всех трёх групп за три дня.

Тонг Чэ и Му Хань Фэн одержали победу с большим отрывом в 300 юаней и получили первую большую золотую монету, выданную организаторами шоу.

После поздравлений с их победой Ван Ци обратился ко всем остальным с традиционными словами поддержки:

— В дальнейшем, у всех вас будет много возможностей заработать золотые монеты, так что не сдавайтесь до самого конца. Только тот, кто окажется победителем, собрав больше всех монет, станет настоящим чемпионом и получит наш таинственный приз!

Все участники подыграли ему: подбадривали своих партнёров и обменивались добродушными угрозами с конкурентами.

После того, как записали достаточно материала, Ван Ци отпустил всех шестерых отдыхать по своим номерам.

Тонг Чэ и Му Хань Фэн не выспались прошлой ночью. Сегодня Тонг Чэ обнял плюшевого мишку и заснул на подушке. Даже Му Хань Фэн, что было редкостью, уснул менее чем через двадцать минут после того, как принял снотворное.

...

Сон был спокойным.

На следующее утро, после завтрака, Ван Ци повёл всех шестерых к деревянному домику.

На фасаде домика висело огромное красное сердце, с надписью из четырёх ярких розово-розовых иероглифов: "Домик любви".

Всех шестерых буквально передёрнуло от такой приторной эстетики, но Ван Ци, сияя от радости, объявил:

— Сегодня 24 ноября 2022 года, время Яньчэня, добро пожаловать в первую неделю нашего шоу "Энная сила любви". И первая наша тема — "Познакомьтесь друг с другом"!

Глава 18 - Восемнадцать маленьких ветряных мельниц

Нин Ран взмахнула рукой, выражая отвращение, которое сложно было описать словами:

— Если нужно что-то обсудить и записать программу, то что это за уродливое и вульгарное нарисованное сердце?

Инь Лань тут же поднял руку:

— Я полностью согласен!

— Что значит уродливое и вульгарное! — праведно возразил Ван Ци. — Это же символ любви!

Лучше бы он этого не говорил. Едва прозвучали эти слова, у всех шестерых появилось такое омерзительное выражение на лицах, что казалось, они готовы были вырвать прямо на площадке.

Даже Тонг Чэ, привыкший держать лицо перед камерой, и Му Хань Фэн, который обычно сохранял холодное выражение, не смогли сдержаться.

— Если у шоу-группы не хватает денег, так и скажите, — холодно взглянул на Ван Ци Му Хань Фэн. — Но не надо клеветать на любовь.

Ван Ци, которого чуть не уничтожили и не загнобили эта группа людей, сердито глянул на Му Хань Фэна и первым вошел в домик.

Остальные остались снаружи, хохоча.

Ми Бэйбэй вздохнула:

— Всё-таки господин Му самый беспощадный.

Сяо Яо тут же добавил:

— И самый токсичный — это тоже господин Му.

Му Хань Фэн их совершенно проигнорировал и только наклонился к Тонг Чэ:

— Тонг Тонг, я беспощаден? Неужели я токсичен?

Тонг Чэ быстро замотал головой, как трещотка:

— Нет-нет-нет, господин Му, вы абсолютно правы! В следующий раз мы можем скинуться деньгами для шоу-группы, чтобы купить более симпатичный символ любви!

Маленький омега был на его стороне, именно поэтому настроение Му Хань Фэна мгновенно поднялось. Он больше не обращал внимания на уродливое сердце, легонько тронул запястье Тонг Чэ и вошел в домик.

Остальные четверо пошли за ними.

Но, к их удивлению, внутреннее оформление домика оказалось совсем не таким, как его внешний вид.

На светло-голубых обоях были изображены маленькие киты, на темно-синем диване лежали подушки в форме морских звезд...

Вся комната была выдержана в голубых тонах, но благодаря милому дизайну не казалась холодной или мрачной. Напротив, в ней царила свежесть, которая наполняла каждого уютом и комфортом.

Выражения лиц всех стали заметно теплее.

Особенно у Тонг Чэ, который буквально не мог оторвать глаз от милых деталей интерьера.

Ми Бэйбэй тихонько напомнила Тонг Чэ:

— Братец Чэ, не проявляй такой восторг. Если продолжишь пялиться на эту подушку в виде дельфина, твой браз холодного парня рухнет!

Тонг Чэ на мгновение замер, затем прошептал Ми Бэйбэй:

— Спасибо.

Он тут же отвел взгляд, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.

Теперь он выглядел по-настоящему холодным.

Это все видел Му Хань Фэн, и в его глазах невольно мелькнула улыбка.

Он вспомнил, как Тонг Чэ однажды был в пижаме с изображением кролика, обнимал плюшевого мишку и капризничал у него на руках. Это странное чувство собственничества вдруг наполнило его удовлетворением.

Хорошо, что только он может видеть таким маленького омегу.

Ван Ци впереди страстно взял микрофон:

— Почти все уселись, сейчас мы начнем первый раунд!

Рядом с Ван Ци полукругом стояли шесть мягких кресел, куда расселись участники. Атмосфера была легкой и непринужденной, подходящей для беседы.

Название первого раунда оправдало ожидания: "Знаешь ли ты меня?"

— Правила просты, — начал объяснять Ван Ци. — Чтобы каждая пара лучше узнала друг друга, мы подготовили по 10 разных вопросов для каждой.

Эти 10 вопросов касались как индивидуальных особенностей, так и взаимодействия между двумя людьми. Один из участников должен был ответить за другого, а вопросы про их отношения предполагали совместный ответ.

После того как Ван Ци объяснил правила, он спросил:

— Итак, какая пара хочет начать первой?

— Мы, мы! — Инь Лань отреагировал быстрее всех, первым подняв руку и уверенно заявив: — Я живу с братом Сяо уже десять лет, для меня такая игра — сущая мелочь!

Ван Ци изо всех сил пытался скрыть хитрую улыбку, притворно переспросив:

— Вы уверены?

На этот раз кивнул и Сяо Яо:

— Уверен.

— Отлично! — Ван Ци включил большой экран и радостно объявил: — Готовьтесь, слушайте вопрос!

Шестеро подняли головы, глядя на экран. Кто бы мог подумать, что Инь Лань и Сяо Яо остолбенеют уже на первом вопросе.

На экране появилась надпись: 1. Скажите, во что вы были одеты в первый раз, когда встретились?

Как сказал Инь Лань, они с Сяо Яо знают друг друга почти десять лет, живут вместе столько же. Их первая встреча состоялась по меньшей мере десять лет назад, и теперь им задали этот вопрос. Кто вообще может такое помнить?

Инь Лань тут же завыл:

— Да вы издеваетесь! Десять лет прошло! Я даже не помню, что сам тогда носил!

Сяо Яо немного подумал и ответил очень обобщенно:

— Наверное, пальто и брюки.

Он прекрасно помнил, что встретились они заснеженной зимой.

Нет ничего странного в том, чтобы зимой носить пальто и брюки.

Но едва он это сказал, их тут же «ударила» реальность. На экране включилось видео интервью с их дебюта.

В ролике Сяо Яо и Инь Лань оба были в объемных пуховиках. Когда их спросили репортеры, Инь Лань даже заявил:

— Зимой на севере пальто никто не носит, только пуховики — вот настоящая любовь!

Сяо Яо холодно повернул голову, пристально уставившись на тонкое пальто, которое сейчас было на ком-то.

Ох, какие же мужчины всё-таки непостоянные!

Наблюдать за их провалом было так весело, что Тонг Чэ и остальные наслаждались зрелищем, даже не задумываясь, что вскоре может настать их очередь.

Из оставшихся девяти вопросов, которые задали Сяо Яо и Инь Лань, только два касались предпочтений друг друга. На них они смогли ответить. Остальные касались событий «давно прошедших времен».

Когда все десять вопросов закончились, оба уже рухнули на свои кресла, лишенные всякой энергии и энтузиазма.

Ван Ци весело рассмеялся:

— Ну как? Программа помогла вам вспомнить, какими вы были тогда. Разве это не трогательно?

Инь Лань и Сяо Яо: «...» (во взгляде читалось пропущенных 10 000 проклятий).

— Ну, а теперь, — Ван Ци перевел взгляд на оставшихся четырех, — кто из вас хочет ощутить трогательные моменты?

Ми Бэйбэй поспешно замотала головой и посмотрела на Тонг Чэ:

— Братец Чэ, мужчины идут первыми, ладно?

Тонг Чэ повернулся к Му Хань Фэну и, увидев его кивок, сказал:

— Ладно.

Однако, в глубине души, Тонг Чэ не слишком волновался.

Ведь из трех пар только они с Му Хань Фэном были настоящими «незнакомцами», и для них не могли подготовить так много вопросов из прошлого.

И следующий вопрос на экране полностью подтвердил мысли Тонг Чэ.

По сравнению с предыдущими вопросами для группы Инь Лань и Сяо Яо, вопросы для группы Тонг Чэ и Му Хань Фэна оказались гораздо более приятными.

Первый вопрос: "Ваше первое впечатление о другом человеке?"

Первое, что вспомнил Тонг Чэ, была случайная встреча в компании, до того самого ужина. Первым пришедшим на ум прилагательным было "пугающий". Тонг Чэ нутром чувствовал, что если он это скажет, Му Хань Фэн непременно захочет это обсудить, поэтому он резко сменил ответ и с мягкой улыбкой произнес:

— Харизма — все два метра восемь!

Му Хань Фэн первым делом вспомнил тот ужин. Тогда Тонг Чэ случайно пролил на него виноградный сок, извинился, а затем Му Хань Фэн вспомнил невинную шутку, которую он отпустил с Юнсу в тот момент. Его тонкие губы дрогнули, и он произнес:

— Глупенький.

Тонг Чэ:

— ?!

Как это он глупенький?!

Тонг Чэ сердито посмотрел на Му Хань Фэна, но тот нарочно сделал вид, что не замечает его взгляда, и, не мигая, уставился на экран, не удосужившись объясниться.

Вскоре появился второй вопрос, и Тонг Чэ временно отвел взгляд.

Второй вопрос: "Какая черта в другом человеке привлекает вас больше всего?"

Тонг Чэ растерялся. Он долго хмурился, потом тихо пробормотал:

— Это… Как тут выбрать только одну? Учитель Му, очевидно, что любая черта у вас очень привлекательна.

Едва он произнес это, кончики его ушей мгновенно покраснели.

Му Хань Фэн замер, стиснув зубы. Этот маленький омега запросто мог свести его с ума!

Поэтому Му Хань Фэн проглотил цепочку прилагательных вроде "милый", "красивый" и "послушный" и спокойно ответил:

— Люблю, когда краснеет.

Тонг Чэ покраснел от ушей до самой шеи.

Следующие вопросы были довольно простыми, например, о любимом вкусе, цвете, привычных мелочах.

Хотя времени на общение у них было не так много, благодаря внимательности друг к другу они смогли ответить на восемь или девять из десяти.

Но последний вопрос оказался сложным: "Вы знаете, чем больше всего любит заниматься ваш партнер?"

Когда прозвучал этот вопрос, оба замолчали.

Ведь жизнь человека так длинна, и у него может быть множество увлечений. Некоторые люди не могут ответить на этот вопрос даже за всю жизнь, не говоря уже о других.

На какое-то время и Тонг Чэ, и Му Хань Фэн погрузились в тишину.

На экране замигал красный свет, подгоняя их с ответом.

Тонг Чэ почесал голову и осторожно дал самый очевидный ответ:

— Актерство?

Ведь учитель Му актер, и логично предположить, что он любит свою профессию.

Кто бы мог подумать, что Му Хань Фэн сразу же откажется от этого ответа:

— Неправильно.

Тонг Чэ удивленно замер и повернулся к нему.

Му Хань Фэн наклонился ближе, понизил голос и медленно произнес:

— Тонг Тонг, мое любимое занятие — дразнить тебя.

Глава 19 - Девятнадцать маленьких ветряных мельниц

Сурок в сердце Тонг Чэ снова начал истошно кричать: "Аххх, может ли Учитель Му быть ещё лучше! Неужели он хочет, чтобы мое сердце, в действительности выпрыгнуло наружу прямо сейчас?!"

Маленький красный свет на большом экране начал мигать всё быстрее, и Ван Ци спросил:

— Учитель Му всё ещё не ответил. Хотите пропустить этот вопрос?

— Нет, — Му Хань Фэн выпрямился, уголки его губ слегка приподнялись, и его ответ прозвучал великодушно и серьезно: — Сейчас, я действительно не могу ответить, что Тонг Тонг любит больше всего, но впереди много времени, и я хотел бы узнать об этом побольше.

Тонг Чэ изначально думал, что Му Хань Фэн просто угадает что-то наугад, но не ожидал, что он скажет такое. Тонг Чэ на мгновение застыл, словно потеряв способность реагировать и дышать в том числе.

К тому моменту, как их часть завершилась, Нин Ран и Ми Бэйбэй уже начали отвечать, а Тонг Чэ всё ещё не пришел в себя.

Му Хань Фэн рассмеялся, подошел к нему и щелкнул пальцами перед его лицом:

— Что, удивлен? Или всё ещё не понял?

Тонг Чэ наконец пришел в себя и сжал губы:

— Понял.

Однако, Му Хань Фэн проигнорировал его ответ и низким голосом добавил:

— Если ты не понял, Учитель Му объяснит тебе это проще и понятнее: Учитель Му готов потратить время, чтобы узнать тебя ближе. Понял?

Ресницы Тонг Чэ задрожали, а тот самый сурок в его сердце замолчал, уступив место теплому чувству.

Он сам не знал, почему Му Хань Фэн вдруг сказал это. Возможно, он просто хотел подразнить его, как обычно, называя его милым или хорошим. Но, в тот момент, когда он это услышал, Тонг Чэ всё же почувствовал тепло и трогательность. В то же время, он испытал легкую тревогу и смятение из-за такой неожиданной нежности.

Но вокруг было слишком много шума и смеха, Тонг Чэ быстро успокоился, кивнув:

— Понял... понял.

Му Хань Фэн не хотел сильно давить на маленького омегу, создавая психологический дискомфорт, поэтому быстро сменил тему. Он повернул Тонг Чэ к другим участникам и кивнул в сторону Нин Ран и Ми Бэйбэй, которые отвечали на вопрос:

— Смотри, как госпожа Нин Ран демонстрирует свое превосходное актерское мастерство.

Внимание Тонг Чэ тут же переключилось, и он поднял взгляд на них.

На экране был вопрос:

Если у двух человек возникает конфликт на расстоянии, каким будет их личное психологическое состояние до разрешения конфликта?

Нин Ран спокойно постучала своим длинным указательным пальцем с красным лаком по талии Ми Бэйбэй:

— Личное состояние? На самом деле, я считаю, что я довольно спокойна. Я тщательно анализирую противоречия и продумываю, как помириться с Бэйбэй.

Му Хань Фэн тихо шепнул Тонг Чэ, разоблачая ее:

— Спокойна? Госпожа Нин, наверное, забыла, как рыдала на съемочной площадке.

Тонг Чэ рассмеялся и начал воображать, как Нин Ран плачет, но не смог этого представить.

Он честно сказал:

— Это действительно сложно представить.

Ведь до сих пор, Нин Ран казалась Тонг Чэ очень сильной и зрелой женщиной с царственной харизмой…

Му Хань Фэн усмехнулся:

— Чем лучше актер, тем лучше умеет притворяться.

Тонг Чэ посмотрел на Му Хань Фэна, не зная, что ответить.

Учитель Му сейчас себя ругает?

Будто увидев его мысли, Му Хань Фэн улыбнулся и добавил:

— Я тоже таков. Потом сам узнаешь.

Тонг Чэ не осмелился задавать больше вопросов и просто сказал:

— Ага.

Тем временем, Нин Ран и Ми Бэйбэй наконец ответили на все десять вопросов. Их результаты были не такими плохими, как у Сяо Яо и Инь Ланя, но они тоже попали в немало ловушек.

— Отлично! — Ван Ци хлопнул в ладоши и объявил: — Первый этап завершен. Появились ли у вас первые волнительные чувства друг к другу? Тогда переходим ко второму этапу!

Второй этап называется — "Знаешь ли ты мою семью?"

Очевидно, что здесь нужно было углубить знакомство, начиная с первой стадии, затем узнать о семье, а, возможно, на следующем этапе — о друзьях. Это действительно соответствовало теме "узнать друг друга".

Инь Лань цокнул языком:

— Ц-ц-ц, теперь дело дошло до знакомства с родителями, прогресс быстрый!

Ван Ци прищурился на него:

— Ещё не знакомство, а только понимание. Базовое понимание. Понимаешь?

Будь то фанаты, хейтеры или просто зрители, всех более или менее интересует семейное положение артиста. Разумеется, съемочная группа не упустила бы такой горячий момент, но они должны были соблюдать меру, не превращая это в допрос о личной жизни.

Теперь кажется, что команда программы «Энной силы любви» очень искусно справилась с этим этапом.

На большом экране уже появился первый вопрос, и он действительно был о семье, но не касался частной жизни, а оказался даже забавным:

Бил ли вас папа, когда вы были ребенком?

Ми Бэйбэй быстро взглянула на экран и ответила:

— Я знаю этот прикол! Когда мой папа был ребенком, он не мог меня бить, поэтому что я еще не родилась!

Все рассмеялись.

— Бэйбэй, — Нин Ран устало прижала ладонь ко лбу, — посмотри внимательно на вопрос.

Ми Бэйбэй смутилась:

— А? — и, перечитав вопрос, тут же покраснела, высунула язык и призналась: — Извините, я неправильно прочитала!

— Ничего страшного, — махнул рукой Ван Ци. — Может, тогда Бэйбэй ответит первой?

Вопрос не был сложным, поэтому Ми Бэйбэй согласилась. Она наклонила голову, чтобы выглядеть мило, и сказала:

— Конечно, нет, мой папа говорил, что я была похожа на молочную булочку, когда была маленькой, он не мог меня ударить.

Ван Ци показал ей большой палец:

— Отличная внешность — значит, можно всё!

Следующей ответила Нин Ран, сохраняя образ королевской сестры:

— Меня не били, я была разумной с самого детства.

На этом этапе вопросы задавались без привязки к парам, и на каждый из них отвечали по очереди все шесть человек.

Сяо Яо и Инь Лань устроили настоящее шоу, разговаривая как комики:

— Конечно, били!

— Хлоп и треск!

— Больно, аж кричал!

— Вау! Круто!

Они говорили в дуэте, и атмосфера была очень оживленной.

Теперь все обратили внимание на Тонг Чэ и Му Хань Фэна.

Му Хань Фэн откинулся на спинку дивана, его взгляд был холодным, как будто он не хотел много говорить, но он всё же коротко бросил:

— Нет.

Но реакция Тонг Чэ была совсем другой.

С тех пор как появился этот вопрос, он выглядел беспокойным: нахмуренные брови, тонкие губы, сжатые в прямую линию, лицо стало ещё более бледным, а его пальцы машинально переплетались, как будто он ушел в свой внутренний мир.

Его необычное поведение заметили все, и атмосфера, наполненная смехом, сразу застыла.

Ван Ци уже собирался что-то сказать, но тут Му Хань Фэн спокойно повернулся к Тонг Чэ, прикрыв его от большинства взглядов, и мягко взял его за руку.

Чуть прохладное прикосновение мгновенно передалось от тыльной стороны руки прямо в сердце Тонг Чэ. Он вздрогнул и неожиданно вернулся в реальность.

Он опустил взгляд на руку, которая накрыла его, — она была на два размера больше, с длинными пальцами. Потом, он повернулся к Му Хань Фэну. Внутри стало тепло, и он хотел сказать «спасибо», но Му Хань Фэн опередил его:

— Тсс, сначала ответь на вопрос.

Тонг Чэ закатил глаза, посмотрел на Ван Ци и тихо сказал:

— Простите, я немного задумался. Я плохо помню свое детство.

Хотя он и выглядел чуть спокойнее, его щеки и губы всё ещё оставались бледными, что вызывало невольное чувство сострадания, заставляя не задавать лишних вопросов о том, правда ли он ничего не помнит.

Ван Ци не стал углубляться, нажал кнопку, и на экране появился следующий вопрос:

Если бы можно было использовать только одно прилагательное, чтобы описать отца/мать, которые вас родили, какое бы вы выбрали?

В современном обществе сочетание мужчины-альфы и женщины-омеги — это лишь наиболее распространенный тип союза, но далеко не единственный. Мужчины-омеги или женщины-беты тоже могут иметь детей, поэтому вопрос был сформулирован как раз-таки очень корректно.

Му Хань Фэн, глядя на экран, всё ещё не отпускал руку Тонг Чэ, и тот тоже не особо пытался вырваться.

Инь Лань без колебаний поднял палец вверх:

— Одним словом! Крутой! Все говорят, что я похож на своего отца-омегу!

Нин Ран гордо выпрямилась и провела рукой по волосам:

— Достойная, я такая же, как и моя мама.

Ван Ци вздохнул:

— ...Вы двое явно себе льстите.

Сяо Яо почесал затылок:

— Образованный? Мой отец — учитель.

Ми Бэйбэй мило улыбнулась:

— Нежная! У моей мамы очень мягкий характер.

Остались только Тонг Чэ и Му Хань Фэн.

Множество хвалебных эпитетов промелькнуло в голове Тонг Чэ: «нежная», «доброжелательная», «понимающая». Но в итоге его пальцы дрогнули, и он сказал:

— Она немного строгая.

Нежная, доброжелательная, понимающая — такой его мама была действительно. Но не по отношению к нему.

Каждый в аудитории был более внимателен, чем предыдущий, и заметили необычное поведение Тонг Чэ ещё с прошлого вопроса. Сейчас они старались шутками прикрыть его дискомфорт.

Инь Лань засмеялся:

— Да у кого родители не были строгими? Мой отец — крут, а когда дело доходило до рукоприкладства, становилось ещё круче! В детстве, я часто получал от родителей!

— Вот-вот, — подхватил Сяо Яо, — мой отец тоже был строгим, у него это было профессиональное — учительское — занудство: ругал меня всегда с большим чувством и долгими объяснениями.

Тонг Чэ понял их желание поддержать его и благодарно улыбнулся.

Но то, чего никто не ожидал, — это ответа Му Хань Фэна, который оказался ещё более странным.

Его выражение стало холоднее, чем раньше, и в нем даже проскользнула легкая угроза, свойственная альфе высшего уровня. Его тон был ледяным, и он сказал лишь три слова:

— Я не помню.

Все замерли.

Если бы его лицо не выражало такую холодность, Ван Ци, возможно, подбежал бы к нему, чтобы потрясти того за плечи и крикнуть:

— ЧТО? Ты издеваешься?

Но он не осмелился. Боясь, что Му Хань Фэн отправит его прямиком на Северный полюс, он лишь горестно спросил:

— Учитель Му, это нужно вырезать?

Му Хань Фэн дебютировал пять лет назад, но даже в профессиональной среде лишь немногие знали о его семейном прошлом. Поговаривали, что у него влиятельные связи, которые могут быть связаны с «семьей Му», стоящей на вершине пирамиды Яньчэн. Но подробностей никто не знал и не осмеливался спрашивать.

Ван Ци понимал, что эта фраза может стать настоящей сенсацией, но он не хотел становиться «ранней пташкой».

Однако Му Хань Фэн равнодушно покачал головой:

— Не нужно вырезать, это неважно.

Ван Ци чуть не заплакал:

— Тебе не важно, а мне-то каково!

Но он, конечно, этого не сказал, а только вздохнул и перешел к следующему вопросу.

Что касается Тонг Чэ, то, услышав ответ Му Хань Фэна, он совершенно забыл свои плохие воспоминания и сосредоточился на Му Хань Фэне.

«Не помнит?» — удивился он.

Что это значит? Учитель Му не общается с семьей? Может, его родители развелись, или один из них рано умер?

Какой бы ни был ответ, Тонг Чэ почувствовал эту боль за него.

Учителю Му, возможно, сейчас хуже, чем мне, — подумал он, — но он всё равно держит меня за руку, давая тепло и поддержку.

Тонг Чэ хотел что-то сказать, но, едва открыв губы, тут же передумал. Он лишь слегка сжал пальцы, ответив Му Хань Фэну молчаливым, но понимающим жестом.

…

После этого было ещё восемь вопросов, и ответы Тонг Чэ и Му Хань Фэна всё равно звучали странно.

Но, возможно, из-за того, что их руки оставались сцепленными, впервые для них обсуждение семьи перестало казаться чем-то страшным.

Второй этап, наконец, подошел к концу. Как и ожидалось, третий этап был посвящен друзьям. Однако это не были вопросы, а прямая задача — позвонить человеку, с которым они больше всего близки.

Тонг Чэ позвонил Руан Танг, а Му Хань Фэн — Юнсу.

Никто не заметил, как Тонг Чэ на мгновение задумался, увидев слово «друзья», даже Му Хань Фэн.

После этого программа приготовила множество небольших интерактивных игр, все из которых были теплыми и забавными.

Однако Тонг Чэ и Му Хань Фэн выглядели немного отстраненными.

К вечеру запись дня завершилась, участники поужинали вместе, и двое вернулись в номер отеля.

Тонг Чэ колебался, будто хотел что-то сказать, но не знал, как начать.

Му Хань Фэн нежно потерся рукой о его волосы и тепло произнес:

— Не стой на месте, иди принимай душ.

Тонг Чэ не двинулся, лишь крепче сжал край своей одежды и тихо прошептал:

— Учитель Му...

— Хм? — Му Хань Фэн, полностью лишенный своей дневной холодности, мягко посмотрел на него и спросил: — Что ты хочешь сказать?

Тонг Чэ посмотрел на него пару секунд, но в итоге покачал головой:

— Ничего... Я пойду в душ.

Не дожидаясь ответа, он схватил пижаму и поспешно скрылся в ванной.

Включив душ, Тонг Чэ поднял голову, позволил воде стекать по лицу и глубоко выдохнул.

На самом деле, ему нечего было сказать — он просто хотел сказать пару слов утешения. Но Тонг Чэ лучше, чем кто-либо, понимал, что слова часто бессильны, и утешения бывают бессмысленными.

После душа, высушив волосы, он увидел Му Хань Фэна, курившего на большой террасе.

Тонг Чэ не пошел к нему, просто поприветствовал, сказал, что уже умылся, пожелал спокойной ночи и лег в кровать, укрывшись одеялом.

Он взглянул на телефон и заметил пропущенный вызов с незнакомого номера. Не придав этому значения, он открыл WeChat.

Лу Вэй прислал ему сообщение, и, судя по всему, был в хорошем настроении:

"Сяо Чэ! Со мной связалась компания «Утешение»! Сказали, что руководство подтвердило тебя в качестве нового лица бренда. Завтра свяжусь с командой программы, чтобы обсудить, когда можно будет подписать контракт."

Пальцы Тонг Чэ задрожали. Это действительно была великолепная возможность.

Контракт не только покрыл бы его расходы на ингибиторы, но и открыл бы новые горизонты для будущих рекламных предложений.

Тонг Чэ сам хотел как можно скорее подписать контракт, чтобы не терзаться лишними сомнениями.

Поэтому он быстро набрал ответ:

"Братец Лу, в воскресенье у нас нет записи, вы можете связаться с командой программы, чтобы обсудить это. Скорее всего, меня могут отпустить в воскресенье."

Отправив сообщение, он отложил телефон в сторону, не дожидаясь ответа.

Обняв пухлого плюшевого мишку, он закрыл глаза. В этот раз звуки воды из ванной совершенно не ассоциировались с какими-либо романтическими образами.

Его мысли путались: с одной стороны — Му Хань Фэн, с другой — воспоминания о детстве. В конце концов, под звук воды он начал засыпать.

Но неудивительно, что ему приснилась комната с холодным интерьером и такой же холодной железной кроватью.

Во сне мать, которая секунду назад мягко разговаривала с его братом, резко повернулась и стала грубо говорить с ним. Отец, который минуту назад смеялся и шутил с братом, тут же с ледяным выражением лица оттолкнул его в угол...

"Он твой младший брат, он младше тебя, почему ты не можешь уступить ему!"

"Посмотри, как он плачет! Ты старший брат, но совсем не ведешь себя, как старший!"

"Я уже много раз говорила. С момента вашего рождения провели тесты: вероятность того, что твой брат станет альфой, 99.99%, а ты — омегой. Ты с рождения ниже его. Что тут непонятного?"

"Не согласен? Смотри, я ещё ничего не сделала, а у тебя уже ноги подкашиваются. От тебя нет никакой пользы. Ты бесполезен!"

…

Крики и смех младшего брата, брань матери, оскорбления отца раздавались повсюду, словно зловещий колокол.

Маленький Тонг Чэ во сне съеживался в углу, дрожа всем телом.

Бог знает, как сильно он мечтал, чтобы кто-то появился, чтобы освободить его от этого страшного горя.

Но никто не приходил.

…

Тонг Чэ наконец проснулся, вырываясь из кошмара.

Он тяжело дышал, поднял руку к сердцу, медленно успокаивая его трепет.

Ему действительно давно не снились эти сцены, он и сам давно не вспоминал об этом. Возможно, сегодняшний день и те вопросы затронули что-то в его душе.

Приглушенный свет лампы на прикроватной тумбочке наполнял комнату тихой атмосферой. Свет из-за штор не пробивался, ночь была в самом разгаре.

Тонг Чэ нащупал телефон, взглянул на время: 3:52 утра.

Уже собираясь отложить телефон и снова лечь спать, он вдруг что-то осознал и резко повернул голову.

Он увидел, что через узкий проход кровать, на которой должен был лежать Му Хань Фэн, теперь была пуста.

Тонг Чэ моментально забыл обо всех своих снах, сел и позвал:

— Учитель Му?

Ответа не последовало.

Дверь в ванную была открыта настежь, и, очевидно, Му Хань Фэна там не было.

Догадываясь, где он может быть, Тонг Чэ вскочил с кровати, схватил пальто, накинул его на себя, сделал пару шагов к террасе и резко раздвинул занавеску...

За стеклянной дверью Му Хань Фэн стоял на террасе, спиной к нему, с сигаретой между пальцев. Искры сигареты мерцали и угасали в ночи.

Его спина была такая прямая, что казалась почти острой, холодной и безжалостной, словно сливалась с ночным мраком.

Сердце Тонг Чэ странно дрогнуло. Колеблясь мгновение, он глубоко вздохнул и схватился за дверную ручку.

В тот момент, когда он открыл дверь, Му Хань Фэн обернулся и посмотрел на него.

Тонг Чэ показалось, что Му Хань Фэн выглядел очень грустным, но прежде чем он успел рассмотреть это выражение, Му Хань Фэн уже вернул своему лицу прежнее спокойствие.

— Учитель Му, — мягко спросил Тонг Чэ, — можно мне войти?

Му Хань Фэн смотрел на него пару секунд, а затем хрипло произнес:

— Угу.

Его голос был немного хриплым, возможно, из-за курения.

Тонг Чэ подошел ближе, поднял голову и посмотрел на него:

— Вы... не можете заснуть?

Му Хань Фэн затянулся ещё раз, опустил взгляд и не ответил сразу.

На самом деле, изначально он не хотел, чтобы Тонг Чэ приходил. Когда его эмоции выходили из-под контроля, он привык оставаться наедине с собой.

Но, глядя на сонного омегу с растрепанной одеждой, который пришел его искать, он не смог его прогнать.

Спустя некоторое время Му Хань Фэн тихо спросил:

— А ты почему проснулся?

Тонг Чэ потёр глаза и смущённо ответил:

— Мне приснился неприятный сон.

Вспомнив вопросы о семье, которые обсуждались днём, Му Хань Фэн помолчал и не стал уточнять. Он только аккуратно накинул пальто на Тонг Чэ и медленно сказал:

— Учителю Му тоже не особо весело. Побудешь со мной немного, ладно?

Тонг Чэ застыл.

До этого момента Му Хань Фэн всегда казался ему непоколебимым, сильным, почти идеальным. Он был добр к Тонг Чэ, но одновременно внушал уважение своим холодным голосом, манерами и даже феромонами.

Острый, как меч. Могущественный, как гора. Глубокий, как море.

Но сейчас, Тонг Чэ вдруг почувствовал, что увидел в нём что-то слабое и ранимое.

Как будто огромный ледяной айсберг раскололся, открыв перед ним маленькую щель.

Тонг Чэ не сдержался и тихо спросил:

— Учитель Му, можно вас обнять?

Тонг Чэ мгновенно опомнился.

Он почувствовал, что ещё не до конца проснулся, иначе как бы он осмелился сказать такое Му Хань Фэну?

А вдруг тот примет его за капризного, наивного омегу, который хочет прижаться к кому попало?

Тонг Чэ не знал, куда деться, и с тревогой начал объясняться:

— Учитель Му...

Он хотел сказать, что не это имел в виду, что это просто слова вырвались сами собой.

Хотел объяснить, что он глупый, не умеет утешать, а за все трудные годы единственное, о чём он мечтал, — это объятие.

Хотел добавить, что, возможно, объятие сможет подбодрить альфу, чтобы было не так грустно.

Но он не успел ничего сказать, потому что в следующий момент он уже оказался в тёплых объятиях, наполненных запахом моря.

Му Хань Фэн обнял его, поднял руку и мягко провел ладонью по его голове.

После первого замешательства Тонг Чэ закрыл глаза, прижался к его шее и глубоко вдохнул, втягивая его запах.

Впервые, будучи взрослым, он понял, что феромоны альфы для омеги могут быть не только инструментом подавления или проявлением ухаживания.

Они могли быть утешением. Очень точным, очень мягким утешением.

Таким мягким, что в уголках его глаз защипало от слёз, словно он слишком долго ждал этого момента, как путешественник, блуждающий по пустыне, наконец нашедший чистый источник воды.

В ночной тишине ни Тонг Чэ, ни Му Хань Фэн не произнесли ни слова.

Они просто молча чувствовали тепло друг друга, биение сердца и ритм дыхания.

Тонг Чэ сам был удивлён: он всегда думал, что если бы он смог обнять Му Хань Фэна, то его мысли были бы только о рельефных мышцах на груди и прессе. Но сейчас, когда он действительно обнял его, он даже не думал об этом.

Всё, что он чувствовал, — это просто объятие.

— Тонг Тонг, — вдруг прошептал Му Хань Фэн.

Уши Тонг Чэ дёрнулись. Он поднял голову и посмотрел на Му Хань Фэна:

— Учитель Му?

Му Хань Фэн опустил взгляд на Тонг Чэ, внезапно приподнял уголки губ, и в его глазах мелькнула насмешливая улыбка:

— Тонг Тонг, ты случайно не заглядываешься на мой пресс?

Глава 20 - Двадцать маленьких ветряных мельниц

Ты заглядываешься на мои кубики пресса?

Тонг Чэ: «?..»

«Я не... я не…не говори ерунду!»

Словно молния ударила в голову, Тонг Чэ почувствовал, как вспыхнул мгновенно.

Волнение, переполнявшее его секунду назад, моментально исчезло. То, на что он раньше не обращал внимания, теперь стало очевидным —

У мистера Му действительно резкие черты лица, его кадык выглядит привлекательно, грудь твёрдая, а пресс... невероятно сексуальный!

Более того, у мистера Му ещё и «акульи линии», так и хочется их рассмотреть!

Мысли мелькали в голове одна за другой. Осознав, о чём думает, Тонг Чэ почувствовал, как стыд и смущение накрыли его с головой. Хотелось провалиться сквозь землю. Машинально он попытался отступить и выйти из объятий Му Хань Фэна.

Но, только решив это сделать, он ощутил, как рука Му Хань Фэна, лежавшая у него на талии, сжалась сильнее, прижимая его ещё крепче.

«Куда это ты?» — мягко улыбнулся Му Хань Фэн. «Я тебе разрешал?»

Тонг Чэ не нашёл, что ответить, и, только закричав от стыда и досады, пробормотал: «Мистер Му!»

Му Хань Фэн отпустил Тонг Чэ и вновь потрепал его волосы: «Я люблю смотреть, как ты смущаешься».

Тонг Чэ замер на мгновение, наконец осознав, что слова Му Хань Фэна были сказаны только чтобы его развеселить.

Хотя Тонг Чэ ничего не говорил, Му Хань Фэн, как человек чуткий, уже понял, что у него сейчас на душе.

В сердце снова распространилось тёплое чувство, словно вечерний ветер поздней осени, вдруг перестал быть таким холодным. Тонг Чэ повернул голову и искренне улыбнулся Му Хань Фэну, а маленькая ямочка на правом уголке губ стала ещё глубже.

«Мистер Му, спасибо...»

Но слова благодарности не успели сорваться с его губ, как Му Хань Фэн перебил его: «Не нужно благодарить. Ты тоже сделал меня счастливым».

Тонг Чэ на мгновение застыл, а потом вдруг всё понял и энергично кивнул.

Хотя они не могли рассказать друг другу о прошлом, что скрывалось в их сердцах, в такую позднюю ночь, когда обычно они оставались один на один со своей болью, сейчас обнимали друг друга и действительно становились счастливее.

Этого было вполне достаточно.

«Зайдём внутрь?» — Му Хань Фэн коснулся тыльной стороной ладони руки Тонг Чэ и нахмурился. «Руки совсем холодные».

Тонг Чэ действительно чувствовал лёгкий холод и не стал притворяться храбрым, кивнул: «Хорошо, только не спеша».

Они вошли в комнату один за другим. Му Хань Фэн закрыл дверь и плотно задёрнул шторы.

Тонг Чэ снял пальто и снова залез в кровать, но увидел, что Му Хань Фэн всё ещё стоит у постели, не двигаясь.

Словно раздумывая, Му Хань Фэн на секунду замер, а затем сказал Тонг Чэ: «Подожди минутку».

Тонг Чэ удивленно заморгал, не понимая, что происходит.

Му Хань Фэн больше ничего не сказал и направился в ванную.

Дверь в ванную была открыта, и Тонг Чэ мог видеть, как Му Хань Фэн моет руки.

Теперь, он был ещё больше сбит с толку. Зачем мистеру Му вдруг понадобилось мыть руки?

Через пару минут Му Хань Фэн вытер руки и вышел, его взгляд упал на кровать Тонг Чэ.

«Ты не против?» — спросил Му Хань Фэн.

Тонг Чэ замер, а затем быстро замотал головой: «Не против, садитесь».

Му Хань Фэн сел, опустил взгляд и сказал: «Дай руку».

Голова Тонг Чэ наполнилась вопросами, но он всё равно протянул руку.

Му Хань Фэн тоже протянул свою и обхватил её.

Но, в отличие от дня, сейчас руки Му Хань Фэна были тёплыми.

Тонг Чэ наконец понял, зачем Му Хань Фэн мыл руки.

Кожа Му Хань Фэна и так была очень светлой, а теперь, от горячей воды, она слегка покраснела.

Тонг Чэ инстинктивно сжал пальцы, и тепло словно проникло прямо в его сердце.

«Ещё холодно?» — тихо спросил Му Хань Фэн.

Тонг Чэ улыбнулся: «Уже нет, очень тепло».

Взгляд Му Хань Фэна на мгновение задержался на серебряном браслете на левом запястье Тонг Чэ, но он ничего не сказал.

Когда рука Тонг Чэ согрелась, Му Хань Фэн убрал свою, поднялся и вернулся на свою кровать.

«Ещё рано», — сказал Му Хань Фэн, открывая ящик тумбочки, чтобы достать снотворное. — «Поспи ещё немного».

Тонг Чэ ответил «хорошо», но его взгляд упал на маленький пузырёк в руках Му Хань Фэна. Он замер: «Мистер Му, это...»

Му Хань Фэн поднял глаза и улыбнулся: «Снотворное. У меня ужасная бессонница».

Сказав это, он высыпал три таблетки и проглотил их.

Сердце Тонг Чэ снова сжалось от нежности и сочувствия. Его губы заговорили раньше, чем успел подумать:

— Господин Му, пока не принимайте это...

Му Хань Фэн остановился и посмотрел на него.

— Я... — Тонг Чэ опустил голову, краснота снова дошла до ушей, но он всё же продолжил: — Я спою вам колыбельную. Если вы всё равно не сможете заснуть, тогда примете лекарство, хорошо?

Му Хань Фэн, кажется, услышал нечто забавное. В его глазах мелькнул интерес.

На самом деле, за последние годы многие пытались подобным образом сблизиться с ним. Большинство из них были омегами, но находились и беты, и даже альфы.

Раньше, слыша подобные слова, Му Хань Фэн испытывал только скуку. Но сейчас...

Он снял очки, прищурился, улыбнулся уголком губ и сказал:

— Хорошо, но господин Му не хочет слушать колыбельную.

Тонг Чэ поспешно спросил:

— Тогда что вы хотите послушать?

Му Хань Фэн полусерьёзно, полушутя бросил два слова:

— Детскую песенку.

Тонг Чэ: «...»

Господин Му определённо делает это специально!

Но ради того, чтобы он не принял три таблетки снотворного, Тонг Чэ подумал, что уж если детские песенки, значит, детские песенки. Пусть это стыдно, но он справится!

Через пару секунд раздумий Тонг Чэ всё же начал петь:

— Две тигрицы, две тигрицы, быстро бегут, быстро бегут...

Кадык Му Хань Фэна едва заметно дёрнулся. Он просто хотел подразнить маленького омегу, но не ожидал, что тот окажется таким добрым и послушным...

Слушая, как маленький омега на холодный и спокойный манер поёт самую наивную детскую песенку, Му Хань Фэн чуть не взорвался от такого контраста!

Он невольно начал задаваться вопросом, кто ещё здесь кого дразнит.

— Господин Му, — напомнил Тонг Чэ, допев одну песню, — ложитесь скорее!

Не желая расстраивать Тонг Чэ, Му Хань Фэн глубоко вздохнул, лёг и закрыл глаза.

Пение Тонг Чэ снова зазвучало. Сначала оно нервировало Му Хань Фэна, но постепенно, расслабившись, он почувствовал, что становится сонным.

За последние десять лет случаев, когда Му Хань Фэн засыпал без снотворного, было крайне мало.

В последнюю секунду перед тем, как провалиться в глубокий сон, Му Хань Фэн вспомнил, что последний раз засыпал без таблеток, слушая ночную радиопередачу.

Наверное, он был слишком уставшим, но ему показалось, что голос маленького Омеги чем-то похож на голос того радиоведущего.

…

Тонг Чэ, закончив петь, почувствовал, как его веки начали тяжело опускаться.

Он прислушался к дыханию Му Хань Фэна, убедился, что тот действительно спит, и тоже лёг, закрыв глаза.

Сон долго не продлился.

Когда Тонг Чэ проснулся от будильника, Му Хань Фэн уже был на ногах и пил чай у окна.

Увидев, что он проснулся, Му Хань Фэн взглянул на него в хорошем настроении и поприветствовал:

— Доброе утро, Тонг Тонг.

Тонг Чэ прикрыл рот, зевая. Его голос всё ещё звучал сонно и мягко, что было редкостью:

— Господин Му, доброе утро.

Медленно поднявшись с постели, он вспомнил кое-что и повернулся, чтобы спросить:

— Господин Му, вы хорошо спали?

Му Хань Фэн заметил скрытую в его глазах надежду. Его губы изогнулись в лёгкой улыбке, и он кивнул:

— Хорошо спал. Твоя колыбельная отлично работает.

Глаза Тонг Чэ тут же загорелись, засветившись в утреннем свете.

Му Хань Фэн усмехнулся про себя, подумав, что он похож на маленького павлина, распускающего хвост.

После завтрака в лобби, на первом этаже их всех отвели к маленькому деревянному домику с красным сердцем на вывеске.

Но с учётом вчерашнего опыта, сегодня никто больше не жаловался. Все хотели скорее войти, увидеть новое оформление и «промыть глаза».

Ван Ци, очевидно, был доволен их «активностью». Он улыбнулся:

— Ну что ж, прекрасно, похоже, вы не можете дождаться сегодняшнего испытания!

Никто не стал его поддерживать, но Ван Ци не придал этому значения и с улыбкой объявил:

— Сегодня мы немного увеличим сложность!

Сказав это, он включил проектор. Через две секунды тёмный экран засветился, и на нём появилась мультяшная девушка в простой майке.

С экрана раздался весёлый девичий голос:

— Привет! Я Нан Нан. С детства я мечтала стать моделью для примерки. Братья и сёстры, вы готовы стать моими стилистами?

— Что это такое? — с отвращением в голосе спросил Инь Лань, глядя на экран. — Модные игры?

— Почти угадали, — Ван Ци захлопал в ладоши и объявил: — Первое испытание называется: «Мы с тобой на одной волне?».

Тонг Чэ почувствовал дурное предчувствие, и оно подтвердилось, когда Ван Ци объяснил правила:

— Наши три пары временно разделятся, и каждый из вас станет стилистом для Нан Нан. То есть шесть человек будут подбирать ей наряд по своему вкусу. Однако процесс выбора будет независимым, никто не сможет подсмотреть, включая вашу пару. После завершения нарядов мы перемешаем ваши шесть вариантов с шестью случайными картинками из интернета, чтобы получилось 12 комплектов. Ваша задача — найти вариант, который создал ваш партнёр. Время на выполнение — 300 секунд, на каждую ошибку даётся 90 секунд штрафа. Ошибки также будут наказуемыми!

После того, как Ван Ци закончил объяснять правила, Инь Лань рассмеялся:

— Хахаха! Карма все-таки существует, сегодня наконец не нас с Братом Сяо будут мучить! Наше эстетическое чутьё безупречно, с закрытыми глазами узнаем!

— Думаю, у меня с сестричкой Ниннин тоже проблем не будет, — подхватила Ми Бэйбэй с милой улыбкой. — Мы же обычно подбираем друг другу одежду.

Тонг Чэ: «…»

Он знал!

Как сказал Инь Лань, карма возвращается. Вчера программа была благосклонна к ним, а сегодня решила устроить им западню.

Вчера они выиграли благодаря «тому, что только познакомились», а сегодня пострадают из-за того, что «знакомы не так давно».

Они ещё не успели как следует изучить привычки друг друга, а программа намеренно добавила сетевые изображения, чтобы запутать. Выбрать одну из двенадцати — непростая задача!

Тонг Чэ тихонько наклонился к уху Му Хань Фэна и прошептал:

— Господин Му, если вы не выберете чёрную рубашку, вас легко будет узнать.

Всё же господин Му обожает чёрные рубашки. Видишь чёрную рубашку — значит, видишь господина Му...

Му Хань Фэн усмехнулся и кивнул на большой экран:

— Тонг Тонг, ты слишком наивен.

Тонг Чэ: «?»

Он поднял голову и увидел, что картинка на экране изменилась. Рядом с девочкой по имени Нан Нан появился огромный гардероб, наполненный аксессуарами с головы до ног.

Тонг Чэ мельком осмотрел и обнаружил, что среди предложенных нарядов есть как минимум 20 разных вариантов чёрных рубашек...

Чёрт! Это подстава!

— Ладно, перестаньте болтать! — Ван Ци раздал всем небольшие игровые консоли, интерфейс которых совпадал с изображением на экране, но с возможностью настройки. — Ну-ка, берите свои кресла-мешки и рассаживайтесь, чтобы между вами было хотя бы по метру.

Тонг Чэ ещё раз взглянул на Му Хань Фэна, который бросил ему обнадёживающий взгляд. После этого Тонг Чэ обречённо потянул своё кресло в сторону.

Инь Лань, напротив, устроил целое представление, протянув руку к Сяо Яо:

— Ах, Братец Сяо, не уходи! Не оставляй меня!

Хотя расстояние между ними было всего метр, Инь Лань создал атмосферу, будто их разлучают навсегда.

Ван Ци подошёл, дёрнул его за короткий хвостик и сказал:

— Быстро прекрати спектакль!

Все от души посмеялись.

Ван Ци нажал кнопку, и на большом экране появился красный кружок с цифрой 3 внутри.

Кружок начал мигать, а Ван Ци отсчитывал:

— Три, два, один! Начинайте создавать образы!

Тонг Чэ на секунду задумался, а затем склонился над экраном.

Его цель заключалась в том, чтобы создать образ, который Му Хань Фэн наверняка узнает.

А что Му Хань Фэн сможет узнать?

Конечно, нужно что-то, отражающее его стиль. Но ведь Му Хань Фэн редко видит его повседневную одежду, поэтому стоит отталкиваться от своего сценического образа.

С таким общим планом у Тонг Чэ появилась стратегия.

Сначала он выбрал причёску. Среди множества вариантов длинных, коротких, кудрявых и прямых волос он выбрал слегка вьющиеся серо-голубые волосы длиной до талии. Для аксессуаров добавил ледяно-голубые эльфийские ушки.

После этого пришло время выбрать одежду. Не задумываясь, он остановился на платье.

Причина простая: платье — это единый наряд, а значит, меньше работы!

Однако выбор платьев оказался ещё шире. Тонг Чэ выбрал вариант из голубой палитры: платье с открытыми плечами из воздушного тюля. Верхняя часть — тёмно-синяя с изысканной вышивкой, нижняя — светло-голубая, пышная и волнующая.

Тонг Чэ остался доволен. Причёска и платье были готовы. Остальное стало делом техники.

Он добавил кристальные туфельки, серьги, ожерелье и браслет из одного набора. А за платьем закрепил прозрачные крылья.

Наконец, он выбрал макияж и сменил цвет радужки персонажа на серо-голубой. Глубоко выдохнув, он закончил!

Этот стиль достаточно характерный, господин Му точно его узнает!

Закончив, Тонг Чэ обернулся к Му Хань Фэну. Однако, тот всё ещё возился с экраном, а уголки его губ были слегка приподняты...

Увидев это, Тонг Чэ почему-то ощутил холодок. Ему вдруг показалось, что выражение господина Му немного изменилось. Но что это могло значить?

Тонг Чэ покачал головой, отгоняя странные мысли, и начал скучать. Он стал наблюдать за остальными четырьмя, как ученик, сдавший экзаменационные работы раньше времени.

К счастью, пять минут прошли быстро, и на экране начался трёхсекундный обратный отсчёт.

На последней секунде Ван Ци громко объявил:

— Время вышло! Сдавайте свои игровые консоли!

Все протянули устройства.

Ван Ци быстро подключил их и вывел все «работы» шести участников на экран. Конечно, он также добавил шесть случайных изображений из интернета, перемешал их и отобразил двумя рядами по шесть в каждом. Под каждым изображением были указаны номера.

Тонг Чэ нашёл свой законченный образ во втором ряду под номером «8».

Он быстро пробежал взглядом остальные 11 изображений и заметил, что один из стилей похож на его.

Цветовая гамма того наряда также была в основном сине-белой, но он больше подходил для осени и зимы: длинное платье аквамаринового цвета было дополнено чисто-белым длинноворсовым пальто, создающим невероятно благородный образ.

Тонг Чэ показалось, что этот образ ему знаком. После двух секунд размышлений он понял, что этот стиль напоминает тот, что был использован в рекламной кампании «Утешение», в которой он снимался.

Наверняка команда шоу специально подобрала это сетевое изображение, чтобы сбить всех с толку. Тонг Чэ начал переживать: сможет ли господин Му правильно выбрать его образ?

Но вскоре, у него не осталось времени беспокоиться о Му Хань Фэне, потому что Ван Ци запустил новый таймер:

— Теперь выбирайте работу своего партнёра! Проверим, насколько хорошо вы понимаете друг друга! Обратный отсчёт: 90 секунд. Вперёд!

Тонг Чэ ещё раз быстро пробежал глазами изображения, пытаясь вспомнить фотографии Му Хань Фэна, которые он когда-либо видел, чтобы найти хоть какую-то подсказку.

Но, к сожалению, хотя Му Хань Фэн и был очень популярен, он редко участвовал в светских мероприятиях. Большинство его доступных в интернете фотографий были из фильмов или сериалов и не помогали в выборе.

Не видя другого выхода, Тонг Чэ решил вернуться к своей первоначальной мысли о «чёрной рубашке».

Однако из 12 картинок в трёх были образы с чёрной рубашкой...

Незаметно прошла почти минута. Тонг Чэ нахмурился, даже обдумывая вариант выбрать случайным образом одну из трёх рубашек.

Но в последнюю секунду он почувствовал, что ещё не всё потеряно.

Он успокоился, начал сравнивать различия между тремя рубашками и обнаружил, что одна из них выглядит гораздо формальнее других, идеально подходя под стиль Му Хань Фэна, который всегда застёгивает пуговицы до самого верха.

С закрытыми глазами и твёрдой уверенностью Тонг Чэ сделал выбор!

Он написал на выданной Ван Ци карточке цифру «5» — это был номер выбранного им образа.

После этого Тонг Чэ украдкой взглянул на Му Хань Фэна.

Му Хань Фэн заметил его взгляд, наклонил голову и слегка приподнял уголки губ, демонстрируя уверенность, что он тоже сделает правильный выбор.

Тонг Чэ стало немного спокойнее.

— 5-4-3-2-1! — раздался возмущённый голос Ван Ци. — Время вышло! Сдаём карточки!

С этими словами он выключил изображения на экране, оставив его чёрным.

Инь Лань, не успевший насладиться процессом, взвыл:

— Учитель, дайте мне ещё минуту! Нет, полминуты хватит, я был в шаге от правильного ответа!

Но Ван Ци, строго нахмурившись, безжалостно отобрал у него карточку:

— Ещё секунда — и это будет мошенничество!

Нин Ран издала щёлкающий звук языком:

— Ха, Учитель Инь так увлёкся музыкой за все эти годы, что не пошёл в шоу-бизнес. Настоящая потеря для индустрии!

Му Хань Фэн усмехнулся и подхватил шутку:

— Да уж, я благодарен, что Учитель Инь не стал актёром. Иначе, мне бы пришлось расстаться с титулом лучшего актёра.

Кто бы мог подумать, что у Инь Ланя кожа окажется толще городских стен. Он с поклоном обернулся к Нин Ран и Му Хань Фэну:

— Принимаю, принимаю!

Ван Ци едва не взорвался от возмущения: зачем вообще нужны сценарии, если в этом году участники настолько драматичны сами по себе!

Он дважды яростно нажал на кнопку, и экран замигал.

После этого, все замолчали, сосредоточив внимание на Ван Ци.

Тот развернул первую карточку, принадлежащую Инь Ланю, и с разочарованным выражением лица произнёс:

— Хм, Учитель Инь всё-таки выбрал правильно.

Инь Лань мгновенно засиял:

— Ещё бы, кожаная куртка — любимый выбор Брата Сяо!

На экране появилось изображение работы Сяо Яо: панк-девушка с высоким хвостом, губной помадой кроваво-красного цвета, в кожаной куртке, юбке и сапогах.

Очень круто и вполне в стиле Сяо Яо, даже носовое кольцо идеально подошло.

Ван Ци развернул карточку Сяо Яо и снова вздохнул:

— Ох, и Учитель Сяо тоже угадал... Скукотища!

Сяо Яо усмехнулся:

— Да я и так знал, что у Сяо Инь всегда рубашка повязана вокруг талии.

Действительно, на экране появился стиль, похожий на панк-девушку, но с клетчатой рубашкой, повязанной на талии.

Инь Лань и Сяо Яо переглянулись и спросили одновременно:

— Режиссёр Ван, а награда-то будет?

— Награда? — Ван Ци усмехнулся. — Целуйтесь при всех!

Инь Лань театрально ахнул:

— Ух ты, вот это ставки! Режиссёр Ван, остановитесь! Это уже отнюдь не детские шуточки!

Ван Ци посмотрел на него холодным взглядом.

Сяо Яо тоже был удивлён:

— Правда?

Ван Ци ответил вопросом:

— Ты всё ещё хочешь взять паузу?

Сяо Яо покачал головой:

— Мне это ни к чему.

С этими словами он обхватил затылок Инь Ланя и с силой поцеловал его в губы.

Поцелуй двух альф был диким, но Тонг Чэ ничего не видел и не слышал.

Потому что, в тот момент, когда Сяо Яо притянул Инь Ланя, Му Хань Фэн протянул руку, закрыл глаза Тонг Чэ своей прохладной ладонью и тихо прошептал ему на ухо:

— Не смотри, это не для детей.

Тонг Чэ хотел возразить — ему уже 23, какой из него ребёнок!

Но его глаза были полностью закрыты ладонью Му Хань Фэна, он больше ничего не видел, а слух, наоборот, обострился. Мысли в его голове смешались, и он не смог ничего сказать.

Через пару секунд, когда Ван Ци начал открывать карточку Ми Бэйбэй, Му Хань Фэн убрал руку.

Тонг Чэ молча уставился на Ван Ци, боясь оглянуться на Му Хань Фэна.

Но Му Хань Фэн решил подразнить его:

— Тонг Тонг, у тебя уши покраснели.

Тонг Чэ покрылся румянцем ещё сильнее, молча потянул подушку с дивана и слегка отодвинулся от Му Хань Фэна.

Но он отодвинулся недостаточно далеко. Му Хань Фэн легко протянул руку, коснулся его мочки уха, слегка её сжал и с улыбкой прошептал:

— Тонг Тонг, какая она мягкая.

Тонг Чэ больше не выдержал. Он повернул голову, глядя на Му Хань Фэна своими красивыми глазами, полными смущения:

— Господин Му!

Му Хань Фэн приподнял бровь:

— Не хочешь, чтобы я касался?

Тонг Чэ задумался на секунду и покачал головой.

Му Хань Фэн с намёком протянул:

— То есть нельзя трогать, или ты просто стесняешься?

Тонг Чэ окончательно потерял дар речи. Он сердито отвернулся, игнорируя Му Хань Фэна.

Му Хань Фэн, глядя на его профиль и красные кончики ушей, выглядывающие из-под светло-золотистых волос, тихо хмыкнул и снова улыбнулся.

Он всегда любил поддразнивать этого маленького Омегу, но раньше мог остановиться. А теперь, после прошлой ночи...

После вчерашнего вечера, Му Хань Фэн понял, что его самоконтроль всё больше ослабевает рядом с ним.

Тем временем Ван Ци уже объявил результаты Ми Бэйбэй и Нин Ран. К сожалению, обе девушки угадали правильно.

Как две единственные девушки в команде из шести человек, это не было сюрпризом — их выборы были очевидны.

Учитывая их скромность, Ван Ци не заставлял их целоваться на публике. Нин Ран просто невинно поцеловала Ми Бэйбэй в лоб.

Все решили, что это и есть награда. Но внезапно Ван Ци, словно фокусник, достал из карманов две большие золотые монеты: одну — для Сяо Яо и Инь Ланя, другую — для Ми Бэйбэй и Нин Ран.

Все четверо были счастливы.

Тонг Чэ начал нервничать ещё больше. Изначально они с Му Хань Фэном были на одну монету впереди, а теперь счёт сравнялся!

Он молча молился: «Только бы мы с Учителем Му оба угадали!»

— А теперь, — сказал Ван Ци, переводя взгляд на них, — раскрываем результаты последней группы!

Ван Ци развернул одну из карточек. Тонг Чэ не сводил с неё глаз, шёпотом повторяя:

— Да, да, да...

Это выглядело так мило, что Му Хань Фэн невольно посмотрел на него.

— Ого, — Ван Ци был удивлён. — Учитель Му сделал правильный выбор!

На экране появился образ Тонг Чэ в стиле «сказочного эльфа».

Му Хань Фэн поднял бровь, сохраняя спокойное выражение лица, словно говоря: «Ну, конечно, всё верно», — выглядя как настоящий король.

Сердце Тонг Чэ частично успокоилось. Но он всё ещё не был уверен в себе.

— А теперь посмотрим, угадал ли наш маленький принц Чэ! — Ван Ци развернул последнюю карточку, выдержал паузу и, наконец, искренне улыбнулся. — Ха-ха-ха, поздравляю, маленький принц Чэ! Вы — наш шестой участник с единственной ошибкой!

Тонг Чэ:

— …

Не поздно ли выйти из шоу прямо сейчас?

Он опустил голову на секунду, затем поднял её и взглянул на Му Хань Фэна:

— Господин Му...

Му Хань Фэн уже знал, что это значит. На самом деле, он и сам немного сожалел. Но не из-за монеты, а из-за упущенной возможности проявить публичную близость с Тонг Чэ. Однако, он этого не показал. Вместо этого он спокойно перебил:

— Не извиняйся, это всего лишь ошибка. Это просто монета, мы же не гонимся за этим.

В это же время Инь Лань, обнимая свою монету и целуя её трижды:

— …

И Ми Бэйбэй, пытающаяся спрятать монету в карман пальто:

— …

Нет, утешать проигравших — это хорошо. Но, можно не быть настолько снисходительным?

Тонг Чэ улыбнулся, и его настроение полностью улучшилось. Он поднял взгляд на большой экран, ожидая, пока Ван Ци объявит правильный ответ.

Вскоре на экране появились две фотографии бок о бок:

На левой стороне было то, что выбрал Тонг Чэ, а на правой — выбор Му Хань Фэна.

Тонг Чэ широко распахнул глаза, увидев, что Му Хань Фэн выбрал тот самый сине-белый образ, который он сам ошибочно принял за случайную фотографию из интернета!

Му Хань Фэн, в свою очередь, взглянув на картинку, выбранную Тонг Чэ, был поражён.

Этот наряд напоминал униформу банковского служащего — как он вообще мог подумать, что Му Хань Фэн выберет это?

Му Хань Фэн не удержался и задумался: похоже, он недостаточно дразнит маленького омегу.

А настроение Тонг Чэ изменилось с удивления на радость. Учитель Му выбрал такой образ, это значит, что он видел рекламу, которую Тонг Чэ снимал?

Но, несмотря на радость, Тонг Чэ вдруг вспомнил тот загадочный взгляд Му Хань Фэна на экран во время их прошлой совместной работы.

Неужели Учитель Му тогда думал о нём...

Тонг Чэ начал догадываться о странном вкусе Учителя Му!

Он лихорадочно перебирал варианты в голове, когда услышал, как Му Хань Фэн подошёл к нему ближе и низким голосом сказал:

— Тонг Тонг, не принимай меня за хорошего человека.

Тонг Чэ:

— !

Он повернул голову и увидел кадык Му Хань Фэна, наполовину скрытый воротником.

Этот человек, одетый в строгую рубашку с идеально застёгнутыми пуговицами, выглядел воплощением сдержанности. Но то, что он говорил, полностью противоречило его виду!

Тонг Чэ машинально прикрыл нос рукой. Нет, это слишком! Сейчас хлынет кровь из носа!

К счастью, Ван Ци заговорил вовремя, отвлекая Тонг Чэ:

— Маленький принц Чэ, помни, что я говорил в начале. За правильный ответ будет награда, а за неправильный — наказание.

Тонг Чэ честно кивнул.

— Какой искренний настрой, — похвалил Ван Ци и нажал на кнопку. На экране появилась надпись: «Наказание: 10 отжиманий». — Ну что, слишком сложно?

— Это не сложно, — ответил Тонг Чэ.

Хотя он был омегой и его физическая форма уступала альфам, 10 отжиманий для него не составляли проблемы.

Он уже собирался начать, как вдруг Му Хань Фэн его остановил:

— Подожди.

Тонг Чэ подумал, что Му Хань Фэн хочет защитить его, и улыбнулся ему:

— Учитель Му, я могу это сделать, и я готов принять наказание.

— Куда ты полетел? — Му Хань Фэн легко постучал его по лбу. — Мы ведь пара, значит, вместе и в радости, и в наказания.

Тонг Чэ замер, ошеломлённый.

Он хотел что-то сказать, но тут вмешался Ван Ци:

— Да, вы настоящая пара! Но раз ошибку допустил маленький принц Чэ, он должен участвовать в наказании. Почему бы Учителю Му не поддержать его и сделать это вместе?

Му Хань Фэн проигнорировал слова Ван Ци и повернулся к Тонг Чэ:

— Тонг Тонг, ложись.

Тонг Чэ был ошеломлён простотой этого указания, но послушно лёг на пол, покрытый мягким ковром.

Му Хань Фэн улыбнулся, склонился над ним и принял стандартную позу для отжиманий.

Но, конечно, это были отжимания поверх Тонг Чэ, опираясь руками по обе стороны от его головы.

Тонг Чэ вспыхнул, его взгляд начал метаться, но в такой близости его поле зрения было сильно ограничено. Он мог видеть только линию носа Му Хань Фэна, резкий изгиб его подбородка, соблазнительный кадык, сильные руки, опирающиеся по обе стороны от него, а если смотреть ниже — грудь, пресс, длинные ноги, почти соприкасающиеся с его телом...

Му Хань Фэн заметил взгляд Тонг Чэ, и в его глазах заиграла улыбка. Он наклонил голову и напомнил Ван Ци:

— Ты собираешься начать считать?

Ван Ци был так ошарашен этим представлением, что не мог ничего сказать.

Му Хань Фэн нахмурился:

— Что-то не так? Разве Тонг Тонг не участвует?

Ван Ци, смирившись:

— ... Хорошо, ладно.

Он начал отсчёт с мрачным выражением лица.

Му Хань Фэн удовлетворённо опустил взгляд на Тонг Чэ, согнул локти, опустился ниже и сделал идеальное отжимание.

Тонг Чэ почувствовал, что его сердце вот-вот остановится. Казалось, он тонет в глазах Му Хань Фэна, которые были как глубокое море.

Он даже почувствовал лёгкий аромат океана, и на мгновение ему показалось, что он действительно находится на морском дне.

Тонг Чэ не понимал, что с ним происходит. Его рука словно обрела собственное сознание. Когда он опомнился, очки, которые были на переносице Му Хань Фэна, уже оказались у него в руках!

Наверное, это из-за того, что очки мешали ему, и он слишком сильно поддавался притяжению этих глаз.

Каждый раз, когда Му Хань Фэн делал отжимание, он наклонялся очень близко к Тонг Чэ, кончики их носов почти соприкасались. Так близко, что Тонг Чэ в какой-то момент подумал, что Му Хань Фэн его поцелует.

Но.

Му Хань Фэн сделал все 10 отжиманий — и этого так и не случилось.

Он всегда останавливался на грани, как сдержанный джентльмен-хулиган.

Даже когда Ван Ци наконец воскликнул: «Наказание окончено!» — и Му Хань Фэн встал, Тонг Чэ всё ещё не мог прийти в себя.

— Тонг Тонг, — голос Му Хань Фэна стал неожиданно низким и хриплым, кадык дернулся, — отдай мне очки.

Тонг Чэ словно очнулся, бросил взгляд на Му Хань Фэна, а затем поспешно опустил глаза и обнаружил, что всё ещё держит его очки в руках. Как будто они его обожгли, он молниеносно вернул их Му Хань Фэну.

Тихо прошептал:

— Учитель Му, я не хотел...

— Знаю, — Му Хань Фэн взглянул на него с глубиной в глазах и усмехнулся, — я знал, что Тонг Тонг просто был заворожён мной и не мог удержаться.

Лицо Тонг Чэ покраснело настолько, что казалось, вот-вот хлынет кровь.

Инь Лань в изумлении воскликнул:

— Учитель Му, оказывается, вы такой человек! Внешность обманчива!

Сяо Яо возмутился:

— Это что за скрытое шоу вместо наказания?

Нин Ран закатила глаза:

— Какое скрытое шоу? Это откровенное-наглое-явное шоу!

У каждого из них, казалось бы, уже есть собственные пары, но всё внимание было приковано к этим двоим!

Ван Ци, потирая своё окаменевшее лицо, наконец вернулся к реальности и попытался вернуть порядок:

— Ладно-ладно, первый этап завершён, перестаньте думать об этом. Давайте начнём второй...

Он собирался сказать «начнём второй этап», но не успел договорить, как ассистент внезапно вбежала в комнату в явной спешке.

Ван Ци осёкся и повернулся к ней:

— Что случилось?

Ассистентка наклонилась к нему и что-то прошептала.

Слов было не разобрать, но сердце Тонг Чэ вдруг тревожно сжалось, словно он предчувствовал что-то нехорошее.

Через секунду он увидел, как у Ван Ци подёрнулась бровь, и тот ответил:

— Понял.

Затем Ван Ци поднял голову, посмотрел прямо на Тонг Чэ и сказал:

— Маленький Чэ, выйди на минуту.

---

От автора: Му Хань Фэн стал настолько наглым, что даже я, как заботливая мать, больше не могу этого вынести… [вздыхает]

---

Глава 21 - Двадцать одна маленьких ветряных мельниц

Сказав это, Ван Ци повернулся к остальным пяти людям и коротко распорядился:

— Вы... можете немного отдохнуть.

После этого он развернулся и направился к двери.

Тонг Чэ поспешил следом.

Настроение Ван Ци было достаточно очевидным — что-то явно произошло. Иначе запись не прерывалась бы, а его самого не вызвали бы отдельно.

Но что именно могло случиться, Тонг Чэ не мог понять.

Выйдя из домика, Ван Ци закрыл дверь, затем посмотрел на Тонг Чэ и невнятно произнес:

— Твой агент тебя ищет, похоже, что-то срочное. Я верну тебе телефон, чтобы ты мог ему перезвонить.

С этими словами он попросил помощника достать коробку, специально предназначенную для хранения телефонов.

Тонг Чэ кивнул и нашел среди них свой телефон.

— Тогда я пойду, — Ван Ци похлопал его по плечу. — Когда закончишь или если потребуется помощь съемочной группы, заходи за мной.

Тонг Чэ кивнул:

— Спасибо.

Ван Ци махнул рукой и снова зашел в домик.

Помощник тоже ушел. Тонг Чэ глубоко вздохнул, машинально сделал пару шагов в сторону, затем включил телефон.

Он собирался сразу позвонить Лу Вэю, но, как только телефон включился, на экране одна за другой начали появляться уведомления с Weibo:

— «Знаменитость с фамилией Т. ввел себе индуктор: пиар или попытка добиться успеха через постель?»

— «Пятая мужская роль в “Династии Фэньюй” изначально должна была достаться ему? Молокосос с фамилией Т. забирает ресурсы!»

— «Шок! Популярный айдол Тонг Чэ — видео с провокацией течки!»

Увидев эти сообщения, Тонг Чэ пошатнулся, чуть не уронив телефон.

Он глубоко вдохнул, стиснул пальцами переносицу, с трудом взял себя в руки и набрал номер Лу Вэя.

Телефон прозвонил всего секунду, прежде чем Лу Вэй ответил с нотками паники в голосе:

— Сяо Чэ...

Тонг Чэ закрыл глаза, изо всех сил подавляя гнев, бурлящий внутри, и холодно спросил:

— Что происходит?

— Я сам не знаю, — оправдывался Лу Вэй. — Они напали внезапно, без всякого предупреждения. В десять утра все основные маркетинговые аккаунты на Weibo взорвались. Это... Похоже, они очень хорошо подготовились!

Тонг Чэ сжал телефон в руке:

— Вы проверили?

— Проверили! — воскликнул Лу Вэй. — Это Ци Се! Видимо, он узнал, что ты собираешься подписать контракт с кампанией «Утешение» как амбассадор бренда. Видимо, он разозлился и решил уничтожить тебя!

Виски Тонг Чэ пульсировали. Он и представить не мог, что Ци Се ненавидит его до такой степени.

Но сейчас был вопрос важнее. Тонг Чэ сжал переносицу, его голос стал ещё холоднее:

— А что с видео? Как Ци Се... Нет, откуда вообще могло появиться видео? Кто его снял?

— Это не я! — Лу Вэй тут же отверг обвинения. — Сяо Чэ, я действительно виноват перед тобой, но клянусь, я ничего не знаю про это видео!

Ногти Тонг Чэ впились в ладонь, его лицо побледнело. Сквозь зубы он спросил:

— Кто записал это видео, и как оно утекло?

— Пока не выяснили, — голос Лу Вэя звучал подавленно, но он добавил: — Мы уже начали разбираться, группа по связям с общественностью уже подключена! Не волнуйся, Сяо Чэ, компания высоко ценит тебя, все уладим!

Тонг Чэ горько усмехнулся.

Ценит? Скорее, просто хочет продолжать зарабатывать на нем.

Если бы его действительно ценили, то хотя бы проявили базовое уважение и не допустили бы такого изначально.

Не услышав ответа, Лу Вэй добавил:

— Сяо Чэ, я связался со съемочной группой, чтобы они передали тебе эту информацию. Не волнуйся, продолжай запись шоу как обычно. Сегодня только пятница, до подписания контракта с «Утешением» ещё два дня. Не паникуй.

Тонг Чэ подавил холод в глазах, в его голосе слышалась угроза:

— Сначала сообщите мне, как только что-то выяснится. И передайте руководству: я хочу лично знать, какие будут предприняты меры. В противном случае, я не побоюсь устроить пресс-конференцию и рассказать правду. В худшем случае мне нечего терять.

— Эй, — поспешно ответил Лу Вэй, — Сяо Чэ, не говори так! Всё будет в порядке! Я обещаю, на этот раз всё будет согласовано с тобой. Решение за тобой, хорошо?

Тонг Чэ ответил коротким «м-м», но его напряженные нервы не расслабились.

Да, сейчас у него было ощущение, будто он «контролирует» Лу Вэя и даже руководство компании. Но этот «контроль» был сродни отчаянной попытке удержаться на плаву, рискуя всем своим будущим.

"Кстати, Сяо Чэ," — Лу Вэй прочистил горло, словно колеблясь, но вскоре все же заговорил: — "Ты же понимаешь, что работа с общественностью будет непростой. Как у тебя дела с Му... Учителем Му? Если он согласится помочь..."

Лу Вэй хотел сказать, что если Му Хань Фэн окажет помощь, то все станет гораздо проще.

Ведь у Му Хань Фэна мощное положение и высокий статус.

Но договорить он не успел: его перебил холодный голос Тонг Чэ:

— "Привлекать господина Му? Даже не думайте об этом."

Сказав это, Тонг Чэ без колебаний отключил телефон, даже не дождавшись ответа.

На самом деле, он редко — или даже никогда — разговаривал с Лу Вэем в таком тоне, даже в самые трудные моменты.

Его мягкий характер — это одно, а влияние семьи, в которой он вырос, — другое. Человек, у которого нет опоры, даже добившись чего-то, не всегда уверен в себе.

Но в этот раз он не смог сдержаться.

Того вреда, который Лу Вэй уже причинил ему, было недостаточно. Теперь он еще хотел втянуть в это Учителя Му, который так хорошо к нему относился.

Это было просто возмутительно!

Тонг Чэ был так зол, что его внутренности будто переворачивались. Боль была настолько сильной, что он присел на корточки, пытаясь отдышаться.

Примерно через минуту дыхание немного стабилизировалось. Тонг Чэ снова глубоко вдохнул, зажал пальцами переносицу, открыл Weibo и нажал на самый популярный тренд:

#Видео_течки_популярного_айдола_Тонг_Чэ

В домике никто больше не продолжал запись шоу.

Поскольку это была не прямая трансляция, временные паузы были не критичны — этот момент можно просто вырезать при монтаже.

Ми Бэйбэй, Нин Ран, Инь Лань и Сяо Яо сидели вместе и болтали.

Му Хань Фэн отвел Ван Ци в сторону и тихо спросил:

— "Что случилось с Тонг Тонгом?"

Ван Ци уклончиво ответил:

— "Не знаю, его агент ищет."

Му Хань Фэн не отступал:

— "Зачем он ему понадобился?"

Ван Ци попытался уйти от разговора:

— "Откуда мне знать? Он снаружи. Если что-то хочешь узнать, просто спроси сам!"

Му Хань Фэн промолчал, но только смотрел на Ван Ци. Его взгляд был настолько тяжелым, что Ван Ци почувствовал себя неуютно и отвел глаза. Тогда Му Хань Фэн отдал короткий и четкий приказ:

— "Дай мне мой телефон."

— "Нет," — отказался Ван Ци. — "По правилам программы участникам нельзя пользоваться телефонами во время записи, если нет особых обстоятельств. У Сяо Чэ они есть, а у тебя нет. Тебе-то что?"

Му Хань Фэн, понимая, что в комнате находится Ми Бэйбэй, деликатная омега, потянул Ван Ци за собой в угол, слегка выпустил феромоны и повторил с более низким и серьезным тоном:

— "Дай мне телефон."

Это не была просьба, это был приказ.

Ван Ци, будучи альфой, ощутил на себе давление феромонов Му Хань Фэна и был вынужден сдаться, бормоча:

— "Держи, держи! Только убери свои феромоны!"

Му Хань Фэн добился своего и не стал больше давить на Ван Ци. Он убрал феромоны, взял свой телефон и сел в другом углу.

Если агент Тонг Чэ связался со съемочной группой во время записи шоу, это означало, что случилось нечто серьезное.

Не разобравшись в ситуации, Му Хань Фэн не хотел подходить к маленькому омеге.

Он включил телефон, и первое, что появилось на экране, — сообщение от Юнсу:

Юнсу: [ссылка]

Юнсу: [ссылка]

Юнсу: [ссылка]

Юнсу: "Все это касается твоего маленького О. Посмотри сам, я не высказываю мнения."

Глаза Му Хань Фэна быстро пробежались по строкам с невыносимыми словами вроде "постельная интрига", "индуктор", "течка", пока не остановились на слове "видео" в последней ссылке. Через мгновение он нажал на нее.

В видео появился знакомый и в то же время незнакомый образ.

Знакомый, потому что Му Хань Фэн был уверен, что человек на видео — это действительно Тонг Чэ.

Незнакомый, потому что Тонг Чэ в ролике выглядел худее и моложе, чем сейчас.

Му Хань Фэн нахмурился.

На экране молодой омега сидел на полу, словно без костей. Его глаза были затуманены, щеки раскраснелись — он выглядел точно так же, как в ту ночь в гостиничном номере.

И даже более соблазнительно.

Той ночью Му Хань Фэн видел это своими глазами и испытывал только боль, желая облегчить страдания Тонг Чэ.

Но сейчас, глядя через экран, Му Хань Фэн почувствовал странное желание...

Хочется спрятать маленького омегу, чтобы его видел только он один!

Му Хань Фэн не отрывал взгляда от экрана, не мигая.

Он не знал, кто снял это видео, но оператор, судя по всему, был высоким, и ракурс сверху вниз создавал ощущение давления, добавляя эстетики властного насилия.

В сердце Му Хань Фэна внезапно вспыхнул неведомый гнев. Кто осмелился увидеть Тонг Чэ в таком виде и настолько дерзко записать это?!

Гнев нарастал, и тут в кадре появилось еще одно фигура — только ноги в черных брюках.

Ноги медленно приближались к Тонг Чэ. Му Хань Фэн непроизвольно сжал кулаки. В следующий момент он увидел, как на видео маленький омега протянул свои белые и изящные пальцы и мягко ухватился за брюки незнакомца, с оттенком зависимости в этом движении.

На этом видео резко обрывалось.

Экран погас, но Му Хань Фэн так и остался сидеть в прежнем положении, устремив взгляд на телефон, словно хотел прожечь в нем дыру.

В этот момент, в нем ярко проявилась его природа альфы: жгучее чувство собственности и желание победить.

Маленький омега, который когда-то послушно устраивался у него в объятиях в период течки, который во сне даже склонялся к нему... как оказалось, полагался на кого-то другого.

Эта мысль не давала Му Хань Фэну покоя, вызывая ощущение, что дышать становится труднее.

Кто этот человек? Нужно узнать, найти его... и сделать так, чтобы его больше не существовало!

Если бы сейчас рядом оказался кто-то, кто хорошо знает Му Хань Фэна, например, Юнсу, он бы сильно удивился такой реакции.

Ведь Му Хань Фэн редко бывает по-настоящему злым. Его холодный и отстраненный характер обычно не позволяет ему привязываться к людям или вещам, а значит, и злиться он практически не способен.

Экран телефона снова загорелся. Пришло новое сообщение от Юнсу:

Юнсу: "Это видео, конечно, впечатляет. Хотя сцена с индуктором не показана, общественное мнение уже направлено как надо, и ритм задан. Даже если доказательств нет, все поверят."

Юнсу: "Эту ситуацию будет нелегко разрешить. Даже если скажешь, что никакого индуктора не было, а просто течка, никто не поверит."

Юнсу: "Ты собираешься что-то делать?"

Юнсу: "Ты ему веришь?"

Слова Юнсу звучали резко, но именно они помогли Му Хань Фэну обрести ясность.

Ты ему веришь?

Му Хань Фэн приподнял бровь, обдумав этот вопрос, и без колебаний написал одно слово в ответ.

"Верю."

Похоже, Юнсу не ожидал такой быстрой реакции. Он переспросил:

Юнсу: "Ты же сейчас на съемках?"

Му Хань Фэн не стал ничего объяснять, просто ответил:

"Если он сам попросит, я вмешаюсь."

С одной стороны, он ещё не знал, нуждается ли маленький Омега в его помощи. Ведь если вмешаться, придется узнать всю правду. Му Хань Фэн не был уверен, захочет ли Тонг Чэ раскрыть это ему.

С другой стороны, картина из видео до сих пор не покидала его головы. Альфа-природа и странные желания продолжали давать о себе знать. Му Хань Фэн хотел, чтобы Тонг Чэ сам обратился к нему, попросил мягким голосом, чтобы он помог.

Он готов был сделать всё, что угодно, стоило только Тонг Чэ сказать об этом.

Не в силах сидеть на месте, Му Хань Фэн убрал телефон в карман и поднялся.

Ван Ци спросил:

— "Ты куда?"

Му Хань Фэн не ответил, просто открыл дверь и вышел.

Снаружи никого не было.

Му Хань Фэн обошел деревянный дом почти наполовину, пока не нашел Тонг Чэ под большим деревом позади.

На севере, в позднюю осень листья на деревьях уже опадают, оставляя их голыми.

Маленький омега, казалось, не замечал его, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он задумался. Му Хань Фэн замедлил шаг, подошел ближе, и в этот момент Тонг Чэ очнулся. Он поднял взгляд, застыл на секунду, а затем снова опустил голову и тихо сказал:

— "Му... господин Му, что вы здесь делаете?"

Му Хань Фэн тихо выругался себе под нос.

Хотя Тонг Чэ посмотрел на него всего на секунду, Му Хань Фэн все увидел. Щеки омеги были покрасневшими, а в глазах стояли слезы.

Почему, черт возьми, он плачет?

Сердце Му Хань Фэна мгновенно смягчилось. Всё его раздражение и желания улетучились.

Ему не нужно было никаких долгих разговоров — стоило Тонг Чэ сказать всего одно слово, и он бы обязательно помог.

Доставая сигарету, Му Хань Фэн спросил спокойным тоном:

— "Что случилось?"

Тонг Чэ слегка сжал пальцы, свесив руки вниз, и мягко позвал:

— "Господин Му."

Му Хань Фэн слегка кивнул, ожидая его слов.

Тонг Чэ действительно заговорил:

— "Господин Му, вы могли бы..."

Му Хань Фэн задержал дыхание, но в следующую секунду услышал продолжение:

— "...дать мне сигарету?"

_____

От автора: "Му Хань Фэн: Я тут теряю лицо, а ты говоришь мне такое?"

Спасибо вам за поддержку, за молнии и яркую реакцию~

Кланяюсь и люблю вас!

Глава 22 - Двадцать две маленьких ветряных мельниц

Му Хань Фэн: "..."

Он лишь почувствовал, как дыхание сбилось, комок застрял у него в горле — не вдохнуть, не выдохнуть.

Тонг Чэ подождал две секунды, но, так и не дождавшись ответа Му Хань Фэна, заметил, что выражение его лица было непредсказуемым. Он немного растерялся, сжал пальцы и снова позвал:

— Господин Му?

Му Хань Фэн очнулся, поднял руку, дважды потер лоб и, глядя вниз на Тонг Чэ, невольно добавил в голос наставительные нотки:

— Какие сигареты ты куришь дома?

Тонг Чэ был ошарашен — он никак не ожидал, что Му Хань Фэн скажет такое.

Если бы это был обычный случай, Тонг Чэ, возможно, покорно ответил бы: "Хорошо, я больше не буду курить". Но сейчас всё было по-другому — его голова была полна хаоса, и он отчаянно нуждался в никотине, чтобы успокоиться.

Набравшись смелости, Тонг Чэ попытался объяснить:

— Господин Му, я все таки покурю.

— Ты куришь? — Му Хань Фэн глубоко вдохнул, наклонил голову и выпустил кольцо дыма. — Никогда не видел, чтобы ты курил.

Тонг Чэ слегка занервничал:

— Нет, я не страдаю зависимостью, но сейчас... сейчас мне...

Чем больше он волновался, тем сильнее заикался.

Но Му Хань Фэн всё же понял.

Эта маленькая омега редко врал ему. Если он сказал, что курит, значит, так и было. Обычно, он не курил и не был зависим, но сейчас, когда его настроение было на нуле, он хотел сигарету.

Му Хань Фэн мог понять это.

Но понимание не означало, что он собирался этому потакать.

Вытянув из пачки ещё одну сигарету, Му Хань Фэн сунул ее прямо в рот Тонг Чэ и коротко сказал:

— Разрешаю только полсигареты.

Тонг Чэ не смог сдержать смех. Даже половина — лучше, чем ничего.

Видя, как маленький омега покорно кивает, Му Хань Фэн снова достал зажигалку, чтобы зажечь ему сигарету.

Тонг Чэ в самом деле перепугался, поспешно отвел голову:

— Нет, нет, нет, господин Му, я сам...

За двадцать восемь лет своей жизни впервые зажигая сигарету, он встретил отказ. Подавленное озорство вновь проснулось в Му Хань Фэне. Он убрал зажигалку, а на его обычно спокойном лице появилась тень упрямства:

— Тонг Тонг, если ты не хочешь, чтобы я зажег зажигалкой, ты хочешь, чтобы я дал тебе огня вот так?

Сказав это, он обнял Тонг Чэ, запустив руки за спину, не позволяя ему двигаться, наклонился и поделился огнем прям со своей сигареты.

Табак зашипел, издавая еле слышный звук. Му Хань Фэн находился слишком близко, его дыхание смешалось с дыханием Тонг Чэ.

Прямо как косвенный поцелуй.

Тонг Чэ словно застыл на месте, пока не очнулся от резкого удушья дымом, а Му Хань Фэн уже выпрямился.

Тонг Чэ кашлянул, затем снова сделал затяжку, пытаясь скрыть жар на своих щеках под завесой дыма.

Му Хань Фэн, казалось, случайно вернул разговор к важному вопросу:

— Что случилось?

Тонг Чэ сжал губы, словно ведро холодной воды пролили ему на голову, моментально сбив температуру.

— Господин Му... я...

Тонг Чэ снова начал нервно сжимать пальцы. Он не знал, как рассказать Му Хань Фэну. Вернее, он не осмеливался.

Он не мог представить, что подумает о нем Му Хань Фэн, увидев то видео и те комментарии.

Тонг Чэ всегда считал, что ему плевать на мнение окружающих, но сейчас он понимал, что это не так. Всё, чего он хотел, — это сохранить спокойствие в душе.

Но господин Му был не таким, как остальные.

Почему? Сам Тонг Чэ не мог ответить.

Может, потому что господин Му был его кумиром, но он чувствовал, что дело не только в этом.

Может, потому что господин Му был к нему добр, потому что появлялся в его снах, потому что трогал его за голову и за уши, потому что обнимал его в ту ночь...

Как бы то ни было, Тонг Чэ понял, что не может представить себе реакцию господина Му, увидевшего те записи на “Вэйбо”.

Наверное, отвращение, думал Тонг Чэ.

Но он прекрасно знал, что если он не скажет сейчас, господин Му всё равно увидит это сегодня вечером.

Думая об этом, он сжал пальцы ещё сильнее.

Видя его состояние, Му Хань Фэн тихо вздохнул. Он понял, что ждать бесполезно, и честно сказал:

— Тонг Тонг, на самом деле, я уже видел то видео.

Тонг Чэ резко вздрогнул. От неожиданности сигарета обожгла ему пальцы, и на белой коже тут же проступило покраснение. Но он словно не заметил этого, просто ошеломленно уставился на Му Хань Фэна, открывая рот, но не произнося ни звука.

Сердце Му Хань Фэна болезненно сжалось. Он выпустил окурок из рук, протянул руку и, зажав оставшуюся половину сигареты, горевшую в руке Тонг Чэ, между указательным и средним пальцами, поднес её к своим губам.

Если бы Тонг Чэ увидел это в обычной ситуации, он бы наверняка кричал про себя от удивления. Но сейчас его мысли не успевали за происходящим. В его голове была только одна мысль: «Всё кончено. Господин Му всё видел. Всё…»

Му Хань Фэн, держа сигарету в одной руке, другой осторожно взял обожженную руку Тонг Чэ и слегка подул на неё:

— Почему ты такой глупый?

Тонг Чэ вздрогнул и инстинктивно отдернул руку.

Му Хань Фэн приподнял брови:

— Что, дажк не позволишь мне дотронуться?

Тонг Чэ покачал головой, сделал два глубоких вдоха и, собрав всё своё мужество, выдавил:

— Нет, дело не в этом… Просто, господин Му… вы всё видели…

— Да, я всё видел, — Му Хань Фэн тоже стал серьёзным и задал вопрос: — Так, кто дал тебе тот индуктор?

Он хотел продолжить: «Кто записал видео? Кто сделал тебя таким уязвимым?» Но Му Хань Фэн понимал, что спешка только навредит. Он не хотел давить на маленького омегу.

Услышав этот вопрос, Тонг Чэ словно оцепенел, как от удара током. Он смотрел на Му Хань Фэна в полном ошеломлении, не в силах издать ни звука. Его глаза покраснели, и крупные слёзы моментально покатились по щекам.

Не желая выглядеть так унизительно перед Му Хань Фэном, Тонг Чэ быстро отвернулся и неловко вытер лицо.

Му Хань Фэн не ожидал, что Тонг Чэ внезапно расплачется. Его слёзы словно капали прямо в сердце альфы, причиняя ему боль.

Всегда спокойный Му Хань Фэн вдруг почувствовал себя растерянным:

— Тонг Тонг, не плачь. Если не хочешь говорить — не надо…

Тонг Чэ не знал, что с ним происходит. Он никогда не любил плакать, тем более перед другими. Но сейчас, он вдруг понял, что на лице господина Му нет ни капли отвращения. Он услышал, как тот спокойно спросил, кто дал ему индуктор, без тени сомнений. И Тонг Чэ больше не мог сдерживать свои эмоции.

Как описать это чувство?

Это как если бы ты ожидал ножа, а получил мягкую зефирку.

Тонг Чэ снова вытер слёзы, сделал глубокий вдох, покачал головой и сказал:

— Нет, дело не в том, что я не хочу говорить… Просто я не ожидал… не ожидал, что вы… вы поверите мне вот так.

Наконец уловив ход мыслей Тонг Чэ, Му Хань Фэн снова тихо вздохнул, наклонился, посмотрел ему прямо в глаза и сказал чётко:

— Тонг Тонг, запомни. Я уже говорил, что готов тратить время, чтобы понять тебя. Сегодня, я добавлю: у меня есть своё мнение и своё суждение. Я никогда не буду судить о тебе по словам других. Понял?

Тонг Чэ вздрогнул. Нервы, натянутые с тех пор, как он увидел новость на телефоне, наконец-то расслабились, словно рыба, умирающая без воды, вдруг вернулась в воду.

Он энергично кивнул и, пытаясь улыбнуться Му Хань Фэну, сказал с лёгкой хрипотцой от недавнего плача, мягким голосом:

— Господин Му, спасибо. Спасибо вам огромное.

Спасибо за то, что вы верите мне.

Му Хань Фэн поднял руку, мягко потрепал Тонг Чэ по волосам и медленно спросил:

— Теперь ты можешь сказать мне?

Тонг Чэ слегка сжал пальцы, и, наконец решившись, тихо произнёс:

— Это Лу Вэй, мой менеджер.

Фигура Му Хань Фэна внезапно застыла, и во рту появился привкус железа.

Теперь он наконец понял, почему Тонг Чэ был таким неуступчивым в начале, и почему он так боялся, что ему не поверят.

Сначала Му Хань Фэн думал, что разобраться с этой ситуацией будет несложно.

Юнсу был прав: доказать, что он никогда не использовал индуктор, действительно трудно.

Но, с другой стороны, если признать, что ты оказался в сложной ситуации из-за подставы, то, найдя виновного и представив убедительные доказательства, можно очистить своё имя.

Именно так думал Му Хань Фэн, когда увидел эти горячие поисковые запросы.

С самого начала он был уверен, что маленький омега стал жертвой подставы.

Поэтому, когда он решил помочь Тонг Чэ, он полагался на свои сильные связи и более обширный опыт, думая, что сможет разобраться в ситуации.

Но он никак не ожидал, что виновным окажется менеджер Тонг Чэ!

Не говоря уже о поклонниках и случайных зрителях за пределами индустрии, даже в самом кругу многие считают, что слова и поступки артиста и его менеджера всегда согласованы.

Например, в данном случае нормальная ситуация выглядела бы так: менеджер и артист заранее договорились использовать индуктор, чтобы вызвать течку и затем попасть в постель какого-нибудь богатого спонсора.

Но таких, как Тонг Чэ, крайне мало. Его менеджер всё подстроил, а сам артист даже не догадывался, что происходит.

Если бы не Тонг Чэ, другие люди в индустрии вряд ли бы поверили Му Хань Фэну.

Первоначальный план найти виновного и доказать невиновность Тонг Чэ был полностью разрушен.

Виновным мог быть кто угодно, только не менеджер.

Даже если правда на его стороне, убедить общественность будет сложно. И хуже всего то, что все подумают, будто Тонг Чэ специально свалил вину на своего менеджера, чтобы оправдать себя.

Очевидно, что он был жертвой, но для окружающих его будет легко представить виновным.

Му Хань Фэн закрыл глаза, стараясь подавить ярость, которая поднималась в нем и заставляла его желать разорвать на части менеджера Тонг Чэ. Он боялся напугать маленького омегу, поэтому спросил как можно тише:

— Как он это сделал тогда?

Му Хань Фэн знал, что заставить Тонг Чэ вспоминать это сейчас — жестоко, но он должен был быть жестоким. Если он хочет помочь ему, нужно знать всю правду.

К счастью, Тонг Чэ не сопротивлялся. Возможно, самое трудное для него уже было сказано, и теперь говорить стало проще:

— Это было на одном из званых ужинов…

В то время Тонг Чэ ещё не было двадцати лет, и он только начинал карьеру стажёра.

Лу Вэй руководил группой из десяти стажёров, и среди них Тонг Чэ выделялся внешностью, фигурой и талантом к пению и танцам.

Но в этом жестоком мире шоу-бизнеса одних талантов недостаточно, чтобы добиться успеха, особенно если у тебя такой менеджер, как Лу Вэй, который больше интересовался "лёгкими путями", чем развитием своих подопечных.

Под предлогом "налаживания связей" Лу Вэй часто брал Тонг Чэ на разные званые ужины.

Тогда, хотя Тонг Чэ и не доверял ему полностью, он был слишком молод и недостаточно знал об этой индустрии.

Он не верил, что Лу Вэй действительно хочет ему помочь, но даже в мыслях не допускал, что он может ему навредить.

Тонг Чэ не любил такие мероприятия, но отказаться он не мог. К счастью, обычно всё ограничивалось ужином, наливанием напитков "влиятельным людям" или пением. Лу Вэй знал, что Тонг Чэ плохо переносит алкоголь, поэтому не заставлял его пить.

Но однажды Лу Вэй заговорил о том, что Тонг Чэ мог бы найти себе "спонсора". Он уверял, что с его внешностью и данными это будет несложно и принесёт ему множество возможностей.

Тонг Чэ слышал о таких вещах, но никогда не думал, что это касается его. У него были свои принципы, и даже если бы он никогда не стал популярным, он не собирался поступаться своими убеждениями.

Поэтому, услышав предложение Лу Вэя, Тонг Чэ твёрдо отказался.

Лу Вэй пробовал уговаривать его ещё пару раз, но, видя его решительность, сдался.

Два дня после этого Лу Вэй держал Тонг Чэ на дистанции, а затем снова стал брать его на званые ужины.

Тонг Чэ думал, что всё уже закончилось.

Но на том званом ужине Лу Вэй неожиданно настоял на том, чтобы он выпил, оправдываясь тем, что это ради важного человека.

Тонг Чэ, не подозревая ничего плохого, согласился.

Однако он плохо переносил алкоголь, и уже после первого бокала потерял сознание.

Дальше всё стало очевидным. Пока он был беспомощен, Лу Вэй ввёл ему индуктор.

Эффект алкоголя и искусственно-вызванной течки оказался настолько сильным, что Тонг Чэ едва осознавал, что происходит.

Когда он пришёл в себя, он уже был в гостиничном номере с "важным человеком", а Лу Вэй исчез.

Несмотря на своё состояние, Тонг Чэ изо всех сил сопротивлялся.

К счастью, альфа оказался не слишком жестоким или был не в настроении. Увидев, что омега противится, он просто ушёл, оставив его одного.

Тонг Чэ смог на мгновение перевести дух. Он впервые был благодарен, что у него всегда под рукой был ингибитор, и тут же ввёл его себе.

Однако, искусственная течка, особенно усиленная алкоголем, требовала больше времени и нескольких инъекций ингибиторов, чтобы полностью подавить эффект.

Тонг Чэ имел при себе только одну ампулу с ингибитором. Немного придя в себя, он сдержал дыхание, покинул гостиницу и вызвал машину, чтобы вернуться в компанию.

Говорят, беда не приходит одна.

Когда Тонг Чэ вернулся, он обнаружил, что в спешке забыл ключ от общежития, а общежитие оказалось пустым.

Было уже очень поздно, и Тонг Чэ, еле передвигая ноги, отправился в зал для тренировок, надеясь на удачу.

Хотя, тогда они ещё не были популярны, компания предоставляла им хорошие условия. У них был большой тренировочный зал, а у каждого стажёра также была своя небольшая комната для практики.

Ключ от своей комнаты Тонг Чэ, конечно, оставил вместе с ключами от общежития. Но судьба, похоже, решила смилостивиться над ним: он нашёл открытую дверь одной из комнат.

И как оказалось, это была комната его сокурсника-омеги и лучшего друга на тот момент.

Тонг Чэ вошёл, остатки его сил иссякли, и он рухнул прямо на пол.

...

Когда Тонг Чэ только начал рассказывать об этом, его настроение было неустойчивым, но по мере того как он продолжал, он постепенно успокаивался.

Но чем спокойнее становился Тонг Чэ, тем сильнее Му Хань Фэн чувствовал, как его внутренности разрывает боль.

Он опустил глаза, стараясь скрыть бурю в своём взгляде. Му Хань Фэн протянул руку и крепко сжал обе руки Тонг Чэ в своих ладонях, пытаясь хоть немного компенсировать ему все годы боли и дать утешение, пусть даже запоздалое. Он был крайне осторожен, боясь сделать ему больно или напугать его.

После долгого молчания Му Хань Фэн вдруг спросил:

— Кто записал то видео?

Тонг Чэ вздрогнул — это был тот самый вопрос, над которым он сам всё это время размышлял.

Он только что видел это видео и был уверен, что оно было записано в комнате для практики с ракурса, напоминающего вид сверху.

Тонг Чэ мысленно возвращался к деталям, пытаясь ухватиться за ниточку. И тут телефон внезапно завибрировал.

Звонил Лу Вэй.

Тонг Чэ ответил, колебался мгновение, а затем включил громкую связь.

Голос Лу Вэя раздался из динамиков телефона, звуча с какой-то необъяснимой взволнованностью:

— Тонг Тонг, видео нашли! Оно пришло от Хань Цина!

У Тонг Чэ в голове будто что-то взорвалось. Его тело пошатнулось, и в следующую секунду он почувствовал, как крепкая ладонь поддержала его.

Но даже так мир вокруг него закружился.

Хань Цин — это и был его сокурсник-омега, его лучший друг того времени…

---

Автор оставил сообщение: Тонг Тонг будет в порядке, поверьте мне и Му Лао Гоу!

Глава 23 - Двадцать три маленьких ветряных мельницы

— Маленький Чэ, — позвал Лу Вэй, не услышав ответа Тонг Чэ. — Ты меня слушаешь?

Тонг Чэ глубоко вдохнул, выпрямился, стабилизировал голос и ответил:

— Слушаю.

Услышав его ответ, Лу Вэй сразу же начал ругаться, при этом усмехаясь:

— Если хочешь знать мое мнение, этот Хань Цин — настоящий подонок. Помню, ты когда-то действительно считал его другом.

Среди десяти стажеров в то время Лу Вэй больше всего обращал внимание на Тонг Чэ, конечно, из-за его внешности — он хотел отправить его в постель к некому Джин-мастеру.

Но именно благодаря этому вниманию Лу Вэй запомнил, что Тонг Чэ и Хань Цин всегда были неразлучны.

Тонг Чэ промолчал, его глаза наполнились насмешкой.

Он не мог понять, как у такого человека, как Лу Вэй, хватает наглости ещё и ругать кого-то.

Лу Вэй ещё некоторое время бесился, но, вероятно, заметив, что Тонг Чэ не отвечает, замолчал. Потом, вспомнив кое-что, снова спросил:

— Но, Сяо Чэ, ты не заметил ничего странного за последние два дня? Странные звонки или что-то подобное?

Тонг Чэ был явно хорошо подготовлен к этой атаке, но Лу Вэй всё же хотел узнать, были ли какие-то предупреждающие признаки.

Тонг Чэ хотел сказать «нет», но вдруг вспомнил о пропущенном звонке на своем телефоне прошлой ночью.

Он не знал, кто звонил, и большинство людей, вероятно, не придали бы значения пропущенному звонку с незнакомого номера.

Но, учитывая популярность Тонг Чэ, узнать его номер телефона могли только те, кто из той же сферы, или те, кто намеренно его искал.

Сжав губы, Тонг Чэ всё же сказал:

— Нет.

Он не мог доверять Лу Вэю и не хотел говорить с ним больше, чем необходимо.

Лу Вэй не заподозрил ничего странного и вернулся к обсуждению плана:

— Сяо Чэ, руководство компании и я пришли к общему мнению. Ты ведь знаешь, что на этот раз компромат выложили с достаточными доказательствами. Просто отрицать бессмысленно. Нам лучше признать, что тебя подставил Хань Цин, а теперь он снова сговорился с Ци Се, чтобы тебя уничтожить. К тому же у нас уже...

Лу Вэй хотел сказать, что у них есть доказательства того, что Хань Цин передал видео Ци Се, и что можно перекрутить ситуацию так, чтобы смешать правду с ложью. Это не только очистит имя Тонг Чэ, но и вызовет сочувствие публики, привлекая новых фанатов.

Однако, Тонг Чэ перебил его до того, как он успел договорить. Его голос был негромким, но в нем звучала непоколебимая решимость:

— Я не согласен.

На мгновение Лу Вэй ощутил замешательство. Вспомнил, как четыре года назад, когда Тонг Чэ ещё был стажером, он впервые предложил ему найти богатого покровителя. Тогда юный и ещё более неопытный омега, вместо привычной сговорчивости, так же, как и сейчас, без колебаний сказал:

— Я не хочу.

В этот момент, Лу Вэй почувствовал лёгкое сожаление.

Если бы он знал, что Тонг Чэ станет настолько популярным, возможно, не поступил бы так тогда.

Но в реальности невозможно вернуть время назад. К счастью, пока ещё есть шанс всё исправить.

— Сяо Чэ, — сказал Лу Вэй немного взволнованно, — этот план — лучшее решение. Это поможет тебе очиститься, так почему ты недоволен?

— Даже если видео распространил Хань Цин, — холодно ответил Тонг Чэ, но в его голосе слышалась твёрдая решимость, — мы оба знаем, что препарат мне дал не он. Если он действительно сделал это, разве это отличается от подставы?

— Сяо Чэ! — Лу Вэй счёл Тонг Чэ совершенно неразумным. — Какая разница, подставили тебя или нет? Если кто-то поступил с тобой жестоко, почему ты не можешь ответить ему тем же?

Тонг Чэ замолчал. Спустя долгое время он крепко сжал телефон и произнёс, тщательно выговаривая каждое слово:

— Братец Лу, потому что я не хочу быть таким, как вы.

Таким, как вы… тем, кто ради своей выгоды может без колебаний оклеветать и подставить других.

Дыхание Лу Вэя застыло. Слова «Братец Лу» прозвучали, как пощёчина, заставив его замолчать.

— Я найду выход, — продолжил Тонг Чэ. — Как только решу, свяжусь с вами. До тех пор, не предпринимайте никаких действий, иначе я сдержу своё слово.

О чём он говорит? Конечно, на пресс-конференции всё будет сказано прямо, и тот будет готов погибнуть вместе с Лу Вэем.

Лу Вэй понимал, что Тонг Чэ говорит серьёзно, и он действительно способен исполнить свое обещание. Поэтому не осмеливался продолжать, а только тяжело вздохнул:

— Я правда не понимаю, чем этот Хань Цин заслуживает того, чтобы ты жертвовал своим будущим.

Тонг Чэ подумал: Дело ведь вовсе не в Хань Цине, а в его собственных принципах.

Он не святой, за зло он всегда отомстит, но и добро не забывает.

Просто нет смысла объяснять это Лу Вэю. Такие, как он, никогда этого не поймут.

— Кладу трубку, — произнёс Тонг Чэ и тут же отключил звонок.

Убрав телефон, Тонг Чэ повернул голову и только тогда заметил, что Му Ханьфэн слышал весь разговор. Маленький омега, который секунду назад был холоден, теперь покраснел, посмотрел на Му Ханьфэна с замешательством и тихо спросил:

— Господин Му, вы тоже думаете, что я глупый?

На самом деле, когда Лу Вэй впервые предложил свой пиар-план, Му Ханьфэн счёл его вполне неплохим.

Он не был таким, как Тонг Чэ, и не стремился быть добрым. До того как войти в эту сферу, чтобы закрепиться в семье Му, чтобы быстрее получить нужные рычаги давления против своего так называемого отца, чтобы накопить достаточно сил для мести, он не раз прибегал к любым возможным способам.

Тем более, по мнению Му Ханьфэна, Хань Цин сам не делал ничего хорошего.

Если бы это помогло защитить маленького омегу, Му Ханьфэн не стал бы проявлять ни капли жалости.

Однако, услышав спокойный и уверенный ответ Тонг Чэ, он вдруг изменил своё мнение.

Маленький омега имел свои собственные мысли, суждения и принципы, которых он твёрдо придерживался. Всё в нём было ясно и определённо.

Хотя Тонг Чэ был не таким, как он сам, разве это не именно то, что в нём привлекало?

Поэтому Му Ханьфэн улыбнулся, легко потрепал Тонг Чэ по голове и серьёзно ответил:

— Ты не глупый, Тонг Тонг. Ты всё сделал правильно.

Но, несмотря на похвалу, чувство собственности альфы моментами бывает совершенно нелогичным.

Не успел Тонг Чэ что-то сказать, как Му Ханьфэн добавил:

— Но, Тонг Тонг, тот Хань Цин — это же он был на видео, где тебя схватили за штаны?

Тонг Чэ замер. Ему показалось, или он действительно услышал нотки ревности в голосе Му Ханьфэна?

Попытавшись проигнорировать эту странную мысль, он кивнул и с лёгкой насмешкой над собой сказал:

— Да, Хань Цин — это тот, о ком я тебе говорил. Мой сосед по комнате и тогдашний хороший друг.

Му Ханьфэн почувствовал, как сладкая горечь подкатывает к горлу ещё сильнее.

Сначала предал агент, потом — лучший друг.

Маленький омега, такой добрый и достойный, должен был идти по жизни легко. Почему он вынужден терпеть это?

— Но, — тихо произнёс Тонг Чэ, опустив взгляд на сухие ветки под ногами, — я думаю, возможно, у него действительно были свои причины.

С одной стороны, если рассуждать логически, если бы Хань Цин действительно специально записал то видео, то было бы странно ждать, пока Ци Се найдёт его, чтобы опубликовать его.

Прошло четыре года, и Тонг Чэ уже год был знаменит. Если Хань Цин хотел бы опорочить его, он мог сделать это в любое время. Почему же ждать так долго?

С другой стороны, Тонг Чэ всё ещё чувствовал, что когда-то Хань Цин действительно считал его настоящии другом.

Из-за семейных обстоятельств, Тонг Чэ с детства был очень чувствительным. Он ясно различал, кто относится к нему искренне, а кто притворяется.

Кроме того, притворяться можно какое-то время, но трудно делать это три года.

Он и Хань Цин знали друг друга с первого дня стажировки. Они жили в одной комнате, ели вместе, тренировались и спали бок о бок. Именно Хань Цин отнёс его обратно в комнату той ночью, когда Лу Вэй дал ему индуктив. Хань Цин дал ему ингибитор, не спал всю ночь и заботился о нём.

Тонг Чэ всегда помнил эту доброту.

Если бы не Хань Цин, Тонг Чэ даже не знал, что с ним могло бы случиться той ночью.

Именно из-за этой доброты Тонг Чэ и не мог согласиться на предложение Лу Вэя.

Он и Хань Цин были неразлучны три года, до тех пор, пока прошлым летом Лу Вэй не помог ему получить место на прослушивании для роли в исторической дораме. Тонг Чэ успешно прошёл кастинг и попал в съёмочную группу.

А Хань Цин остался в компании, продолжая быть стажёром и ждать возможности, которая, казалось, никогда не наступит.

В первые две недели работы в группе, Тонг Чэ всё ещё общался с Хань Цином каждую ночь, как будто они по-прежнему были стажёрами.

Но постепенно Хань Цин перестал выходить на связь. Тонг Чэ сам пытался связаться с ним, но из трёх звонков лишь один доходил, да и тогда разговор длился не больше пяти минут. Хань Цин придумывал разные отговорки, чтобы завершить разговор. Тонг Чэ неоднократно спрашивал, всё ли в порядке, но тот всегда уверял, что ничего не случилось.

Тонг Чэ было очень тяжело: он снимался каждый день, и постепенно связь с Хань Цином стала сходить на нет.

Когда съёмки закончились, первой мыслью Тонг Чэ было вернуться в компанию и найти Хань Цина. Но, приехав туда, он узнал, что Хань Цин покинул команду — можно сказать, что он вообще ушёл из индустрии.

До этого момента, Хань Цин даже не удосужился отправить Тонг Чэ ни одного сообщения.

Тонг Чэ написал ему, но понял, что тот давно заблокировал его. Он позвонил, но номер оказался недоступен. Он даже поехал по адресу, который Хань Цин оставил при регистрации, но дом уже сменил владельцев. Новый хозяин сообщил, что не знает никакого Хань Цина.

После этого Тонг Чэ начал бегать с одного мероприятия на другое, днём и ночью, чтобы построить свою карьеру.

И только ночью, когда он не мог заснуть, он вспоминал время, когда был стажёром, и своего единственного близкого друга.

Странно, но даже с такими развитыми социальными связями Тонг Чэ так и не смог найти Хань Цина.

Он никогда не рассказывал об этом никому. Ему не хотелось об этом говорить, да и некому было.

Но, возможно, он слишком долго носил это в себе. Или, может быть, сегодня Му Ханьфэн казался слишком добрым. В любом случае, Тонг Чэ лишь немного помедлил, а затем рассказал Му Ханьфэну всё.

Му Ханьфэн долго молчал.

Он хотел утешить Тонг Чэ, но не знал, что сказать. Слова в такие моменты всегда были слишком бледными и беспомощными. Куда лучше было бы что-то сделать.

Поэтому Му Ханьфэн серьёзно сказал:

— Если ты хочешь его найти, я могу помочь.

Тонг Чэ покачал головой и рассказал о пропущенном звонке прошлой ночью.

Му Ханьфэн понял, к чему он клонит:

— Тонг Тонг, думаешь, что это мог быть Хань Цин?

Тонг Чэ кивнул.

Му Ханьфэн снова спросил:

— Тогда, ты хочешь позвонить?

На этот раз Тонг Чэ замер, как будто собирался с духом, а затем снова кивнул. Одновременно с этим он провёл пальцем по экрану телефона, останавливаясь на незнакомом номере. После небольшой паузы он всё же набрал номер.

В тот момент, когда в трубке раздался гудок, Тонг Чэ инстинктивно задержал дыхание.

Му Ханьфэн мягко обнял его за спину и дважды похлопал, успокаивая.

Тонг Чэ немного успокоился и спокойно ждал, когда звонок будет принят.

Но гудки длились так долго, что Тонг Чэ уже почти собирался сдаться, как вдруг линия соединилась.

Дыхание Тонг Чэ тут же участилось. Он замер, а затем неуверенно сказал:

— Алло?

Через две секунды в трубке раздался знакомый, но будто бы уже чужой голос:

— Чэ Бао.

Тонг Чэ больше не смог сдерживаться. Он прикусил губу, но слёзы всё равно навернулись на глаза. С гневом и обидой он выкрикнул:

— Хань Цин, ты всё-таки вспомнил, как позвонить мне! Почему ты просто не исчез?

— Прости, — голос Хань Цина звучал полным вины и боли, — Чэ Бао, я правда виноват. У меня не осталось выхода. Мне очень нужны были деньги. Моя мама уже почти год в больнице, и мне просто жизненно необходимы деньги. Если их не будет, её лечение прекратят!

Словно проваливаясь в ледяную бездну, Тонг Чэ услышал, как слова Хань Цина подтвердили его "преступление". Но в тот же момент его мысли ушли в другое русло. Он глубоко вздохнул и тихо спросил:

— Тётя... Когда она заболела?

Голос Хань Цина оборвался, будто он колебался, стоит ли рассказывать Тонг Чэ, но в конце концов он сказал:

— Это было в прошлом году, когда ты был на съёмках.

Тонг Чэ почувствовал, как мир снова пошатнулся. Он инстинктивно схватился за запястье Му Ханьфэна, едва удержавшись, чтобы не упасть, его губы дрожали, и он спросил с недоверием:

— Тогда, почему ты не сказал мне об этом?

Хань Цин горько усмехнулся:

— В то время ты только что вошёл в группу, у тебя не было много денег, не говоря уже о том, что ты был так утомлён съёмками. Если бы я рассказал тебе, чем бы это помогло? Это бы только добавило тебе забот и бремени.

Голос Тонг Чэ стал хриплым, он уже почти срывался на крик:

— Даже если бы это ничего не дало тогда, когда я стал популярным и обеспеченным, почему ты всё равно не связался со мной? Почему ты мне ничего не сказал?

Голос Хань Цина прозвучал устало, он тихо пробормотал:

— Болезнь моей мамы сжигает деньги, это просто бездонная пропасть. Зачем мне втягивать тебя и становиться твоей обузой? К тому же, это я первым не сказал тебе, я самовольно разорвал с тобой связь, так с какой стати мне потом просить у тебя денег?

Глаза Тонг Чэ покраснели, ему казалось, что вот-вот пойдёт кровь. Он задавал вопросы, словно бросая обвинения:

— Хань Цин, у тебя не хватило совести попросить у меня денег, но хватило совести предать меня ради них?

Хань Цин будто бы замер, как будто попал в больную точку. Его дыхание участилось. Он хотел что-то сказать, но в итоге произнёс только одно:

— Прости... Я правда, правда виноват.

Тонг Чэ сжал телефон так сильно, что его костяшки побелели. Ощущение усталости и разочарования накрыло его. Задержав дыхание, он задал вопрос:

— Хань Цин, ты специально записал это видео тогда?

Сказав это, он затаил дыхание, словно цепляясь за слабую надежду.

Через мгновение он услышал ответ Хань Цина:

— Нет.

— Чэ Бао, — Хань Цин замедлил речь, повторяя снова:

— Правда, нет. Я знаю, ты мне больше не веришь, но тогда я действительно считал тебя другом, и я никогда не думал причинить тебе вред.

Тонг Чэ прикусил губу и выдавил хриплым голосом:

— Я верю.

Он поверил, что Хань Цин говорил правду, но в то же время ощутил угрызения совести, сожалея о том, что тогда не был настойчивее, внимательнее, решительнее. Может быть, тогда всё сложилось бы иначе.

Но больше всего Тонг Чэ был зол.

Зол, что в конечном итоге Хань Цин выбрал предать его, даже если у него были глубокие причины.

Тонг Чэ задался вопросом, будь они в обратной ситуации, смог бы он поступить так же? Ответ был очевиден — никак нет.

Хань Цин, кажется, был поражён словами Тонг Чэ. Его дыхание замерло, и он внезапно разрыдался:

— Чэ Бао, это всё моя вина, я действительно ничтожество... Когда Ци Се нашёл меня, я потерял голову, как будто затуманенный жиром!

Он безжалостно ругал себя, называя всякими мерзкими словами, а потом прерывисто рассказал, как всё произошло.

На самом деле рассказывать было особенно нечего, всё свелось к слабости и обстоятельствам.

Когда Ци Се нашёл его, он уже выяснил, что Тонг Чэ использовал индуктор. Хотя эта история в своё время не вызвала большого резонанса, не бывает ничего, что нельзя было бы раскопать.

Однако, тогда это была всего лишь догадка, не подкреплённая доказательствами. Поэтому Ци Се связался с Хань Цином, который был тогда близок с Тонг Чэ.

Ци Се оказался искусен в подобных делах. Он не стал напрямую обращаться к Хань Цину, это было бы слишком рискованно. Вместо этого он провёл тщательную подготовку и выяснил, что Хань Цин давно покинул индустрию, а его мать больна и находится в больнице.

После этого он проверил самого Тонг Чэ и понял, что после ухода Хань Цина из круга они не поддерживали связи.

На основании этого Ци Се сделал вывод:

— Между Тонг Чэ и Хань Цином больше нет дружбы.

Он решил, что это пойдёт ему на пользу.

Ци Се предложил Хань Цину большую сумму денег в обмен на доказательства использования Тонг Чэ индуктора.

Изначально Хань Цин отказался.

Доказательства у него действительно были — это видео. Но это видео не было записано специально.

В ту ночь, когда Тонг Чэ подвергся воздействию индуктора, он репетировал танец в тренировочной комнате. Во время репетиций они всегда включали видеокамеру. Однако Хань Цин ненадолго отошёл за водой, оставив запись включённой. Когда он вернулся, то обнаружил Тонг Чэ в комнате.

В то время Хань Цин был полностью сосредоточен на Тонг Чэ и совсем не обратил внимания на включённую видеокамеру.

Позже они оба совершенно забыли о её существовании.

Когда Хань Цин снова увидел это видео, был уже прошлый год, и он собирался уйти из индустрии, пока компания сворачивала его дела.

В тот момент он не стал удалять видео не для того, чтобы шантажировать Тонг Чэ, а потому, что это было частью воспоминаний, связанных с ним. Хань Цин осознавал, что, возможно, больше не сможет быть другом Тонг Чэ, но хотел сохранить хотя бы это.

Однако время изменило всё. Реальность — ухудшающееся здоровье матери и постоянно растущие медицинские расходы — лишила Хань Цина былого настроя.

Сначала он отказал Ци Се. Но Ци Се не сдался сразу, а наоборот, предложил ещё более высокую сумму и попросил подумать.

Хань Цин думал, что снова откажет, но в это время его вызвали к врачу, чтобы подписать очередное согласие.

Маме предстояла ещё одна операция. За год это было далеко не в первый раз, когда ему приходилось подписывать такие документы. И, как всегда, ему сообщили, что денег на карте недостаточно.

Хань Цин не видел отца с самого детства. По слухам, тот был азартным игроком и, в конце концов, проиграл всё. Хань Цин всегда полагался только на мать. В этот момент он не мог позволить себе потерять её.

В итоге, он нашёл то самое видео, вырезал кадры, где присутствовал он сам, и отправил часть, подтверждающую обвинения, Ци Се.

Что до вчерашнего звонка Тонг Чэ — это было не что иное, как мучения совести за совершённое предательство.

«Другие продают своё тело, чтобы похоронить отца, — с горькой иронией сказал Хань Цин, — а я, Хань Цин, предал друга, чтобы спасти мать».

— Чэ... Чэ Бао, — наконец закончил он, едва сдерживая слёзы. — Я говорю это не чтобы оправдаться. Я знаю, что сильно перед тобой виноват. Я просто хочу, чтобы ты знал: изначально я действительно не хотел причинить тебе вред.

Выслушав всё, Тонг Чэ немного успокоился. Он заговорил:

— Хань Цин, когда Ци Се пришёл к тебе, ты должен был обратиться ко мне. Даже если бы ты пригрозил этим видео, попросить у меня денег было бы лучше, чем предать меня.

Но теперь эти слова были пустым звуком. Произошедшее уже не изменить.

Все взрослые люди. После долгого молчания Хань Цин перестал плакать и сказал:

— Брат Лу уже нашёл меня? Вы хотите всё свалить на меня? Не упрямься, просто послушай его, хорошо? Что касается Ци Се... Я уже получил все деньги, которые он мне заплатил. Я больше не смогу вернуться в эту сферу. Всё, чего я хочу, — это использовать эти деньги, чтобы вылечить маму. Я не боюсь осуждений. К тому же, я действительно перед тобой виноват.

Тонг Чэ вонзил ногти в ладони, и боль немного отрезвила его. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул и, вернув себе спокойствие, холодно сказал:

— Хань Цин, запомни: я не стану мстить, но я никогда тебя не прощу.

Хань Цин снова замолчал. После долгой паузы он вздохнул и, почти отчаявшись, спросил:

— Чэ Бао, я могу увидеть тебя ещё раз?

Тонг Чэ резко обернулся, бросился в объятия Му Ханьфэна, уткнулся лицом в его шею, сдерживая рыдания, и произнёс лишь два слова:

— Потом поговорим.

После этого он сразу сбросил вызов и поспешно убрал телефон в карман.

Маленький омега впервые сам «попросил обнять его», но Му Ханьфэн не чувствовал никакой радости.

Он ощутил, как его шея уже намокла. Каждая слеза маленького омеги обжигала не только кожу, но и сердце, причиняя тихую, но сильную боль.

До этого момента, Му Ханьфэн даже не подозревал, что может так сильно переживать за кого-то.

Му Ханьфэн больше не хотел сдерживаться. Ему не нужны были слова благодарности или извинения. Он даже подумал, что ради улыбки маленького омеги готов был бы достать ему луну с неба.

Му Ханьфэн погладил Тонг Чэ по спине и тихо сказал:

— Тонг Тонг, учитель Му здесь. Учитель Му решит всё так, как ты хочешь, хорошо?

Но Му Ханьфэн не ожидал, что после этих слов маленький омега вдруг вздрогнет.

Тонг Чэ замер, перестал плакать, поднял голову с плеча Му Ханьфэна и с растерянностью посмотрел на него. Его губы задрожали:

— Му... Учитель Му, вы это серьёзно?

Му Ханьфэн подумал, что Тонг Чэ ему не верит, и заговорил ещё мягче:

— Конечно, серьёзно.

Но в глазах Тонг Чэ на мгновение мелькнуло паническое выражение. Он бессознательно отступил на шаг, вырвался из объятий Му Ханьфэна и в панике покачал головой:

— Нет, мне не нужно, чтобы учитель Му мне помогал.

Му Ханьфэн поднял брови, заметив, что этот маленький омега действительно интересен.

Он всегда отказывается от того, что предлагают другие.

К счастью, у него есть терпение. Му Ханьфэн посмотрел в глаза Тонг Чэ и сказал убеждающим тоном:

— Тогда, скажи учителю Му, почему ты не хочешь, чтобы я тебе помог?

Маленькое лицо Тонг Чэ побледнело, на щеках всё ещё были слёзы, а волосы растрепались. Стоя под голым деревом, его сердце болело.

Он сжался, инстинктивно стиснув пальцы, как будто пытаясь подобрать слова:

— Я не… учитель Му, я не рассказывал вам всего этого, чтобы попросить о помощи, я не прикидываюсь жалким... Я... я просто...

Он хотел сказать, что он действительно слишком долго был один. Будь то Лу Вэй, который дал ему индукционный препарат, когда тот был пьян, или Хань Цин, который просто ушёл, не сказав ни слова, всё, что он мог сделать, это глубоко зарыть это в своём сердце.

Каждый день он был занят: объявления, заработок, бег вперёд, так занят, что не было времени вспоминать о прошлом, не было времени быть грустным, не было времени жалеть себя.

Но сегодня, когда рядом оказался учитель Му, когда он был здесь, как будто кто-то открыл дыру в его сердце. И тот звонок только что стал как бомба, и все те вещи, что он так глубоко прятал, вдруг всплыли наружу, заставив его не выдержать и выплеснуть это на Му Ханьфэна.

Если учитель Му не будет его избегать, если он готов его выслушать, если он согласится поддержать его, Тонг Чэ будет действительно благодарен.

Больше он и не думал бы об этом.

Но эти слова слишком длинные, у Тонг Чэ сейчас в голове такой хаос, что он не может их выразить, и поэтому он может только выбрать самое важное и сказать:

— Учитель Му, спасибо большое. Верите вы или нет, но я действительно никогда не думал попросить вас помочь мне с самого начала. Это моя собственная трясина, и я не хочу втягивать вас в это.

После этих слов Тонг Чэ просто наклонился, чтобы поклониться Му Ханьфэну.

Но как только он опустил голову, на его плечи опустилась пара сильных рук. Голос Му Ханьфэна был низким и кратким:

— Тонг Тонг, я верю тебе, но всё же подумай об этом.

Тонг Чэ снова замер, он медленно поднял голову и посмотрел на Му Ханьфэна, как будто не понимая, о чём он говорит.

Это выражение лица не ускользнуло от внимания Му Ханьфэна, и оно снова заставило его запнуться.

В этот момент, Му Ханьфэн действительно хотел узнать, хотел понять, как Тонг Чэ дошёл до этого момента, как он стал таким, если никто никогда не проявлял к нему тепла или хотя бы малейшей доброты. Почему, когда он встретил Му Ханьфэна, любое проявление внимания казалось ему таким огромным благом?

Му Ханьфэн закрыл глаза, его голос стал максимально расслабленным и мягким:

— Тонг Тонг, мы...

Как будто подбирая подходящее слово, Му Ханьфэн замолчал, а потом продолжил:

— Мы — пара, вполне нормально, что я помогаю тебе, и это не так уж трудно для меня.

Му Ханьфэн не преувеличивает. У него уже был предварительный план, который не только помог бы убрать шквал негатива с Тонг Чэ, но и соответствовал бы его требованиям — без вовлечения Хань Цина.

Но Тонг Чэ всё равно покачал головой:

— Учитель Му, я правда не хочу вас беспокоить, я... я сам как-нибудь разберусь.

Му Ханьфэн не ответил, он закурил ещё одну сигарету, глубоко вдохнул и вдруг спросил Тонг Чэ:

— Тонг Тонг, о чём ты беспокоишься?

Как будто слова снова тронули его сердце, Тонг Чэ опустил голову в панике, больше не смотрел на Му Ханьфэна и молчал.

Он действительно переживал, но не хотел говорить об этом и не хотел, чтобы Му Ханьфэн узнал.

Раньше он знал, что Му Ханьфэн к нему добр, и принимал это с радостью.

Потому что ранее "доброта" была в пределах границ, которые Тонг Чэ сам себе нарисовал, и это не заставляло его чувствовать панику.

Но теперь, когда Му Ханьфэн предложил помочь решить такую большую проблему, такое огромное "добро" значительно выходило за пределы дозволенного.

Как человек, который не испугается, если ему подарят кусочек шоколада, но если тот человек купит всю шоколадную фабрику и отдадут её ему, Тонг Чэ не решается принять такой подарок.

Чересчур велико добро, Тонг Чэ боится, что не выдержит или не сможет это принять, а взамен придётся отдать слишком много.

Это не то, что он не может доверять Му Ханьфэну, он просто не может поверить, что заслуживает такого отношения без просьбы о взаимном возврате.

Но эти слова нельзя было сказать.

Что если учитель Му подумает, что он не доверяет ему, что он не понимает, что хорошо, а что плохо?

Тонг Чэ становилось всё более грустно, когда он услышал, как Му Ханьфэн снова заговорил:

— Тонг Тонг, ты мне не веришь, да?

Тонг Чэ сжал дыхание, на самом деле боясь того, что сейчас скажет Му Ханьфэн.

Он отчаянно покачал головой, его горло было сухим:

— Нет, учитель Му, я не... эм... не то чтобы я не верю вам, я...

Му Ханьфэн внимательно обдумал поведение Тонг Чэ, не говоря уже о том, что его догадка была точной на 10%, но он всё равно угадал на 8-9 баллов. Конечно, он знал, что Тонг Чэ ему не верит, и сказал это, чтобы маленький омега мог заговорить и продолжать говорить.

Но даже так Му Ханьфэн не ожидал, что Тонг Чэ так сильно отреагирует, и вдруг пожалел, что не использовал более мягкий подход.

— Понял, — Му Ханьфэн легонько похлопал Тонг Чэ по спине, подумал немного и с осторожностью выпустил немного феромонов, которые обвили всё тело Тонг Чэ. Он заговорил мягким голосом, — Я знаю, что ты веришь мне, расслабься, хорошо.

Движения Му Ханьфэна, его голос и даже феромоны были полны утешения, и Тонг Чэ наконец-то успокоился.

Му Ханьфэн выдохнул с облегчением и снова сказал:

— Тонг Тонг, тебе не нужно так переживать, и я не помогу тебе безвозмездно.

Тонг Чэ на мгновение застыл, но его глаза загорелись. По сравнению с тем, чтобы принять милость, которую он не мог отплатить, условная сделка заставляла его чувствовать себя более спокойно.

Тонг Чэ поспешно сказал:

— Учитель Му, скажите!

Му Ханьфэн сжал кулак у губ, подделал кашель, скрывая лёгкую улыбку на уголках губ:

— Тонг Тонг, ты пел мне вчера, я очень хорошо поспал. С этого вечера, до окончания записи, ты будешь петь мне каждую ночь, хорошо?

Тонг Чэ выслушал «пожелание» Му Ханьфэна, и его глаза, которые немного загорелись, снова потускнели. Он прошептал:

— Учитель Му, я могу петь вам каждую ночь, но... но это слишком легко, это нечестно, что вы так сильно мне помогаете.

Му Ханьфэн снова глубоко вздохнул, дважды постучал себе по лбу и продолжил:

— Я думаю, что это справедливо. Я могу помочь тебе с твоей репутацией, а ты будешь петь мне. Наши цели одинаковы, мы оба помогаем друг другу решать текущие проблемы, разве этого недостаточно?

Тонг Чэ немного застыл. Ему казалось, что слова учителя Му имеют смысл, но он ощущал, что что-то не так, но не мог понять, что именно.

Но как Му Ханьфэн мог дать ему шанс разобраться?

Он будет действовать, пока железо горячо:

— Хорошо, разобрались. С этого момента я полностью займусь этим делом. Твоя задача — подумать, какую песню ты будешь петь мне ночью.

Мысли Тонг Чэ полностью отвлеклись на Му Ханьфэна, и он действительно серьезно стал задумываться, какую песню спеть ночью, и спросил Му Ханьфэна:

— Учитель Му, вы всё ещё хотите слушать детские песни?

Когда Тонг Чэ вдруг задал этот вопрос, Му Ханьфэн чуть не подавился дымом, дважды кашлянул и ответил слегка хриплым голосом:

— Всё равно, я буду слушать всё, что бы Тонг Тонг ни спел.

Тонг Чэ уголком губ усмехнулся, показав маленькую ямочку, и снова задумался.

Му Ханьфэн поднял руку и снова пощупал себе лоб, не зная, смеяться ему или плакать.

После того как он вошел в индустрию, Му Ханьфэн привык к тому, что его просят и умоляют. И вот, в первый раз, он сам предлагает помощь, и ему показалось, что это сложнее, чем переговоры с людьми на рынке!

Но, к счастью, результат не так уж и плох.

Видя, как маленький Омега серьезно размышляет, какую песню спеть, Му Ханьфэн почувствовал облегчение. Он достал телефон, открыл Weibo и репостнул второе по популярности сообщение по тэгу #tongche, щелкнул себя, а сам запрыгнул в кровать, добавив в конце:

Ерунда! Тонгтонг записывает шоу со мной сейчас и живёт в одной комнате. Если бы он был таким человеком, почему бы ему не прийти и не ползти ко мне на кровать? Неужели я, Му Ханьфэн, не достоин быть его золотым господином?

От автора: Му Инди действительно находчив, уникален и неповторим [Аплодисменты]

Продолжение решения проблемы будет в следующей главе~

[Важное замечание] В этой главе много споров о Хань Цине, каждый может понимать по-своему, а в будущем подобных сюжетных линий не будет.

Наконец-то Хань Цин всё написал и сказал несколько слов.

Мне не нравится изображать так называемых злодеев как сплошных злодеев, потому что мне всегда кажется, что на самом деле, многие, кто творит злые дела, могут быть обычными людьми, и у обычных людей тоже есть зло в сердце, и при определённых обстоятельствах, из-за какого-то страха или из-за разницы в мысли, они творят плохие поступки.

Вот и вся роль Хань Цина.

Тонг Тонг избавился от обиды, и он запомнит, кто был хорош, а кто плох.

—

Пытаясь написать сладкую часть, эта глава получилась такой толстой и длинной, мне стоит ли сильно похвалить себя!

Спасибо за громкие аплодисменты и ваши реакции~

Поклон и люблю вас.

Глава 24 - Двадцать четыре маленьких ветряных мельницы

Если бы аккаунт Му Ханьфэна в Weibo не был подтвержден, наверняка он бы выглядел как заброшенный "аккаунт-бот".

До сегодняшнего поста, последний раз он писал в мае этого года — более полугода назад. Тогда это был всего лишь репост церемонии открытия фильма.

Но, даже при этом скучном контенте количество его подписчиков давно перевалило за 90 миллионов.

Причина проста: его внешность слишком привлекательна, а талант слишком очевиден.

Фанаты буквально атаковали последний пост Му Ханьфэна, молясь и умоляя "Му Даяна" (его прозвище) самостоятельно написать что-то.

Кажется, их молитвы были услышаны. Му Ханьфэн действительно опубликовал новый пост! Пусть это и был репост, но он стал куда более значимым, чем любой из предыдущих.

Комментарии взорвались мгновенно:

— "Муж, что ты имеешь в виду?!! Если тебя взломали, моргни дважды!"

— "Очнись! Кто посмеет взломать аккаунт Ледяного Бога (прозвище Му Ханьфэна)?!"

— "Боже, он поддерживает Тонг Чэ! Я так завидую!"

— "Муж назвал этого маленького демона Тонг Чэ — Тонг Тонг! Я вся в лужу!"

— "Муж, тебя обманули! Как он мог за неделю съёмок обольстить тебя!"

— "Тонг Чэ — обманщик! Он не успел сойти с чужой постели, как уже охмуряет моего мужа!"

— "Простите, это не Тонг Чэ его обольстил! Это сам Му Ханьфэн прибежал к нему!"

Поклонники Му и Тонг Чэ начали ссориться, кто-то шутил, кто-то придумывал фанатские теории, а комментарии стали вирусными. В итоге пост Му Ханьфэна попал в горячие темы с тегом: #МуХаньфэнНеДостоин.

В это время сам Му Ханьфэн получил звонок от своего агента Юнсу.

Сидя рядом с Тонг Чэ, который выбирал песни, Му Ханьфэн безразлично сбросил звонок и написал сообщение:

— "Неудобно, пиши текстом."

Юнсу чуть не взорвался от ярости:

— "Му Ханьфэн! Ты назовёшь это стратегией? Ты решил окончательно лишить меня сна?"

Му спокойно ответил:

— "В чём проблема? Это только начало."

Затем добавил:

— "К тому же, я сказал чистую правду."

Юнсу написал кучу точек:

— "Правда?! Ты серьёзно? Ты сейчас жалеешь, что Тонг Чэ не оказался в твоей постели?"

Му Ханьфэн хмыкнул и отправил эмодзи. Затем признался:

— "Жалею."

Две минуты Юнсу ничего не писал. Наконец, он отправил сообщение:

— "Му Ханьфэн! Ты серьёзно влюбился в этого маленького O?!"

В тот момент, когда Му Ханьфэн увидел это сообщение, его пальцы замерли, а улыбка на лице мгновенно исчезла.

Спустя долгое время он холодно бросил четыре слова: "Ты слишком много думаешь."

С тех пор, как Тонг Чэ был вызван Ван Ци, каждое его слово и каждый шаг следовали только его собственным желаниям.

Му Ханьфэн не думал о том, почему он так поступает, почему он не может видеть печаль Тонг Чэ, почему у него кажется бесконечное терпение к нему и желание утешить, помочь и решить его проблемы.

Вероятно, он подсознательно чувствовал, что Тонг Чэ ему интересен, что Тонг Чэ заставляет его чувствовать себя лучше. Поэтому он, в свою очередь, не возражал сделать Тонг Чэ счастливым в рамках своих возможностей.

Что касается большего, таких понятий, как "нравится" или "не нравится"...

Му Ханьфэн усмехнулся про себя: слово "нравится" слишком тяжёлое для такого человека, как он.

— "Мистер Му... Му..." — заикающийся голос маленького омеги вернул Му Ханьфэна к реальности.

Му Ханьфэн повернул голову и заметил, что интерфейс на телефоне Тонг Чэ незаметно сменился с плейлиста на недавно опубликованный пост в Weibo.

Прогоняя разлетевшиеся мысли, Му Ханьфэн улыбнулся:

— "Видел?"

Тонг Чэ рассеянно кивнул.

Му Ханьфэну стало забавно видеть его таким ошеломленным, и он спросил:

— "Испугался?"

Тонг Чэ покачал головой:

— "Нет... не испугался. А вы? Всё ли в порядке после того, что вы написали?"

— "Со мной всё в порядке," — Му Ханьфэн слегка щелкнул Тонг Чэ по лбу пальцем, а затем неожиданно спросил:

— "Ты веришь мне, Тонг Чэ?"

Тонг Чэ не понимал, почему Му Ханьфэн задал этот вопрос, но, замешкавшись на мгновение, он кивнул серьёзно:

— "Конечно, верю."

Улыбка в глазах Му Ханьфэна стала глубже, и он снова потянулся, чтобы взъерошить волосы Тонг Чэ:

— "Хорошо. Веришь — правильно. Учитель Му всё за тебя решит."

Они разговаривали, когда неподалёку появилась круглая фигура — это был Ван Ци.

— "Режиссёр Ван," — позвал Тонг Чэ.

Ван Ци кивнул и улыбнулся:

— "Холодно же на улице. Лучше зайти в дом."

Тонг Чэ замешкался. Он подумал, что его проблема ещё не решена, и он, возможно, не сможет участвовать в съёмках в хорошем состоянии, что повлияет на всех...

Но прежде чем он успел что-то сказать, Му Ханьфэн уже кивнул:

— "Хорошо."

Тонг Чэ посмотрел на него:

— "Мистер Му..."

Му Ханьфэн протянул руку и легко коснулся щеки Тонг Чэ, нахмурившись:

— "Ты посмотри, маленькое личико уже совсем замёрзло. Почему мы ещё не зашли?"

Тонг Чэ ничего не ответил. Он лишь энергично потёр лицо, чувствуя, как участок кожи, которого коснулся Му Ханьфэн, вдруг стал горячим.

Му Ханьфэн первым пошёл вперёд, и Тонг Чэ поспешил за ним.

Простояв на улице так долго, он раньше не чувствовал холода из-за напряжения. Но теперь, расслабившись, он почувствовал, как холодный осенний ветер проникал до костей.

Тонг Чэ не собирался терпеть погоду. Он плотнее закутался в пальто и ускорил шаг.

Ван Ци вздохнул, идя рядом:

— "Тс-тс, кажется, наш маленький принц Чэ слушается только Учителя Му."

Му Ханьфэн, не оборачиваясь, бросил через плечо с ноткой гордости:

— "Конечно, Тонг Тонг слушается только меня."

Ван Ци: "..."

Сейчас, когда камеры выключены, он точно не собирался терпеть "сладкую" сцену между ними.

Тонг Чэ тихонько усмехнулся. В этот момент его телефон завибрировал. Он взглянул на экран, и улыбка на его лице тут же исчезла.

Это была череда сообщений от Лу Вэя:

— "Сяо Чэ! Му Ханьфэн действительно поддержал тебя в Weibo!"

— "Похоже, он к тебе совершенно неравнодушен. Это особое отношение!"

— "Неплохо, Сяо Чэ, так держать!"

— "Может, тебе стоит сказать ему пару добрых слов, чтобы он пошёл до конца и помог тебе ещё раз?"

Тонг Чэ сжал губы, задумался на мгновение и ответил:

— "На этот раз ты не должен вмешиваться. Я сам всё решу. Учитель Му ничем не отличается для меня. Это просто сделка."

Тонг Чэ собирался отправить сообщение, как вдруг услышал голос Му Ханьфэна у себя за спиной. Тот тихо рассмеялся:

— «Прости, я случайно взглянул, но Тонг Тонг хочет отдалиться от меня?»

Тонг Чэ замер, осознав, что Му Ханьфэн снова его неправильно понял. Он поспешно покачал головой, испуганно объясняя:

— «Нет, Учитель Му, я просто... просто не хочу, чтобы он узнал, что ты ко мне хорошо относишься.»

Если Лу Вэй узнает, что Му Ханьфэн действительно относится к Тонг Чэ по-особенному, он обязательно начнет использовать Му Ханьфэна в своих целях. Даже если Му Ханьфэн не будет на это реагировать, Лу Вэй наверняка начнет хвастаться его именем на публике.

Тонг Чэ не мог позволить, чтобы такой добрый и чистый человек, как Учитель Му, оказался втянутым в эту грязь.

Конечно, Му Ханьфэн прекрасно понял, о чем думает Тонг Чэ. Его слова были всего лишь шутливым подтруниванием над маленьким омегой.

Но, глядя на его серьезное объяснение, сердце Му Ханьфэна не могло не смягчиться. Он протянул руку, забрал телефон Тонг Чэ, стер сообщение, которое тот набрал, но не отправил, и написал свой ответ. Затем он с обычной холодной интонацией, даже с намеком на предупреждение, произнес:

— «Ты прав, я просто поддерживаю Тонг Тонга. Я действительно отношусь к нему иначе, чем к остальным. Поэтому, прежде чем думать о чем-то другом, всегда сначала думай обо мне.»

Каждый раз, когда Му Ханьфэн вспоминал, как Лу Вэй ввел Тонг Чэ в ситуацию с тем индуктором, чтобы отправить его в постели к другим, он не мог сдержать ярость.

Если бы это было возможно, он сразу бы заменил менеджера Тонг Чэ, а может, и вовсе избавился от него.

Но сейчас явно было не время.

Отношения между артистами и их менеджерами очень деликатны, ведь они слишком хорошо знают друг друга.

Именно по этой причине, если разрыв между артистом и менеджером происходит слишком резко и в неподходящий момент, менеджер может нанести сильный удар.

В мире шоу-бизнеса уже немало примеров, когда менеджеры раскрывали тайны своих артистов или фабриковали на них ложные компроматы, полностью разрушая их репутацию.

Му Ханьфэн никогда бы не позволил, чтобы Тонг Чэ стал одной из таких жертв.

Но он был человеком мстительным. Этот опасный менеджер Лу Вэй остался у него на примете, и Му Ханьфэн не собирался щадить его, как только выпадет подходящий случай.

А пока...

То, что Му Ханьфэн хотел сделать сейчас, — это четко дать понять Лу Вэю, что он будет поддерживать Тонг Чэ в будущем, чтобы тот начал его бояться.

Лу Вэй явно не ожидал, что «хозяин» вдруг вмешается. Долго дрожащими руками он набирал ответ, прежде чем наконец отправить:

— «Да, я буду слушаться!»

Му Ханьфэн вернул телефон Тонг Чэ, только чтобы увидеть, как маленький омега снова застыл.

Он щелкнул пальцами перед его глазами:

— «Прости, я принял решение сам. Ты не против?»

Тонг Чэ очнулся, его сердце было переполнено теплом и удивлением.

Он прекрасно понимал, что Му Ханьфэн сказал всё это ради него. Как он мог быть против?

Покачав головой, Тонг Чэ улыбнулся Му Ханьфэну:

— «Учитель Му, спасибо вам большое.»

Наконец, они подошли к двери домика. Ван Ци поспешно открыл дверь и буквально вбежал внутрь, как будто убегая.

В доме Ми Бэйбэй, Нин Ран, Инь Лань и Сяо Яо уже получили свои телефоны и успели увидеть «шоу» в Weibo.

Как только Тонг Чэ и Му Ханьфэн вошли, на них обрушились многозначительные взгляды четверых пар глаз.

Однако первой среагировала Ми Бэйбэй. Она пропустила весь интригующий подтекст и искренне сказала:

— «Братец Чэ, если тебе понадобится наша помощь, обязательно скажи.»

— «Верно,» — подхватила Нин Ран. — «Я знаю режиссера той дорамы, в которой ты снимался. Если что, могу с ним связаться.»

Инь Лань полушутя добавил:

— «Да, Сяо Чэ, только скажи, кто тебя обидел, и мы с Сяо Яо сразу разберемся!»

Сяо Яо кивнул, закатывая рукава, чтобы показать свои мускулы.

Очевидно, никто из них не стал осуждать Тонг Чэ из-за скандала в горячих поисках.

Во-первых, они сами были частью индустрии и видели ситуацию куда яснее, чем интернет-пользователи. Во-вторых, личность Тонг Чэ была всем хорошо известна, и его репутация говорила сама за себя.

Тонг Чэ с благодарностью произнес:

— «Спасибо, я действительно очень ценю это, но...»

Он замолчал, повернулся к Му Ханьфэну и с легкой смущенной улыбкой добавил:

— «Учитель Му уже пообещал мне помочь.»

Его смущенное выражение лица сразу привлекло внимание Му Ханьфэна, заставив его улыбнуться.

Не сдерживая себя, Му Ханьфэн протянул руку и слегка ущипнул за мочку уха Тонг Чэ, наблюдая, как на том проступает румянец.

Все вокруг засмеялись, дружелюбно поддразнивая их.

Му Ханьфэну предстояло заняться дальнейшими делами, и Тонг Чэ хотел пойти с ним, но тот положил руки ему на плечи и мягко усадил на место:

— «Я сказал, что дальше всё возьму на себя. А ты пока развлекайся с остальными.»

Ми Бэйбэй тут же протянула Тонг Чэ карамельку и показала на карточную игру, сложенную на маленьком кофейном столике:

— «Братец Чэ, Учитель Му точно всё уладит, так что давай сыграем в настольные игры, хорошо?»

Тонг Чэ ещё раз взглянул на Му Ханьфэна. Тот одобрительно кивнул, и Тонг Чэ согласился:

— «Хорошо, но я не очень в этом хорош.»

— «Не беда,» — тут же сказал Инь Лань, — «я мастер в настольных играх, научу тебя.»

Обстановка стала оживленной, и Ван Ци включил камеру, чтобы записать происходящее для закулисных моментов.

Тем временем Му Ханьфэн отошел в угол, чтобы начать переговоры с командой и Юнсу. Он связался со студией, чтобы те организовали нужные действия, и также держал контакт с другими людьми.

...

Двенадцать часов дня — это время максимального интернет-трафика в будние дни.

Маркетинговый аккаунт под названием «Развлекательные Сплетни» выложил пост на Weibo:

«Сегодняшние новости о Тонг Чэ буквально гремят повсюду. Ваш Бен ГуаГуа не смог удержаться и связался с Чжан Яном, который был стажером вместе с Тонг Чэ. Наконец-то стало ясно, в чем дело! Говорить, что кто-то намеренно вызвал течку, чтобы залезть в чужую постель, — это наглая ложь. Да, Тонг Чэ действительно использовал индуктор, но только для того, чтобы снять короткометражный фильм и войти в роль! Именно так, видео, которое вы видели, — это всего лишь часть оригинального внутреннего короткометражного фильма! Надо сказать, что наш принц Чэ уже тогда был так предан своему делу! [аплодисменты]»

После этой публикации Чжан Ян и ещё четыре или пять артистов, которые когда-то были стажерами вместе с Тонг Чэ, репостнули этот пост, подтвердив его правдивость и добавив слова о том, как усердно работал Тонг Чэ.

Однако, пользователи сети всё ещё сомневались.

Но Му Ханьфэн и не пытался сразу заставить их поверить. Он направил студию сосредоточиться на создании тенденции, подчеркивающей «усердие и трудолюбие Тонг Чэ» и его хорошие актерские способности.

Через пятнадцать минут режиссер «Династии Фэнъюй» опубликовал собственный пост:

**«Хочу сказать пару слов по поводу новостей, которые сегодня весь интернет обсуждает о Тонг Чэ. Что касается событий, произошедших во время его стажировки, я ничего сказать не могу, поскольку тогда я его не знал. Но я могу рассказать о своих впечатлениях с момента, когда он присоединился к нашему проекту в прошлом году.

Тонг Чэ — омега-актер. Это не дискриминация, а лишь факт: в сравнении с альфами его физические способности действительно слабее, а кожа более нежная. Но, несмотря на это, во время съёмок в июльскую жару, под палящим солнцем, он носил четыре или пять слоёв костюмов и никогда не жаловался на жару. Он не жаловался даже тогда, когда ссадины на его теле от тросов становились видны сквозь одежду. С таким упорством я никогда не поверю, что он мог искать лёгкие пути.

Кроме того, в сети есть мнение, что Тонг Чэ незаслуженно получил роль в этом проекте. Это не только оскорбление для него, но и для меня! Как режиссёр, я могу ответственно заявить, что это полная чушь! Я решил сделать исключение и выложить клип с его кастинга, чтобы все могли увидеть. Я уверен, что у каждого найдётся своё мнение. Тонг Чэ — новичок с огромным потенциалом, он заслуживает доверия и признания!»**

К посту было приложено видео с кастинга Тонг Чэ.

Даже те, кто мало что понимал в актёрской игре, могли почувствовать, что у Тонг Чэ невероятная харизма. Пусть его техника была ещё не совсем отточена, но его талант был очевиден.

Даже случайные зрители, далекие от мира кино, не могли остаться равнодушными, посмотрев этот короткий ролик.

Пост режиссера вскоре был репостнут другими участниками проекта «Династия Фэнъюй». Большинство из них похвалили актерскую игру Тонг Чэ и его характер.

Конечно, исключением остался Ци Се.

Пользуясь случаем, Ми Бэйбэй, Нин Ран, Инь Лань и Сяо Яо тоже высказались в поддержку Тонг Чэ, чётко дав понять, что верят в него.

К этому моменту большинство интернет-пользователей начали менять своё мнение о Тонг Чэ.

Если бы он действительно был таким ужасным человеком, как утверждают слухи, то разве за него заступилось бы столько известных личностей?

Если это всё благодаря «золотому спонсору», то такой спонсор уж слишком могущественный, и все захотели бы себе такого же!

Через некоторое время Му Ханьфэн взглянул на последние новости от команды, и на его губах появилась насмешливая улыбка.

Он встал, подошёл к Тонг Чэ и окликнул его:

— «Тонг Тонг.»

Тонг Чэ только что закончил партию и ждал, пока Инь Лань раздаст карты, как услышал голос Му Ханьфэна. Он поднял голову и уже собирался встать:

— «Учитель Му? Вам что-то нужно?»

— «Нет,» — Му Ханьфэн слегка нажал на его плечо, усаживая обратно. — «Я просто хочу показать тебе кое-что.»

С этими словами он протянул свой телефон Тонг Чэ.

Тонг Чэ взглянул на экран, и его глаза широко распахнулись.

На экране было изображение двух людей в профиль. Один из них — толстый, лысый мужчина, обнимающий за талию другого.

А вторым человеком оказался... Ци Се!

Но это ещё не самое шокирующее. Самое удивительное было то, что над их головами висела вывеска с надписью «Отель Цзышу».

Как бы наивен ни был Тонг Чэ, он всё же провёл в этом мире четыре года. Если бы он не понял смысл этой фотографии, он был бы полным дураком.

Ци Се, хоть и не особо популярный, но всё же человек из сферы. Какой бы привлекательной ни была его внешность, он вряд ли бы завёл дела с таким жирным и неприятным типом, как этот на фотографии.

Если не ради денег, то зачем?

Тонг Чэ сжал губы, не зная, что сказать.

Сейчас он больше испытывал не гнев, а некоторое чувство иронии. Ци Се сам шёл на всё ради денег. Тонг Чэ мог бы просто промолчать, сохраняя нейтралитет, но видеть, как тот пытается облить его грязью, было уж слишком.

— «Я собираюсь передать эту фотографию маркетинговым аккаунтам,» — Му Ханьфэн убрал телефон и мягко ущипнул Тонг Чэ за переносицу. — «Как думаешь, Тонгтонг?»

Тонг Чэ не сразу ответил, как будто о чём-то размышляя.

Му Ханьфэн подумал, что тот снова смягчился, и тихо произнёс:

— «Тонг Тонг, тебе не нужно быть мягкосердечным с Ци Се.»

— «Нет,» — засмеялся Тонг Чэ. — «Я не об этом думаю. Я думаю, насколько силён человек, стоящий за Ци Се, и не повлияет ли это… на вас?»

Тонг Чэ не знал того жирного мужчину с фотографии. В его представлении, это мог быть какой-то влиятельный человек с деньгами.

Осознав, что маленький омега забеспокоился об альфе, Му Ханьфэн снова улыбнулся. Он протянул руку и мягко потрепал волосы Тонг Чэ на макушке, наполовину серьёзно, наполовину шутливо произнеся:

— «Не волнуйся, Учитель Му намного лучше него.»

Единственное беспокойство Тонг Чэ исчезло, и он кивнул:

— «Хорошо, я вас послушаю.»

…

Итак, спустя ещё пятнадцать минут, в 12:30 дня, появилась новая волна разоблачений, которая полностью изменила ситуацию.

На этот раз они не касались Тонг Чэ, а были о Ци Се.

Начиная с доказательств того, что Ци Се намеренно оклеветал Тонг Чэ, и заканчивая фотографиями папарацци, на которых Ци Се входит и выходит из отеля с лысым Альфой, — всё это было опубликовано за раз.

Эта волна была настолько ошеломляющей, что интернет-пользователи пришли в замешательство.

[Чёрт! Какой неожиданный поворот! Даже в сериалах такое не показывают!]

[Я и моя мама в шоке! Сегодняшние новости — это просто бомба, я как будто прыгаю по полю с арбузами!]

[Ци Се ухватился за своего «золотого спонсора», а потом ещё и оклеветал Тонг Чэ. Как у него вообще работает мозг? Это точно человеческая логика?]

[Ци Се — мусор! Он сам лежит в помойке, но хочет затащить туда и нашего Чэ-Чэ! Ци Се, убирайся из индустрии развлечений!]

[Ци Се, убирайся из индустрии развлечений! +1!]

[Позор, что я раньше думал, будто он хороший человек. Тьфу, вкус, как у помоев!]

…

К этому времени кризис репутации Тонг Чэ был полностью разрешён, а ожидаемая цель достигнута: вернуть Тонг Чэ его невиновность, даже не упомянув Хань Цина.

Ци Се, вероятно, и представить не мог, что его собственные усилия выйдут ему боком, и он в итоге сам себя уничтожит, словно поднял камень и уронил его себе на голову.

Тем временем Ци Се пытался ухватиться за последнюю соломинку и продолжал связываться с «золотым спонсором», но обнаружил, что тот уже заблокировал его.

Ему оставалось только срывать злость на своём агенте, ассистенте и других сотрудниках.

На стороне Тонг Чэ никто больше не обращал внимания на Ци Се.

Что касается Хань Цина, то Тонг Чэ смягчился, поскольку Хань Цин действительно относился к нему лучше. Он не собирался прощать Хань Цина, но и мстить ему тоже не хотел.

Но когда дело касалось Ци Се, Тонг Чэ больше не собирался быть мягкосердечным. Он чувствовал, что его совесть чиста, ведь он никогда не делал ничего, чтобы обидеть Ци Се.

Лу Вэй, услышав тон Му Ханьфэна чуть раньше, не осмелился что-либо выдумывать и просто сообщил Тонг Чэ, что компания «Утешение» вновь вышла на связь, подтвердив, что сотрудничество остаётся в силе, а контракт подпишут в ближайшее воскресенье.

После того, как все проблемы были решены, Тонг Чэ снова побежал к Му Ханьфэну, чтобы ещё раз его поблагодарить.

Но стоило ему только открыть рот и сказать:

— «Учитель Му…»

Как Му Ханьфэн прервал его, будто заранее предвидел это:

— «Тонг Тонг, не надо всё время говорить "спасибо". Как насчёт другого слова?»

Тонг Чэ моргнул в замешательстве:

— «Другое слово?»

Му Ханьфэн, который до этого был полностью сосредоточен, теперь совершенно расслабился. Глядя на такого глупого маленького омегу, он не смог сдержаться.

Он снял очки, наклонился ближе к Тонг Чэ, приподнял уголки губ и тихо произнёс:

— «Ну же, назови меня братом.»

Авторская заметка: Му Лаогу больше не человек [вздыхает].

Лу Вэй обязательно разберётся с этим, но пока он ничего не предпринимает ради защиты Тонг Тонга. У меня уже есть для него хороший план, так что не волнуйтесь!

P.S. Му Лаогу просто влюблен и он даже не осознаёт [пожимает плечами].

Глава 25 - Двадцать пять маленьких ветряков

Тонг Чэ: "!"

Без очков, скрывающих взгляд, агрессивность Му Ханьфэна, присущая топ-альфе, беспрепятственно читалась в его глазах.

Изначально,  нынешняя поза Му Ханьфэна и его взгляд определённо должны были пробудить в Тонг Чэ неприятные воспоминания и заставить его испугаться.

Но сейчас... То ли из-за слов Му Ханьфэна, то ли просто потому, что перед ним был именно Му Ханьфэн, но Тонг Чэ обнаружил, что его сердце бьётся учащённо, но страха не было.

Учитель Му, который ещё секунду назад был таким властным и спокойным, решал все проблемы чётко и упорядоченно, а затем снял очки и сказал ему такое... Кто вообще способен устоять перед этим?!

Видимо, потому что Тонг Чэ слишком долго был в задумчивости, Му Ханьфэн усмехнулся, снова надел очки, выпрямился, восстановив прежнюю «безопасную» дистанцию, и спокойно сказал:

— Всё нормально, Учитель Му просто подшучивает над тобой, не хочешь — не говори…

Он хотел сказать: «Если не хочешь звать, то забудь», но не успел и вымолвить звука, после чего слова застряли в горле.

Рядом с ним стоял маленький омега, который уже пришёл в себя. Он смотрел на Му Ханьфэна снизу вверх, его взгляд был чистым, голос — мягким, когда он тихонько произнёс:

— Брат… Братик…

Му Ханьфэн: «…»

Чёрт возьми, это убийственно!

В этот момент, великий актёр Му впервые почувствовал, что сам загнал себя в ловушку — вот что значит «выстрелить себе в ногу»!

Его кадык дёрнулся, он отвёл взгляд, будто хотел что-то скрыть, а затем, через пару секунд, пробормотал:

— Будь послушным.

Старый ловелас Му, даже когда теряет позиции, всё равно не проигрывает — всего двумя словами он «уничтожил» Тонг Чэ.

Тонг Чэ согласно кивнул, а кончики его ушей покраснели так сильно, что, казалось, вот-вот начнут кровоточить.

К счастью, в этот момент вовремя позвонил Ван Ци и спас обоих:

— Давайте! Продолжаем запись шоу, переходим ко второму этапу!

Тонг Чэ тут же очнулся, сделал шаг назад и быстро направился в другую сторону, словно маленький белый кролик, спасавшийся от большого серого волка.

Му Ханьфэн, этот большой серый волк, глядя на спешащего кролика, чуть приподнял уголки губ и неторопливо пошёл следом.

…

Из-за непредвиденной ситуации, с которой столкнулся Тонг Чэ, запись шоу задержалась почти на два часа.

Хотя потом они постарались наверстать время, финал был отложен ещё на час, и в итоге всё затянулось до десяти вечера.

Тонг Чэ чувствовал себя неловко. По дороге обратно в отель он тихонько спросил Му Ханьфэна:

— Учитель Му, я… я хочу угостить всех ночным перекусом. Вы не возражаете?

Му Ханьфэн не понял, к чему он клонит, и слегка повернул голову:

— А в чём проблема?

— Просто… — Тонг Чэ замялся. — Сейчас у нас нет своих денег… А если мы пойдём вместе… В общем, может, подождём до воскресенья, когда у нас будет выходной? Тогда я угощу вас ужином, ладно?

Во время съёмок у них не было своих денег. Пока у них были хорошие отношения, организаторы шоу не просили их платить за проживание, а стандартные три приёма пищи покрывались программой. Но ночные перекусы в это не входили.

Если Тонг Чэ хотел угостить всех, ему пришлось бы использовать деньги, которые они с Му Ханьфэном заработали во время совместного проживания. Поэтому он чувствовал, что должен сначала обсудить это с Му Ханьфэном.

Му Ханьфэн теперь понял, в чём дело, и чуть не взорвался от злости. Иногда ему казалось, что этот маленький омега был похож на необученного котёнка.

Только сегодня утром он услышал столько подробностей о прошлом Тонг Чэ, которые тот никому не рассказывал, и услышал, как тот назвал его «братом». Му Ханьфэн думал, что они стали ближе. Но не прошло и дня, как этот котёнок снова начал отдаляться из-за какого-то простого ночного перекуса и даже собирался потом вернуть деньги.

Актёр Му, раздосадованный этим, лишь беспомощно вздохнул. Он хотел сказать, что с ним не нужно быть таким вежливым, и что ему правда всё равно на эти деньги.

Но когда слова уже готовы были сорваться с его губ, он снова остановился, развернулся и, наконец, серьёзно посмотрел Тонг Чэ в глаза, сказав:

— Тонг Тонг, я давно говорил, что ты отвечаешь за деньги. Ты вообще не слушаешь?

Тонг Чэ на мгновение замер, но ничего не сказал.

Он действительно не слушал… Точнее, не смел слушать.

Даже понимая, что эти деньги всего лишь реквизит в шоу и их совсем немного, он всё равно воспринимал слова Му Ханьфэна как простую попытку его успокоить.

Видя, как маленький омега стоит с опущенной головой, словно школьник, которого отчитывают, Му Ханьфэн не стал дальше говорить строгим тоном. Вместо этого он молча протянул руку и легонько сжал его худенькую щёку, а затем серьёзно произнёс:

— Тонг Тонг, ты можешь слушать и верить моим словам. Я не шучу, понял?

Щёки Тонг Чэ вспыхнули от прикосновения Му Ханьфэна. Он послушно кивнул и тихо ответил:

— Понял… Понял.

Но, кивнув, Тонг Чэ вдруг вспомнил всё, что Му Ханьфэн говорил ему раньше — как хвалил его, называл милым, хорошим…

Много раз он думал, что тот просто говорит это не всерьёз, подшучивает над ним. Может ли он теперь воспринимать эти слова иначе?

Они уже почти дошли до входа в отель, и если он не поднимет этот вопрос сейчас, то разойдутся по своим комнатам. Но маленький омега всё ещё был погружён в свои мысли. Тогда Му Ханьфэн решил напомнить ему вслух:

— Котёнок Чэ.

Тонг Чэ очнулся и в замешательстве моргнул:

— Му… Учитель Му, как вы меня назвали?

— Котёнок Чэ, — уголки губ Му Ханьфэна чуть приподнялись, и он снова произнёс это прозвище. — Ты же говорил, что хочешь угостить всех ночным перекусом?

Тонг Чэ не понял, откуда у него вдруг появилось новое прозвище, но, увидев, что Му Ханьфэн не собирается ему ничего объяснять, а времени в обрез, он быстро повернулся и крикнул:

— Всем подождать! Директор Ван, у вас и учителей сейчас есть свободное время? Я хочу пригласить всех на ночной перекус!

После долгого дня записи шоу никто, конечно же, не отказался от угощения.

Однако, учитывая, что они всё-таки публичные личности, появляться большой группой на ночном рынке курорта было бы не очень удобно. Поэтому Ван Ци махнул рукой, попросил ассистента съездить за едой, а расходы списали с общего счёта Тонг Чэ и Му Ханьфэна. В итоге шесть человек собрались в их президентском люксе.

Поздним вечером на курорте можно было купить только блюда на гриле.

Вскоре ассистент вернулся с четырьмя большими пакетами.

Куриные крылышки, куриные лапки, рулетики из жирной говядины, цветки кальмара, грибы эноки, картофельные чипсы, молодые овощи, запечённые рисовые лепёшки…

Ассортимент был богатый, всё хрустящее и ароматное.

Они ели, болтали, атмосфера была очень расслабленной.

Только после полуночи, с набитыми животами, все наконец разошлись по своим комнатам.

Тонг Чэ и Му Ханьфэн вернулись в свой номер, по очереди приняли душ.

Тонг Чэ сел на кровать, его глаза сияли от нетерпения:

— Учитель Му, ложитесь скорее, я вам спою.

Му Ханьфэн усмехнулся, снял очки, лёг и закрыл глаза.

Тонг Чэ выбрал мелодию и тихо начал напевать:

"Ромбы света над головой мигают / Будто ты смотришь на меня.

Кроны полны кокосов / Вокруг дует морской бриз.

Ветер дует и дует снова / Дует тонко, а солнце садится.

Могу ли я пригласить тебя остановиться вместе со мной?—"

У песни был лёгкий, ритмичный мотив. А в сочетании с его естественно прохладным голосом мелодия напоминала о морском побережье летом. Образы в тексте были живыми, будто рисовали перед глазами целую картину.

Но слова про «кокосы» и «морской бриз»…

Сердце Му Ханьфэна дрогнуло. Его тонкие губы чуть шевельнулись, и он спросил:

— Тонг Тонг, кто написал эту песню?

Тонг Чэ на мгновение замолчал, а потом вместо ответа спросил:

— Учитель Му, вам нравится, как она звучит?

Му Ханьфэн уже догадывался, в чём дело, поэтому без колебаний ответил:

— Да. — Он улыбнулся и добавил: — Она очень красивая. Учителю Му очень нравится.

Конечно же, Тонг Чэ засмеялся, и в его щеках заиграли ямочки. Посмеявшись, он смущённо потёр нос, а затем тихо пробормотал:

— Я придумал это только сегодня, и пока есть только такой короткий отрывок...

— Тонг Тонг умница, — без колебаний похвалил Му Ханьфэн. — Учитель Му с нетерпением ждёт твоего готового произведения.

Глаза Тонг Чэ загорелись, он энергично кивнул и весело сказал:

— Когда закончу, первым отдам его Учителю Му!

Когда Тонг Чэ был стажёром, он в основном пел и танцевал в небольших группах и редко имел возможность писать песни и сочинять музыку самостоятельно. Позже он стал популярным благодаря актёрской игре и каждый день был занят различными коммерческими съёмками, так что времени на написание собственных песен почти не оставалось.

Но участие в этом реалити-шоу стало для него редкой возможностью расслабиться.

А ещё Тонг Чэ заметил, что, когда рядом был Учитель Му, его вдохновение буквально фонтанировало…

Видя, как маленький омега снова задумался неизвестно о чём, Му Ханьфэн усмехнулся:

— Котёнок Чэ, ты собираешься петь или нет?

Тонг Чэ мгновенно пришёл в себя, помолчал немного, но в итоге не сдержался и всё-таки спросил:

— Учитель Му, а почему… почему вы называете меня котёнком?

Му Ханьфэн ненадолго замолчал, в голове промелькнуло множество мыслей, но в итоге он просто сказал:

— Просто думаю, что ты милый, как котёнок.

Изначально он хотел воспользоваться этим моментом, чтобы поговорить с маленьким омегой о его плохой привычке быть слишком вежливым и проводить чёткие границы. Но когда слова уже готовы были сорваться с языка, Му Ханьфэн снова передумал.

Может, если заботиться о котёнке чуть больше, он привыкнет к этому?

Тонг Чэ немного посмущался, но, увидев, что Му Ханьфэн закрыл глаза и больше не собирается болтать, успокоился и продолжил петь.

А Му Ханьфэн действительно снова смог заснуть без снотворного, убаюканный чистым голосом Тонг Чэ.

Когда песня закончилась, Тонг Чэ отпил глоток воды и, сам того не замечая, стал смотреть на Му Ханьфэна, освещённого мягким светом прикроватной лампы.

Когда Му Ханьфэн бодрствовал, Тонг Чэ часто стеснялся смотреть на него.

Но сейчас выпала редкая возможность, и, конечно же, он не собирался её упускать.

Однако даже во сне Му Ханьфэн слегка хмурился, его тонкие губы были плотно сжаты, и во всей его фигуре читалась лёгкая холодность.

Взгляд Тонг Чэ невольно опустился ниже…

Альфы, наверное, действительно обладают физическим преимуществом. В комнате работал кондиционер, но Му Ханьфэн лишь небрежно прикрылся одеялом до пояса. На нём не было рубашки, и гладкая чёрная пижама обнажала его верхнюю часть тела.

Эта ткань была даже легче, чем рубашка, а из-за положения лёжа воротник разошёлся, полностью открывая остроконечный кадык и тонкую, резкую ключицу.

Глаза Тонг Чэ округлились, и он, даже не осознавая, протянул руку, чтобы прикоснуться…

Но как только его пальцы зависли в воздухе, Му Ханьфэн вдруг пошевелился.

Сердце Тонг Чэ замерло. Он очнулся и мгновенно убрал руку.

Затаив дыхание, он не сводил глаз с Му Ханьфэна, не смея пошевелиться.

Только после долгого наблюдения он убедился, что тот просто перевернулся во сне, но не проснулся.

Тонг Чэ с силой выдохнул, но больше не смел поддаваться соблазну. Он тут же нырнул под одеяло и отвернулся.

Было уже поздно, за день он пережил слишком много эмоциональных потрясений. Раньше он был чем-то занят и не ощущал усталости, но как только голова коснулась подушки, сон тут же одолел его.

Возможно, из-за всех событий сегодняшнего дня, как только Тонг Чэ уснул, ему приснилась та самая ночь четырёхлетней давности — когда Лу Вэй был пьян и использовал на нём индуктор.

Сон был пугающе реалистичным. Разум затуманен, тело полностью обессилено, а в груди бушует злость, сталкиваясь с полной беспомощностью… Даже во сне у Тонг Чэ перехватило дыхание.

Затем картинка резко сменилась — он оказался в гостиничном номере.

Не в том, где они жили сейчас, а в том, куда его тогда отправил Лу Вэй. Свет приглушенный и тёплый, в воздухе витает аромат феромонов, смешанный с каким-то странным, дурманящим запахом...

Тонг Чэ собрал все свои силы, но смог лишь с трудом приподняться с кровати.

Как только он попытался встать, внезапно сверху на него упала чья-то массивная тень.

Высокий альфа с резкими чертами лица и свирепым взглядом наклонился к нему, в его глазах блеснул приглушенный огонь, а рука потянулась вперед.

Тонг Чэ отчаянно сопротивлялся.

Но в этот раз все было не так, как он помнил. Не долго он боролся, как вдруг

оглушительный звук у двери.

Шум был настолько громким и внезапным, что Тонг Чэ и альфа напротив него замерли.

А затем Тонг Чэ увидел, как в дверном проеме появился мужчина. Высокий, с длинными ногами, он шагал уверенно, словно ветер за спиной подталкивал еговперед, а его ледяное присутствие, казалось, сковывало воздух.

В тот момент, когда Тонг Чэ заметил его, он словно перестал дышать.

Кто бы это мог быть, если не Му Ханьфэн?!

Мц Ханьфэн подошел ближе, схватил альфу за шиворот и с легкостью отбросил в угол комнаты.

А затем подошел ближе к кровати и наклонился.

Тонг Чэ снова оказался в объятиях, наполненных запахом океана.

Во сне Тонг Чэ не мог понять, что именно он почувствовал в этот момент, когда увидел Му Ханьфэна и когда тот взял его на руки. В какой-то степени, это было словно появление супергероя, который появился дабы спасти свою принцессу.

Но когда Му Ханьфэн вынес его из комнаты, разрывающие душу эмоции начали медленно отступать, и весь сон вдруг обрел новый оттенок.

Спрятавшись в объятиях Му Ханьфэна, Тонг Чэ слегка приподнял голову и увидел перед собой сексуальный кадык, наполовину скрытый за застегнутыми пуговицами черной рубашки.

Он замер на мгновение, глядя на кадык, а затем решился на смелый и дерзкий поступок, на который в реальный жизни никогда бы не осмелился.

Подняв руку, он аккуратно взялся за верхнюю пуговицы рубашки Му Ханьфэна большим и указательным пальцем...и расстегнул ее.

После этого Тонг Чэ вытянул шею, приблизился еще чуть-чуть, его губы коснулись выступающего кадыка, тот замер на мгновенье, а затем он осторожно высунул кончик языка...и мягко провел им по коже.

От автора:

Дорогой мой, да ты уже и во сне не стесняешь творить безумие! [Мамочка на тебя очень зла!]

В предыдущую главу я добавила небольшой фрагмент, который не меняет сюжета, а просто делает текст чуть более плавным и приятным для чтения [чешет голову]

Увидимся завтра в полдень~

Спасибо за вашу поддержку и реакции!

Кланяюсь и люблю вас!

Глава 26 - Двадцать шесть маленьких ветряных мельниц

Во сне Му Ханьфэн не двигался, и Тонг Чэ бессознательно воспринял это как своего рода зеленый свет.

Его рука, обвившая шею Му Ханьфэна, сжалась немного сильнее. Он приоткрыл рот, обнажив два ряда маленьких белых зубов, и на его выступающем кадыке остался аккуратный след от зубов.

Му Ханьфэн всё так же не двигался, но его дыхание стало заметно тяжелее.

Но Тонг Чэ во сне, казалось, не до конца все осознавал, быть может просто чувствовал подвох, но совсем не боялся. Он снова высунул кончик языка и обвел им круг зубных отметин.

…

Необычное ощущение на кончике языка молнией разнеслось по всему телу, до самого затылка, заставив Тонг Чэ мгновенно проснуться.

Но удивительно то, что это ощущение никуда не исчезло.

Тонг Чэ замер на пару секунд, а когда понял, что происходит, поспешно вытащил большой палец изо рта.

На его суставе всё ещё оставалась капля прозрачной жидкости...

Тонг Чэ тут же схватил влажную салфетку с прикроватного столика и вытер руку, после чего, сгорая от стыда, зарылся головой в подушку.

Внутренний голос кричал на него: «Тонг Сяо Чэ, как ты мог до такого докатиться?!»

Из обычной истории, где герой спасает омегу, всё внезапно превратилось в откровенное кино для взрослых!

«Что ты там облизывал во сне?! На что ты смотрел перед сном, думая о господине Му?!»

«Покайся за свои деяния!»

Чем больше он думал, тем сильнее ему хотелось провалиться сквозь землю.

Но реальность не оставила ему выбора —

Менее чем через минуту он услышал голос Му Ханьфэна:

— Тонг Тонг, доброе утро.

Тонг Чэ застыл. Ему даже показалось, что голос Му сегодня особенно хриплый.

Не так, как у простуженного, а так, будто он что-то сдерживает, пропитанный томной чувственностью. Слушать его было мучительно заманчиво.

Тонг Чэ снова зарывался лицом в подушку, шепча себе: «Ты  просто напридумывал себе все это!»

С трудом придя в себя, он наконец высунул голову, собираясь ответить на приветствие Му Ханьфэна. Но как только его взгляд упал на мужчину, тот медленно поднял руку и нежно провел пальцами по своему кадыку.

«Черт! Ну можно же полегче было!»

Тонг Чэ тут же опустил взгляд, но Му Ханьфэн всё же спросил:

— Тонг Тонг, почему у тебя лицо такое красное?

Тонг Чэ крепко сжал одеяло и пробормотал:

— Я... аэ..мне жарко!

Му Ханьфэн кивнул:

— Ох, тогда быстрее прими душ.

Тонг Чэ быстро вскочил с постели, но, дойдя до двери ванной, всё-таки остановился.

Потому что Му Ханьфэн всё ещё лежал в кровати и не собирался вставать.

Раньше он всегда вставал раньше Тонг Чэ, так что это было странно. Тонг Чэ вдруг забеспокоился — вдруг Му не принял снотворное, заснул только после его колыбельной, но потом проснулся среди ночи?

Он осторожно спросил:

— Господин Му, вы... хорошо спали?

Му Ханьфэн, опираясь на изголовье, смотрел на него с неясной улыбкой. Его кадык заметно двигался, а голос был ещё глубже:

— Хорошо. Даже очень. Приснился приятный сон.

Тонг Чэ ощутил что-то странное в его тоне, но не стал задумываться. Самое главное, что господин Му выспался.

— Ну и отлично! — сказал он, а затем добавил: — Но, господин Му, почему вы не встаете?

Му Ханьфэн посмотрел на него, его улыбка стала ещё шире. Он медленно ответил:

— Сейчас... не слишком удобно.

Тонг Чэ на мгновение застыл, но прежде чем смог осознать, что именно Му Ханьфэн имел в виду под «неудобно», тот вдруг поднял одеяло.

И тут Тонг Чэ всё понял.

Между длинных ног Му Ханьфэна, обтянутых чёрными пижамными штанами, маленький Му гордо поднял голову!

Тонг Чэ моментально покраснел до кончиков ушей.

Он стоял в ступоре, словно деревянная кукла, не в силах ни говорить, ни двигаться.

Му Ханьфэн же не выглядел смущённым вовсе и, не торопясь, спросил:

— Нормальная реакция для мужчины, Тонг Тонг же понимает?

Тонг Чэ был так раскалён от смущения, что даже шум в ушах пошёл. Он не уловил смысл сказанного Му Ханьфэном, но механически кивнул.

А затем, словно очнувшись, затараторил на одном дыхании:

— Г-господин Му, я пошёл в душ!

И, развернувшись, со скоростью 100-метрового спринтера рванул в ванную.

Му Ханьфэн остался сидеть на кровати, провожая его взглядом с приглушённым смехом.

…

Когда Тонг Чэ вышел из душа, Му Ханьфэн уже поднялся. Он снова аккуратно застегнул свою чёрную рубашку до самого верха и стоял на террасе, закурив сигарету. В его облике снова читалась привычная отстранённость.

Увидев его таким, Тонг Чэ вздохнул с облегчением, но в то же время почему-то ощутил лёгкое, необъяснимое разочарование.

На самом деле, ему нравился тот, не слишком серьёзный господин Му...

Му Ханьфэн докурил, вернулся в комнату и увидел, что маленький омега снова застыл, задумавшись о чём-то своём. Кончики его ушей всё ещё оставались алыми — выглядел он красивым и милым одновременно.

В глазах Му Ханьфэна промелькнула тень, он слегка наклонил голову и кашлянул, затем небрежно спросил:

— Тонг Тонг, ты помылся?

Тонг Чэ быстро вернулся в реальность, их взгляды встретились, и он тут же поспешно отвёл глаза. Кивнул:

— Да, теперь господин Му может идти.

Му Ханьфэн дважды провёл пальцами по кадыку, хрипло пробормотал «угу», сдержавшись от соблазна подразнить Тонг Чэ, и ушёл в ванную.

Как только дверь за ним закрылась, раздался щелчок замка. Тонг Чэ схватил бутылку воды со стола и залпом осушил её наполовину.

«Тонг Сяо Чэ, забудь об этом сейчас же!»

…

Когда началась запись нового дня, Тонг Чэ быстро втянулся в работу и перестал забивать голову ненужными мыслями.

Сегодня был заключительный день первой недели съёмок. После него давали один выходной для свободных активностей.

И осознание того, что каждая минута приближает всех к мини-отпуску, заметно поднимало настроение участников.

Но не Му Ханьфэну.

Сначала Тонг Чэ ничего не замечал. Му Ханьфэн и в обычные дни был не слишком эмоционален, к тому же он мастерски скрывал свои чувства.

Но со временем Тонг Чэ начал ощущать, что что-то не так.

Обычно безмятежно-холодный Му Ханьфэн сейчас казался мрачным, будто окутанным низким давлением.

Этот его вид напомнил Тонг Чэ ситуацию двухдневной давности, когда в одном из заданий шоу речь зашла о семье Му Ханьфэна. Тогда он выглядел так же.

Но в сегодняшней записи вообще не поднималась тема семьи.

Камеры работали всё время, поэтому спросить напрямую было сложно.

Наконец, съёмка закончилась, и как раз вовремя — ровно в девять вечера.

Режиссёр Ван Ци захлопал в ладоши и, став за камерой, торжественно подвёл итог:

— Сейчас 21:00, 26 ноября, по времени Яньчэня. Первая неделя «Энной степени любви» успешно завершена!

Затем он сложил пальцы в сердечко и улыбнулся в объектив.

Как только камеры выключились, все сразу расслабились.

Ми Бэй, Ран, Инь Лань и Сяо Яо уже вовсю обсуждали планы на завтрашний день.

— Может, вместе поедим хого*? — предложил Инь Лань. — Я знаю одно классное место, там и вкусно, и можно посидеть без лишних глаз. Мы с Братом Сяо раньше часто туда ходили. А то из-за этой съёмки уже все вкусовые рецепторы атрофировались!

— Ладно-ладно! — Ми Бэйбэй поспешно согласилась. — Мне тоже хочется мяса.

Пока они обсуждали, кто куда пойдёт, те также решили спросить Тонг Чэ и Му Ханьфэна:

— Сяо Чэ, господин Му, хотите пойти с нами завтра?

Тонг Чэ всё это время пытался понять, почему Му Ханьфэн был в плохом настроении, и не слушал разговор. Когда его внезапно спросили, он замер, а затем смущённо улыбнулся:

— Простите, я задумался. Куда пойти?

— Всё нормально, — махнули рукой остальные. — Мы просто хотели узнать, хотите ли вы пойти с нами есть хот-пот завтра.

Тонг Чэ замешкался, а потом, сам того не осознавая, посмотрел на Му Ханьфэна. Тот ответил спокойно, без колебаний:

— Нет, у меня завтра личные дела.

Никто не удивился такому ответу. Всё же Му Ханьфэн не выглядел человеком, который любит весёлые посиделки. Поэтому внимание переключилось на Тонг Чэ.

— Тогда пусть Сяо Чэ с нами пойдёт! — предложил Инь Лань. — Там такой вкусный хот-пот, даже обычный бульон хорош!

Но Тонг Чэ тоже покачал головой и извинился:

— В следующий раз обязательно. Завтра я не смогу, у меня подписание контракта с «Утешением»

Услышав это, все вспомнили о его предстоящем сотрудничестве и больше не уговаривали. Вместо этого они поздравили его снова и пообещали встретиться на следующей неделе, чтобы отметить.

Тонг Чэ с улыбкой поблагодарил.

Наконец, режиссёр Ван Ци заговорил:

— Ладно-ладно, мне всё равно, что вы будете делать завтра, но есть одно требование — вернуться в штаб-квартиру съёмочной группы до восьми вечера. Или собраться в 101-й комнате, чтобы отправиться на следующую локацию для записи.

— А где будем снимать на следующей неделе? — небрежно спросил Сяо Яо.

— Пока секрет, — Ван Ци поднял указательный палец и загадочно приложил его к губам. — Узнаете завтра вечером.

— Фуух, ну и скукотища, — протянул Инь Лань.

Ван Ци нетерпеливо махнул рукой, прогоняя всех:

— Всё, расходимся по комнатам, занимайтесь своими делами!

Группа вместе вернулась в отель, попрощалась и разошлась по номерам.

Всю дорогу Тонг Чэ и Му Ханьфэн молчали. Только когда они вошли в номер, Тонг Чэ набрался смелости и спросил:

— Господин Му, вы… в плохом настроении?

Му Ханьфэн опустил взгляд, слегка удивившись.

В больших, чёрно-белых глазах маленького омеги читалась искренняя тревога. Му Ханьфэн не смог заставить себя отмахнуться от вопроса и вместо этого тихо пробормотал:

— Угу.

Тонг Чэ осторожно продолжил:

— Тогда…почему? Вы можете мне рассказать? Может, вам станет легче, если выскажитесь.

Му Ханьфэн прислонился к стене, скрестив длинные ноги, и выглядел непривычно расслабленным.

Он молчал так долго, что Тонг Чэ уже подумал, что тот действительно что-то скажет. Но в итоге услышал лишь пару тихих слова:

— Ничего страшного, всё хорошо.

На мгновение Тонг Чэ ощутил разочарование.

Но уже в следующую секунду Му Ханьфэн рассеял это чувство. Он вдруг тихо спросил:

— Тонг Тонг, сегодня вечером я хочу послушать Cloudy Sky. Споёшь мне?

Тонг Чэ замер. Он слышал эту песню — это была старая композиция, полная грусти, похожая на признание девушки, пережившей неудачную любовь. Как бы он ни думал, она совсем не сочеталась с образом Му Ханьфэна.

Но если Му Ханьфэн хотел её услышать, Тонг Чэ, конечно, не мог отказать. Он кивнул:

— Смогу, но, возможно, не слишком хорошо.

Му Ханьфэн смягчился и ответил:

— Ничего, Тонг Тонг. Я подожду, пока ты выйдешь из душа и споёшь мне.

Тонг Чэ послушно кивнул и направился в ванную. Но, вспомнив что-то, остановился, обернулся и нерешительно спросил:

— Господин Му, у вас правда завтра дела?

Тонг Чэ не мог понять, сказал ли Му Ханьфэн о «личных делах» всерьёз или просто нашёл предлог, чтобы отказаться.

Му Ханьфэн сразу всё понял и коротко ответил:

— Да, действительно есть.

А затем, не дожидаясь, пока Тонг Чэ что-то скажет, сам задал вопрос:

— У тебя были планы на меня завтра?

Тонг Чэ не смог подобрать слов, что бы ответить.

Он понял, что ему действительно нравится быть рядом с Му Ханьфэном.

Почему именно — Тонг Чэ сам не мог объяснить. Он приписывал это привычке, выработанной за неделю, проведённую бок о бок, или же инстинкту омеги, который неизбежно срабатывает при встрече с альфой, чьи феромоны обладают высокой совместимостью с его собственными.

На самом деле, он не хотел ничего особенного, просто хотел быть рядом с господином Му, даже если ничего не делать.

Но, разумеется, такое нельзя сказать вслух, иначе Му Ханьфэн точно ложно посчитает его неискренним навязчивым омегой.

Тонг Чэ невольно снова начал сжимать пальцы, лихорадочно придумывая подходящий ответ. В этот момент он услышал голос Му Ханьфэна:

— Тонг Тонг, кроме подписания контракта, у тебя есть планы на завтра?

— Кроме подписания контракта… — Тонг Чэ внутренне обрадовался, что Му Ханьфэн не стал настаивать на предыдущем вопросе, и повторил слова, обдумывая ответ. Немного подумав, он честно сказал:

— Я… я хочу ещё раз встретиться с Хань Цином.

Хань Цин всегда хорошо к нему относился, искренне заботился о нём, действительно дорожил им. Теперь все обиды остались в прошлом, но, вспоминая его грустный и умоляющий голос по телефону, Тонг Чэ не мог быть до конца безразличным. Он решил встретиться с ним ещё раз, чтобы окончательно поставить точку в этой дружбе и больше никогда не пересекаться.

Му Ханьфэн не выглядел удивлённым этим решением, лишь спокойно сказал:

— Дай мне адрес и напиши, когда закончишь встречу. Я за тобой заеду.

Приятное чувство неожиданности внезапно расплылось по телу омеги. Тонг Чэ замер, прежде чем  сказать что-либо:

— Господин Му… Это не слишком вас затруднит?..

Губы Му Ханьфэна, сжатые весь день, чуть расслабились. Он щёлкнул пальцем по лбу Тонг Чэ и, полушутя, сказал:

— Нисколько. Дети, вроде тебя, не должны об этом беспокоиться

Уши Тонг Чэ снова загорелись, он поспешно кивнул:

— Хорошо… Послушаю вас.

…

Пока Му Ханьфэн принимал душ, Тонг Чэ сел на кровать, достал телефон и нашёл в журнале звонков незаписанный номер. Его палец замер на экране на секунду, а затем он всё же набрал его.

На этот раз трубку сняли очень быстро. Голос Хань Цина был тихим, звучал ещё более уставшим, чем в прошлый раз:

— Чэ Бао…

Тонг Чэ крепче сжал телефон в руке, стараясь говорить как можно мягче:

— Завтра мы можем встретиться.

— Правда?! — Голос Хань Цина тут же повысился. Тонг Чэ услышал торопливые шаги, затем — звук закрывающейся двери. В его тоне звучала явная радость:

— Чэ Бао, ты правда согласен увидеться со мной?!

Тонг Чэ сжал губы и лишь коротко ответил:

— Угу. Завтра после двух часов дня у меня будет время.

— Тогда… — Хань Цин немного помедлил, затем спросил: — Где мы встретимся?

— Где угодно, — ответил Тонг Чэ. — Главное, чтобы людей было поменьше.

На том конце провода воцарилась тишина. Спустя долгую паузу Хань Цин, словно стиснув зубы, заговорил:

— Чэ Бао… Можешь приехать в больницу Кан-Синь? Маме… нельзя оставаться одной.

Тонг Чэ замер, его губы чуть дрогнули, но он ничего не спросил. Лишь тихо вздохнул и согласился:

— Хорошо.

Повесив трубку, он открыл WeChat и подтвердил с Лу Вэем время завтрашней встречи. После этого он открыл чат с Му Ханьфэном.

В первый же день съёмок они добавили друг друга в WeChat, но поскольку почти всё время проводили вместе, за всё это время не написали ни единого сообщения.

К тому же, в тот вечер Тонг Чэ тайком заглянул в ленту Му Ханьфэна.

Как и сам Му Ханьфэн, его WeChat выглядел холодно и сдержанно: на аватарке — море, на фоне — тоже море, а в ленте — всего одна горизонтальная линия.

Тонг Чэ немного подумал, выбрал из стикеров котика, лижущего лапку, и отправил его, чтобы поздороваться.

Телефон на кровати завибрировал. Услышав этот звук, Тонг Чэ почувствовал, как на душе становится легче.

Эта ситуация — когда два человека находятся в одной комнате, но всё равно переписываются в WeChat — была странно тонкой, наполняя воздух какой-то едва уловимой, но приятной радостью.

Тонг Чэ отправил адрес больницы Кан-Синь.

В тот же миг дверь ванной открылась, и Му Ханьфэн вышел наружу, обмотанный лишь свободным банным полотенцем.

Тонг Чэ совсем не осмеливался смотреть и поспешно отвернулся, держа телефон в руках.

Только когда Му Ханьфэн позвал его, Тонг Чэ повернулся обратно и сел.

Му Ханьфэн уже переоделся в пижаму и лёг, повернув голову к нему:

— Тонг Тонг, не хочешь мне спеть?

Тонг Чэ кивнул, отгоняя беспорядочные мысли, нашёл текст песни в телефоне, выбрал подходящий ритм и начал петь:

"Пасмурно,

В комнате без света,

Когда мысли оседают одна за другой..."

Он намеренно подражал оригинальному исполнению, делая голос ниже и ленивее, придавая песне особый оттенок, который звучал особенно приятно.

Му Ханьфэн закрыл глаза. В какой-то момент, услышав определённую строчку, он на мгновение напрягся, но затем снова расслабился.

Тонг Чэ был сосредоточен на тексте песни на экране телефона и ничего не заметил.

Спев три раза подряд куплет, он услышал, как дыхание Му Ханьфэна стало ровным и спокойным. Тогда Тонг Чэ выключил экран, положил телефон в сторону и сам лёг спать.

Учитывая опыт прошлой ночи, сегодня он не осмелился снова потеряться в мыслях. Закрыв глаза, он быстро заснул.

Но, этой ночью ему приснился странный сон.

Во сне он снова оказался у моря, но побережье было пустым. Там не было ни того мальчишки, ни Му Ханьфэна.

Во сне Тонг Чэ оббежал весь пляж, но так и не нашёл ни Му Ханьфэна, ни мальчика.

Так он и спал до самого рассвета.

Проснувшись, он увидел, что постель рядом пуста, но теперь это уже не удивило его.

Перевернувшись, он встал с кровати и сделал пару шагов вперёд. Как и ожидалось, через стекло снова увидел Му Ханьфэна, стоящего на террасе с сигаретой в пальцах.

Словно почувствовав что-то, Му Ханьфэн вдруг обернулся.

Тонг Чэ на мгновение замер, но тут же взял себя в руки, улыбнулся Му Ханьфэну и помахал рукой.

Не зная, было ли его слышно через стекло, он всё равно открыл рот и сказал:

— Господин Му, доброе утро!

Му Ханьфэн не ответил, лишь кивнул, выбросил недокуренную сигарету, толкнул дверь и вошёл в комнату.

От него веяло тяжёлым холодом осени. Кто знает, сколько времени он простоял там.

В голове Тонг Чэ промелькнула какая-то мысль, но тот не успел её поймать. Вместо этого он просто спросил:

— Господин Му, вы хорошо спали ночью?

Краем глаза он заметил, что пальцы Му Ханьфэна, опущенные вниз, слегка дрожат.

Но голос его прозвучал хрипло и ровно:

— Хорошо спал. Просто рано проснулся.

— Ох… — Тонг Чэ тихо пробормотал, почувствовав, что настроение Му Ханьфэна сегодня было ещё хуже, чем вчера, но больше не осмелился что-либо спрашивать.

Раз господин Му не хочет говорить, значит, не стоит настаивать.

Они вместе вышли и позавтракали в ресторане на первом этаже. Му Ханьфэн выпил только крепкий чёрный чай.

После этого они разошлись на парковке.

Тонг Чэ сел в микроавтобус компании, за рулём которого был водитель, а Му Ханьфэн — в неприметный полностью чёрный Maybach.

Никто не заметил, что Му Ханьфэн был один в машине.

Тонг Чэ с Лу Вэем отправились в штаб-квартиру «Утешения», а Му Ханьфэн поехал в другую сторону.

Чем дальше, тем безлюднее становилась дорога, здания вокруг становились ниже.

На зелёном дорожном указателе впереди, над прямой стрелкой, значилось четыре больших иероглифа — кладбище Бэйхе.

От автора:

Тот сон Тонгтонга — это всего лишь флирт, а этот дурак страдает в реальности.

"Cloudy Day" от Карен Мок — правда очень красивая песня!

Спасибо за поддержку, люблю вас!

Примечание:

*В китайской традиции под названием Хого (hot pot или китайский самовар) подразумевают одновременно название блюда, способ его приготовления и традицию употребления. Происходит название «Хого» от двух слов — 火 (огонь) и 锅 (горшок). Посреди стола для приготовления блюда устанавливается котел с постоянно кипящим бульоном.

Глава 27 - Двадцать семь маленьких ветряных мельниц

Бэйхэ — это название горы, и вся гора Бэйхэ полностью усыпана могильными плитами.

Черный Maybach мчался по пустынной дороге, а низкие дома и засохшие деревья по обочинам размывались в призрачные силуэты.

Наконец, машина остановилась у подножия горы Бэйхэ.

Дверь открылась, и Му Ханьфэн, спрятавший длинные ноги под пальто, ступил на землю и вышел из машины.

Он снова натянул черную маску на лицо, опустил голову и вошел в ближайший цветочный магазин, выбирая букет цветов.

В таких местах, как кладбище, цветочные лавки редко принадлежат молодым девушкам.

Как и следовало ожидать, рядом с прилавком сидела только седовласая старушка в очках для чтения. Она прищурившись подрезала стебли и листья цветов.

Не беспокоясь, что его узнают и создадут ненужные проблемы, Му Ханьфэн слегка расслабился, заплатил за цветы и направился в гору по ступенькам, держа букет в руках.

Поздней осенью на севере уже холодно, а тем более в так называемых "местах с тяжелой энергетикой". Пронизывающий ветер обжигал лицо, причиняя боль.

За исключением букета в руках, Му Ханьфэн был одет во всё черное. Он шаг за шагом поднимался по ступеням, и хотя его шаги не были тяжелыми, его фигура всё же излучала некую печальную отрешенность.

Он дошел до вершины горы, затем свернул направо и, наконец, остановился у могилы, расположенной в углу верхнего ряда надгробий.

По сравнению с заросшими сорняками соседними могилами, эта была очень ухоженной, что ясно говорило о том, что за ней давно и тщательно ухаживают.

Надпись на надгробии оставалась четкой, на нем было выгравировано одно одинокое имя — Шэнь Юнь.

Му Ханьфэн просто стоял прямо на пронизывающем ветру, глядя вниз на это имя. Он смотрел долго, затем наклонился, поставил букет перед могилой, а после его тонкие губы слегка шевельнулись, и он тихо произнес:

— Мама.

****

Контракт между Тонг Чэ и «Утешением» был подписан без каких-либо проблем, всё прошло очень гладко, точнее, даже слишком гладко.

Договор, составленный юридическим отделом «Утешения», был крайне выгодным для Тонг Чэ в плане гонорара и срока сотрудничества — настолько выгодным, что Тонг Чэ с трудом мог в это поверить.

все было прописано черным по белому, «Утешение» — международный бренд и лидер в индустрии ингибиторов, так что сомневаться не было причин.

После подписания контракта было решено, что сразу после завершения съемок его текущего реалити-шоу Тонг Чэ посвятит целую неделю работе с «Утешением», снимая рекламу для всей линейки продукции.

Он не переставал льстить новому рекламодателю, осыпая его комплиментами, и только потом уже собирался уходить.

Перед выходом ему вручили большую коробку ингибиторов. Это был тот самый новый продукт, который он рекламировал раньше — с чистым вкусом сахарного леденца.

Тонг Чэ поблагодарил с улыбкой, взял коробку с ингибиторами и пошел к лифту, но его настроение было немного странным.

Когда рекламный ролик снимали больше чем полмесяца назад, Тонг Чэ очень ждал, что ему дадут ингибиторы бесплатно.

Но теперь его уши снова вспыхнули красным. Теперь он мечтал о другом — чтобы Учитель Му снова оставил на нем свой след.

Прошло уже пять дней с тех пор, как Му Ханьфэн в последний раз укусил его в том странном сне, когда он находился в ложной течке.

«Хочу, чтобы Учитель Му снова меня укусил.»

Тонг Чэ думал об этом, тихо опустив голову.

Лифт издал короткий "динь", выведя его из раздумий. Он вошел внутрь, а следом за ним вошел Лу Вэй.

По дороге Тонг Чэ не сказал Лу Вэю ни слова, кроме необходимого по работе.

История с горячими поисковыми запросами снова всколыхнула боль, которую Тонг Чэ подавлял в себе четыре года. В то же время она помогла ему увидеть Лу Вэя более четко, понять его лучше — и разочароваться ещё сильнее.

Он знал, что пока не может сменить менеджера, и не собирался ворошить прошлое. Он просто стер ту видимость дружбы, которую поддерживал всё это время, и теперь даже не пытался изображать теплое общение.

Лу Вэй всё ещё держится за него ради собственной выгоды. Грязные дела, что случились тогда, больше не повторятся.

Лу Вэй, вероятно, понимал, о чем думает Тонг Чэ, но теперь, сталкиваясь с ним лицом к лицу, уже не мог вести себя так же жестко.

Сейчас уже не то время. Тонг Чэ действительно находится на пике своей популярности, да ещё и за ним стоит Му Ханьфэн, который его поддерживает!

Так что, даже несмотря на холодное отношение Тонг Чэ, Лу Вэю пришлось извиняться.

Когда они спустились в подземный паркинг и сели в машину, Лу Вэй повернулся к Тонг Чэ и постарался говорить как можно мягче:

— Сяо Чэ, какие у тебя дальше планы? Ещё рано, может, братец Лу пригласит тебя на ужин? Заказывай, что захочешь.

Тонг Чэ опустил взгляд, густые ресницы скрыли насмешку в его глазах. Он спокойно ответил:

— Не нужно, у меня уже есть планы на вечер.

— С кем? — Лу Вэй спросил машинально. Сразу после этого понял, что прозвучал слишком требовательно, и поспешил сгладить ситуацию:

— Братец Лу просто хочет узнать, куда тебя отвезти, чтобы водитель сразу направился в нужное место.

На этот раз Тонг Чэ не стал отказываться. С его нынешней популярностью поездка на общественном транспорте могла легко превратиться в стихийную фан-встречу.

Немного подумав, он достал телефон и посмотрел ближайшие заведения у больницы Кансин. На карте оказалось кафе прямо у черного входа в больницу, и Тонг Чэ продиктовал его название водителю.

Машина тронулась, вновь воцарилась тишина.

Когда до места оставалось совсем немного, Лу Вэй не выдержал и снова заговорил:

— Сяо Чэ, ты встречаешься с Господином Му?

Сидя на заднем сиденье, Тонг Чэ смотрел в окно. Услышав этот вопрос, он на секунду замер, но не повернулся и просто ответил:

— Мгм.

Машина остановилась у обочины. Тонг Чэ поблагодарил водителя, уже потянулся к дверной ручке, собираясь выйти, как вдруг Лу Вэй спросил снова:

— Сяо Чэ, ты действительно встречаешься с Му Инди?!

Этот вопрос застал Тонг Чэ врасплох. Он дернул ручку чуть сильнее, и та резко выскочила, едва не прищемив ему пальцы.

Рефлекторно сжав пальцы в кулак, Тонг Чэ замотал головой, как трещотка:

— Что?! Нет! Как это может быть возможно?!

После этого, не дожидаясь, пока Лу Вэй продолжит, он быстро бросил:

— Я пошел.

Тут же открыл дверь и практически выпрыгнул из машины, словно спасаясь бегством.

Он был полностью экипирован: шапка, маска, шарф — лишь кончики ушей, спрятанные под золотистыми прядями волос, слегка покраснели.

Встречаться с Господином Му?

Как он вообще осмелился задуматься о таком рискованном сценарии?!

Но, вздохнув, он почувствовал, как жар в щеках постепенно спадает.

Потому что в голове неожиданно всплыла другая мысль —

«Каково было бы, если бы Господин Му действительно с кем-то встречался?»

До съемок этого шоу, хотя они оба работали в одной индустрии, Му Ханьфэн для Тонг Чэ был чем-то недосягаемым, звездой, на которую можно смотреть только издалека.

Тогда он тоже задумывался об этом, но скорее как обычный фанат, мечтая о своем кумире. Это не могло быть реальностью.

Но теперь всё иначе.

Сейчас Му Ханьфэн рядом. Он ест и живет с ним, гладит его по голове и треплет за уши, слушает его пение, помогает разбираться с проблемами, обнимает, когда ему грустно.

Незаметно для себя Тонг Чэ уже не мог воспринимать его просто, как кумира.

О более глубоком он пока не думал. Да и не смел.

Лишь мысль проскользнула: «Если Господин Му настолько добр ко мне, то во сколько же раз лучше он будет относиться к своему настоящему партнеру?»

В десять раз? В сто?

Тонг Чэ не мог представить, как это — десятикратная забота Му Ханьфэна.

Но он был уверен: будущий партнер Господина Му будет самым счастливым человеком на свете.

Это не имело к нему никакого отношения. Он знал это.

Но все равно бессознательно сжал губы.

Во рту осталось странное горько-кислое послевкусие.

Точно как от недозревшего апельсина.

— Э-э... Извините, вы Тонг Чэ?

Внезапно рядом раздался неуверенный женский голос.

Тонг Чэ очнулся и понял, что всё это время просто стоял на улице, задумавшись и уставившись в пустоту!

К счастью, это был черный вход в больницу. Большинство проходящих мимо людей были погружены в свои заботы и не обращали на него внимания — за исключением молоденькой омеги, стоящего рядом.

Тонг Чэ уже собирался сказать: «Вы обознались», но краем глаза заметил чехол на телефоне девочки. На нем было изображено его собственное лицо, а сам телефон, похоже, был той моделью, которую он рекламировал.

На секунду задумавшись, Тонг Чэ поднял палец к губам и мягко сказал:

— Да, это я. Хочешь автограф? Я тихонько подпишу, а потом ты сделаешь вид, что никогда меня не видела, хорошо?

Глаза девочки тут же вспыхнули от восторга, она энергично закивала, поспешно достала из сумки блокнот и ручку и протянула ему.

Тонг Чэ серьезно подписал свое имя, а рядом нарисовал маленький кокос, после чего передал блокнот обратно.

Девочка с трудом сдержала визг, зажав рот ладонью, и прошептала:

— Чэ-Чэ-Чэ, ты такой милый! Я тебя так люблю! В жизни ты в десять тысяч раз красивее, чем на экране!

На этом месте её голос явно стал громче, и Тонг Чэ поспешно показал ей жест молящий умерить громкость, после чего быстро развернулся и юркнул в дверь больницы.

Когда девочка ушла, Тонг Чэ с облегчением вздохнул, снова натянул шапку на лоб, опустил голову и быстрым шагом направился внутрь.

Следуя указателям, он нашел номер палаты, который дал ему Хань Цин, и только тогда понял, что это отделение интенсивной терапии.

На душе стало тяжело. Тонг Чэ не стал сразу стучать в дверь, а сначала прислонился к стене и позвонил Хань Цину.

Телефон зазвонил всего секунду, прежде чем был мгновенно поднят. Затем он услышал быстрые шаги, и через мгновение дверь палаты рядом с ним открылась.

В тот момент, когда Хань Цин появился на пороге, у Тонг Чэ всё поплыло перед глазами.

Он изменился до неузнаваемости. Если бы не полная уверенность, что перед ним действительно Хань Цин, Тонг Чэ, случайно встретив его на улице, вряд ли бы узнал.

Омеги по природе своей имеют некоторые достоинства, как пример привлекательность и нежная кожа, по сравнению с альфами и бетами. Любой подросток, мечтающий попасть в индустрию развлечений, должен выглядеть хотя бы лучше среднестатистического прохожего.

Но человек, стоящий перед Тонг Чэ, был худым, как щепка, с тусклыми волосами, землистой кожей, глубокими темными кругами под глазами и впалыми щеками. Его состояние действительно было ужасным.

— Чэбао... — словно угадав мысли Тонг Чэ, Хань Цин криво улыбнулся и горько пошутил:

— Не узнал меня?

Тонг Чэ глубоко вдохнул и посмотрел на него сложным взглядом.

У него на душе скопилось слишком много несказанного. Он всё ещё злился, что Хань Цин ничего ему не сказал и просто оборвал с ним связь. Конечно, ещё больше он злился за предательство.

Но, глядя на этого истощенного, едва узнаваемого человека, он вдруг понял, что злость уже не выходит наружу. Он мог лишь молча сдерживать ее внутри.

Несмотря на нынешние отношения, три года, проведенные вместе, не могли просто так стереться. Хань Цин всё ещё хорошо знал Тонг Чэ. Он снова улыбнулся и сказал:

— Чэбао, если злишься — можешь меня отругать. Или даже ударить. Только не держи всё в себе.

Тонг Чэ отвернулся, несколько раз моргнул, чтобы сохранить ровный голос, и спокойно ответил:

— Не нужно. Я здесь не ради этого.

Не дожидаясь ответа, он сам сменил тему:

— Тетя… как она?

Хань Цин горько улыбнулся, развернулся и открыл дверь в палату, первым войдя внутрь.

— Вот так… большую часть времени она в коме. Иногда приходит в себя, но не всегда в сознании.

Тонг Чэ последовал за ним и увидел на больничной койке средних лет женщину. Её глаза были закрыты, тело покрыто проводами и трубками. Видимо, болезнь слишком долго истощала её силы, а её лицо стало белым, как простыня.

Тонг Чэ отвел взгляд, посмотрел на тяжелые темные шторы и после небольшой паузы тихо спросил:

— Денег хватает?

Рядом стоящий Хань Цин замер на несколько секунд, а затем снова усмехнулся. Только смех его больше напоминал тихий плач.

— Чэбао... ты все такой же мягкосердечный.

Ресницы Тонг Чэ дрогнули, он хотел возразить, но, не успев открыть рот, услышал, как Хань Цин тяжело вздохнул и с сожалением произнес:

— Чэбао, самое большое сожаление в моей жизни — это предательство тебя.

Тонг Чэ сжал губы, опустил голову, его взгляд бессмысленно скользнул по пересечениям плиток на полу. Он сам не мог понять, какие чувства сейчас испытывает.

Спустя долгое время он поднял голову, посмотрел Хань Цину в глаза и спокойно сказал:

— Хань Цин, в этом мире не существует лекарства от сожалений. Мне жаль, что всё сложилось так, но я не прощу тебя. Ни сейчас, ни в будущем.

Хань Цин вытер глаза рукой, кивнул, снова тяжело вздохнул и тихо произнес:

— Я знаю. Я и сам никогда себя не прощу.

После этого они ещё немного поговорили о недавних событиях, но вскоре беседа сошла на нет. Они слишком отдалились друг от друга.

Когда Тонг Чэ вышел из больницы, ему на мгновение показалось, что его визит был бессмысленным. Но вскоре он понял, что это не так, потому что почувствовал нечто похожее на облегчение. Дружба, которую он когда-то так ценил, наконец подошла к концу.

Однако, даже осознав это, Тонг Чэ всё ещё чувствовал себя подавленным. Он достал телефон и вспомнил, что забыл связаться с Му Ханьфэном.

Только он собирался отправить ему сообщение в WeChat, как вдруг услышал неподалеку знакомый низкий голос:

— Тонг Тонг.

Тонг Чэ тут же повернул голову и увидел Му Ханьфэна, сидящего в машине у обочины. Его глаза тут же засветились:

— Господин Му!

Му Ханьфэну очень нравились эти сияющие глаза маленького омеги. В одно мгновение вся тревога, мучившая его в течение дня, будто развеялась.

Он коротко кивнул:

— Садись в машину.

Тонг Чэ на секунду замешкался, ещё не до конца собравшись с мыслями, но всё же выбрал место рядом с водителем, а не на заднем сиденье.

Как только он закрыл дверь, Му Ханьфэн наклонился к нему и, совершенно естественно, пристегнул его ремнем безопасности.

Они оказались так близко друг к другу, что Тонг Чэ почувствовал дыхание Му Ханьфэна на своем лице. Он инстинктивно задержал дыхание.

Лишь когда Му Ханьфэн выпрямился и завел машину, Тонг Чэ пришел в себя. Осознав нечто странное, он удивленно посмотрел на Му Ханьфэна:

— Господин Му, вы сегодня за рулем сами?

Му Ханьфэн кивнул и объяснил:

— Мне нужно было кое-куда съездить, я не хотел, чтобы меня сопровождали.

— Ох... — протянул Тонг Чэ, вспомнив, что Му Ханьфэн вчера упоминал о каких-то личных делах. Он решил не расспрашивать дальше, но вдруг услышал его голос снова:

— Если в будущем будет возможность, я возьму тебя с собой.

Тонг Чэ на мгновение замер. Ему показалось, что в голосе Му Ханьфэна прозвучало что-то странное.

Но он не был тем, кто любит разбираться в чужих тайнах, поэтому просто кивнул, и серьезно ответил:

— Хорошо.

Машина выехала за пределы города и остановилась у элегантного, но простого по стилю здания. На двери висела табличка с иероглифами: "Частная кухня дяди Хуэя".

Тонг Чэ только сейчас осознал, что даже не спросил Му Ханьфэна, куда они едут. Да и сам Му Ханьфэн не сказал ему об этом заранее.

Когда они вышли из машины, Му Ханьфэн посмотрел на него и сказал:

— Я давно знаком с владельцем этого ресторана и очень люблю его кухню, вот и решил привезти тебя попробовать. Ты не против, что я не спросил тебя заранее? Не посчитаешь, что я сам всё решил?

Тонг Чэ поспешно замотал головой:

— Как вам угодно!

То, что Учитель Му привел его в такое личное место, наоборот, сделало его счастливым!

Увидев, что маленький омега искренне рад, губы Му Ханьфэна чуть расслабились. Они вошли внутрь вместе.

Официант, похоже, уже привык к визитам Му Ханьфэна, поэтому его появление не вызвало у него удивления. Однако, когда его взгляд упал на Тонг Чэ, в его глазах промелькнуло настоящее изумление.

Му Ханьфэн сразу это заметил, негромко кашлянул, и официант тут же отвел взгляд, не осмеливаясь больше разглядывать их. Затем он спокойно проводил их в заранее подготовленный отдельный кабинет.

Внутреннее убранство полностью соответствовало внешнему стилю — всё было оформлено в классическом стиле, но, вопреки ожиданиям, не выглядело скучно, а, напротив, излучало элегантность.

Официант только проводил их к двери и ушла. Тонг Чэ и Му Ханьфэн только сели, как у двери появился мужчина средних лет.

На вид ему было лет пятьдесят, и, судя по всему, он был альфой. На нем был строгий, немного старомодный китайский костюм, а вся его осанка и манера держаться говорили о внутренней собранности и силе.

Му Ханьфэн спокойно произнес:

— Дядя Хуэй.

Всего два слова, но Тонг Чэ отчетливо уловил в них уважение и теплую близость к старшему.

Он замер на мгновение, понимая, что дядя Хуэй, должно быть, занимает особое место в сердце Му Ханьфэна.

Эта мысль заставила его немного нервничать — даже захотелось встать и поклониться.

Но Му Ханьфэн, будто почувствовав его намерение, под столом легко похлопал его по руке, мягко произнеся:

— Расслабься.

Щеки Тонг Чэ тут же вспыхнули, и желание кланяться исчезло. Однако он все же встал и с искренним уважением поздоровался:

— Здравствуйте, дядя Хуэй. Меня зовут Тонг Чэ, я прихожусь Господину Му... Господину Му...

На середине фразы он запнулся.

Сказать, что он фанат Му Ханьфэна? Даже если он сам пока не до конца осознавал свои чувства, такое определение его явно не устраивало. К тому же, дядя Хуэй вряд ли понимал, что значит «фанат».

Но назвать себя другом... Почему-то язык не поворачивался.

Пока он колебался, Му Ханьфэн негромко усмехнулся и сам завершил фразу:

— Ребенком.

Тонг Чэ замер.

Его первая мысль была, что Му Ханьфэн обращается к нему. Хотя он не знал, откуда взялось это новое прозвище, но все же повернул голову, чтобы посмотреть на него.

Но в следующую секунду Му Ханьфэн добавил:

— Ребенок Господина Му.

Сердце Тонг Чэ пропустило удар.

Как так получилось, что из обычного «друга» он вдруг превратился в «ребенка»?! Причем сказанное Му Ханьфэном звучало так... по-особенному!

Дядя Хуэй понимающе улыбнулся и добродушно произнес:

— Здравствуйте, молодой господин Тонг. Раз молодой господин Тонг и наш молодой господин так близки, то это должно быть судьба. Ведь за все эти годы молодой господин впервые привел кого-то сюда.

Тонг Чэ никогда раньше не слышал, чтобы кого-то называли «молодым господином». Лишь спустя пару секунд до него дошло, что так дядя Хуэй обращается к Му Ханьфэну.

Му Ханьфэн покачал головой с легким намеком на беспомощность и объяснил:

— Дядя Хуэй раньше был шеф-поваром в доме Му. Я с детства ел его еду. Он так называет меня уже почти тридцать лет, так что от этой привычки его не отучить.

Тонг Чэ впервые слышал, как Му Ханьфэн упоминает что-то, связанное с его семьей. Это его немного удивило, но он не стал расспрашивать, просто молча кивнул.

Му Ханьфэн тоже не стал углубляться в тему, а просто подвинул меню ближе к Тонг Чэ:

— Что хочешь поесть? Выбирай сам.

Тонг Чэ открыл меню, пролистал пару страниц и тут же отодвинул его обратно:

— Господин Му, мне всё равно, я могу есть что угодно.

Му Ханьфэн не был удивлен. Если бы Тонг Чэ мог уверенно заказать целый стол блюд, это был бы совсем другой Тонг Чэ.

По крайней мере, не тот, что сидит перед ним сейчас. А в будущем...

Му Ханьфэн сам не знал, о чем задумался, но на его лице мелькнула легкая улыбка. В будущем он постарается, чтобы этот маленький котенок чувствовал себя рядом с ним увереннее.

Закрыв меню, Му Ханьфэн уточнил:

— Тогда доверишься моему вкусу? Соленое и свежее, ты к такому привык?

Тонг Чэ тут же закивал:

— Да, привык.

Тихонько, про себя, он добавил: А если будет десерт, то вообще отлично...

Хотя он всегда старался не есть сладкое, но если вдруг окажется что-то вкусное, то хотя бы попробовать — почему бы и нет?

Тонг Чэ, возможно, сам не осознавал, но его мысли легко читались по лицу.

Му Ханьфэн сдержал улыбку и сказал дяде Хуэю:

— Как обычно. И добавь еще одну порцию молочного желе с сакурой.

И, конечно же, как только прозвучали последние слова, глаза Тонг Чэ тут же загорелись.

Дядя Хуэй улыбнулся, кивнул и вышел, чтобы приступить к приготовлению ужина.

Блюда были поданы быстро, и каждое выглядело небольшим, но изысканным. Это определённо была не привычная кухня северян. Как и говорил Му Ханьфэн, блюда не были острыми, а скорее солёными и свежими — скорее всего, это была именно южная кухня.

Раньше Тонг Чэ редко пробовал подобное, но сейчас нашёл вкус весьма приятным и с искренним восхищением воскликнул:

— Очень вкусно!

Му Ханьфэн сделал глоток чая и улыбнулся:

— Если нравится, можем приходить сюда почаще.

Тонг Чэ непроизвольно улыбнулся, на его лице мелькнула небольшая ямочка.

Подумав о чём-то, он спросил небрежно:

— Это потому, что дядя Хуэй с юга?

Иначе почему Му Ханьфэн, выросший в Яньчэне, с детства ел южные блюда?

Му Ханьфэн ненадолго задержался, держа в руках палочки для еды, а затем ответил:

— Нет. Просто моя мать была с юга.

Тонг Чэ замер.

Он вспомнил вопрос, который задал Му Ханьфэну во время записи шоу:

"Если бы вам нужно было описать мать или отца одним словом, каким бы оно было?"

Тогда Му Ханьфэн ответил:

"У меня нет воспоминаний."

В голове Тонг Чэ всплыла неясная догадка. Он колебался, не зная, стоит ли спрашивать, но в этот момент услышал, как Му Ханьфэн продолжил:

— Она умерла двадцать восемь лет назад.

Тонг Чэ вздрогнул. Двадцать восемь лет...

Если он правильно помнил, Му Ханьфэну сейчас было ровно двадцать восемь.

Значит, Учитель Му потерял мать ещё младенцем?

Он не удержался и повернул голову, чтобы посмотреть на него.

Му Ханьфэн слегка отвернулся, его взгляд за очками был спокоен и сдержан, как всегда. Ни одной эмоции нельзя было прочесть.

Тонг Чэ шевельнул губами. Он хотел что-то сказать, но не знал, что именно. В конце концов, лишь негромко произнёс:

— Господин Му...

И только когда слова сорвались с его губ, он понял, насколько его голос дрожал.

Даже сам был ошеломлён этим.

Но прежде чем он успел что-то осознать, Му Ханьфэн повернул голову, посмотрел на него и с лёгкой улыбкой в глазах сказал:

— Тонг Тонг, я уже ничего не чувствую. Неужели ты собираешься заплакать?

Тонг Чэ одновременно смутился и почувствовал лёгкую боль в груди. Он опустил голову и тихо возразил:

— Нет, не собираюсь.

Му Ханьфэн хотел было сказать ещё что-то, но в этот момент в дверь частной комнаты постучали.

Вошёл дядя Хуэй, лично неся десерт — молочное желе с сакурой.

— Молодой господин Тонг, попробуйте, — с улыбкой сказал он. — Это мой самый лучший десерт.

Тонг Чэ поднял голову, и как только его взгляд упал на поднос, он невольно сглотнул.

Прозрачное желе, украшенное нежными розовыми лепестками сакуры, выглядело просто божественно.

Му Ханьфэн протянул руку, взял блюдо, зачерпнул ложечкой и поднёс прямо к губам Тонг Чэ.

Тонг Чэ на мгновение опешил, а потом, по привычке, отвернулся:

— Му... Господин Му, я сам съем.

Но Му Ханьфэн не собирался так просто его отпускать. Он снова наклонился и мягко прошептал на ухо:

— Тонг Тонг, ты уже забыл, как я прикуривал тебе сигарету в прошлый раз?

Прикуривал... сигарету...

Методом, конечно же, изо рта в рот!

Но тогда между ними хотя бы была сигарета, а сейчас...

Тонг Чэ моментально раскалился, словно мог вспыхнуть от одного прикосновения.

Он не осмелился смотреть Му Ханьфэну в глаза, открыл рот, послушно принял ложечку с молочным желе и быстро проглотил.

Но Му Ханьфэну этого показалось мало.

Он медленно спросил:

— Тонг Тонг, вкусно?

Уши Тонг Чэ стали такими красными, что, казалось, вот-вот закапает кровь.

Он даже не понял, какой у десерта вкус, но всё равно торопливо кивнул:

— Да... вкусно!

Видя, в каком смятении маленький омега, Му Ханьфэн улыбнулся, его взгляд потемнел от веселья.

Он тихо выдохнул — после такого Тонг Тонг наверняка забыл о сочувствии к нему.

…

Дядя Хуэй незаметно вышел, оставив их вдвоём.

После нескольких шагов он не смог сдержать вздох облегчения. Было приятно видеть, что молодой мастер Му больше не одинок в своей жизни.

Тонг Чэ и Му Ханьфэн неторопливо поужинали и немного побеседовали с дядей Хуэем. После того, как они подсчитали, что время почти подошло к концу, они попрощались и ушли.

Му Ханьфэн сел за руль, и они вместе поехали в штаб-квартиру съемочной группы.

Это была не первая неделя записи, поэтому не было таких строгих правил, все собрались, сели в машину и поехали в новое место.

На этот раз ничего не нужно было делать по дороге. Их багаж уже был перевезен командой программы и не требовал проверки.

Ван Ци также сказал, что не нужно выбирать комнату, потому что это арендованный дом с точно четырьмя комнатами, что означает, что все будут жить вместе и спать в отдельных комнатах.

Атмосфера по пути была очень расслабленной, все весело болтали.

Конечно, Тонг Чэ и Му Ханьфэн говорили меньше всего, в основном слушая других участников. Тонг Чэ иногда отвечал, а Му Ханьфэн лишь время от времени произносил "хм".

Через полчаса машина остановилась, Ван Ци помахал рукой: "Мы приехали, выходите."

Когда они вышли из машины, перед ними стояло маленькое трехэтажное здание. Уже стемнело, вокруг не было света, и Тонг Чэ не мог понять, где это находится.

Ван Ци повел всех внутрь, поднялись наверх и кратко объяснил, проходя: "На первом этаже гостиная, столовая и кухня. На втором и третьем этажах по две комнаты. В каждой комнате есть своя ванная. Я сплю в третьем здании, а вы можете выбрать любые комнаты, все они одинакового размера."

Как только он закончил говорить, Инь Лан сказал: "Тогда братец Сяо и я тоже будем жить на третьем этаже, чтобы, если директор Ван будет сильно храпеть, мы не потревожили ваших омег."

Ван Ци зыркнул на него: "Если ты сам храпишь, так и скажи, я не возьму на себя вину."

Все засмеялись.

На втором этаже остановились Тонг Чэ и Му Ханьфэн, Нин Ран и Ми Бэйбэй, а Ван Ци с остальными продолжили подниматься наверх.

Поднявшись на пару ступенек, Ван Ци снова обернулся и с улыбкой напомнил: "Вы все ложитесь пораньше, завтра шоу будет очень захватывающим."

Но так как камеры уже выключены, никто не поддерживает его, и они отвечают без интереса: "Поняли."

Ван Ци не обратил на это внимания, развернулся и пошел наверх.

Внизу Му Ханьфэн посмотрел на Нин Ран и Ми Бэйбэй и коротко спросил: "В какой комнате вы спите?"

Нин Ран не отказалась, она просто указала на свою сторону: "Вот тут."

Му Ханьфэн кивнул, открыл дверь другой комнаты, Тонг Чэ и двое других пожелали друг другу спокойной ночи и пошли за ним.

Однако, когда дверь открылась и они увидели интерьер внутри, Тонг Чэ и Му Ханьфэн оба были ошеломлены.

Никто не знает, будет ли это раздражающе завтра, но в этот момент Тонг Чэ чувствовал, что это будет действительно чертовски волнительно!

Автор говорит: хе-хе-хе [подмигивающая улыбка]

Глава 28 - Двадцать восемь маленьких ветряных мельниц

Удивлены, потому что в этой комнате была только одна кровать!

Причём в полном розовом комплекте — с большими розами, вышитыми на пододеяльнике, простыне и наволочке!

Безвкусица? Да, действительно не очень. При таких обстоятельствах невозможно не покраснеть от смущения.

Тонг Чэ стоял у двери, выпрямив плечи, а его всё тело горело, словно маленькая печка.

Первым пришёл в себя Му Ханьфэн. Он поднял руку, поправил очки, выдохнул и как можно спокойнее сказал:

— Тонг Тонг, ты… ты подожди меня.

Сказав это, он развернулся и вышел, направившись к комнате Нин Ран.

Взгляд Тонг Чэ последовал за Му Ханьфэном. Только когда дверь той комнаты открылась и появилась Нин Ран, он наконец очнулся и понял, что Му Ханьфэн собирается сделать.

Там же Нин Ран с недоумением спросила:

— Господин Му, что-то случилось?

Му Ханьфэн коротко кивнул, но в комнату не заглянул, а просто посмотрел на Нин Ран и спросил:

— В твоей комнате одна кровать или две?

— Одна, — ответила Нин Ран, становясь ещё более озадаченной..

На лице Му Ханьфэна на мгновение отразилось замешательство, он коротко ответил и уже собирался уйти.

Но, развернувшись, он услышал, как Нин Ран окликнул его, внезапно что-то осознав:

— Вы поссорились с Сяо Чэ?

На этот раз Му Ханьфэн был сбит с толку. Как Нин Ран вообще пришла к такому выводу?

Та же, казалось, была абсолютно уверена в своём предположении:

— Если вы не ссорились, с чего бы это Сяо Чэ спать отдельно от тебя?

Му Ханьфэн: «…»

Скорее всего великая королева Нин как-то неправильно понимает его отношения с этим маленьким омегой?..

Му Ханьфэн не хотел объясняться, но, беспокоясь о репутации маленького омеги, всё же сказал:

— Тонг Тонг и я не в таких отношениях, как ты думаешь. Мы…

— Ладно-ладно, — нетерпеливо перебила его Нин Ран. — Свои официальные речи оставь для других. Лучше бы вместо этого пошёл и успокоил Сяо Чэ. Если он совсем против, спи на полу. Вдруг повезёт и найдётся комната с двумя кроватями.

Сказав это, Нин Ран без лишних слов захлопнул дверь прямо перед носом Му Ханьфэна.

Му Ханьфэн остался стоять один перед закрытой дверью, молча уставившись на неё в течение трёх секунд.

Комнаты были далеко друг от друга, и разговор Му Ханьфэна с Нин Ран не был слишком громким. Тонг Чэ не слышал слов, но видел, как Му Ханьфэн стоит перед чужой дверью, которая так и не открылась.

Он окликнул его:

— Господин Му?

Му Ханьфэн пришёл в себя, развернулся и вернулся обратно. Он уже принял решение:

— У них тоже одна кровать. Похоже, в этом хостеле везде так. Я спущусь на первый этаж и посплю на диване.

Тонг Чэ встревожился. Господин Му — альфа, ростом почти 1,9 метра, с длинными ногами. Насколько же неудобно ему будет спать на диване?

Тем более, у господина Му тяжёлая бессонница, а на диване он, скорее всего, вообще не сможет уснуть.

Поэтому Тонг Чэ решительно сказал:

— Нет, господин Му, спите здесь, а я пойду на диван.

С этими словами он действительно начал разбирать чемодан.

Му Ханьфэн был на грани того, чтобы рассмеяться от злости. Он перегородил дверь, протянул руку и схватил Тонг Чэ за запястье:

— Тонг Тонг, ты шутишь? Я — альфа, крепкий, как дуб, мне ничего не сделается. А тебе, омеге, спать на диване?

Тонг Чэ понял, о чём он говорит, но всё равно попытался его убедить:

— Господин Му, я знаю, что вы настоящий джентльмен, но правда, ничего страшного. Я могу спать где угодно, мне всё равно.

Он говорил чистую правду. В те времена, когда он ещё не попал в эту индустрию и подрабатывал, совмещая работу с учёбой, он мог заснуть где угодно — хоть за столом, если был достаточно уставшим.

Он сказал это только для того, чтобы доказать, что ему действительно несложно спать на диване, но, услышав это, Му Ханьфэн почувствовал, как его сердце сжалось от боли.

Только дети, прошедшие через трудности, не бывают разборчивыми в удобствах.

Му Ханьфэн глубоко вдохнул, подавил эту ноющую боль в груди, наклонился к уху Тонг Чэ и тихо сказал:

— Тонг Тонг, тебе объяснить ещё яснее? Дело не в джентльменстве — просто господин Му не может этого позволить, понимаешь?

В подобной ситуации, как сегодня, Му Ханьфэн поступил бы так же с любым омегой, если бы это был не Тонг Чэ. Это действительно диктовалось его воспитанием, как альфы. Но с Тонг Чэ всё было иначе — он просто не мог допустить, чтобы этот маленький омега хоть немного страдал.

Ресницы Тонг Чэ дрогнули, а кончики ушей покраснели. Спустя некоторое время он тихо пробормотал:

— Но мне тоже жалко, если господин Му будет спать на диване.

Услышав это, Му Ханьфэн подсознательно задержал дыхание.

«Чёрт возьми, это же какое-то невидимое, но смертельно опасное соблазнение!»

Если бы сегодня кто-то другой сказал ему такое, он бы подумал, что тот нарочно пытается его зацепить.

Но это сказал Тонг Чэ, такой послушный и чистый, и Му Ханьфэн почувствовал, как его сердце пронзает болезненная нежность.

Он внезапно ощутил волнение, расстегнул два верхних пуговицы на рубашке, и только тогда ему стало легче дышать.

— Тонг Тонг, мы оба не хотим, чтобы кто-либо спал на диване, — сказал он. — Так что же нам делать?

Тонг Чэ поднял глаза и увидел чёткий контур кадыка Му Ханьфэна, изящные линии ключиц и небольшой участок крепкой груди. Ему тут же стало ещё жарче.

В панике он опустил взгляд, крепко зажмурился и, собравшись с духом, пробормотал:

— Господин Му, мне кажется, эта кровать достаточно большая... Для нас двоих хватит.

Му Ханьфэн не ожидал, что Тонг Чэ скажет это. Он застыл на месте, затем сделал шаг вперёд, с силой захлопнул дверь и, наклонившись к маленькому омеге, который от стыда не смел поднять голову, стиснул зубы.

Спустя долгое молчание он низким, хриплым голосом произнёс:

— Тонг Тонг, ты хоть понимаешь, что…

«Ты понимаешь, что буквально приглашаешь волка в дом? Ты правда настолько веришь в моё самообладание? Значит, если бы сегодня был другой альфа, ты позволил бы и ему остаться?»

Му Ханьфэн хотел задать ещё тысячу вопросов, но в итоге сдержался.

Он понимал, что сейчас с ним творится что-то не то. Альфы всегда такие — легко зацикливаются на странных вещах.

Боясь напугать маленького омегу, Му Ханьфэн сделал шаг назад, опёрся о дверь, сжал кулаки, а затем медленно разжал их.

Конечно, Тонг Чэ тоже заметил, что с Му Ханьфэном что-то не так. Он смутно догадывался, в чём дело, но до конца понять не мог.

Му Ханьфэн молча провёл пальцами по своим волосам, слегка растрепав их, а потом вдруг серьёзно сказал:

— Неважно... Но, Тонг Тонг, запомни: если бы на моём месте сегодня был другой альфа, ни в коем случае не проявляй слабость. Не позволяй ему спать с тобой в одной постели. Альфы очень опасны, понимаешь?

Сказал ли он это ради безопасности маленького омеги или под влиянием своей безумной собственнической натуры — он и сам не знал.

Он уже был готов услышать возмущённый ответ вроде: «А ты разве не Альфа? Почему говоришь, что другие опасны?», а также был готов либо держать себя в руках, либо просто лечь на пол. Но он никак не ожидал…

Тонг Чэ поднял голову, моргнул, будто в замешательстве, и спросил:

— Как я могу позволить другому альфе спать со мной в одной постели?

Му Ханьфэн замер, посмотрел на маленького омегу пару секунд — и его настроение в мгновение ока стало светлее.

Тонг Чэ, вероятно, даже не осознавал, насколько он двойственен в своих стандартах. И не понимал, что это значит.

Но одного этого уже было достаточно, чтобы Му Ханьфэн почувствовал себя счастливым.

Вся тревога рассеялась в тот же миг. Му Ханьфэн снова шагнул вперёд, мягко потрепал Тонг Чэ по голове и с искренней теплотой сказал:

— Вот и умничка.

Тонг Чэ покраснел ещё сильнее, пробормотал:

— Господин Му, я… я пойду первым в душ!

Схватив пижаму, он поспешно скрылся в ванной.

Му Ханьфэн смотрел ему вслед, и уголки его губ медленно поднялись вверх.

***

Тонг Чэ мысленно пролистывал все мысли в голове, принимая ванну, а когда вышел из ванной, Му Ханьфэн, как обычно, стоял у окна и курил.

Они встретились взглядами буквально на мгновение, после чего Му Ханьфэн потушил окурок и, не глядя по сторонам, зашел в ванную.

В воздухе всё ещё оставался теплый пар, создавая легкую дымку и какую-то неуловимую, но ощутимую притягательность. Му Ханьфэн тихо цокнул языком и, не раздумывая, включил холодную воду.

Когда он вышел из ванной, окруженный прохладным паром, Тонг Чэ уже высушил волосы и сидел на кровати.

— Господин Му, — он всё ещё не поднимал глаз, но похлопал по кровати рядом с собой, — ложитесь скорее, я сначала вам спою.

Му Ханьфэн коротко хмыкнул, подошел и лег.

На самом деле кровать действительно была очень большой — гораздо шире стандартной двуспальной. По его прикидкам, не меньше двух метров в ширину. Даже с их высоким ростом и длинными ногами они могли спать, не касаясь друг друга.

К тому же, предусмотрительно дали два одеяла. Правда, с розами... и розового цвета...

Да и потом, они ведь не сразу заснут вместе — сначала Тонг Чэ будет петь, а он уснет первым, так что проблем быть не должно.

Му Ханьфэн считал, что всё продумал. Но, как оказалось, он либо переоценил свою выдержку, либо недооценил влияние Тонг Чэ на него.

Кроме вчерашнего случая, когда он сам попросил песню «Пасмурное небо», обычно он просто слушал, что пел Тонг Чэ.

Сегодня это снова была детская песенка.

По идее, голос маленького омеги действительно должен был расслаблять и убаюкивать.

Но стоило ему только представить, что этот маленький омега сейчас сидит у его кровати, что этой ночью они будут спать вместе в одной постели…

Как только он закрывал глаза, перед мысленным взором всплывали красивые черты лица Тонг Чэ, его тонкая, изящная шея и покрасневшие железы.

И тогда этот невинный, холодный голос вдруг превращался в смертельную приманку!

Промучившись так минут двадцать, Му Ханьфэн резко открыл глаза, сел и, сжав пальцами переносицу, хрипло сказал:

— Тонг Тонг, ты ложись спать, не жди меня. Я... покурю.

С этими словами он поднялся, достал пачку сигарет и направился к окну.

— Ох... — выдохнул Тонг Чэ и остался сидеть на кровати, обнимая своего плюшевого медведя. Но ложиться не спешил — его взгляд неотрывно следил за спиной Му Ханьфэна.

В действительности он был далеко не так спокоен, как пытался казаться.

Мысль о том, что он будет спать в одной кровати с учителем Му, вызывала в нем целую бурю эмоций. Будто в груди поселилась сотня кроликов, которые прыгали и скакали во все стороны.

Волнение, смущение, робкая радость и тихое счастье.

Как можно уснуть, когда всё это смешивается воедино?

Немного помедлив, Тонг Чэ решительно отложил медведя в сторону, спрыгнул с кровати, подошел к Му Ханьфэну и тихо позвал его:

— Господин Му, я... я тоже хочу сигарету.

Му Ханьфэн склонил голову и приподнял бровь:

— И с чего вдруг опять захотелось?

Последний раз, когда маленький омега просил у него сигарету, это даже попало в топ поисковых запросов.

Тонг Чэ стеснялся признаться, что тоже хочет успокоиться. Он мялся, бормотал что-то невнятное и, в конце концов, не придумал ничего лучше, чем сказать:

— Просто... от запаха захотелось.

Му Ханьфэн сузил глаза, машинально задержав взгляд на тонких пальцах, которые Тонг Чэ нервно сжал вместе, и беззвучно усмехнулся.

«Котёнок Тонг совсем не умеет врать.»

Но Му Ханьфэн не собирался его разоблачать. Он прекрасно знал, какой тот стеснительный. Да и если загонять его в угол слишком явно, в итоге страдать будет только он сам.

Поэтому Му Ханьфэн лишь достал из пачки ещё одну сигарету, поднес её к губам Тонг Чэ и предупредил:

— Только половину.

Но в этот раз он не стал прикуривать её от своей сигареты, как в прошлый раз, а просто передал ему зажигалку.

Как и в прошлый раз, Му Ханьфэн не мог дать себе гарантию, что, если сделает ещё один шаг вперёд, ничего не произойдёт.

Тонг Чэ взял сигарету, прикурил её и глубоко затянулся.

Они больше не разговаривали, но тишина между ними не была неловкой. Напротив, воздух был пропитан едва уловимой, но явной двусмысленностью.

Дыхание Му Ханьфэна снова стало немного сбивчивым. Он машинально потянулся, чтобы расстегнуть пуговицу, но только тогда осознал, что на нём лишь лёгкий халат.

Делать нечего, он лишь снова затянулся сигаретой.

Краем глаза он наблюдал за Тонг Чэ и увидел, что тот, как и всегда, был послушным. Когда сигарета догорела до середины, Тонг Чэ сам остановился и потушил её в пепельнице.

Му Ханьфэну так хотелось потрепать его волосы, что пальцы сводило от желания, но он сдержался. Вместо этого он слегка согнул кончики пальцев, кивнул в сторону кровати и негромко сказал:

— Закончил? Тогда иди спать.

На самом деле, половины сигареты было недостаточно, чтобы успокоиться, но Тонг Чэ не решился попросить ещё. Он лишь покорно развернулся и залез в постель.

Но едва он лёг, как понял, что ему совершенно неудобно. Как бы он ни пытался устроиться, не мог найти удобное положение, постоянно ворочался.

Му Ханьфэн не выдержал, вздохнул и спросил:

— Тонг Тонг, не можешь заснуть?

Тонг Чэ замер, поколебался всего мгновение, а потом честно высунул голову из-под одеяла и кивнул.

Му Ханьфэн придвинул мягкое кресло ближе, сел в него и расслабленно предложил:

— Тогда давай поболтаем?

Глаза Тонг Чэ тут же засияли, и он снова энергично кивнул.

— Тонг Тонг, ты раньше… — Му Ханьфэн задумался, — занимался пением профессионально?

На самом деле, в его голове сейчас были совсем не разговоры. Мысли безостановочно кружились вокруг всякой ерунды, балансируя между невинными и откровенно непристойными. Поэтому он мог позволить себе говорить только о чём-то безобидном, стараясь удержаться в рамках разума.

— Не то чтобы профессионально, — ответил Тонг Чэ. — Но когда я был новичком, мне приходилось учиться и пению, и танцам.

Стоило упомянуть танцы, как Му Ханьфэн тут же вспомнил, как этот маленький омега носил его огромную рубашку, под которой ничего не было, и выполнял сложные движения...

Просто одна эта картинка в голове заставляла его закипать!

Он прижал язык к коренным зубам и сильно прикусил его. Острая боль помогла немного прояснить мысли, и он поспешно задал следующий вопрос:

— Тогда что тебе больше нравится — пение или танцы?

Тонг Чэ слегка смущённо улыбнулся и потеребил нос.

— На самом деле, мне нравятся оба, но больше всего - актёрская игра. Просто так сложилось, что когда я пошёл устраиваться, мне очень нужны были деньги, вот и выбрал этот путь.

Этот ответ слегка удивил Му Ханьфэна, но он не стал расспрашивать дальше, лишь улыбнулся и сказал:

— Если когда-нибудь попадётся подходящий сценарий, учитель Му обязательно тебе его порекомендует.

Тонг Чэ тоже улыбнулся.

Так, ведя лёгкую беседу, Му Ханьфэн пытался заглушить в голове холодный, завораживающий голос Тонг Чэ, который не переставал звучать у него в ушах. В какой-то момент он вдруг осознал, что этот голос...

Он напоминал один из немногих голосов, что мог убаюкать его без снотворного.

До встречи с Тонг Чэ единственным, чей голос помогал ему заснуть, был ведущий одного радио шоу, которое он слушал годами.

Но тот ведущий...

Му Ханьфэн задумался, его взгляд стал рассеянным, как будто на мгновение он перенёсся в прошлое.

Если тот ребёнок вырос к сегодняшнему дню, ему, наверное, было бы примерно столько же лет, сколько Тонг Чэ…

Но мир так велик, и это не кино, а реальность. Му Ханьфэн не верил в такие совпадения.

Однако, хоть разум говорил одно, язык, казалось, жил своей жизнью. Прежде чем он успел осознать, что делает, он уже задал вопрос:

— Тонг Тонг, ты когда-нибудь был радиоведущим?

Как только слова слетели с его губ, он невольно задержал дыхание.

Но ответа не последовало.

Тонг Чэ молчал.

Му Ханьфэн некоторое время стоял в замешательстве, затем подошёл к кровати и увидел, что маленький омега зарылся лицом в подушку и уже уснул, обнимая своего плюшевого мишку.

Глядя на спящее лицо Тонг Чэ, Му Ханьфэн спустя мгновение криво усмехнулся — с лёгким раздражением, но всё же с облегчением.

Он достал из чемодана снотворное, запил две таблетки холодной водой, затем осторожно лёг в постель.

Выключив потолочную лампу и прикроватный светильник с его стороны, он оставил единственный источник света — ночник возле Тонг Чэ.

Мягкое свечение окутывало лицо маленького омеги, делая его невыносимо красивым.

Тонг Чэ то ли действительно ничего не подозревал, то ли просто совершенно не остерегался. Его тонкая шея, обрамленная прозрачным ошейником, была так откровенно-нагло открыта перед глазами Му Ханьфэна, безо всякой защиты.

Му Ханьфэн невольно посмотрел на него ещё раз и почувствовал, что все выкуренные за ночь сигареты были напрасны. Жар волной прокатился по телу, и в голове остались только два слова — хочу укусить.

Он не выдержал и перевернулся, отворачиваясь от Тонг Чэ.

Но, как назло, хоть он и не видел его, зато отчётливо слышал лёгкое, размеренное дыхание маленького омеги, которое в тишине комнаты щекотало слух.

Му Ханьфэн сжал глаза, пытаясь игнорировать маленького негодника у себя за спиной, но продержался меньше двух минут. В конце концов, он не выдержал и снова повернулся.

Словно желая выпустить напряжение, но вынужденный сдерживаться, Му Ханьфэн поднял руку, вытянул указательный палец и лёгким движением коснулся мягких губ Тонг Чэ, нежно их поглаживая.

Мгновенно сладостное, бархатное ощущение разлилось по телу, словно яд, который не утоляет жажду, а лишь разжигает её сильнее.

Сдавшись, он тихо вздохнул и уже собирался убрать руку и пойти принять холодный душ, но вдруг замер.

Он почувствовал, как мягкость внезапно стала тёплой и влажной, а затем — лёгкий, едва уловимый укус...

Му Ханьфэн опустил глаза и увидел, что Тонг Чэ, всё ещё в полудрёме, разомкнул губы и сомкнул их на его пальце.

После небольшой паузы, будто пробуя на вкус что-то сладкое, он нежно посасывал палец.

Автор говорит:

Чэ чэ, мама предупреждала тебя — если продолжишь в том же духе, тебя точно Х-нут! [неа]

Вы все в комментариях такие проницательные! Давайте двигаться шаг за шагом, ладно?

Наш котёнок всё ещё невинный первоклашка в реальной жизни! Вы хотите, чтобы он прямо на месте залился носовыми кровотечениями?!

Глава 29 - Двадцать девять маленьких ветряных мельниц

Онемение, словно удар током, пронеслось прямо до кожи головы, и в одно мгновение вся сдержанность Му Ханьфэна, которой он придерживался целых 28 лет, улетучилась.

Горящая искра желания в его сердце была вызвана внезапным азартностью, присуще альфе. Губы Му Ханьфэна изогнулись в легкой ухмылке, и он не только не убрал свои пальцы, но даже начал двигать ими во рту Тонг Чэ!

…

Тонг Чэ всё ещё спал и видел сон.

Во сне перед ним снова было неизменное море, которое он наблюдал вот уже десять лет. Но по какой-то причине на берегу не было ни души.

Во сне Тонг Чэ шел босиком вдоль берега, словно что-то искал или просто бесцельно бродил.

все шло хорошо, но вдруг у него во рту появилась леденцовая палочка!

Тонг Чэ держал леденец, ощущая его сладость, и рефлекторно потянулся губами, чтобы попробовать еще.

Но кто бы мог подумать, что в следующий момент произошло нечто еще более удивительное —

Леденец во рту внезапно зашевелился сам по себе, скользя по его губам и зубам, а затем переплетаясь с его языком!

Тонг Чэ почувствовал, как у него подкосились ноги. Он никогда прежде не испытывал подобных ощущений. Не в силах устоять, он сел на большой риф неподалеку, бессознательно запрокинул голову, а его пальцы на ногах судорожно сжались...

С каждым движением леденца дыхание Тонг Чэ становилось всё более прерывистым, пока, наконец, он не смог сдержаться, и из его губ вырвался легкий стон.

Именно этот стон внезапно заставил Му Ханьфэна очнуться.

Его пальцы замерли, а взгляд остановился на маленьком омеге с покрасневшими щеками, с запрокинутой шеей, напоминающей маленького лебедя, просящего о наслаждении.

Закрыв дверь, Му Ханьфэн оперся руками о раковину и посмотрел в зеркало.

На первый взгляд, его отражение выглядело как обычно, но если присмотреться, можно было увидеть темное, бушующее в глазах желание.

Руки Му Ханьфэна, упирающиеся в раковину, сжались так сильно, что суставы побелели.

Спустя какое-то время он неожиданно разжал пальцы, опустил взгляд и тихо усмехнулся самому себе.

Иногда он задумывался, не был ли этот маленький омега действительно послан Богом, чтобы испытать его.

В противном случае, почему при встрече с ним он становился совершенно другим?

Му Ханьфэн всегда был человеком с холодным характером, редко проявлял интерес, редко испытывал эмпатию, редко чего-то жаждал, и тем более — редко терял над собой контроль.

Но с тех пор, как он встретил Тонг Чэ, всё изменилось.

Его всегда тянуло к нему, он хотел быть ближе и ближе; он не мог выносить, когда тот плакал, или даже хмурился, но в то же время в какие-то нехорошие моменты он особенно хотел увидеть его слезы; он думал, что умеет сдерживаться, но из-за случайного движения Тонг Чэ во сне оказался на грани потери контроля.

Но что было ещё важнее — несмотря на все эти перемены, Му Ханьфэн обнаружил, что они его не тяготят. Наоборот, ему это даже нравилось.

Наверное, он действительно сошел с ума.

Криво усмехнувшись, Му Ханьфэн прогнал ненужные мысли, опустил голову, задержал взгляд на одном месте на пару секунд, затем развернулся и встал под душ, снова включив ледяную воду.

Ледяные потоки хлынули на его голову, и Му Ханьфэн почувствовал себя спокойнее. Он с долей иронии подумал:

"Ты должен держать себя в руках, Му Ханьфэн. Даже если превратишься в Черепашку-ниндзя, ты не можешь стать животным, ведомым только желаниями, как тот человек".

…

За дверью ванной комнаты Тонг Чэ ничего не знал о случившемся и продолжал крепко спать.

Только вот леденец, который он ел во сне, внезапно исчез. В душе Тонг Чэ поднялась странная волна эмоций — необъяснимая тоска, обида и пустота.

Он сидел на рифе, не в силах пошевелиться, словно в ожидании чего-то.

Может быть, леденца.

А может быть, чего-то другого.

Му Ханьфэн стоял под холодной водой целую четверть часа, и только тогда смог подавить бушующий в его теле огонь. Затем он надел пижаму и халат и вышел из ванной.

На этот раз Му Ханьфэн даже не взглянул на Тонг Чэ. Он сразу лег на другую сторону кровати, отвернувшись от него, сохраняя между ними расстояние почти в метр.

Принятые ранее снотворные, наконец, подействовали, и Му Ханьфэн закрыл глаза, постепенно погружаясь в сон.

Во сне Тонг Чэ долго сидел на большом рифе, но так и не дождался своего леденца. Однако он дождался Му Ханьфэна.

Будто почувствовав что-то на подсознательном уровне, Тонг Чэ осознал, что в этот раз он рад видеть Му Ханьфэна больше, чем когда-либо. Ему хотелось подойти ближе.

Во сне Тонг Чэ двигался, как хотел, поэтому, не раздумывая, он спрыгнул с большого рифа и бросился в объятия Му Ханьфэна.

Оказавшись в крепких руках, он стал ещё счастливее. Он поднял голову и нежно коснулся своими губами тонких губ Му Ханьфэна.

Они были мягкими, сладкими и на вкус намного лучше, чем леденец!

Тонг Чэ не удержался и потерся губами снова.

Но в следующий момент он почувствовал, как рука на его талии сжалась крепче, а подбородок оказался в твердой хватке Му Ханьфэна, заставляя его поднять голову.

Му Ханьфэн опустил голову, коснулся его губ легким поцелуем, провел по ним дважды и хрипло прошептал:

— Хороший мальчик, приоткрой рот.

Тонг Чэ уже был сбит с толку этим внезапным поцелуем, он не мог думать, а лишь послушно разомкнул губы.

В тот же миг поцелуй Му Ханьфэна стал настойчивым. Его язык скользнул внутрь, прошелся по зубам Тонг Чэ, переплелся с его языком, безжалостно завоевывая каждый уголок...

Глаза Тонг Чэ затуманились, его тело обмякло, а руки на спине Му Ханьфэна сжались крепче.

Его дыхание становилось всё тяжелее, пока он, наконец, не издал два слабых стона, похожих на мурлыканье маленького котенка.

Му Ханьфэн на мгновение замер, наконец, позволяя этому маленькому глупцу отдышаться. Но уже через секунду он сменил позу, поднял Тонг Чэ на руки, заставив его обхватить его талию ногами.

Тонг Чэ, похоже, очень понравилась эта поза, он потерся головой о шею Му Ханьфэна и вдруг спросил:

— Господин Му, вам нравится спать со мной?

Как только эти слова сорвались с его губ, Тонг Чэ почувствовал знакомое ощущение опасности — его тут же окутал густой океанский аромат.

Му Ханьфэн не ответил словами, а лишь показал это действиями—

В такой позе он без колебаний опустил голову и вонзил зубы в шею Тонг Чэ!

Однако, находясь в шаге от цели, Му Ханьфэн не спешил прокусывать кожу. Вместо этого он медленно провел кончиком языка по покрасневшему участку, а затем низким голосом спросил:

— Тонг Тонг, как думаешь, нравится ли мне это?

Гланды были самой уязвимой и чувствительной частью омег. От одного этого движения Тонг Чэ задрожал, а уголки его глаз словно покрылись лепестками персикового цвета. Его ноги рефлекторно сжались вокруг талии Му Ханьфэна, и он, задыхаясь, простонал:

— Господин Му, укусите меня, пожалуйста...

Му Ханьфэн приподнял брови, лизнул кожу еще раз, намеренно замедляя слова:

— Тонг Тонг, ты еще не ответил на мой вопрос.

К этому моменту Тонг Чэ уже полностью потерял способность думать и, не раздумывая, выпалил:

— Мне нравится... Мне очень нравится!

Но Му Ханьфэн всё равно не отступил.

— Хм? Что тебе нравится?

Тонг Чэ уже не помнил, что сам только что задавал вопрос Му Ханьфэну. Океанский аромат вокруг него не только не успокаивал, а, наоборот, ещё сильнее вскружил ему голову.

Как только он произнес эти слова, окружающий его аромат стал ещё более густым.

Му Ханьфэн больше не мог сдерживаться — его острые клыки пронзили хрупкие гланды, источающие соблазнительный кокосовый аромат.

…

Тонг Чэ чувствовал, что его тело всё больше привыкает к меткам Му Ханьфэна. Боль становилась короткой и слабой, а на смену ей приходило более глубокое, всепоглощающее наслаждение.

И на этот раз, кажется, всё было иначе, чем раньше. В одном месте под телом реакция оказалась особенно явной.

Хотя тот даже не касался его, почему же оно ощущалось таким набухшим и влажным…

Влажным… влажным… мокрым… Ох!

Тонг Чэ внезапно проснулся.

Его первой реакцией было повернуть голову и посмотреть в сторону. Убедившись, что Му Ханьфэн лежит к нему спиной и его дыхание остается ровным, Тонг Чэ с облегчением выдохнул.

Он осторожно приподнял одеяло, выбрался из постели и на цыпочках направился в ванную.

Как только дверь с легким щелчком закрылась, Му Ханьфэн открыл глаза, но не изменил позу и не пошевелился.

Спустя долгое время он наконец приподнял одеяло и взглянул вниз на своего "маленького Ханьфэна", который задрал голову. Му Ханьфэн не знал, смеяться ему или плакать.

Когда это сны превратились в такую сладкую пытку?

То, чего нельзя делать в реальности, во сне можно делать без страха.

Но последствия этой свободы — мучения наяву!

На тот момент Му Ханьфэн, вероятно, ещё не знал, что в ванной за дверью Тонг Чэ размышляет ровно о том же самом.

…

Лишь утром Му Ханьфэн проснулся раньше Тонг Чэ, пошел умываться и увидел на веревке для белья висящие сине-белые трусики.

Тогда он вспомнил, как маленький омега вдруг проснулся среди ночи, копался в ванной двадцать минут, а звук льющейся воды не прекращался.

Му Ханьфэн сразу понял, чем занимался Тонг Чэ в тот момент, и уголки его губ непроизвольно приподнялись.

К тому же, подумал он про себя, сине-белые трусики выглядят так красиво… Надо будет купить пару коробок, когда вернемся.

Именно в этот момент Тонг Чэ разбудил будильник. Он сонно поплелся в ванную и первым делом увидел, как Му Ханьфэн стоит, усмехаясь, и смотрит на его нижнее белье.

Тонг Чэ мгновенно проснулся и в панике закричал:

— Г-г-господин Му-Му-Му!

Му Ханьфэн обернулся и, пребывая в отличном настроении, с улыбкой поздоровался:

— Тонг Тонг, доброе утро.

Тонг Чэ продолжал заикаться:

— Д-доброе утро!

Его мозг лихорадочно соображал, что сказать, если Му Ханьфэн вдруг спросит его про трусы. Но, к его удивлению, тот не задал ни единого вопроса.

Му Ханьфэн лишь собрал свои туалетные принадлежности, сказал:

— Я уже умылся, — и вышел из ванной.

Тонг Чэ поспешно отступил в сторону, пропуская его, и тихонько выдохнул.

Но он успел выдохнуть только наполовину, когда Му Ханьфэн вдруг остановился рядом, легонько надавил ладонью ему на макушку и, улыбаясь, произнес:

— Не смущайся, Котенок Тонг вырос. Для мужчины такие реакции — это нормально. Учитель Му всё понимает.

Тонг чэ лишь тихо промолчал, мысленно обвиняя себя во всех возможных грехах.

Внутренний котенок обессилено перевернулся вверх лапками, молча страдая.

***

Из-за этого маленького инцидента, а точнее, из-за слов Му Ханьфэна, Тонг Чэ так и не смог прийти в себя. Даже во время завтрака он был полностью рассеян и не решался смотреть на Му Ханьфэна.

Но для Нин Ран, которая думала, что понимает ситуацию, это выглядело совсем иначе.

Она был уверена — это всё Му Ханьфэн! Этот старый пес не смог как следует успокоить рассерженного маленького омегу ночью!

Перед тем как камеры включились, Нин Ран оттащила Тонг Чэ в сторону и тихо спрашивая:

— Сяо Чэ, ты плохо спал ночью?

Тонг Чэ потер покрасневшие глаза и кивнул:

— Не очень выспался…

Нин Ран с видом "Я так и знала!" понимающе кивнула:

— Му Ханьфэн тебя обидел?

Тонг Чэ замер, подумав, что речь идет о придирках Му Ханьфэна к его привычкам во сне, из-за чего он не мог заснуть. Поэтому он поспешно замотал головой:

— Нет, это моя проблема.

Но в глазах Нин Ран это лишь подтвердило её догадки — Му Ханьфэн просто не человек! Посмотрите, до чего довел мальчишку! А Тонг Чэ всё равно его защищает, берет всю вину на себя!

С лицом, полным праведного гнева, Нин Ран решительно заявила:

— Сяо Чэ, если что-то случилось, обязательно говори! Не держи это в себе! Бей его или ругай, не стесняйся!

Тонг Чэ был полностью сбит с толку. Он смутно чувствовал, что Нин Ран явно что-то неправильно поняла, но не мог сообразить, что именно. Его собственные мысли были в полном хаосе, поэтому он пробормотал себе под нос:

— Эм… если я не буду сдерживаться, то начну размахивать руками… Как я вообще могу бить Господина Му?

К счастью, его голос был слишком тихим, и Нин Ран не расслышал.

— Что ты сказал? — переспросил он.

Тонг Чэ замер, быстро пришел в себя и замотал головой:

— Н-ничего! Я… я просто сказал, что понял! Спасибо, Госпожа Нин, за заботу!

Нин Ран хотела сказать ещё что-то, но тут перед ним хлопнул в ладоши Ван Ци, объявляя, что запись вот-вот начнется. Так что личный диалог пришлось прервать.

Как только камеры включились, Тонг Чэ глубоко вздохнул, отбросил хаотичные мысли и постарался привести себя в порядок.

Ван Ци произнес свою привычную вступительную фразу:

— Сейчас 9:00 утра, 28 ноября, по времени Яньчэня. Начинается вторая неделя записи шоу «Энной степени любви»! Сначала, дорогие гости и учителя, пожалуйста, позируйте в своих парах — это как приветствие нашим зрителям!

Главная камера двинулась слева направо.

Первый кадр — Инь Лань и Сяо Яо. Рука Сяо Яо покоилась на плече Инь Ланя, а рука Инь Ланя — на талии Сяо Яо. Они выглядели и как лучшие друзья, и как влюбленные.

Затем камера сместилась вправо, фокусируясь на Ми Бэйбэй и Нин Ран. Оба подняли руки и сложили их в форме большого сердечка.

Наконец, объектив повернулся к Тонг Чэ и Му Ханьфэну.

Тонг Чэ ещё не решил, какую позу принять, и машинально повернулся к Му Ханьфэну.

Му Ханьфэн лишь слегка изогнул губы в улыбке, а затем внезапно протянул правую руку и провел пальцами по мочке уха Тонг Чэ.

***

В результате камера запечатлела, как холодный и чистый «маленький принц» в одну секунду вспыхнул, а его уши стали алыми.

Мысли, которые Тонг Чэ так старательно отгонял, вмиг вернулись, и внутри он кричал, как сурок в панике.

Но долго думать ему не пришлось, потому что Ван Ци бросил настоящую бомбу:

— Хорошо, как я уже предупреждал вас вчера вечером, сейчас я объявлю тему этой недели — возбуждение и знакомство!

Опыт прошлого выпуска подсказывал всем, что эти два слова наверняка никак не связаны. Возбуждение относилось к теме совместного проживания, а знакомство — к теме любви.

С последним всё было понятно, но вот что подразумевалось под возбуждением?..

К счастью, Ван Ци не стал долго тянуть интригу и сразу объяснил:

— Когда я думаю о чем-то действительно возбуждающем, первое, что приходит в голову, — это квест-комнаты! Разве не так?

— Квест-комнаты? — переспросил Инь Лань. — Это не особо возбуждающе, скорее головоломка, требующая логики и сообразительности.

Но Тонг Чэ был не таким оптимистичным. У него появилось нехорошее предчувствие.

И, как назло, в следующую секунду на большом экране всплыли названия трех квест-комнат:

«Дождливый кошмар»

«Таинственная женская школа»

«Песнь ста призраков»

*****

Слова автора: Хе-хе-хе! [лукавая улыбка]

Как по мне, этот сон был очень возбуждающим!

Но не волнуйтесь, квест-комнаты не страшные, ведь главное — это щедро награждать участников!

Так что я заслуживаю кучу комментариев, правда? Хе-хе!

Спасибо за ваши реакции~

Кланяюсь и люблю вас!

Глава 30 - Тридцать маленьких ветряных мельниц

Под каждой темой квест-комнаты также висела картинка, а стиль рисунка был более странным и причудливым, чем обычно.

Тонг Чэ, поджав губы, промолчал. Он знал, что у съемочной группы нет добрых намерений!

— Ты чего-то боишься, Тонг Тонг? — вдруг раздался у него в ухе низкий голос Му Ханьфэна.

Тонг Чэ лишь бросил взгляд на камеру перед собой и как можно спокойнее сказал:

— Неважно, это всё ненастоящее, тут нечего бояться.

Но стоило ему произнести это, как его тело бессознательно слегка наклонилось в сторону Му Ханьфэна.

Конечно, такие мелкие движения Тонг Чэ не могли ускользнуть от глаз Му Ханьфэна. В его взгляде прибавилось теплоты, и он естественно протянул руку, обхватил Тонг Чэ за талию и притянул его к себе:

— Ну, даже если боишься, ничего страшного. Господин Му тебя всегда защитит.

У Тонг Чэ мгновенно стали мягкими уши, мягкой талия, мягким всё тело. В его голове истерически разносился крик:

«Ах, может ли Господин Му быть ещё лучше?! Его холодный образ вот-вот рухнет!»

К счастью, в нужный момент заговорил Ван Ци, выдернув Тонг Чэ с края пропасти.

— Ну что? — Ван Ци усмехнулся с нескрываемым злорадством. — Эти три темы кажутся вам достаточно захватывающими?

Ми Бэйбэй уже забилась в объятия Нин Ран и шептала:

— Не хочу играть, я не буду играть!

Нин Ран мягко похлопала её по спине и успокаивающе сказала:

— Не бойся, я рядом. Я всегда буду держать тебя за руку, хорошо?

Услышав их разговор, Му Ханьфэн слегка шевельнул пальцами, будто хотел что-то сделать, но, взглянув на камеру, только тихо цокнул языком и не стал двигаться.

Тонг Чэ в этот момент был полностью сосредоточен на трёх темах, названия которых сами по себе внушали страх, и не заметил намерений Му Ханьфэна.

Инь Лань и Сяо Яо, два "стальных" альфы, продемонстрировали своё преимущество в этот момент.

— Эх, — Инь Лань равнодушно махнул рукой, полон презрения. — И это всё?

Сяо Яо подхватил:

— Когда мне было десять, я ходил в дом с привидениями, который назывался "Ночная прогулка ста призраков".

Но Ван Ци не был впечатлён их уверенностью. Он поднял указательный палец, покачал им перед ними и загадочно произнёс:

— Нет-нет, я ещё не закончил. Полное название нашего квеста — "Погружение в рассуждение". К примеру при выходе из комнаты, вам нужно будет рассуждать, как вы делали это раньше, а после громко произнести ответ. Нужно не только разгадать загадки, но и обладать храбростью.

Два парня, которые раньше терялись даже в детских лабиринтах стыдливо промолчали, почувствовав себя оскорблёнными.

— Ладно, — Ван Ци хлопнул в ладоши. — После прошлой записи у каждой из ваших трёх команд есть по одной золотой монете, так что счёт пока равный. Сегодня мы снова будем выбирать тему квеста с помощью игры в камень-ножницы-бумагу!

Тонг Чэ: "?"

«Что? Почему опять эта игра?!»

Но теперь он уже достаточно привык к Му Ханьфэну, чтобы осмелиться предложить:

— Учитель Му, может, на этот раз вы сыграете?

Му Ханьфэн усмехнулся и кивнул:

— Конечно. Но предупреждаю сразу, мне никогда не везёт в этой игре.

Тонг Чэ улыбнулся, и на его щеке появилась небольшая ямочка:

— Ничего страшного.

Для него было важнее не то, какой выпадет результат, а то, что на этот раз он не будет причиной неудачи.

Му Ханьфэн, конечно, это понял.

Как оказалось, удача у него была не такой уж плохой. По крайней мере, лучше, чем у Тонг Чэ.

Первыми выиграли Инь Лань и Сяо Яо. Эти два "стальных" альфа пошли наперекор ожиданиям и выбрали "Таинственную женскую школу".

Как выразился Инь Лань:

— Школьные страшилки все одинаковы, их легко разгадать!

Очевидно, они знали себе цену в плане логики.

Вторым победителем стал Му Ханьфэн. Однако он не стал сразу выбирать, а повернулся к Тонг Чэ:

— Тонг Тонг, какую тему хочешь выбрать ты?

Тонг Чэ сжал губы и мысленно закричал:

"Я не хочу выбирать ни одну!"

Но, конечно, от него тут ничего не зависело...

После секундного колебания Тонг Чэ взглянул на Ми Бэйбэй, которая съёжилась в объятиях Нин Ран, и неуверенно предложил:

— "Песнь ста призраков"?

Судя по названию, "Кошмар под дождём" звучал не так уж страшно — всё-таки в нём было меньше намёков на призраков.

Хотя Тонг Чэ и сам боялся, он считал, что нужно позаботиться о единственных девушках-омег в их группе.

Как Му Ханьфэн мог не понять, что творится в голове у этого маленького омеги?

Он задумался, а затем внезапно сказал:

— Тонг Тонг, нельзя быть таким самовольным.

И это было разумно. В конце концов, название — это ещё не всё. Пока они не вошли внутрь, никто не знал, какая из тем окажется страшнее.

Тонг Чэ снова замялся, и тогда Му Ханьфэн просто предложил:

— Пусть сначала выберут Бэйбэй и Нин Ран.

Эта идея оказалась удачной, и Тонг Чэ сразу же кивнул.

Ми Бэйбэй и Нин Ран не стали отказываться, только поблагодарили их, но в итоге тоже выбрали "Песнь ста призраков".

У каждого свой взгляд на вещи. В понимании Ми Бэйбэй само слово "призрак" уже было достаточно пугающим!

Таким образом, Тонг Чэ и Му Ханьфэн остановились на "Кошмаре под дождём".

После того, как тема была выбрана, Ван Ци первым вышел из гостевого дома, а за ним последовали остальные.

Сейчас был день, и окружающие здания были хорошо видны.

Только тогда Тонг Чэ заметил, что они остановились рядом с "Долиной Криков".

"Долина Криков" — это знаменитый парк развлечений в Яньчэне. Как видно из названия, все его аттракционы направлены на то, чтобы заставить людей кричать.

Можно только представить, какие квест-комнаты здесь могли открыть...

Поэтому ещё до того, как они вошли внутрь, лицо Тонг Чэ уже побледнело.

Он ведь всего лишь маленький омега, который даже спит при включённом свете!

Му Ханьфэн это заметил, наклонился к нему и тихо прошептал:

— Не бойся, Господин Му рядом.

Трудно сказать, было ли дело в том, что Му Ханьфэн говорил таким спокойным голосом, или просто в том, что он стоял рядом, но Тонг Чэ стало значительно легче.

Когда они сели в машину, та проехала через служебный вход "Долины Криков", а через пять минут остановилась перед зданием в готическом стиле. Над дверью висела вывеска с двумя крупными и простыми иероглифами — "Квест-комната".

Съёмочная группа заранее обо всём договорилась, поэтому внутри находились только необходимые сотрудники, а посторонних посетителей не было.

Выйдя из машины, их встретил работник — бета средних лет, с короткой стрижкой и ничем не примечательным лицом. Увидев перед собой так много знаменитостей, он не проявил особого энтузиазма.

Он провёл их к шкафчикам для хранения и сказал:

— Помещение квест-комнаты довольно замкнутое, а температура там высокая, поэтому я рекомендую вам снять верхнюю одежду и оставить её здесь. Кроме того, мобильные телефоны тоже нужно сдать — пользоваться осветительными приборами внутри запрещено.

Никто из них не был привередливой звездой с завышенным самомнением, поэтому все без возражений положили свои куртки и вещи в шкафчики.

Шкафчиков было ровно шесть, по одному на каждого. Ключ был прикреплён к резиновому браслету, который оказался великоват для тонкой руки Тонг Чэ и болтался так, что мог упасть в любую секунду.

Му Ханьфэн сразу это заметил, молча снял браслет с запястья Тонг Чэ и надел на своё, решив хранить его сам.

Стоящий рядом Ван Ци застыл от удивления.

"Неужели Му Инди уже полностью освоил талант заботливой супруги?!"

Тут подошли другие сотрудники и раздали им устройства, похожие на пейджеры, предупредив:

— В случае непредвиденной ситуации используйте их, чтобы связаться с нами. Но помощь в разгадывании головоломок запрашивать нельзя.

Инь Лань тут же застонал:

— Даже помощи попросить нельзя?!

Ван Ци прищурился и с лёгкой насмешкой ответил:

— Вся суть в том, чтобы вы использовали свой интеллект. Какой смысл, если вам подскажут?

— Простите уж, но музыкальный талант у меня есть, а вот с интеллектом туговато, — сказал Инь Лань с легким разочарованием.

Ван Ци подвёл итог:

— По старым правилам: те, кто выберется первыми, получат награду, а последняя команда будет наказана. Так что давайте, постарайтесь!

В этот момент никто из них не горел желанием стараться. Они молча последовали за сотрудником к дверям комнаты...

Их три квест-комнаты располагались в одном ряду, каждая с собственной темой, указанной на двери.

Комната Тонг Чэ и Му Ханьфэна, «Кошмар в дождливую ночь», была третьей по счёту. Когда остальные уже вошли внутрь, и настала их очередь, сотрудник выдал им по дождевику:

— Внутри есть сцена с осадками. Наденьте это перед входом.

Тонг Чэ не ожидал, что квест-комнаты стали настолько реалистичными, но вопросов задавать не стал и послушно надел дождевик.

Оператор тоже облачился в дождевик и накрыл камеру прозрачным защитным чехлом, а затем последовал за ними внутрь.

В следующую секунду Тонг Чэ почувствовал порыв ветра у себя за спиной, и с громким ба-бах! дверь за ними захлопнулась.

Он невольно подался ближе к Му Ханьфэну.

Му Ханьфэн мягко потянул его за запястье и шагнул вперёд.

Тонг Чэ тоже сделал шаг.

И тут же на них обрушился мощный ливень, куда сильнее, чем Тонг Чэ мог себе представить. Хорошо, что он был в дождевике — иначе промок бы насквозь в считаные секунды.

Порывы ветра, проливной дождь, сопровождаемый грохотом грома из динамиков — обстановка казалась пугающе реальной.

Тонг Чэ трижды повторил про себя «Это всё ненастоящее», но это не помогло, и он не удержался от того, чтобы позвать альфу:

— Господин Му...

— М-м? — Му Ханьфэн ответил с улыбкой. — Я здесь.

И Тонг Чэ тут же почувствовал себя увереннее.

Сквозь пелену дождя он внимательно осмотрел комнату.

Света было немного, но не настолько, чтобы совсем ничего не видеть.

Бросив беглый взгляд, Тонг Чэ понял, что единственный источник света в помещении — это автомобильные фары неподалёку.

Осознав это, он вздрогнул:

— Здесь ещё и машина есть?

— Возможно, муляж, — предположил Му Ханьфэн. — Пойдём, посмотрим.

Он первым направился туда, а Тонг Чэ поспешил за ним.

Идти они старались осторожно, внимательно разглядывая всё вокруг, но из-за ливня и полумрака почти ничего не было видно.

Единственное, что можно было разглядеть отчётливо, — это большое препятствие, похожее на искусственную скалу, прямо перед фарами.

Подойдя ближе, Тонг Чэ увидел, что передняя часть машины сильно деформирована.

Подумав о чём-то, он спросил:

— Это… авария?

— Возможно, — кивнул Му Ханьфэн, поправил очки и наклонился, чтобы внимательнее рассмотреть капот.

Оператор, наблюдая за серьёзным выражением лица Тонг Чэ, не удержался от шутливого комментария:

— Маленький принц Чэ уже не боится?

— Ну… — Тонг Чэ сжал пальцы в кулак, стараясь сохранять спокойствие. — Главное сейчас — найти подсказки.

Сказав это, он сделал ещё один шаг вперёд, наклонился и попытался заглянуть внутрь машины.

Кто бы мог подумать, что в следующую секунду его взгляд столкнётся с огромными чёрными глазами, круглыми, почти без белков…

А затем оператор воочию наблюдал, как Тонг «Я совершенно не боюсь» Чэ сработал на рефлексе, пятясь назад с такой скоростью, что в мгновение ока, карабкаясь руками и ногами, повис на Му Ханьфэне…

От автор:

Тонг Тонг: Я правда не боюсь! Честно-пречестно!

Страница книги Я просто жажду твоих феромонов в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Маленькая ветряная мельница

Глава 2 - Две маленькие ветряные мельницы

Глава 3 - Три маленькие ветряные мельницы

Глава 4 - Четыре маленькие ветряные мельницы

Глава 5 - Пять маленьких ветреных мельниц

Глава 6 - Шесть маленьких ветряных мельниц

Глава 7 - Семь маленьких ветряных мельниц

Глава 8 - Восемь маленьких ветряных мельниц

Глава 9 - Девять маленьких ветряных мельниц

Глава 10 - Десять маленьких ветряных мельниц

Глава 11 - Одиннадцать маленьких ветряных мельниц

Глава 12 - Двенадцать маленьких ветряных мельниц

Глава 13 - Тринадцать маленьких ветряных мельниц

Глава 14 - Четырнадцать маленьких ветряных мельниц

Глава 15 - Пятнадцать ветряных мельниц

Глава 16 - Шестнадцать ветряных мельниц

Глава 17 - Семнадцать маленьких ветряных мельниц

Глава 18 - Восемнадцать маленьких ветряных мельниц

Глава 19 - Девятнадцать маленьких ветряных мельниц

Глава 20 - Двадцать маленьких ветряных мельниц

Глава 21 - Двадцать одна маленьких ветряных мельниц

Глава 22 - Двадцать две маленьких ветряных мельниц

Глава 23 - Двадцать три маленьких ветряных мельницы

Глава 24 - Двадцать четыре маленьких ветряных мельницы

Глава 25 - Двадцать пять маленьких ветряков

Глава 26 - Двадцать шесть маленьких ветряных мельниц

Глава 27 - Двадцать семь маленьких ветряных мельниц

Глава 28 - Двадцать восемь маленьких ветряных мельниц

Глава 29 - Двадцать девять маленьких ветряных мельниц

Глава 30 - Тридцать маленьких ветряных мельниц

О книге